КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 446359 томов
Объем библиотеки - 630 Гб.
Всего авторов - 210317
Пользователей - 99116

Впечатления

Serg55 про Соротокина: Гардемарины, вперед! Книга 1 и 2 (Исторические приключения)

наивно, конечно, но хорошо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Ауэрбах: Генетика (Биология)

Выкладываю книгу для мухолюбов-человеконенавистников.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Иевлев: Серия романов "Граница". Компиляция. Романы 1-17 (Боевая фантастика)

Спасибо за отличные релизы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Тырин: Межавторский цикл "Пограничье".Компиляция. Книги 1-10 (Фантастика)

Спасибо за отличные релизы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Орт про Kiber: Slogans technological сyber-marxism (Киберпанк)

сyber-marxism = Гуудд

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serhij про Финли: Десять Заповедей под ударом (Религиозная литература)

Адвентисткая книга.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Мой злодей (СИ) (fb2)

- Мой злодей (СИ) (а.с. Злодей-1) 1.5 Мб, 458с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Мария Игоревна Власова

Настройки текста:



Мой злодей Мария Власова 

Глава 1. Книга как жизнь


В книге главное аннотация, не зацепила с первого раза – пиши пропало. Сколько хороших книг проходят мимо из-за глупой или неинтересно написанной аннотации. Не правда ли, дорогой Автор? Научилась бы уже их писать, а то сколько можно?! Даже к моей книге умудрилась запороть аннотацию, тебе так славы не добиться и читателей не набрать!

О чем это я? Кроме аннотации есть ещё название. Название не так уж важно и совсем не должно отражать содержание книги, как говорится: опыт не пропьешь, а авторы тоже люди. Называют, а потом пишут всякую ерунду. Я как-то раз читала книгу с эпичным названием «Соблазнительный грех», а там этого греха на один жалкий поцелуй, по невинности как сцена из корейских или китайских сериалов. Короче, все врут: и аннотации, и названия, и все это понимают. Именно поэтому, чтобы разобраться в книге надо хоть первую страницу глянуть. Не понравилось – в топку ее и ищем своё дальше, но некоторые этого не понимают.

– Книги читать нельзя! Сначала купите! – заворчал вечно недовольный владелец магазинчика поддержанных книг, где я обычно затариваюсь дешёвой литературой.

Старичок недовольно на меня посмотрел из-за прилавка, а я с хлопком закрыла книгу. Не очень-то и хотелось: обычный заезженный сюжет, никакой изюминки. Постельных сцен тоже не завезли, так что абсолютно спокойно проходим мимо. Старик недовольно на меня посмотрел, но только хмыкнул. Точно, я же не поздоровалась!

– Здравствуйте, – демонстративно поздоровалась, заставляя себя улыбнуться, и со скучающим видом прошлась по стеллажам с книгами.

Старичок пару раз моргнул своими большими серыми глазами и затем потянулся к своим очкам с толстыми стеклами.

– О, это ты! – воскликнул он, наконец-то узнав свою постоянную клиентку. Ещё бы не узнал, я здесь треть своей зарплаты каждый месяц спускаю.

– Что-нибудь новое привезли? – интересуюсь, поправив свои квадратные очки в толстой черной оправе.

– Новое? – старик сразу выбрался из-за прилавка и принялся перебирать книги в небольшой кладовке. Старается так, что аж пыхтит, ибо знает, без книги я отсюда не уйду. Я его самый любимый покупатель, хотя дедок никогда этого не признает.

Тереблю в руках ручки пакета с продуктами, в этот раз после смены забежала в магазин за продуктами и заглянула в книжный, как обычно, «просто посмотреть», но, как уже говорила, без книги я ещё отсюда не уходила. Мне бы хотелось покопаться в этих закромах вместо старика, обожаю запах новой книги, сочетающий аромат бумаги и свежей типографской краски, для меня ничего не может с ним не сравниться.

– Может, я сама посмотрю? – спрашиваю, снова поправив очки. Оправа расшаталась, а я все никак не найду время сходить ее починить.

Старик ответил что-то неразборчивое и полез ещё дальше в кладовку. Пыхтя от натуги, он вынес мне сразу пять книг на выбор и всучил прямо в руки, так что пришлось бросить пакет на пол. Кажется, моим яйцам пришёл омлет.

Ладно, посмотрим! С радостным предвкушением переступила пакет и, опираясь на стол продавца, принялась разглядывать книги. Так, эту я уже читала… Эту видела на Интернет-ресурсе, но мне не понравилась… В этой сюжет банальный как дважды два пять, изначально сломанный. Осталось всего две, на одной обложке хрупкая девица прижимается к накаченному мужику с таким количеством кубиков, что слюни не пустить грех, на второй вообще идеал: почти голый мужик.

А старичок явно знает мои вкусы…

Названия там какие-то скучные, правда, что-то о страсти, любви и прочих мыльных пузырях. А вот аннотация такая, как надо – никакой конкретики, но глаз цепляется. Открыла первую книгу, глянула начальную страницу, под неодобрительным взглядом старика перевернула на последнюю страницу и с кислой миной отставила ее в сторону. Вся надежда на вторую, открыла ее, полистала – не цепляет. Бесцветная героиня, мыльная история, герой вообще никакой и, хуже того, отстойный злодей. Это как в кассовом фильме, без классного злодея смотреть однозначно не на что.

– Что? Что не так? – взглянул старик с неодобрением на все, что я забраковала.

Тяжело вздохнула, сегодня не то настроение. Мне пришло по почте приглашение на свадьбу от сводной сестры, а она младше меня на четыре года, не говоря уже о том, что выглядит чуть лучше слепого крота с вечными кругами под глазами. Не ожидала я такого письма, даже если это всего лишь формальность, и отправить его, ее наверняка заставила мама. Мотив у мамы один: на старости лет у нее проснулась совесть. Возможно, так на нее повлияла смерть бабушки или спорная двухкомнатная квартира в центре, которую я отказалась «по совести» делить со сводной сестрой, о существовании которой узнала только на похоронах бабушки? Не знаю, да мне и плевать! Мне давно уже плевать на маму, ее новую семью, ради которой она бросила меня трехлетнюю с бабушкой и появлялась от силы пару раз в год. Все люди в моей жизни давно уже потеряли любой смысл, а вот книги нет. Они по-прежнему мои верные спутники, бабушка приучила меня много читать, и я ей за это благодарна. На свадьбу я, разумеется, не пойду, но мне хочется представить себя злодейкой, что появится в разгар церемонии и выльет что-то мерзкое на белоснежное платье своей сводной сестрицы. Хочется пофантазировать, что когда-нибудь отомщу за то, что у нее было все, о чем сама так мечтала в детстве – настоящая семья.

– Я хочу, – протянула, улыбаясь своим мыслям, – почитать что-то о злодее, таком, от которого сердце замирает. Есть такое?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Смотрю на старичка, он явно не понимает, что я такое несу. Тоже мне книжный эстет нашелся. Вряд ли старик всю эту муть читает, откуда ему вообще знать о существовании подобных любовных романов? Он от силы только классику и прочитал, любовное фэнтези нравится исключительно девочкам, женщинам или таким пришибленным на голову мечтательницам как я. Но уж точно не пожилому дедушке!

– Есть такое, – сказал вдруг старик, и очки едва не слетели с моего носа, так сильно я удивилась.

Старик покрутился на месте с очень заинтересованным видом, словно пытался вспомнить что-то определённое. Затем метнулся к шкафу и принялся рыться на нижней полке, устраивая беспорядок, там, где чаще всего ставят что-то не популярное, такое, что мало кому в жизни интересно. Правда старику этого показалось мало, он нагнулся ещё ниже, сдавленно кряхтя что-то о спине, и достал книгу, которая, судя по всему, служила подставкой, чтобы шкаф стоял ровно. Затем, натянуто улыбаясь, старик вытер ее от пыли и грязи, которой было больше чем достаточно, и протянул ее мне. Немного шокированная тем, что постоянному покупателю предлагают что-то подобное, я все же взяла книгу в руки. Слегка липкая и все ещё пыльная затертая темно-синяя обложка, рисунок на которой изображал мадам в изящном платье, которая держит за руку импозантного мужчину в старомодном фраке, а на заднем плане между ними блондин с таким взглядом, что я зависла, смотря только на него.

– Ну, что? Покупаете? – деловито потер руки старик, явно почувствовав, что клиент готов.

Несколько раз моргнула, отгоняя непонятно откуда возникшее наваждение. Подождите. Я что, по-вашему, дилетантка?! Картинка представляет ещё меньше содержания книги, чем название и аннотация. Повернула книгу другой стороной, чтобы не соблазняться снова на блондина и всего лишь где-то с третьей попытки у меня получилось прочитать аннотацию.

«Сюзанна Лафает, дочь герцога Атморского однажды встретилась с провидицей, которая предсказала, что девушка станет королевой Романии. Но ее отец собирается выдать дочь замуж за графа Ратморского, не обращая внимания на желания дочери. Тем временем в страну возвращается изгнанный за восстание кронпринц Людвиг, и его случайная встреча с Сюзанной решает их судьбу, когда на их телах появляется Перекрестная руна».

Пару раз моргнула и снова повернула книгу обложкой вверх, старательно избегая смотреть на изображение блондина и его взгляд. Иллюстратор явно постарался, не то, что автор, ему за такую аннотацию можно смело уши надрать. Да к тому же название у этой книжки соответствующее; «Перекрестная руна». Надо полагать, что мне попалась одна из тех книг, название которой можно понять, только прочитав половину, если не всю книгу.

Понятно то, что ничего не понятно. Я уже собралась открыть первую страницу, когда увидела, что нижний край страниц почернел, будто бы их подпалили. Это что за тварь так с книгами поступила? Подняла тяжелый взгляд на старика, но тот так участливо на меня посмотрел. Еле заметно скривившись, скосила взгляд на обложку, точнее на блондина. Ну и кто он в этой книге? Злодей? Принцы обычно не злодеи, особенно кронпринцы с таким возвышенным именем как Людвиг. Почему он мне уже не нравится, хотя я читать-то ещё не начала? Чёртов блондин, в душу запал с первого взгляда. Подняла взгляд на старика, поправила очки, прижав книжку к груди, словно ее кто-то забрать может.

– Скидочку сделаете? – мило улыбнулась, и старик сдался.

Домой я летела на всех парах, чуть не засунув книгу в пакет с почившими яйцами. Будь моя воля, я бы ее сразу начала читать, но как-то в старшей школе умудрилась зачитаться так, что меня сбила машина. Поэтому теперь я читаю исключительно там, где их быть не может.

Дом встретил тишиной, раньше, когда бабуля была жива, здесь всегда приятно пахло едой, когда я возвращалась со смены на трикотажном заводе. Но бабушки больше нет, а готовить для себя одной – смысла не вижу. Сунула пакет с едой в холодильник, на ходу раздеваясь. В такой осенний вечер самое то – попить чаю с печеньем и новой книгой. Всего за несколько минут я удобно умостилась в кресло бабушки, поставила горячий чай на столик рядом и пододвинула блюдо с конфетами поближе.

Ну что же, пора отправляться в чарующий мир книги.


Глава 2. Злодей


Обычно авторы усиленно работают над описанием главной героини и главным героя. В случае моих любимых любовных романов бытует мода на простых, безвольных героинь, таких, чтобы читатель мог легко поставить себя на их место. Героинь, похожих на бревно и по характеру, и по умственным способностям, которых автор ведет по линии сюжета и даже умудряется влюбить в них главного героя.

Если с главной героиней все понятно, то главный герой обязан иметь хоть что-то из минимального набора: характер, недурную внешность, статус принца и богатство. Конечно же, богатство, куда без него? Деньги правят миром как этим, так и книжным. Всем нам хочется жить роскошно, но проблема в том, что не все так могут. Кому-то для счастья нужен особняк и крутая машина, а кому-то достаточно уютного одеяла, чашки чая и новой книги, скрывающей целый дивный мир. Все мы разные, поэтому не удивительно, что нам нравится разное. Кому-то подавай нежного ранимого романтика, кому-то сильного и властного властелина.

Главный герой – это основная приманка для читателя, а особенно читательниц, что может вытянуть даже самый захудалый сюжет. Его должны хотеть и обожать, и он должен быть привлекательным во всех смыслах. Главное правило для таких героев, их основная черта – все они идеальные. Книги, в которых герой, не выступает ангелом, спустившимся из небес, можно по пальцам на руках пересчитать.

Иногда, конечно, встречаются «выдающиеся» экземпляры, в которых главный герой меняется под воздействием главной героини, преодолевает себя и всё такое. Но народ, реально? Как часто взрослые самодостаточные люди в реальной жизни меняются? Если судить по моей матери – никогда. Возраст, разумеется, добавляет мудрости людям, но вряд ли есть хоть один роман, в котором нежная, как лепесток розы, героиня влюбляется в дряхлого старика. Так что все мы живем по одним правилам, а книги – по своим.

Если главных героев хоть как-то радуют вниманием, то со злодеями все куда хуже. Зачастую нам показывают одну или две сцены, в которых злодей ведет себя отвратительно, чтобы ткнуть носом в каку, показывая кого нам здесь нужно ненавидеть. При этом их мотивация и история, прописаны максимум несколькими предложениями. Иногда балуют мотивацией в стиле трех извечных клише: деньги, власть и похоть. Иногда даже все вместе, чтобы убедить читателя, что этому негодяю даже тюрьма не слишком страшное наказание. Смерть, только смерть! Желательно в ходе несчастного случая, ибо главному герою пачкать руки нельзя, он у нас идеал. Вот прочитаешь подобную книгу, улыбнешься, ибо теперь у главных героев все будет хорошо, и забудешь о них уже на следующий день. Другое дело, если у книги был плохой конец, ее обязательно запомнишь и даже напишешь гневный отзыв в интернете. Все это потому, что мы люди, нам мрака и в жизни хватает, а книги созданы совсем для другого. Не люблю мрачные книги, пусть лучше будет ванильная карамелька, чем низвергающий в отчаянье конец.

Однако эта книга оказалась совсем другой. С моим-то опытом это бросилось в глаза с первой же страницы. Автор рассказывал свою историю, вдаваясь в такие детали, что возникает резонный вопрос: зачем мне знать, что Сюзанна обожает красный цвет и живет в замке на холме, с которого открывается просто потрясающий вид на весь город? Зачем это мне, это сыграет какую-то роль в будущем? Рассеянный читатель забудет такую информацию сразу после того, как прочтет.

Стоило мне расстроиться, что вообще купила эту книгу, повествование перешло к истории Анри Эзефа. Сначала по своей снисходительности решила, что он главный герой, слишком хорошо была раскрыта его история, но затем он сделал то, что никакой порядочный герой никогда бы не делал: хладнокровно убил своего врага.

Анри Эзеф родился в семье мелкого барона. Его отец пристрастился к азартным играм и проиграл почти все имущество своего рода за исключением старого особняка за чертой столицы. Не было и дня в детстве маленького Анри, чтобы он не боялся разгневать отца или трясся при его возращении в дом. Барон часто пил и любил, оказавшись в подобном состоянии дома, колотить свою бедную жену и маленького сына.

Однажды он вернулся домой не один и заявил, что проиграл свою жену какому-то влиятельному аристократу. Мать Анри забрали на его глазах, но он – пятилетний мальчишка – ничего не мог с этим поделать. Не было никого, кто бы помог ему, а барону было плевать, он был слишком пьян и даже не раскаивался в содеянном. Напившись, он повторял одно и то же: «Чертовы аристократы, решили, что им все можно?! Забрали мою драгоценную жену…». И ни слова о том, что это он сам поставил ее на кон.

Анри умолял незнакомцев взять и его, не разлучать его с матерью, ведь он так любил ее всем сердцем, всей душой. Возможно, она бы хотела забрать его с собой, но, как мы знаем из жизни, «баба с прицепом» никому не нужна. Именно поэтому мать меня и бросила, когда у нее появилась новая любовь. «Прицеп» новой любви не нужен. Что я это о личном? Это же не так важно, и судьба Анри куда ужасней моей. Мать исчезла, и мальчик остался с настоящим монстром. Пятилетний ребёнок терпел ежедневные побои и настоящий мор голодом, каждый день, надеясь, что его мать вернется и заберет его из этого кошмара. Однако время шло, Анри рос, но она не возвращалась, и даже отец перестал ее вспоминать по пьяни. Только семилетний сейчас уже мальчик верил, что она вернется за ним.

Однажды ночью за ослабшим от голода мальчиком действительно пришли, но не от матери, а люди, которым отец проиграл и его. В возрасте семи лет Анри продали на незаконном невольничьем рынке графине Ратморской. Это был отнюдь не жест доброй воли от престарелой женщины, которая приказала называть ее матерью и никак иначе. Графине всегда нравились особые развлечения, в нашем мире ее запросто назвали бы садисткой. Происходи бы все это в нашем мире, возможно, она не срывалась на маленьком ребенке. По крайней мере, никто не дал бы ей его усыновить. Там же обязательно проходят какие-то психологические тесты, а не просто отдают деньги, приобретая детей как товар. Любой тест признал бы ее психопаткой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Любимым занятием графини стало «воспитание» ее сына. Для этого она использовала различные методы, но милее всего для неё был хлыст, который ее покойный отец привез из далекого плаванья. Он оставил множество шрамов на его теле, но не на лице. Красоту, доставшуюся Анри от матери, графиня ценила и с радостью хвасталась перед другими успехами своего сына, как будто он ее вещь. Дома же беспощадно избивала за малейшую провинность и, уж поверьте, ей не нужно было много времени, чтобы найти причину и достать свой хлыст.

Анри рос буквально в ужасающих условиях, но при этом преуспевал во всем лучше своих сверстников, у него элементарно не было выбора, так как за малейшую провинность его подвергали жестокому наказанию. В юном возрасте, на очередном приеме, на котором он сопровождал графиню, он встретил того, кого считал уже давно умершим – свою мать. Бывшая баронесса предстала в роли жены графа из соседней провинции. Она сияла своей красотой и выглядела так же, как Анри ее запомнил. Он ждал ее, даже спустя годы, но дождался не свою маму, а графиню, уважаемую жену и мать сына графа. Мальчишка, что сопровождал родителей на приеме, выглядел почти так же как Анри в его возрасте, разве что цвет волос другой. Тем не менее, бывшая баронесса присела в реверансе и не узнала собственного старшего сына. Она забыла о нем, вырвала из жизни, словно страницу из книги. Я понимаю, что он почувствовал в этот момент, потому что в моей жизни происходило то же самое.

Анри ничем себя не выдал, графиня Ратморская даже не заметила, что он встретил свою мать. Но в их особняке, забравшись на крышу, как это он часто делал, признался себе, что все эти годы ждал маму. Вместо того чтобы бороться с тьмой в себе, он сдался ей. Мальчика укрыла темнота, и надежда навсегда покинула его душу. Все чувства заменились одним обещанием, данным самому себе: больше никто и никогда не посмеет причинить ему боль! Он защитит себя сам, а все те, кто разрушал его жизнь или причинял ему вред, получат по заслугам.

Первой, с кем он разобрался, была его приемная мать – графиня Ратморская. Он был настолько же беспощаден к ней, как и она, все годы, что он у неё жил. Руки Анри укрылись кровью, и он из главного героя превратился в злодея. На этом он не остановился, получив титул графа Ратморского, он получил и власть. Все то, что он изучил, чтобы быть идеальным сыном графини, пригодилось ему как нельзя кстати.

Путем интриг и череды подкупов Анри добился того, чего хотел: ему удалось отправить на виселицу второго мужа своей матери. С матерью он же поступил иначе: после конфискации имущества графа женщина оказалась на улице с маленьким ребенком. Только тогда Анри явился к ней, собираясь рассказать, что все произошедшее его рук дело, но так и не смог этого сделать. Он задумал ей наказание похуже, чем смерть в нищете, и забрал у матери ее ребенка. Однозначный злодей, которого нужно ненавидеть и желать ему смерти… Но почему я его понимаю? Мне жаль его и, даже если в книге не написаны его мотивы и чувства, мне понятно, почему и зачем он поступил так с ними. Я словно чувствую его боль и ненависть, от которой хочется откинуть все человечное и дать себе слабину. Все его родные причиняли ему исключительно боль, как тут не быть жестоким? Думаю, Анри и отца убил, если бы тот уже до этого не помер в долговой яме.

После внезапной смерти графини, о графе Ратморском пошли слухи, настолько ужасающие, что никто в Романии не рискнул бы сказать ему в лицо что-то не то. Красивый и хладнокровный Анри добивался всего, что хотел, используя всё те же три постулата – власть, деньги и похоть. Разумеется, что в случае Анри это была, прежде всего, власть, ведь деньги ему достались по наследству от приемной матери, а женщин он презирал. Он хотел власти, поэтому брак на единственной дочери герцога, казалось бы, был самым логичным шагом на пути к его цели. Манипулируя и интригуя, Анри получил то, что и хотел: статус жениха Сюзанны Лафает.

Единственная дочь герцога оказалась довольно странной героиней. В том смысле, что слабохарактерность у нее где-то на минусовом уровне. Сюзанну явно баловали в детстве и вырастили абсолютно не похожей на истинную леди. При первой же встрече со своим женихом Сюзанна заявила, что никогда не выйдет за него и плевать, что этот брак выгоден обеим сторонам. Анри, конечно же, рассердился, но вместо того, чтобы убить ее, как делал обычно, влюбился. Без Автора явно здесь не обошлось, ибо я так и не поняла почему. Что в ней такого? Подумаешь, не повелась на его красоту и лживые комплименты… В любом случае Эзеф полюбил ее, насколько вообще может любить подобный ему человек.

И тут с помпой и фанфарами в историю врывается провидица и ее предсказание, и случилось это именно тогда, когда у Анри почти получилось завоевать сердце своенравной красавицы. Ухаживать он, конечно, как и все представители его сословия умеет, красиво, с толикой романтики, хотя на самом деле все это ненавидит. Здесь бы любая влюбилась, но перспектива стать королевой для Сюзанны оказалась соблазнительней графа Ратморского. Лично я так поняла причину, по которой Сюзанна в конечном итоге выбрала не своего жениха, а кронпринца. Последний мне не понравился, весь такой положительный, правильный, благородный до кончиков ногтей. Возможно, я возненавидела его из-за Анри, потому что Автор выставил графа пятым колесом в телеге, хотя это неправда. Эзеф всю книгу решал все проблемы Лафает, пока эта влюбленная дура носилась за принцем, пытаясь ему помочь. И в конечном итоге она выбрала не того, кто ей помогал, несмотря на ее ужасный характер, а этого принца.

Я дошла до последней главы всего за несколько часов и остановилась. Впервые мне захотелось захлопнуть книгу и отложить ее в сторону, так и не дочитав. Дело ведь не в простеньком сюжете и его предсказуемости, просто чувствую: то, что будет происходить дальше, мне не понравится. Захотелось закурить, впервые за несколько лет. Мне было так тяжело бросить, и не только курить, но и ту плохую компанию, в которую попала в подростковом возрасте. Даже когда бабушки не стало, так сильно этого не хотелось. Чай остыл, я забыла о нём, как и о конфетах. Захлопнула книгу и снова посмотрела на обложку. Вот же главная героиня и дура, между Людвигом и Анри я бы никогда не выбрала принца, и плевать на какое-то предсказание.

На часах полтретьего, похоже я и не заметила, как пролетело время. Завтра меня ждет смена на заводе, так что пора ложиться спать. Моя комната уставлена книгами, на некоторых скопилась пыль. Сначала собиралась сунуть новую книгу на полку, но передумала и положила её на прикроватный столик, вдруг я все же захочу дочитать. Переоделась и, не успела голова коснуться подушки, провались в кошмар.


Глава 3. Кошмар


Самые ужасные сны те, в которых ты выступаешь только безвольным свидетелем. Моя фантазия разыгралась, так что ночью мне приснился странный сон. Дом в викторианском стиле, окна кое-где забиты досками. Внутри пыль и разруха, мебели почти нет. Маленький светловолосый мальчик спит на тряпках, кучей сваленных в углу. На нем потрёпанная одежда и он дрожит от холода и голода. Маленькие синеватые и тонкие, точно спички пальчики, он сжимает ими тряпку, которой укрыт, и даже во сне зовет маму. Худенькие плечи содрогаются, он вот-вот проснется, разбуженный собственными рыданиями. Однако просыпается ребёнок не из-за этого. Кто-то открывает дверь ногой, и пьяный мужчина вваливается в дом, чуть не упав. Его одежда имеет жалкий вид, рубашка даже в штаны не заправлена. Темные волосы, густая щетина, а в руке бутылка с чем-то мерзко пахнущим.

– Анри! Чертово отрепье, Анри! – закричал пьяница так, что я даже вздрогнула, не то, что мальчик проснулся. Он открыл глаза, прекрасные, синие, ещё не такие жестокие и холодные, как на титульной иллюстрации, и с ужасом посмотрел на мужчину.

– Папа, – прохрипел он испуганно, зажимаясь в угол. Его маленькое детское личико покрыто разноцветными синяками, от жёлтого до буро-фиолетового спектра, что может означать лишь одно: его часто и планомерно избивают.

– Иди сюда, ублюдок! – закричал мужчина, на что мальчик испуганно зажмурился и даже закрыл глаза.

– Пожалуйста, папа… не надо! – принялся ребенок умолять, но пьяному чудовищу нет дела до его слов.

Он поднял его, дернув за волосы, и толкнул на стену. Мальчик вскрикнул, приземление было не из легких. Из его рта пошла кровь, он зарыдал, но это лишь разозлило его родителя.

– Папа, прошу не надо, – заплакал мальчик, закрывая голову синими от регулярных побоев руками.

– Что ты сказал? Кто здесь твой отец? Тебя эта шалава нагуляла! Чертов ублюдок! Нагуляла и бросила на меня! – барон бросился к ребенку и, швырнув его на пол, принялся лупить ногами.

Мальчик кричит, зовет на маму и пытается защититься, но естественно не может этого сделать. А мне, словно пассивному наблюдателю, приходится на это смотреть, не имея возможности ничего сделать. Обычно сон можно контролировать, но прервать этот почему-то не получается. Подонок продолжает избивать мальчика, и наступает момент, когда тот не в силах даже прикрыть голову от его ударов, а пьяная тварь все продолжает издеваться. Убьет, он точно его убьет. Маленькое детское тело прекращает двигаться, детский кулачок сам собой разжимается, и я понимаю, что не могу так больше.

Я хочу проснуться, хочу, чтобы этот кошмар прекратился! Хочу, чтобы он перестал его бить! Толкнула мужчину в сторону, когда он уже собрался придушить мальчика, поставив ногу ему на шею. Тот отлетел куда-то в сторону, ударился головой об стену и обмяк, но главное ребенок спасен. Мальчик открыл свои большие синие глаза и, посмотрев прямо на меня, прошептал:

– Спасите…

На этом кошмар закончился, я проснулась так же внезапно, как и уснула. Спросонья я даже не поняла, где нахожусь, чуть половину мебели в комнате не разнесла и шею себе не свернула, когда с кровати встала. Почему мне снится такая жесть? Такие кошмары явно не для моей нервной системы. Нет, мне бывало, снились сцены из книг, но явно куда приятней этой. К тому же именно этого инцидента в книге не было. Фантазия что ли разыгралась после прочитанного? Схватила книгу с прикроватного столика и снова взглянула на обложку. От холодного взгляда злодея все также не по себе, но я по-прежнему с трудом отрываю от него взгляд. В моей фантазии он был совсем таким же, пусть и маленьким мальчиком. Перед глазами возникло лицо избитого мальчика, он смотрел на меня и просил спасти его. В груди неприятно кольнуло, дернула плечом, это ведь всего лишь сон. Надо заканчивать с ночным чтением, а то мало того что не выспалась, ещё и кошмары замучили.

Оставаться в мире фантазии очень опасно, слышала, начитавшись книг, многие люди сходили с ума и творили ужасные вещи. Нужно разделять реальность и книгу, а то и правда попаду в психушку, что принесёт исключительно радость моим родственникам. Тем не менее, все мои мысли целый день были о книге. Я толком и не заметила, как отработала, а весь обед просидела, тупо смотря в никуда, так и не съев ни ложки. Только к вечеру, после поездки на автобусе домой, пришла в себя. Чтобы перестать думать о мальчике, мне просто надо начать читать другую книгу.

С твердым намереньем взять одну из вчерашних двух, направилась к своему любимому книжному магазину, но на дверях наткнулась на табличку «закрыто», да и в самом магазине свет не горел. Странно это, дедуля там часом не заболел, или случилось что? Настроение снова упало ниже некуда, в продуктовый пошла скорее на автомате. Там зачем-то купила два килограмма красных яблок, решив, раз уж не ела толком в течение дня, то если что-то куплю в магазине, я обязательно съем все, даже не почувствовав вкуса, а наутро у меня появятся лишние три кило минимум. Добравшись до дома, пожарила убитые вчера яйца и, кое-как перекусив, взобралась с яблоками на кровать. Яичница мой голод не утолила, так что принялась грызть яблочки.

Прелесть того, что живешь одна, заключается в том, что можно делать все, что заблагорассудится, все равно никого нет рядом. Включила телевизор, чтобы отвлечься, но это не помогло, как вино. Мой взгляд все равно косился на проклятую книжку, и я решилась прочитать последнюю главу, чтобы все это закончилось. Но, стоило мне открыть страницу последней главы, сразу же захлопнула книгу обратно. Там все плохо закончится, не хочу читать. Однако одного взгляда на обложку мне хватило, чтобы понять, что не смогу по-другому уснуть. Я принялась читать заново, надеясь, что эмоции после прочитанного во второй раз будут слабее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот только я просчиталась и, прочитав все до последней главы, так расстроилась, что словами не передать. Там точно плохой конец, а я его не хочу его читать. Будто из-за того, что я его не прочитала, что-то изменится. Чем больше я читаю, тем больше мне жаль злодея. Что со мной не так? Я его ненавидеть должна, а не сочувствовать ему. Устало отложила книгу в сторону, старательно избегая смотреть на обложку. Спать, мне элементарно нужно поспать! Наваждение обязательно пройдет.

Но оно не прошло. Тот же самый кошмар мучил меня целых две недели. Избиение мальчика и его просьба о помощи, перед тем как проснусь, стали моим проклятием.

– Ты плохо выглядишь, – отметила моя коллега по работе, перекрикивая шум работающих швейных машин. Как ее зовут? Я совершенно забыла, мы ведь и не друзья вовсе. – У тебя все нормально?

Нормально? Я убиваюсь по герою книги! Со мной явно не всё в порядке!

– Да… – ничего не объясняя, ответила ей и сразу вернулась к работе. Хорошо, что я уже все на автомате делаю, а то не знаю, как бы справилась со всем этим.

После работы, словно зомби побрела в магазин, там набрала много всякого вкусного, надеясь поднять себе настроение. В который раз прошла мимо закрытого книжного, старик так и не открыл его. Точно что-то плохое случилось, он уже старенький был.

Надеюсь, он скоро вернется, а то мне интересно, откуда у него эта проклятая книга. Я пыталась поискать в интернете, но не нашла на книге ни издательства, ни автора сего произведения. Попробовала найти хоть что-то подобное, но всемирная паутина оказалась бессильна. И я все так же не смогла заставить себя прочитать последнюю главу. Я так скоро зомби стану и возненавижу все книги на свете. Чёртов злодей!

В подъезде стоял шум, судя по крикам, мои соседи опять ссорятся. Плохо, когда у тебя соседи – семья алкашей. Постоянные ссоры, милиция, избиения, их пьяные дружки, что упорно путают дверь.

– Открой дверь, сука! – закричал пьяный сосед, вовсю колотя дверь.

– Дети спят, проваливай, пьяный урод! – донеслось из-за двери от женщины.

– Ах, ты же… – мужчина попытался толкнуть дверь, но потерял равновесие и свалился на лестницу.

Молча поднялась, делая вид, что пьяного соседа не существует, также молча открыла дверь в свою квартиру, игнорируя валяющееся тело. Но, прежде чем войти в квартиру, оглянулась.

– Чего надо? – косо глянул на меня пьяный забулдыга.

– У вас же дети, подумали бы о них хоть немного, – холодно отозвалась и сразу пожалела, что вмешалась.

– Да пошла ты, знаешь куда…

– Пьянь проклятущая, – выругалась зло. – Умер бы уже и сыну твоему стало бы лучше.

– Что ты сказала?! – рявкнул пьяница и дернулся ко мне, но я успела заскочить в квартиру и закрыть за собой дверь.

Сердце бешено ускоряло свой темп, дверь за спиной толкнули, я вздрогнула, но осталась стоять на ногах. Он принялся толкать дверь и крыть меня матом, но долго это не будет продолжаться. Соседка слева, баба Варя уже вызвала полицию, о чем и сообщила из-за закрытой двери. Сосед принялся перекрикиваться уже с ней, а я устало опустилась на пол. Что я, чёрт побери, несла? Почему к нему пристала, если обычно прохожу мимо? К тому же у соседей дочь, у них нет сына…


Глава 4. Зефир


Приняв на грудь полбутылки коньяка для успокоения, зарылась с головой в одеяло под звуки из телевизора. Книга по-прежнему на прикроватном столике, я не могу избавиться от нее и забыть тоже. Каждый день перечитываю, но добраться до последней главы так и не смогла. Даже моя больная уверенность, что дочитав ее, смогу наконец-то освободиться от этого странного плена, никак не помогла победить желание забыть о концовке.

Нет. Конец-то на самом деле хороший. Я в этом не сомневаюсь, но не для Эзефа, поганцы должны умирать. Мне бы хотелось изменить конец этой книги просто потому, что это несправедливо. Он тоже страдал, от жестокой судьбы и равнодушия Сюзанны. Ради нее такой мужик старался, даже от тюрьмы ее отмазал, а этой дуре подавай кронпринца! Да кому сдался этот Людвиг? Напыщенный ханжа! Все должны решать его проблемы, а все, что он умеет — быть принцем и эффектно драться на мечах. Хоть это он Сюзанну делать вместо себя не заставил, петух напыщенный! Правильно его король в ссылку отослал, от такого принца одни проблемы. Правда, его младший брат Кристоф ничуть не лучше, настолько мелочную душонку ещё поискать надо! Да, Кристоф ещё один злодей, но никаких эмоций кроме презрения он не вызывает, а вот Анри… Не хочу о нем больше думать.

Залпом попыталась допить коньяк, судорожно дыша. Без закуски я должна вырубиться быстро. Раз уж снотворное не помогает, хоть так посплю. Пожалуйста, одну ночь без кошмаров, я так устала!

Поставила бутылку на пол, но та упала и укатилась под кровать. Потянулась к книге и положила ее рядом на соседнюю подушку. Этот его холодный взгляд не дает мне покоя. Коснулась пальцем изображения. Интересно, а у этого рисунка есть прототип? Будь так, мне бы хотелось встретить его наяву, а не только в кошмарах. Провела пальцем по изображению и отложила книгу обратно. Веки стали тяжелыми, сон поглотил меня и, увы, он снова был кошмаром.

Уже хорошо знакомый мне мальчишка сидит на улице, на камне возле поместья барона. Этот дом уже на память изучила, поэтому оказаться снаружи такое счастье. Сейчас лето, жарко, мальчик вспотел. У него на лбу большая шишка, пальцы грязные от голубики, которую он насобирал в ладошку и теперь с аппетитом ест. Одежда на нем маловата и порвана, на ногах нет обуви, и по всему телу синяки. Я не люблю детей. В детстве я всегда ссорилась с другими детьми и даже дралась, они обижали меня из-за того, что у меня не было ни мамы, ни папы. Детей не люблю, но от одного взгляда именно на этого мальчишку в груди что-то замирает, он уже мне точно родной. Вот он быстро поднял взгляд, словно посмотрел на меня и улыбнулся, показывая отсутствующий молочный зуб сверху спереди. Такой милый, даже не смотря на то, что измотанный и голодный. Мне бы так хотелось утешить его, накормить и защитить. Странно чувствовать что-то подобное к персонажу из книги, к кошмару, к которому не могу привыкнуть и из-за которого никак не могу выспаться. Он встает, поднимает руки, будто бы собираясь меня обнять, но в последнее мгновение ему в объятья прыгает небольшая белая собака.

– Зефир! – прокричал мальчишка, радостно смеясь, когда собака принялась облизывать его лицо. Какая же у него красивая улыбка, вот бы она мне снилась, а не то, как его отец издевается над ним.

Собака гавкает, она тоже рада мальчишке. Грязная, потрепанная, но счастливо виляет хвостом. Мальчишка обнимает ее, крепко-крепко. Смеется, когда собака сова начинает его облизывать.

– Что ты делаешь? – резкий крик мужчины заставляет вздрогнуть не только меня. Мальчик резко оборвал свой смех и, встав, попытался закрыть собой собаку.

– Папа, я… – его слова еле можно расслышать. Горизонт закрывает огромная по сравнению с мальчиком фигура мужчины. Он шатается, в его руках бутылка, которую он бросает в мальчика, но промахивается.

– Я говорил тебе не называть меня папой! Говорил?! – закричал он, шатнувшись в сторону ребенка. Мальчик испуганно сжался, и тогда собака выпрыгнула из-за его спины и вцепилась в руку мужчины. Барон закричал и мотнул рукой, отбросив псину на груду камней. Собака упала туда и заскулила, но мужчине показалось этого мало. Из его руки хлещет кровь, и он подходит к собаке, Анри бросается с криком, но не успевает, запнувшись за камень. Тяжелый камень врезается в голову собаки, и скулеж прекращается. Становится тихо, красная кровь стекает по камню, и мальчик смотрит на это, хотя мне хочется закрыть от него эту ужасную картину.

– НЕТ! – закричал мальчишка, когда мужчина схватил тельце и бросил куда-то в кусты.

– Мусор такой же, как и ты! – сказала эта тварь, недостойная ходить по земле и, шатаясь, ушла в дом.

Анри бросился в кусты и поднял тельце из грязи. Он долго звал Зефира, но собака была мертва. Затем, ломая свои ногти в кровь, он вырыл под жухлым пнем могилу своему другу и, заливаясь слезами, дрожащими руками уложил собаку в яму.

Его маленькие плечи дрожат от еле сдерживаемых рыданий. Мне так хочется обнять его, утешить. Я практически ощущаю, как мои пальцы почти касаются его маленького плеча, мальчик вздрагивает, оборачивается, и я вижу его глаза. Теперь они почти такие же холодные как на рисунке. Он будто бы смотрит прямо на меня, с укором. Почему я не помогла ему, почему не спасла его друга и защитника? Ему так сильно больно, что в глазах маленького ребенка бессильная ярость, а в груди пустота.

Я просыпаюсь от собственных слёз, вытираю лицо рукой и, выкинув все из прикроватного столика, достаю спрятанную там заначку: пачку сигарет и зажигалку. Сигарета подпаливается лишь с третьего раза, руки дрожат, не слушаются. Отвыкла, закашлялась от первой же затяжки. Бабушка была бы зла на меня, ругалась, на чем свет стоит. Она была строгой, можно сказать деспотичной. Поэтому я и бунтовала, когда была подростком, пытаясь доказать кому-то что-то, но в итоге всегда оставалась в дураках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С того утра, когда я проснулась от укора в детских глазах, прошёл уже месяц, долгий месяц кошмаров. Я ощущаю себя на каторге, настолько измучена и физически и морально. Почему эта чертова книга не отпускает меня? В свой выходной проторчала несколько часов на улице в надежде, что все же дедуля откроет магазин, и я смогу расспросить его об этой проклятой книге или хотя бы отдать ее. У меня уже возникла мысль сжечь ее к чёрту, но бабушка всегда учила меня бережно относиться к книгам.

– Вы сюда? – спросила изящная девушка в плаще, когда я провела час под дождем.

Дорогой плащ, яркий желтый зонт. Мой взгляд мелькнул по ее лицу, но я не запомнила его совершенно.

– Я жду старика, владельца этого магазина, – отмахиваюсь от нее. Плевать что промокла, приму ванну, и все пройдет.

– Дедушку? Так он умер. Я живу заграницей и поэтому продаю его магазин, он мне без надобности, – улыбается в ответ девушка, держа зонт так, чтобы на меня не падал дождь. – Вам нужна книга? Я могу продать вам по бросовой цене.

– Умер? – сдавленно переспросила. – А вы не знаете…

Откуда этой девушке знать, где её дед взял книгу, которой он шкаф подпирал?

– Что? – участливо спросила она.

– Ничего, – отвернулась от нее и медленно, не разбирая дороги, двинулась в сторону дома. – Я лучше пойду…

– Стойте, стойте! Зонт, возьмите! Мне он не нужен, – она буквально всучила мне свой зонтик и, помахав мне рукой, скрылась в магазине. Странная женщина, зачем ей быть такой милой с незнакомкой?

Под ногами хлюпают лужи. Руки такие холодные, скорее бы в ванну и кровать. Мои планы обрывает звонок. Маме зачем-то понадобилось со мной встретиться. И вот я уже сижу в каком-то кафе с чашкой горячего чая в руках.

– Что с тобой? – спросила она обеспокоенно. – Ты плохо выглядишь.

– А тебе какое дело до того, как я выгляжу? – прорычала в ответ, грея руки.

– Ты, как всегда, невыносимо невоспитанная, – она с разочарованием посмотрела на меня. Приоделась сегодня, неужели исключительно для встречи со мной? Сомневаюсь.

– У меня нет ни мамы, ни папы, некому было меня воспитывать, – холодно отозвалась, смотря на нее без капли привязанности.

– Не дерзи мне! Я содержала тебя и заботилась, как могла! – ещё одна бесящая фраза в ее исполнении, и я уйду, так и не заплатив за свой чай. Пускай она хотя бы за что-то заплатит.

– Ближе к делу, – холодно отозвалась, желая побыстрее закончить этот неприятный разговор.

– Сегодня будет встреча с родителями жениха. Ты не хочешь пойти с нами, познакомиться с родственниками? – предложила она, чуть насупившись. У меня даже глаз задергался от такого глупого предложения.

– Зачем мне это? – приподнимаю бровь так, что очки едва не съехали с носа. – Ты так удачно вычеркнула меня много лет назад из своей жизни, а теперь хочешь вписать меня обратно?

– Перестань, – холодно сказала она, на нас начали оглядываться другие посетители кафе.

– Не пойду, – твердо ответила ей. – Ни на свадьбу, ни куда-либо ещё. У меня с вашей семьей нет ничего общего.

– Дочка, я всего лишь хочу… – она попыталась взять меня за руку, но я убрала ее со стола.

– У тебя нет никакого права называть меня дочкой, – холодно отвечаю.

– У тебя такой же ужасный характер как у моей матери, слишком упрямая, – холодно улыбнулась она.

– А ты слишком ветреная мамочка, – съязвила в ответ. – Удивительно, что и сестренку не бросила, кукушка.

– Я серьёзно – прекрати! – резко повысила она голос, так что все точно на нас смотрят теперь. – Я дала тебе жизнь, дарила подарки и давала деньги, чтобы ты могла жить нормальной жизнью.

– Но ты не дала мне самого главного – места в твоей жизни. Так зачем теперь вовлекать меня в нее? Скажи прямо: что тебе от меня надо? – холодно спрашиваю у нее. Голова болит, кажется, у меня поднялась температура.

– У жениха есть старший брат, я думаю, он подойдет тебе. Поэтому я хочу, чтобы ты поехала с нами, ты часть нашей семьи и должна там быть, как и на свадьбе.

Ее слова вызвали у меня истеричный смех.

– Квартиру хочешь у меня забрать, да? – смеюсь холодно, а ее лицо становится бледным. – Семья, скажешь тоже! Да кому она нужна?!

– Но твоя сестра хочет, чтобы ты поехала. Я понимаю, что меня ты ненавидишь и презираешь, но она-то тут причем? За что ты так ее не любишь? – попыталась она меня образумить, но вызвала исключительно горькую улыбку.

– Ты не дала мне и шанса полюбить ее, – я поднялась на ноги, схватила свою сумку и выбежала из кафе, забыв про зонт. Только под ливнем о нем вспомнила. Ладно, забыла и забыла.

До дома я добралась, уже дрожа от холода. Сейчас выпью что-то от простуды и завалюсь в кровать, сил на ванну уже нет. На площадке дверь в соседнюю квартиру была приоткрыта. Меня это не удивило, они часто ее не закрывают, да там и воровать нечего. Открыла свою дверь, закрыла ее за замок и на ходу принялась снимать с себя мокрые вещи. Меня не хватило даже чтобы поставить чайник, не то, что выпить лекарства. Залезла под одеяло, дрожа от холода, и почти сразу окунулась в ещё один кошмар.


Глава 5. Графиня


Знаете, когда в книге очень много жести, она вызывает отвращение. История отталкивает от себя, неважно насколько прекрасны герои и как интересен сюжет, мало кого привлекают ужасные подробности. Хотя и на такую жесть найдутся свои почитатели, любители реализма, например, но такая книга явно не рассчитана на массового читателя. Массовому читателю нужны единороги, принцы, любовь до гроба и всякое такое, чего в настоящей жизни нет. Я бы тоже не отказалась, если бы мне снилось, например, романтическое свидание с красавчиком, а не жестокая сцена убийства.

Самое ужасное, что я не могу перемотать неприятную сцену, как в фильме, или пропустить несколько страниц, как если бы просто читала книгу. Не могу даже отстраниться от всего происходящего, я словно действительно там и это пугает меня. Все слишком реально, я даже чувствую запах гари, будто бы на самом деле дышу удушающим дымом.

В книге сцена смерти графини Ратморской описана от силы тремя предложениями. Ночью, после бала и очередного избиения, Анри слетел с катушек и убил свою приемную мать, после долгих лет издевательств и побоев. Скупо, одна суть, без подробностей. Старая стерва получила по заслугам – так можно решить с первого взгляда. Никто из читавших, наверное, и не обратил внимания на строку о том, что Анри был с ней безжалостен, как и она с ним. Одно дело читать подобное, а другое видеть собственными глазами. Людям со слабой психикой лучше удержаться от прочтения следующих двух страниц или даже трех, а те, кто рискнут, лучше запаситесь валерьянкой.

Женщина худая настолько, что костлявые плечи кажутся неестественно хрупкими, лежит на полу. Пышное бордовое платье с россыпью алых камней на лифе немного разодрано и укрывает пол пышным веером. Коричневые волосы собраны в высокую прическу с обилием кудрей, что укрывают алеющий от ее крови дорогой ковёр. Она всхлипывает, глядя на своего убийцу испуганными карими глазами. Веер морщин на ее лице в районе глаз и губ указывают на возраст от сорока до шестидесяти. На лице заметны остатки косметики, она любит ярко краситься и наряжаться, привлекая к себе внимание.

Все должны смотреть на нее, вероятно, поэтому в этой комнате столько зеркал. Кажется, это спальня в викторианском стиле, роскошь несопоставимая с обшарпанным домом барона. В зеркалах отражается худощавая фигура убийцы и сама графиня, а ещё огонь. Языки пламени начинают свой танец медленно, сначала заставляя тлеть тяжелые портьеры и дорогие гардины, чтобы потом неистовой пляской поглотить всё. Кто-то перевернул подсвечник, и свечи подпалили шторы. Едкий дым въедается в глаза, нужно уходить, но никто из здесь присутствующих не может этого сделать.

Тонкие, длинные пальцы сжимают шею женщины так, что ее глаза вот-вот вылезут из орбит. Она судорожно открывает рот, пытается дотянуться окровавленной рукой к шее, но не может. Ногти на правой ладони сломаны до кровавого месива, а левая рука прибита к полу ножом для писем чуть выше локтя. При этом женщина все ещё пытается дотянуться до хлыста, что валяется всего в нескольких сантиметрах от ее руки.

Как же хочется отвернуться и не видеть этого, но не могу даже глаз закрыть. Надеюсь, что сейчас все закончится, но нет, он отпускает ее шею с дикой ухмылкой. Нет, он не пощадил ее, это часть его игры. Ему нравится то, что он делает с ней. Нравится выражение страха и болезненной агонии на ее лице. Женщина судорожно вдыхает, пытается что-то сказать, но ее шея уже лиловая, говорить наверняка тяжело.

– Ну что, матушка, вам понравилось поменяться местами? – его голос словно сорван, холодный и расчётливый, голос не ребенка, а мужчины. По моей спине прошли мурашки, от ужаса, что вызвала эта фраза в сочетании с кривой улыбкой на его лице.

Волосы светлые, прическа, кажется, называется полубокс, но с длинной челкой спереди. Челка падает ему на лицо, на котором следы брызг крови, но не его. Раны от хлыста на его спине и груди, окрасили некогда белоснежную рубашку в алый, но вряд ли он чувствует боль, исключительно одну неприкрытую ярость.

Ничего человеческого не осталось в его лице. Псих, маньяк… и всего лишь ребенок. Сколько ему сейчас? Пятнадцать? Может быть немного больше. В книге нет точных упоминаний о возрасте, в котором Анри убил графиню. По телу прошла дрожь, это точно моя больная фантазия заставляет меня видеть такие кошмары? Огонь перекидывается на ещё одну стену, совсем скоро он отрежет от единственно возможного выхода и перекинется на дверь из дорогого дерева с позолоченной круглой ручкой.

– Ты — проклятое дитя, – прохрипела графиня с перекошенным от гнева лицом и плюнула в него кровью. – Нужно было убить тебя при первой же возможности.

– Нужно было, матушка, – смеется он, сначала нежно касаясь ее щеки, а затем большим пальцем нажимая на ее зажмурившийся глаз, – но теперь слишком поздно!

Она закричала, судорожно пытаясь отбиться, но даже ранить его не смогла. Из глаза пошла кровь, парень довольно улыбнулся, даже не ощущая омерзения от того, что делает. У меня же к горлу подступила тошнота, а на спине выступил холодный пот.

– Я проклинаю тебя Анри Эзеф! Ты сгниешь в той канаве, в которой я тебя нашла и никого не будет рядом. Никто и никогда не полюбит тебя, проклятое дитя Темного! – она судорожно задышала, прикрывая глаза, из которых ручьем текут кровь и слезы. – Твоя смерть будет ужасней моей, помяни моё слово!

Графиня хотела сказать что-то ещё, но мальчишка засмеялся, откинув назад голову. От этого зловещего звука дрожь прошла по телу, его я испугалась куда сильнее треска дерева, когда рухнула загоревшаяся кровать. Дым стал заметно гуще, даже я судорожно хватаю ртом воздух, не то, что они.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Я не против оправиться в Преисподнюю, если встречусь там с тобой, – смеется он и, схватив хлыст, под прерывистые хрипы женщины заматывает вокруг ее шеи. Хватается за конец хлыста и ручку и сжимает горло женщины, душа ее.

Ноги в изящных женских сапожках елозят по ковру, она едва на мостик встала, доламывая ногти на обеих руках в попытке заставить его отпустить хлыст. Сдавленное кряхтение, стон и я не выдерживаю. Никакой сон, пусть и кошмарный не заставит меня смотреть на то, как этот некогда невинный ребенок превращается в чудовище.

Я всего лишь хочу его остановить! В конце концов, это мой сон! Здесь все должно быть так, как я хочу! Но все равно удивляюсь, когда то, что я в него бросила, достигло цели. Анри пошатнулся, выпустил из рук хлыст и схватился за правую щеку, из которой хлынула кровь.

Что это было? Что я в него бросила? Что-то фарфоровое, тарелка, чашка, может быть сахарница? Там что-то стояло на столике возле меня, на подносе, я не думала, что делаю, просто сделала. Фарфоровое изделие разбилось о его голову, при этом задев щеку осколком. Крови хлынуло так много, что она попала даже на испуганное лицо графини.

Звук падающих гардин не заставил меня вздрогнуть, в отличие от взгляда, которым он посмотрел на меня. Холодные синие глаза убийцы, точно такой же взгляд, как и на иллюстрации, но лицо моложе. Я готова поклясться, что он смотрит именно на меня, со смесью ярости и удивления. За его спиной в окне на небосклоне светится кровавая луна. Ничего в жизни не видела столь ужасающего и притягательного одновременно, настолько, что само по себе вырывается “вау”.

– Кто ты? Кто ты, чёрт побери?! – закричал он громко и так стремительно поднялся, что я невольно отшатнулась назад, явственно почувствовав спиной дверь.

Какого чёрта?! Я же раньше была незаметна для них, а теперь он не просто меня видит, но, судя по всему, хочет убить. Графиня сдавленно закряхтела, пытаясь убрать с шеи хлыст, а я, не открывая испуганного взгляда от парня, зашарила по двери рукой в поисках дверной ручки.

– Я тебя спрашиваю, кто ты такая? Ты из прислуги? Что ты здесь делаешь? Я же сказал всем убираться! – закричал он, смотря на меня с яростью, от которой меня трясет.

– Я не… – зачем-то попыталась ответить, и без того усугубляя свое непростое положение. Я, конечно, понимаю, что это всего лишь мой кошмар, но от страха это совсем не помогает! Он действительно смотрит на меня так, точно хочет убить.

– Уже со своей совестью разговариваешь? – прохрипела графиня, смотря на меня почему-то невидящим взглядом, так, словно меня действительно не видит. – Ты жалок, Анри.

Деревянный потолок заскрипел, его уже объяло пламя, и он вот-вот рухнет. Дым стал гуще, мне даже кажется, что я ощущаю жар пламени, его языки будто бы обжигают мои лодыжки. Парень оглянулся на женщину, и наконец-то освободил меня от плена своего взгляда. Круглая изящная ручка двери сразу же нашлась, и я повернула ее, не раздумывая. Щелкнул замок, я нырнула за дверь. Какой-то тёмный коридор, сквозь дымную завесу мало что видно. Вот только оглядываться по сторонам некогда, дверь за моей спиной дернулась. Я понеслась по коридору, толком не разбирая дороги, ощущая под босыми ногами мягкий ковёр. Там, где-то впереди туманно пробивается лунный свет из окон, туда и бегу, надеясь, что попаду не в тупик. Ну же, почему я не просыпаюсь? Почему он мне опять приснился, да ещё так?

– Стой! Стой я сказал! – закричал он так, что я чуть не споткнулась, но лучше бы это сделала. Холодная рука в то же мгновение схватила меня за запястье и дернула, заставляя развернуться и остановиться.

Легкие готовы взорваться, от дыма дышать тяжело, так я ещё и бежала. Сквозь большие окна в коридоре на нас падает свет, больше источников света нет, но я все равно вижу его лицо, испачканное в крови, в мельчайших деталях. Он больше удивлен, чем зол, в глазах замешательство. Из раны, что полумесяцем зияет на его щеке, стекает кровь по шее и груди, пачкая и так заляпанную кровью рубашку. Ему наверняка очень больно, но он не обращает внимания на боль. И это сделала я? Зачем я хотела остановить его? Это часть его истории, мне не изменить написанного в книге, в том числе и в своих кошмарах.

Да и зачем мне это делать? Зачем представлять другой исход в истории? Все из-за того маленького беззащитного мальчика, которого я все равно вижу, глядя в глаза настоящему чудовищу. Это же сон, просто сон, который никак не хочет заканчиваться.

– Анри, – выдохнула испуганно, когда он резко дернул меня на себя, хватая уже не за руку, а за талию.

Я сначала подумала – обнял, а потом почувствовала резкий удар с правой стороны под ребро. Попыталась схватиться за бок, но его рука, держащая рукоятку ножа для писем, не дает этого сделать. Он что меня пырнул ножом? За что? Я понимаю, что я свидетель и кинула в него чем-то… Тем не менее: за что? Так он ещё и нож принялся во мне проворачивать, заставляя меня задыхаться от боли. Я шокирована, встретилась с ним взглядом, таким же холодным и яростным, можно подумать я действительно это заслужила.

– Вот же ты сука, Анри, – выплюнула, чувствуя, что ярость меня переполняет больше болезненной агонии. Чтобы я ему ещё хоть раз помогала, даже во сне! Злодей, самый настоящий!

Свет померк внезапно, как будто луну закрыла большая туча. Сон, всего лишь сон, но почему так больно?! Почему я не просыпаюсь?

– Кто ты? – задал он вопрос странным голосом.

Серьёзно?! Сначала пырнул меня ножом, а теперь спрашивает? Логика типичного злодея на лицо. И что там говорил дедок? Злодей, от которого замирает сердце, это он-то?! Если у меня от него сердце и замрет, то исключительно потому, что я тупо сдохну! Меня жестоко обманули. Это из-за него я ночами не спала из-за кошмаров? Сволочь! Мелкий засранец!

Я дернулась вперед, пытаясь ему хоть головой в подбородок зарядить, но только вскрикнула, когда этот малявка нож из меня вытащил. А крови-то сколько брызнуло, фонтаном просто! Правда мне на нее посмотреть не дали, он отбросил нож в сторону и схватил меня за челюсть, словно желая запечатлеть у себя в памяти моё корчащееся от боли лицо перед смертью. Псих, самый настоящий! Да как он смеет так со мной поступать?! Я же не умру на самом деле, да? Всего лишь проснусь, ведь так?

– Это Ты… – выдохнул он так, будто это я ему сейчас нож в бок воткнула, а не наоборот.

И главное, какую моську состроил, как если бы действительно узнал меня и даже раскаивается в содеянном. Ну, или с чего это он решил попытаться зажать рукой мою рану? Оттягивает мою кончину?

– Нет, нет, нет! – кричит он на меня так неожиданно эмоционально, что я даже удивилась. – Не умирай! Слышишь?! Я тебе запрещаю! Не умирай!

У меня какое-то чувство дежавю, он же так кричал, когда поднял тельце Зефира, умолял его не умирать, но уже было поздно. Тогда он был ребенком, а сейчас с чего бы ему так реагировать, он же сам меня убил? Мои сны та ещё наркомания.

– Ты не можешь умереть! – крикнул мальчишка, словно это приказ, когда его лицо сменилось гримасой злости и какой-то уверенности. Туча закрыла луну полностью, я судорожно вдохнула, как в последний раз, не в силах оторвать от него взгляда и кошмар закончился.


Глава 6. Новая жизнь


Первым делом, как проснулась, начала щупать свой живот, но ни в нем, ни в моей ночной сорочке никаких дыр не обнаружилось. Я было хотела вздохнуть с облегчением, но закашлялась. Открыла глаза, в комнате стоит дым, и пахнет гарью.

Откуда дым и запах? Я что-то спалила? Нет, я сегодня не готовила. Неудивительно, что мне снился пожар, если он где-то совсем рядом. От дыма видно плохо, где там мои очки? Они сверху, на книге, нацепляю их на нос, но дужка совсем расшаталась, так что придерживаю их. Поднялась с кровати и сразу же пошла к окну, дышать-то нечем.

Открыла старенькую раму, но лучше дышать не стало, зато шум под окном слышно и визжащие вдалеке сирены. Подождите, наш дом горит? Обернулась в сторону двери и сразу услышала такой грохот, как если бы упал огромный шкаф. Взрыв что ли? Открыла дверь из комнаты и сразу отпрыгнула назад, так как огонь едва не лизнул лицо. Попыталась закрыть лицо рукой, но лишь судорожно закашляла. Что делать? Метнулась к открытому окну, пятый этаж, прыгать? Огонь уже охватил дверь, паника подступает к горлу. Голова кружится, схватила с кровати одеяло, накрылась им почти с головой. Повернулась к окну и, что есть силы, закричала в открытое окно:

– ПОМОГИТЕ!

Как раз подъехала первая пожарная машина, они успеют? Я должна позаботиться о себе, чтобы успели. Там снаружи есть небольшой выступ, если постараться, я смогу перелезть и до приезда пожарных постоять на нем, хотя сделать это будет сложно. Но мои книги, вещи, деньги, в конце концов? Что с ними будет? Оглянулась, огонь уже перекинулся на старые бумажные обои и почти пошёл до книжного шкафа.

«Книги – самая большая ценность, ибо в каждой заключен свой удивительный мир» – любила повторять бабушка, убирая пыль с нашей домашней библиотеки. В детстве мне казалось, что она любила книги больше меня. Видимо потому, что книги не предают, в отличие от людей, поэтому она так любила их.

Мой взгляд метнулся к прикроватному столику, книга все там же. Этот чертов взгляд… Он же меня во сне ножом пырнул, я совсем двинулась что ли? Дура, я точно дура. Метнулась к столику, схватила книгу, хотела метнуться обратно к окну, но услышала треск. Шкаф затрещал и принялся падать объятый пламенем. Книги посыпались на меня, а сам шкаф придавил к полу. Книга выпала из рук, но не затерялась среди остальных. Грудь сотрясает кашель, но могу издать лишь сдавленный стон, пытаюсь поднять шкаф, он придавил ноги и живот, левый бок болит, дышать тяжело.

Чёрт! Я умру так? Что за бред? Таков конец моей бессмысленной жизни?

Тяжело дышу, задыхаясь от кашля, рукой тянусь к чертовой книге. Мои ослабшие пальцы еле касаются обложки и рисунка. Все это из-за него! Из-за того, что я такая дура! Если бы у меня был шанс, хотя бы один, я бы прожила эту жизнь по-другому. Не просто читала о чьем-то счастье, а строила своё. Но это же бессмысленно, второй попытки не будет. Криво улыбаюсь, мои пальцы касаются книги, а глаза закрываются. Я банально усну, и меня не станет. Больше не будет боли, не будет злости и ненависти, что отравляют душу. Просто ничто, что поглотит меня навсегда.

***

На улице воют сирены, пожарники подъезжают к дому на машине. Испуганные соседи собрались толпой метрах в десяти от них.

– Боже, что же это случилось? Такой пожар! – причитает бабушка с первого этажа.

– Это все сосед, вы слышали? – поддержала разговор ее соседка.

– Сосед, который?

– Из сто пятой, ну тот алкаш, – подтвердила ещё одна бабулька. – В полицию явился с повинной. Он по пьяни жену и дочек убил, затем квартиру поджег. Ему не поверили, думали, бредит пьяный, а тут дым пошёл.

– Боже, деток жалко, – запричитала ещё одна бабулька.

– В сторону! – крикнул пожарный в форме и с маской на лице.

– Какой грубиян, – возмутилась одна из бабушек. Пожарный прошёл в подъезд мимо полицейских оцепивших дом.

– Эй, куда он? Там же опасно, а он без костюма! – спросил ещё один пожарный, у другого, что разматывает шланг, но тот только пожал плечом.

***

– Рианна! – звучит мужской голос где-то далеко. – Рианна!

Что это за имя? Знакомое… Моё? Нет, меня зовут по-другому, но как? Ну же вспоминай, ты должна вспомнить! Это же всего лишь имя, как я могла его забыть?!

Дышать тяжело, что-то сжало грудь и спина горит огнем. Мне надо открыть глаза, это не сложно, но то, что я вижу, заставляет меня вздрогнуть. Темные кудри, зеленые глаза, красивая женщина рядом со мной лежит на земле. Я ее знаю, кто она? Мама? Нет. Моя мама выглядит по-другому, я уверена… Но не помню, как. Страшно, в ее глазах страх и отчаянье.

– Рин, – шепчет она, и у меня на глаза наворачиваются слёзы, я тяну к ней ручку, маленькую, детскую.

– Рианна! Луиза! – повторяется мужской голос, но уже громче.

– Рин, это папа, кричи, – шепчет она, еле протянув ко мне руку. Повсюду какие-то обломки, я даже не могу понять сейчас день или ночь.

– Мама… Мама! – кричу, потому что коричневый лиф ее платья окрашивается в красный. – Мама!

– Рианна? – совсем близко прозвучал голос. – Быстрее сюда! Помогите мне!

Множество голосов появляются рядом, будто из ниоткуда. Почти полная мгла сменяется дневным светом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Быстрее, они здесь! – кричит кто-то совсем рядом.

– Мама! – зову, смотря на ее мягкую улыбку.

– Теперь все будет хорошо, Рин, папа позаботится о тебе, – шепчет, а из глаз текут слезы.

Взгляд полон любви и боли, моя мама никогда не смотрела на меня так.

– Мам, – еле выговариваю, задыхаясь от слёз.

– Вытягивайте девочку, быстрее! Здесь все в любой момент может развалиться! – кричит кто-то и затем чужие руки хватают моё такое необычное для меня беспомощное маленькое тельце.

– Нет! Мама! Спасите мою маму! Маму, не меня! – кричу изо всех сил, пока меня передают из рук в руки какие-то люди, все отдаляя меня от того места под завалами разваленного здания.

– Рианна, – выдыхает с облегчением последний мужчина, на руках которого я оказалась.

– Папа? Папочка? – вскрикиваю, не веря, что это он. – Там мама, мамочка…

Маленькое тельце вздрагивает от рыданий, я хватаюсь за его жилетку, но мои слабые ручки даже не могут ее помять. Его доброе большое лицо впервые кажется мне несчастным. Он не мой отец, у меня его нет, и никогда не было.

– Доктора сюда, живо! – кричит мужчина и передает меня в руки кого-то ещё, оставив влажный и холодный поцелуй на моем лбу.

– Господин, леди Луиза закрыла маленькую госпожу своим телом, а сама… – говоривший эти жестокий слова, словно сам рыдает от боли, – а сама умерла.

Резкий полный боли утраты крик отца сопрягает воздух и заставляет зажмуриться и проснуться.

– Леди! Леди Рианна! – прокричала какая-то женщина, усиленно тряся за плечо.

Рассеянно смотрю на нее, что-то не так. В этом сне, что заставил меня плакать и трястись даже после того, как я проснулась.

– Госпожа, вам снова снился тот кошмар? Мне отправить за доктором Корте? – спросила обеспокоенно служанка, вытирая пот с моего лба белоснежным платком.

– Не нужно, спасибо Элла, – произнесла и сама себе удивилась. Я ее знаю? Высокая, худощавая фигура женщины в черном, простом платье и накинутом поверх белым фартуком. Черные волосы, темные глаза, слегка азиатская внешность. Элла – моя личная горничная и помощница, телохранитель и заботливая мамочка в одном лице.

– Ещё чего, госпожа! Я обязательно отправлю ему письмо с просьбой, чтобы навестил вас, – невозмутимо заявила женщина, заставив меня скорчить недовольное лицо. – И не кривитесь, настоящая леди никогда не состроит такого лица!

– То – настоящая, а то – я! – отвечаю так, будто подобный разговор происходит у нас чуть ли не каждый день. Но ведь так происходит, и эта девушка очень дорога мне.

Как-то странно, я вижу ее, этот дом и обстановку впервые, но при этом знаю и помню все, что и полагается Рианне де Карвалье, наследнице мануфактурной империи Карвалье. Если бы я не помнила почти все из своей предыдущей жизни, то подумала, что эта вот жизнь реальная, а та – всего лишь сон. Даже имени своего прошлого вспомнить не могу, поразительно!

– Вы вполне настоящая, госпожа Рианна, но ведете себя не соответствующе, – с негодованием взглянула на меня служанка и дернула край дорогого пухового одеяла, раскрывая меня. Съёжилась: без центрального отопления не очень комфортно, да ещё и осень за окном. Терпеть не могу осень, что в той жизни, что в этой.

– Как скажешь, Элли, – сдалась, пока она шла в соседнюю комнату. Ничего себе хоромы, потолки трехметровые. Кровать из настоящего дерева, а не ДСП. А подушки, эти подушки словно облачко! Кайф! Откинулась снова на них и блаженно закрыла глаза. Нужно искать во всем плюсы, ведь я не умерла, и это отлично! Ущипнула себя за руку. Действительно жива, больно!

– Госпожа Рианна, вам некогда валяться! Ваша кузина уже прибыла! – напомнила о себе служанка из другой комнаты, но я только застонала, даже не собираясь вставать.

Кузина? Двоюродная сестра? В этом мире у меня есть двоюродная сестра? Попыталась вспомнить о ней что-то, но, похоже, память Рианны работает не так, и информация всплывает по мере необходимости, когда вижу что-то знакомое. Это плохо, хотя могло быть и хуже.

– Кузина? – слабо переспросила.

– Да, леди Сюзанна Лафает уже ждет вас в розовой гостиной, – сообщила Элла, и я резко села.

– Что ты сказала? Кто? – выкрикнула, и мысли сразу понеслись в сторону главной героини проклятой книги. Я что в книге оказалась? Да быть не может! Все такое настоящее…

– Госпожа? – удивленно выглянула она из другой комнаты, а я дернулась с кровати, чтобы встать, но вместо этого упала на дорогой паркет. – Госпожа!

Больно, головой приложилась. Я совсем забыла, я же не могу ходить. Элла бросила деревянный стул на колёсиках, заменяющий инвалидную коляску и подхватила меня на руки. Такая сильная, или это я такая слабая? Она отнесла меня к стулу и усадила на него, поправив мои худые как спички ноги.

– Госпожа, вы так давно не падали. Вам стоит поберечь себя. Я отправлю письмо доктору Корте, он навестит вас сегодня же! – она услужливо поклонилась мне, затем встала за моем стулом и, повернув его, покатила в соседнюю комнату – умываться.

Я выжила, но оказалась в мире книги и совершенно беспомощная.


Глава 7. Рин и Сью


Нужно смотреть на ситуацию позитивнее. В конце концов, все могло быть и хуже, не так ли? Я могла умереть на самом деле или оказаться в книге похуже. Например, я могла попасть в мир, где мне пришлось бы участвовать в очередном отборе невест, где стадо самок борются за тело и чресла некого властелина с гигантским, размером с земной шар, самомнением и обязательно моральной травмой детства. В таких книгах всегда детская моральная травма объясняет вообще все отвратительные поступки главного героя. Как бы да, он изнасиловал главную героиню, но это из-за большой светлой и чистой любви, она просто этого не понимает, но скоро поймет, когда, например, забеременеет. Дети вообще палочка выручалочка для авторов, будто после их появления мудаки перестают быть мудаками, да и вообще мужик налево перестает ходить. Ох уж эта мода на беременных героинь и ее правило: «она же беременна, он обязан о ней заботиться и в конечном итоге, конечно, ее полюбит».

Все это сказочки, если мужика и привяжет ребенок, то это не затянется надолго. Если мужик не хочет быть с тобой, никакой ребенок его не удержит. Моего отца не удержал в семье, так что я точно знаю, о чем говорю. Имею в виду настоящего отца, не отца Рианны – господина Карвалье. Хотя от мысли об отце сразу в голове рисуется образ отца Рианны – низкорослого, полноватого мужчины под пятьдесят. Рианна его любила или любит, а я чувствую замешательство, ибо она и я – один и тот же человек. В том смысле, что не было никакой Рианны де Карвалье в книге, только крестный отец Сюзанны – Эдуард де Карвалье, который умирает во время ее помолвки от руки главного злодея.

– Госпожа, не дергайтесь! – возмущается Элла, пока я кривлюсь от боли. Все эти шпильки в моих волосах меня убивают. Высокая прическа из каштановых кудрей сама по себе не держится, но у меня такое чувство, что выйди я на улицу с таким нашпигованным шпильками клубком в грозу, сразу бы молнию поймала, словно громоотвод.

– Ты ещё долго? – простонала, в который раз смотря на себя в зеркало.

Если пристальнее приглядеться к этой ситуации, есть даже небольшой плюс: интересно почувствовать себя снова восемнадцатилетней девицей. Вроде как малолетка ещё, а мозги уже на месте, от гормонов не страдаю. Да и приходится признать, эта Рианна куда красивее настоящей меня. Я даже присвистнула, когда увидела свое отражение. Волосы до попы, цвета темного шоколада, блестят, как после процедуры ламинирования, так ещё от природы немного волнистые. Глаза большие, цвета болота, такие и не зеленые, и не коричневые, но в сочетании с белой, словно из бумаги, кожей выглядят болезненными. Да ещё эти пухлые потрескавшиеся губы и миленький носик… я прежняя и в подметки не гожусь этой красивой, пускай и болезненно выглядящей, девушке.

Такое чувство, что в большом зеркале и не я вовсе отражаюсь. Состроила сама себе рожу, показала сама себе язык. Все здесь такое знакомое и не знакомое одновременно. Все такое богатое, что лишний раз вздохнуть страшно возле вышитых золотыми нитками тканевых обоев. Птички какие-то что ли? Симпатичная мебель, букеты свежих цветов повсюду, поэтому в комнате ощущается свежесть и приятно пахнет.

– Не кривляйтесь, – укорила Элла, впихнув мне в голову двухсотую шпильку. Одно радует, снимать это безобразие тоже не мне. – Леди должна вести себя воспитанно. Особенно с кузиной.

В последней фразе явно послышался намек. Мы с кузиной не в ладах? Главная героиня у Рианны де Карвалье не в почёте? Интересно почему? Хотя не настолько, чтобы у меня было желание увидеть эту пресловутую главную героиню.

– Так, а теперь припудрить носик, – с предвкушением улыбнулась Элла, и у меня дернулся глаз, когда она поставила передо мной целый поднос модной в Романии и столице косметики.

Красивые баночки, местами украшенные чуть ли не с позолотой. Флакончики, тюбики подозрительного содержания. Как-то сразу вспомнилась передача, в которой рассказывали о том, что в большинстве косметики в Викторианской Англии был свинец, ртуть и другие опасные ингредиенты. Скривилась и, покрутив одну из баночек, попыталась найти там состав, но там ничего не было кроме названия фирмы.

– Госпожа?

– Давай сегодня без этого всего, – оттолкнула брезгливо баночку от себя, – ко мне же просто кузина пришла, зачем такие приготовления?

– Госпожа, выйти без косметики – это же моветон! К тому же, вы действительно желаете показаться перед леди Сюзанной в неподобающем виде? – и с таким вызовом она мне это сказала, будто собирает меня на поле боя, а не на завтрак с родственницей.

Я вымученно скривилась и сдалась, наблюдая, как Элла делает свою работу, вымазав меня всякой дранью. По идее в результате я должна выглядеть лучше, чем до этого, но на деле, смотря на себя в зеркало, сразу почему-то вспоминается макияж учительницы младших классов. Белое точно мел лицо, яркие румяна поверх, так что лицо кажется какой-то маской. Синие, похожие на синяки тени делают меня какой-то ещё более болезненной, но финальный аккорд в виде жирно накрашенных какой-то восковой помадой морковного цвета губ, добил меня окончательно. Мне что-то неожиданно захотелось обратно в кроватку, даже если, чтобы туда добраться мне понадобится ползти, но прежде очень желательно стереть эту дрянь со своего лица.

– Что это? – гробовым голосом поинтересовалась у служанки.

– Все по последней моде, леди, – натянуто улыбнулась Элла и даже продемонстрировала мне журнал с ярким рисунком.

Девушка в длинном платье, не подчеркивающем ни талию, ни грудь, и напоминающем больше всего ночную сорочку моей бабушки, скромно улыбается оранжевыми губами. На ее щеках играет такой румянец, словно у нее температура под сорок. А на глазах реальные синяки, ещё немного и чисто фингалы. Мода, конечно, жестока и беспощадна, но чтобы настолько.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Смывай, скажу кузине, что мне нехорошо, – скривилась, листая листы из необычной толстой бумаги. Рисунки, одни рисунки, хотя уверена, что в этом мире есть фотографии. Наверное, слишком дорогое удовольствие.

– Госпожа Рианна! – возмутилась Элла, похоже, я не в первый раз вывожу ее из себя. – Ваша кузина ждет, вы не можете…

Я схватила со столика салфетку и принялась сама стирать это безобразие со своего лица под громкое оханье и аханье служанки. Закончила и довольно взглянула в зеркало. Почти все стерлось, кроме румян, те оказались слишком пигментированными, и легкий малиновый румянец остался на моих щеках. Ничего так, как по мне в разы лучше, чем было. Благодаря румянцу не так в глаза кидается моя болезненная худоба и белая кожа.

– Все, – отмахнулась, вздохнув с облегчением, пока Элла недовольно супилась.

Вот чего она возмущается, сама же без грамма косметики на лице, а я вообще больная, зачем она мне? Служанка отошла к большой гардеробной комнате и вынесла оттуда оранжевое платье из ткани похожей на атлас и тканевые туфельки в тон. Она попыталась было надеть его на меня, но и здесь я заартачилась, заметив на подкладке кривые швы. Профессиональная привычка дала о себе знать, придирчиво оглядела каждый шов, под негодующий взгляд служанки.

– Откуда оно? – спросила недовольно.

– С нашего производства, что по ту сторону реки, – похлопала глазами. – Последняя мода в столице, сам Арман создал его прототип и…

– Какой кошмар, – простонала, смотря на эту бестолковую работу. Хоть бы края подогнули, и то, что платье немного топорщится снизу неважно, потому что я нем не буду ходить, а только ездить на кресле?

Арман? Что-то знакомое. Может я о нем читала? Вздохнув, позволила себя одеть, делая вид, что меня не смущает, что в таком простом деле мне нужна помощь.

– Пойдемте, леди Рианна, – почтительно улыбнулась Элла, не понимая, что это слово неуместно при моем положении.

У самых дверей я снова оглянулась на большое зеркало, оттуда на меня взирала красавица в платье явно из другого столетия. Определенно, могло быть куда хуже. Я могла бы попасть в книгу, где главная героиня в другом мире попала в тело мужчины, и начала бы строить голубые отношения с главным героем. От одной мысли об этом меня передёрнуло. Серьёзно, почему в своей прошлой жизни я читала подобную макулатуру? Надо было быть поразборчивее.

Кресло мягко покатилось по абсолютно гладкому и чистому паркету вдоль дорого обставленного коридора. Господин Карвалье далеко не бедный человеком, даже в коридоре все говорит о роскоши и богатстве владельцев дома. Мне смутно припомнилось огромное количество фабрик и мануфактур, на которые маленькую Рианну возили с собой родители, когда отправлялись туда по делам.

Элла остановила кресло перед металлическими створками лифта, немного отличающимися от тех старых экземпляров, которые я видела в фильмах. Служанка дернула рукой за шнурок, послышался колокольчик и затем что-то этажом ниже громыхнуло. Дверцы лифта разошлись в сторону, и затем появилась сама закрытая кабина, украшенная большой буквой «К» по центру. Элла отодвинула решетку с литерой «К» в сторону, так что передо мной показалась маленькая кабина лифта. Похоже, этот лифт создали именно для меня, чтобы облегчить передвижения по дому. Мы зашли в кабину, загорелась маленькая газовая лампа и Элла, оглядевшись с опаской, обернулась ко мне.

– Потерпите немного, хорошо? – на лице девушки между бровей появилась морщинка. – Курт ушёл за покупками, я не смогу одна достойно снести вас по лестнице.

О чем это она говорит? Я слегка растерянно кивнула, а Элла задвинула стенку обратно, и мы с ней оказались в железной коробке, подвешенной на тросе. Она нажала на кнопку первого этажа, а затем быстро обернулась ко мне и сжала мою вспотевшую ладонь. Тесно, так тесно… Судорожно вздохнула, но воздух словно прошёл мимо моих легких.

– Потерпите, всего секундочку, – принялась умолять меня служанка, и в моей голове вспыхнули воспоминания.

Сначала мгновение из недавнего сна, где маленькую Рианну вместе с матерью засыпало обломками здания вследствие взрыва на заводе. Пусть Луиза и закрыла дочь почти полностью своим телом, от ранений спасти не смогла, отсюда эта коляска и клаустрофобия. Потрясающая женщина была, моя бы мама наоборот мной прикрылась, а не защищала. Затем в голове мелькнуло ещё одно болезненное воспоминание, в котором я, но уже постарше, плачу, закрытая в чулане. Это кто же посмел так со мной поступить?

– Вот и все, – приговаривает Элла, отодвигая стенку в сторону и аккуратно вытаскивая кресло в коридор.

– Госпожа, – склонила голову ещё одна горничная. – Леди Лафает ожидает вас.

Служанка сопроводила нас до дверей одной из комнат и открыла их перед нами. Комната встретила ярким солнечным светом и легким гудением. В отличие от моей комнаты на всем первом этаже работал паровой котел, согревая домочадцев. Именно котел и гудел, а точнее его трубы расположенные вдоль окон.

– Кузина! – приветственно встала девушка в малиновом платье.

Сюзанна Лафает оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Красивая, словно ангел, золотистые волосы, собранные на затылке элегантными кудрями, что сверкают на солнце. Серые глаза, красивой формы губы, тонкий носик, ее красота совсем другая, не такая, как моя. Мода этого мира могла превратить меня в уродину, а вот ее она совсем не портила. Чуть голубоватые тени на нежных веках, бледное лицо с кожей, будто из фарфора, немного оранжевые губки и длинные пушистые ресницы – настоящая красавица.

Ей впору в фотомодели идти в моем мире, а со мной из прошлой жизни даже сравнивать не имеет смысла. Даже платье малинового цвета, похожее на ночную рубашку моей бабушки, совсем не скрывает достоинства ее фигуры, даже наоборот подчеркивало объёмную грудь и округлые бедра. Скосила взгляд на свою грудь, а точнее на ее отсутствие как таковой. А я точно девушка? А то Элла так быстро меня помыла, что я даже толком не осмотрела себя. Худоба мне не нравится, надо будет отъесться и плевать на моду этого мира в виде болезненной худобы. Я запнулась, ибо не смогла толком вспомнить хоть что-то из отношений Рианны и Сюзанны в прошлом. Что я должна сказать? Если верить Элле, то у нас с кузиной конфликт.

– Кузина, приветствую вас, – проговорила каким-то официальным тоном.

– Рин! Ты что заболела? – вскинула голову девушка и бросилась ко мне.

– Леди Сюзанна, Леди Рианна неважно себя чувствует, так что… – Элла попыталась закрыть меня собой с таким видом, будто кузина действительно угроза.

– Рин? – испуганно выдала девушка, полностью игнорируя Эллу, словно той вообще не существует. – Ты в таком виде появилась, тебе действительно плохо? Как же так, я хотела с тобой прогуляться, Южный парк, говорят, в это время года прекрасен, особенно в солнечные дни. Возможно, стоит позвать за доктором Корте?

Она захлопала своими большими глазами, собираясь расплакаться, и я в меру своего воспитания решила ее успокоить. К тому же упоминание о докторе почему-то вызывало у меня какую-то внутреннюю дрожь. Неужели я ещё и докторов в этом мире боюсь? Автор, браво! Вы превзошли самого себя, как мне вообще существовать со всеми этими болячками и фобиями?!

– Нет, все нормально, просто косметика мне сегодня показалась лишней, – натянуто протянула и обратилась к служанке. – Элла? Завтрак?

– О, ты такая смелая, Рин! – захлопала в ладоши главная героиня этой дурацкой книги, а я немного подвисла. – Я бы на такое не решилась…

Никогда ещё не видела такой красивой улыбки и не слышала такого красивого смеха. В сочетании со всем остальным становится понятно, почему Анри в нее влюбился. Вот же болван, на внешность повелся! Все мужики такие… За красавиц жизнь отдать готовы, а простым девочкам – нож в живот. Хотя подождите, это же во сне было. С чего я взяла, что здешний Анри такой же, как у меня во сне?

– Госпожа? – еле ощутимо коснулась моего плеча Элла, и я растерянно оглянулась. Задумалась и не заметила, как мы оказались в столовой. Служанка подкатила меня к изголовью стола, где отсутствовал стул, а Сюзанна опустилась в кресло по мою правую руку.

– Рин, мы с тобой не виделись целых две недели, я так соскучилась по тебе! А ты скучала по мне? – улыбнулась она обворожительно и даже потянулась руками через стол, чтобы обнять меня, но Элла снова заступила меня.

– Завтрак, – произнесла моя служанка громко, и Сюзанна откинулась обратно на стул, надув нижнюю пухлую губу.

Как-то не так я себе представляла Сюзанну Лафает. Что-то с ней не так, автор описывал ее как бойкую девицу, что постоянно влипает в какие-то мутные истории. Разбалованную до безобразия богатую девочку, которую все обожают за красоту и силу духа. Эта же девица вызывает у меня только недоумение.

Служанки зашли в комнату с подносами и поставили на стол перед нами. Я несколько недоуменно уставилась на постную овсяную кашу без масла и маленькую тарелочку с каким-то вареньем. Мне бы мяса, белка, а то у меня мышц вообще нет, неудивительно, что я стоять не могу, хотя чувствительность ног осталась.

– Вы можете идти, – приказала в моем доме вместо меня кузина, почему-то выразительно смотря на Эллу. Боже, она решила показать свои зубки? Моя верная служанка напряглась, не спеша выполнять чужой приказ. Что-то подобное случалось раньше? Мне стоит опасаться кузины? Элла ее явно стесняет, что мне в моменте не на руку, нужно разобраться с тем, кто такая эта Сюзанна на самом деле.

– Элли, принеси мне шаль, здесь прохладно, – бросила своей служанке, внимательно наблюдая за гостьей. Кузина чуть в ладоши не захлопала, а Элла пошла в сторону двери, за спиной у девушки одним взглядом спрашивая, уверена ли я в своем решении.

Непроизвольно выпрямила спину, тайком найдя взглядом на столе каждый прибор, которым если что можно обороняться. Хотя, наверное, это лишнее, за дверью явно полно служанок осталось подслушивать.

– Рин, – позвала меня какой-то странной интонацией девушка, и ко мне вернулось старое воспоминание.

Чулан, темно, страшно, а я колочу кулаками по двери со всей силы, так что на них выступила кровь.

– Сью, выпусти! Выпусти меня! Мне страшно! Я же сказала тебе — это не подействует! – почти плачу, из последних сил держась за ручку.

– Подействует! Я не выпущу тебя, пока не подействует! – послышался девичий голос из-за двери, на что я мотнула отрицательно головой.

Потолок как будто надвигается на меня. Во рту все пересохло, голова кружится, и я падаю с кресла, перевернув его. Потолок стремительно приближается, а воздух не попадает в мои легкие, хотя я отчаянно пытаюсь дышать. Потолок и стены давят на меня, перед глазами мелькает лицо матери, и я отключаюсь.

Ничего себе воспоминание, у меня от него мурашки по коже.

– Сью? – выдавила из себя, судорожно вдохнув.


Глава 8. Отец


Какой же облом, у меня элементарно слов нет. Как закаленный сериалами и книгами эстет я ожидала, что у меня будет настоящая соперница, с которой я буду враждовать и делать друг другу разного уровня подлости. Ну, знаете, как тот дурацкий персонаж, что клеится к главному герою и пытается увести его у главной героини, но мы-то знаем, что ничего у нее не получится, ибо между главными героями ну такая любовь, что вообще… Шансов у соперницы, конечно же, нет, но воду мутит. Мне, похоже, даже такая роль в этой книге не полагается. Не учла, что не главная героиня, а всего лишь непрописанный персонаж, взявшийся из ниоткуда. Соответственно соперницей главной героине не могу быть априори, особенно такой, как эта.

Мне захотелось пырнуть ее столовым ножом в бок уже через пять минут нашего общения наедине. То ли Анри так на меня повлиял, то ли нервная система не в состоянии вытерпеть это существо. Стоило Элле уйти, я поняла, о чем она меня предупреждала. Без свидетелей Сью совсем распоясалась, под мой удивленный взгляд плюхнулась мне на колени и принялась обнимать меня так, что мои тонкие косточки страшно захрустели.

– Что ты делаешь? Встань! – испуганно прохрипела, забыв о манерах этого мира.

– Не хочу! – заныло это существо, словно пятилетний ребенок. – Я так по тебе соскучилась!

Она схватила меня за щеки и потрепала их так, что я взвизгнула, пытаясь оторвать ее руки от себя.

– Сестренка, я так соскучилась за эту неделю! Этот папенька совсем меня не слушает, заставил меня поехать к тетушке, когда в разгаре сезон балов! – продолжила надоедать кузина, используя меня как кресло и мотая свешанными ногами.

– Слезь, – простонала, чувствуя весь вес этой кобылы на своих ногах.

– Рин, это так не справедливо! Я из-за папеньки пропустила королевский прием! – заканючила она, совсем не слушая меня.

Дура, какая же она беспросветная дура! Я, разумеется, знала, что главные героини не отличаются ни умом, ни сообразительностью, но чтобы настолько! Мои пальцы скользнули по ее спине, и я безжалостно ущипнула главную кобылу за бок. Сюзанна подскочила с резким криком и посмотрела на меня обиженно, держась за место, где я ее ущипнула.

– Рин, больно же! – возмутилась она совсем как ребенок, зло топая ножкой. Меня передернуло, и вот это я считала своим врагом?

В голове мелькнула остальная часть воспоминания, как всегда «вовремя», где Сью под мои громкие крики заталкивает меня в коморку, приговаривая, что именно так я должна бороться со своим страхом. Она ещё в детстве была раздражительной максималисткой, а проще говоря, дурой.

– Сколько раз тебе повторять, что на меня садиться нельзя?! Я тебе что стул? – возмутилась я, растирая ноги под платьем.

– Рин, ты после операции, как чувствительность вернулась, такой букой стала! Раньше мы вместе с лестницы вместе катались и даже на каток ходили, а теперь ты все время дома сидишь и только жалуешься, как у тебя все болит! – она состроила недовольное лицо, оставшееся красивым даже с таким глупым выражением.

В голове сразу промелькнули фрагменты воспоминаний, в которых я лежу на льду, после падения с кресла, а эта дура лежит на мне и радостно хохочет, показывая на падающие с неба снежинки. Я бы ее назвала блаженной, если бы не периодические проблески работы мозга у пациента. Так вот на что намекала Элла, когда говорила о визитах кузины, теперь буду знать, что от нее лучше держаться подальше и желательно не оставаться с ней наедине, мои красные и ноющие щёки тому доказательство.

Презрительно цокнула языком и оглянулась на дверь. Где эта Элла ходит? Неужели решила оставить меня наедине с кузиной за то, что я стерла ее мазню со своего лица? Это явно слишком жестокое наказание!

– Ты злишься, да? – девушка присела обратно на стул и, положив локти на стол, подперла руками собственный подбородок, состроив красивое жалобное личико. – Это папенька сказал проведать тетушку, я тоже хотела прогуляться с тобой и Стефаном по парку в воскресенье.

Стефаном? Это ещё кто? Я вопросительно на нее посмотрела, но девушка даже и не подумала обращать на меня внимания. Как оказалось, ей совсем не обязательно, чтобы отвечали, важно, чтобы слушали, точнее, делали вид, что слушают, ибо слушать подобное невыносимо.

– Давай я тебе расскажу, как было у тетушки. Тебе же интересно, да? – она радостно улыбнулась, сияя своей приторной красотой.

Мне не было интересно, но ее вопрос явно был риторическим. И понеслось: подробный рассказ о долгой и утомительной, судя по описаниям, поездке на айрокете. Айрокет? Что это вообще? Затем она принялась сплетничать обо всём подряд, от цвета платья своей тётушки до того, что подавали на столах. При упоминании жареной курицы я пустила скупую женскую слюну, ибо в реальности, благодаря книге, питалась из рук вон плохо.

– Давай поедим, – напомнила ей о завтраке, с тоской смотря на постную овсяную кашу.

– Давай! – захлопала в ладоши Сью и, выпрямив спину, села за стол как настоящая леди.

Я было обрадовалась, что она закрыла рот, как она продолжила болтать, пересказывая все местные сплетни. От ее болтовни у меня началась мигрень, так что вместо того, чтобы есть, я усиленно массировала висок, надеясь, что это хоть немного уймет мою головную боль и желание прикрикнуть на кузину.

– Так вот, в субботу состоится прием у Розенбергов, папенька и дядя тоже туда собираются, так что там будет весь высший свет Романии! – радостно защебетала Сюзанна, под моё невнятное бормотание с просьбой заткнуть рот или хотя бы не чавкать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она совершенно не слушает то, что говорят другие. Ну и девица… И в такую влюбятся кронпринц и Анри? Да, мужики в этой книге, похоже, только нижней частью тела думают. Не спорю, в ее глупости в сочетании с красотой есть свое очарование… Но, Мерлиновы панталоны, Анри, где твой вкус на женщин?

– Я уже выбрала себе платье, такой прелестное, – она чуть не запрыгала от радости, что немного странно, учитывая, что платьев у нее наверняка целая гардеробная. – От самого Армана, представляешь?

Кажется, я слышала это имя раньше. Тот дилетант, благодаря которому даже края нормально на моем платье не обработаны? Я слегка рассеянно на нее посмотрела, даже перестав массировать свой висок.

– Рин, сестренка, может, ты тоже пойдешь на прием Розенбергов? – у нее даже глаза загорелись, точно сама она уже все решила. – Думаю, дядя не будет возражать, да и папа, и мачеха давно хотели тебя увидеть, а ты сидишь здесь взаперти.

– Нет, – холодно отказала. Что за бред она несет? Зачем мне выставлять напоказ свою беспомощность?

– Да ладно тебе, Рин! Ты же всегда говоришь «нет»! – принялась она канючить, схватив меня за руку. – Тебе стоит пойти, к тому же там будет Стефан! Разве ты не хочешь его увидеть?

Ее личико приобрело хитрое выражение. Да кто такой этот Стефан? И почему она пытается нас свести? Да ещё этот взгляд, словно я должна прыгать от счастья только при упоминании этого Стефана.

– Нет, – повторила снова и раздраженно оглянулась на дверь, громко позвала: – Элла!

Служанка появилась сразу же, будто за дверью ждала. В ее руках легкая голубая шаль, в жизни не поверю, что у нее столько времени заняли ее поиски. Взглядом дала ей понять, что в жизни этого ей не забуду, и позволила укрыть меня шалью.

– Вы позавтракали, госпожа? – спросила она, с ноткой неодобрения посмотрев на мою тарелку.

– Каша суховата, может мясо есть? – заискивающее взглянула на служанку.

– Я готовила эту кашу, – мрачно отказала Элла. – К тому же вы должны придерживаться диеты, составленной доктором Корте.

Вот по любому мстит мне за то, что я сказала о ее каше. Скривилась, за что получила ещё один неодобрительный взгляд служанки и отставила поднос подальше от себя. На нашу небольшую перепалку Сюзанна смотрела с интересом, затем улыбнулась.

– Принесите Рин то, что она хочет, – обратилась она к служанке впервые за все время с нотками превосходства в голосе, резко изменив тональность и своё поведение.

Я удивленно на нее взглянула, затем оглянулась на Эллу, что не спешила исполнять приказ. Обе девушки схлестнулись взглядами, и не известно, чем бы их перепалка закончилась, если бы двери в столовую не открылись.

– Дяденька! – радостно визгнула Сюзанна и, подорвавшись с места, подбежала к невысокому полному мужчине с залысиной и принялась его обнимать.

– Ой, Сюзанна, ты тоже здесь, – смущенно прокряхтел мужчина, выбираясь из объятий девушки.

– Да, я как приехала – сразу к Рин! – улыбнулась она довольно, сложив руки за спиной и красиво улыбнувшись. – Мы так соскучились друг по другу, можно я возьму ее с собой погулять?

– Конечно, конечно, веселитесь. Можете взять мой автомобиль, – с добродушной улыбкой кивнул ей мужчина и затем подошёл ко мне.

Внутри меня все задрожало и, когда он заботливо поправил мою шаль, а затем взял за руку, я почувствовала, что вот-вот расплачусь.

– Как спалось моей звездочке? – улыбнулся он ласково, на что я вымученно улыбнулась в ответ.

При виде его постаревшего лица в голове скопом пронеслись воспоминания. Моя маленькая рука в его, мы вместе с мамой держась за руки, гуляем по парку, как отец учил меня кататься на маленьком пони и сам носил на шее, когда мне хотелось посмотреть, что там такое интересное на шкафу спрятано. Затем в воспоминаниях мелькнула черная полоса, большое надгробье матери, куча белых роз, что заполонили могилу.

Луиза любила белые розы. Отец, убитый горем, не отпускающий моё уже почти безвольное тело из рук. После смерти матери он мог жениться снова, завести семью и нормального полноценного ребенка, но не сделал этого. Ушёл в бизнес и потратил целое состояние, на продвижение современной медицины в надежде, что в скором времени его звездочка сможет ходить. В прошлом году мне провели экспериментальную операцию, вернули чувствительность в ногах, но ходить я так и не стала. Боль от того, что я так и осталась инвалидом читается в его глазах, но он не теряет надежды поставить дочь на ноги.

«Луиза мечтала о том, как будет смотреть на твой первый брачный танец вместе со мной. Я тебе обещаю, звездочка моя, ты будешь его танцевать, а твоя матушка будет смотреть на него с небес», – говорил он Рианне, когда та билась в истерике после слов врачей, что она больше никогда не сможет ходить.

Я даже не представляла, что такие отцы есть на самом деле. Слёзы потекли ручьем по лицу, как же давно я не плакала. Как же сильно я завидую этой Рианне, я своего отца никогда не видела, даже на фотографиях. Единственное, что он оставил после себя это отчество, которое я в этом мире не помню. Ее родители любят свою дочь, в отличие от родителей из моей прошлой жизни. Теперь Луиза и Эдуард мои родители, а история Рианны, ее имя и семья тоже принадлежат мне, по воле Автора, либо по ещё какой причине.

– Рин! – вскрикнула Сью, бросившись мне в ноги. – Что такое? Ты же никогда не плачешь! Что-то болит?

– Дочка? – забеспокоился этот поистине святой человек, и я поспешила его успокоить, как могла, обняв совсем не по этикету.

– Чего встали, вызовите Стефана! – принялась командовать Сью нашими слугами, пока Элла успокаивающе гладила моё плечо.

– Со мной все в порядке, – взяла себя в руки и совсем не как леди вытерла слёзы ладошкой.

– Госпожа, – Элла протянула мне носовой платок, которым я сразу воспользовалась. Господин Карвалье обеспокоенно смотрит на меня, не отпуская мою руку. Похоже, я заставила его волноваться, а он человек уже немолодой.

– Все правда в порядке, папа, присаживайся, – указала ему на стул по левую руку от себя.

– Уверена? Я не ожидала, что ты расплачешься. Может все-таки позвать доктора Корте? – все никак не успокоится кузина.

– Все нормально, – отмахнулась, стараясь успокоиться. Действительно, на меня что-то нашло. Рианна принимала любовь и заботу отца как должное, но для меня это нечто новое. Сжала руки в замок, стараясь сдержать эмоции.

– Принесите завтрак, – обратился к Элле отец и продолжил сжимать мою руку, словно боясь, что когда отпустит, я снова заплачу.

– Конечно, господин, – кивнула служанка, с куда большим уважением обращаясь к нему, чем ко мне. Вот же вредная женщина!

– Что тут у нас, – он придирчиво посмотрел на мою нетронутую тарелку и пустую тарелку Сюзанны. – Кто-то снова не желает есть?

Его густые брови почти сошлись на переносице, как будто тем, что я не ем, обижаю лично его. Я неловко сжала его руку, обещая себе, что съем все, что он захочет только бы не расстраивать.

– Рин мяса захотелось, а эта злобная горничная отказалась его приносить, – тут же наябедничала Сюзанна, вызвав у отца улыбку.

– О, если Элли запретила, тогда надо ее слушаться, – с нотками озорства возразил мужчина, заставив меня улыбнуться.

– Со слугами нужно быть строже, дядя, – чуть вскинула носик Сью, явно обидевшись, что ее не поддержали. Какой же она все-таки ребенок. Кстати об этом: события книги начинают развиваться в восемнадцатый день рождения Сюзанны.

– Сюзанна, а сколько тебе лет? – спросила осторожно.

– Восемнадцать будет третьего декабря. Рин, ты что забыла о моем дне рождения? – искренне возмутилась девушка, а я растерялась. Так скоро, осталось всего два месяца до ее первой встречи с Анри, а ещё через две недели после этого, на празднике в честь их помолвки Эдуарда де Карвалье убьют.

– Рианна? – осторожно позвал меня мужчина, когда я сильно, как могла, сжала его руку.

– Ничего папа, – заставила себя улыбнуться и тут же мысленно пообещала себе, что не дам событиям из книги повториться. Я спасу отца любым способом.

– Рин, ты же подаришь мне новое платье от Армана? – поинтересовалась сестрица, явно надеясь на положительный ответ.

– Зачем тебе платье от этого косорукого? – обрадовалась, что могу сменить тему. – Он же ужасно шьет, большинство швов кривые, а нижний край даже толком не оторочен.

– Да ладно, ты наговариваешь! Все хотят платье от Армана, оно – писк моды. Дяде очень повезло заполучить его на должность главного модельера вашей фабрики.

– Все явно переоценивают его работу, – не удержалась от колкости, акцентируя внимание на том, как криво вшит левый рукав моего платья.

– Рин, ты заинтересовалась шитьем? – отец улыбнулся и наконец-то отпустил мою руку, одобрительно похлопав по ней сверху.

Да я как бы не переставала им интересоваться, все же это было моей работой в прошлой жизни, благодаря которой я посадила себе зрение и заработала сколиоз. На место модельера я, конечно, не претендую, но хорошая швея должна быть в друзьях у любой модницы. Я могу создать обалденное платье из любой ткани и уж точно могу нормально обработать края и справиться с рукавом.

– Просто, когда Элла надевала на меня это платье, в глаза сразу бросилась эта халтура, – незаметно вздохнула, снова смотря на рукав.

– Вот это моя кузина, эксперт в любом вопросе! – заулыбалась Сюзанна и затем хлопнула в ладоши. – Совсем забыла, я же привезла тебе парочку новых книг для твоей библиотеки!

– Книг? – сразу встрепенулась я, а отец довольно улыбнулся.

– Вероника! – вскрикнула кузина, и в дверях появилась служанка в голубом платье, судя по всему, она прислуживала в доме герцога. Действительно, отправиться в гости без служанки – полный моветон.

– Да, госпожа? – спросила светловолосая девушка с усталыми глазами.

– Принеси подарки, которые я приготовила для дяди и леди Рианны, – приказала Сью холодно и величественно.

Служанка склонилась в поклоне и тут же ушла, но дверь не закрыла, потому что появилась Элла с ещё одной служанкой с набитыми едой подносами. Я едва слюнями не захлебнулась от вида жареной свинины, свежего хлеба, запах которого словно заполонил комнату. На другом подносе графин с красным вином и бокалом, а также несколько жареных яиц и тарелочка с настоящим сливочным маслом. Мы вместе со Сью уставились на все это изобилие голодными взглядами под смех господина Карвалье.

– Элла, думаю, девочкам нужно хорошо подкрепиться перед прогулкой, – мужчина лукаво улыбнулся, оглянувшись на мою служанку. – Не возражаешь, если я поделюсь с ними своим завтраком?

Готова поклясться, что на щеках девушки на мгновение появился румянец. Читатель любовных романов во мне возликовал, моя «мамочка», оказывается, влюблена в папочку. Не то чтобы это было удивительно, ведь у отца имеются и деньги, и влияние, не говоря уже о том, что она на него работает, но влюбиться в него можно за одно то, что он потрясающей доброты человек.

– Как пожелаете, – отмахнулась Элла, спрятав смущенную улыбку, склонив голову.

Давно я так вкусно не ела, так ещё в такой приятной компании. У отца оказалось сегодня хорошее настроение, и завтрак прошёл незаметно за байками о его военной службе и историями об охоте. Я бы могла сказать, что это было скучно, но господин Карвалье оказался прекрасным рассказчиком, Сью то и дело заливалась звонким смехом, особенно когда отец рассказал, как по молодости на зимней охоте напоролся на логово медведя. Медведь от шума проснулся, протянул лапу, а перепуганный отец со страху залез на дерево, где просидел полночи, только с рассветом поняв, что это был не медведь, а лесничий, который в шубе из шкуры медведя уснул по пьяни в сугробе. Хорошо хоть никто не пострадал в той дурацкой истории.

– Мне пора на фабрику, – принялся с нами прощаться господин Карвалье, поцеловав меня в макушку и вытерпев ещё одни объятия Сюзанны.

– Это вам, дядюшка, – проговорила кузина, забрав деревянную коробку из рук служанки. – Табак из Новой Романии превосходного качества.

– О, благодарю, Сюзанна, передай своему отцу, что он прекрасно воспитал свою дочь, – довольно улыбнулся отец, принимая подарок.

– А это тебе сестренка, – улыбнулась девушка, протягивая мне две не очень толстые книги в настоящем кожаном переплете. Ух ты какие, даже пахнут совсем по-другому, не так как в моем мире. Я открыла первую и прочитала вслух название:

– Кетрин Кэрри «От идеала до порока».

– Я подумала, что тебе понравится разнообразие, а то все те скучные древние трактаты на мертвом языке до ужаса унылы, – она довольно улыбнулась, а я перевернула страницу в поисках аннотации, но ее здесь не было. Открыла первую страницу, желая хоть что-то рассмотреть.

– Рианна, дочка, отложи свое чтение на вечер, удели внимание своей кузине, – отец слегка похлопал меня по плечу.

– Хорошо, отец, – кивнула, отдавая книги Элле.

– Увидимся за ужином, – ласково улыбнулся отец, его большая немного мозолистая ладонь накрыла мою руку.

– Дядя, можно я с вами поужинаю? – обратилась к нему Сью.

– Конечно, только предупреди мою сестру, хорошо? – он улыбнулся нам уже у двери. – Курт отвезет вас, куда вы пожелаете. Берегите себя, девочки.

Он ушёл, добродушно улыбнувшись на прощание, и в голове пролетели сотни воспоминаний, как я каждый день вот точно также на прощание сидела в кресле и махала рукой, даже когда дверь закрылась. Рианна очень дорожила отцом, и я буду им дорожить.


Глава 9. Встреча


Ох, уж эти старые нравы. Уж больно романтизируют пору джентльменов и леди. Было время, когда мне нравились книги подобной тематики, я зачитывалась ими и томно вздыхала, представляя красивого мужчину во фраке с безупречными манерами, который склоняет колено перед своей леди, чтобы поцеловать ее руку.

С возрастом, когда чтиво с романтическим держанием за ручку надоело, я перешла в другую категорию — жестокую реальность современных любовных романов. Вот там я впервые поняла, что романтическое держание за ручку и серенады о вечной любви, куда лучше примитивной логики взрослых романов – секс решает всё. Если есть два тела, то они по любому будут вместе, и неважно какая была предыстория. Главный герой всегда богатый, а главная героиня невинна и просто святая, которую опытный сексуальный мачо соблазняет. Чего только на своем веку я не читала, порой авторам так не терпится соединить тело с телом, что причина появления чувств у главных героев сводится к банальному сексу. Будто бы в жизни одна мимолётная ночь может стать поводом для любви и тем более серьёзных отношений. Вас элементарно используют и выбросят на обочину, неважно девушка вы или парень. Жизнь жестокая штука, а принцев, и тем более кронпринцев на всех не хватает. Наверное, поэтому я перестала читать современные любовные романы, если уж читать сказку о любви, так хоть с магией и прочими выдумками. Зная, к какому жанру принадлежит сие произведение, в котором мне посчастливилось оказаться, я никак не ожидала увидеть здесь персонажа, словно из другой книги для девочек постарше.

После прощания с отцом, Элла позвала служанку за ещё одним слугой – Куртом. Сью ушла в гостевую комнату переодеваться в дневное платье, и меня ожидает то же самое. Моя комната и гардеробная на втором этаже, так что прежде, чем сменить свой наряд, мне бы следовало подняться туда на лифте. От одной мысли об этом у меня вспотели ладошки. К тому же особого желания идти куда-то со Сью – нет. Я бы с удовольствием притворилась больной и осталась в комнате, чтобы не слушать ее болтовню. Однако сомневаюсь, что в таком случае Сью не доложит об этом отцу, а он будет нервничать и переживать, что я заболела. К тому же мне бы хотелось осмотреть город, одно дело читать его описание, а совсем другое пройтись по его улочкам. Пройтись… Скорее прокатиться, чувствуя на себе постоянные взгляды и слыша шепотки в спину.

– О чем вздыхает наша принцесса? – задорный мужской голос вырвал меня из раздумий.

– Курт, ты, как всегда, непонятно чем занимаешься вместо работы, – холодно обратилась к мужчине Элла, пока я, не таясь, принялась его разглядывать.

Сексуальный мужчина лет тридцати с довольно привлекательным телом и взглядом, от которого любая бы сказала: «Заверните мне его, забираю себе». Карие глаза, элегантно зачёсанные назад волосы, легкая щетина на щеках, добавляющая ему брутальности ещё больше, чем томный взгляд и греческий профиль. Если бы его фотография была на обложке, я бы купила книгу, даже если бы она была по астрофизике. На нем черный фрак, а под ним расстёгнутая на груди рубашка.

– Что это за вид? – возмутилась Элла тем временем. – Такой внешний вид невозможен для водителя господина Карвалье.

– Кто-то с утра не в духе, да? – подмигнул ей Курт, даже не стараясь исправиться. Он подошёл к нам и, склонившись в явно наигранном поклоне, резко подхватил меня на руки.

– Курт! – возмутилась Элла, пока мужчина, хохоча точно ребенок, взбежал со мной по лестнице.

Давно я не чувствовала себя такой смущенной. К тому же на втором этаже он не остановился, ногой толкнул дверь в мою спальню и внес меня туда, заботливо уложив на кровать. Как-то не так я себе представляла сцену, по которой меня вносят на руках в спальню, ой не так…

– Курт! Заходить в спальню леди неучтиво! А что если кто-нибудь об этом узнает? Это испортит репутацию юной леди! – принялась отчитывать его Элла, затаскивая в комнату моё кресло.

– А ты что собралась кому-то об этом рассказывать? – засмеялся он, все ещё стоя у моей кровати.

– Очень смешно, – стукнула его по плечу Элла, разозлившись, так что я уже начала мысленно сводить ее с этим красавцем. Хотя мне бы хотелось, чтобы отец не был так одинок. – Прибыла леди Сюзанна, так что приведи себя в человеческий вид.

– Опять приперлась? – возмутился парень, страдальчески прикрыв глаза. – Неделю же не было и тут снова! Это была самая шикарная неделя в моей жизни!

– Курт! – возмутилась женщина, кивая в мою сторону и тем самым намекая, что так говорить при хозяйке не стоит.

– Что? Принцесса согласна со мной, не так ли? – этот ловелас плюхнулся на мою кровать и задорно мне улыбнулся, пришлось улыбнуться в ответ.

Он называет Рианну принцессой и никак иначе. Когда умер предыдущий дворецкий, что служил верой и правдой Карвалье больше полсотни лет, Рианна долго плакала. Снова столкнувшись со смертью, никак не могла привыкнуть, что человек, которого считала дедушкой, тоже покинул ее. Именно тогда отец взял на работу совсем юного Курта. Тот ещё шалопай был и таким остался, но верный и преданный. Судя по ощущениям, что вызвала у меня его улыбка, для Рин он был как старший брат, да и сам красавец вел себя так же, напрочь игнорируя местный этикет. Вот точно герой не из этой книги.

– Ой, хватит уже! – прикрикнула на него Элла и, схватив за ухо, вывела из комнаты, едва не пнув напоследок. Закрыв дверь, она недовольно скривилась и прошипела, думая, что не слышу: – Наверняка вместо работы опять по бабам и кабакам шлялся…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эх, мне бы такого «братика» в реальной жизни. Именно братика, ибо он хоть красивый и забавный, но не зацепил в сердце ни одну струну. Элла снова посадила меня на надоевшее уже кресло и отвезла в гардеробную. Дневное платье отличается от утреннего лишь цветом, в этот раз у меня будет голубой, от которого моя кожа кажется болезненно-синюшной. Идеальный выбор, чтобы всем показать, какая я больная. В этот раз платье оказалась не от этого Армана, и было сшито на совесть. В крое несколько отличий, теперь можно смело сказать, что грудь у меня есть, пусть и маленькая, и даже имеется талия благодаря тонкому поясу. Когда Элла снова подкатила меня к зеркалу и столику с опасного вида мазями, я подняла на нее тяжелый взгляд.

– Крем от загара, – чуть насупившись, сказала она, показывая большую банку с белой жижей и золотой крышечкой.

– А какой у него состав? – спросила, отобрав у нее банку и придирчиво рассматривая ее.

Элла замялась, похоже, раньше я таких вопросов не задавала, а она и не знает ответа.

– Я узнаю госпожа, – почтительно склонила она голову и попыталась забрать у меня банку, но я не отдала.

– Давай впредь ты не будешь меня мазать всякой подозрительной дрянью, на которой даже состав не написан, – натянуто улыбнулась, отодвинув подальше от себя банку.

– Вы думаете, в составе есть что-то опасное для вас? – удивилась девушка так, словно это что-то странное.

– Я не знаю состава, ты не знаешь, а производитель мог положить туда что угодно, – объяснила слегка недовольно, смотря на свое отражение в зеркале.

– Госпожа, но эту косметику производит ваш отец.

Вот чёрт! Я совсем забыла! А я-то думаю, что за закорючка на каждой баночке, а это соединенные две буквы «Л» и «К». Косметика в честь Луизы де Карвалье, мама основала эту компанию и очень любила ее. Вот же я бесчувственная дрянь! Вздохнула и с тоской взглянула на баночки.

– Давай сегодня без этого, а насчёт состава я позже поговорю с отцом, – отказала, устало провела рукой по лицу.

– Госпожа вам нехорошо? Может быть, вызвать врача? Вы сегодня себя странно ведете, не так как обычно.

Если бы я ещё знала, как обычно ведет себя Рианна де Карвалье. Я и так стараюсь сильно не выделяться, на рожон не лезть. В ответ я только махнула рукой, впереди утомительная прогулка со Сью, так что есть смысл поберечь силы. Элла частично распустила мои волосы, убрав с полдесятка шпилек, чтобы надеть мне шляпку и приколоть сотней шпилек уже ее. Ненавижу местные прически, удивительно, что я после ежедневного расчёсывания ещё не лысая.

– Принцесса! – хитро улыбнулся Курт, появившись в моей спальне, и поправил водительскую фуражку. Побрился, даже рубашку застегнул, а в глазах по-прежнему баловство.

– Явился, – сухо отметила Элла, которая после нашего разговора о косметике как-то совсем сникла.

Курт подхватил меня на руки и закружил, так что голова закружилась.

– Принцесса, кушайте побольше, я же так не смогу накачаться, если вы продолжите в том же духе, – обаятельно улыбнулся он, под недовольный вздох служанки.

Курт спустился по лестнице, где нас уже ждала Сью в прекрасном персиковом платье и ее какая-то очень усталая служанка. Мужчина усадил меня в кресло, в этот раз другое, больше напоминающее чудаковатое изобретение, чем средство передвижения. Какие-то трубочки, поршни, и две ручки на подлокотниках. Неужели это местная версия коляски с мотором?

– Какое у тебя прелестное платье, – защебетала Сью, хотя тут и неприкрытым взглядом видно, что ее платье лучше. Я смотрюсь как синюшная тень, а она как сочный персик.

– У тебя тоже, – сухо парировала, поудобнее устраиваясь на кресле. Мне захотелось дернуть за ручку и вообще поездить без чьей-либо помощи, но Элла сжала ручки на спине стула.

– Ну что же, поедем? – радостно улыбнулась девушка, делая вид, что моих слуг не существует. Она даже не посмотрела на Курта, что приоткрыл для нас входную дверь.

Мужчина же скорчил ей рожу в спину, чем заставил меня прыснуть со смеху. Он же взрослый, а ведет себя как ребенок!

– Рин? – оглянулась на меня кузина, не понимая всеобщего веселья.

Элла тоже попыталась скрыть улыбку, когда мы поехали по мощённой белым камнем дорожке к автомобилю. Странное приспособление, одновременно похожее на первые автомобили моего мира и при этом не похожее. Спереди на капоте имеются поршни, из которых даже в выключенном состоянии идет пар. Место для водителя спереди и почему-то по центру, а не сбоку, как я привыкла. Сами сидения для пассажиров располагаются сзади в два ряда, как в микроавтобусе. Курт открыл дверь машины, крыша у которой складная и сделана из кожи.

Имение Карвалье снаружи оказалось ещё более красивым, чем изнутри, просто огромное здание в приятном стиле, похожем на викторианский. Раньше при входе были ступеньки, но их заменили каменной кладкой, отец приказал убрать все возможные препятствия, чтобы я могла спокойно гулять по территории дома. Какой же он заботливый, даже не верится, что теперь он и мой отец. Разгуляться было где, имение было за городом, вдали от столичной суеты, а жаль, мне бы хотелось посмотреть на столицу с высоты, как в книге это делал Анри на крыше своего дома. Пару раз моргнула, избавляясь от всех мыслей об этом злодее. У меня ещё есть время приспособиться к этому миру, а затем я должна буду что-то предпринять, чтобы спасти отца.

– О чем задумалась? – спросила Сью, заставляя меня вынырнуть из задумчивого состояния.

Мы провели несколько часов в бестолковом шатании по магазинам, так что я вымоталась. Не из-за ходьбы, а от этих всех взглядов, что цепляются ко мне, словно я некая диковинка. Все они на меня смотрят и то ли жалеют, то ли смеются надо мной. К тому же половине местных аристократов обязательно надо подойти к нам и высказать Сью, какая она хорошая кузина, раз так заботится о своей беспомощной сестре. А я чувствую себя мебелью, со мной в лучшем случае поздоровались и попрощались, некоторые остряки даже просили о моем самочувствии. Я ходить не могу, какое ещё к чёрту самочувствие?!

Столица Романии – Арк, оказалась не столь примечательным местом, как я себе представляла, читая о нем в книге. Индустриальный город с кучей производств и заводов расположенный по обе стороны полноводной реки, чем-то похожий на викторианскую Англию, но более футуристичный. Хотя бы потому, что я узнала, что такое айрокет: железная дорога, построенная на колонах, обрамляющих всю столицу, и выходящая за ее пределы. Она заменяет обычную наземную дорогу, здешние поезда вырабатывают слишком много пара, который нагревает поезд и саму дорогу, из-за чего возникало большое количество пожаров. Только после того как дорогу подняли на опоры и удалили от зданий и сооружений, пожары прекратились. Мне бы хотелось по ней прокатиться, но до айрокет на станциях ведет жутко крутая лестница, самой туда мне никогда не забраться. Хотелось бы увидеть город изнутри, а то из-за смога толком и не видно ничего, и это при том, что в район заводов мы даже не заезжали. Ближе к порту воздух стал значительно чище. Сюзанна отправила Курта с машиной, сказав, что мы лучше прогуляемся к тому парку, куда она с утра хотела меня отвести. На машине мне нравилось больше ездить, так как Сью молчала всю дорогу, видимо опасаясь, что в рот залетит муха.

– О чём ты думаешь? – не преминула пристать ко мне Сюзанна после минутной паузы.

– Да ни о чем, – отмахнулась я от неё, стараясь не смотреть на проходящих мимо людей и пытаясь спрятаться от них за кружевным зонтом, что защищает меня от солнца.

– А я вот думаю, – протянула она, смотря вдаль и шагая рядом со мной и Эллой. Служанка из дома герцога уехала с покупками обратно в поместье, так что мы остались втроем. – О своей семье. Совсем скоро все изменится.

– О чем ты? – спросила немного настороженно. Она знает о том, что скоро отец объявит о ее помолвке?

– Мачеха, кажется, беременна, – тихо поделилась Сью без тени радости в голосе.

– О, это хорошо? – спросила слегка рассеянно.

– Хорошо? – смеется девушка с какой-то обречённостью в голосе. – Если это будет мальчик, все достанется ему, а от меня попытаются избавиться в скором времени, отдав замуж какому-нибудь дряхлому старику.

Дряхлому старику? Это она об Анри что ли? Не думала я, что эта солнечная девочка страдает из-за банальной ревности к ещё не рождённому брату. Ребенок, какой же она ещё глупый и самовлюбленный ребёнок.

– Сью, отец тебя очень любит, тебе не о чем беспокоиться, – говорю чистую правду, но она обижается.

– Тебе хорошо так говорить! Твой отец, в отличие от моего, не женился после смерти матери трижды, делая все возможное, чтобы заполучить наследника! – она зло сверкнула глазами, немного испугав беспризорную детвору, что столпилась под витриной магазина со сладостями. – Хотела бы я оказаться на твоем месте!

– Ты хотела бы быть инвалидом? – ответила с сарказмом, а девушка всполошилась.

– Ой, Рин! Прости, прости! Я не это имела в виду, просто твой отец очень хороший, мне бы тоже хотелось такого отца иметь! – она задорно улыбнулась, но я почему-то ей не поверила. Затем кузина улыбнулась и обратилась к детворе. – Детки, а кто хочет сладенького?

Детвора удивленно и радостно ее обступила и вместе со Сью отправилась в магазин за сладостями. Странно, зачем Сью покупать им сладости? Она же прислугу предпочитает не замечать, а тут детки бедные.

– Элла, а откуда эти дети? – спросила у служанки, наблюдая, как дети обступили смеющуюся Сью, пачкая витрины своими грязными пальчиками.

– Дети рабочих гуляют здесь, ожидая своих родителей с работы. Мы далеко от Западного парка, не представляю, какими дорогами леди Сюзанна нас туда ведет, – снисходительно пояснила служанка.

Кузина вернулась радостная и вручила мне свежевыпеченный сахарный кренделек. Сама она довольно заулыбалась, когда мимо пронеслась толпа мальчишек.

– Какая сегодня погода хорошая, правда? – улыбнулась она так, что проходящий мимо и заглядевшийся на неё мужчина споткнулся.

Да, ее красота может ослеплять мужчин, вот и Анри на нее повелся. Точнее поведется, а мне нужно не дать этому случиться. Подставить ей подножку, чтобы свалилась на тротуар и нос сломала? Или что я ещё могу сделать? Детали сделки, которую заключит ее отец и граф мне не известны. Может, они именно сейчас обговаривают условия помолвки, мне-то откуда знать? Да, браки здесь сделка, а девушка товар. Интересно, не будь я испорченным товаром, отец бы уже продал меня? Ведь я на год старше Сюзанны и уже достигла возраста, в котором девушки выходят замуж. Сомневаюсь, если я и выйду когда-нибудь замуж, то исключительно по любви. Надо не раскисать, у меня все ещё впереди, да целая жизнь, чтобы стать счастливой и сделать счастливым своего отца.

– Помогите! Тетя, помогите! – закричал мальчишка, и мы остановились. Запыхавшийся ребенок показал куда-то на подворотню. – Там, Пенни плохо, добрая тетя, помогите!

Он уставился на Сюзанну и застывшую Эллу, демонстрируя заплаканное лицо. Со стороны переулка послышались ещё детские испуганные крики. Что там случилось? Нет, я понимаю, что мальчику плохо, но мы-то тут причем? Доктора зовите, родителей, домой его ведите. Зачем нас зазывать в глухую подворотню? Уж больно это похоже на подставу. Кто вообще на такое поведется? К тому же зачем Сью помогать беспризорным детям? Это совершенно не похоже на нее. Хотя она же угостила их сладостями, что тоже на нее не очень похоже. Только не говорите мне, что это Автор вмешался в историю? Сюзанна оглянулась на большое здание чуть дальше по улице, улочка-то глухая, людей в это время почти нет.

– Пойдем, я помогу ему! – высказалась она, когда у меня глаза стали как блюдца. В смысле поможет? Чем? Зачем она лезет, куда не надо? Позвала бы владельца лавки или мужчину какого. Зачем ей идти в глухую подворотню самой? На такое тупое безрассудство способна лишь главная героиня.

Персиковое платье мелькнуло в подворотне вслед за мальчишкой, убежавшим туда же.

– Элла, иди за ней, – тяжело вздохнула, чувствуя себя беспомощной в этой ситуации.

– Вы уверены? – не спешит моя служанка. Я, конечно, понимаю, что слуги терпеть не могут Сью, но чтобы настолько?

– Быстрее, пока этой дуре по голове не дали и не обокрали в темной подворотне, – прикрикнула на нее. Моя коляска в любом случае не проедет по тем глухим улочкам.

– Кричите если что, госпожа, – крикнула на прощание Элла и метнулась в подворотню.

Я хочу обратно свои ноги! Даже не представляла, как же тяжело без них. Что эта Сью творит? От нее одни проблемы, что в книге, что в жизни. Опустила надоевший зонтик в сторону и, прикрыв глаза, подставила свое лицо солнечному свету. Вот бы ещё воздух был почище, вообще хорошо было. Полежать бы сейчас на зеленой травке, а не кутаться в легкое пальто от осеннего мороза.

Почувствовала, что вновь стала объектом чьего-то пристального внимания, и со вздохом подняла зонт, закрываясь им от целого мира. Сквозь узорное кружево, увы, все видно. Так я увидела высокую мужскую фигуру в десятке метров от себя. Мужчина, скорее всего, вышел из большого здания впереди и теперь, склонив голову, надевает перчатки. Светлые волосы, густая шевелюра, чуть растрепанная ветром. Острый подбородок, прямой и изящный нос, густые брови, пухлые губы и такие прекрасные и в то же время пугающие своим холодом синие глаза.

– Анри? – вырвалось у меня и руки ослабели, выпуская зонт. Ветер подхватил его и протащил по тротуару несколько метров. То ли услышав свое имя, то ли заметив зонт, мужчина обернулся. Я увидела его лицо полностью, и оно в мельчайших деталях напомнило иллюстрацию с обложки книги. Всего одно отличие от обложки имелось на настоящем лице мужчины – шрам в форме полумесяца на правой щеке, который, судя по всему, оставила я.


Глава 10. Не моя любовь


Любовь — странное чувство. Кто-то считает, что она может быть исключительно между двумя, некоторые уверены, что такое суждение неверно. Как часто в книгах мы встречаем неразделенную любовь? Да в каждой третьей, если не чаще. Чтобы убедить читателя в привлекательности героини книги, нужно показать, что ею интересуется не только главный герой. Неважно, что наша главная героиня бестолковое бревно, у нее может быть целый гарем влюблённых в неё привлекательных парней на любой вкус и цвет. Так создается мнимое разнообразие. Почему мнимое? Потому что книги, в которых главная героиня в итоге выберет не главного героя, а какого-нибудь второстепенного воздыхателя, на пальцах одной руки можно пересчитать. Почему их так мало? Да потому что читателям такой исход не нравится. Есть главный герой и главная героиня, между ними должны быть отношения – это не писаное правило любовных романов, а вот как они закончатся, это уже решение Автора.

Когда главные герои встречаются, между ними возникает искра, ярко прописанная автором, а может быть даже настоящая. Но что будет, если главный злодей встретит второстепенного персонажа, к которому у него имеются собственные счеты? Догадываетесь, мои книголюбы? Будет та самая сцена, что показывает читателю кто здесь злодей.

Сон? Может ли быть, что я все ещё сплю? Это тот самый кошмар? Я схватилась за подлокотник и ясно почувствовала его своей кожей, как и легкий ветер, что обдал моё лицо и слегка протащил зонт по земле. Настоящее, все начиная от завтрака, что я ела, до боли в пальцах из-за того, что я так сильно сжала подлокотник. Надо было раньше спросить у Эллы как пользоваться этим креслом, так бы уже укатила подальше, а не чувствовала себя легкой добычей.

Мужчина посмотрел на меня, я же на него глядеть не переставала. Его взгляд, что в книге, что в реальности просто гипнотизирует. Наверное, так смотрит удав на мышку, которую вот-вот проглотит. Тем не менее, я не опустилась до того, чтобы звать на помощь, надеясь лишь на одно: он меня не узнал. Не знаю, что Анри видел, когда я не по собственной воле наведывалась в его кошмарные воспоминания. Но надеюсь, что это была я настоящая, а не Рианна. Он сделал несколько шагов в мою сторону и одним плавным движением поднял мой зонтик. Я нервно сглотнула, понимая, что сейчас подойдет отдать зонт… или убить меня, это уж как повезет.

– Леди, – произнес он глубоким и в то же время сухим голосом, подавая мне зонтик.

Мне кажется, моё напряжение можно рукой потрогать, всего шаг, от силы два нас отделяют. Я с трудом оторвала от подлокотника руку и потянулась за зонтом. Если продолжу на него так пялиться и молчать, он явно что-то заподозрит. Судя по тому, как его взгляд прошёлся по мне, он уже что-то заподозрил.

– Спасибо, – еле заставила себя сказать, почти коснувшись зонта пальцами, но в последнее мгновение он будто бы передумал его отдавать.

– Что прекрасная леди забыла в подобном месте, да ещё и одна? – сказал он, и я впервые увидела, как взрослый он улыбается. Такая холодная, если не жестокая улыбка, что у меня на затылке волосы дыбом встали.

Он узнал меня? Зачем спрашивать подобное у незнакомки? Он никогда не видел Рианну раньше, иначе я бы уже вспомнила. Мой взгляд тут же метнулся к подворотне, где исчезла Элла и Сью. Где их носит? Хотя нет, лучше пусть не приходят.

Если Сью встретится с Анри раньше своего дня рождения, что случится? Он влюбится в нее? Если я права, и он запал на нее именно из-за внешности, то это произойдет.

– Я не одна, – ответила ему куда резче, чем должна была. Чего я вдруг так разозлилась? Ревную что ли? Бред какой!

Он улыбнулся снова, в этот раз вызвав у меня мурашки по коже. Слишком хорош собой, привлекательный мужчина злодей – это то, что нравится таким глупым девушкам, как я. Граф выразительно огляделся, как бы намекая: что никого на этой безлюдной улочке кроме нас нет, так что, если что свидетелей моего убийства не будет. Последнее может быть он и не имел в виду, но моя буйная фантазия вопит: «Не нарывайся!». Первый день в книжном мире и уже встретила главного негодяя, да я почти главная героиня, только детишек в подворотнях не спасаю. Неужели он и правда в нее влюбится? Не верю и проверять не хочу. Нужно избавиться от него и побыстрее, пока Сью и Элла не вернулись, но граф как назло тянет почему-то.

– Вам понравился мой зонт? – не удержалась от едкого вопроса, намекая на то, что он слишком задерживается с его возращением. – Если хотите, я могу вам его подарить.

Какой-то странный я человек, убийца вызывает во мне смешанные чувства животного страха и желания поиграть с огнем. Неужели дуростью от Сюзанны заразилась? Но как ещё заставить его уйти, кроме откровенного хамства?

– Он очень подходит к вашим глазам, – добавила, поспешно опуская взгляд, а то снова попала под его гипноз. Зонт голубой, такого же цвета, что и моё платье, здесь так принято, чтобы к платью подходили туфли, шляпка и зонтик.

– У вас очень острый язычок, леди? – тембр его голоса несколько изменился, в голосе послышался интерес.

Мне пришлось заставить себя смотреть вниз, на его черные сапоги из дорогой кожи. Судя по интонации, он хочет узнать моё имя, конечно дерзить графу дурная затея. Что на меня нашло? А что если он в ответ снова пырнуть меня чем-то захочет? Что я буду делать? Плакала моя вторая жизнь в книге… и отец, как он без меня? Эта жизнь мой последний шанс, так глупо расстаться с ней? Ну, уж нет!

– Простите, господин, вы, наверное, не так меня поняли, – склонила голову так, что даже шея заболела. Голос сделала сладким, словно мед и податливыми, как говорила бы провинившаяся служанка, а не леди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Однако он не повелся, резко нагнулся, и наши лица оказались на одном уровне, совсем как в кошмаре, когда он убить меня пытался. Я в ужасе отшатнулась, да так сильно, что чуть не перевернула своё кресло. Его рука сжала подлокотник, не давая креслу перевернуться.

– Уверены? – спросил он, глядя мне прямо в глаза. Можете считать меня трусихой, но я в его голосе мне послышалась неприкрытая угроза.

Чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее, я кивнула, да так энергично, что едва не дала ему лбом в нос. Граф тут же разогнулся и отпустил подлокотник, придавая креслу устойчивое положение. Зонт мне вернули, небрежно бросив в меня.

Какой он бледный, даже по здешним меркам, а под глазами синяки, создаётся впечатление, что плохо ест и спит. Его мучают кошмары? Всех ли убийц мучают кошмары? Если так, то будут ли и меня здесь мучить кошмары? Ведь я уже в нем, раз уж шрам оказался реальным. Возможно, в мире книги этот шрам на лице Анри оставил кто-то другой, но я в этом сомневаюсь. Вспомнив о кошмаре, в памяти мелькнуло лицо мальчика. Он так часто в моих снах просил помочь ему. Если шрам реальный, то те ужасы на самом деле происходили с Анри? Бедный мальчик, он так голодал и был грушей для отца долгие годы.

– Возьмите, – сказала, протягивая крендель, что мне купила Сью, – в благодарность, за зонт.

Специально опустила взгляд, чувствуя стыд и боясь, что, посмотрев на него, снова увижу лицо измученного мальчишки. Он не возьмет его, это же глупо. Как только увидела его, сразу начала творить всякие глупости. У меня даже рука устала держать крендель, пока он молча продолжал на меня смотреть. Просто уйди уже, чтобы я перестала чувствовать себя так неловко! Не тебе я даю этот крендель, обозленный граф! Ребенку, который так часто в моих кошмарах просил меня помочь, но я не могла ничего для него сделать. Повзрослевшему Анри я бы и руку помощи не протянула, если бы он тонул. Зареклась я ему помогать, после того как он меня убить попытался. Я собираюсь не дать ему убить моего отца, сюжет книги не должен повториться. Но пока что я не знаю, как мне это сделать. Не убить же Анри, в самом деле?

Мгновение и крендель вырывают из моей руки. Я растерянно моргаю, оглянувшись на графа, но вижу лишь его спину в костюме. Он бодрым шагом пошёл к автомобилю, в который и собирался сесть, пока не отвлекся на мой зонт. Из машины вышел слуга, которого я совсем не заметила, и открыл дверь для своего хозяина. Анри сел в машину, ни разу не обернувшись. Машина с ужасным скрипом завелась, вызывая у меня непреодолимое желание прикрыть уши. Здешние машины совсем не такие тихие и экологические, как в моем мире. Автомобиль двинулся с места и мне в спину прилетел злой крик Сюзанны:

– Рин!

Исключительно после этого до меня дошло, у меня получилось! Анри и Сью не встретились! Я засмеялась, нет, я заржала как конь! Он меня не узнал и не встретился с Сюзанной! Да мне везет круче любой Мэри Сью! Кстати о последней, главной героине этой книги. Кузина внезапно остановилась, смотря на мой дикий хохот с недоумением. Подол ее платья испачкан грязью, волосы растрепаны, а личико безумно недовольно.

– Госпожа, что-то случилось? – спросила подоспевшая Элла.

– Нет, нет, – отмахнулась от них, продолжая, хохотать. Это у меня нервное, так сказать еле живой осталась после встречи с главным злодеем.

– Рин! – зло топнула ножкой Сью, когда мимо нас по другой стороне улицы проехала машина, они здесь редкие, чаще на улице можно увидеть повозки, запряжённые лошадьми или осликами. – Почему ты не позвала никого нам на помощь? А что если бы со мной что-то случилось?

– Да я тебя умоляю, что с тобой случится? Ты же…

У меня еле получилось закрыть рот, прежде чем ляпнуть лишнее. Встрепенулась, смех как рукой сняло. Я хотела сказать, что она же главная героиня, где вы видели, чтобы главная героиня умерла в начале книги? Да ещё из-за какой-то детворы.

– Я же что? – не на шутку разозлилась девушка.

– Ты же дочь герцога, никто не посмеет тебя и пальцем тронуть, – отвечаю серьёзным тоном. Открытая лесть Сюзанне понравилась, она закивала, соглашаясь, действительно, никто бы не посмел.

– Но все равно! Рин! Почему ты не позвала никого на помощь?! – возмутилась она.

Мне хотелось спросить: зачем она сама туда пошла, если так хотела, чтобы я сразу же звала кого-то ей на помощь?

– Я отправила к тебе Эллу, какая ещё помощь тебе нужна? – искренне удивилась, наблюдая за тем, как она мечется из стороны в сторону. Сюзанна взглянула на здание дальше по улице, скривилась и резко выдохнула, ее раздражение и злость точно ветром сдуло. Как у нее так получается.

– Глупые дети решили разыграть меня, прикинулись больными, чтобы я ещё им сладостей купила, – пояснила она, не скрывая ноток превосходства в голосе.

– Они пытались забросать леди Сюзанну грязью, когда она им отказала, – добавила Элла, и я почувствовала, каких усилий ей стоило говорить без тени усмешки.

– Я устала, – вздохнула Сью, и я тоже почувствовала, насколько меня утомили эмоциональные качели от встречи с графом. Вопрос в том, как добраться домой? Вопросительно оглянулась на Эллу, та взялась за ручки моего кресла.

– Вы устали, леди Рианна? – спросила она, игнорируя Сью так же, как это делает та.

– Да, но как бы нам поскорее добраться домой? – скосила на нее взгляд.

– Предоставьте это мне, – улыбнулась женщина и достала откуда-то сзади из кресла какой-то странный предмет размером со старый телефон. На нем была всего одна кнопка и большая красная лампа, которая и загорелась, как только служанка нажала кнопку.

– Что это? – удивилась Сью, с интересом разглядывая что-то похожее на дистанционный пульт.

– Одно из изобретений рабочих завода Карвалье, этот передатчик передает сигнал с нашим местонахождением прямо на приёмник в поместье! – объяснила с гордостью и, смотря лишь на меня, добавила:

– Ваш отец хочет знать, что в случае опасности, вы всегда сможете дать ему об этом знать.

– Какие могут быть опасности, если ты рядом, Элла? – натянуто засмеялась, мысленно решив держать эту штуку поближе к себе. Что если кренделек недостаточно задобрил графа Ратморского? Или он вспомнит, кто оставил ему шрам на щеке?

– Действительно, – улыбнулась женщина, а на горизонте показался знакомый автомобиль и Курт, махающий нам рукой.

Добравшись до дома, думала, наконец-то передохну и поем, ибо, несмотря на плотный завтрак, время шло к вечеру. Увы, обед, пусть и запоздалый, вызвал во мне желание расплакаться. Салат из какой-то зелени похожей на рукколу и грамм сто отваренной куриной грудки без соли и приправ. Какой изверг придумал эту диету? У меня и так сил ни на что нет, а тут ещё и голодом морят. Вот какого чёрта я кренделек злодею отдала?! Лучше бы сама съела, с таким-то обедом! Увы, папочки, чтобы приказал дать нормальную еду, не было дома. Элла же наотрез отказалась подавать что-то другое, все время ссылаясь на доктора. Убить его мало! Где мне взять силы, чтобы ходить, если у меня мышц нет?

После, прости господи, обеда, Курт подхватил меня на руки и утащил наверх в мою комнату.

– Не представляю, как ты ее выдержала целый день, принцесса! – засмеялся он, продолжая стоять возле моей кровати. – Я тут имел смелость поболтать с ее служанкой, это тихий ужас.

– Только поболтать, Курт? – из-за двери появилась Элла, с уже знакомым мне креслом. – Это на тебя не похоже.

– Элла, старушка, ни одна женщина не хочет со мной «только поболтать», – самоуверенно заявил он, чем заставил меня прыснуть со смеху.

– Старушка? Да я моложе тебя! – возмутилась Элла.

– Странно, а выглядишь старше лет на двадцать! – засмеялся в ответ мужчина и быстро ретировался, пока не получил от служанки шалью по спине.

– Невоспитанный хам! – заявила моя служанка, зло посмотрев на дверь.

– А я все слышу! – заявил Курт, снова появившись в дверях, но не рискнул зайти. – Принцесса, у герцога даже слуги не в себе от такой хозяйки. Я всего лишь попытался спросить о ее госпоже, так она сразу побледнела и убежала. Представляете, от меня-то и убежала!

– Да иди ты! Одни слухи собирать и можешь! – всё-таки бросила в него шаль Элла, и лишь после этого Курт ушёл.

Служанка убрала шаль, помогла мне снять одежду и переодела в домашнее бледно-салатовое платье. Благо никто меня больше не заставлял развлекать Сью, сославшись на усталость, кузина отпустила меня отдохнуть.

В руки мне сразу попала книга, одна из тех двух, что подарила сегодня утром кузина. День показался мне очень долгим и насыщенным, так что от усталости глаза то и дело закрывались. Эта книга была первой, что я начала читать после книги, в мире которой сейчас нахожусь. Как бы я не пыталась, история меня не цепляла. Что-то в стиле Гордости и Предубеждения, однако, куда менее интересное, обычный любовный роман, от которого клонит в сон. Парадокс, но в мире книги совершенно нечего читать. Как уснула, не заметила, но зато обрадовалась, когда Элла меня разбудила. Сон без кошмаров, даже не верится, что могу его видеть. Мне снился сад, что за домом, и кто-то играл для меня на скрипке. Мелодия очаровывала своей красотой, а я все время почему-то смотрела на свои руки, избегая смотреть на того, кто играл такую чудесную мелодию.

– Простите госпожа, но нужно собираться на ужин, господин Карвалье вернулся уже, и вместе с гостем они ждут, когда вы спуститесь к ужину, – уведомила меня Элла, и я встрепенулась.

– Отец вернулся? – я так обрадовалась, что чуть не свалилась с кровати, снова забыв, что не могу ходить.

– Осторожнее, сначала вам нужно переодеться и…

– Давай без этого, умоюсь и нормально все, – отмахнулась от нее, но, не обращая внимания на мои возражения, женщина взяла меня на руки.

Элле удалось уговорить меня сменить платье на вечернее, цвета сирени, такого же кроя, как и утреннее. Самое ужасное было то, что это платье было тоже от Армана. В этот раз служанка даже не попыталась заставить меня накраситься, чему я обрадовалась, в отличие от смены прически. Я бы предпочла распустить волосы, но в этом мире распущенные волосы являлись моветоном, неприемлемым нарушением этикета.

– Принцесса, – позвал меня Курт, опять без стука завалившись ко мне в спальню.

– Курт, в особняке гости! Ты хоть представляешь, о чем подумает доктор Корте, если заметит, как ты здесь разгуливаешь? – возмутилась Элла, как-то странно на меня оглянувшись.

– Ой, да брось! Стефан нормальный мужик! – совсем панибратски заявил он, уже обыденно подхватив меня на руки. Стефан? Что-то знакомое… О нем упоминала Сью? От ее болтовни в голове каша, не могу вспомнить.

Курт отнес меня вниз, Элла следом спустила на лифте стул и, когда меня наконец-то усадили на него, я почувствовала некое странное волнение. Мне хочется увидеть отца, но также, что-то странное ерзает внутри. Что это? Элла поправила мою прическу и затем отправилась со мной в столовую. Курт на прощание помахал мне рукой, а я улыбнулась, жалея, что не могу поужинать с ним, отцом и Эллой, а не со Сью и этим отвратным доктором. Служанка открыла дверь в столовую, освещённую газовыми лампами, и я увидела, что все ждут исключительно меня. Мужчины поднялись из-за стола, Сью так же подорвалась с места.

– Отец! – сразу улыбнулась я, попирая приличия и протягивая к нему руки, чтобы обнял. Господин Карвалье улыбается, обняв меня в ответ и словно ребенка погладив по голове.

– Хорошо отдохнула? – спросил он, добродушно улыбаясь. – Как провела день?

– Хорошо, отец, – не стала вдаваться в подробности, не сводя с него взгляда. Даже на душе тепло, какой же он хороший человек. – А как вы провели день?

– Ох, это, – он несколько растерянно улыбнулся, наверное, обычно Рин не спрашивала его о работе.

– Эй, у вас же гости! Потом посекретничаете! – засмеялась Сью. – Рин, смотри, кто пришел проведать тебя!

Ее радость показалась мне странной и неуместной. Почему визит доктора должен меня радовать?

– Леди Рианна, – подал голос наш пресловутый гость, не давая и шанса его проигнорировать.

Холодно, если не сказать зло посмотрела на своего мучителя. Высокий, широкоплечий мужчина, с каштановыми, немного кудрявыми волосами. Он склонил голову, опустил взгляд, но и этого было вполне достаточно, чтобы смело назвать его привлекательным молодым мужчиной. Доктор, он? А не слишком ли он молодой? Под моё замешательство мужчина поднялся.

– Стефан, поцелуй же ее руку, не стой столбом! – засмеялась Сью, подтрунивая над ним как старая знакомая. Взгляд мужчины метнулся к девушке и почти сразу уперся в меня.

Воспоминания лавиной пронеслись в моей голове. Одно самое яркое вытеснило остальные. Душное лето, наш сад, клумбы полные пахучих пионов. Стефан играет на скрипке завораживающую мелодию, а я смотрю на него затаив дыхание и проклиная свою слабость. Вот смычок двигается последний раз, музыка прекращается. Он ждет моих оваций, ведь я единственный почитатель его таланта, но я не хлопаю как обычно.

– Что-то не так, Рин? – спрашивает он обеспокоенно и затем в несколько шагов сокращает дистанцию между нами. Он врач, его долг смотреть за мной, моё здоровье – его забота, поэтому он волнуется. Его руки почти касаются меня, когда из моего рта срываются слова:

– Я люблю тебя.


Глава 11. Стефан


В нашем мире существует культ любви, ее болезненная гиперболизация повсюду. О любви пишут книги, сочиняют стихи и песни, снимают фильмы. Молодые девочки считают любовь целью своей жизни, словно в сказках Шарля Перро или братьев Гримм, любовь, свадьба и жили они долго и счастливо. Кажется, любовь преследует нас повсюду, что в сказках, что наяву, однако большинство, прожив всю жизнь, так и не встретили ее.

Увы, я тоже не из таких счастливчиков. Счастливчиков, потому что я бы предпочла вообще не любить никого и никогда. Это на страницах книг любовь – как сахарная вата, сладкая и невесомая, а в реальной жизни ты будто бы ешь песок, и он скрипит у тебя на зубах.

Впервые я влюбилась в юности, как и все в этом возрасте так трепетно и одновременно глупо. Моей первой любовью стал одноклассник, как и у большинства девочек моего возраста. Как же там его звали? Сергей? Саша? Славик? Я так сильно хотела забыть эту историю, что заставила себя стереть из памяти даже его имя. Я любила так же, как и любая девочка моего возраста – на расстоянии. Если так подумать, даже не знаю, почему я его полюбила, мы толком и не разговаривали никогда. Как говорила выше, первая любовь по-детски глупая и наивная. Он не был очень красивым и популярным мальчишкой. Такой себе ни рыба, ни мясо, с хулиганами дружил, учился среднее, не понимаю, что я в нем нашла такого особенного, но от одного взгляда на него, меня колотило крупной дрожью. Влюбленность – действительно прекрасное чувство, особенно поначалу. От самого процесса мысленной прорисовки ваших встреч, касаний и первого поцелуя, эмоций куда больше чем от реальных держаний за ручку и неловких поцелуев в щёчку, в фантазиях никто не растопчет твои мечты.

Все было хорошо пару лет, пока в старших классах, перед днём всех влюбленных я не решила признаться. Это была ужасная идея сама по себе, так ещё, начитавшись романтичных книжек, я написала ему письмо. Оно было искренним и наивным, как и я до того момента, когда глупый мальчишка принялся на перемене читать его вслух, надругавшись над моими чувствами. Тогда я стояла перед всем классом ни живая и ни мертвая и просто смотрела, как, заливаясь смехом, оговаривая и коверкая каждую фразу, каждое слово, он уничтожал меня. Я до мельчайших подробностей помню то чувство, когда у тебя не просто выбили из-под ног почву, а растоптали. Мне нужно было бежать, не слушать, не видеть проклятые ореховые глаза и жестокую ухмылку, но я не могла. Не только уйти, но и вздохнуть, словно весь воздух в комнате пропал, и мои судорожные попытки вдохнуть закончились истерикой и болезненной судорогой.

Виконт Стефан Корте поистине привлекательный мужчина. Единственный сын обнищавшего рода, который делает все, чтобы вернуть себе богатство и статус, что потерял его род. Именно для этого он пошёл учиться на врача, очень престижную и высокооплачиваемую работу в Романии. Не все в этой стране могут позволить себе визит к доктору, поэтому обходятся услугами знахарок и травников, но те, конечно же, не могут полноценно помочь в сложных случаях.

Что господин Карвалье, что Рианна свято верили в гениальность Стефана Корте как врача. Он провел операцию, что вернула Рианне чувствительность в ногах, операцию, которую отказывались делать другие именитые в стране врачи и даже академики. Все понимали, что у промышленного магната Карвалье единственная дочь и, если что-то пойдет не так, дело закончится в лучшем случае тюремным заключением, а тут рискованная операция с риском для жизни. Нет, конечно же, Рианна не догадывалась, что может умереть на операционном столе этого гениального врача, точнее она об этом не думала. Все, что занимало мысли влюбленной девушки — это те слова, что он сказал после признания. Он мог ей мягко отказать, да даже если бы высмеял и поиздевался – было бы лучше. Но нет, виконт сделал куда хуже – он дал надежду маленькой, глупой и влюбленной в него по уши девочке.

«Когда ты снова сможешь ходить, я приглашу тебя на танец и тогда, повтори эти слова, – сказал он, нежно касаясь пальцами ее дрожащего от волнения подбородка. – Кто знает, может быть, я отвечу на них взаимностью?».

Не сложно представить, что услышала и поняла из его слов влюбленная девочка. Рианна буквально уговаривала отца дать разрешение на операцию. Пусть господин Карвалье и финансировал исследование, он вовсе не горел желанием рисковать жизнью своей дочери. Он хотел, чтобы врачи нашли больных с подобной проблемой и сначала прооперировали их. Так сказать, набили руку, хотел убедиться, что методика сработает и не навредит его дочери. Нормальное и вполне обоснованное желание, но Рианна уговорила отца на риск, ведь она верила Стефану и надеялась, что когда она сможет ходить, они сыграют свадьбу. Чего же хотел сам Стефан? Думаю, славы, если бы у него получилось, звание академика и премия от короля была бы у него в кармане. Но у него не получилось, Рин не пошла ни через три месяца, ни через полгода, ни через год.

Мечты девушки разрушились в одно мгновение, когда консилиум из десяти докторов и академиков пришёл к выводу, что Рианна больше никогда не сможет ходить. Один отец поддержал дочь, Стефан же потерял к ней всякий интерес, как к неудавшемуся эксперименту и стал приходить реже. Рианна сгорала от своих чувств и безнадеги и в какое-то мгновение сгорела, и на ее месте появилась я.

Смотря в его глаза, я поняла, почему все внутри дрожало от упоминания доктора. Поняла, почему после моих обычных слёз Сью приказала позвать врача, и почему Элла и отец тоже говорили об этом. Они знают, что Рин в него влюблена, и как могут, хотят подбодрить ее, не понимая, что так делают лишь хуже.

Смотря на Стефана, такого чужого и отвратительного для меня, но такого родного и желанного для Рин, я впервые смогла отделить ее от себя. Весь день, пока я говорила с местными обитателями, гуляла по городу, у меня было такое ощущение, что я всегда здесь жила, хотя это не так. Ощущение какой-то связи, из-за воспоминаний и той доброты и заботы, которой меня окружили такие знакомые незнакомцы. Именно сейчас я поняла, что чужда этому миру и даже телу. При этом чужда настолько, что появившееся желание воздать этой мрази, уничтожившей настоящую Рин, по заслугам вызвало у меня такой же припадок, что и в том душном классе в день святого Валентина. Воздуха не стало, подобно выброшенной на сушу рыбе я открывала и закрывала рот, борясь с подбирающейся ко мне истерикой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Что с тобой, Рин? – первая заметила мою реакцию Сюзанна.

– Госпожа, вам нехорошо? – Элла в мгновение оказалась рядом и сжала мою руку. От взгляда ее добрых глаз сердце сжалось ещё сильнее и, не зная, как унять эту боль, я прижала к нему руку.

– Отойдите! Отойдите, я ее осмотрю, – вмешался тот, кто был причиной боли и страданий Рин. Его мерзкие ручонки потянулись ко мне, и я не выдержала, прокричала:

– Не прикасайся!

От неожиданности доктор даже отшатнулся. На его лице и лицах остальных проявилось замешательство. Ранимая и влюбленная в доктора Рин никогда бы не сказала ему ничего подобного. Они так поймут, что я не она. Возможно даже, уже догадываются, Элла так точно, после того, как я не узнала косметику компании собственной матери. У меня есть воспоминаний Рианны, но далеко не все. Если я инстинктивно помню, какой вилкой есть мясо, то во всем остальном мои знания ограничены тем крупицами, что мелькали в воспоминаниях. Я должна быть осторожней. Но как это сделать, если от одного взгляда на этого пижона, все мои чувства буквально кричат, что подонок должен поплатиться за то, что так жестоко использовал Рин, а затем забыл за ненадобностью. Да и эта диета… Он что ее голодом заморить собрался?! Бедная девочка.

– Доченька? – злость отпустила меня, а перед глазами появилось лицо отца.

Меня качнуло на эмоциональных качелях от злости до жалости. Если раньше я думала, что Рианна была ненастоящей, обычный персонаж, который Автор, а может сама странная книга, вписал, чтобы я могла здесь очутиться, то теперь понимаю – она действительно жила здесь, чувствовала и страдала от всей той боли. Глупая, влюблённая девочка с непростой судьбой, я сделаю все, чтобы отплатить за свой второй шанс, вторую жизнь, пускай и в книге, и в роли инвалида.

– Простите, все хорошо, – успокоила отца, заставив себя улыбнуться, не смотря на доктора.

– Ты уверена? Рин? – Сюзанна втиснулась между мной и отцом, чем меня слегка разозлила. – Может, дашь все-таки доктору Корте тебя осмотреть?

– Нет, – мой категоричный ответ снова заставил всех удивиться. Надо взять себя в руки, пока меня не выдали с головой мои настоящие эмоции.

– Доктор прибыл сюда как гость, а не как врач, не так ли? – заставила себя улыбнуться, чувствуя, что скулы свело от натуги, и нежно похлопала папу по руке. – Со мной все в порядке, я просто голодна. Вы и так, наверное, заждались ужина из-за меня. Элла?

Служанка сразу же среагировала на мой зов и подкатила кресло к столу, на пустующее место, рядом с этим чертовым доктором. Они могли бы не так сильно пытаться угодить мне. Я бы предпочла сесть рядом со Сью и весь вечер терпеть ее болтовню, чем не сметь взглянуть на отца, потому что так обязательно увижу Стефана. Видит бог, он меня так злит, что я могу не удержаться и воткнуть одну из шести вилок ему в ногу. Кожей чувствую, что все смотрят на меня, но старательно делаю вид, что всё нормально. Все в порядке, это как на экзамене по биологии в школе, когда мои шпоры разлетелись по всему классу, и надо было делать вид, что они не имеют ко мне никакого отношения.

– Прекрасно выглядишь, Рианна, – произнёс отец, стараясь разрядить напряженную обстановку. – Платье от Армана? Помнится, утреннее тебе не понравилось. Это лучше?

Захотелось в красках рассказать отцу, где я видела такую халтурную работу, но сомневаюсь, что Рианна разбиралась в швах и деталях кроя и шитья.

– Я была бы не прочь съездить на фабрику и лично встретиться с Арманом, чтобы поговорить о его невероятных платьях, – отвечаю, смотря в основном на салфетку перед собой. В этих ночных рубашках моей бабушки только одно невероятно: редкостная халтура, с которой они сделаны.

– Съездить на фабрику? – отец даже поменялся в лице. – Ты серьёзно, Рианна?

Я опять сказала что-то не то? Лучше бы я молчала, а то от их взглядов уже не отделаться.

– Если ты против, то ничего страшного, я просто так сказала, – принялась бормотать, нервно перебирая пальцами под столом.

– Нет, нет, если ты хочешь… – протянул он поспешно и затем замолчал, резко нахмурив брови. Я оглянулась на Эллу, но та не сводила взгляда с отца, смотря на нас от стены. Обидно, наверное, стоять и смотреть, как остальные кушают.

– Встретиться с самым Арманом большая честь! Дядюшка, я тоже хочу его увидеть, можно? – вдруг пришла мне на помощь Сюзанна, разрядив обстановку. – К тому же я всегда хотела увидеть место, где создается волшебство платьев Армана.

– Хорошо, раз уж мои дорогие девочки хотят, будет вам встреча с Арманом и поездка на мой завод, – последнюю фразу отец сказал через силу, так что я почувствовала себя виноватой. Вот что я, в самом деле? Только все порчу.

После этого неловкого разговора Сью и отец сразу сменили тему и уже вскоре разговаривали о новой политике короля, мире с Мостовым альянсом и возможной войне на территории Новой Романии. Я слушала их разговор, впитывая информацию как губка, и молчала. Когда на стол поставили ужин, я чуть слюной не захлебнулась, но, увы, не от вида своей еды. Стакан то ли кефира, то ли ряженки и порция салата с тремя помидорами черри. Увидев все это великолепие и сравнив это с тарелкой доктора – запеченной свининой, картофельным пюре и легким салатом из вяленых помидоров и сыра фета – подавилась слюной. Сравнила содержимое других тарелок и пришла к выводу, что морят голодом здесь исключительно меня. Зачем мне в принципе эта диета? Разве чтобы убить меня к чертям. Желание воткнуть доктору вилку в ногу начало щекотать нервы, я даже начала выбирать место, куда именно ее воткну, наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц.

Если Стефан и стеснялся много болтать поначалу, явно встревоженный моим поведением, то к концу ужина расслабился и вовсю вовлекся в разговор о внешней политике. Он усиленно делал вид, что меня вообще не существует, хотя и отец, и Сью время от времени спрашивали моё мнение. Не знаю, насколько была эрудированна Рианна, но я предпочитала вставать на сторону отца, поддакивая ему в любом вопросе, особенно учитывая, что понятия не имею, что представляют собой Мостовой альянс и Курнейцы, почему они собрались воевать друг с другом и зачем желают втянуть в войну Романию.

На десерт принесли черный чай в изысканном фарфоре и два больших блюда с круассанами и булочками, а также фруктами. Мои загребущие ручонки сразу потянулись к булочке полной сливочного крема, но Элла едва не хлопнула мне по рукам.

– Диета важна для вашего здоровья, леди Рианна, – впервые за весь вечер обратился ко мне Стефан.

Честное слово, не убрали бы к этому моменту ножи и вилки, я бы их все ему в ногу воткнула, а может даже в пах. Для моего здоровья важно, чтобы я питалась нормально! Да я на дистрофика похожа! Подавила желание выколупать ему глаза десертной ложечкой, спрятав свое недовольство за размешиванием сахара. Хотя бы с желтоватыми кубиками сахара меня никто не ограничивал. Я засыпала в свою кружку почти десять штук, вовсю пользуясь тем, что все начали обговаривать предстоящий на этих выходных прием Розенбергов. Мысли о крендельке, что я отдала злодею, всё ещё будоражат моё естество, наверняка вкусный был крендель. Ну и зачем я его отдала?!

– Говорят, у Розенбергов соберутся все влиятельные люди нашего королевства. Возможно, даже сам принц Кристофер будет присутствовать, – с волнением сообщила Сюзанна.

Неужто встреча с принцем столь волнительное действие для дочери герцога? Кристофер же тот ещё поганец, зачем моей глупенькой кузине встречаться с ним? Я несколько рассеянно взглянула на девушку, а Сью, заметив мой интерес, продолжила:

– Поговаривают, что в преддверии Длинной ночи король объявит о передаче трона своему младшему сыну, – прошептала она, словно тайну рассказывает. У меня вырвался смешок, когда я вспомнила все, что было написано в книге об эксцентрическом короле. Он лучше костьми ляжет, чем отдаст трон кому-то, особенно Кристоферу, сыну, которого откровенно презирает.

– Рин? – удивилась Сью. – Ты думаешь иначе?

– Если король и отдаст трон, то под давлением общественного мнения, – скуповато ответила. После одного примечательного скандала королю пришлось назначить своего официального наследника и буквально отойти от дел. Конечно, благодаря событиям книги наследником был выбран Людвиг, а не Кристофер.

– Интересное мнение, большинство политиков утверждают обратное. Кристофер должен быть представлен наследником в скором времени, – возразил Стефан чуть ли не снисходительно. Действительно, что такая девушка как я может знать о политике?

Помешала сахар в чашке ложечкой, думая о том, как было приятно заехать этой ложкой ему по лбу.

– С чего вы взяли, что это должен быть именно Кристоф? Есть же ещё старший сын, не так ли?

– Думаете, кронпринц, устроивший покушение на собственного отца и попытку переворота, может занять подобный пост? – снисходительно спросил Стефан, и я заметила, что разговор из мирного обсуждения превращается в ссору.

– Не исключаю подобной возможности, – сквозь зубы проговорила и, чтобы разрушить его рекомендации и банально наесться, схватила булочку и совсем не изящно откусила от нее. В жизни не пробовала булочки вкуснее!

– Леди Рианна! Ваша диета! – напомнила Элла, когда доктор окинул меня тяжелым испытывающим взглядом.

– Это всего лишь булочка, Элла, – отмахнулся отец, и я сразу же почувствовала к нему благодарность, он слишком добрый.

– Вы портите свое здоровье, госпожа Рианна, диета необходима для того, чтобы держать ваше тело в форме, – сухо и нравоучительно произнёс мужчина.

В форме чего? Скелета в шкафу? Ответь бы я так резко, все точно поняли, что я не их Рианна. Да к тому же они и так считают меня странной, мне бы промолчать, да я не смогла. Уж больно он растрепал мои нервы.

– Возможно, эта диета помогает держать моё тело в форме, но не поможет мне ходить, – возразила ему, после чего в столовой воцарилась неловкая тишина.

– Рианна! – то ли возмущенно, то ли расстроенно крикнул отец, и как-то сразу пришло осознание, насколько я далека от образа их Рианны де Карвалье.

– Простите отец, я очень устала за сегодня, – опускаю взгляд в пол, мои руки сжимают остатки булочки, а пальцы липкие от сахарной пудры. – Можно я уже пойду?

– Да, конечно, – после паузы, немного устало согласился отец, я мельком взглянула на него. Он расстроен из-за меня, из-за того, что я сказала. Ну вот, я же пообещала, что защищу его, что сделаю счастливым, а только расстроила. Ничего, я ещё им всем покажу! Не всё сразу, не в первый же день пребывания в этом мире.

– Кузина, доктор, доброго вечера, – попрощалась согласно правилам приличия, так и не подняв голову. Элла взялась за ручки стула и покатила меня на выход из комнаты.

Уже в коридоре, когда Курт выглянул из крыла слуг, поняла, как сильно устала прикидываться той, кем не являюсь.

– Что случилось с моей принцессой? – он едва бутерброд с колбасой не выронил, так удивился. – Кто-то обидел?

– Госпожа, между вами и доктором Корте что-то произошло? – полностью проигнорировала его Элла, давя меня тем, что без них я совершенно беспомощна.

– Стефан что ли принцессу обидел? – с недоверием спросил Курт и во второй раз чуть бутерброд не выронил. – Принцесса голодная?

– У принцессы диета, – сказала служанка, забывшись на мгновение, и принялась его толкать. – Делай свою работу!

– Ладно, – протянул Курт и все же, всучив мне бутерброд, подхватил на руки и понес наверх. – Ну и что случилось с моей принцессой? Давай, не томи, рассказывай! Для тебя я готов на все: соблазнить роковую красотку, набить морду наглому воздыхателю, покрасить забор!

Какой интересный у него набор навыков, не удержалась от улыбки.

– На что угодно? Даже терпеть компанию Сюзанны? – не удержалась от подколки, и его хохот разнесся по всему второму этажу.

– Нет, увы, моя принцесса, это слишком огромный подвиг для меня, – ответил он, озорно улыбаясь. Обаятельный ловелас, настоящий чертенок.

– Тогда, – немного склонила голову к его уху, – будь моим сообщником.

Он засмеялся, привлекая внимания Эллы, которая поднялась на лифте.

– Что пожелаете, моя принцесса? – игриво ухмыльнулся он.

– Я хочу питаться нормально, но Элла и доктор предпочитают морить меня голодом, – шепотом проговорила, попутно дожёвывая бутерброд.

– Делать то, что не нравится Элле – моё любимое занятие, – шепнул он, опуская меня на кровать.

– Иди уже, – сразу же выпроводила его служанка. Жаль, у меня почти получилось найти себе сообщника с целью откормить это дряхлое тело. Так и думала, что с Куртом куда легче договориться, чем с Эллой.

– Леди не должна шептаться с мужчиной, это неприемлемо! – заявила «мамочка», вызвав у меня короткий смешок.

После утомительной процедуры вытягивания шпилек из волос Элла приготовила для меня ванну с листьями цветов. Наличие трубопровода с горячей водой вызвало у меня неописуемую радость. Жаль, что я не могу помыться сама. Чувствовать себя беспомощным ребенком, когда тебе уже по факту почти тридцатка не самое приятное ощущение.

Я поистине обрадовалась, когда некоторое время спустя, оказавшись в постели, наконец-то осталась она. В окнах виднеется ночное небо и даже звезды. Усталость от этого дня вызывает дремоту, но одна мысль не дает мне покоя. Если я очутилась в этом мире неспроста, то какая роль припасена для меня в этой книге и мире?

Глаза закрылись, я ожидала нырнуть в сон без сновидений, но увидела ещё один кошмар.


Глава 12. Бабочка


Все идет своим чередом, но сто́ит какой-то маленькой неприятности влезть в цепочку повествования, и все меняется. Это как тот фильм, который никто не помнит, но все помнят фразу о том, что даже задавленная бабочка в прошлом, может кардинально изменить ход событий в будущем. Казалось бы, при чем здесь путешествия во времени? Я же нахожусь в книжном мире, довольно похожем на настоящий, но всё же кем-то выдуманном.

Интересно, а может ли быть так, что тот мир, который считаю настоящим, тоже всего лишь написанная кем-то книга? Бесконечность книг и миров, каждый со своей продуманной историей и миром – сказка. В большинстве своем авторы обращают внимание лишь на главную идею, историю и персонажей, не заполняя окружающий их мир буквально ничем. Зря, очень даже зря! Если у книги нет своей особенной атмосферы, запомнить ее во всем том разнообразии, что предлагает рынок, почти невозможно. Атмосфера – это то, что может вытянуть захудалый сюжет и банальную идею или, наоборот, смягчить перемудренную историю. Главное, чтобы в содержании был баланс интересной истории и атмосферы, первое без второго может быть, второе без первого – нет.

Вернемся к бабочкам и путешествием во времени. Предположим, в своем реальном мире я нашла книгу с предсказаниями, в которой подробно описано все, что случится в мире в ближайшем будущем. Какова первая реакция на подобное произведение? Правильно, проверить: правда ли это. Затем попытаться использовать ее для своих целей, в основном для собственного обогащения. Например, инвестирую в акции предприятия, которое по версии книги должно быстро подняться все свои накопления, рассчитывая, что предсказанное сбудется. Предсказание сбывается, и я богата, но кто же сможет удержаться от ещё одного такого лёгкого способа заработать? Вкладываюсь в следующие акции и прогораю, несмотря на прогноз в книге. Почему так произошло, в книге было написано плохое предсказание? Нет. Просто после того как мы вложились в акции, мы изменили будущее и книга предсказаний стала бесполезной, ибо в ней описано ровно то будущее, которого уже нет. То же самое произошло и со мной в книге. Я знала предстоящие события, и все бы сложилось так, как надо, если бы я не стала той самой бабочкой, что повлияла на всю историю.

Кошмар был какой-то особенный, не такой, как другие. Он начинается не сразу, я словно долго стою в темной комнате и смотрю на маленькое круглое окошко с решеткой на нем. Только через это окно в комнату льется свет от уличного газового фонаря. Пахнет плесенью и канализацией. Стены влажные, а в окно можно рассмотреть разве что жухлую траву и кусочек укрытого тучами ночного неба. Мои глаза привыкают к темноте, и вот я уже вижу маленькую деревянную кроватку, стол похожий на школьный, запертый на амбарный замок шкаф. Все чистое, ухоженное, разве что на светлом ковре какие-то бурые пятна.

К тому же, чуть дальше в углу, напротив шкафа, какое-то странное сооружение, чем-то напоминающее крест или что-то подобное, с небольшим углублением в верхней части. С дерева свисают ремни из кожи, как будто кого-то пристёгивали к этому кресту. По спине пробежали мурашки, я протянула руку и почти коснулась кожи, когда дверь неожиданно открылась. Я и не заметила, что за мной была крутая лестница, заканчивающая дверью. Свет из комнаты упал на меня, и я, почему-то испугавшись, отступила назад.

– Сюда, живо! – послышался сверху женский голос, а затем началась возня.

– Мама, не надо, пожалуйста! – послышался наверху детский голос, и я дернулась вперед, узнав его. Как я могла его не узнать? Я слышала его «помоги» столько раз, что даже из сотни голосов узнаю его.

– Анри, – одними губами сказала и почти дернулась из своего укрытия, но остановилась, опять услышав его.

– Мамочка, не надо. Я больше не буду, только не бей меня, – умоляет он, маленькая детская фигурка стоит на коленях. Над ним возвышается женщина в бордовом платье. Я уже видела ее худощавую фигуру, правда тогда она лежала на ковре и умирала.

– Бью? Я тебя бью?! – взвизгнула она так, что мальчишка от испуга даже сел. – Я тебя воспитываю, мерзкое насекомое! Я дала тебе дом, кормлю и даю тебе образование, а как ты платишь мне за мою доброту? Вот так ты платишь мне за мою заботу, Анри?!

– Не надо, – простонал мальчик в испуге, заливаясь слезами, но уже было поздно. Я метнулась к лестнице, но не успела, кнут ударил мальчишку по плечу, рассекая рубашку и окрашивая ее в красный цвет. Он вскрикнул от боли, схватился за плечо, одновременно прикрывая рукой голову. На лице графини заиграла до тошноты отвратительная улыбка, и затем она замахнулась батогом ещё раз.

– Я научу тебя уважать свою мать! – крикнула она, и мальчик как-то неожиданно перестал плакать.

– Ты не моя мама! Моя мама хорошая и скоро вернется за мной и заберет меня отсюда! – громко закричал мальчишка и даже попытался подняться, но его остановил женский хохот.

– Да кому ты кроме меня нужен, беспризорник? Твой отец продал тебя, а мать бросила. Ты никому не нужен кроме меня. Я больше тебе скажу, ты никогда никому не будешь нужен. Знаешь почему?

Она ухватила двумя пальцами его подбородок, заставила смотреть на себя и точно получала удовольствие от вида его испуганного и заплаканного лица. Настоящая садистка, такие жить не заслуживают.

– Потому, милый мой Анри, что внутри тебя такая же чернота, как и у меня. Ты такой же безжалостный человек, как и я. Я поняла это, когда увидела тебя на том аукционе, ты готов был убить, для того чтобы выжить.

Она улыбнулась довольная собой и тем, что делает. По моему телу идет дрожь, это всего лишь воспоминание, искажённое моим восприятием. Могу ли я вмешаться? На лице Анри остался оставленный мной шрам, значит, сон стал явью? Что если я попробую остановить ее, что тогда будет?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Неправда! Я не такое чудовище как ты! – прокричал мальчишка упрямо, отвлекая меня от рассуждений.

– Проклятое дитя Темного! – вскрикнула женщина и замахнулась хлыстом снова. Мальчик отшатнулся, но не рассчитал, что дальше лестница и кубарем полетел вниз.

Дернулась к нему навстречу, пытаясь поймать, но, увы, поймала только внизу лестницы. Вверху хлопнула дверь. Со словами «подумай над своим поведением» графиня закрыла ее, судя по звукам, на тяжелый засов. Свет пропал, мои глаза снова попытались привыкнуть к темноте, пока руками я ощупывала неподвижное тело. Он как будто настоящий, я даже чувствую тепло его маленького тела.

– Эй, просыпайся, – шепчу, немного тряся его за руку.

Не реагирует, а что если во время падения что-то повредил? Он же умереть мог! Вот же сволочь эта графиня! Видимых повреждений, кажется, нет, но мало ли что он мог сломать падая? Ребенок ещё, кости хрупкие. Кряхтя и тихо матерясь от натуги, подняла его на руки и перетащила с пола на кровать. Маленький такой, натерпелся столько за свою короткую жизнь. Что-то мне даже кренделька не жалко для него повзрослевшего. Приложила руку к его носу, вроде дышит. Как в кошмарах оказывать первую помощь детям? Оглянулась, чтобы найти что-нибудь, чтобы хоть плечо обработать, но почувствовала, что кто-то сжал мой мизинец и оглянулась. Проснулся?

– Мама, это ты? – спросил он с такой надеждой, что внутри меня все задрожало, а на глаза навернулись слёзы.

– Я, Анри, – бессовестно соврала, сжав его руку, надеясь, что он не поймет мой обман.

– Мама, – заплакал он, сжав мою руку ещё сильнее и даже повернувшись на бок, чтобы обнять меня за шею. – Я так скучал по тебе…

Зачем я это сделала? Зачем утешаю его? Из моего рта чудом не вырвалось ругательство, а затем моя рука осторожно коснулась его спины, медленно погладила его, чувствуя, как это неправильно – притворяться его матерью. Утешать будущего злодея, нормально ли? Нет, точно нет. Но вот утешать мальчишку мне кажется правильным. Будь у него другая судьба, может и не вырос бы злодеем, да? Кто его знает, люди не меняются, но это взрослые, не дети. Дети как чистый лист, который так легко испачкать.

– Все будет хорошо, Анри, – повторяю словно мантру, надеясь, что это его успокоит.

– Ты заберешь меня отсюда, мама? – обрадовался он, а я была готова бить себя по лицу и кусать язык от отчаянья.

Соврать ему? Безобидное обещание, которое я не смогу исполнить, не то, что его настоящая мама. Одна ложь тянет за собой другую, если я сейчас солгу, то это никогда не закончится. Аккуратно выбираюсь из его объятий, если это действительно реальность, а не кошмар, то я нахожусь в прошлом Анри? Как так получилось, что на его щеке появился тот шрам?

– Я не могу, – эти слова даются тяжело, но так правильно.

– Мама? – испугался он, сжав мою руку крепче.

Где-то наверху послышались шаги, мальчик испуганно замер, а я поняла, что сон как-то затянулся. В прошлый раз, когда он так затянулся, меня почти убил подросток, именно вот этот вот Анри, которого я здесь жалею. Смотрю в эти синие глаза, в которых отражается луна, и вообще забываю обо всем на свете, забываю, что этот мальчик станет убийцей и ему суждено быть злодеем в этой истории.

– Беги отсюда Анри, беги, – шепчу, решившись на дурацкую авантюру. Я едва ли не силой заставляю его сесть, но он не может сидеть, сразу заваливается на меня и обнимает.

– Мамочка, не уходи, я так долго ждал тебя, – пробормотал он, повиснув у меня на шее.

Горячий какой, у него жар? Он бредит, поэтому и принял меня за свою маму. Неужели именно его болезнь вызвала гнев графини?

– Анри, ты слышишь меня? – похлопала его по щекам, но мальчик не слушал, он все повторял, чтобы мама не уходила.

Похоже, ему срочно нужен доктор, а его заперли в подвале. Матерясь на чем свет стоит, но тихо, уложила мальчика обратно на кровать, нужно как-то вытащить его отсюда.

Залезла на стол, дернула решетку, которая оказалась забита наглухо, не выломать. Остается лишь дверь, спрыгнула со стола и побежала по лестнице. Конечно же, все закрыто, тем не менее, я отошла на две ступеньки вниз и со всей силы толкнула дверь. Та дернулась, но засов устоял, так что пришлось попробовать снова и снова, чувствуя жуткую боль. Под конец у меня сдали нервы, от боли и морального давления в виде мальчишки, продолжающего звать свою маму.

Чертова графиня, если взяла ребенка так заботься о нем, а то только орать и пороть может! Тварь, жаль я ее в прошлый раз сама собственными руками не придушила. Плечо взорвалось дикой болью, так что я со злости пнула дверь ногой и тупо потеряла равновесие. С лестницы я слетела не так эффектно, как мальчишка, но приложилась знатно, при этом издав столько шума, что если слуги его не услышали, то совсем глухие. Вон, какой топот за дверью, крики и шум, ругаются, решая открывать дверь или нет. Жалкие боятся хозяйки настолько, что забыли о сострадании к маленькому мальчику, но они ещё получат своё, их покарает повзрослевший злодей. Я смеюсь, дико и так страшно, что голоса наверху исчезают.

– Госпожа? – раздался голос кого-то из слуг, что принял мой смех за ее. – Вы там?

– Что здесь происходит? – раздался голос графини наверху, а я перестала смеяться, почувствовав маленькие ручки на своем плече. – Кто там?

– Тетя, не умирай, – хнычет он. Наконец-то понял, что я не его мама. Хотя почему он меня тетей называет? Сестрой бы назвал, я же не такая уж старая, в книге так точно. Ещё и плачет, что я даже виноватой себя чувствую. И вот эта вот плакса – злодей? Я вас умоляю… Может это он от температуры такой ранимый?

– Что ты, как девочка, плачешь, в самом деле? – ухмыльнулась, чувствуя во рту привкус крови. Засов сняли, но снаружи так тихо, словно все прислушиваются к нам. – Я не могу умереть, сам же сказал.

Дверь внезапно открылась, свет упал прямо на меня и мальчишку, но никто, кроме него, так и не увидел меня.

– Что ты раскричался здесь? Весь дом на уши поставил, – решила снова прикрикнуть на него графиня и обратилась к мужчине в черном фраке дворецкого. – Артур, вызови ему доктора Ту и приведи его в порядок.

– Будет исполнено, – сказал мужчина и принялся спускаться по лестнице, и после этого я успокоилась и проснулась.

Потянулась за книгой, но сбила что-то с прикроватного столика, оно противно зазвенело, заставляя меня открыть глаза. Никаких тебе раненых мальчиков, только реальность, увы, не моя. Стоило мне устало откинуться на подушки, как дверь резко открылась. Элла в ночной рубашке и с маленькой газовой лампой наперевес бросилась ко мне.

– Госпожа, что-то случилось? – она обеспокоенно отставила лампу и принялась осматривать меня, откинув для этого одеяло в сторону.

– Ничего не случилось, – пробормотала, а женщина, убедившись в том, что я цела, подняла с пола колокольчик, который я видимо и уронила.

– Вы уверены? – испуганно спросила она, затем сжала мою руку и накрыла ладонью лоб, точно действительно являлась моей мамочкой.

– Просто кошмар, – заверила ее. – Больше он не повторится, так что иди спать.

Я соврала, кошмар повторился, и в этот раз я могла исключительно наблюдать, как делаю и говорю все то же самое, что и впервые. Это как просматривать один и тот же фильм, но каждый раз, как в первый раз. Даже боль чувствуется так же как в первый раз. Так продолжалось долгие три ночи, за которые я успела невзлюбить и самого Анри в любом возрасте, особенно во взрослом. И книгу эту, что не дает мне спать, даже когда я нахожусь в ней. И самое главное себя, за то, что в конечном итоге поступаю во сне одинаково глупо. Почему он продолжает мне сниться?

Я так вымоталась за эти дни, что, когда Курт отвез меня в сад отдохнуть и покачать руки гантелями, попыталась стрельнуть у него сигаретку. Он тогда чуть не съел ее от удивления, пришлось превратить все в шутку, ибо без моего «старшего братика» просто не выживу. Курт гантели в сад притащил, чтобы я могла там спокойно заниматься, точнее, пытаться это делать. У Эллы аллергия на цветы, поэтому она в сад ни ногой, а мне занимайся сколько душе угодно. Мой план по восстановлению сил был прост, для начала подкачать руки, так чтобы спокойно можно было подтягиваться на них, а потом уже заняться ногами. Без физиотерапевта конечно тяжко, но я ещё найду толкового, когда смогу избавиться от Стефана, он, увы, пользуется повышенным доверием моей семьи.

Как плюс можно отметить то, что Курт оказался нормальным парнем и ночью, втихаря прокрадывался ко мне, чтобы дать поесть и потравить байки о его любовных приключениях. Было даже забавно наблюдать, когда он в своих историях доходил до самой пошлой части, а потом вдруг вспоминал, что я вообще-то ещё ребенок и, краснея, замолкал. Эх, я бы могла рассказать ему много нового на эту тему, но и так с каждым днем все сильнее замечаю обеспокоенность Эллы. Она пускай и не реальная моя мамочка, но чувствует, что с ее ребенком что-то не то.

Например, я вчера конкретно так себя выдала, когда принялась сама перешивать платье от Армана, которое буквально расползлось по швам. Да мне памятник нужно поставить, за то, что с такой-то крепатурой в принципе руки поднять смогла, не то, что шить обычной иголкой и ниткой. Сегодня вот не могу, поэтому даже кружку чая не поднимаю, лишь вожу ложечкой в чашке. Где это видано, чтобы леди и сама себе платья шила?! Моветон! Максимум это платочек вышивать, для своего возлюбленного. Было бы забавно вышить какую-нибудь диковинку вроде страшного дракона, да возлюбленного нет. То есть он есть, судя по тому, как все упорно предлагают вызвать мне «доброго доктора Корте», когда я лишний раз вздохну или скривлюсь, но ради такого я готова вышить только маленькое надгробие и пожелание от всей души: «Сдохни!».

Правда у меня образовалась проблема посложнее доктора, а именно моя навязчивая кузина. Сью принялась приходить на обед ежедневно, систематически вынося мне мозг не только болтовней, но и очередным приглашением пообедать или прогуляться со мной в городе. Но я каждый раз удачно придумывала всякого рода отмазки, то у меня горло болит, то кресло сломалось, а то приходилось делать вид, что вот-вот сознание потеряю. Увы, в этот раз отмазок не нашлось.


Глава 13. Сплетни


Главный герой – вот это тема, которая трогает женские сердца и будоражит воображение. Что нужно среднестатистической женщине для полного счастья? Мужчина, красивый, обходительный и главное загадочный. Загадочность – это то, что привлекает в первую очередь, даже больше чем внешность. Я как-то читала книгу, где главный герой все время носил капюшон, скрывающий его лицо, и все равно главная героиня умудрилась в него влюбиться. Нас, женщин, вообще хлебом не корми, а дай разгадать такой сложный ребус как загадочный мужчина. Хотя нет, лучше не разгадывать, так интереснее. Именно так любому самому глупому поступку героя можно легко найти удобное объяснение.

Это почему же наш принц нашу героиню не узнал, хотя видел ее вчера на балу? Что говорите, это его тайный план или происки врагов, от которых он хочет защитить свою возлюбленную? Нет, это принц на балу нажрался до поросячьего визга и забыл не только, как наша главная героиня выглядит, но и про то, что замуж звал и целовал. Если знаем о главном герое все, то и вся аура загадочности пропадает. Читатель с огорчением понимает, что он такой же мужик, как и те, что нас окружают.

Когда в этой книге появился Людвиг, у меня возникло лишь одно желание – пристрелить его к чертям. С каждой прочитанной страницей это желание росло, а на сцене поцелуя Сюзанны и Людвига я рукой себе чуть лицо не разбила. Милая такая сцена, где на балу по случаю возращения кронпринца из изгнания этот «загадочный» мужчина пригласил ее на танец, и им во время танца приспичило поцеловаться на глазах у всего честного народа. Неудивительно, что Анри попытался его убить после этого, жаль у него не получилось.

Смотря на чашку чая, я с тоской перевела взгляд на печенье. В последние дни мной руководило желание медведя наесться до отвала перед зимней спячкой. Увы, после трех дней занятий мои мышцы так ноют, что сегодня я смогла поднять килограммовую гантель всего два раза. Такими темпами я наращу мышечную массу исключительно к пенсии, которой, кстати, в этом мире нет. Да ещё и совершенно не могу двигать руками после тренировки. Все, о чем я мечтаю, поскорее добраться до кровати и поизображать умирающего лебедя, чтобы меня больше не трогали. Спортсмен из меня никакой, что в этом мире, что в том. Именно об этом я думала, пока Сью в очередной раз рассказывала свои сплетни. За несколько обедов с ней я научилась воспринимать ее болтовню как фоновый шум, так было и сейчас, пока она не заговорила о главном герое.

– Говорят, в столице видели кронпринца Людвига, – будничным тоном сообщила она. Если бы я сейчас пила чай, то им бы поперхнулась.

– Кронпринца? – еле слышно повторила.

– Да, сама в шоке! Его же сослали на тот остров и запретили появляться в Романии под угрозой смерти. Но поговаривают, что его видели недалеко от Северного Моста, проезжающего в карате без герба.

– Когда? Когда его видели? – напряглась не на шутку. Неужели это означает, что по каким-то причинам события книги ускорились? Он же не должен быть здесь, и появляться в сюжете ему пока рано.

– Да на днях, – чуть рассеянно улыбнулась девушка. – Вероника мне рассказывала, но ты же ее знаешь, эта хрюшка могла и перепутать.

Девушка равнодушно махнула рукой, а я не смогла вспомнить, про какую Веронику идёт речь. Одна из подруг главной героини? Не помню такой, видно она тоже второстепенный персонаж, о котором даже в книге не упоминалось. Но все же, что если кронпринц действительно уже вернулся? Какой-то он глупый, его же сразу убьют. В книге для его возращения был весомый повод: произошло нападение Мостового альянса на наши земли в Новой Романии. Людвига вызвали для того, чтобы отправить в Новую Романию, чтобы возглавить армию и попытаться дать отпор Мостовому альянсу. Но эта поездка и война не входила в планы Людвига, в конечном итоге из-за войны за трон Романия потеряла все свои территории за океаном, и Новая Романия исчезла с карт, как и весьма важные источники золота и драгоценных камней для казны. Конечно же, для всех обычных граждан это преподнесли как незначительную потерю на фоне того, что ненавистный и некомпетентный король покинул трон и отдал его кронпринцу.

– О чем задумалась, кузина? – улыбнулась Сью, вырывая меня из мыслей. Я подняла на нее взгляд и тихо вздохнула от вида ее красивой, но уже раздражающей меня милой улыбки. – Неужели ты запала на кронпринца?

– Что? – у меня даже глаз дернулся от такого предположения.

– В последнее время у тебя со Стефаном не складывается, вот я и подумала, что тебе понравился кто-то другой. Я видела кронпринца на портрете, он безумно хорош собой, – она хитро улыбнулась, а я слегка подвисла.

В книге было написано, что при первой встрече она его не узнала, мол, влюбилась с первого взгляда в незнакомца. Но я, ещё когда читала, сомневалась в этом, а тут явное подтверждение, что Сюзанна знала, как выглядит Людвиг. Здесь однозначно что-то не вяжется и проблема в самой Сюзанне.

– Я предпочла бы больше не говорить о докторе Корте, – холодно сказала, сложив руки на коленях.

– А чего так? Вы поссорились? Почему ты начала его избегать и так странно вела себя на ужине? – у нее даже глаза загорелись от предвкушения моего ответа.

– Меня не устраивает его работа, как доктора, – холодно ответила ей, – я думаю о том, чтобы поговорить с отцом о смене врача.

– Госпожа, как вы можете так говорить? Все-таки доктор Корте уже много лет следит за вашим состоянием и сделал вам такую сложную операцию… – вмешалась в наш разговор Элла впервые за все время.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Если Рин хочет сменить доктора, то она его сменит, – холодно и надменно перебила ее Сью и, тепло улыбнувшись, посмотрела на меня. – Рин, ты слишком добра к своим слугам, они уже стали зарываться и вмешиваться в разговор своих господ.

Она так выразительно посмотрела на меня, что я несколько подвисла. Что я, по ее мнению, сейчас должна сделать? Отчитать Эллу, женщину, что заменила мне мать и заботится обо мне даже лучше родного отца? Вздохнула и незаметно оглянулась на Эллу.

– Простите, госпожа Рианна, – она склонила, голову сделав отстраненное лицо.

– Элла – часть семьи, и говорить о ней, как о простой прислуге является проявлением неуважения ко мне и моему отцу, – серьёзно произнесла я, а Сью почему-то рассмеялась.

– Какая же ты добрая и наивная девочка, Рин! – она даже захлопала в ладоши. – За это я и люблю тебя, моя прямолинейная кузина.

– Твои слова звучат больше как оскорбление, чем комплимент, – сказала, совсем немного нахмурившись.

– Отнюдь, – она встала, давая понять, что обед закончен. – Ну что же, Рин, переодевайся и мы отправляемся.

– Куда? – немного растерянно посмотрела на нее.

– На фабрику твоего отца, на встречу с Арманом! Ты что уже забыла? – она с предвкушением улыбнулась и захлопала в ладоши. – Я встречусь с самим гением, даже не верится! Если бы не ты, я бы и не подумала о подобном знакомстве. Как думаешь, он сможет сделать мне платье для приема Розенбергов?

– Разве мы собирались ехать сегодня? Отец ничего не говорил мне об этом.

– Дядюшка всегда очень занят, так что я решила позаботиться о нашей поездке сама. Не волнуйся письмо дяде и на фабрику я уже отправила, там все в курсе, что мы приедем.

Что мне делать? Отказаться? Скосила взгляд на Эллу, та все ещё стоит за мной с безучастным видом. Неужели ее так задела дурацкая фраза Сью? Я прочитала все книги в этом доме за пару дней, которые не успела прочитать Рианна, мне нечем здесь заниматься.

– На обратно пути заедем в книжный магазин? – отстранилась назад, когда Элла откатила кресло от стола. – Мне нужно прикупить новые книги.

– Как скажете, леди Рианна, – кивнула моя служанка, и я почувствовала себя как-то неловко. Она что злится на меня? Почему? Я же ее защитила. Что я сделала не так? Этот мир убивает мою логику.

Распрощавшись с кузиной, которая пошла переодеваться перед визитом на фабрику, отправилась наверх, где меня уже ждал Курт, с припрятанной жареной свининой. Запах от него шёл такой, что не пустить слюни было невозможно.

– Принцесса идет отдыхать? – подмигнул мне, выразительно касаясь кармана, из которого торчит пакет, набитый едой.

– Леди Рианна поедет с леди Сюзанной на фабрику, – сухо ответила моя «мамочка», все больше показывая, что она на меня злится. Да что я сделала-то?

– О как, а господин в курсе? – с сомнением переспросил Курт, и я впервые почувствовала себя не просто зависимой от этих людей, но и в ловушке. Ведь мало одного моего желания куда-то поехать или пойти, без Эллы и Курта мне этого элементарно не сделать.

– Сью его предупредила, давайте поспешим, – сказала, заставляя себя протянуть руку к Курту.

Мужчина ухватил меня на руки и понес наверх, Элла пошла следом. Все приготовления шли в абсолютной тишине, Элла даже не настаивала на косметике, хотя всегда говорила, что для леди это неприемлемо. Только на большой банке с кремом от солнца настояла.

– Ваши ежедневные прогулки с Куртом дали свои плоды, ваша кожа уже утратила благородную белизну. Так нельзя, вы так на простолюдинку стали похожи. Что о вас подумают остальные? – принялась она знакомо возмущаться, в этот раз куда суровей, чем обычно.

– Элла, разве их мнение так уж важно? – чуть улыбнулась ей и неожиданно наткнулась на ее вспышку гнева.

– Вам следует лучше следить за своим языком. Мне уже кажется, что я недостаточно вас воспитала, раз вы говорите подобные глупости.

– Что ты имеешь в виду? – прищурилась я в ожидании ответа.

– Приравнивать обычную служанку к леди и господину Карвалье? Вы в своем уме? Это не просто моветон, а неописуемый позор и оскорбление благородного рода Карвалье. Вам не стоит больше говорить подобные глупости! – принялась она говорить, убирая часть моих шпилек, чтобы прицепить на мою голову шляпку.

Она замолчала, а я серьёзно задумалась. Ее возмутила то, что я ее защитила и приравняла к члену своей семьи? Как-то это странно по меркам моего мира и воспитания. Мне казалось, такие слова должны быть ей приятны, и она будет чувствовать гордость за меня, а не стыд.

– Элла, а кто сказал, что ты не достойна быть членом моей семьи? – спросила у нее, смотря в зеркало. Моё отражение с легким загаром и смягчившимися скулами куда лучше того, что было раньше.

– Прошу прощения? – опешила моя служанка.

– Мой отец или я хоть раз говорили тебе о том, что ты нас недостойна? Или мы плохо относились к тебе, недостаточно уважительно? – продолжила на нее давить.

– Нет, что вы, леди, я…

– Так это ты сама решила, что недостойна меня и моего отца? – уточнила у нее, смотря на нее в отражении зеркала. Ее глаза на мгновение расширились, и я заметила ее настоящие чувства, а главное неуверенность.

– Я недостойна такой чести, – она склонила голову и продолжила копаться в моих волосах.

– Кто тебе так сказал? Я или отец?

– Нет, что вы. Но это – правда, общественные устои и мнение… Обычная служанка никогда не будет ровней господину и госпоже.

– Элла, спрошу снова: разве мнение чужих людей так уж важно? Ты боишься порицания и сплетен, но порицания и сплетни будут всегда, а вот счастье свое можно и упустить.

– Нет, госпожа, я… – она запнулась, взглянув на меня, мы обе знаем, о чем, а точнее о ком говорим. – Меня делает счастливой даже то, что я просто прислуживаю вам.

Она опустила глаза, а я вздохнула. Дальше любые попытки поговорить об этом она жестко пресекала. Надев на меня розовое платье, в котором из-за пышной юбки, что начиналась под грудью, я почему-то напомнила себе розовый зефир, мы все же спустились на низ. Моё походное кресло по-прежнему вызывало во мне интерес, ибо другого случая на нем покататься у меня за эти дни не появилось. Когда к нам вышла Сью, от ее красоты зарябило в глазах. Лимонное платье из тонкой шифоновой ткани искусно задрапированной и сложенной в несколько слоев, чтобы соблюдать все приличия, выгодно подчеркивало ее цвет волос и прекрасную фигуру. В этот раз мы поехали в карете, запряженной тремя скакунами, судя по гербу на дверце, карета принадлежит герцогу. Молчаливая служанка Сью открыла для нас дверь, а Курт внес меня в карету и усадил. Кресло сложили и оставили в багажном отделении. Сам мужчина уселся вместе с кучером. Элла зашла в экипаж вместе со мной и села рядом, напротив Сью и ее служанки.

– Дорога займет больше времени чем на машине, но папочка отказался мне давать ее сегодня, видите ли мачехе очень понадобилось пройтись по магазинам с детской одеждой, – фыркнула Сью, когда карета неспешно двинулась.

– На каком она сроке? – чуть улыбнулась, замечая на лице девушки неприкрытую ревность. Какой же она ребенок, никак не могу к этому привыкнуть.

– Весной рожать, а ее так разнесло, словно уже на днях. Совершенно не понимаю, почему герцог ее ещё не выгнал, а наоборот балует. Представляешь, она уже начала делать ремонт в одной из моих комнат! Они собираются сделать детскую для этого отпрыска в моей комнате! – она от возмущения даже топнула ногой, а я подавила улыбку от этого зрелища.

– Одну из твоих комнат? – слегка издевательски переспросила, но она даже не заметила моей иронии.

– И не говори, в нашем замке столько комнат, а она хочет отдать ребенку апартаменты на моем этаже! – продолжила она возмущаться.

– На твоем этаже? – переспросила с ещё большей иронией, но девушка даже не заметила моих слов.

– И не говори, я в бешенстве! Такими темпами моё наследство отойдет этому отпрыску! Надеюсь, это тоже будет девочка, и папа избавится от ее матери так же, как и от трех предыдущих! Она реально надоела уже со своим нытьём!

Сью надулась как ребенок и продолжила что-то брюзжать о своей мачехе, пока я учтиво кивая, склонив голову, смотрела в окно. На карете поездка мне понравилась больше хотя бы тем, что есть время осмотреть пейзажи этого городка, людей, да и в целом насладиться этой атмосферой. Люди здесь выглядят в основном как бомжи в потрепанной, но чистой и ухоженной одежде, пускай и с кучей заплаток. Только детвора гоняет грязная и счастливая, играя в салочки. Одно удивительно, что повсюду трубы, они обвивают каждый дом, особенно в центре. Одна из труб, наверное, газовая, вообще висит на столбах и от нее отходят разветвления в каждый из домов.

– Стоять! – внезапно выкрикнул кучер, и карета, подпрыгнув, резко остановилась под истошное ржание лошади.

– Что там такое? – возмутилась Сью, которую откинуло из сидения на пол кареты.

– Что происходит? – вылезла в окно Элла, пока я смотрела, как служанка помогает Сью подняться и при этом получает от девушки несколько весьма сильных толчков.

– Ты что не могла быть осторожнее?! – возмутилась она, шипя на служанку. – Следи лучше за своей госпожой!

– Простите, госпожа, – низко опустила голову девушка, молча терпя все ее толчки.

– Лошадь перевернула повозку, испугавшись машины, – ответил Курт, подскочив к карете со стороны Эллы. – Сейчас ее поднимут.

С моей стороны возникшей ситуации не было видно, так что пришлось наблюдать за столпотворением людей на другой стороне улицы. Рядом проехала ещё одна карета, запряженная двумя черными скакунами. Хотели нас объехать, а в итоге застопорили движение и в другую сторону. Карета без герба рода остановилась рядышком. Ее окна оказались на уровне наших, и сквозь не прикрытое занавеской окно я отчетливо увидела лицо мужчины со светлыми волосами.

Анри? В этот раз я не повторила своей ошибки и даже звука не издала, застыла с чуть открытым ртом. Он сидел почти у противоположного окна, лицом ко мне и что-то эмоционально говорил своему собеседнику в темном плаще, лица которого я не могла рассмотреть.

Почему мы все время сталкиваемся с графом? Это что судьба такая или причуда Автора, что все время сводит нас? Стоило мне задуматься о шутках судьбы в этом мире, как собеседник Анри наклонился, и я сразу узнала его каштановые, с рыжим отливом волосы. Длинный прямой нос, тонкие губы, несколько выступающий вперёд квадратный подбородок, густые брови и карие глаза – Людвиг, кронпринц Романии собственной персоной. У меня отвисла челюсть, даже забыв о конспирации, придвинулась ближе к окну, чтобы убедиться: действительно он. Что он делает в одной карете с Анри?! Они же друг друга ненавидят! Хотя нет, возненавидят они друг друга позже, когда между ними встанет Сью, а какие между ними отношения были до этого, в книге не было и слова. Что же это такое происходит? Почему они вместе и из-за чего, судя по всему, ругаются?

– Что ты там такое интересное увидела? – голос Сью заставил меня вздрогнуть и отпрянуть от окна, зато сама девушка резко к нему приблизилась. Она отодвинула шторы в сторону и буквально прилипла лицом к окну. Ее же так увидят! И увидели, я заметила движение в карете напротив и быстро дернула занавеску и оттолкнула Сью от окна, буквально свалившись к ней на колени.

– Рин! Что ты творишь! – возмутилась девушка, пытаясь поднять меня.

– Госпожа!

– Поехали отсюда. Живо! – рявкнула на всех в карете, продолжая валяться у ног кузины.

– Курт, поехали, – бросила Элла через окно и только после этого принялась меня поднимать. Кучер отдал команды, и мы двинулись вперед, похоже, лошадь уже успели поднять к этому времени. Однако спустя пару кварталов я всё же осмелилась выглянуть за занавеску, кареты, конечно же, не было. Если есть шанс, и они не увидели меня и Сью, то герб герцога точно могли заметить. Неужели я опять создала лишние проблемы?


Глава 14. Спор с кутюрье


Как понять, что ты влюбилась? От чего в принципе зависит это чувство? Оно возникает спонтанно или проходит со временем? В книгах, влюбиться главному герою в главную героиню может заставить что угодно: один спонтанный взгляд, незначительное касание или просто помощь в поднятии упавшего платка. Возможно, в жизни тоже так бывает? Не знаю, для меня любовь — это то, что приходит со временем, для нее нужны определённые причины. Зачем влюбляться в того, кого совсем не знаешь? А вдруг он негодяй? Или хуже того: убийца и злодей? Что тогда? Сердцу ведь не прикажешь. Легче вообще не влюбляться, чем выгнать кого-то из своего сердца, оставив там жуткую рану. Не влюбляйтесь девушки в поганцев, не романтизируйте их образ, говоря себе: «да, он плохой, но я смогу его изменить». Не сможете, никто не сможет, разве что он сам, но зачем ему это? Зачем ему меняться ради кого-то? Анри Эзеф, граф Ратморский явно не станет ради кого-то меняться. Даже в книге ради своей идеальной Сюзанны не стал, а что уж говорить о ком-то другом. Да и несправедливо это, требовать у кого изменений и ничего, кроме своей любви, не давать взамен. Любовь – это когда жертвуют оба, когда все недостатки любимого человека принимаются наравне с достоинствами. Как же в таком случае полюбить убийцу?

Тяжело вздохнув, прикрыла рукой лицо. Какого чёрта мы все время сталкиваемся?

– Госпожа, с вами все в порядке? – спросила Элла, все ещё расправляя складки на моем платье, которые появились после падения.

– Рин, а кого ты там увидела, что мы так неожиданно обратились в бегство? – с улыбкой принялась наседать Сью. Вечно ей все интересно, и сюда свой прелестный носик засунет.

– Неужели Стефана с другой леди?

Ее глаза загорелись таким азартом, как будто она разгадала какую-то тайну.

– Что? – опешила от такой ее догадки.

– А я-то думаю, в чем проблема, почему между вами словно кошка пробежала! – она уверенно сжала кулак и едва ли не пригрозила мне им.– Колись, кого он там себе нашёл? Мало ему не покажется, в один счёт сделаю так, что его исключат из коллегии врачей, и он вернется в ту дыру, из которой выполз.

– Не говори о нем больше, слышать ничего о нем не хочу, – сказала, чувствуя раздражение.

– Ты слишком добрая кузина. Если мужчина тебя обидел, нужно смешать его с грязью и раздавить, – она сжала кулак крепко, и я впервые увидела в ее глазах ярость. Ничего себе, она и на такие чувства способна? Да и рассуждает совсем не как наивная девушка, а как та, которая переживала что-то подобное. Странная она, что главная героиня, что человек.

– Приехали, – крикнул Курт, когда карета приблизилась к воротам. Он слез со скамейки и быстро о чем-то переговорил с охранником, только после этого нас пустили внутрь.

В нос сразу ударил какой-то неприятный химический запах, у нас на заводе всегда стоял такой, я уже к нему привыкла, а Сью принялась жаловаться, что нечем дышать. Карета поехала дальше мимо цехов и остановилась у главного здания. Курт открыл мою дверь и усадил меня на кресло. Сегодня погода порадовала почти бабьем летом, поэтому подставила солнцу лучи, пока Элла не укрыла меня под розовым зонтиком.

– Леди должна следить за своей кожей, – сказала она, вызывая у меня натужный стон.

Служанка Сюзанны также раскрыла над ее головой зонтик, после чего мы двинулись к зданию. Похоже, раньше тут тоже была лестница, теперь же сделана небольшая горка.

Двери перед нами открылись сами по себе, что первые, что вторые и лишь затем Элла зашла со мной. Сью же быстро пошла вперед, явно сгорая от нетерпения.

– Дядюшка! – выкрикнула она, оказавшись в холле, и я сразу нашла отца взглядом.

– Сюзанна? – удивился он, когда девушка его обняла. – Что ты здесь делаешь?

– Мы с Рин…

– Вы с Рин? – резко перебил он ее и нашёл меня взглядом. – Рианна, дочка, что ты здесь делаешь?

Судя по интонации мне сейчас влетит. Я растерянно оглянулась на Сью, она же сказала, что обо всем с отцом договорилась. Письмо ему написала и всякое такое. Она что соврала? Под взглядом отца захотелось спрятаться за Эллой, да не могу.

– Дядя, вы же сами разрешили нам с Рин встретиться с Арманом! – возмущенно надула она губки.

– Рианна, тебе стоило сначала спросить меня. Все-таки Арман – мой работник, и у него есть свои обязанности, – прозвучало больше как отговорка, но отец явно не в восторге от моего приезда.

– Дядя, Рин так хотела с ним встретиться, как я могла ей отказать и не привезти ее? – защебетала Сью под моим тяжелым взглядом. – Она слезно уговаривала меня это сделать. Вы же знаете, я так люблю свою кузину, что не смогу ей сказать нет! Дядюшка, разрешите нам встретиться! Обещаю, мы не отнимем у Армана много времени.

– Хорошо, но не сегодня, у меня переговоры с купцами, я не могу вас сопроводить, – нахмурился отец, немного смягчившись.

– Не волнуйтесь, дяденька, мы сами справимся, – она от радости запрыгала на месте.

– Тогда Курт пойдет с вами. Курт! – он крикнул на улицу, ибо мой слуга остался возле кареты. – Не своди с Рианны взгляда. Я присоединюсь к вам, когда освобожусь.

– Спасибо, дядя! – помахала ему рукой на прощание Сью.

– Значит, это я так сильно внезапно захотела увидеть Армана? – посмотрела недовольно на кузину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ну, Рин! Он тебя ругать не стал, а мне бы досталось! И какая разница, кто хотел приехать? Главное, что я смогу пошить новое платье к приему у Розенбергов, что на этих выходных! – она от предвкушения принялась потирать руки.

– А вот оно что… – простонала с раздражением. – Сомнительное счастье – приобрести его платье.

– Да ладно тебе, Арман гений, больше никто не шьет таких же платьев как он! – улыбнулась она мечтательно.

– Леди, прошу за мной, господин Арман ожидает вас, – склонился низко мужчина в хорошо пошитом костюме.

Мы пошли к левому крылу здания, но мастерская оказалась на втором этаже. Чтобы не ехать в лифте, Курт снова подхватил меня на руки и понес по лестнице. Только затем Элла поднялась с креслом на лифте. К тому моменту, когда мы появились в комнате полной тканей и манекенов из дерева, Сюзанна уже вовсю слушала комплименты в свою сторону.

– Госпожа, ваш отец рассказывал о вашей красоте, но я и подумать не мог, что леди Рианна де Карвалье столь прелестное создание. И моё платье так идет вам, подчеркивает все прелести вашей фигуры, – голос мужчины похож на мед, хотя от одного взгляда на него у меня возникают рвотные порывы.

Этот ни мужик и ни женщина, с хорошо запудренной щетиной на щеках, оранжевой помадой на губах, подкрашенными ресницами и синими синяками на веках, склонился пред Сью в поклоне, лобызая напомаженными губами ее руку. Господи, как же мерзко! Особенно его наряд: не то платье, не то костюм с толстым поясом и длинным кружевным подолом.

– Какой кошмар, – вырвалось у меня. Я как-то рассчитывала увидеть в лице модельера этого мира хотя бы представителя традиционной ориентации.

Мою фразу, как назло, заметили, безумно модный мужчина отпустил руку Сью, которую она тут же подставила служанке, чтобы та оттерла помаду и его слюни кружевным платочком.

– А это что ещё за жалкое создание? – окинул меня неприятным взглядом, остановившись на моем уже немного загоревшем лице. – Приют для калек через два квартала, вы дверью ошиблись.

Ничего себе высокомерие, у меня даже рот слегка открылся от удивления.

– Что ты сказал, павлин? – не стал отмалчиваться Курт, но я схватила его за руку, лишая возможности пойти начистить ему рожу.

– Я же говорила вам, – прошипела зло Элла мне на ухо, – леди должна смотреть за своим внешним видом.

– О Темный, что это за компания здесь собралась? Кто вы такие? Откуда взялись? – он раскрыл свой веер и принялся махать им так, словно от нас воняет. – Что за чернь пускают на эту фабрику?

– Господин Арман? – решила на всякий случай уточнить.

– Послушайте, Арман, все же не стоит так с ней разговаривать, – тут же бросилась меня защищать Сюзанна, отойдя от шока.

– Не волнуйтесь госпожа, эти попрошайки совсем уже страх потеряли из-за доброты вашего отца. Господину Карвалье стоило закрыть ту столовую для неимущих, всякая шваль здесь шляется. Не завод, а проходной двор! – он даже топнул ногой в кожаном сапоге на дамском каблуке. – Повторюсь: приют для калек через два квартала, или попрошайничайте на ближайшем рынке, но сразу скажу – много вам там не дадут.

– Господин Арман! – вскрикнула Сюзанна, заставив его оглянуться. Ее милая мордашка искривилась от гнева и негодования.

– Судя по вашим работам, господин Арман, это вам в приют для калек стоит отправиться, – произнесла я больше в своей манере, чем в манере Рианны.

Лицо модного кутюрье даже сквозь толстый слой пудры стало красным от гнева.

– Да как вы… – он дернулся ко мне, но путь ему преградила Элла. Она встала передо мной и выразительно посмотрела на его поднятую руку.

– Вам стоит подумать, прежде чем нападать на леди Рианну, – сказала она таким замогильным голосом, что тот сразу опустил руку.

– Дважды подумать, – добавил Курт, также недоброжелательно смотря на мужчину.

– Здесь произошла какая-то ошибка, – засмеялась Сюзанна, вставая между нами и Арманом. – Вы по ошибке приняли меня за кузину. Я – Сюзанна Лафает, дочь герцога Атморского. Это моя кузина Рианна де Карвалье, дочь вашего непосредственного начальника, – она мило улыбнулась и добавила, – вам стоит перед ней извиниться.

Не только я в последней ее фразе услышала угрозу. Мужчина икнул, натянуто улыбнулся и склонил передо мной голову, пробормотав что-то о том, что он не знал, перепутал и не хотел. Поздно, впечатление уже сложилось, и весьма неприятное. Надеюсь, хоть в чем-то этот Арман хорош.

– Мы с кузиной захотели посмотреть на Ваши работы, – улыбнулась как ни в чем не бывало Сью, кружась возле манекенов с набросками и незаконченными работами. – Побывать в мастерской самого Армана – мечта любой модницы! А это работы, над которыми вы работаете?

– Д-да, – рассеянно кивнул мужчина, косясь на меня, разглядывающую стену с набросками.

– У вас неплохие наброски, – сказала, показав Курту, чтобы он придвинул меня поближе. Красивые платья и довольно неплохие идеи. Даже не все похожи на ночную рубашку моей бабушки. – Вы сами здесь работаете?

– Нет, я работаю со своей командой. Я их отпустил, когда меня уведомили о вашем приезде, – сказал, прикидываясь лапочкой, явно выслуживаясь перед дочерью его работодателя.

– Покажите именно ваши работы, над которыми вы работаете, – повернулась к нему.

– Точно! Я тоже хочу их увидеть! – захлопала в ладоши Сью.

– Пойдемте в мою личную мастерскую, – он указал на большую дверь в конце комнаты.

Как только мы к ней приблизились, я выразительно посмотрела на пару ступеней, которые необходимо было преодолеть, чтобы попасть в комнату.

– Курт, – попросила, и под ощутимо растерявшимися взглядами остальных он поднял меня на руки.

Мастерская самого Армана оказалась небольшой, круглое помещение в центре со столом, поставленным к окну, чтобы свет помогал работать. Немного в стороне, ближе к углу стояла швейная машинка, похожая чем-то на старые Зингеры, без лишних функций, просто шьет и все. Курт сразу отнес меня к единственному стулу и усадил за стол именитого кутюрье, это ему не понравилось, но возражать он не стал. Сюзанна принялась охать и вздыхать возле нескольких манекенов с платьями вечернего кроя, в которых есть и талия, и какой никакой вырез. Я же принялась перебирать личные наброски кутюрье, попутно по привычке поправляя эскизы. Ох, как часто я рисовала эскизы для дипломных работ своих коллег по цеху. Мои правки к слову не стали долго терпеть, Арман тут же переключился на меня.

– Что вы делаете? – возмутился он, вырывая свои наброски у меня из рук так, что парочка взлетела в воздух. – Это мои эскизы, а не игрушка разбалованной девочки!

– Я правлю ваши эскизы, они не так хороши, как те, что я видела в том зале, – подняла на него тяжелый взгляд. – Думаю, ваши работы оставляют желать лучшего.

– Рин! – возмущенно вскрикнула кузина.

– Да как вы смеете! – возмущённо запыхтел Арман, но в этот раз даже не попытался меня тронуть, ибо Элла остановила его поползновения одним злобным взглядом. – Это мои работы, и я – всеми признанный гений, который…

– Который не знает основ, – продолжила я за него, вздохнула и кивнула на манекен слева. – Ваши выкройки оставляют желать лучшего. К тому же, несмотря на то, что у вас есть талант в подборе цветов и фасонов, какой от этого толк, если подол ваших платьев нормально не обработан?

– Вы… – он запнулся и проглотил мат, которым явно хотел меня наградить. – Вы ничего не понимаете в швейном мастерстве! Создать подобный шедевр, как делаю я, просто невозможно! Если вы продолжите так меня оскорблять, то я уволюсь, а без меня ваш завод ничем не будет отличаться от третьесортного…

– Даже я, ни разу не державшая в руках иголку, могу сшить платье лучше, чем вы, – холодно перебила его, чем заставила снова раскраснеться.

Кутюрье принялся хватать ртом воздух и почти задыхаться, неся что-то нечленораздельное.

– Да как… вы… да… я… мелкая… – запыхтел он не на шутку.

– Рин, ты мне совсем не помогаешь, – прорычала кузина, злобно на меня покосившись. – Ну что вы, господин Арман, ваши работы великолепны. Рианна совершенно не разбирается в моде, она у нас, как вы понимаете, не очень часто бывает на светских раутах. На каждом приеме вас так все хвалят! Все знают: платья от Армана лучшие, носить их не только модно, но и престижно! Вот в эти выходные состоится прием у Розенбергов, и для меня, дочери герцога, будет такая честь пойти в одном из ваших платьев…

Она бы и дальше продолжила накладывать лапшу ему на уши, если бы он резко не вскрикнул, заставив девушку отшатнуться. На лице Сью невинная улыбочка, а в глазах мольба, смешанная с желанием меня придушить. Что она хочет, чтобы я извинилась? Но я же правду сказала.

– Вам стоит более усердно трудиться, чтобы не позорить имя моего отца, – добавила я, и мужчина снова сдавленно вскрикнул.

– Ты… – начал было он, но Курт его остановил.

– Вы говорите с леди, – напомнил он холодно.

– Что же, думаю наш спор можно решить мастерством. Я создам платье для леди Сюзанны. Вы также его сошьете! Можете прибегнуть к труду любого портного в столице, у вас все равно не получится меня переплюнуть! – он ударил себя в грудь, совсем забыв о своей манерности. – Я – лучший кутюрье во всей столице, во всей стране!

– Мы и не сомневаемся, – защебетала Сью, нервно на меня косясь. – Господин Карвалье очень ценит вашу работу и…

– И вы ее потеряете, если не постараетесь создать что-то действительно великолепное для моей кузины. Поверьте, вам не стоит недооценивать мои возможности и возможности семьи Карвалье.

На лице кутюрье возникла глубокая морщинка между бровей, затем он напыщенно выдохнул.

– Все знают, что я лучший, – гордый собой заявил он.

– Докажите, – настояла и повернулась к Курту. – Мы здесь закончили, давайте пройдем на склад, хочу посмотреть на ассортимент этой фабрики.

– Как скажете, госпожа, – кивнула Элла, открывая для нас с Куртом дверь.

Только несколько минут спустя, среди бесконечных рулонов ткани, нас нашла Сью. Судя по ее виду, она была очень зла.

– Рин! Что ты наделала? – возмутилась она, пока я рассматривала ткани.

– Сделала то, чего зазнавшийся творец заслужил – опустила его с неба на землю, – сказала, приглядываясь к розовой сетчатой ткани для нижней юбки.

– Рин, ты что реально собралась шить платье? Да брось ты эту затею, тебе никогда с ним не справиться! – простонала она, но затем, по-видимому, прикусила себе язык. – Я не это имела в виду.

– Я знаю, что не одержу победу в этом поединке, просто хочу, чтобы он действительно постарался сшить тебе самое лучшее платье. Разве не этого ты хотела? – еле заметно улыбнулась ей, после чего Сюзанна на мгновение замерла, затем бросилась мне на шею обниматься.


Глава 15. Платье


Золушка и бал. Прекрасная незнакомка в волшебном платье очаровывает самого принца и, почти поцеловав его, убегает до двенадцатого удара часов, оставив принца в растерянности. Что после такого сделает принц? Объявит, что женится на той, которой подойдет хрустальная лодочка сорок четвертого размера? Нет, он плюнет на кинувшую его незнакомку и пойдет зажиматься с фрейлиной в ближайшую спальню. Фрейлиной, которая не будет так ломаться и тем более убегать от принца в компании мышей и разбитой тыквы. Всегда найдется кто-то ещё: лучше, умнее и красивее любой золушки. Другое дело если сердце все равно желает незнакомку в хрустальных лодочках сорок четвертого размера.

– Элла, правее, – усердно командую, показывая, что нужно поднять на сантиметр повыше.

– Да госпожа, – подтвердила Элла, но все равно все сделала неправильно. – Талия шестьдесят восемь.

– Ты где там шестьдесят восемь увидела, а? – вскрикнула Сью, негодующе топнув ногой. – Рин, твоя служанка слепая, позови другую.

– Она просто снимать мерки не умеет, – устало откладываю блокнот в сторону. – Подними слева, говорю.

– Я стараюсь госпожа, но боюсь, цифры не врут, – колко подметила Элла, чем вызвала у Сью небольшую истерику.

– Так, все! Выгони ее немедленно! – потребовала она, отталкивая от себя служанку. – Она меня задирает! Какая-то служанка задирает дочь герцога – немыслимо!

– Давай я сниму твои мерки, – тяжело вздохнула и подозвала Эллу, чтобы она придвинула моё кресло поближе. Сюзанна слегка недовольно нахмурилась, дело идет к ужину, а она стоит в одной нижней сорочке у меня в спальне.

Метровая лента знакомо ощущается в руках, я словно дома и занята обычным своим делом. Странное ощущение: оказывается, я скучала по своей работе. После визита на склад и подборки тканей и остальной мелочи, так и не дождавшись отца с переговоров, мы вернулись домой вместе с Сюзанной. Сначала она удивилась, что выбрала ткани и даже взяла швейную машинку, но решила, что это уловка. Так я собираюсь убедить Армана, что я действительно собираюсь что-то шить. Когда же сказала, что мне нужны ее мерки, она начала что-то подозревать.

– А ты точно не собираешься что-то шить? Зачем ты вообще все это притащила в свой дом? Дяде не понравится, если ты займешься таким… не подходящим твоему статусу занятием.

Конечно, не одобрит, но я надеюсь, что смогу его убедить. Не то чтобы я серьёзно собралась победить этого напыщенного кутюрье, но на место его поставить хочется. Что я зря что ли в своем мире испортила себе зрение и заработала сколиоз, работая за швейной машинкой? Честно говоря, я даже по шуму ее работы соскучилась, не говоря уже по самому процессу делания выкроек и самого шитья.

– Сью, считай это моей блажью, – сказала с улыбкой, аккуратно измеряя ее бедра и записывая результат на бумажку. – К тому же это лишь убедит Армана, что я настроена серьёзно. Так кстати и передай, когда он позовет тебя на примерку.

– Думаешь, позовёт? – переключилась на другую тему Сюзанна. – Он никогда не снимает мерки лично.

– Правда, что ли? – вопросительно приподняла бровь. – Неудивительно, что его платья больше на ночные рубашки похожи.

– Что? – удивленно подняла брови Сюзанна.

– Присядь, я измерю плечи, – попросила, и Элла подставила пуф для кузины.

– Все же это какая-то глупость, зачем леди соревноваться в чем-то с простолюдином? – она чуть пренебрежительно подняла бровь, стараясь не сутулиться.

– А не ты ли совсем недавно пела ему дифирамбы в честь его таланта? – не удержалась от иронии.

– Талант не меняет его статус, – она ухмыльнулась, – не будь у него могущественного покровителя, он бы не добился такой популярности.

– И кто же его покровитель? – поинтересовалась с улыбкой.

– Говорят, сам король, – шепотом ответила кузина.

– Король гей? – вырвалось у меня от удивления. – У него же двое сыновей!

– Гей? Кто? – сестра даже обернулась, похоже, такого термина в их языке нет.

– Да ничего, забудь, – отмахнулась, теперь снимая длину рукава.

– Он какое-то время был при дворе, но затем его вышвырнули, но популярность после этого он не утратил, а наоборот увеличил. С таким человеком лучше дружить, Рин! А ты с ним спорить собралась!

– Я отдаю себе отчет, – говорю и, повернувшись к Элле, киваю, что закончила. – А вот ты, Сью? Зачем тебе новое платье от Армана так внезапно понадобилось? Неужели ты не можешь его себе позволить?

– Шутишь что ли? Чтобы дочь герцога и не могла себе позволить какое-то платье? – она состроила раздраженную мордашку, пока ее молчаливая горничная надевала на нее платье. – Дело в другом, я не просто должна быть на приеме в Розенбергов в платье от Армана, я должна блистать и выглядеть лучше всех.

– По-моему ты и так выглядишь лучше всех, – улыбнулась, наблюдая как от моей похвалы, она растекается самодовольной лужицей.

– Ты не понимаешь, я узнала на днях, что сам Беловолосый принц будет на приеме! – она запрыгала, завизжав от радости.

– Кто? – слегка ошарашенно переспросила. У Кристофера черные волосы, насколько помню. У Людвига так вообще каштановые с рыжим отливом, как у самого короля. Откуда взялся ещё один принц, причем беловолосый? Вот чую пятой точкой что-то здесь не то.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Рин, какая же ты глупышка! – кузина тыкнула меня пальцем по носу. – Кто же не знает Беловолосого принца? Он же так популярен у черни благодаря своей программе помощи неимущим. К тому же сам король дал ему это негласное имя. Все без ума от графа Ратморского.

Она так мечтательно закружилась, как если бы была безумно влюблена в него и представляла, что кружится с ним в танце. Кажется, такое поведение героини я видела в каком-то сопливом женском фильме.

– Кого? – переспросила, надеясь, что мне послышалось, а то как-то дышать стало тяжело.

– Рин, ты же не совсем в клетке живешь, как ты могла о нем не услышать? – возмутилась девушка. – Анри Эзеф, граф Ратморский, он же Беловолосый принц! А ещё, если все пройдет как надо, совсем скоро он станет твоим родственником, так что запомни его имя!

Довольная собой кузина вновь закружилась пред зеркалом, пока я мрачно смотрю на нее.

– Господин Карвалье ждет леди Рианну и леди Сюзанну к ужину, – уведомила нас горничная, и Сью сразу же упорхнула из комнаты вместе со своей горничной.

– Элла, – позвала я свою служанку, – я хочу напиться.

– Что вам принести, госпожа? – учтиво поинтересовалась она, забирая мой блокнот.

– Виски, бренди, коньяк, а лучше всего водку, – мрачно произнесла, смотря все ещё на закрытую дверь, за которой исчезла так раздражающая меня главная героиня.

– Леди не пьют крепкие алкогольные напитки, – несколько запнувшись от неожиданности моей просьбы, ответила моя служанка.

– Жаль, – протянула, наконец собравшись с мыслями. – Очень даже жаль.

Ужин с отцом, прошел не так, как я ожидала. Все не заладилось ещё с моей попытки отговорить Сью от поездки на прием Розенбергов. С таким ее настроем и намереньями, не дать главной героине встретиться со злодеем — та ещё идея. Но как я могу ей противостоять в своем нынешнем состоянии? К тому же есть проблема понасущнее неадекватной влюбленности главной героини.

В голове не укладывается: главный злодей здесь Беловолосый принц, прославившийся своей помощью неимущим! Это Анри-то?! Насколько я его знаю из книги, да и при личной встрече, он не показался мне человеком с открытым сердцем, тем более делающим что-то без выгоды для себя. Да и зачем он Сью, я так и не поняла. Его красота испорчена шрамом, а «доброта», которой он так прославился, самой кузине, скорее всего, не интересна. Она не раз и не два показывала все свое пренебрежение к тем, кто ниже ее по статусу. Единственное, что может привлекать Сюзанну в Анри – его популярность и слава. Новый любимчик короля, надеюсь, хотя бы не в том смысле, что и Арман, который заслужил всеобщее уважение, а не страх. Как так получилось? Почему никто не заметил его темных делишек и проигнорировал странную смерть графини? Именно подозрения насчет смерти графини породили неприязнь к Анри в книге и со временем переросли в здоровое опасение и страх перед его зловещей натурой. Здесь же этого, похоже, нет. Никак не могу понять почему, ведь графиня что здесь, что в книге умерла от рук Анри. Но в этом мире почему-то никто и не думает обвинять его в ее смерти.

– Как прошла ваша встреча с Арманом? – немного устало улыбнулся отец, смотря то на меня, то на Сью. После моей неловкой просьбы не ходить на прием, она обиделась на меня, словно ребенок. Не знаю, догадалась ли она, что моя просьба связана с графом или нет, но разозлилась сильно. Губки свои надула и смотрит на меня волком.

– Ужасно! – воскликнула она, и я поняла, что меня сейчас с потрохами сдадут.

– Я бы сказала, что у нас была поучительная встреча, – сказала, отложив вилку от своего салата. Если Курт не принесет мне мяса, я точно с голода сдохну.

– Что-то не так, Сюзанна? – несколько нерешительно посмотрел на кузину отец, не обратив никакого внимания на мои слова. Возможно, это происходит потому, что она кричит, а я говорю спокойно, а может он всего лишь относится ко мне так же, как и кузина, то есть как к мебели.

– Рин поспорила с самим Арманом! – возмутилась она, надув губки и сложив руки под грудью.

– Поспорила? – у отца чуть глаза из орбит не вылезли. – Моя Рианна?

Так, а вот теперь запахло жареным. Оглянулась на Эллу, раз я так раньше себя не вела, понятно, почему она так все время на меня смотрит. Я серьёзно прокололась, если так пойдет и дальше, меня раскроют.

– Платья, которые в моем гардеробе от него, просто ужасного качества. Поэтому я решила, что ему стоит преподать урок и…

– Что она сделала? – полностью проигнорировал мои слова отец, чем заставил меня слегка растеряться.

– Поспорила, что сошьет платье лучше, чем сам Арман к приему Розенбергов, – продолжила меня сдавать Сью, уже конкретно нарываясь от меня минимум на оплеуху. – Даже набрала для этого со складов ткани и забрала швейную машинку. Дядя, такое занятие не приемлемо для леди, а этот спор…

– Понятно, – перебил ее болтовню отец и посмотрел на меня строго.

Что в такой ситуации сделала бы настоящая Рианна? Попросила прощения? Хотя она бы в такой ситуации не оказалась. Мне невыносима мысль, что я должна объяснять кому-то причину своих действий. Даже бабушка, будучи человеком строгого нрава, никогда меня не заставляла объясняться за свои поступки. То есть она могла меня отчитать, если я, по ее мнению, что-то сделала неправильно, не помыла посуду или не убралась в комнате. Но стоило мне по-настоящему вляпаться в неприятности, вроде шалостей со своей плохой компанией, она умывала руки. Именно такой подход научил меня ответственности за свои поступки и в конечном итоге сделал из меня независимого человека. Рианна же во всем зависима, начиная от общественного мнения, что не дает даже загореть на солнце, заканчивая прислугой, без которой не может передвигаться по дому сама и отцом, что предпочитает контролировать каждый ее шаг. Теперь все эти цепи не ее, а мои и мне кажется, что от этого груза я задыхаюсь.

– Милая? – взволнованно позвал отец, и только после этого поняла, что судорожно сжимаю подлокотники и тяжело дышу. Отец меня несколько раз звал, а я, погрузившись в пучину мыслей, его банально не слушала. Смотрю в добрые глаза и понимаю: он просто волнуется, потому что кроме меня у него никого нет. Слишком хороший человек и отец, чувствую себя перед ним виноватой.

– Все в порядке, отец, – сказала, стараясь успокоиться, и стерла со лба выступивший пот. – Если отец пожелает, я не против вернуть все вещи обратно и извиниться перед господином Арманом.

За столом воцарилась тишина, в моих словах нет и слова упрека или негодования. Думаю, так бы и ответила на возражения отца Рианна, смиренно приняла свою судьбу. Она осмелилась ему противоречить лишь однажды, когда дело касалось Стефана и операции, которую он хотел провести. Глупая девочка, но это жестокая любовь сделала ее такой.

– Дочка, я ведь не запретил, – он устало вздохнул и, протянув руку, сжал мои онемевшие пальцы. – Если это не навредит тебе, ты можешь заниматься шитьем. А с Арманом я и сам могу разобраться. Если он делает свою работу плохо, я с ним распрощаюсь. Качество – главное, чем руководствуется мой бизнес, и если он не может его предоставить, то будет уволен.

– Дядя! Но это же сам Арман и…– тут же спохватилась Сью, когда поняла, что в таком случае не видать ей никакого платья.

– Не надо, это будет, по крайней мере, нечестно, мы же поспорили, – улыбнулась, сжав руку отца в ответ. – Я понимаю, что для леди неприемлемо подобным заниматься, но я думаю, мне понравится шить. Можно я попробую?

– Хорошо, дочка. Элла и Курт помогут тебе, – он улыбнулся, давая свое благословение, и с моих плеч словно упал тяжелый груз, настолько оно важно для меня. – Но означает ли это, что ты тоже хочешь пойти на прием Розенбергов? Я так понимаю тебе же нужно показать платье, которое ты сошьешь, не так ли?

– Вообще-то я собиралась сшить его для Сью, а не для себя, – пробормотала, оглядываясь на сестру, чьё выражение лица в мгновение ока изменилось с хмурого на чрезвычайно довольное.

– Нет уж, я пойду в платье Армана, как и хотела! А ты моя дорогая кузина, просто обязана появиться там в своем платье. Я столько лет уговаривала тебя пойти хоть на один светский прием и не упущу такой прекрасный шанс познакомить свою любимую кузину со всеми своими друзьями! – она радостно захлопала в ладоши.

– Я буду рад сопроводить свою дочь на прием, – улыбнулся отец, и я не нашла силы отказать ему, лишь кивнула.

От одной мысли о том, что мне придётся побывать в месте, где будет полно людей, которые едва ли не пальцем будут тыкать в мою неполноценность, захотелось спрятаться под одеялом и плюнуть на все. Если я пойду туда, будет только один толк, возможно, я смогу предотвратить встречу Сью и Анри и хоть немного отсрочить неминуемое. Я должна попытаться, ради отца и возможно самой себя.

Последующие три дня показались мне адом. Если с выкройками я справилась легко, с кроем помогала Элла, то непосредственно с шитьем возникли проблемы. Изначально, выбирая швейную машину из ассортимента ещё одного завода моего отца, я выбрала похожую на ту, что была у моей бабушки. Столик, сверху машинка, а внизу между металлическими ножками большая педаль. Как же часто в детстве сидя за подобной машинкой я шила платья своим куклам. Почему-то я решила, что настолько натренировалась, что уже смогу немного поднимать и опускать ногу, чтобы нажимать на педаль. На самом деле шитье оказалось мукой, дошло до того, что я по десять раз перешивала одну и ту же строчку, потому что попросту не было сил надавить на педаль, и машина делала пропуски. Кто же знал, что даже нажимать на педаль будет так невыносимо больно?! В первый же день я засиделась допоздна, проигнорировав обед и почти забыв об ужине, дальше стало хуже. Ноги болели так, что от боли кружилась голова, и возникло желание все бросить.

Натренировавшись, я буду ходить? Серьёзно?! У меня сдали нервы настолько, что забыв о том, что Элла всегда рядом я материлась, бросив почти готовое платье на пол. Это тело абсолютно не приспособлено для жизни! Возможно, оно должно было умереть в тот момент, когда душа Рианны исчезла из него, или книга пожелала затянуть меня в свой мир.

Мои руки дрожат от усталости, как и ноги, которые к тому же сильно болят. Все, что я могу, это упираться затылком в машинку и мечтать, чтобы боль поскорее прекратилась. Страх перед незнакомцами на приеме почти сразу ушёл на дальний план, перед тем, что не смогу ничего сделать и Анри действительно влюбится в Сью. К какому результату приведёт эта любовь, я не знаю, но от одной мысли об этом, меня берет такая злость и разочарование, что хочется рвать и метать.

– Госпожа, уже поздно, вам стоит отдохнуть, – мои плечи укрыли халатом. Повернула голову, чтобы посмотреть на служанку. Она всегда выглядит идеально, хотя работает куда больше меня.

– Завтра прием, если я отдохну, у меня ничего не получится, – говорю мотивирующую правду и сгребаю себя со столика машинки, заставляя сесть с прямой спиной. В спине, кстати, неприятно кольнуло, так что даже у меня вырвался короткий вздох. Поменяла слегка положение, вроде стало легче.

– Зачем вы это делаете? Столько усилий впустую, – она принялась вынимать шпильки из моей головы. Ее красивые тонкие пальцы перебирают пряди, еле ощутимо массируя мою голову — приятно.

– Мне кажется, если я не сделаю хоть что-то, то все моё существование в этом мире будет бессмысленным, – грустно улыбаюсь, прикрыв глаза. – Шить – это все, что умею. Если получится с помощью этого сделать хоть что-то, я буду счастлива.

– Вы изматываете себя, если господин узнает…

– Не изматываю, тренирую. Чтобы я начала ходить мне нужны в первую очередь мышцы, а их не набрать без нормального питания и физических нагрузок.

– Говорите так, будто в этом уверены, – улыбнулась она, как мне показалось довольно. – Раньше одно упоминание о том, что вы не можете ходить, доводило вас до слёз.

– Может быть, я просто устала плакать и решила что-то делать? – устало коснулась машинки рукой.

– Поэтому подговариваете Курта носить вам еду по ночам и помогать поднимать гантели в саду? – смеётся она добродушно.

– Ты знала? – удивленно поднимаю на нее взгляд.

– Госпожа, меня взяли на эту работу не за ум, но и он у меня имеется, – улыбнулась она, достав последнюю шпильку. Волосы волной укрыли мои плечи, а я посмотрела в зеркало, на уставшую и измученную девушку в отражении. Элла коснулась моих плеч, но грустная улыбка так и застыла на моем лице.

– Этот цвет безумно вам идет, и платье получится красивым, намного лучше любого платья Армана, – приободрила она меня. Я почувствовала что-то странное, как будто со мной разговаривает моя мама. Ведь только матери считают, что их дети самые лучшие, и у них получается все лучше всех. Чувство, что в какое бы дерьмо ты не вляпался, всегда рядом будет тот, кто поможет и защитит. Но никогда раньше я не испытывала ничего подобного.

– Спасибо, – благодарность сама сорвалась с моих губ, и я обняла Эллу, чувствуя, как по щекам текут теплые слёзы. Пускай в том мире у меня не было нормальной мамы, в этом я могу ощутить себя чей-то любимой дочерью.

В день приема я проснулась позже, чем обычно. Возможно потому, что отец остался дома и впервые за всю неделю, ему не нужно было уезжать по делам и, следовательно, мне подниматься ни свет, ни заря, чтобы проводить его. Подниматься не хотелось, от мысли, что вечером предстоит явиться в серпентарий высшего общества, хотелось зарыться глубже под одеяло. Меня поднял возглас Курта, который явился в мою спальню вместе со сворованной из кухни едой.

– И это что ты, правда, сшила? – спросил он громко, указывая на платье на манекене. Еле успела его закончить, выдохлась совсем.

– Я, – простонала не в силах даже сесть и просто поманила его рукой. – Что там на завтрак?

– Яблочки, – улыбнулся Курт и протянул мне яблоко.

– Ты что серьёзно? – простонала, все же поднимаясь и подтягивая одеяло под самое горло. – Мне белок нужен, а его в яблоках нет.

– А что это белок? В яйцах что ли? – спросил он, усевшись на мою кровать и с удовольствием кусая яблоко.

– Мясо, Курт, мясо! – размяла шею. – Яблоко мне и Элла выдать может.

– Она мне на кухню заходить запретила, а повар, как только видит меня, гонит в шею! – возмущенно заныл он. – Откуда только узнала, язва? Жаль, там такая миленькая новая посудомойщица появилась, хотел с ней познакомиться поближе.

– Тебе что остальных твоих баб не хватает? – застонала разочаровано. Опять меня ждет один салат, а я-то думала, что Элла смилуется после нашего разговора, но куда там.

После всех утренних процедур завтрак встретил нас тостами с джемом и чаем. Господин Карвалье порадовал хорошим настроением и предложил остаток дня перед приемом провести вместе. Мы прогулялись по парку, потом долго и нудно для Эллы и Курта разговаривали о тканях и направлениях, в которых их можно использовать. Похоже, поскольку его единственная непутевая дочь заинтересовалась шитьем, господин Карвалье решил и сам побольше о нем узнать, хотя на его фабриках есть управляющие, которые непосредственно занимаются руководством на заводах и мануфактурах семьи.

Вечером, после всех приготовлений к поездке, я немного задержалась у зеркала, никак не решаясь нарисовать так называемые дымчатые тени на глазах или нет. Этот мир к подобному макияжу, скорее всего, не готов, но он так бы подошел к этому темному платью, отливавшему то глубоким черным, то темно-фиолетовым цветом. Как только увидела эту ткань, сразу поняла, что хочу сделать. Сдержанный фасон с удлинёнными рукавами, присборенными в верхней части проймы в небольшие фонарики, ворот почти под шею, без какого-либо намека на декольте, но оно здесь и не нужно. Благодаря крою все складки начинаются под грудью и идут к подолу, делая платье по сути похожим по фасону на те же нежные рубашки бабушки, но с подчеркнутой узкой талией и холмиками груди. К тому же благодаря небольшой сборке подола ниже талии у меня появились небольшие бедра, и фигура напоминает песочные часы, а не плоское бревно. Весь секрет такого, сдержанного на первый взгляд, платья заключался в крое, при каждом шаге складки должны были бы открывать две нижние юбки из сетчатой ткани ярко-розового и насыщенно фиолетового цвета. Увы, мне не продемонстрировать этот секрет, в отличие от Сью, для которой я его и сшила. Но боюсь, в это платье она уже и не влезет, даже если бы она явилась на примерку, как и обещала.

– Принцесса, а может, вы никуда не поедете? – спросил Курт с улыбкой. – К вам же точно выстроится целая толпа женихов, как я их от вас отгонять буду?

– Вы очень красивы, леди Рианна, – с гордостью сказала Элла, толкая болтливого мужчину.

Отец же расплакался, когда увидел меня при полном параде, в легком макияже, на дымчатые тени я так и не решилась. Темно-синий костюм и белоснежная рубашка ему безумно шли, даже несмотря на полноватую фигуру.

– Папа, не надо, все же хорошо, – принялась его успокаивать, а он растроганно обнял меня.

– Ох, если бы твоя мать видела тебя сейчас, – улыбнулся он грустно, а в глазах вся та боль утраты, с которой он так и не смирился. – Ты стала настоящей красавицей, как Луиза.

– Пап, но мама же на небесах, конечно, она меня видит, – улыбаюсь, чувствуя, что сама едва не плачу. Какой же он хороший человек, жаль, что его судьба сложилась именно так.

Из-за заминки на выходе, мы прибыли к особняку Розенбергов почти последними. Элла очень нервничала по этому поводу, а я же пыталась на ходу придумать, как именно отвадить Анри от Сью. Из-за платья все мои мысли были заняты другим, да к тому же мои возможности очень ограничены. Теперь, когда перед нами открылись двери огромного особняка четы Розенбергов, я вдруг поняла, что ничего у меня не получится.

– Эдуард, Рианна! – к нам сразу же направилась пара, как только слуга объявил о нашем прибытии на прием.

Высокий мужчина того же возраста что и отец, показался мне знакомым. Особенно его светлые волосы и привлекательная внешность. Теперь понятно, откуда у Сью такие прелестные золотистые волосы. Герцог Атморский собственной персоной, а рядом с ним несколько располневшая из-за беременности четвертая мачеха Сюзанны. Женщина небольшого роста, с темными волосами, почти вдвое младше мужа. Понятно, из-за чего Сью так бесится, правда у женщины улыбка добрая, пусть лицо и выглядит чуть припухшим.

– Доброго вечера, – поздоровалась она, ласково улыбнувшись.

– Как же я рад видеть тебя, друг, – улыбнулся отец, принявшись пожимать руку родственнику и осыпать комплиментами его жену. – Как вижу, ваша семья скоро увеличится. Примите наши с Рианной самые добрые пожелания. Думаю, Сюзанна будет прекрасной старшей сестрой для вашего сына.

Руки отца легли на мои плечи, Элла держится немного в стороне, как и положено служанке, Курт остался снаружи. При всем этом скоплении народа чувствую себя особенно беззащитной. К тому же нас уже многие заметили и принялись шептаться, то и дело посматривая на меня. Пару раз я даже услышала противное слово «калека», но продолжала держать нейтральное выражение лица, словно ещё и глухая.

– Сюзанна не очень рада этому событию, но думаю, я нашёл способ, как успокоить ее и отвлечь, – герцог двусмысленно улыбнулся и посмотрел куда-то в толпу, то ли на танцующих под оркестровую музыку аристократов, то ли на кого-то в толпе.

– Неужели? – улыбнулся отец и оглянулся на меня. – Если так я буду очень рад за свою племянницу.

– Я так понимаю, Рианна тоже здесь с такой же целью? – похлопал друга по плечу герцог, почему-то довольно рассмеявшись. Они ведут себя как старые друзья, что не удивительно, ведь погибшая сразу после родов мать Сью — младшая сестра отца.

– Нет, думаю для этого ещё рано, вот как только дочка поправится, тогда… – натянуто улыбаясь, принялся вести с ним странный разговор отец.

– А где Сюзанна? – спросила я, сгорая от нетерпения и рассматривая толпу, надеясь найти взглядом Анри или Сью. Они же ещё не встретились?

– Соскучилась по кузине, Рианна? – улыбнулся герцог и по-дружески похлопал меня по плечу, разворачиваясь так, чтобы они с герцогиней не заступали танцующих. – Вот она, танцует с самим Беловолосым принцем.

У меня перехватило дыхание. Неужели я опоздала? Взглядом нашла самую яркую пару танцующих. Сюзанна в прелестном платье, нежном как розовое облако, с искусственными бабочками на подоле и золотой диадемой в частично распущенных волосах. Она похожа на принцессу из сказок, с легким макияжем, не модном в этом мире, но так похожим на мой. Плечи у платья открыты, декольте подчеркивает ее прелести, а фасон соблазнительную фигуру. Действительно, нет никого здесь, кто бы мог сравниться с ней в красоте. Арман постарался, нет, он превзошёл себя, талантливый кутюрье.

Платье Сью нельзя назвать скромным, но совсем не оно привлекает взгляды большинства мужчин в зале, а ее красота, просто неземная и недостижимая для меня. Она смотрит на своего партнера влюбленными глазами, кружась с ним незабываемом танце. Я действительно опоздала.

– Не правда ли, они идеальная пара? – спросил герцог у меня, удовлетворённо улыбаясь. Он горд за свою прекрасную дочь. Граф Ратморский выгодная партия, особенно с такой идеальной репутацией, которая у него сейчас. Партнер продолжает кружить Сюзанну в танце, и они как будто парят в воздухе, пока музыка не заканчивается.

– Думаю, мы уже можем назвать самую красивую пару этого вечера: Сюзанну Лафает и Анри Эзефа! Никогда в жизни не видел пары красивее вашей! – объявил мужчина полного телосложения, когда музыка стихла, и пары перестали кружить в танце. Это хозяин дома, граф Розенберг. При взгляде на него возникло полная ассоциация с большим кабанчиком.

– Ой, что вы, эта такая честь услышать от вас такую похвалу! – принялась щебетать кузина, обмениваясь комплиментами с хозяевами дома.

Оркестр по команде заиграл другую мелодию, а пара двинулась к нам. Как же я жалею, что в принципе пошла сюда. Моя рука непроизвольно сжала ручку кресла, я научилась ездить на нем без посторонней помощи, но пока что это получается плохо, постоянно во что-то врезаюсь. Как же хочется уехать отсюда подальше, да поздно.

– Рианна, ты пришла! – радостно выкрикнула Сюзанна и бросилась мне на шею, едва не перевернув мою коляску. Почему она так довольна?

– Сью, – выдавила из себя вместо приветствия, предпочитая смотреть на мраморный пол, а не на окружающих меня людей.

– Я так надеялась, что ты здесь появишься, – она улыбнулась, отступая и чуть закрывая собой своего спутника. – Милое платье, откуда оно?

На ее лице непосредственная улыбка, отец немного растерянно оглядывается на меня. Он ведь даже не понимает, что так она хочет унизить меня.

– От Армана, его новая коллекция, – улыбнулась, все так же смотря в пол, – а ты, как я вижу, пришла в платье из старой коллекции?

– От Армана? – она захлопала глазами и затем улыбнулась искренне и простодушно. – Прелестное платье, мне очень нравится. А вам как герцог?

– Прелестное, – подтвердил ее отец и незаметно кивнул моему, чтобы отойти поговорить, но перед этим немного повернулся к Эзефу. – Граф.

– Господин Карвалье, герцог, – наконец подал голос ее спутник, сначала по этикету приветствуя мужчин.

– Граф, рад видеть вас, – слегка склонил голову мой отец. – Вы, как всегда, у всех на устах.

– Боюсь, сегодня это заслуга исключительно леди Сюзанны, – сказал граф, явно улыбаясь.

Какой же он противный! Мне стало как-то горько, даже почувствовала во рту горький привкус разочарования. На что я надеялась? Что в этот раз смогу что-то изменить? Если мужик падкий исключительно на внешность, красивую оболочку, то это никак не изменить. О чём я вообще думала? Что означали те кошмары? Это всего лишь злобная шутка этого мира или Автора этой третьесортной книжки! В сюжете ведь черным по белому написано: злодей влюбится в главную героиню. Наверное, на мгновение я представила себя главной героиней, словно это моя история, и я больше чем второстепенный персонаж. Только позволила себе лишний раз ошибиться, какая же я глупая. Часть меня хочет сейчас злорадно рассмеяться, сказав, что им все равно не быть вместе. Когда на горизонте появится Людвиг, об Анри забудут, и он будет бегать за главной героиней будто собачка, исполняя ее любые прихоти. Хотела бы я на это посмотреть… Хотя нет, не хочу, даже видеть его не хочу, но все равно смотрю на него.

– Рад знакомству, леди Рианна, – произнес он, нагибаясь, чтобы поцеловать тыльную сторону моей ладони, как принято по этикету при знакомстве с леди.

Мы встретились взглядом, когда он уже держал мои холодные онемевшие пальцы, и боюсь, я снова сделала ошибку. В этом жестоком и холодном взгляде синих глаз я увидела того мальчишку, что в кошмаре прошлой ночи называл меня мамой и просил забрать его подальше из ада, в котором он очутился. Вся злость и разочарование, смешанное с обидой куда-то делись, остались лишь какая-то глубокая печаль и жалость. Я вырвала руку из его захвата, совсем наплевав на этикет и то, как это выглядит со стороны.

– Целуйте руку своей возлюбленной, а не мою, граф, – грустно улыбнулась, сжимая руки в замок. Я смогу справиться с непрошеными чувствами, что норовят разорвать меня на куски. – Пока ещё можете.

– Рин? – удивленно приподняла брови Сью, явно не понимая, что происходит. Она повисла на руке мужчины, точно тот уже ее собственность. Кузина реально думает, что такой инвалид как я на него претендует? Даже если и не думает, и этот жест не для меня, всего на мгновение, но я почувствовала ее своей соперницей.

Отец отвлекся на разговоры с другими знатными мужами Романии, я осталась совсем без поддержки.

– Элла, – позвала горничную. Ее руки сжали ручки на спинке моего стула почти сразу, придавая мне уверенности и душевных сил.

– Прошу меня простить, я безумно голодна, – улыбнулась, опустив взгляд и слегка склонив голову перед кузиной и ее спутником. – Элла, отвези меня к фуршету.

Избавившись от взгляда холодных синих глаз, мне стало легче. Скосила взгляд на укрытый яствами стол и облизнулась. Вот доберусь до вон того свиного окорока и того шоколадного эклера, так вообще буду счастлива. Я же забыла вторую причину, по которой явилась на этот прием: наесться до отвала. Моё разбитое сердце разочарованной читательницы требует лишних калорий для своего успокоения. Авось и радоваться за Анри и Сью начну, а не думать, как бы кронпринца разыскать, чтобы их разлучить. Если так подумать, это же хорошо, что они теперь вместе, может быть, в этот раз их не разлучит Людвиг, и отец будет в безопасности? Надо радоваться малому! Да и зачем он мне нужен этот…

– Третьесортный злодей, – фыркнула вслух, беспощадно запихивая в себя второй шоколадный эклер.

– Что вы сказали? – донеслось в спину, и я едва не уронила еду на платье.


Глава 16. Подруги


Спешка – проблема неопытного автора. Как же много книг начинают пихать свой сюжет сразу, без экспозиции. Особенно этим страдают такие популярные жанры как попаданцы и любовные романы, ну ещё и лит-рпг, если для мальчиков. Вот жила-была себе девушка, и вдруг она попала в другой мир, и там встретился ей некромант, который целую книгу голову ей морочил и унижал, растягивая и так не особо глубокий сюжет в погоне за количеством знаков. Зачем быстрый старт, если за ним нужно растягивать и так простецкое содержание неумелыми шутками и скучными второстепенными линиями? Идеально, когда темп повествования ровный на протяжении всей книги, так создается ощущение, что прочитал ее одним махом, и не возникает желание забросить это чтиво куда подальше из-за излишней затянутости.

Автор спешит, желая показать, что он такого неординарного придумал, чтобы заинтересовать читателя, пока тот не сбежал читать что-то другое, более интересное. Реже встречается ситуация наоборот, когда прочитал уже больше половины, а действие так и не дошло до обещанного в аннотации. Все должно быть своевременно, размеренно и аккуратно вписано в фабулу. Нельзя как затягивать, так и спешить с вводом сюжета, ибо появляется ощущение, что читатель что-то пропустил. Например, когда от стадии «ненавижу тебя» главная героиня перешла в стадию «я люблю тебя больше жизни и готова ради тебя на все». Плавное повествование и постепенное раскрытые основной загадки книги – главного героя, вот вам рецепт хорошей книги. Таких на моей памяти можно насчитать под сотню, не больше.

Вам знакомо такое чувство, когда от чужого взгляда кусок в горло не лезет? Так вот у меня все хуже произошло, от холодного взгляда синих глаз эклеры чуть ли обратно не попросились. Право я быстро взяла себя и эклер в руки и, сделав глупое выражение лица, мило похлопала глазками.

– Что? Разве я что-то говорила? – натянуто улыбаюсь, незаметно осматриваясь в поисках Сью. Странно, что она Анри оставила одного. Ещё подозрительно то, что он сразу оказался возле меня. Особенно сейчас, когда я ещё недостаточно объелась, чтобы от сытости пожелать этим двоим любви и хэппи-энда, пока что только придушить и хочу.

– Определенно говорили, – его взгляд снова прошелся по мне, так что лицо зачесалось и возникло желание сбежать отсюда. Оглянулась по сторонам, Элла куда-то пропала. Прекрасно, я осталась почти наедине со злодеем, несмотря на то, что вокруг полно людей.

Я натянуто улыбаюсь, глядя с грустью на свой недоеденный эклер. В присутствии Анри мне кусок в горло не лезет, так он ещё и как будто не собирается уходить.

– Не помню, я в последнее время такая рассеянная, – продолжаю улыбаться, строя из себя дурочку и избегая его взгляда.

– И о том, как угрожали мне, тоже не помните? – от холодного голоса, которым он произнес этот вопрос по спине прошлись мурашки. Он же ничего мне не сделает при всем этом народе, да?

– Угрожала? Я? – сделала очень удивленное лицо, осмелившись посмотреть ему в глаза.

А взгляд-то какой, словно он меня насквозь видит. Надо было мне все же позволить ему поцеловать мою руку, а то ляпнула куда больше, чем хотела и, похоже, привлекла этим внимание.

– Что же тогда в таком случае означала ваша фраза «пока ещё могу», как не угрозу? – он выпрямился, скрывая меня от толпы гостей. Одна из прядей выпала из его прически и упала на глаза, когда он немного склонил голову на бок, продолжая изучать меня. Господи, как же я влипла! Зачем ляпнула-то об этом? Это все те кошмары виноваты. Они свели меня с ума, раз вижу в нем того самого бедного ребенка.

– Вам показалось, – ответила, натянуто улыбаясь, все ещё надеясь, что этот неловкий и одновременно пугающий разговор быстро закончится.

Он улыбнулся, холодно и довольно жутко, а затем резко нагнулся ко мне, заставляя вжаться в спинку кресла. Вторая его рука сжала подлокотник кресла, не давая креслу перевернуться. Чувствую его дыхание на своем лице.

– Мне не показалось, – сказал он так, что мне захотелось сбежать от него куда подальше, даже если для этого придётся ползти.

Мало ли чего от него можно ожидать? Вот у меня от одного взгляда в боку закололо, будто бы он опять всадил туда нож и провернул его. Мой взгляд уцепился за шрам на его щеке, надо было ему ещё парочку шрамов на лице оставить, чтобы Сью раз тридцать подумала, прежде чем в него влюбляться.

– Уверяю вас, граф, я никогда не желала вам зла, – сказала елейным голоском, плохо скрывая свои настоящие эмоции.

– А вы все так же остры на язычок, леди, – сказал он, немного отстранившись и нахмурив свои идеальные брови. – Нужно что-то с этим делать.

– Желаете усмирить мой острый язычок? – невинно захлопала глазами и улыбнулась.

Насколько двусмысленно прозвучала моя фраза, поняла тогда, когда он выпрямился и улыбнулся в какой-то степени пренебрежительной улыбкой.

– Вы флиртуете со мной? – вопрос, прозвучавший из его уст скорее как утверждение, показался мне оскорблением.

– Вам показалось, – снова повторила эту фразу, отложив эклер на фарфоровую тарелку, чтобы не испачкать платье.

– Показалось? – он чуть изогнул бровь и улыбнулся с иронией. – Снова?

Вот что он со мной творит? Такой красивый и при этом жуткий. Черный костюм с синей рубашкой ему очень идет, что и не удивительно, мой взгляд скользнул по его фигуре и выразительно остановился на его лице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Определенно показалось, – заверила его, надеясь, что хотя бы немного уязвлю его раздутое всеобщим обожанием эго.

Ещё одна улыбка, от которой у меня мурашки по коже, и он вдруг перестает улыбаться.

– Что же мне все время «кажется»?! – проговорил сквозь зубы, давая понять, что я его взбесила.

– Когда много кажется, креститься надо. Слышали поговорку? – сорвалось с языка, пока выискивала в толпе хоть одно знакомое лицо.

Нужно поскорее избавиться от него, пока он меня и на самом деле снова ножом не пырнул. Как назло, никого рядом не оказалось, отец где-то вдалеке разговаривает с другими мужчинами, кричать, чтобы он подошёл сюда тоже не вариант. Что делать-то? Мой взгляд снова метнулся к злодею, чтобы проверить: настолько он зол, но на его лице отразилось только удивление, смешанное с недоумением.

– Креститься? – переспросил он, и недоумение на его лице уступило место какому-то одержимому выражению. – Где вы слышали эту поговорку? Кто тебе ее сказал?

Совсем забыла, здесь же другая религия. Никаких тебе крестов, одни круги, обозначающие одного бога – Солнце. Конечно же, здесь никто не имеет понятия, что такое «креститься», а я выдала нашу поговорку человеку, который и так непонятно в чем меня подозревает. Чем вообще она его настолько зацепила, что он внезапно наклонился ко мне и даже ощутимо повысил голос, требуя:

– Отвечай!

Обычно в такие моменты в книгах появляется кто-то, кто спасает главную героиню от злодея, но, к сожалению, я не главная героиня, а все мои защитники разбежались кто куда. Спасибо им большое за заботу об инвалиде! Очень помогают в нужный момент, слов просто нет!

– Вы совсем забыли о манерах, граф, – придала свою голосу холодную уверенность, но он предательски дрожит, зато я легко смогла ткнуть его в грудь, заставляя отодвинуться. – Что о вас подумает ваша возлюбленная?

Уже не говоря о том, что если Сью увидит нашу перебранку, явно подложит мне ещё одну свинью. Кузина кузиной, но когда я попыталась ее отговорить от похода на прием, Сью явно догадалась, кто стал причиной этой перемены и, похоже, приревновала. Сложно представить, как она подставит меня сейчас, если заметит, что Анри обращается ко мне на «ты», так ещё ведет себя так неоднозначно… Злодей, конечно, страшен, но главная героиня со всеми признаками Мери Сью на лице ещё страшнее.

– Прошу меня простить, мне нужно к отцу, – я дернула ручку вправо, мотор в кресле завелся с тихим тарахтением, но уехать так и не успела.

– Вы уже просили у меня прощение сегодня, боюсь, ваш лимит прощений исчерпан, – сказал он, смотря на меня так, будто одним взглядом убить может. – Отвечайте.

Это же просто манера речи, как манеры, о которых граф, похоже, и не слышал. Посмотрела на него снизу вверх, подавив желание включить последнюю передачу и попытаться задавить его своим креслом.

– Я прочитала эту поговорку в книге, – отвечаю, холодно ему улыбаясь. – Название не помню, но раз уж это так важно для вас, граф, я попробую для вас найти эту книгу.

Пристально смотрит на меня, словно решая: вру я или нет. Выражение на его лице изменилось, он нацепил на него отстраненное выражение и немного склонился передо мной.

– Буду благодарен, если вы сделаете это для меня, – сказал он, вернувшись к прежней линии поведения, точно ничего не случилось. Ага, сейчас, как будто я об этом так легко забуду.

– Вам не кажется, что вы должны извиниться? – улыбнулась ему мило, выжидающее смотря снизу вверх. На его лице отобразилось выражение небольшого ступора, который, впрочем, довольно быстро исчез и, чуть склонив голову, он произнес:

– Прошу простить меня.

Я посмотрела на его опущенный взгляд, в котором не было ни капли уважения или хотя бы чувства вины. Убедилась в том, что все в этом мире прикрываются совершенно никому ненужными и абсолютно ничего не значащими словами.

– Не прощаю, – произнесла с легкой улыбкой и дернула ручку, направляя своё кресло вправо прямо через толпу.

Чудом не въехав в стену и не переехав по дороге парочку танцующих парочек, я оказалась на противоположном конце большой залы. Эллы по-прежнему нигде не видно, зато Сью нашла меня.

– Вот и моя кузина! – объявила она, выпрыгнув на меня как чёрт из табакерки.

В считанные мгновения кузина оказалась рядом со мной, и нас окружило скопище других девушек в разноцветных нарядах. Одна другой страшнее, вот же право у каждой красивой девушки должна быть страшненькая подружка, но у этой их целых четыре, так сказать, чтобы выгодно смотреться на их фоне.

– Сью? – немного растерянно на нее оглянулась, потому что она ухватилась за ручки на моем кресле, не давая убежать от них.

– Познакомьтесь, это моя кузина Рианна де Карвалье, – объявила она и как-то собственнически погладила меня по волосам.

– Ой, какая милая! – произнесла девушка в синем с монобровью, смотря на меня так, будто я собачка, а не живой человек.

– Вы такая красивая, леди Рианна, – подтвердила полненькая девушка с русыми волосами в зеленом платье.

– Глупости говоришь, Вероника, – сразу же наехала на толстушку третья, тощая брюнетка с лицом похожим на голову курицы. – Как может быть некрасивой кузина нашей обожаемой Сюзанны?

Какая откровенная лесть, меня сейчас стошнит, а вот Сью понравилось.

– Мы же сестры, хотя и двоюродные, – улыбнулась кузина, снова потрепав меня по голове. Она там часом прическу мне не портит?

– Завидую, я бы тоже хотела быть сестрой нашей прекрасной Сюзанны! – заныла четвертая девушка, маленькая блондинка с глазами навыкате и дурацкими кудряшками.

– И я, и я, – стали перекрикивать друг друга остальные подружки девушки.

– Увы, повезло только Рин, – улыбнулась довольно Сью. – Не правда ли, сестренка?

От третьего поглаживания моей головы я увернулась и натянуто улыбнулась, жалея, что не могу никуда убраться от этих подлиз.

– Вы бы не могли представиться? – спросила у них, стараясь вести себя вежливо. Как же домой-то хочется, слов просто нет.

– О, да, конечно! – первой опомнилась от того, что оказывается, я ещё и разговаривать умею, «курица». – Я леди Кортни Фант.

Кажется, про нее Сью говорила, что у девушки совершенно нет вкуса и, что у нее дурно пахнет изо рта.

– Виолет де Мате, – кивнула кудрявая. «Маленькая и мерзкая словно крыса», – так ее охарактеризовала в своих сплетнях Сью.

– Раколетта Фабиант, – девушка с монобровью ответила грубее остальных. «Курнейская выскочка» – так обзывала Сью эту девушку за то, что она дочь посла от Курнейцев.

– Вероника Затморская, леди Рианна, – пухленькая девушка даже сделала что-то похожее на реверанс. Ее Сюзанна окрестила «тупой коровой, которая все время хочет только пожрать» и что-то говорила о том, что даже со всем богатством графини Затморской Веронике никогда не найти жениха, ибо свиньям не положено выходить замуж. Толстушку Сью больше всех не жаловала. Мне даже жалко ее стало, недалекой и глупой она не показалась не то, что некоторая кузина.

– Рада знакомству с вами леди, – улыбнулась каждой, а Веронике особенно и даже руку ей пожала под всеобщими неодобрительными взглядами.

– А вы теперь все приемы будете посещать? – поинтересовалась Вероника, делая вид, что не замечает, как все недовольно на нее смотрят.

– Нет, Рин не нравится суета. К тому же это тяжело в ее состоянии… – принялась грустно вещать Сью, пока я ее не перебила.

– Почему же? Мне все нравится: музыка, танцы, фуршет, – подмигнула Веронике, – здесь просто потрясающие шоколадные эклеры.

– Правда? – неуверенно улыбнулась девушка.

– Да что вы о еде и о еде, – перебила нас Сью, подарив мне злобный взгляд. – Рин, неужели ты хочешь разъесться до размеров Вероники? Прекращай!

Вот это было лишним, остальные девочки засмеялись, как будто это была шутка, но Вероника еле выдавила из себя улыбку. Она сгорбилась, словно пытаясь исчезнуть, спрятать все свои прелести.

– Если у меня будет такая прекрасная фигура как у Вероники, то я даже готова наесться до отвала, – чуть дернула плечом, заставляя Сью отпустить моё кресло.

– Вы ей льстите, – холодно сказала Кортни. – Веронике давно бы следовало зашить рот, может тогда бы она уже перестала жрать.

Да какая она Кортни?! Курица напыщенная! Так еще две дуры засмеялись, совсем не обращая внимания на чувства девушки. Я скривилась, чувствуя в себе желание, сравнять клюв этой выскочке. Чего они к ней пристали? Совсем девушку затюкали.

– Правильная одежда может скрыть недостатки ее фигуры, но вам это, увы, не поможет, – ответила курице очень сдержанно по моим меркам, но все подруги и сама Сью опешили.

– А как? – заинтересовалась толстушка. Я с интересом осмотрела фасон ее платья, и пришла к выводу бабушкины ночные сорочки не то, что ей надо.

– Вам бы очень подошла одежда темных оттенков, с широким поясом, чтобы подчеркнуть талию и глубокий вырез, не скрывающий достоинства вашей фигуры, – ответила ей как можно более доброжелательно.

– А мне? Что подойдет мне? – спросила Виолет, едва не прыгая на месте.

– Вам очень подойдут платья пастельных тонов, которые подчеркнут вашу хрупкую фигуру, и волосы лучше распустить, – сказала, улыбнувшись нетерпеливой девушке.

– А мне? А мне что подойдет? – принялись закидывать меня вопросами остальные.

– Эй! – недовольный окрик Сью заставил девушек заткнуться. – Рианна, ты сшила одно платье и решила, что уже можешь разбрасываться советами?!

Ого, как она разозлилась, рассчитывала и перед подругами меня опустить? Вот сестра, просто прелесть.

– А вы что ещё и шьете? – удивлённо приоткрыла рот Вероника.

– Правда, что ли? – монобровь Риколетты переместилась на середину лба.

– Леди и шьет? – чересчур громко выразила своё удивление Виолет, привлекая к нам ненужное внимание.

– А что вы сшили? Какое платье? Это? – оживилась после моего неуверенного кивка Вероника и с восторгом уставилась на меня. – Потрясающе!

– Действительно, я сначала подумала, что это Арман, но… – тоже принялась меня рассматривать Виолет с видом знатока, но их перебила курица.

– Леди не может заниматься чем-то подобным, это удел черни, – высокомерно заявила она, и мне вновь захотелось ей врезать.

– Каждый сам выбирает, чем заниматься, и не вам меня судить, – сказала ей холодно, так что эта курица на самом деле едва не начала кудахтать.

– Сью, я рада знакомству с твоими подругами, большинство из них очень милые, но прошу меня извинить, разговоры об эклерах не уходят меня с головы! – решила, что пора заканчивать это общение, пока я ни на кого не набросилась. – Леди Вероника, не соизволите ли проводить меня до стола?

– С удовольствием, – улыбнулась девушка и нерешительно встала мне за спину, отгородив своими габаритами меня от Сюзанны.

Как только Сью и ее серпентарий оказались позади, я с облегчением вздохнула.

– Спасибо вам, леди Рианна, – произнесла Вероника с улыбкой.

– За что? – спросила у нее рассеянно, почуяв запах жареной курицы.

– Вы первая, кто заступился за меня. Обычно они продолжают унижать меня при каждой встрече, – она грустно улыбнулась.

– Милочка, то, что я заступилась за тебя сегодня, не означает, что я буду делать так и дальше. Они продолжат унижать тебя, даже если сбросишь вес, просто потому что ты это позволяешь. Если хочешь, чтобы люди уважали тебя, уважай себя сама. Для начала не общайся с теми, кто позволяет себе говорить тебе такое в лицо, а ещё хуже за спиной.

Мы подъехали к столу, я уже потянулась к тарелке, когда заметила, что Вероника стоит с таким видом, как будто сейчас заплачет.

– Сью говорила обо мне гадости? – спросила она прямо в лоб. Зависла, думая стоит ли ей говорить всю ту мерзость, что порой выливала мне в уши кузина.

– Ника, если Сью позволяла другим девочкам говорить о тебе гадости, то это означает, что она их слова одобряет. Настоящая подруга никогда не позволит плохо отзываться о своих друзьях.

Девушка шмыгнула носом, и я уже подумала, что сейчас заплачет, когда она взяла себя в руки.

– Ника? – заинтересованно спросила она.

– Ника, сокращение от Вероники, – улыбнулась ей, жалея, что нет салфеток, чтобы дать ей. – Знаешь что, Ник, а давай я тебе расскажу о нескольких способах потерять лишний вес? Немного похудеешь и уделаешь этих тощих куриц! – принялась подбадривать ее, попутно подсовывая ей тарелку с эклерами. Наесться до отвала перед диетой – это святое. Она лишь закивала в ответ.

Вечер пошёл на подъем, Вероника оказалась совсем неглупой и живо заинтересовалась диетами и тренировками, чтобы похудеть. Никогда не думала, что мой опыт в вечном похудении к лету окажется таким полезным. Но хорошо не могло продолжаться долго, ибо в какой-то момент надо мной нависла мужская фигура.

– Леди Рианна, а что это вы делаете? – спросил мой любезный доктор, когда я уже через силу, но впихнула в себя ещё один кусочек курицы. Интересно, а с собой забрать еду можно? Вон сколько ещё стоит, я бы себе на завтрак немного набрала, вот те два больших подноса подойдут, например.

– И вам здравствуйте, доктор Корте, – улыбнулась ему против желания и потянулась за ещё одним крылышком, чисто чтобы побесить доктора, не уверена, что в меня влезет ещё хоть что-то.

Вероника, увидев доктора, икнула и чуть не подавилась куриной ножкой. Пробормотав о том, что ей надо отойти, смылась, оставив меня наедине с этим костоломом. Подруги они, похоже, везде такие.

– Вы нарушили свою диету, – хмуро принялся отчитывать меня доктор. Знал бы он, сколько уже раз я ее нарушала, а сколько ещё буду нарушать…

– Диета не приговор, а этот прием не ваш кабинет, чтобы вы меня отчитывали, – холодно обратилась к нему, все же отложив крылышко подальше.

Мужчина переменился в лице, сначала побледнев, а потом его лицо побагровело. Тем не менее, он смог сдержаться.

– Ты так только вредишь себе, – сказал он совсем другим голосом, словно ему не наплевать на меня.

– Единственный кто вредит мне – это вы, – ответила с пренебрежением и криво улыбнулась. В процессе насыщения мне под руку попались парочка фужеров шампанского, так что желание поставить доктора на место так и кипело.

– Зачем ты так? – произнес вдруг Стефан, вновь изменив интонацию и глядя в сторону. – Ты же знаешь, я старался, как мог. То, что ты с собой делаешь, губит тебя и твоё здоровье.

Мать моя женщина, я уже пьяна, или он действительно переживает? Склонила голову набок, изучающе глядя на него. Мы встретились взглядами, и он сразу опустил глаза и посмотрел на меня очень серьёзно.

– Я поговорю с вашим отцом, чтобы он ужесточил присмотр за вами, – решил меня напугать.

– Заодно расскажите ему о моем признании, – сказала, с улыбкой наблюдая за тем, как все его спокойствие тут же улетучивается. – И подыскивайте себе других пациентов, а лучше вообще оставьте медицинскую практику. Лечить людей – это явно не ваше.

– Рианна! – зло процедил он и, пожалуй, сказал бы больше, если бы не появилась Сью.

– О, Стефан! Вот вы где! – выкрикнула она радостно, сразу беря его под руку. – Рин, и ты здесь.

А где мне ещё быть, я тут уже час живот себе набиваю!

– Леди Сюзанна, рад вас видеть, – он склонился и поцеловал ей руку, как требует этикет, а Сью шикарно сыграла заинтересованность и легкий румянец на щеках изобразила. Какая актриса больших и малых театров пропадает.

– Стефан, я целый вечер мечтаю с вами потанцевать, – она томно вздохнула. – Ваши поклонницы обступили вас со всех сторон, еле к вам пробилась.

Поклонницы? Это какие? Я даже с интересом принялась оглядываться по сторонам, но никого не увидела.

– Леди? Вы уверены? – спросил он со странной интонацией.

– О, да, я уверена, – ещё раз томно вздохнула Сью и буквально потащила его на площадку для танцев за руку.

– Мы с вами ещё поговорим, – всего лишь бросил мне доктор, вставая рядом с кузиной.

Сью, похоже, решила играть по-крупному, клеить моего бывшего – так даже не всякий враг поступит, а тут кузина. Что же мне в таком случае предпринять? Нельзя же давать ей преимущество над собой. Уведу у нее парочку подруг и подело́м, пускай забирает себе этого Стефана. Хотя, а не жирно ей? Тогда злодей тоже мой! Легок на помине, как только о нем думаю – сразу появляется.

Молча встал в метре от меня и так же наблюдает за танцем, как и я. Красиво танцуют и музыка такая красивая. Вот бы я сплясала, если бы ноги ходили и Верку Сердючку включили.

– Завидуете? – спросил он.

– Завидую, – подтвердила без запинки и, подперев рукой подбородок, посмотрела на Сью и Стефана. – Как глупо ценить что-то, только после того как потерял, но люди, похоже, не умеют по-другому.

Сюзанна прокружилась со Стефаном всего в нескольких метрах от нас, при этом как-то наигранно смеясь и специально не смотря даже в нашу сторону. Мне уже за нее стыдно как-то. Такая красивая, а такая глупая.

– Значит, вы влюблены в доктора Корте? – задал вопрос Анри, отпивая из бокала шампанское.

– Что? – этот вопрос вызвал у меня недоуменный смех. – Нет, теперь уж точно нет. И я говорила не о нем, а о них.

Выразительно махнула рукой на свои ноги и вздохнула.

– Люди не понимают, как же это здорово – просто передвигаться самостоятельно, ходить и тем более танцевать, – с грустью посмотрела на танцующие пары. – Хотелось бы и мне тоже потанцевать.

Анри допил напиток, я понадеялась, что он уйдет и не привлечёт ещё больший гнев моей кузины, но похоже зря. Граф поставил бокал на стол, а затем, склонившись передо мной в непринуждённом поклоне, протянул мне руку, так словно…

– Потанцуете со мной, леди Рианна?


Глава 17. Фривольное па


Романтика и романтические подарки в моем понимании всегда представлялись своеобразными. Пока все девочки мечтали о подарке от любимого в виде машины или новой версии гаджета с огрызком, я мечтала совсем о другом. В подростковом возрасте, я как-то смотрела сериал о студентах, название совсем стёрлось из моей памяти, но один момент врезался в нее намертво. Парень решил вручить девушке подарок, чтобы признаться в своих чувствах. Он мог собрать все, что у него было и подарить кольцо, что, согласитесь, для признания в любви выглядит странно. Это, конечно, выглядит романтично: и в любви признался, и замуж позвал – два в одном. Но правда в том, что для начала отношений кольцо – странный и сильно обязывающий подарок. Кому такое надо о того, кого и не знаешь толком? А вдруг он целуется не очень, или она храпит? Нужно думать, прежде чем дарить что-то настолько серьёзное.

Дальше выбор у нашего студента был невелик, ибо все знают, что финансы студентов поют романсы. Он мог подарить ей цветы или что там ещё, по мнению парней, девочки любят? Но подарил коробку. Я помню ощущения, которые возникли у меня при просмотре этого фрагмента, как девушка открыла коробку, и оттуда вылетели живые бабочки, самые настоящие. Что для меня, что для нее этот подарок был настоящим волшебством. Его, конечно, не наденешь на палец и подружкам не покажешь, но те ощущения настоящего волшебства – бесценны.

Хотела бы я, чтобы и мне когда-нибудь кто-то подарил что-то подобное, подарил волшебство и сказку. Пусть я не смогу поставить такой подарок в рамку или носить в сумочке, но воспоминания о нем куда дороже подаренных цветов, что быстро завянут, телефона, который я разобью и кольца, что не приму. Однако никто мне такого волшебства не дарил, до этого момента. Это для меня, жительницы реального мира, проскакавшей козочкой на своих двоих всю жизнь, танец – это обыденность. Для Рианны он был бы больше, чем волшебством – неисполненной мечтой, и не только ее, но и отца. Даже не верится, что эту мечту, пускай и не в точности, исполнит кто-то вроде него.

Первое моё желание было отказать. Нет, не так. Сначала мне захотелось его ударить за излишнюю вольность. Выставить меня на посмешище захотел? Я же не могу танцевать, да даже стоять не могу! Поиздеваться решил что ли? Но гнев пролетел быстрой вспышкой, мимолетной мыслью. Думаю, этому способствовали два фужера с шампанским, которые я благополучно успела в себя влить к этому моменту. Мне как-то стало плевать на то, что обо мне подумают остальные. Даже на то, что Сью взбесится, тоже плевать. Хотя нет, от одной мысли об этом я хохотнула и с вызовом посмотрела ему в глаза.

– Смотрите, потом не пожалейте о своем предложении, – моя рука оказалась в его.

Перчатки он не снял, так что прикосновение к коже не показались мне таким уж приятным, особенно когда его рука резко перехватила мою и выдернула меня из кресла. Чуть не вскрикнула, ибо сила этого простого движения была такова, что если бы меня держали ноги, я бы сразу на них поднялась. Но ноги меня не удержали, и я повалилась на мужчину, который впрочем, успел меня поймать под руки. Более чем уверена, что дернул он меня так сильно специально. Либо чтобы унизить падением, либо чтобы проверить мою неспособность стоять.

– Я никогда не жалею о своих предложениях, словах и действиях, леди, – услышала его тихий голос, попутно прочувствовав щекой пуговицы на его пиджаке и рельефы темно-синего галстука. Боже, какие мы бескомпромиссные. Только посмотрите на него! Этот холодный взгляд, беспристрастное лицо кирпичом, интересно у него в принципе другое выражение на лице бывает? Или кроме как злорадствовать и угрожать он больше ничего не умеет?

– Рианна! – отчетливо услышала отца, среди остальных голосов. Такое представление для зевак граф устроил, кто откажется посмотреть и заодно все кости мне перемыть, а?

– Очень даже зря, – сдавленно выдохнула, когда одна его рука спустилась к талии, приподнимая меня и прижимая к нему так, что ноги не касаются пола. – Я вот уже очень жалею.

Его губ коснулась легкая злорадная ухмылка, и он прижал меня за талию ещё крепче. Вторая его рука ухватила мою ладонь и, подняв руку, немного развернула ее в сторону, соединив наши ладони. Он что собрался со мной так танцевать, удерживая меня исключительно одной рукой? Остальные танцуют совершенно другой танец. Точнее танцуют единицы, большинство парочек остановились, чтобы посмотреть на то, что мы вытворяем с графом. Вот чую пятой точкой, влетит мне от Эллы и отца. Но благодаря двум фужерам шампанского, я отложу эту мысль куда подальше.

– А сил-то вам хватит? – злорадно улыбнулась, неохотно цепляясь второй рукой за его плечо и используя его руку как опору для спины.

– Не взирая на то, что вы целый вечер старались усложнить мне задачу, – он снисходительно улыбнулся, намекая на мой увлекательный вечер за дегустацией всего, что здесь было из еды, – вполне.

Он повернулся, чтобы посмотреть на дирижёра оркестра – седого дяденьку во фраке. Причем он сделал это так легко, словно я вообще ничего не вешу. И плечи у него ничего такие, широкие… Я их даже слегка пощупала под его заинтересованным взглядом, чтобы убедиться, что под пиджаком нет подкладки или чего подобного. Мелодия неожиданно прекратилась, как будто ее оборвали на середине. Немногие танцующие пары остановились, где-то недалеко от меня мелькнуло платье Сью, она отпустила своего кавалера и убежала куда-то с танцевальной площадки. Я забыла о ней почти сразу же, как только первые аккорды рояля заиграли мелодию, а затем ее подхватили скрипки и виолончель. Анри крепче прижал меня за талию к себе, щеки стали пунцовыми. Куда бы спрятать глаза? Другие пары тоже поменяли позиции на аналогичные нашей. Вероятно, это музыка для другого танца. Единственное отличие нашей пары от остальных – это то, как крепко граф прижимал меня к себе. Судя по ощущениям и шепоткам, что разносились по залу, то, что мы сейчас делаем, очень даже неприлично. Зря я не выпила ещё и третий фужер шампанского, может быть, не краснела бы как невинная девица. Кстати об этом, а Рианна невинна? Я-то точно нет, но реагирую на этого третьесортного злодея не хуже какой-то невинной девицы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Граф, если не хотите, чтобы все то, чем я, как вы выразились «усложняла вам задачу», оказалось на вас, – прошипела, смотря в бок и стараясь не обращать внимания на своё горящее лицо, – прекратите меня так к себе прижимать.

Мне показалось, или он улыбнулся после моей фразы? Но, прежде чем мы наконец-то начали танцевать, хватку немного ослабил. Шаг, ещё один, вправо два, влево три, разворот и затем наклон, в результате которого мы встречаемся взглядами. Мне понадобилась пара кругов, чтобы привыкнуть к тому, что у ног нет опоры, и они всего лишь шаркают по полу во время разворота и наклона. Красивый, наверное, со стороны танец, сколько не наблюдала за танцами в этот вечер, подобного не видела. К тому же мелодия восхитительная, мне почему-то вспомнилось Танго из моего мира, хотя здесь звучание куда медленнее.

Наверное, впервые за вечер я осознала, как мне не хватало музыки все эти дни. Музыка, телефон с интернетом, телевизор – это звуки, шум, которым нет места в мире книг. Здесь тихо и спокойно, я даже чувствую, как медленно и размеренно бьется моё сердце. Или оно так спокойно по другой причине? Мой взгляд упирается в злодея, у которого на лице по-прежнему нет эмоций, а взгляд синих глаз холоден. Я не чувствую ни страха, ни отвращения к нему. Только жалость и грусть, потому что я по-прежнему вижу в нем того бедного ребенка, а не того, кем он является сейчас по сути – убийцу.

Зачем ему этот танец? Что он задумал? Что ему от меня надо? Вопросы – просто шум, что мелькает у меня в голове.

Прикрываю глаза, чтобы представить, что действительно танцую, а не исполняю роль мешка, который таскают и кружат в танце. Открываю глаза уже при наклоне, когда его лицо оказывается совсем близко.

– Дядя, ну сделаете хоть что-нибудь! – отчетливо услышала сквозь звуки музыки визг Сью.

– Граф, – позвала я злодея, взглядом найдя кузину и отца в толпе возле танцевальной площадки. – Вы же сказали, что вам сил вполне хватит, не так ли?

Взгляд злодея на мгновение скользнул по моему лицу, затем прошёлся по толпе.

– Желаете устроить представление? – с насмешкой произнес он.

– Мы его уже устраиваем, не так ли? – мне почему-то стало смешно, от вида Сюзанны, нервно дергающей то отца, то дядю за руку. Точно ребенок, у которого соседская девочка украла куклу.

Анри вопросительно изогнул бровь и чуть наклонился вперед под моим заинтересованным взглядом. Мне на миг показалось, что поцелует, да куда там: понюхал.

– Вы пьяны? – снисходительно так спросил он.

– А вы думаете, я бы согласилась с вами на танец, будь я трезва? – звонко рассмеялась ему в лицо и затем слегка дернула плечом.

– Вы все время мне хамите, – холодно произнёс Анри, похоже, я своей правдой задела его эго. – Вы точно леди?

О, сколько снисходительности во взгляде, оскорбить меня захотел, но вопреки его ожиданиям вызвал мой смех. Какая из меня леди? Смешно, право.

– А вы точно граф, Анри? – спросила, пародируя его тон, но на имени запнулась, как будто сделала что-то плохое.

Он сбился с шага, пропустил один шаг влево, разворот и наклон, во время которого он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде нет ничего хорошего. Всего мгновение, от которого моя спина покрылась мурашками, затем он отвернулся, а его равнодушный взгляд прошёлся по толпе.

Шаг, ещё один, вправо два, влево три, разворот и затем он пропустил наклон, ускоряясь так, что я почти улетаю на развороте. Складки платья распускаются цветком, и пару раз я уже слышала вопрос: кто автор моего платья? Хоть что-то хорошее в этой пытке. Именно пытке, ибо он, таким образом, хочет меня наказать, причем за правду. Какой из него граф? Он свой титул получил от женщины, которую убил. Анри такая же фальшивка, как и я. Почему-то эта мысль заставляет меня улыбаться и даже смеяться, позволяя ему творить, что вздумается. Все вокруг превратилось в размытое пятно, за исключением его синих глаз, которые словно приковали мой взгляд. Они все так же холодны и безжалостны, что бы ни случилось. Не могу поверить, что на Сюзанну он смотрит по-другому. Интересно, может быть, они наполняются любовью и нежностью? Сью уже удостоилась этого? Нет, не может быть. Если он, и правда, повелся на ее красоту, то зачем пригласил меня на танец? Чтобы отомстить ей? В таком случае у меня нет другого выбора, как помочь ему.

Три шага влево, композиция близится к финалу, а Анри танцует так быстро, как сумасшедший, под мой наполовину одержимый смех. Резкий разворот, который выбивает весь воздух из моей груди. Он так быстро остановился, что крутанул меня вокруг себя. Моя рука соскользнула с его плеча на грудь. Затем наклон, во время которого я буквально чувствую, как бешено бьется сердце в его груди. В глазах ярость, похоже, в этой версии книжного мира никто не осмеливался сомневаться в праве Анри Эзефа на титул графа.

Не будь здесь всех этих свидетелей, что бы он со мной сделал? Убил? Точно бы убил, он же злодей, но все эти люди об этом не знают. Они видят исключительно Беловолосого принца, ширму, которой он прикрывается. Что будут говорить о нем эти аристократы после нашего танца? Святой Анри снизошёл к калеке, чтобы исполнить мечту всей ее жизни и потанцевать с ней. Сам эталон добродетели, кто может быть лучше нашего злодея на самом деле? О нет, я не выступлю в этот раз игрушкой для обеления светского образа, которой была для Сью. Никто и никогда больше не будет использовать мою слабость в корыстных мотивах! Уж лучше я использую ее сама, как и злодея использую, просто потому что мне хочется.

Наклон, моя рука перемещается к галстуку, за который я со всей силы дергаю, заставляя его склонить голову, и в то же мгновение наклоняюсь вперед. На моих губах улыбка, не смогла ее сдержать, но зато вскрикнула, как надо. Мои губы крепко прижимаются к его, пока, схватив его за галстук, почти душу. Где-то там стихла музыка, а Сью вскрикнула куда громче, чем я перед этим. Будет забавно, если она, как в фильмах о средневековье, потеряла сознание от переизбытка чувств. Интересно, здесь тоже так принято? Забавный бы был способ ухода от проблем. Но, если я сделаю вид, что потеряла сознание, все будут говорить лишь о том, что чувствительная Рианна де Карвалье свалилась без сознания от одного жалкого поцелуя Беловолосого принца. Нет уж!

Дернула голову назад, не продержав губы у его дольше нескольких секунд. Отпустила его галстук, нужно, чтобы все подумали, что этот поцелуй – ошибка в результате быстрого танца. У меня голова закружилась, и я потеряла равновесие? Или вообще ошибочно подумала, что граф уронит меня, поэтому схватила его за галстук, при этом непроизвольно заставив его поцеловать себя? Именно об этом неловком поцелуе будут говорить все, а не о «добродетели» нашего Беловолосого принца. Украл первый поцелуй леди, пускай из-за случайности, но как так можно?! Кто же будет винить в подобной ошибке малышку-инвалида, не так ли? А вот он плохой, а-та-та ему за это!

– Извините, граф! Это моя ошибка, вы так быстро танцевали, моя голова закружилась, и я…я… – принялась объясняться прерывающимся голосом, будто бы в принципе не понимаю, что произошло, и напугана до чертиков. – Простите! Я не хотела! Слишком быстро, моя голова закружилась, и я…

– Бедная девочка, вы в порядке? Ну же, помогите графу! – скомандовала какая-то пожилая леди.

Стоило мне подумать, что это уже все, когда заметила, что синие глаза напротив изменились. Впервые за все время в них не холод, а интерес и может что-то ещё, чего я, увы, не успела распознать. Моя правая рука избавилась от захвата и схватилась за его плечо, чувствуя дискомфорт от того, что он продолжает держать меня в наклоне. Мог бы уже хотя бы разогнуться, или его этот невинный поцелуй в ступор ввел? Стоило мне подавить ухмылку, когда он разогнулся, удерживая уже обеими руками меня за талию. Постаралась придать лицу виноватое выражение лица, но вместо того, чтобы отдать меня в руки появившейся точно из ниоткуда Элле, он сам подхватил меня на руки.

– Все в порядке, леди, я понимаю ваши чувства, – произнес намеренно громко Анри и сам усадил меня обратно в кресло. Стоило мне немного расслабиться, что он больше не держит меня, как мужчина внезапно наклонился к моему уху. С вежливой улыбкой на губах сказал мне шепотом:

– Целуетесь вы отвратно, леди.

Что?! Как будто я серьёзно собиралась его целовать! Подавила желание дать ему по лицу, еле успев изобразить на лице сдержанную улыбку. Ещё, как назло, все на нас смотрят. Этот же Беловолосый принц довольно так ухмыляется.

– В следующий раз мы это исправим, – сказал он с улыбкой, от которой у меня мурашки прошлись по спине, но, увы, не от страха.

– Рианна! Граф! – папа, дядя с женой и Сью уже тут как тут. – Что здесь происходит?

Отец тут же оказался возле меня, почувствовав его ладонь у себя на плече, ко мне вернулась способность дышать. Вот и зачем они меня бросили, чтобы теперь прибежать?!

– Доченька, что с тобой?

– Что это значит? Что это был за поцелуй?! – влезла куда не надо Сью.

– Случайность, у юной леди закружилась голова, вы же видели, не так ли? – граф склонил голову в легком поклоне, а я отвернулась, прижав горящую щеку к руке отца на своем плече.

– Точно? – недоверчивый взгляд Сью метнулся ко мне, но я потупила взгляд, всецело делая вид, что мне очень нехорошо.

– Леди Сюзанна, неужели вы подумали, что я посмею запятнать честь леди Рианны? – он сыграл обиженное великодушие. – Она же…

Анри как будто специально не договорил эту фразу, многозначительно обернулся ко мне, взглядом унизив куда больше, чем могут слова. Он мог обозвать меня, но эта показная жалость унизительна, словно я что-то низшее и не способна владеть собой. Никто не заступился за меня. По залу пошли шепотки «бедная девочка», «калека», «горе господина Карвалье» – как только они не назвали меня в своих сплетнях, но все равно «она же…» прозвучало в разы хуже.

Я прикрыла на мгновение глаза, говоря себе: будь сильной. Затем встретилась взглядом со злодеем и снова увидела в нем мальчишку. Однако в этот раз не того мелкого ребенка – жертву, а самодовольного подростка, убийцу своей жестокой матери. Такому и пырнуть ножом незнакомку легче простого. А чего я по идее ожидала от злодея? Я же не главная героиня этой книги, чтобы передо мной он прыгал на задних лапках, как перед кузиной. Презрительная ухмылка мелькнула на моем лице, когда все отвлеклись на светский разговор. Присутствующие уже забыли обо мне и том, что случилось, предпочитая восхвалять мужество и благородство Беловолосого принца. Это – книжный мир, и он сломан, но я, к сожалению, не в состоянии его починить.

– Отец, я плохо себя чувствую, можно мне домой? – спросила у отца, потупив взгляд и сжав его руку.

– Тебе так плохо? – взволнованный голос отца раздался громче остальных голосов, и все отвлеклись от лобызания задницы графа.

– Рин? – Сью подскочила ко мне, но мне меньше всего на свете хочется сейчас ее видеть. – Что с тобой?

– Племянница? Мне позвать за королевским врачом? – взволнованно предложил герцог. – Моя дорогая у него наблюдается, великолепный врач.

– Здесь Стефан, доктор Корте, он лечащий врач Рианны, – вмешалась Сюзанна снова, и мне захотелось ее треснуть.

– Папа, я хочу домой, – снова попросила у отца, но тише.

– Сейчас, доченька, доктор осмотрит тебя и…

– Пусть осмотрит меня дома, мы и так доставили много беспокойства хозяевам, – настояла на своем, и лишь после этого отец перестал упорствовать.

– Господин Карвалье? – спросил доктор, появившись возле меня. Сью успела за врачом быстрее, чем я договорилась с отцом.

Мы переместились к самому выходу, чтобы не мешать остальным гостям. У меня же было безумное желание сбежать отсюда сейчас же, но, увы, я слишком зависима от людей, которые меня окружают, чтобы сбегать с приема самостоятельно.

– Поедете с нами? Мою дочь нужно осмотреть, – больше приказал, чем попросил отец.

Никогда не слышала в его голосе столько злости. Разве он вообще с кем-то может разговаривать в подобном тоне? Чувствую, дома мне влетит от отца.

– Конечно, господин Карвалье, – доктор низко склонил голову, перейдя на показной официоз. Затем он потянул ко мне свои мерзкие ручки, но я отдернула свои. – Мне нужно измерить ваш пульс, леди.

– Я хочу домой, – повторила как мантру, мысленно строя между нами стену и с неохотой сунула ему руку.

– Граф, – резко развернулся отец к злодею. Кстати, почему Ратморский все ещё здесь? Не могли бы они с Сюзанной куда-нибудь свалить? Хоть на тот же танец, но подальше от меня. – Как вы могли довести мою дочь до такого состояния? Зачем вы это сделали?

– Дядя! – вскрикнула Сью, повиснув у отца на руке. – Граф не хотел ничего плохого, ты же знаешь.

– Тем не менее, моя дочь в таком состоянии из-за него, – голос отца дрогнул, и он шагнул к злодею, нехорошо прищурившись. В груди все сжалось, ведь злодей убьет моего отца. – Как вы объясните свое поведение?

– Прошу меня простить, господин Карвалье, – изобразил на лице искреннее раскаянье этот кирпич, низко склонив голову.

– Граф! – недовольно вскрикнула Сью, наконец-то отпустив отца.

– Рианна – бедный, больной ребенок, вам стоило учитывать ее состояние, прежде чем делать глупости! – отец даже не подумал успокоиться, а я почувствовала стыд, так как его слова были правдой. Даже мой отец считает меня такой, что уж говорить об остальных.

– Извините, господин, но вы ошибаетесь, – слова графа Ратморского произвели эффект бомбы, ибо все, кто их услышал, сразу же повернулись к сказавшему их. – Леди Рианна, взрослая и прекрасная женщина. Ей захотелось потанцевать, и я принял за честь, выполнить ее желание. Увы, я несколько увлекся, от чего у госпожи Карвалье закружилась голова, прошу меня простить за это. Надеюсь, леди станет лучше, и мы станцуем ещё не один танец вместе.

На последней фразе этот гад нежно улыбнулся, но глаза остались холодными, и наклонился к моей руке, целуя ее тыльную сторону. Я не успела ее отдернуть, так быстро он это сделал.

– Прошу меня простить, дамы и господа. Совершенно забыл о важном деле, так что мне стоит уйти первым, – обратился он к остальным присутствующим.

– Но как же так, граф… – растерянно встала у него на пути Сью.

– Герцогиня, леди Сюзанна, – он склонил голову перед женщинами. Сью протянула ему руку, но вместо того, чтобы поцеловать ее, Анри на мгновение ее сжал, а затем отпустил. – Хорошего вам вечера.

Со мной он даже не попрощался, лишь хитро улыбнулся, смотря только на меня, прежде чем покинуть особняк Розенбергов. Стоило ему уйти, как Стефан наконец-то отпустил мою руку, под моим недовольным взглядом. Сколько здесь длится минута, что он так долго считал мой пульс?!

– Что это значит, Рин? Ты заставила графа танцевать с собой? – спросила Сью с обвинительными нотками в голосе.

Вот же гад! Подставил меня!

– Я не…

– Он же сказал: тебе захотелось потанцевать! – принялась наседать на меня Сюзанна. – Как ты могла заставить его потанцевать с собой? Так нельзя, Рин! Это противоречит этикету!

– Дочка, нельзя навязывать свои желания другим, – тоже принялся отчитывать меня отец.

Да они что издеваются?! Я же просто сказала, что тоже хочу потанцевать. Откуда мне было знать, что он действительно пригласит меня на танец?! Вот же хитрый третьесортный злодей, свалил всю вину на меня и сбежал! Трус! Он у меня за это поплатится. Интересно, если я сейчас сделаю вид, что грохнулась без сознания, они от меня отстанут? Ладно, будем выкручиваться сами, а злодею я это припомню.

– О чем вы? – делаю удивленное лицо. – Я не заставляла графа танцевать с собой. Как я могла это сделать?

Прошлась полным удивления взглядом по всем присутствующим. Похоже, у всех возник тот же вопрос, на языке вертится ответ, но говорить его вслух неприлично.

– Граф – замечательный человек, – от такой откровенной лжи у меня немного свело щеку в улыбке. – Мы приятно поболтали, и он пригласил меня на танец. Что в этом такого? Мне нельзя с ним танцевать? Почему?

Моя наигранная растерянность оказалась очень даже правдоподобной, никто по-прежнему не знал, что мне на это возразить.

– Конечно можно, Рианна, – отказал отец, натянуто улыбаясь, – просто в твоем состоянии…

– У меня закружилась голова, я что-то выпила перед танцем. Думаю это из-за этого, – принялась невинно щебетать и схватилась за голову, потирая висок, словно она у меня болит.

– Ты выпила шампанского? – ужаснулся отец.

– Вам не стоит употреблять алкоголь и пренебрегать диетой, – въедливо подметил господин Корте.

– Простите, – сделала виноватое лицо, слегка надув губки и опустив взгляд. У доктора даже глаз задергался от моей постановки. – Я не знала, что это алкоголь, а мне так захотелось пить.

– Элла, а ты где была? Почему не присмотрела за Рианной? – рявкнул на женщину отец, я впервые услышала, что он повысил на нее голос.

– Простите, господин, всех слуг выставили за дверь. Я пыталась доказать дворецкому господина Розенберга, что нужна леди Рианне, но он не стал меня слушать, – сказала служанка, смиренно склонив перед ним голову.

– Понятно, – нахмурился отец и обернулся к нам с доктором. – Как состояние моей дочери?

– Удовлетворительное, – отчитался доктор, – думаю головокружение результат употребления алкоголя.

– Ясно, – кивнул отец и заговорил уже с Эллой. – Отвези ее домой и затем прикажи Курту вернуться за мной.

– Как скажете, господин, – кинула служанка.

Все присутствующие принялись со мной прощаться, но отец не стал даже смотреть на меня. Я обидела его? Впервые господина Карвалье разочаровала собственная дочь не только физическим недостатком, но и своим поведением.

– Как повеселились, принцесса? – улыбнулся мне Курт, скучая возле машины. Он быстро подхватил меня на руки и усадил в машину.

– Незабываемо, – ответила мрачно. Кресло сложили в багажник, Элла передала слова отца и села в машину рядом. Ее теплая рука накрыла мою, но облегчения я не почувствовала.

Все это из-за него! Из-за злодея, что не дает мне покоя по ночам и портит жизнь при свете дня. Если и сегодня он мне приснится, я за себя не ручаюсь! Он у меня за все получит! И он приснился, но совсем не так, как мне бы хотелось.


Глава 18. Спланированная встреча


В чем преимущество книголюба? Что дают нам книги, что не могут дать, например, фильмы? Когда мы смотрим фильм, у него есть сценарий, те же самые строчки, что и в книге, но их смысл иной. В конечном итоге в книге мы видим историю, импортированную режиссёром, сценаристом и актерами. Видим героев такими, какими их сыграли актеры, добавив в образ чего-то нового, иногда своего. Казалось бы, над полюбившимся героем поработало столько людей, но книжный герой все равно будет ближе. Почему? Потому что над персонажем фильма работало много людей, а над книжным - только автор книги? Потому, что книги дают волю фантазии куда большую, чем фильмы или же, например, рисунки или комиксы. Наша фантазия – это то, что сильнее всего влияет на наше восприятие окружающего мира. Даже самый дерьмовый фильм, снятый по любимой книге, все равно пойдем смотреть, чтобы сказать «а в книге было лучше». Не потому, что в книге реально было лучше, а потому что книга давала волю фантазии. Люди будут фантазировать, что бы ни случилось. Потому что мир жесток, а нам, как в детстве, хочется верить в сказки.

Надежда, что сразу по возвращению меня отправят спать, разбилась о суровую скалу в лице Эллы. Никто и никогда ещё не смотрел на меня так враждебно и одновременно возмущенно до глубины души. Возможно, из-за этого взгляда я не смогла послать Стефана куда подальше со своим осмотром.

Я так надеялась, что он оставит меня в покое. Особенно после того как констатировал, что я просто напилась, но где там. Отец не поехал с нами домой, чтобы доктор сопроводил туда меня. Такого неловкого и враждебного молчания во время поездки к дому, давно у меня не было. При докторе даже Курт вел себя странно, не шутил и не паясничал, а наоборот, какой-то угрюмый сразу отнес меня в спальню и, не прощаясь, вышел. Через пару минут зашла Элла и сказала, как отрезала:

– Вам нужно переодеться, доктор ждет, чтобы проверить ваше состояние.

И ведь проверил, если так можно назвать то, что меня перевернули на живот и принялись ощупывать уродливые шрамы на моей спине. Если какой-то моей частью и можно пугать людей – так это спиной. Меня даже радует, что я не могу видеть все те шрамы, лишь время от времени чувствую их на своей спине. Они будто бы до сих пор болят, хотя болеть там нечему.

– Вы набрали вес, – констатировал этот горе-врач, щупая мою спину. И сколько у нас недовольства в голосе, точно я смертельный грех сотворила.

– А вы меня щупаете и что? – спросила, продолжая втыкаться в подушку лицом. Как же он меня достал, так ещё и стыд чувствую, ведь на мне кроме задранной ночной сорочки и кружевных панталон ничего нет. Уже не говоря о том, что за врача этого подонка не считаю. У меня даже ненавидеть его не получается, я его банально презираю.

– Соблюдение диеты – залог вашего здоровья, – сразу же убрал от меня руки этот горе-врач.

– Простите, господин, – сразу же виновато произнесла Элла, чем меня взбесила.

– Кто это сказал? – фыркнула в подушку, самостоятельно стягивая сорочку на спину. – Ваша диета – это способ заморить меня голодом.

– Рианна, я понимаю, что в вашем состоянии леди склонны говорить лишнее… – начал было он меня поучать, но я не склонна сегодня быть паинькой.

Резко дернувшись, перекатилась на бок и посмотрела на него, подперев рукой голову. Мужчина замер, Элла тоже, а я презрительно зацокала языком.

– Какой прок от того, что я буду голодать? Откуда у меня возьмутся силы ходить с вашей диетой?! – прикрикнула на него, не выдержав. – Вы что убить меня хотите?

После моего крика ничего не изменилось, что доктор, что Элла по-прежнему оставались на своих местах, разве что у доктора возникло странное выражение лица.

– Рианна, повернитесь снова, – потребовал он, и я прищурилась, чувствуя что-то не то.

– Куда повернуться? Зачем? – хмуро на него посмотрела и дернулась в сторону, когда он поднялся.

– Повернитесь на другой бок немедленно! – прикрикнул он и потянулся ко мне своей рукой. Дернулась в сторону и откатилась от доктора на другой конец кровати.

– Господин? – спросила Элла с некоторым замешательством.

– Ничего себе, – в некотором ступоре пробормотал он и стремительно обошёл кровать, чтобы встать рядом со мной. – И давно вы так можете?

– Могу что? – спросила у него, но, так и не дождавшись ответа, взглянула на служанку, ибо под взглядом этого доктора почувствовала себя подопытным кроликом. – А доктору ещё не пора? Уже поздно, я хочу спать и всякое такое.

– Госпожа тренировала руки и плечи в саду, возможно причина в этом, – подала голос служанка, игнорируя мои слова.

– Интересно, очень интересно, – проговорил он как-то отрешенно и снова ручки свои едва ко мне не потянул, но под моим взглядом трогать меня не стал.

– Уже поздно, господин Корте, – немного склонила голову Элла.

– Да, да, – кивнул он, но уйти не поспешил. – А как именно тренировала? Что ела?

– Доктор, вам пора, – напомнила Элла, но от возбужденного взгляда Стефана у меня мурашки пошли.

– Я зайду к вам завтра, – сказал он так, что холодок по спине прошелся. Что ему от меня надо? Что я такого сделала, перевернулась на бок? Что в этом такого? Рианна и этого сделать не могла что ли?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Лучше не надо! Со мной все в порядке, и вообще я завтра собираюсь на фабрику, по магазинам и у меня много других дел! – принялась заверять его, но он, похоже, не слышал.

Скупо попрощавшись, доктор вылетел из моей спальни, словно ужаленный. Мой взгляд тут же уперся в недовольную служанку.

– Ни одна леди не будет пить алкоголь, тем более на светском приеме! – принялась меня отчитывать так, что голова разболелась.

– Тогда зачем шампанское подавали всем без разбора? – парировала смело. – К тому же весь фуршетный стол был им заставлен, и ничего другого там не было. Что мне тогда надо было пить?

– Госпожа, как вы не понимаете! На таких приемах не пьют и не едят! – возмущенно заявила она, и я зависла.

– В смысле?

– На приеме молодые леди без мужа, как вы, если и пьют, то исключительно воду и в принципе особо не едят. Так леди демонстрируют свой самоконтроль и манеры! А вы чем занимались на приеме с леди Вероникой? О вас даже анекдоты среди слуг появились! – принялась она возмущаться, на что я всего лишь закатила глаза.

– Расслабься, Элла, после этого вечера никто не будет говорить о моих манерах. К тому же ты реально думаешь, что найдется такой сумасшедший, что захочет на мне жениться? – рассмеялась я, пока женщина поправляла мою подушку и укрывала меня одеялом.

– О, графу Ратморском вы же понравились, леди, – не особо скрывая раздражение, подметила она. – Непонятно чем, но понравились.

– Да он от меня без ума, – фыркнула с иронией и скривилась от мысли о злодее. Все это из-за него происходит, достал он меня уже!

– Вот то-то же, а вы только и делаете, что портите свою репутацию и порочите имя своего отца! Зачем вы рассказали, что шьете? Вы понимаете, какое это пятно на репутации?

– Да знаю я! – вскрикнула, забравшись под подушку с головой. – Это все Сью, она взбесилась, что я у нее ухажера увела.

– При всем моем уважении, леди Рианна, граф взрослый и умный человек, думаю, он ее сразу раскусил, а не вы его «увели». Единственное, что вы можете увести, это курицу из кухни, и то с помощью Курта.

– Ты подняла мою самооценку до небес, «мамуля», – пробормотала расстроенно и перевернулась на живот.

– Вам не стоит так меня называть, госпожа, это не уважительно по отношению к вашей покойной матери, – проговорила Элла после длинной паузы.

– Это была шутка, – простонала, но объяснять не стала. – Но для Рианны ты действительно как вторая мама была все эти годы.

Погас свет, Элла уже у двери, собирается уйти в свою комнату, но почему-то медлит. Возможно, она хотела что-то спросить, но сон почти сморил меня. Краем сознания услышала ее пожелания сладких снов.

Меня качает из стороны в сторону, какое-то очень неприятное и знакомое ощущение. Воздух пахнет солью и легким бризом. В шестом классе мы с бабушкой поехали на курорт, это случилось после первого сердечного приступа бабушки. Мать откупилась деньгами на эту поездку, чтобы не приглядывать за своей матерью в будущем. Возможно, она хотела так компенсировать то, что была не только плохой матерью для меня, но и плохой дочерью для бабушки, не знаю. Зато я тогда впервые увидела море, и оно поразило меня своей безграничностью и красотой. Я больше никогда не видела его, не находилось ни денег, ни времени на поездку туда, но оно так часто мне снилось. Бушующие волны, бьющиеся об берег, укрытый песком и галькой. И греющая руку монетка, которую я бросила в море, чтобы когда-нибудь вернуться.

Ночь, бескрайнее небо и спокойное море, в котором отражаются звезды, так что дыхание перехватывает от этой красоты. Особенно луна прекрасна, необычного цвета, говорят, такую луну называют кровавой. Она отражается в воде, и, искаженная маленькими волнами, образует серебристую лунную дорожку. На фоне всей этой красоты видна небольшая фигура мальчишки, стоящего на носу корабля. Так вот чего меня так качало, я плыву на каком-то корабле. Оглянулась назад: корабль довольно большой, до лайнеров, конечно же, не дотягивает, но больше, чем я себе представляла. Чем-то на Титаник смахивает. Вон и свет горит на палубе, и музыка слышна, но где-то вдалеке. Кроме мальчишки больше никого здесь нет. Дальше, за двумя этажами внешних палуб виднеются громадные трубы, из которых валит пар. Совсем в этом мире не думают об окружающей среде.

Неужто опять мне злодей приснился? Судя по волосам и костюму, действительно он, правда, чуть старше, чем я видела его во сне в прошлый раз. Снова он в какую-то передрягу влез? Я же говорила ему бежать от этой проклятой садистки, а он не послушал. Что вообще я здесь делаю? В печёнках уже этот злодей сидит, и в этот раз я не буду его спасать! Пусть делает что хочет!

Рассерженно развернулась, предпочитая смотреть куда угодно, но не на нос корабля, когда боковым зрением заметила движение. Мальчишка перелез через перила и встал с внешней стороны. Он что умереть хочет? Прыгать с носа корабля – это же самоубийство! Злодей же умный и должен понимать, что это опасно, не так ли? Он отпустил одну руку, и я непроизвольно дернулась за ним. Я не должна его каждый раз спасать… Не обязана! Пусть сам разбирается, я из-за него в этот книжный мир и попала! Не надо было мне на обложку с ним так попадаться! Тем не менее, он отпустил и вторую руку.

– Анри, стой! – крикнула, не сдержавшись, и он развернулся. Его лицо с какой-то безумной улыбкой мелькнуло в свете луны, прежде чем он оступился и полетел вниз.

Всего мгновение, и он исчез из виду, а моё сердце оборвалось и упало следом. Метнулась к носу корабля и перегнулась через перила. Может, сумел зацепиться? Ничего, темно и мальчишки не видно.

– Помогите! Кто-нибудь! – крикнула, но никого нет, а медлить нельзя. Спасательные круги привязаны к борту, но их всего два. Отодрав их от креплений, бросила за борт. Сама следом забралась на перила, успев удивиться, что у меня босые ноги, и я, похоже, в своей любимой пижаме из моего реального мира, такой персиковой с котиками.

– Да сколько блин можно! – вскрикнула и метнулась взглядом по палубе, по-прежнему никого нет. Как и в воде не видно мальчишку, так что я могу надеяться, что он смог вынырнуть.

Мысленно говорю себе, что это всего лишь сон, и я не могу умереть, но прыгать все равно страшно. Отталкиваюсь ногами и прыгаю в воду, короткий полёт, и я погружаюсь в холодную пучину. Меня окружает вода, и от шока я не могу двинуться какое-то мгновение, но затем моё тело ощущает движение воды. Течение относит меня в сторону от корабля, и изо всех сил работая ногами и руками, я выныриваю, чтобы схватить замерзшими губами воздух и ощутить боль от попавшей в нос и уши воды. Это была дурацкая идея! Зачем я это сделала? Что со злодеем может случиться? Я же видела его взрослого, тем ещё негодяем вырос! Так почему? Почему я это сделала?

– Анри, твою мать! АНРИИ!!! – закричала во все горло, гребя назад в надежде увидеть его в воде.

Какой огромный корабль, когда ещё и пытаешься его оплыть, вообще страшно становится. Особенно от вида выпирающих и перемалывающих воду винтов. Как-то мне не по себе. Такой махине не то что мальчика, но и небольшое рыбацкое судно перемолоть ничего не стоит.

– АНРИИИ! – закричала во все горло, но шум паровых двигателей меня заглушил.

Сколько не оглядываюсь, его не видно. Сердце бешено бьется в ушах, куда он делся? Уши из-за воды заложило, услышу ли я его, если он позовет?

Как же давно я не плавала, да ещё и в холодной воде.

Мы почти с кораблем разминулись, и даже сквозь шум работы паровых двигателей слышна музыка. Они там веселятся что ли, пока мальчишка выпал за борт?! Вскрикнула, чувствуя панику, смешанную с яростью и лишь после того, как шум двигателей отдалился, из воды в свете кровавой луны вынырнула голова.

– АНРИ! – закричала я во все горло, а мальчишка, дернувшись, снова ушёл с головой под воду.

Судорожно поплыла к тому месту, где в последний раз его видела и, почти доплыв туда, глубоко вдохнула воздух, прежде чем нырнуть под воду. Днем в океане без маски и то мутно, а тут ночью, пускай и лунной, практически ничего не видно. Но все же я продолжала нырять под воду во тьму, пока не разобрала силуэт мальчишки. Он уже не барахтался, замерев в воде, словно самый страшный кошмар. Схватила его за руку, но этого мало, чтобы его вытащить. Если кто-то скажет, что быть спасателем легко – пусть попробует ночью почти на ощупь достать из воды человека. Обхватила его голову рукой под шею и принялась энергично двигать ногами, чтобы вынырнуть. Самое тяжелое, что я делала в последнее время – это тренировала тело Рин, но по сравнению с подобной нагрузкой – это ничто. Мне даже не поверилось, что я смогла вынырнуть и вытащить с собой мальчишку.

– Анри? Анри! Несносный мальчишка, открой глаза! – удерживая за шею над водой, похлопала его по лицу. Не дышит? В ужасе оглянулась, мне держать его над водой сложно, а искусственное дыхание, находясь в воде, вовсе не сделать. Корабль медленно удаляется, а берега не видно в принципе. Я, он и бескрайняя вода. Не зная, как ещё можно заставить его дышать, силой открыла ему рот и затем пару раз схватила со спины и надавила на живот, погружаясь при этом сама под воду с головой и едва не задыхаясь.

– Ну же! Давай! – дернула его на себя и с силой вдула воздух ему в рот. Только после этого он резко принялся плеваться водой, судорожно кашляя.

– О, господи! – вздохнула с облегчением, и усталость накатила волной. Мне не выдержать так долго, поэтому я принялась искать два круга, что бросила в воду ранее. Нашла всего лишь один.

– Держись, – приказала ему, пока он продолжал кашлять и, схватив его за шею, неуклюже поплыла к кругу. Мальчишка сначала вырывался, но затем вцепился в мою руку сам, позволяя мне спасти его. Поймала круг и сразу же помогла мальчику за него схватиться.

– Ты как? – спросила, рукой убирая с его лица прилипшие волосы.

Он не ответил, однако судорожно задышал, смотря на меня как-то странно. Вроде он цел, а значит можно его немного повоспитывать.

– Ну, сколько, чёрт бы тебя побрал, можно? – закричала на него, чем немного испугала мальчишку. – Сколько мне ещё тебя спасать прикажешь?! Почему ты все время попадаешь в какие-то неприятности? То одно, то второе, а мне тебя спасай! Вот зачем ты прыгнул? Что опять случилось?! Я, конечно, понимаю, что садистка доведёт, кого хочешь, но я же тебе говорила сбежать, а не прыгать с корабля в ледяную воду! Ну, честное слово, что за ребенок?!

Зло фыркнула, не заметив на его лице и тени раскаянья, только какую-то слегка блаженную улыбку. Вот что на него нашло? В детстве у него такие же странные улыбки были, как у взрослого.

– Тетя, – обратился он ко мне дрожащим и каким-то радостным голосом, – это ты.

– Да какая я тебе «тетя»?! – крикнула на него, чувствуя, как немеют в холодной воде ноги. – Ты меня вообще старше!

В глазах мальчишки недопонимание, но я лишь зло фыркаю. Повзрослевший злодей явно старше меня книжной, но со мной настоящей он, наверное, ровесник или на пару лет старше.

– Тетя, – снова сказал мальчишка, и я взвыла, зло смотря на него.

– Ты зачем прыгнул? На какой чёрт это сделал? Умереть охота что ли?! – сменила тему, чувствуя, как меня колотит от страха и бешенства одновременно.

Он не ответил, посмотрел на меня своими синими глазами и улыбнулся так, что меня за душу пробрало. Умей бы повзрослевший Анри так улыбаться, я бы ему всю душу свою отдала и зацеловала с головы до ног, даже несмотря на то, что он меня так бесит.

– Я хотел снова увидеть тебя, – сказал он так же радостно, и весь мой гнев куда-то улетучился. Почему он так на меня смотрит? Зачем? Что я такого сделала?

– И для этого надо было прыгать? – с недоверием посмотрела на него.

– Тё… ты появляешься всегда, когда мне угрожает опасность, но лишь для того, чтобы спасти меня, – улыбнулся этот мальчишка так, как будто в любое мгновение готов повторить эту дурацкую выходку.

Я протянула дрожащую руку к его лицу и в последнее мгновение вместо того, чтобы погладить его, отвесила ему подзатыльник.

– Сдурел что ли?! – крикнула на него. – С чего ты так решил-то? И из-за этого ты прыгнул в воду? Совсем что ли идиот?!

– Ай, тетя, больно! – принялся он возмущаться, и мне захотелось треснуть его ещё раз за то, что тетей в этот раз специально назвал. Сколько ему лет? Восемь или десять? А ведет-то как себя! Вот откуда у взрослого злодея ноги растут, такой же вредный в детстве был.

– На какой чёрт я тебе сдалась?! Я тебе что джин или ангел-хранитель какой, чтобы от опасностей тебя защищать? Так, по-твоему, что ли? – прикрикнула на него с раздражением.

Мальчишка нерешительно кивнул, похоже, я разбила его хрустальные мечты о защитнице. Мне от его жалостного взгляда как-то даже не по себе стало.

– И вообще знаешь что? – зло посопела. – Нет меня на самом деле! Я банальная галлюцинация, просто тебе кажусь! Понял?!

– Кажешься? – не поверил он и без спроса протянул ко мне руку, а я не смогла отшатнуться. Ледяные пальчики коснулись моей щеки, и я зло выдохнула. – И это кажется?

– Да! – подтвердила с раздражением.

– Я уверен, что ты настоящая. Даже если тебя никто не видит кроме меня, – заявил этот бесенок. Зло вскрикнула, понимая, что и ребенком он меня бесит ничуть не меньше взрослого. Ну, вот и как его разубедить? Вдруг, даже если его спасут сейчас, он что-то опять с собой сделает, чтобы «тетю» снова увидеть.

– Тебе кажется, – очень неправдоподобно сказала, отвернувшись в сторону. Ну, хоть бы кто с корабля на нас внимание обратил, да где там!

– Слишком много раз мне тогда казалось, – продолжил он гнуть свою линию.

– Когда много кажется, надо креститься, – пробормотала в ответ.

– Что? – переспросил мальчишка, и я застыла, вдруг осознав, что что-то подобное уже говорила ему, точнее повзрослевшему злодею.

– Забудь, – отмахнулась от своих собственных слов, уже зная, что он их запомнил. – Скажи мне лучше, вот если сейчас ты каким-то чудом спасешься, ты и дальше будешь творить всякие глупости, чтобы я «появилась»?

Я ожидала, что он хотя бы по моей интонации поймет, что за глупость он совершил, да куда там. Он сразу же утвердительно кивнул, за что получил от меня ещё один подзатыльник.

– Только попробуй! Что ты будешь делать, если я не появлюсь? Кто тебя ещё спасет, кроме меня? – крикнула на него зло и вдруг заметила, что он потупил взгляд.

– Я сегодня узнал, что отец умер, – сказал он отстраненным голосом.

Сначала мне захотелось его обнять, прижать так крепко, чтобы он успокоился и хотя бы дал волю скорби. Но затем я поняла, что это лишь его обидит, да и не имею я права так делать. Кто я ему? Тетя, которая его спасает? Я бы не спасала, если бы могла. Но что-то упрямо заставляет меня во все это ввязываться.

– И ничего не почувствовал, совершенно ничего, – пробормотал он и резко посмотрел на меня, прямо в глаза, положив руку на грудь. – Там пусто. Почему?

Смотрю ему в глаза, а вижу себя в черном платье, на похоронах бабушки. Внутри пустота, жгучая, выедающая изнутри, нет ни эмоций, ни мыслей — ничего, я словно сама стала ничем.

– Ты пока что не осознал потери. Злишься и ненавидишь за все те зверства, что он творил с тобой. За то, что проиграл тебя, как будто ты – вещь, и это нормально. Злость лучше пустоты, ведь что бы он ни сделал, он все равно остается твоим отцом. Ты не можешь изменить этого факта, как и вернуть его к жизни, даже если бы захотел. Не нужно быть с собой таким строгим, Анри. Боль утраты придёт со временем, но даже если ее не будет – ничего страшного. Не заставляй себя страдать и, ради всего святого, прекрати вытворять подобные глупости!

Протянув руку, потрепала его по влажным волосам, хотя он уже ждал очередного подзатыльника. Ну что он за ребенок? В его возрасте я ещё в куклы играла и мяч гоняла. Этому ребенку слишком много пришлось увидеть, и если бы я могла предотвратить хоть часть из этого, я бы так и сделала.

– Тетя, а вы точно не моя мама? – спросил он дрожащим голосом.

– Ты что уже забыл, как твоя мама выглядит? И вообще я не такая старая! – возмутилась, зло фыркнув. – Даже если бы старшей сестрой назвал, не так бы обидно было…

– В том смысле, может ты святая? Душа моей мамы, поэтому так заботишься обо мне?

– Забочусь?! – возмутилась я до глубины обмороженного тела. – О злодее?! Скажешь тоже! Я же ничего не сделала. Сказала же тебе: беги ты от той садистки! А ты что сделал?! Остался!

– Мне некуда идти, дома нет, его забрали за долги отца, а мама наверняка уже мертва, – еле слышно проговорил он, стуча зубами от холода.

– Твоя мама жива, и ты обязательно с ней встретишься, – заверила его, хотя и скрыла правду, – так что прекращай эти глупости.

Издалека послышался гудок и судно, которое уже затмило собой луну, кажется, остановилось. Пропажу Анри наконец-то заметили.

– Лучше покричи со мной, чтобы тебя нашли, понял? – приказала ему.

– А ты? Если меня найдут, что будет с тобой? – спросил он немного испуганно, пока я из последних сил затягивала его на круг.

– А я исчезну. Ты не волнуйся, мы с тобой ещё встретимся, но только прошу, не испытывай судьбу, иначе я могу так и не появиться. Сделаешь это для меня? – спросила еле слышно, ибо горло охрипло от холода.

С корабля спустили лодку, похоже, мальчишку уже заметили, правда, понятия не имею как. Мальчишка оглянулся на лодку, затем на меня. От холода закружилась голова и я поняла, что совсем скоро отключусь. Слишком устала, холодно и силы на пределе.

– Обещаешь? – недоверчиво спросил он, когда свет лодки почти добрался до нас.

– Вот увидишь, но сначала тебе нужно хорошо заботиться о себе, – в последний раз протянула руку и коснулась его щеки, пока что целой. – И не бойся, я не могу умереть.

Последние слова я сказала уже через силу, отпуская спасательный круг и ныряя под воду. Я все ещё слышу голос мальчишки, зовущий тётю, прежде чем просыпаюсь.


Глава 19. Письмо


Иллюзия выбора. Обычно, когда говорится об иллюзии выбора, подразумеваются, например, игры, в которых от нашего выбора зависит игровой процесс, вариативность сюжета и, самое главное, концовка. Тем не менее, несмотря на всю вариативность, в конечном итоге мы выбираем вариант, который приводит к определенному результату, хорошему или плохому. Все наши действия ограниченны вариантами, которые предоставили нам на выбор. Создатель заставил нас выбирать, тем самым лишив нас настоящего выбора и свободы действий. Все, что мы делаем в подобной игре, на самом деле не важно, ведь выбор уже сделан за нас, и концовка определена. Даже будет ли она хорошей или плохой, не всегда от нас зависит. Это как наша жизнь — финал у всех один, но придём мы к нему разными путями.

Голова раскалывается, как я умудрилась так напиться всего двумя бокалами шампанского? В последний раз у меня было такое похмелье на выпускном вечере, но мы тогда жестоко напились, перемешав все, начиная от водки и заканчивая чернилами. Странно, что никто тогда не помер от похмелья на следующий день. Это тело явно не привыкло к алкоголю, по вискам будто кто-то наковальней бьет. Да ещё и сушняк жуткий, не говоря уже о том, что я собой расстроена. Этот мальчишка-злодей в печенках у меня сидит. Вот и зачем я его спасала? Когда утром Элла меня мыла, даже мутить начало, учитывая мою фобию закрытых пространств, неудивительно, что я теперь ещё и воды боюсь. Ощущение, когда холодная вода окружает тебя, и легкие чуть ли не разрываются от нехватки воздуха, одно из самых жутких, что я ощущала за всю свою жизнь. С этим может сравниться исключительно воспоминание Рианны под завалом. Почему-то тот момент, когда злодей пырнул меня ножом, никак не ассоциируется у меня с ужасом. Интересно, с чем это связано? С тем, что я больше зла на него, чем боюсь? Один толк в этом сне: если он для книги был реальным, то теперь я понимаю, почему взрослый Анри так отреагировал на поговорку из моего мира. Я так спалилась, что удивительно, как он поверил во вранье о поговорки из книги. Надо быть более внимательной и постараться не встречаться больше с ним. Хотя бы потому, что я точно не найду в этом мире книгу с такой поговоркой.

Натужно застонала и с отвращением посмотрела на свою постную кашу. Отец видимо сильно на меня зол, поэтому даже не завтракал со мной и уехал на работу, даже не попрощавшись. Не помахав ему вслед рукой, чувствую себя не очень комфортно. Теперь лишь об одном и думаю: а вдруг это плохой знак? Если встреча Анри и Сью случилась раньше, чем я рассчитывала, то и злодей может убить отца не в соответствии с сюжетом? Правда, я и до сих пор не понимаю: за что книжный злодей так с ним поступил? Отец Рин – хороший человек, что в книге, что в ее мире. За что так с ним поступать? Не будь этих кошмаров, я бы сама попыталась избавиться от Эзефа, чтобы он не навредил моему отцу. Не убила бы, конечно, но в тюрьму засадила, есть за что. Сама толком не знаю, что мне мешает так с ним поступить.

– Элла, а рассола у нас нет? – спросила с надеждой, отодвигая от себя безобразную кашу и совсем не как леди опуская голову на стол.

– Леди должна стойко выдержать последствия своих решений, – хмуро проговорила эта ведьма, чем заслужила мой злой взгляд. Вот садистка! Ну, подумаешь, выпила лишнего? Кто в этом виноват? Она, потому что меня оставила без присмотра, или я? Думаю, она злится от того, что отец ее отчитал вчера. Я бы поняла и раскаялась в содеянном, если бы не моё состояние.

– Элла, я же сейчас умру, – простонала расстроенно, прикрыв глаза. – Хоть воды дай!

– Сейчас принесу, – произнесла она, сжалившись, и юркнула за дверь. Стоило ей исчезнуть, я дернулась к другой двери, жалея, что стул, которым я могу управлять, предназначен исключительно для выхода на улицу.

– Курт! Курт! – громко прошипела, надеясь, что он услышит, и так случилось.

Дверь приоткрылась, мой друг и «братик» в одном лице выглянул из-за двери и улыбнулся, после того как удостоверился, что Эллы нет.

– Звала, принцесса? – спросил он, задорно улыбаясь.

– Курт! Спаси меня! – простонала, протягивая к нему руки.

– С удовольствием! От кого? – он подскочил ко мне и улыбнулся, словно самый красивый мужчина в мире. Эх, ну почему я никем, кроме как братом, его воспринимать не могу? Такой экземпляр пропадает, пускай и бабник закоренелый.

– От Эллы, – зашептала, оглядываясь на дверь.

– Нет, тут я пасс. Меня бы кто от нее спас! – тяжко вздохнул он, присаживаясь возле меня. – Она теперь все время смотрит, как я ем, чтобы убедиться, что еду для вас не таскаю. Ни тебе со служанками поболтать, ни вина из погреба свор… продегустировать.

В ответ мне оставалось лишь вздохнуть. Мой главный поставщик еды накрылся медным тазом, я так точно с голода умру, но это будет потом. Сейчас бы мне с насущными проблемами разобраться.

– Как же голова болит, а Элла даже рассола не дает, не то, что похмелиться, – заныла, схватившись за голову.

– Первый раз всегда так, принцесса, – рассмеялся он, чем заслужил мой недовольный взгляд. – Зато вы точно хорошо провели вечер. Весь город сплетничает о том, как вы танцевали с графом Ратморским.

Он явно с издевкой ухмыльнулся, а я застонала. Вот об этом знать мне однозначно не хочется, я бы предпочла стереть вчерашний день из памяти.

– Говорят, вы даже поцеловались на глазах у всех, – продолжил издеваться Курт, чем только разозлил меня. – Мне стоит за вас волноваться, моя принцесса?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Да какой это поцелуй?! – взвизгнула недовольно. – Просто случайность!

– Тем не менее, об этой случайности судачит весь город, – беззаботно ухмыльнулся. – Поговаривают, честь Сюзанны Лафает задета, ведь граф предпочел ей кузину.

Курт едва на стуле качаться от радости не начал, совсем как ребенок, и посмотрел на меня так, точно гордится мной. Затем даже протянул руку и потрепал меня по волосам.

– Кто всерьёз будет думать о том, что Сюзанне предпочли кузину-калеку? Не смеши меня. И вообще, не можешь спасти меня от Эллы, хоть от похмелья спаси. Голова раскалывается. Есть какие-то микстуры или что ещё? От разговоров о вчерашнем, голова ещё больше разболелась.

– Принцесса, вы забываете, что вы дочь самого Карвалье, вы куда богаче герцога, пусть у вашей семьи и нет такого высокого титула. Уже не говоря о том, что ваш отец друг самого короля. Поверьте, женихи будут околачиваться возле вас всегда, кем бы вы себя не считали.

– Мы настолько богаты, что им будет плевать на мою болезнь? – с сомнением протянула.

– Боюсь то, что вы единственная наследница делает вас желательной добычей для разного рода проходимцев. Я пока не уверен, но граф мне тоже кажется проходимцем, – он задумчиво склонил голову, откровенно наблюдая за моей реакцией на эти слова.

– Он не проходимец, он намного хуже, – задумчиво произнесла, грустно вздохнув.

Дверь в столовую открылась, зашла Элла с ворохом писем в руках, а за ней служанка в белом фартуке и черном платьице. Две темные косы, большие очки. Я ее раньше не видела. Скосила взгляд на нее, но она будто бы нарочно потупила свой, смотря себе под ноги. Девушка налила мне в стакан воды и подала его на стол. Курт провожал ее заинтересованным взглядом, пока не получил подзатыльник от Эллы.

– Ты что здесь расселся, словно хозяин?! – прикрикнула она на него и повернулась ко мне, недовольно посмотрев уже на меня. – Негоже леди сидеть за одним столом с простолюдином. Ведите себя подобающе!

– Вот ты брюзга, а принцесса тут причем? – возмутился он, поднимаясь на ноги. – Я же сам присел на стул!

– Она слишком балует тебя, а ты потакаешь всем ее желаниям! Доктор сказал, что ей нужно соблюдать диету! А ты что делаешь? Смерти ее хочешь?! – принялась она его отчитывать, совсем забыв о том, что я вообще-то здесь. Сомневаюсь, что при моем отце они бы рискнули так собачиться.

– Этот доктор сам не знает, что делать! А я принцессе верю! Откуда у неё силы ходить возьмутся, если она этими кашами питаться будет?! Вот если бы у тебя были мозги, а не только слепое повиновение, то ты бы это уже и сама поняла! – парировал Курт, и я почувствовала себя маленьким ребенком, который наблюдает как ее мама и папа ссорятся, решая можно мне конфеты или нет.

Выхватила письма у Эллы, все равно они заняты ссорой. Такая солидная стопка, кому они? Отцу? Взяла первое письмо в конверте из дорогой бумаги и прочитала на нем свое имя. Имя отправителя мне, к слову, ничего не объясняло: какая-то графиня. Дальше было интереснее, оказалось, что все письма были адресованы мне. К тому же не все они были от женщин, пять из них от незнакомых мне мужчин. Пожалуй, именно их я открою первыми. Подковырнула вилкой печать, открыла конверт и достала надушенную противными духами бумагу. Заметив, что письма оказались у меня, Элла снова забыла о Курте и попыталась их забрать.

– Госпожа, вас не стоит.

– Не стоит читать адресованные мне письма? – удивленно подняла бровь и затем принялась читать первое письмо. Надо же, признание в любви, так ещё в стихах.

Вы словно бабочка прекрасны,

Черты вашего лица изящны.

Что в профиль, что в анфас,

Не оторвать мне взгляд от вас.

Так будьте милосердны,

Как буду я для вас,

Наши чувства неизбежны,

Не упустите ваш последний шанс!

Ничего себе стишки. Это кто такой самоуверенный нахал? Виконт Морле? Ну, он у меня попляшет. Ниже в письме ещё какие-то оды моей красоте и изяществу, а потом прямое предложение выйти за него замуж.

– Элла, – позвала служанку.

– Да? – спросила она.

– Свечу мне и поднос, – потребовала, и моё желание исполнили.

– Что вы делаете принцесса? – спросил Курт, с интересом наблюдая за тем, как я с довольной улыбкой сжигаю письмо.

– Не трачу свое время на отказ, – довольно улыбнулась и бросила загоревшийся конверт на поднос. Взялась за следующее письмо, но и оно по смыслу было таким же.

– Это не вежливо и опасно. Легче распалить камин, – закатила глаза Элла, но не стала меня останавливать. На третьем подобном письме я уже читала вслух, заставляя Курта кататься по полу от смеха.

– «Ваши уши подобны сочным персикам…»? Это вообще, как? – с сомнением посмотрела на письмо с любовными признаниями. – Я, конечно, знаю, что у меня внешность не примечательная, но не настолько, чтобы сравнивать мои уши с персиками! Они что такие большие?

Я с ужасом схватилась за уши и подергала их, а Курт чуть ли не хрюкать начал от смеха.

– Ладно, бог с этими ушами. «Ваши манеры безупречны, а кожа, словно шкура апельсина…» Оранжевая и в целлюлите что ли?! – продолжила читать это письмо от третьего сына графа Норте. Отчаянный парень, другие не осмелились прямо говорить о том, что моя кожа отнюдь не аристократически бледна.

– Не знаю на счет этого вашего «целлюлита», но ваши манеры просто ужасны, – вздохнула Элла. – Вы столько съели на приеме, что люди начали говорить о том, что вас морят голодом и заставляют работать под солнцем.

– Так это же правда! Я недоедаю! – подтвердила, но столкнувшись с гневным взглядом женщины, опять вернулась к письму.

– Госпожа! – возмутилась Элла. – Ваша диета…

– Да хватит уже о диете и об этом докторе, меньше всего мне хочется говорить о Стефане, – отложила письмо, все настроение испортила «мамочка». А ведь в том письме такие перлы ещё остались, он даже сравнил мои глаза с небом. Интересно, где он видел зеленое небо? В наркотическом бреду?

Я взялась за следующее письмо и, прочитав от кого оно, резко передумала его открывать. Если главный злодей пишет вам письма, то это явно не к добру. Зачем ему писать мне? Что ему надо?

Я уже поднесла письмо к огню, чтобы сжечь его, но любопытство победило. Семейный герб графов Ратморских несколько размыт, печать будто бы немного расплавилась сбоку. Осторожно поддела её, и она легко отвалилась. Такое чувство, что письмо уже вскрывали до меня. С сомнением оглянулась на своих слуг. Курт занял выжидающую позицию за столом, с любопытством разглядывая письма от женщин, письма с предложением руки и сердца не вызвали у него особого интереса, разве что посмеялся знатно над моими комментариями. Он разложил письма от дам на три стопки, руководствуясь какой-то своей системой и бубня себе что-то под нос с заумным видом. Элла, с непроницаемым лицом, нависла над моим левым плечом, служанка с длинными волосами над правым. На последнюю я с удивлением покосилась. Что она-то здесь забыла? Обычно служанки сразу уходят, после того как выполнят поручение. У меня даже возникла полная уверенность, что им неловко в моем присутствии, уже не говоря о том, что от их жалостливых взглядов лицо чешется. Что меня жалеть? У Рианны прекрасный отец, золотая клетка и двое друзей, которые больше напоминают семью, и готовы защитить от всего на свете, за исключением несносной кузины. Не жизнь, а сказка, особенно для реальной меня, живущей от зарплаты до зарплаты в компании книг. Однако оказавшись здесь, в шкуре калеки, все это богатство кажется таким бесполезным, в отличие от компании Курта и Эллы и тем более отца.

Скосила взгляд на служанку, выразительно намекая, что ей пора валить, но девушка не сдвинулась с места, пока к ней не обратилась Элла.

– Ты можешь идти, я позабочусь о госпоже, – сказала моя верная «мамочка», и только после этого девушка ушла. Меня, похоже, в этом доме никто в грош не ставит.

– Будете читать? – поинтересовалась Элла, нависая над моим плечом.

– А что там? – заинтересовался Курт и тоже попытался заглянуть в конверт, но я быстро убрала уже открытый конверт под стол. – От кого это письмо, раз принцесса не хочет показывать, что в нем?

– От графа Ратморского, – выдала меня сразу с головой Элла, чем заслужила мой неодобрительный взгляд. – Вам стоит от него избавиться, даже не читая.

– Почему? – спросила у нее прямо.

– О, граф известная личность, многие леди от него без ума. И почему же нашей принцессе нужно избавляться от его любовного письма? – заинтересованно ухмыльнулся Курт, сосредоточив всё своё внимание на конверте в моих руках.

– Действительно, почему? – выразительно подняла конверт и помахала им перед носом у Курта, посмеиваясь, когда этот любопытный кот попытался поймать его, но ничего не получилось.

– Леди, помните Пушка? – спросила Элла, неожиданно став серьёзной.

– Кого? – спросила с сомнением. Моя память, точнее память Рианны по-прежнему работает при визуальных образах, мне нужно увидеть кого-то, чтобы узнать кто он, а не просто услышать имя.

– Вашу собаку, щенка, которого отец привез вам из Новой Романии на десятый день рождения, – напомнила Элла с каким-то обвинением в голосе.

– Прости, я запамятовала, – слегка растерянно опустила плечи и попыталась найти поддержки у Курта, но тот сам удивленно поднял бровь.

– Пушок очень понравился вашей кузине, она уговаривала вас и господина Карвалье отдать щенка, но вы слишком к нему привязались. Это был единственный раз, когда в этом доме кто-то отказал леди Сюзанне, а уже через неделю Пушка нашли в саду. Кто-то покормил его отравой для крыс вместе с мясом. Щенок не выжил, больше животных мы не заводили.

Элла так выразительно посмотрела на меня, словно я эту информацию никогда бы не забыла. Я уже столько раз палилась перед ней, что уже не знаю, почему она не прыгает на столе и не кричит, что царь-то не настоящий! То есть, что я не Рианна, а не понятно кто. Подозрительно… Я скосила взгляд на служанку и решила не акцентировать внимание на своем проколе, не хватало, чтобы Курт заподозрил меня тоже.

– Думаешь, графа Ратморского Сью тоже собирается отравить отравой для крыс смешанной с мясом? – я сделала очень доверчивое выражение лица, но не удержалась и засмеялась, когда повисло неловкое молчание.

– Считаешь, она так может? – спросил Курт у Эллы с подозрением.

– Да ладно вам, она слишком глупа для такого! К тому же вы реально думаете, что Сью будет воспринимать меня как соперницу в борьбе за графа? Да он ей самой не нужен, но она этого пока еще не понимает.

– Кто знает, госпожа, но Вам стоит держаться от графа Ратморского подальше, – нахмурилась служанка.

– Вот это я с удовольствием, очень даже «за!», – улыбнулась, обнимая ее, чтобы успокоить.

– Тогда дайте посмотреть, что там, в письме? – хитро улыбнулся Курт и требовательно протянул руку.

Я с сомнением посмотрела на него и затем взглянула на письмо. Анри ведь не догадался, что та ненормальная «тетя» – это я? Всего одна фраза, как она могла привести его к подобной мысли? К тому же я в теле калеки, у него даже подобных ассоциаций не должно возникнуть. Мои размышления стоили мне мгновения, которого хватило Курту, чтобы выхватить письмо. Озорно улыбаясь, он, довольный собой, вытащил письмо из конверта и развалился на стуле, читая его строчки раньше, чем та, которой оно предназначалось. Дать бы ему подзатыльника! Элла вот о том же подумала, руку даже занесла, пока не увидела странное выражение лица мужчины. Он внезапно сел прямо, всматриваясь в письмо так, точно увидел в нем то, чего быть не должно. Я напряглась, Элла опустила руку.

– Что там? – едва ли не хором спросили мы.

Курт стремительно поднялся и с самым что ни на есть серьёзным выражением лица принялся читать вслух содержимое письма от злодея:

– «Леди Рианна, вы никак не выходите у меня из головы. Вы – то ли наваждение, то ли моё проклятие с глазами цвета сочной летней травы. Столь же беззащитны и скромны, насколько добры и верны. Загадка для меня и всей Романии. Я бы хотел разгадать Вас, смею надеяться: Вы мне это позволите? Я жду Вас в четыре часа пополудни в моем загородном имении возле Лунного озера. Если наши чувства взаимны, вы прибудете туда в указанное время. Я буду с нетерпением ждать этого мгновения, считая часы, минуты и секунды до следующей нашей встречи. Не волнуйтесь о леди Сюзанне, то, что она не знает, ей не навредит. С любовью граф Ратморский».

Курт закончил читать это письмо со сморщенным лбом и хмурыми бровями под наше с Эллой удивлённое молчание.

– Я что-то не понял, граф признался в любви нашей принцессе? – с нотками негодования спросил он у Эллы.

– Глупости какие-то, с чего бы ему это делать? – поддержала его настроение Элла и чуть не села мимо стула. – А ну, дай почитать!

Она выхватила письмо и принялась уже про себя его перечитывать. И сделала это, по меньшей мере, раз десять, пока Курт расхаживал по комнате из стороны в сторону.

– Госпожа, что это все значит? У вас чувства к графу? – закончив читать, спросила служанка так резко, что Курт оступился и едва не упал.

– Чего? Да мы просто потанцевали! Тот поцелуй был случайностью! – принялась возмущаться и все же вырвала у нее письмо, чтобы убедиться, что они не подшучивают надо мной.

– Я его убью, – заявил Курт и целеустремлённо дернулся к выходу.

– Стоять! – окликнула его, продолжая читать письмо, что из-за ужасного почерка писавшего было почти невозможно.

– Леди, вы же не собираетесь с ним действительно встретиться? – ужаснулась Элла так, как будто я сделаю что-то непростительное. Я что-то пропустила, и где-то между строчек было предложение заняться с графом необузданной любовью?

– Принцесса, даже не думайте! – рявкнул Курт так гневно, словно имеет на это полное право.

– Даже если бы я захотела встретиться с графом Ратморским, – придирчиво посмотрела на дорогую бумагу и жирную кляксу в углу письма, – то вряд ли бы это письмо мне в этом помогло.

– В каком смысле? – переспросил Курт, пока догадливая Элла принялась осматривать конверт.

– Графиня была очень строга к Анри, он должен был делать все намного лучше своих сверстников, так что уж он-то был вынужден научиться писать без помарок и разборчивым почерком. Это письмо подделка, чья-то глупая шутка или реальная подстава.

– Действительно? – удивилась парочка, и они оба принялись снова осматривать конверт и само письмо.

– Посмотрите, печать похожа на печать на кольце графов Ратморских, но не совсем. Думаю, это жалкая подделка, – заверила нас Элла и тут же склонилась передо мной в поклоне. – Простите леди, что допустила такую ошибку, если бы вы поверили в подобную чушь, ваша репутация могла пострадать.

– Элла, даже будь это письмо настоящим, я бы никогда не пошла на встречу с графом. Особенно без тебя и Курта, тем более в его дом, – заверила ее, сама при этом успокоилась.

После того как этот третьесортный злодей меня ножом пырнул нет ему веры, и оставаться с ним наедине сравнимо с кошмаром наяву. Никогда и ни за что не позволю подобному случиться!

Стоило мне облегченно вздохнуть, как моя история сама по себе чуть не посыпалась.

– Но, госпожа, откуда вы узнали, что графиня была строга с пасынком? И почему вы называете графа Ратморского по имени? – спросила в лоб Элла, заставив меня застыть пойманной с поличным.


Глава 20. Повод для обеда


В хорошей книге сюжет должен быть не только логичным, но и интересным. Но что если это не всегда так? Как часто в реальной жизни мы поступаем логично? Эмоции, желания, а порой и просто токсичные мысли влияют на нас, заставляя поступать нелогично. Именно эмоции заставляют слабака встать после удара, чтобы защитить то, во что верит и любит, а не жестокая логика. Сильных людей нет, есть слабые, которые готовы на все ради того, во что верят и те, кто верят в себя, ибо больше не во что верить не могут. Так к какой из этих двух категорий отношусь я?

Когда я была подростком, очень несносным стоит уточнить, я обожала истории, в которых слабый герой становился сильным. Метаморфоза или такое преображение героя, при котором персонаж сначала вызывает раздражение и порой жалость, а в конце его пути ты уже радуешься его победам, как своим собственным. Ну что сказать, детская травма дала о себе знать, мне хотелось стать суперсильной и наказать всех своих обидчиков.

Основное в такой истории то, что главный герой, что в начале книги, что в конце совершенно другой человек. Все равно, что сравнивать ребенка и взрослого: совершенно разные люди. Можно ли сказать, что я для Рин – тот герой из финала книги, ее улучшенная версия? Меня нельзя назвать сильнее ее, но к жизни я отношусь по-другому, я другая. И что-то мне подсказывает, узнай та же Элла, Курт и господин Карвалье о том, что я не их девочка, они не станут с этим мириться. Уж больно все здесь привыкли заботиться о ней, привыкли, что она, по своей сути, бесполезный цветок, красивый, но совершенно от них зависимый. Я слишком часто в последнее время совершала не свойственные «цветку» поступки и абсолютно не уделяла внимания своим словам и действиям.

Под пристальным взглядом Эллы в спине что-то закололо. Даже Курт заинтересовался ее словами и перестал в матерном ключе пересказывать то, что сделает с человеком, что прислал мне это письмо.

– Между вами с графом действительно ничего не происходит? – прищурилась Элла, запахло жаренным, и, увы, не едой. – У кого-то из недоброжелателей графа есть причина, чтобы слать вам подобные письма от его имени?

– А у графа есть недоброжелатели? – сделала большие невинные глаза, пытаясь сменить тему.

– У любого влиятельного человека в нашей стране есть враги, даже у вашего отца, поистине святого человека, – сказала служанка, пока я делала вид, что сильно занята складыванием писем от женщин снова в одну кучу.

– Осторожнее, – вклинился между нами Курт и выхватил парочку, – я там их специально на стопочки поделил. Вот эти нужно прочитать сразу же, это письма от самых влиятельных леди Романии, дальше идут не очень примечательные особы и третья стопка: письма от недоброжелателей. Я об этих стервах наслышан, так что добра от них не ждите. Давайте лучше сразу сожжем их?

Курт даже поднес письма к свече, но я вырвала третью стопку.

– Пожалуй, прочту их первыми, имена своих недоброжелателей нужно помнить, – многообещающе улыбнулась, все ещё ощущая на себе взгляд Элла.

– Вы так и не ответили, откуда вы взяли подобную информацию о взаимоотношениях погибшей графини и ее сына? – продолжала наседать Элла.

– Слухи всякие ходят, наверное, от Сью услышала, – постаралась не акцентировать на своем ответе внимание. Открыла первое письмо и попыталась прочитать хоть строчку, но не смогла.

– Глупости! Все знают, что графиня обожала приемного сына, он даже пытался ее спасти во время пожара, что устроили мятежники. Огонь изуродовал его лицо, но не душу. Все в столице почитают Беловолосого принца, так что Вам не стоит повторять подобные слухи в обществе, это лишь навредит репутации рода Карвалье.

Мои брови непроизвольно взлетели вверх от такой откровенной лжи, а затем я с трудом удержала ухмылку. Так вот что изменилось. Из-за того, что Анри поранился осколком и убежал за мной в коридор, все подумали, что это он пытался спасти графиню, а не убить ее. Кто же знал, что желание убить свидетеля, то есть меня, так ему поможет.

– Элла, скажи, а отец не вздорил с графом Ратморским? Или с кем-то другим? Кого ты имела в виду под его врагами? – заинтересованно повернулась к ней.

– Господин Карвалье уже несколько лет пытается продвинуть в совете закон о мятежниках и террористах. После того как леди Луиза умерла, господин поклялся, что все виновные в том взрыве получат по заслугам и от их деятельности больше никто не пострадает. Но, увы, сейчас пошли веянья из Новой Романии и Корнейцев о независимости, упразднении аристократии. Многие против того, что предлагает ваш отец, и, настолько я знаю, граф Ратморский тоже входит в это число.

Она выразительно на меня посмотрела, словно я сразу должна возненавидеть графа за то, что он против чего-то там, что хочет сделать мой отец. Кстати об этом, никогда не думала, что господин Карвалье может с кем-то ссориться и ругаться, он ведь не такой человек и до безумия любит свою дочь. Люби меня так мой настоящий отец, хоть на десять процентов от того, как любит господин Карвалье свою дочь, никогда бы не бросил меня.

– А что именно предлагает мой отец, что все настолько возражают против этого? – заинтересовалась, но Элла, к сожалению, не захотела мне ответить.

– Леди незачем думать о политике, – выразительно посмотрела она на меня, будто бы напоминая всем известные вещи.

– Да нам и думать не зачем, – подтвердила с иронией, откладывая уже второе письмо в сторону. Похоже, всем воздыхательницам графа Ратморского захотелось напомнить мне, что наш танец был всего лишь проявлением «милостыни» с его стороны. Да ещё и в красках пригрозить, чтобы я не смела даже смотреть в сторону его примечательной личности. Как же я зла не на них, а на Анри. Тоже мне пуп земли, они просто не знают, что он на самом деле злодей, глупые курицы повелись на его обаяние.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Элла, принеси мне все для письма, хочу написать парочку ответов, – чуть улыбнулась служанке, пытаясь собрать непрочитанные письма в одну стопку.

Через полчаса мое желание было исполнено. Служанки убрали со стола, а я дочитала все свои письма. Несколько писем было сугубо вежливой формальностью, остальные в основном от знатных леди, наполненные светскими вопросами и расспросами о «прелестном платье», в котором я была на приеме. Похоже, я устроила фурор своим появлением в этом наряде, но исключительно у женщин постарше, что смогли оценить крой и скрытую изюминку. А как мило с их стороны писать о том, что «бездарный Арман на такое не способен», прямо расцеловала бы в обе щеки настоящих ценителей кроя и шитья. Вот бы этому болвану эти письма показать, да боюсь, такие откровенные выражения не для его тонкой душевной организации. Все-таки моя цель: не избавиться от него, а заставить нормально работать.

– Нужно отписать каждой леди, что написала вам, так требует этикет, – напомнила Элла, и я не удержалась, чтобы не подшутить над ней.

– Мужчинам я тоже должна ответить?

– Ни в каком случае, я доложу вашему отцу обо всех отправителях писем, что досаждали вам, – холодно проговорила Элла, пока я с любопытством разглядываю перьевую ручку. Карандаш, которым я чертила выкройки, был куда проще в обращении, хотя там тоже угольный грифель заключён в металлический корпус, похожий на автоматическую ручку.

– Даже так, – протянула я недовольно и затем сжала последнее письмо. – И об этом письме тоже расскажешь?

– Конечно, – подтвердила она с видом отличницы, которая ни за что на свете не будет лгать учителю.

– Мне кажется, нам не стоит посвящать отца в эту историю, – мягко протянула, избегая ее взгляда.

– Почему?

– Раз уж ты сказала, что это письмо – дело рук недоброжелателей графа, так почему мы должны разбираться с этой проблемой? – очаровательно улыбнулась ей, затем взялась за ручку.

– Что вы имеете в виду, госпожа? – спросила Элла.

– Сейчас я напишу письмо, объясню все, что происходит, а ты отнесешь ему его вместе с этой подделкой, – заверила ее, но, тем не менее, не спешу писать письмо графу перед ней.

– Я, госпожа? А почему бы не послать к графу посыльного, служанку, Курта в конце концов?! – принялась отнекиваться Элла.

– Потому, что я им не доверяю, а Курт мне нужен здесь, чтобы если что, он защитил меня от слишком навязчивых женихов. К тому же кто-то подкинул это письмо намеренно. Ты отдашь письмо графу, и наша совесть будет совершенно чиста. Просто отдашь ему и все, даже можешь ничего не объяснять, я обо всем напишу ему сама в письме.

Я скосила взгляд на бумагу, взялась за ручку, чувствуя легкий дискомфорт, ибо написать красиво не смогу, а надеяться, что и с письмом мне поможет мышечная память – бессмысленно.

– Госпожа, но…

– Ты не хочешь встречаться с Беловолосым принцем, Элла? – подтруниваю над ней, стараясь отвлечь ее от того, что я пишу. Писать разборчиво очень сложно, так ещё надо следить, чтобы никто не заметил, что почерк-то совсем не Рианны де Карвалье.

– Нет, я не хочу отвлекать его от важных дел, – пробормотала она как-то смущенно. Она что его фанатка что ли?

– Ха! Важных, скажешь тоже, – пробормотала неразборчиво себе под нос. Наверняка кого-то убивает или план, чтобы кому-то навредить, придумывает. Злодей, что с него взять?!

– Что? – заинтересовалась моим бормотанием Элла и едва не заметила, что я пишу в письме отнюдь не возмущенные фразы.

– Я говорю, что это письмо может быть очень важным. Вдруг граф сумеет поймать негодяя, который хотел запятнать моё честное имя? – напыщенно возмутилась. – Неужели ты не хочешь, чтобы негодяй получил по заслугам?

– Конечно, госпожа, вы, пожалуй, правы, – Элла даже побледнела, поспешно со мной соглашаясь.

Последняя строчка легла теплом в сердце, я еле удержалась, чтобы не улыбнуться. Теперь Анри будет просто обязан что-то сделать. Запечатала конверт воском и печатью рода. Лишь после этого вручила Элле оба конверта.

– Будь очень осторожна, отдашь и сразу уходи, – настояла, стараясь скрыть волнение.

– Почему? – несколько рассеянно спросила она, пряча письмо в потайной карман платья.

– Нельзя, чтобы пошли слухи о том, что я веду тайную переписку с ним через тебя, – на ходу придумала отмазку.

– Конечно, госпожа, я постараюсь, чтобы меня никто не видел, – закивала она и, слегка растерянно кланяясь, убежала, в дверях чуть не столкнувшись с Куртом.

– Куда это она так побежала? – спросил он, удивившись.

– На встречу со своим ложным идеалом, – вздохнула, отложив ручку и бумагу подальше.

– Хм, – только и сказал он, нахмурившись, но быстро взял себя в руки. – Не означает ли это, что мы с принцессой совершенно свободны?

– Курт, – попыталась разделить его игривое настроение. – А не желаешь ли ты сделать то, что очень не понравится Элле?

– То, что не понравится нашему домашнему тирану, что лишил меня нормальной еды и ключей от погреба с выпивкой? Ты ещё спрашиваешь! Я в деле! – у него даже глаза загорелись, и я не удержала злорадной улыбки.

Задумав свою маленькую шалость, я совсем не думала о том, каково собственно мне будет собираться на улицу без Эллы. Даже добраться до шкафа оказалось довольно сложной задачей. Кресло, которое Курт поднял к моей спальне, безумно скользит на гладком мраморном полу, я пару раз чудом не убилась, пытаясь на нем доехать до шкафа. Входить в мой, как выразился Курт, будуар, он отказался. Вот в жизни не поверю, что он в подобном месте не бывал. Почему-то то, что он ко мне в спальню постоянно заявляется, как к себе домой – его не смущает, а моя гардеробная, совмещенная с ванной – очень. Мне не понять логику мужчин этого мира, такое впечатление, что эту книгу писала женщина, все мужчины в ней на обычных мужиков совершенно не похожи, слишком нелогичные создания.

Пришлось все-таки звать горничную, ибо снять с себя платье самостоятельно я не смогла. Руки слишком слабые, не могу даже немного оторвать себя от кресла. Больше всего сейчас я напоминаю себе безвольную сардельку. Ничего, все ещё будет хорошо. Вот наберу мышечную массу и скоро начну ходить. Хотя «скоро» – это явно растяжимое понятие, набрать мышечную массу при таком теле сложно. На мой зов о помощи явилась почему-то только одна служанка. Та самая, что утром мне показалась странной. Она так забавно таращилась на то, как Курт сидит в моем кресле, совсем рядом с кроватью и со скучающим видом выдирает из гербер лепестки. В «любит – не любит» что ли играет? Сомневаюсь, что при Анри хоть один из слуг посмел бы таким заниматься.

Вздохнула и в двух словах объяснила, в чем именно мне нужна помощь. Девушка, пускай и выглядела хрупкой, но переодеть меня сумела. К тому же сделала мне прическу, орудуя шпильками и гребнем куда быстрее Эллы. Результат меня удовлетворил, пусть и пастельный салатовый цвет платья показался мне странным выбором, с ним моя загорелая кожа показалась ещё более заметной. Когда я уже была готова, и Курт уже привычно подхватил меня на руки, чтобы снести вниз, бедная горничная даже пошатнулась от удивления.

– Она новенькая, звать Ривьера. Была посудомойкой, но затем ее перевели в горничные, предыдущая весьма неожиданно уволилась. Не переживайте принцесса, она привыкнет и болтать лишнего не будет. Иначе ей работы в этом городе не найти! – уточнил Курт, заметив мой обеспокоенный взгляд.

– Какая-то она странная. Возможно, это банальная женская интуиция, но я думаю, что с ней что-то не так. Говоришь, предыдущая горничная неожиданно уволилась? – прищурилась, терпеливо ожидая ответа, пока слуга опускал меня на стул.

– Да, по ее словам, ее мама заболела, и ей пришлось отправиться к ней в деревню. Марта ее имя, помните? – спросил он, ожидая, что я кивну в ответ. Совершенно не помню, поэтому неуверенно киваю в сторону, пряча взгляд. – Хотя я в этом не уверен, до этого она ни разу не говорила о своей матери.

– Ладно, просто будем держаться от нее подальше и все, – рассеянно сказала, наблюдая, как девушка спускается с лестницы вслед за нами. – Спасибо, можешь идти.

– Госпожа, вы собираетесь куда-то без сопровождающей? – в голосе девушки появилось неодобрение и некоторое возмущение.

– Что?

– Леди не может гулять без компаньонки, тем более находиться наедине с мужчиной, – она так выразительно кивнула на Курта, что тот от возмущения даже дернулся в ее сторону.

– На что это ты намекаешь? – разозлился он, угрожающе нависая над девушкой.

– Ни на что, но другие могут увидеть в таком поведении причину для слухов, которые могут навредить репутации леди, – продолжила она, как ни в чем не бывало.

– И кто их разнесет, ты? – похоже, Курт принял мои слова слишком буквально, хорошо хоть девушка даже не испугалась его наезда. Мне было бы не по себе, если бы здоровый мужчина, вот так угрожающе надо мной навис.

– Хватит уже, у нас и так немного времени, поехали, – напомнила ему и затем недовольно взглянула на девушку. – Составишь нам компанию.

– Как скажете, госпожа, – ответила девушка бесстрастно, пока Курт что-то недовольно пробубнил.

Ехали в полной тишине, в карете поездка заняла больше времени, чем я рассчитывала. Скорее всего, Элла уже добралась до поместья Анри, но мне стоит рассчитывать исключительно на то, что она не будет с ним болтать. Хотя даже если она расскажет ему все, это не так уж важно.

– Госпожа? – подала голос служанка, так что я немного рассеянно на нее оглянулась. – Что-то случилось?

– Что? – рассеянно переспросила ее, представляя реакцию Анри на свою писанину.

– Вы уже полчаса смотрите в окно и улыбаетесь, – подметила она таким тоном, словно мне и улыбаться нельзя. Тем не менее, улыбаться я перестала и посмотрела на нее со смесью недовольства и откровенной неприязни.

– Где ты работала раньше? – спросила, меняя тему, мимолетно замечая, как скованно она сидит напротив. Спина ровная, руки ухоженные, и не скажешь, что горничная, манеры лучше, чем у меня. Даже если бы я могла сидеть с ровной спиной, не стала бы этого делать.

– В магазине, госпожа, – ответила девушка, не особо спеша делиться информацией. Такое впечатление, что это не она навязалась нам в компаньоны, а я буквально заставила ее с собой поехать.

– В каком магазине? – улыбнулась через силу.

– В книжном, что на бульваре Капуцинов, – уточнила девушка, старательно смотря мне в глаза. – Там чудесная лавка, и чтобы дамам было комфортно, ее хозяин, господин Портер, нанял меня работать. Я проработала там несколько лет, прежде чем уволилась.

– Так ты любишь книги? – заинтересовалась, ибо найти такого же почитателя книг как я, в этом мире сложно из-за их невероятной дороговизны.

– В магазине нет ни одной книги, которую я бы не прочитала, – слегка высокомерно подняв носик, ответила она. Забавная, может быть, мы даже подружимся.

– Так почему же ты уволилась? – заинтересованно наблюдаю, как девушка резко сжимает руки в замок, затем под моим взглядом расслабляет их.

– Деньги, госпожа. За работу горничной платят в два раза больше, – она кивнула каким-то своим мыслям и затем добавила, – к тому же там больше не осталось книг, которые я могла бы прочитать. Я слышала, что библиотека Карвалье почти такая же по размерам, как и университетская библиотека королевы Виктории.

У меня вырывался смешок, вполне логичные выводы, однако. Университетская библиотека королевы Виктории? Я не слышала о подобном месте. Как бы туда попасть, чтобы сравнить библиотеки, а то я все уже книги в своей прочитала. Точнее это сделала Рианна, но сразу же после того, как открывала книгу, я вспоминала все, что в ней было написано – скукота. Как будто читаешь комментарии в интернете под книгой, вместо того чтобы самой составить о ней свое мнение. Даже эмоции от книг остались Рианны, а вкус у нее был не такой, как у меня. Она обожала книги о путешествиях и милые женские романы. Книги, в которых главная героиня бегает за мужчиной до тех пор, пока он вдруг не понимает, что вот оно его счастье: пресмыкалось перед ним всю книгу. Кажется, Рианна была совсем чуточку мазохистской, вот и объяснение ее любви к Стефану. Если мужик раз об тебя ноги вытер, то он так и дальше будет делать, просто потому что ты ему позволила. Это, кстати, не только на мужчин действует, это на всех людей распространяется. Не то что я была бы в рядах ярых феминисток, но смотря на то, как в этом мире относятся к женщинам, у меня возникают противоречивые мысли. С одной стороны, если вы леди, то с вас пушинки сдувают, никакой работы, даже вышивание не для ваших нежных ручек, не то, что шитье.

Честно, попыталась представить, чем же занимаются леди в этом мире, если все считается здесь постыдным, начиная от работы по дому и заканчивая прогулкой без сопровождения горничной, но так и не поняла. Ходят по магазинам, сплетничают и читают книги что ли? Ну и, конечно же, приемы, балы всякие ещё есть, куда без них в книгах на подобную тематику? Пару леди прислали мне приглашение прийти в гости на обед, но я так и не поняла нужно ли отвечать на такие приглашения и совершать визиты вежливости. К тому же: зачем мне эти разъезды? Собеседник из меня никакой, разве что такие посиделки могут считаться причиной, чтобы наесться до отвала. При упоминании об обеде мой живот призывно заурчал. Мало я вчера наелась, ох, мало! Надеюсь, кроме сала у меня мышцы появятся, а то я бы предпочла сама ходить хотя бы в уборную. Такое святое уединение с белым фаянсовым другом мне не светит еще несколько месяцев. Отчасти поэтому Элла ассоциируется у меня с «мамочкой», строгой, но до одури заботливой. Даже как-то неловко стало от мысли, что я отправила ее к злодею.

– Госпожа, мы приехали, – уведомил меня Курт, останавливая лошадей. Он слез со своего места и подскочил к дверям кареты, но, открыв дверь, застыл. – Вы уверены, госпожа? Это может не понравиться вашему отцу.

– Он и так мной недоволен, так хотя бы будет причина для разговора со мной, – довольно улыбнулась ему и, протянув руку, похлопала его по плечу со злорадной улыбкой. – Будь осторожен, береги тылы.

Если Курт и понял, о чем я, то виду не подал, брови свои идеальные нахмурил и все. Незаметно вздохнув, он направился к сторожу и затем неторопливо пошёл по дороге к самому зданию завода. Конечно, поставил карету так, что никто ни въехать, ни выехать с завода не сможет. Будь у Курта права на вождение лошадками, их бы давно уже забрали. Глубоко вздохнув, откинула голову назад и прикрыла глаза, наслаждаясь легким ветерком из приоткрытой двери. В моих мыслях был исключительно вкусный обед, но Ривьера решила добавить мне почву для рассуждений на другие темы.

– Слышала, ваш отец уехал сегодня на аудиенцию к королю, – сказала она так, что весь покой как ветром сдуло.

– Куда?! – вскрикнула от такого известия, но затем поспешно взяла себя в руки. – Зачем?

– Боюсь, что не знаю ответа на этот вопрос. Знаю только, что господин Карвалье сам попросил аудиенции, – произнесла девушка с безучастным видом. Ее хитрые глазки подсказали мне, что она не просто так рассказывает.

– А ты откуда об этом знаешь? – прищурилась нехорошо.

– Господин отправлял гонца, я ему платила за доставку письма, – ответила она, как ни в чем не бывало. Кажется, я начинаю замечать, что это не мои слуги, как-то не так они себя ведут, в смысле без должного почтения. Похоже, дело во мне и в том, как я с ними себя веду. Моя жизнь была бы куда проще, если бы меня все слушались с тем же трепетом, что и отца или Сью, но так бы было скучно.

– Ты так много знаешь, – и многозначительно улыбнулась, – мне стоит тебя опасаться?

Девушка немного зависла от такого вопроса в лоб и растерянно хлопнула глазами. Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя, и все эти минуты я изучала ее выражение лица. Она точно что-то скрывает. К тому же опасается меня куда больше, чем я ее.

– В этом мире много плохих людей, но я не вхожу в их число, – уклончиво ответила девушка, чем заставила меня улыбнуться. Хитрая и изворотливая, при всем своем вежливом тоне.

– В каждом мире их полно, – сказала с грустной улыбкой и снова прикрыла глаза, показывая, что больше не хочу разговаривать.

Возращение Курта сложно было не заметить. Он со своим спутником поднял такой шум, что старенький сторож перестал дремать и чуть было не бросился на помощь.

– Я требую, чтобы вы меня немедленно отпустили! – потребовал Арман, пытаясь слезть с плеча Курта. Ничего себе картинка! Как только мой «братик» его поднял? Он себе так спину сорвет! Словно услышав мои мысли, Курт сбросил мужика со своего плеча… Мужика чисто фигурально, а то в пышном наряде и с косметикой на лице он больше напоминал стрёмную бабу. Так вот эта баба упала ворохом лиловых тряпок, перемежающихся рюшами и кружевами,

– Что вы себе позволяете?! Я лучший модельер во всей Романии – Арман! Сам король в восторге от моих творений, а вы меня как мешок картошки… – запыхтел он, возмущенно тыча своим длинным пальцем в невозмутимого Курта. Хотела бы я увидеть, как Курт тащил его сюда через весь завод, это явно было незабываемым зрелищем. – Кто?! Кто позволил вам так себя вести! Немедленно отвечайте! Я на вас королевскую стражу натравлю, и вы сгниете в тюрьме вместе со своим хозяином!

– Это была я, – помахала ему рукой, еле сдерживая смех от одного взгляда на сию жертву моды.

Мужчина сначала побледнел, а затем раскраснелся и сам твердой походкой пошёл ко мне с таким видом, точно он сейчас готов меня побить. Воспринимать его серьёзно получалось с огромным трудом, так что, натянув вежливую улыбку, я спокойно выдержала его холодный взгляд и даже не шелохнулась под его изучающим взглядом. Он внимательно осмотрел карету, убеждаясь, что в ней нет Эллы. Моя служанка, по-видимому, произвела на него куда большее впечатление, чем Курт. Раз он даже не запомнил, что он уже приходил вместе со мной. Неужели это означает, что Арман в действительности натурал? Подозрительно…

– Вы посмели отправить за мной своего слугу? – выговорил он так, будто бы я отправила Курта не пойми с какой целью на завод отца.

– Мне очень хотелось встретиться с вами, – проговорила специально с каменным выражением лица и улыбнулась так вежливо в конце, что свело зубы не у меня одной, но и у модельера.

– И вместо того, чтобы явиться самой, вы послали за мной это невежество? – с презрением упрекнул меня Арман, оглядываясь на подошедшего Курта. Мужчины обменялись отнюдь не доброжелательными взглядами.

– Вы как-то забыли, что посылали меня в приют для калек, – сладковато произнесла с явной угрозой в голосе. Курт выразительно похрустел костяшками на руках, подыгрывая мне. Вся напыщенная спесь сразу слетела с Армана, и мужчина скривил свои напомаженные губы.

– Для чего я вам понадобился? – спросил он недовольно.

– Ну что вы так недовольны, Арман? – не спешу с ответом, доброжелательно улыбаясь. – Я здесь исключительно для того, чтобы отпраздновать вашу победу в нашем споре. Мне на днях рассказали о шикарном ресторане в центре, кажется, он называется «Романс»? Отобедаете со мной.

Мой ответ ввел кутюрье в ступор, он даже не особо сопротивлялся, когда Курт втолкнул его в карету и захлопнул дверь за ним.

– Разве в этот ресторан пускают кого попало? – не к месту ляпнул Арман, согнав Ривьеру ко мне на сидение.

– Мой статус недостаточно высокий, чтобы там пообедать? – с удивлением переспросила, замечая странное выражение на его лице.

– Туда не пускают простолюдинов, – проговорил он как-то через силу. Кажется, я начинаю понимать, откуда растут ноги у его раздутого эго.

– Думаю, для нас сделают исключение, – уверенно улыбнулась ему. – Кстати об этом. Почему я не видела вас вчера на приеме Розенбергов?

Судя по его хмурому взгляду, моя догадка попала в цель. Обычных людей, пусть и знаменитых, туда не приглашают. Какая «забавная» дискриминация, слов нет.

– После вашего вчерашнего шедевра, фабрика завалена заказами, не так ли? – довольно улыбаюсь, подложив руку под подбородок. – Видите, как полезно хоть иногда стараться.

– Я всегда стараюсь! – неожиданно возмутился он, но сам же себя попытался успокоить. – Моя победа в споре была очевидна, как и мой талант!

– Не сомневаюсь, но вам следует признать, стресс пошёл вам на пользу, – невозмутимо улыбнулась. – Особенно действенной оказалась угроза увольнением, не так ли? Пожалуй, сообщу об этом вашему непосредственному начальнику, чтобы вы старались и дальше.

Мои неприкрытые угрозы подействовали на него как красная тряпка на быка. Его лицо даже сквозь мазню на нем стало красным от негодования, к тому же он так искусал губы, что съел всю помаду отвратительного оранжевого цвета.

– Как жаль, что я не смог присутствовать на приеме, хотелось бы самолично посмотреть на такое жалкое зрелище, как леди Карвалье, что вешается на шею Беловолосому принцу. Вашему отцу и леди Сюзанне наверняка было очень стыдно за ваше поведение. Несомненно, вас нельзя назвать леди.

Зря он это… очень даже зря!

– Вас тоже, – ядовито подметила, – но вы почему-то упрямо пытаетесь ею казаться. Этот отвратительный наряд, грим на лице… Признайтесь, вы сбежали из цирка и вас сильно тянет обратно? Другого объяснения подобной клоунаде я не могу найти!

Он резко подался вперед, так что между нами остались буквально пара метров, и выражение его глаз мне не понравилось. Словно видит меня насквозь, и взгляд такой липкий и неприятный.

– Я, по крайней мере, похож на модного молодого человека, вы же, несмотря на мои платья, похожи на простолюдинку, – с отвращением прошипел он, явно сетуя на цвет моей кожи и отсутствие косметики на лице.

– Почту это за комплимент, – натянуто улыбаюсь и расслабленно добавляю: – Но все же в этом мы похожи, выдаем себя за тех, кем не являемся на самом деле.

Ожидала, что он опешил или попытается что-то ляпнуть в ответ, но он помрачнел и замолчал. Мы ехали к самому «Романсу» в полной тишине. Даже Ривьера и слова не пикнула, вероятно, вспомнив, что она не компаньонка, а служанка.

Карета въехала на центральную улицу, на удивление узкую, но многолюдную. Мы с горем пополам разминулись со встречной каретой. Курт спустился за моим креслом, пока я с любопытством рассматривала здание ресторана. Меньше, чем я ожидала: здание небольшое трехэтажное, выкрашенное в цвет пепельной розы, с черными рамами окон, за которыми виднеются только бордовые плотные шторы. Возле небольшой трёхступенчатой лестницы стоит мужчина представительного вида в вечернем костюме и белых перчатках. Он, похоже, все время здесь стоит, двери посетителям открывает.

Арман дернулся, чтобы выйти из кареты, но я ему не дала, также ухватившись за ручку двери. Он посмотрел на меня холодно и с явным вызовом, но я не отступила, и это пришлось сделать ему. С недовольством он откинулся на спинку сидения и посмотрел на меня с пренебрежением. Довольная тем, что он уступил, ухмыльнулась, чем вызвала у него морщинку на лбу и злобную гримасу.

– Надеюсь, вы помните, на кого работаете, не так ли? – лживо ласково напомнила ему, где его место, чем заставила мужчину скривиться.

– В моей профессии необходима свобода для творчества, вы о подобном не слышали, не правда ли? – пренебрежительно окинул меня взглядом. – Как и о том, что леди пристало следить за собой.

– Арман, вы переходите все границы, – вклинилась в наш разговор Ривьера, свойственным ей вежливо-поучительным тоном.

– О, точно! – как-то натянуто хохотнул мужчина. – Вы же не можете о себе позаботиться. Думаю, это приносит много дискомфорта, не так ли? – он так улыбнулся, словно подобное его радует. – В любом случае ваш небрежный вид портит впечатление не только о роде Карвалье, но и всей промышленной империи, что с таким трудом создавал ваш отец. Но хуже всего то, что вы оскорбили мой талант, приписав творению вашей прислуги моё имя!

– О, так вы в курсе? – ухмыльнулась, наблюдая, как мужчина стремительно мрачнеет и еле сдерживает злость.

– Не знаю, что там за платье сшили ваши люди, но приписывать этой халтуре моё имя… – похоже он собирался на меня накричать, но его гневную тираду резко прекратил Курт.

– Все в порядке? – спросил мой лучший друг в этом мире, смотря на мужчину с явной угрозой.

– Все в порядке, Курт. Господин Арман пообещал, что будет вести себя тихо, иначе я его уволю, – сладко пропела, протягиваю руки к нему.

– Что?! – возмутился модельер, но меня уже вынесли из кареты и усадили на моё кресло. Дернула за рычаг и подъехала к мужчине на входе.

– Доброго дня, леди. Могу узнать ваше имя? – спросил мужчина, медленно и размеренно протягивая слова.

– Эй, я и сам могу идти! – возмущается Арман где-то там сзади.

– Леди Рианна де Карвалье, – произнесла я с натянутой улыбкой, на нас уже люди на улице оборачиваются из-за этого клоуна.

– Простите, но вас нет в списке, – проговорил мужчина в костюме, даже не моргнув глазом. Точно, Вероника же говорила, что очередь в этот ресторан стоит на месяцы вперед. Дорогое эксклюзивное место, блюда которого являлись пиршеством и для желудка, и для глаз. Мой живот всего лишь от мысли о еде заурчал. Надо было хоть кашу пожевать!

– Передайте леди Чарльз, что леди Рианна де Карвалье и сам знаменитый модельер Арман прибыли, чтобы снять мерки для ее платья, – не растерялась я, любезно улыбаясь мужчине, который слегка растерялся от моих слов.

Леди Чарльз одна из тех известных и влиятельных леди, которые написали мне письма поддержки и искренне восхитились платьем, что было на мне на приеме, конечно же, она решила, что платье сшил Арман. Благородной леди заниматься кроем? Вздор! В своем письме леди Роза Чарльз упоминала, что скоро состоится празднование ее сорокалетия, и она хотела бы «такое же потрясающее платье, как у молодой госпожи Карвалье». Конечно, могла бы и сама прийти, но с таким пестрым пятном как знаменитый модельер я выгляжу куда значимей. Мужчина тут же не особо вежливо зашёл в здание, бесцеремонно заставляя нас ждать снаружи.

– И что это значит? – холодно поинтересовался Арман. – Я никогда не приезжаю на вызовы к своим клиентам и тем более не снимаю мерки! Пусть это делают обычные портные!

Боже сколько гордости! Так и хочется его чем-то треснуть, но я лишь вздыхаю.

– Тебе зубы что ли мешают? Принцессу только раздражаешь, – прорычал Курт, становясь за моей спиной.

– Принцессу? – удивленно переспросил Арман и затем засмеялся. – Она-то принцесса? Не смешите меня!

– Так меня называть может исключительно Курт, а тебе лучше помалкивать, – выразительно посмотрела на него.

Дверь в ресторан «Романс» резко раскрылась, и женщина пожилого возраста с яркой косметикой и в платье цвета чайной розы вышла, точнее, вывалилась из негостеприимного заведения. И этой женщине сорок? Интересно, а сколько раз ей уже исполнилось сорок? Хотя, несмотря на это, что в письме, что при личной встрече женщина оказалась весьма примечательна: полненькая, с копной каштановых волос, собранных в высокую прическу, с большим розовым бантом на них. Ее доброжелательная улыбка покорила каждого, столько в ней было жизнерадостности.

– Леди Рианна! – воскликнула она. Голос у нее громкий и звонкий настолько, что я чуть не оглохла, когда она полезла ко мне обниматься. – Я так и знала, что вы не одна из тех чванливых леди, которые отвечают на просьбы вежливым отказом!

– Леди Чарльз, рада с вами познакомиться лично, – еле выдавила из себя улыбку, ощущая состояние дежавю.

– Ой, а я как рада! Арман, я так понимаю? – она благосклонно улыбнулась нашему напыщенному модельеру и несколько снисходительно протянула ему руку для поцелуя.

Модельер и не подумал следовать манерам, но под моим тяжелым взглядом и после толчка от Курта все же поцеловал ее руку и даже изобразил улыбку на лице.

– Это честь для меня, леди, – проговорил он слащавым голосом, но взглядом, которым он посмотрел на меня, можно убить. – Вы прекрасны, словно осеннее утро.

– Ох, какое интересное сравнение, – засмеялась она звонко. – Вы мне льстите!

– Ничуть, – отозвался Арман, наконец-то отпуская ее руку.

– Леди Чарльз, можем ли мы войти? – напомнила женщине о том, что на нас пялятся все прохожие.

– Ой, конечно, конечно! Простите мои манеры, я совершенно не ожидала нашей встречи. Конечно, вы можете зайти, сам Арман и леди Карвалье посетили мой ресторан, уже к вечеру вся столица об этом узнает! – громко заявила она, проходя в здание перед нами.

– Помоги, – рыкнул на Армана Курт, и они вместе подхватили моё кресло, чтобы преодолеть ступеньки. На лице Армана при этом возникла недовольная гримаса.

– Руки модельера – его главное оружие, а что вы заставляете меня делать?! – возмутился этот раздражительный мужчина, потирая свои ладошки.

– Проходите, проходите, – послышался голос хозяйки ресторана откуда-то из глубины заведения.

Удивительно, но на моё представление о ресторанах — это место похоже не было. Никаких столов в центре комнаты, наоборот, все столики разделены перегородками и больше напоминали отдельные купе, закрытые бордовыми шторами с каким-то рисунком и золотой бахромой. Белый блестящий каменный пол, невзрачные серые обои и рифленый потолок. Небольшая зона в центре комнаты с музыкантами, исполняющими что-то классическое. Леди Чарльз почти уже добежала до лестницы ведущей наверх и ступила несколько ступеней по ней, вещая о том, что очень хочет очаровательное платье, когда до нее дошло, что лестница непреодолимое препятствие для меня.

– … я хотела рюши розовые и подол тоже розовый, ну, как у вас в платье. И, наверное, ещё небольшую накидку, тоже розовую! Так, чтобы когда я иду она… Ой! – она внезапно развернулась и выразительно посмотрела на меня, находящуюся в компании остальных у подножья лестницы.

– Леди Чарльз, с вашего позволения, я бы осталась со своими слугами здесь внизу, пока Арман будет снимать с вас мерки, – грустно сообщаю ей. – К сожалению, я так спешила к вам, что забыла пообедать. Мы, наверное, сходим в ресторан, что напротив вашего, отобедаем. Думаю за это время, Арман вполне успеет узнать все, что нужно для его работы.

Я изобразила вежливую улыбку и, будто бы собираясь уйти, повернула коляску к выходу. У леди Чарльз не было выбора: заведение через дорогу принадлежало ее ближайшему конкуренту. Отправить туда нас было равнозначно тому, чтобы на всю улицу прокричать, что леди Карвалье не понравилось в «Романсе» и она ушла обедать в «Ключ».

– Что вы! Ни в коем случае! Я немедленно прикажу приготовить для вас столик, и, конечно же, обед за мой счёт, – она так быстро принялась щебетать, что я еле разобрала хоть слово. При этом она так зло взглянула на менеджера, что тот не замедлил метнуться в одно из «купе» и буквально выпроводил оттуда людей. Вот и место нам нашлось, я не скрыла довольную улыбку, когда обернулась к модельеру и глупо похлопала ему глазками, строя из себя невинное дитя:

– Надеюсь, вы хорошо отблагодарите леди Чарльз за ее заботу, Арман.

– Конечно же, леди, – проговорил сквозь зубы Арман, явно через силу заставляя свою голову склониться передо мной в поклоне.

– За мной Арман, я уже предвкушаю, какую красоту вы создадите для меня! – защебетала женщина, поднимаясь по лестнице.

Я помахала рукой на прощание модельеру и с удовольствием проехалась к своему «купе». Почти сразу к нам явился официант в белом фартуке и поинтересовался у меня, протягивая меню:

– Чего изволите, леди?

– Все, – я пролистала несколько дорогих страниц и отдала меню обратно. – Я буду все ваше меню.

Официант немного опешил, но ушёл, кивнув в ответ. Я довольно оглянулась. Дорогие диванчики, круглые столы с шелковыми скатертями и Курт с Ривьерой застывшие рядом со мной.

– Чего вы стоите, присаживайтесь, – кивнула на диванчики, я бы туда тоже села, да не могу.

– Это плохой тон леди, слуги не должны обедать с хозяевами, – проговорила девушка, а Курт плюхнулся на диван с довольной улыбкой.

– Что? Я приехал сюда поесть, а не стоять и смотреть, как это делают другие! – ответил он беззаботно на ее осуждающий взгляд. Девушке не оставалось ничего другого, как присесть на край другого дивана и осуждающе смотреть на меня. Да знаю я, что хозяйка из меня не очень, но что поделать? Такая уж я безалаберная.

Арман вернулся ко второму приходу, как раз тогда, когда Курт едва не хрюкнул, когда официант поставил очередную порцию чего-то изысканного и безумно вкусного. Вероника была права: повар в «Романсе» лучший! А я готова кланяться ему в ноги: никогда ещё так вкусно не ела. Надо будет дочери графини Затморской послать благодарность за то, что она рассказала мне об этом месте. Я так наелась, что меня клонит в сон, а ведь впереди ещё десерт. И до этого хмурый Арман, увидев довольных нас, окончательно рассвирепел. Он бросил в меня какой-то бумажкой и спугнул с дивана Ривьеру, которая, судя по всему, обожает свиное жаркое.

– У вас просто ужасные манеры! Зря вы не остались в чулане, или где вас там ещё прятал отец от всего мира? – возмущенно заявил он, нависая надо мной.

– Тебе и правда зубы мешают, – как-то лениво дернулся к нему Курт, которого все же остановила Ривьера, подсев к нему.

– Никто меня не прятал, – ответила спокойно, ибо меня разморило, и настроения ссориться с Арманом уже не было. После того как наелся, жизнь вообще кажется прекрасной. Даже раздражительный Арман не так сильно раздражает. – Я сама не хотела в свет выходить, мне и без сплетен хорошо жилось.

– И что же изменилось? – фыркнул он, специально забирая тарелку с курицей, к которой я потянулась.

– Мы поспорили, – ответила сразу же, пытаясь допить вишневый сок из бокала.

В ответ Арман слегка завис, однозначно не проводя параллели. Я нагнулась, совсем не манерно подпирая рукой подбородок и упираясь локтем на стол. Достала бумагу, которую он бросил в меня. Нелепый набросок платья торта, с указанием мерок, причем размеров явно не леди Чарльз. Она что заставила его переписать настоящие цифры, чтобы скрыть свои и так видимые размеры? Ох, как все запущенно.

– Надеюсь, ты нормальные мерки записал? – спросила у него, тыкая его чуть ли не в ли бумажку.

– Зачем мне это, я все равно такую безвкусицу шить не буду! – проговорил он, нахально ухмыляясь.

– Будешь, а куда ты денешься? – ухмыльнулась, откладывая ее в сторону. – Тебе видимо не известно главное правило работы всей сферы обслуживания: клиент всегда прав. Если будешь пренебрегать клиентами, твоя репутация будет под ударом.

– Я не буду этого делать! – возмущенно прикрикнул он на меня. – Пусть ей шьют эту безвкусицу те, кто сшил то платье вам. Она все не затыкалась, расхваливая тот наряд, хотя я уверен: он и рядом не стоял с моим творением! Леди Сюзанна определенно была красивее вас на том приеме!

– Но с Беловолосым принцем поцеловалась я, – хохотнула я, вдруг заподозрив, что это был совсем не сок, а что-то покрепче. Повисшую неловкую паузу сопроводил мой не совсем трезвый смешок.

– Я бы не назвал это поцелуем, – послышался строгий голос у меня за спиной, и все в «купе» застыли соляными столпами. Ривьера тут же вскочила на ноги и толчками заставила подняться Курта.

Да почему он появился так «вовремя»?! Так только в книгах бывает, да в сериалах всяких. Мысленно выдираю себе язык и старательно пытаюсь придать спокойное выражение своему лицу, пока он окидывает взглядом моих гостей.

– Уходите, – одно лишь слово от Беловолосого принца, и Ривьера незамедлительно попыталась утащить Курта вместе с собой.

– Все нормально, – сказала ему, а то мой «братик», почувствовав, что запахло жареным, уходить не хотел.

– Пошли вон! – повысил голос граф Ратморский, делая то, что никогда не сделал бы на людях и по отношению к аристократам. Арман, в отличие от Курта, оставался сидеть тупо из принципа, чтобы сделать мне подлянку. Он не спешил подниматься и смерил злого графа холодным взглядом.

– Кто вы, чтобы так говорить со мной? – возмутился он, а я по одному взгляду Эзефа поняла: либо я заткну модельера, либо это сделает он, но явно с помощью силы.

– Курт, отвези господина Армана работу, Ривьера подожди меня здесь, – принялась приказывать, и она тут же утащила из купе склочного модельера под его громкие возгласы.

Я сложила бумагу с мерками и эскизом, пока граф садился на место Армана, одним кивком приказав убрать еду со стола. Он принялся поправлять перчатки, словно стараясь успокоиться. Видеть его в таком бешенстве довольно необычно, по крайней мере, для его имиджа всеми обожаемого Беловолосого принца.

– Так что вас привело ко мне, граф? – даже не попыталась скрыть ухмылку, сложив руки в замок. Он поднял на меня взгляд, такой тяжелый, что смотреть ему в глаза показалось невозможным. Если неповиновение моих слуг вывело его из себя, то я даже не знаю, как взбесило его моё письмо. Мой взгляд приковали его руки, точнее заляпанные кровью манжета его белоснежной рубашки и тонкие кожаные перчатки.

– Как же я мог поступить иначе после такого письма, – проговорил он с такими холодными нотками в голосе, что я даже вздрогнула, когда он добавил, – моя возлюбленная.


Глава 21. Десерт


В книгах главным героям всегда везет, все проходит гладко и как по маслу. Каждая трудность, что встречается на пути, обязательно каким-то образом сама по себе рассасывается. Нет в мире ничего, что действительно может помешать или серьёзно навредить главным героям. Автор, воплощая собой их маленькую фею-выручалочку, спасет своих любимчиков из любой передряги, что бы ни случилась.

Напал жуткий дракон? Мы с ним подружимся и задобрим его вкусняшками. Дракон на человеческой диете? Пусть съест злодея, его же не жалко! В конце концов, всегда можно спрятаться, ожидая, когда прекрасный принц в сияющих доспехах на белом коне с пикой наголо… поджарится до хрустящей корочки. И вот пока дракон будет доедать шашлык из конины и принца, можно убежать. Нет ничего, с чем наш герой не справился, ибо за его спиной Автор, которому подвластно все в книжном мире. Если Автор этого мира и помогает кому-то здесь, то однозначно не мне.

Будь у меня что-то во рту, это оказалось бы на наглом злодее, а так я всего лишь изобразила на лице выражение полного удивления. Подавила зарождающийся истерический смешок, когда он затянул с дальнейшими объяснениями. Нет, я, конечно, предполагаю, почему он здесь… Из-за письма, конечно! Но его появление случилось раньше, чем я планировала. Откуда вообще он узнал, что я здесь? Мы уже достаточно долго сидим здесь, и госпожа Чарльз говорила о том, что слухи о нашем визите скоро пронесутся по столице, но не настолько же?! Что-то здесь не чисто!

Проклятые заляпанные кровью манжеты не дают мне покоя. Не могу оторвать от них взгляд, а мысли все роятся вокруг единственного вопроса: а где отец? С господином Карвалье все в порядке? Я уже нервно сжимаю руки на коленях, с трудом держа маску спокойствия на лице. Судя по тому, как затянулась пауза, и пристальному взгляду нашего злодея, он ждет от меня объяснений, а я молчу. Действительно, а о чем говорить? Не о письме же?

– Десерт, госпожа? – влез в наше купе официант, и его появление в гробовой тишине оказалось толчком для меня.

Ну же, соберись! Не стал бы он после убийства идти сюда. Да и какая-то причина его гнева должна быть, не так ли? То, что я написала в письме, должно было больше позабавить его, чем разозлить. Так что должно быть что-то ещё! Вот только что?

– Несите, – приказала официанту, который, похоже, понял, что появился не вовремя и попытался уйти.

– Будет сделано, – сказал он, опасливо косясь на моего спутника, и сбежал, оставив нас.

– Вы не хотите ничего мне сказать? – фраза содержала такие нотки в голосе, как будто я обязана тут же вскочить и объясниться, но боюсь, подобный строгий тон на меня не действует. Я к таким тонам ещё в школе привыкла, когда бабуля требовала ответить: почему я явилась домой в пять утра, с фингалом под левым глазом и банкой победного Рево в руке. Ох, уж эти подростковые женские драки за банку Рево… Тот, кто в ПТУ не учился, в подобном точно не участвовал.

– Ой, точно! – хлопнула в ладоши, играя на публику. – Вы, наверное, тоже хотели что-то покушать. Давайте снова позовем официанта? Или знаете что? А давайте я с вами поделюсь? Я тут меню дегустирую, так что заказала всё.

От улыбки болят щеки, но я заставляю себя изображать веселье и тупость. Судя по холодному взгляду синих глаз, получается у меня так себе. Он слегка прищурился, а затем одним галантным движением достал из внутреннего кармана пиджака пару конвертов. Один из них узнала, ибо я его написала. Второй конверт отдаленно похож на тот, что был от того, кто представлялся графом, но почему-то без печати. Анри с взглядом учителя поймавшего ученика на списывании, достал моё письмо, развернул бумагу, испачканную моим корявым почерком, и нахмурился так, словно читает это письмо впервые.

– Не пришли Вы это письмо вместе со своей горничной, ни за что не поверил бы, что это почерк леди, – сказал он с легкими нотками осуждения, заставляя меня почувствовать, как краска заливает мои щёки. Захотелось спрятать лицо, однако я лишь потупила взгляд, делая вид, что скатерть меня интересует куда больше всего остального.

– У вас отвратительный почерк, особенно для наследницы промышленной империи Карвалье, – продолжил он меня шпынять, явно найдя моё слабое место. Тут уже не до игр в прятки, я резко на него посмотрела, и он, довольный моим злым взглядом, почти незаметно улыбнулся. Ох, девочки, что это была за улыбка… Обычно после таких улыбок девушки теряют чувства и рассудок и томно вздыхают. Меня хватило исключительно на высокомерную фразу:

– Пускай о красивом почерке беспокоятся те леди, у которой над головой не висит огромный плакат с надписью: «наследница промышленной империи Карвалье».

Его холодный взгляд прошелся по мне с интересом, а затем вернулся к моему письму. Ещё никогда мне не было так неловко, когда кто-то читал мою писанину в голос. Хотя нет, не считая того глупого признания в школе, тогда было хуже. Отдам должное Анри, он даже не улыбнулся, а наоборот, прочитал все письмо с ровной интонацией и небольшой морщинкой у переносицы. Настоящий мужчина, не то, что тот сопливый мальчишка, который за счет меня пытался поднять свой авторитет в классе.

– «Мой возлюбленный, – он посмотрел на меня так выразительно, точно я не имела права даже знать это слово, не то, что употреблять по отношению к нему, – как я ждала вашего письма! С самого утра меня трясло от желания написать вам о своих чувствах. От нашего танца и поцелуя у меня до сих пор кружится голова. Вы подобны целебной влаге, я нуждаюсь в вас с каждым мгновением все сильней! Обязательно встречусь с вами в четвертом часу в вашем загородном имении, что возле Лунного озера. Не волнуйтесь, я приеду совершенно одна и буду ждать вас, пока вы не придете.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍П.С. Помните, мы говорили о пословице и книге, в которой я ее увидела? Я нашла ту книгу! Древнее издание, единственный экземпляр во всей Романии… Я привезу ее с собой в знак своей любви к вам! С нетерпением жду нашей встречи, Рианна де Карвалье!».

Не засмеяться в конце было очень сложно. Я, когда описывала утреннюю тряску, головокружение и жажду от похмелья в романтичном ключе никак не думала о том, как это будет звучать на слух. Да, я хороша в любовных письмах! Однако неловкость от возможности того, что он мог воспринять это письмо серьёзно, несколько поубавила мой пыл. Дочитав письмо, опустил его и посмотрел на меня тем же холодным взглядом, но в этот раз я готова поклясться, что увидела в его взгляде какую-то искру. Вряд ли он хоть одной фразе из этого письма поверил, но упоминание книги должно было сыграть на его любопытстве и, по-видимому, сыграло, раз уж он примчался сюда. Вопрос о том, как он меня здесь нашёл, так и крутится на языке, но я говорю совсем не об этом.

– Вы носите моё письмо возле сердца, – многозначительно протянула, уже не пытаясь скрыть улыбку, – это так мило.

По идее моя глумливая фраза должна была его взбесить так же, как и взбесило подобное письмо, но он только улыбнулся. Черты лица расслабились, но я все равно почувствовала некий дискомфорт, когда он подался чуть вперед и, сжимая письма в руках, слегка уперся ими в стол. Он как будто давал понять, что границы, которые нас отделяют друг от друга куда меньше, чем я думаю. Когда затем он жестко смял письмо, я почувствовала, словно вместо бумаги он сжал моё горло.

– Признаю, я вас недооценивал. Вы – довольно умная леди, – сказал он таким тоном, что и не поймёшь: комплимент это или камень в мой огород.

– Граф, в том, чтобы написать вам письмо, нет ничего умного, – парировала, делая акцент на последних словах, не удержав улыбку.

– Я говорю не о самом письме, а шантаже, которым вы хотели заманить меня на эту подставную встречу, – его холодный взгляд как-то равнодушно прошелся по окружающей обстановке, а выражение лица приобрело высокомерные черты. Уверена, он понял мой сомнительный комплимент, но решил не реагировать на него. Кто-то считает себя выше моего своеобразного юмора.

– Шантаж? – отыграла искреннее удивление. – О чем вы, граф? Разве леди может знать, что это слово означает?

Я бы ещё и глазами могла похлопать, чтобы совсем за дурочку скосить, но не стала. Если от игры в недалекую я отказалась, то от маленькой мести не смогла отказаться.

– Вы сомневаетесь в моих чувствах? – я даже резко вздохнула, будто бы подобное подозрение меня оскорбило. – Как вы можете так запятнать мою честь?! Я же…

Специально не договариваю, выразительно смотря на него. Словно я могу забыть, как он унизил меня на балу, не используя слов! Анри улыбнулся и внезапно разжал руку с письмом.

– Правда ли в этом письме или ложь не имеет значения, леди Рианна, – сказал он и вместо того, чтобы избавиться от письма, почему-то вложил его в конверт и спрятал обратно в пиджак, как и второе. Он откинулся на спинку дивана, вроде как наконец-то выяснив то, что его волновало. Я даже немного растерялась, ибо не понимаю: на чем прокололась и что такого особенного ему сказала.

– Почему? – не выдержала и спросила прямо.

– Вы выбрали очень неподходящее время, чтобы втянуть меня в свои дела, – сказал он как-то высокопарно, чем только взбесил.

– В свои дела?! – не удержалась от иронии и праведного недовольства. – Это мне первой пришло письмо от человека, представившегося вашим именем! Так что это ваши разборки, в которые меня втянули, и вам следовало с ними разбираться!

На моё открытое негодование он отреагировал легкой усмешкой и довольно самоуверенной рожей. Вот он царь и пуп земли в одной лошадиной морде! Вот был бы он ещё не настолько красив, даже со своим жутким шрамом, мурашки от этой улыбки.

– Никто в здравом уме не представился бы моим именем и не написал бы подобное письмо, – выразительно коснулся пиджака и кармана, где он спрятал конверты, – так что это ваши недоброжелатели.

Да кому он заливает? Он же злодей в этой истории! Кто меня может желать подставить? Сью? Да она первая знает, что невинная Рианна не пойдет на встречу с графом, потому что она влюблена в Стефана и никогда не пойдет против воли отца. Какие ещё у меня могут быть враги? Да никаких! А вот у местного зла, да ещё и в подполье, ещё как могут быть! Даже настолько отмороженные, что посчитали забавным, если граф Ратморский напишет письмо с просьбой о свидании с калекой!

У меня вырвался иронический смешок, подтверждающий, что я не сильно доверяю его экспертному мнению касательно недоброжелателей.

– Как вы можете так запятнать мою честь? – явно спародировал он меня в своем возмущении.

– Действительно, какие у графа Ратморского могут быть недоброжелатели? – хлопнула себя по лбу, будто бы наказывая себя за эти слова. – У нашего Беловолосого принца нет изъянов, просто ангел, сошедший с небес!

От сарказма и иронии в моем голосе попахивает истерикой, я даже не сразу замечаю, какую очередную ошибку совершила, когда он резко садится прямо, смотря на меня неотрывно.

– «Ангел, сошедший с небес»? – переспросил он с таким видом, словно поймал меня на лжи. – Вы говорите странными словами, леди. Кто такой Ангел?

– Каждый использует речевые обороты и сравнения в меру своей начитанности и эрудированности. То, что вы не знаете элементарные поговорки – признак скудности вашего ума!

Зря я ему принялась грубить, его глаза нехорошо блеснули. Он неожиданно вскинул руку и почти неощутимо коснулся ею моей щеки, буквально кончиками пальцев. Но этого хватило, чтобы по всему моему телу прошлась волна мурашек. Я даже дышать забыла, не то, что отстраниться или перестать на него смотреть.

– У вас все тот же острый язычок, – прохрипел он тихим голосом, что вызвал у меня ещё один марш-парад мурашек. Так, нужно собраться, пока я тут не расплавилась, как шоколадка на солнце. Увы, шоколадки под действием алкогольного сока не очень способны здраво мыслить.

– Желаете его наказать? – вырвалось у меня, причем с явным вызовом.

Готова поклясться, что в его взгляде на мгновение проскользнул уже знакомый мне интерес, но затем он отстранился и посмотрел на меня так же, как прежде: со смесью гнева и недовольства.

– Боюсь, что в свете той шумихи, что подняло ваше письмо, придётся отложить, – проговорил он с плоской, как доска, иронией.

– Шумихой? – слегка растерянно переспросила. Элла, безусловно, должна была действовать скрытно.

– Как я уже говорил, вы выбрали неподходящее время для письма, – не торопился отвечать граф, с интересом меня рассматривая. – Я как раз обедал с советником короля…

Это где же Элла его нашла? В королевском дворце? Да ну вздор, кто бы ее туда пустил?! Дома у графа? Я однозначно не подумала о том, что все-таки кто-то может заметить Эллу. Мне казалось, она была заинтересована в том, чтобы никто не узнал о нашей с графом переписке. Слухи пойдут, и Сью будет не утихомирить, а мне такого врага как главная героиня не надо! Что же делать? Мне казалось, что ситуация плачевная, пока Анри не заговорил, и оказалось, что все намного хуже.

– … с вашим отцом, – договорил он после паузы, и мой испуганный взгляд снова вернулся к окровавленным манжетам и сбитым костяшкам на его руках.

Моё сердце на мгновение замерло, как и я, с ужасом смотрящая на него. Он медленно улыбнулся и заставил меня вспомнить задымленный коридор и вонзенный в мой бок нож. Такой, как он может убивать, он даже получает от этого удовольствие. От мучений своей названной матери испытывал же! Его приятная внешность и гипнотический взгляд сыграли со мной злую шутку, я совсем забыла, что он злодей, погубивший не одного человека. Не говоря уже о том, что в книге именно он убил господина Карвалье просто так! Просто потому, что Сюзанна Лафает предпочла ему какого-то кронпринца! Мой отец не был ни в чем виноват, но стал жертвой глупой героини, связавшейся со злодеем. Параллель тут же выстроилась: это то же самое, что сделала я… Связалась со злодеем, а ему не нужна причина, чтобы убивать, ему это нравится!

Резкий рывок и ещё один необдуманный поступок добавился в мою копилку. Схватила его за галстук и дернула его на себя, заставляя наклониться к себе. Руками задушила, если бы могла.

– Что ты с ним сделал? – крикнула на него, сгорая от злости, смешанной со страхом. Я забыла о том, где мы находимся, в чьем беспомощном теле оказалась и даже, что не могу держать свое хрупкое тело всего лишь на одной руке, упираясь об стол.

На его лице появилось настоящее удивление, затем оно сменилось злорадной улыбкой.

– Кажется, у нас с вами не те отношения, чтобы обращаться друг к другу на «ты», – проговорил он с ироний и резко вырвал из моих рук импровизированную удавку.

Он бы так не поступил, если бы, и правда, что-то сотворил с отцом Рианны. Скорее уж придушил меня тихо, чем пришёл выяснять отношения на глазах у всего ресторана. От мысли, что с господином Карвалье все в порядке, весь гнев и страх исчезли, как и силы. Я почти свалилась на пол, перевернув при этом стол, если бы злодей не подхватил меня. Всего одно короткое мгновение близости с ним, пока он усаживал меня обратно в кресло, а сердце ускорило свой темп вдвое. Списываю все это на волнение за отца и старательно делаю вид, что совершенно не нуждалась в его помощи. Впрочем, он также не спешит акцентировать на ней свое внимание. Стащил с шеи через голову галстук и затем снял перчатки, демонстрируя мне свои красивые длинные пальцы.

– Вам слишком нравится портить мои галстуки, пожалуй, в следующий раз на встречу с вами его не надену, – отказал он, с равнодушием смотря на галстук.

Он вручил галстук бледному официанту, и тот вместе с ним тут же испарился, перед этим задвинув шторки нашего купе. Похоже, весь ресторан в курсе, что Рианна де Каравлье набросилась на Беловолосого принца. Какую же ужасную ошибку я совершила, в момент, когда эти слухи дойдут до Сью, мне придёт конец. Что на меня нашло?!

– Не волнуйтесь, можете продолжать носить свои безвкусные галстуки, – сказала, стараясь скрыть волнение за хамством. – Больше встречаться с вами я не намерена.

– Вряд ли ваше нежелание со мной видеться может значить хоть что-то в свете вашей очевидной беспомощности, – парировал он с такой кровожадной улыбкой, словно моя фраза его разозлила. Ну не хочу я встречаться с убийцей и злодеем снова и что? Он опасен в первую очередь для господина Карвалье, если встречу Сью и графа Ратморского я не смогла отменить, то отца обязана спасти.

– Держитесь подальше от моего отца! – прошипела, сжав подлокотники трясущимися руками.

Моя угроза всего лишь позабавила его, он даже прыснул со смеху и рассмеялся. Вот же козёл! Его звонкий смех продолжался совсем недолго, всего несколько секунд, а я все равно принялась сравнивать его с тем детским смехом. В моих кошмарах он смеялся исключительно тогда, когда появился Зефир, больше его смеха я не слышала. Странно смотреть на него сейчас и понимать, что от того маленького беззащитного ребенка ничего не осталось.

– А то что, Рианна? – поинтересовался он, вальяжно откинувшись на спинку дивана и наблюдая за мной, как за забавной зверушкой. Последовавшее в ответ молчание только ещё больше позабавило его. – Не следует разбрасываться словами.

– Для вас леди Рианна де Карвалье, как вы заметили раньше, мы не в тех отношениях, чтобы обращаться друг к другу на «ты»! – холодно сказала ему, но этим заслужила лишь ещё одну его улыбку. Не будь он так красив, эта улыбка вызывала бы во мне больше раздражения.

– От леди в вас, конечно, очень мало, но все же признаю, не должен был уподобляться вам, – улыбнулся злорадно, чем вызвал у меня приступ очередного раздражения. С таким мастерством раздражать людей, удивительно, как этого злодея никто ещё не прибил в темном переулке. Разве он таким был в детстве?

– Заверяю вас, граф, с каждым мгновением, проведенным с вами наедине, все больше хочется забыть о том, что я леди, – проговорила сквозь зубы двусмысленную фразу. Хотя у меня и есть желание надрать ему уши, но, пожалуй, будь в своем теле, я бы предпочла убежать от него куда подальше.

– Охотно верю, – ответил он с улыбкой, однозначно намекая на пошлый подтекст моей фразы.

И вот не совестно ему шутить так с калекой? Хотя подождите, откуда у злодея совесть? Мой взгляд мельком все ещё возвращается к испачканным кровью манжетам, Анри не дурак, и сам заметил, на что все время кошусь. Он поправил манжет, скрывая его испачканную кровью часть, и посмотрел на меня с интересом.

– Вы довольно наблюдательны, – отметил он, и уже по интонации я поняла, что это отнюдь не комплимент.

– Наблюдательная и даже умная… Граф, вы меня смущаете! – наигранно вздыхаю, кустарно изображая смущение, но тут же становлюсь серьёзной. – Так зачем вы встречались с моим отцом и где он?

– Не я искал встречи с ним, а наоборот, – совершенно не обратил на моё кривляние внимания. Я чего-то не понимаю, зачем отцу с ним встречаться? Всем своим видом показываю, что не верю в его версию событий. Он же слегка прищурился и улыбнулся, не по-настоящему, а точно на публику, кивая своим мыслям.

– В любом случае причина нашей встречи не так уж важна, главное, что ваша служанка выбрала явно не то время, чтобы передать мне письма.

Что-то мне подсказывает, что Элла это сделала специально. Она, и правда, словно отличница, а отец классный руководитель. Отцу Элла не стала бы лгать, особенно в свете ее привязанности к нему.

– Неужели великого Беловолосого принца смутило принимать любовные письма при отце отправительницы? – вздохнула и даже всплеснула руками.

Он нехорошо прищурился, смотря на меня долгим изучающим взглядом.

– У вас есть какие-то предубеждения на мой счёт? – спросил в лоб с таким видом, как будто все поголовно должны его обожать.

«А вы только сейчас заметили?» – так и хотелось ему ответить, но я лишь сдержанно улыбнулась, чувствуя, что и так веду себя слишком вызывающе. Так я на тот свет быстрее отца отправлюсь.

– Что вы, граф, – возражаю как раз в то момент, когда занавеску одергивают, – я бы не посмела.

Двое официантов вносят трехуровневый торт и вальяжно ставят его на стол, пока служанка сервирует стол. По обилию живых белых роз и белой мастике сверху можно предположить, что торт свадебный. Как меня угораздило его заказать так не вовремя? За тортом последовали подносы с какими-то причудливыми пирожными, и я пожалела, что Курта и Ривьеру выгнали до всего этого великолепия. Еды оказалось столько, что хоть отдавай кому-то. Подозвала к себе официанта и на ухо указала большую часть завернуть, чтобы забрать с собой. Анри заговорил исключительно тогда, когда официанты удалились, опять задвинув шторку.

– Думаю, благодаря вашему письму, у вашего отца тоже появилось предубеждение на мой счет, – сказал он бесстрастно.

– Он читал его? – спросила в лоб.

– С чего бы мне показывать вашему отцу письмо, адресованное мне? – красноречиво ухмыльнулся он. – Но, думаю, вашему впечатлительному батюшке хватило и самого факта его существования.

Ладно, хоть чем-то он меня порадовал. Если отец не знает его содержимого, я все ещё могу представить все таким, как рассказала Элле. Чтобы унять водоворот мысленных оправданий, которые ищу, надеясь оправдаться перед отцом, отрезала себе кусок торта с нижнего яруса. Начинка красная, похожа на клубничный джем, коржи бисквитные. Казалось, что еды в меня больше не влезет, но я все равно впихнула в себя кусочек.

– Никогда ещё не видел, чтобы леди столько ела, – подал голос Анри, наблюдая за мной с ироничной улыбкой.

Он когда-нибудь перестанет меня подкалывать или нет? Мой хмурый взгляд демонстративно поднесенная ко рту десертная ложечка с кусочком торта были ему наглядным ответом. Пускай сейчас я ем как не в себя, но какой у меня есть выбор? Голодать из-за дурацкой диеты горе-врача? Я лучше сегодня наемся нормально, чем буду есть понемногу в надежде, что вдруг меня начнут кормить. Демонстративно сунула в себя ещё ложечку и застонала, от удовольствия прикрыв глаза. Пускай в меня уже не лезет, все равно отыграю удовольствие.

– Отвратительно, – сказал Анри чуть охрипшим голосом и отвернулся, чтобы не созерцать моё чревоугодие.

– Вы так говорите только потому, что его не пробовали, – зачерпнула ещё ложечку торта и, немного наклонившись, протянула ее ему едва ли не под нос. Он посмотрел на меня как на дуру, и я как-то внезапно вспомнила, что леди себя так не ведут. Тем не мене, улыбнулась и даже коснулась ложечкой его губ, испачкав их кремом. Анри отклонился, и вытер губы салфеткой, сопроводив свои действия холодными словами:

– Ненавижу сладкое.

Не сдержала смешок, да кому он заливает? Парень, который назвал собаку Зефиром, ненавидит сладкое? Конечно, конечно, пускай ещё скажет, что не злодей в этой истории.

– Что? – выразительно посмотрел на меня так, что я чудом не подавилась тортом. Ладно, надо заканчивать наш такой «важный» разговор, а то мы уже дали слишком много поводов для слухов.

– Может, вы расскажете уже, что заставило вас искать встречи со мной? Что заставило великого Беловолосого принца бросить все свои чрезвычайно важные дела? Неужели моё письмо? – разыгрываю удивление. – Откуда вы узнали, что я здесь?

– Из ваших уст это прозвище звучит как издевка, – отметил он вместо того, чтобы ответить.

– Прошу прощения, если вам так показалось, – уже в печенках сидит эта вежливость. – Так кто же написал это поддельное письмо, вы узнали?

– Пока нет, – отрицательно покачал головой, зачем-то рассматривая поднос с пирожными. Тоже мне: стеснительный сладкоежка.

– Но вы же туда съездили, не так ли? – спросила с любопытством, подсовывая поднос поближе к нему. – Так что же вас так сильно разозлило, что вы бросились меня разыскивать?

Анри перевел тяжелый взгляд с подноса на меня, и от этого взгляда у меня прошлись мурашки по спине. Как-то я сильно расслабилась, словно забыла, с кем за одним столом сижу. Выдохнула и сделала вид, что веду светскую беседу, а не пытаюсь у него выяснить, что же происходило в его загородном доме возле Лунного озера.

– Разозлило? О чем вы, леди? – отыграл он недоумение куда лучше меня. – В указанное время так никто и не явился, так что смею предположить, что вас банально разыграли, – врет и не краснеет, взирая на меня всё тем же холодным взглядом синих глаз.

– А кровь? – укоризненно спрашиваю, смотря на его руки.

– Моя лошадь поранилась, пока я скакал к загородному дому, – сказал он, небрежно осмотрев свои руки, и принялся надевать перчатки. Недалекая Рианна, возможно, и поверила бы, что он испачкался и поранился, когда помогал лошади, но я-то знаю, что такие ссадины остаются исключительно тогда, когда с кем-то, дерешься. У меня самой часто в бурные подростковые годы были сбиты костяшки на руках.

– И вы примчались ко мне, чтобы сказать, что меня разыграли? – не утаила иронии в голосе.

– Я приехал за обещанной книгой, – возразил он спокойно и даже протянул руку в перчатке, будто бы я должна немедленно ее отдать. Какая у него огромная жажда чтения, однако!

– Боюсь, я не взяла ее с собой, – развожу руками, заставляя себя невинно улыбнуться.

– Как жаль, – сказал он, но по взгляду я поняла, что просто так мне эти слова не забудут. – Тогда, пожалуй, отдадите мне ее в следующий раз.

Что его фраза – своеобразное прощание, поняла только, когда он стремительно поднялся и без разрешения схватил мою левую руку. Медленно наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони, не отрывая при этом от меня своего завораживающего взгляда.

– Кажется, я говорила вам целовать руку исключительно своей возлюбленной, – смогла выдавить из себя лишь после того, как он отпустил мою руку.

– Я помню, – сказал. По иронической усмешке поняла, так он мне мстит за то, что в письме назвала его своим возлюбленным.

Он отдернул занавеску, и я было обрадовалась, что наконец оставит меня в покое, как его путь преградила дама в розовом платье.

– О, граф Ратморский! Не знала, что вы здесь, – улыбнулась госпожа Чарльз, причем очень фальшиво. Она даже заглянула ему через плечо, чтобы убедиться, что я тоже здесь. – И вы здесь, леди Рианна? Как вам мой ресторан? Как кухня?

– Все было очень прелестно, леди Чарльз, – натянуто улыбаюсь и с трудом поворачиваю коляску с помощью рычажка, чтобы не говорить с ней сидя к ней спиной.

– О, я очень рада, – произнесла женщина, лучезарно улыбаясь и продолжая загораживать путь Анри. – А вам, граф?

– Прошу меня простить леди, но у меня есть неотложные дела, – сообщил этот хам и, ловко обойдя женщину, покинул ресторан.

– Что это с ним? Ему не понравилась моя еда? – растерянно оглянулась женщина.

– Что вы, леди. Беловолосый принц всего лишь слишком хорошо воспитан и ему действительно нужно было спешить на встречу. Вот эти пирожные ему очень понравились, – киваю на поднос, к которому тот даже не прикоснулся, – если вы отправите ему парочку, думаю, он будет доволен. Граф на самом деле обожает сладкое.

– Действительно? – удивленно вскинула бровь женщина и затем заговорщицки ко мне наклонилась. – Я так понимаю, что у вас с графом все хорошо?

Да уж, и не знаешь, что ответить. В любом случае обо мне и Анри пойдут слухи, что бы я ни ответила. Поэтому сдержанно улыбаюсь вместо ответа.

– Мне уже пора идти, я потороплю Армана насчет вашего платья. Счёт за ужин пришлите моему отцу.

– Ну что вы! – вскликнула она так, словно я ее оскорбляю. – Как я могу?! Этот обед – мой подарок вам! Можете приезжать в любое время, особенно с графом Ратморским.

Пришлось сдержанно улыбнуться, но все выглядит так, что, если бы не граф, мне бы не простили этот дорогой обед, даже если бы я действительно собиралась за него платить. На улице меня уже ждала карета с родовым гербом и служанка.

– Все в порядке, госпожа? – спросила она, покосившись на карету. Я сразу же заметила, что кучер не Курт. Ее прислали из дома?

– Да, – неуверенно сказала, когда из кареты выскочила бледная Элла, а за ней появился отец.

– Леди Рианна? – чуть взволнованно обратилась служанка ко мне, и я увидела, что у нее красные глаза, а на щеках следы от слёз. Что это? Почему она плакала?

Когда из кареты появился отец, по выражению на его лице я поняла, что проблемы не только у Эллы, но и у меня.

– Нам нужно поговорить, дочка, – ещё никогда в памяти Рианны или моей он не обращался ко мне так холодно, а затем приказал: – Поехали домой.


Глава 22. Слуга Тёмного


На улице наступила ночь. Карету слегка трясло по ухабистой загородной дороге. Обычная карета, как тысяча из тех, что разъезжают по столице Романии каждый день. Старый Винсент – кучер, что начал работать в особняке Ратморских ещё при прежнем графе, усиленно боролся со сном. За годы работы он усвоил лишь одно, но самое главное правило этой семьи: «ошибки не прощают». Даже в своем солидном возрасте Винсент не мог рассчитывать на благосклонность молодого хозяина. Мужчина бы с радостью уехал куда подальше, в ту же деревню, где мечтал купить дом и спокойно доживать свою старость без едкого смрада промышленных котлов столицы, но судьба распорядилась иначе. Его единственная дочь попала в неприятности, и ему понадобились большие деньги, которые он мог получить лишь одним способом: продавшись Темному, иначе Анри Эзефа за глаза слуги и не называли. Проклятое существо, что противостоит великому Солнцу – это ещё сдержанное описание его хозяина. Удивительно, как мальчишка, выросший на его глазах, превратился в настоящее чудовище. Хотя, как могло быть иначе?

Хозяйка относилась к людям как к вещам и с мальчиком поступала точно так же. От воспоминаний о той ночи, когда графиня сгорела заживо в западном крыле особняка, до сих пор идут мурашки по коже. Пускай остальные и говорили о том, что Анри пытался спасти графиню, Винсент был уверен, что все было совсем наоборот. Даже апатичное и жалкое состояние мальчишки вдобавок со слезами, не могло убедить его в обратном. Тот мальчишка, которого не раз пытали в подвале, просто не мог желать спасти ту женщину, а тем более плакать и горевать по ней. Если припомнить подробности, сам Анри несколько дней после пожара помогал разбирать завалы и словно искал в них кого-то или что-то. Может он таким образом избавлялся от улик? В конце концов, у него здорово получилось, как у самого Темного.

Даже не верится, что старый Винсент, прекрасно зная историю Анри, взял у такого человека в долг. Хотя, что тут рассуждать. Ради своей Ривьеры старик был готов на многое, не особо отдавая отчёт последствиям своей сделки. Последствия были таковы: и Винсент, и Ривьера отныне обязаны служить верой и правдой своему хозяину, чтобы выплатить долг, а долг настолько велик, что, скорее всего, даже Ривьера не успеет выплатить хоть его половину. Стать буквально рабом и продать в рабство собственную дочь мальчишке, которого всю жизнь презирал – такова шутка животворящего Солнца над немощным стариком. Не было и дня, и минуты, чтобы Винсент не корил себя, что в момент нужды обратился именно к этому человеку, но тогда на кону стояла жизнь дочери, поэтому выбора у мужчины не было.

В последние дни старику не спалось: граф отправил Ривьеру в какой-то особняк работать служанкой и шпионить за кем-то. Его милая девочка никогда не работала физически, обожала читать и мечтала стать писательницей. Но переживал старик не из-за того, что она не справится с работой служанки. Винсента беспокоила судьба дочки. Ни один из тех слуг, которым граф поручал «особые» задания, так и не вернулся. Кто-то говорил, что они получают такую сумму, что работать больше нет необходимости, но кучер не верил этому. Скорее уж граф избавлялся от нежелательных свидетелей своих преступлений.

Холодный осенний ветер заставил Винсента плотнее закутаться в бушлат и подогнать лошадей. Темнеет, и авось начнется дождь, а ехать в такую погоду лошадям и по хорошей дороге трудно, а тут разбитая дорога, ведущая к престижному «Лунному району» возле одноимённого озера. Мужчина нерешительно оглянулся на небольшое окошко в карету, которое по-прежнему было наглухо закрыто. Давно в жизни Винсента не было такого нервного дня как этот, ведь ничего не предвещало беды, скорее наоборот.

Утром за завтраком, выслушав доклад от своего главного помощника – Маркуса, граф пребывал в удивительно хорошем настроении. Он даже не приказал лишить недельного жалования служанку, что при нем уронила поднос с утренним чаем. Бедняжку потом отпаивали настоем валерианы, она сказала, что увидела в графе настоящего Темного, когда он улыбнулся в ответ на письмо из дома Карвалье. Девушка совсем неопытна и слишком впечатлительная. Сколько она уже служит в особняке графов Ратморских? Лет пять или шесть? Она и не застала тех времен, когда во всем восточном крыле слуги ходили исключительно на цыпочках, опасаясь попасть под руку вспыльчивому хозяину. Когда граф Ратморский злится – это может стать смертным приговором. И, несмотря на то, что в свете его величают Беловолосым принцем, в глазах Винсента он навсегда останется Темным, губителем света и всего хорошего.

Вот и сегодня, ничего не предвещало беды. Прекрасная погода, вместо Парламента граф велел отправляться на главную улицу, там, где помпезным строением, выделяясь на фоне прочих, стоит здание горнодобывающей компании, что принадлежит роду Ратморских. Обычно, когда дела графа не были связаны с Парламентом, шансов, что он вернется домой в дурном расположении, было немного. Вот и в этот раз Винсент надеялся провести день в конюшне за болтовней с другими кучерами, они ругали технический прогресс и обменивались сплетнями обо всем, что происходит в городе.

Именно тогда старый кучер узнал о причине, по которой граф, вместо того, чтобы остаться допоздна на приеме Розенбергов, поспешил на какой-то склад в припортовом районе. Ею оказался скандал с наследницей Карвалье. На удивление кучера, несмотря на скандал и довольно долгий визит на тот странный склад после приема, граф не был разозлен, а скорее на удивление задумчив и собран. Слуги, привыкшие к молодому господину, всегда четко чувствовали моменты, когда к нему лучше не приближаться, но что вчера вечером, что сегодня днем Анри Эзеф вел себя странно и необычно.

Все изменилось, когда к зданию подъехала карета с эмблемой дома Карвалье и какой-то солидный мужчина, вышедший из нее, с решительным видом направился внутрь. Никто бы не придал этому значения, если бы не вчерашний скандал. Коридорные и служанки тут же собрались на первом этаже перемывать кости гостю своего начальника. Никто на работе даже не предполагал, каков граф на самом деле, все его считали разве что строгим и требовательным начальником. Наследнице Карвалье тоже досталось от злых языков работников компании. Мало того, что девочка оказалась инвалидом и совсем юной, так ещё настолько глупой, что вешалась на шею графа и даже поцеловала его. Винсент понимал, что такого граф Ратморский не потерпит, и мысленно сочувствовал не девочке, а ее отцу, который потеряет единственную дочь. Темный безжалостен и не простит девочку, даже несмотря на то, что она калека. В этом был уверен Винсент, когда господин Карвалье вместе с заплаканной служанкой в спешке не покинули главную улицу. Откуда взялась эта служанка, Винсент так и не понял, ведь ее не было в экипаже, которым приехал мужчина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Спустя несколько минут в конюшне появился Маркус, бледный как мел. Мальчишка как будто слегка поседел и повзрослел на несколько лет за какой-то час. Вытирая пот платком он, чуть ли не задыхаясь после бега, приказал:

– Нужно передать письма немедленно. Вот это отдайте лично горничной Карвалье с именем Ривьера. Второе отправьте по указанному адресу. У вас есть меньше часа.

Слуги тут же засуетились, а все спокойствие Винсента как рукой сняло, при упоминании имени дочери. Как, ее отправили к Карвалье? Что, если дочка станет тем самым свидетелем убийства неугодной Карвалье? Сердце старика еле выдержало несколько мгновений спешки и толкучки, во время которой все срочно вспомнили о своих «делах» и покинули конюшню. Винсент хотел было спросить Маркуса о дочери, но мальчишка неожиданно полез в карету, точнее сказать под сидения, где предусмотрительный хозяин держал оружие, и принялся проверять ружья и паровые ручные пушки, сокращенно именуемые ПРП. Мысль о том, что избавиться собираются не только от девушки, но и от него, посетила голову кучера, но было уже слишком поздно. В конюшне остались лишь Маркус и он, если с мальчишкой у кучера был шанс договориться, то со вскоре появившимся графом – нет. От одного взгляда на графа у старика защемило сердце, он оступился и едва не упал, а Анри прошёл мимо.

– Быстрее, – рявкнул граф, даже не оглянувшись на него, и с грохотом захлопнул сидение в карете. Поняв, что убивать пока не станут, кучер принялся за свою работу, старательно прислушиваясь к разговору своего хозяина и его помощника.

– Вы уверены, что вам следует в это влезать? – Маркус неуверенно задал вопрос, впервые за долгое время осмелившись усомниться в решении своего господина.

Когда Анри Эзеф поднял на него взгляд, замерли двое: старый кучер и молодой паренек.

– Я решаю, во что мне нужно влезать, а во что нет, – был дан довольно сдержанный ответ, но и того хватило, чтобы у старика задрожали колени.

– Куда мы поедем? – спросил у Маркуса Винсент, опасаясь даже смотреть на господина Эзефа.

– В поместье на Лунном озере, – ответил ему с явным недовольством парень, помогая выводить лошадей вместе с каретой из конюшни.

Кучер удивился, но спрашивать что-то ещё не стал. Всю первую за долгие годы поездку к загородному дому рода Ратморских в карете велась перепалка, что весьма необычно, как и сам факт того, что Маркус посмел перечить графу. Зачем эти двое поехали за город, да ещё предварительно проверив наличие оружия в карете, Винсент не понял. Хотя разборки, что случились в том самом поместье после, сильно испугали старика. Ему, конечно, приказали спрятаться в доме, но проблема состояла в том, что в доме уже были «гости». «Обычные воры», – решил было кучер, но после того, как они старый сарай с ПРП взорвали, началось такое, что старику подобное даже в кошмарах не снилось. В памяти ярко запечатлелся момент, когда весь в крови и кишках одного из «гостей» граф Ратморский вытащил своего непутевого кучера из-под обломков крыла для гостей. Из десятка нежданных “гостей” остались лишь двое, ошметки других вместе с телами валяются почти по всему особняку.

– Ваша девушка явно перешла дорогу кому-то очень плохому, – отметил Маркус, которому досталось куда больше самого графа.

– Она не моя девушка, – ответил бесстрастно Анри, стирая кровь со своего лица пятерней. – Как только придёт ответ от Ривьеры, доложи мне.

Хозяин ушёл в дом, точнее в то, что от него осталось, а Маркус вместе с кучером занялись транспортировкой выживших на кухню. Когда явились другие слуги из поместья и принялись зачищать территорию от следов впечатляющего сражения, Винсента все ещё била дрожь. Он не мог успокоиться даже тогда, когда один из посыльных принес ответ для графа от Ривьеры. Маркус остался в загородном доме, а граф вместе с кучером уехали в столицу.

Судя по нервотрепке, это была самая тяжёлая скачка за всю жизнь Винсента. Он боялся подгонять лошадь, ибо переживал за дочь, но и боялся опоздать, так как граф словно с цепи сорвался. Чтобы хоть немного унять дрожащие от страха руки, старик залпом выпил бутылку медовухи, которую иногда использовал для разогрева. Лишь на главной улице, перед рестораном «Романс», увидев свою дочь живой и здоровой, мужчина смог облегченно вздохнуть. Он до боли в старом сердце хотел обнять свою дочь, но возле девушки находились двое мужчин, которые уехали вместе на карете с родовым гербом Карвалье, оставив девушку стоять перед рестораном одну. Она опасливо косилась по сторонам, избегая смотреть на старого кучера, и все время оглядывалась на настороженного дворецкого, торчащего возле двери в заведение.

Если в ресторан Анри Эзеф заходил в ужасном расположении духа, то вышел оттуда, чему-то улыбаясь. Он перекинулся несколькими фразами с Ривьерой и сел в свою карету как раз перед возвращением кареты дома Карвалье. Винсент даже не ожидал, что его снова заставят ехать в загородный дом возле Лунного озера, но именно выпитый алкоголь помог ему справиться с поездкой обратно. Увы, от холода и алкоголя старика начало клонить в сон. Тяжёлые поводья практически выскочили из его рук, когда карету догнал одинокий всадник. Винсент не поверил своим глазам, когда увидел его – вылитый изгнанный кронпринц Людвиг, пускай и в капюшоне, и со щетиной на лице. Похожий на кронпринца мужчина помог поймать поводья и даже что-то пошутил о том, что, когда пьет, они ему чем-то змей напоминают, так и хочется отбросить их подальше. Лошади пошли неспешной рысью, Винсент сжал поводья, а незнакомец сравнялся с каретой.

– Доброй ночи, граф, – бойким голосом обратился незнакомец к карете, и испуганный Винсент замер. Послышался скрип, кто-то приоткрыл дверцу в карету. – Вижу, у вас срочные дела в Лунном районе, не так ли?

– Что ты здесь забыл? – ледяной тон графа заставил кучера сжать поводья сильнее. Старик ожидал, что его отчитают за ошибку, но граф совсем не обратил на это внимание. – Кажется, ясно выразился, что тебе делать: не высовываться!

– Ой, да ладно, Анри, мне и сидеть в том вонючем месте? Ты же знаешь, что я терпеть не могу запах рыбы! – совсем по-панибратски обратился к графу незнакомец, рискуя его разозлить.

– Я не люблю повторять дважды, так что лучше возвращайся туда и моли Солнце, чтобы никто не заметил тебя по дороге, – в голосе Анри послышалась угроза, но незнакомец лишь звонко рассмеялся.

– И пропустить все веселье? Вообще, я должен узнать, из-за чего ты подставил под угрозу наш план, не считаешь? – хитро улыбнулся незнакомец и пришпорил лошадь, обгоняя карету.

– Винсент, – услышал свое имя кучер и вздрогнул, – поторопись.

Лошади бежали что есть силы, карету потряхивало по дороге, но добраться быстрее одинокого всадника они, конечно же, не могли. К их приезду совсем стемнело, но Винсент все равно заметил, что слуги постарались на славу, убрали все следы и даже частично восстановили гостевое крыло. Кучер не собирался заходить в дом, он только спустился и открыл дверь для графа, но тот приказал ему следовать за ним. Дом, который Анри откровенно недолюбливал, скорее всего из-за того, что графиня обожала это место, встретил новых гостей стонами и мольбами о пощаде.

– Прошу, пощадите, – донесся мужской стон, полный отчаянья и боли.

– Фу, какая мерзость! Маркус, а ты хорошо научился пыточному делу, этот мужик выглядит просто отвратительно, – раздался уже знакомый бойкий голос похожего на кронпринца незнакомца.

Граф толкнул дверь на кухню и зашел туда, кучер остался стоять в дверях, не решаясь войти. Перед ним открылась довольно жуткая картина. Двух нападавших, что остались в живых, привязали к стульям и поставили посреди кухни. Под стульями, на белой глазурной плитке уже собралась лужа крови. На столе рядышком разложены ножи и всякого рода окровавленные инструменты. Судя по тому, что один из нападавших сидит неподвижно, опустив окровавленную голову, он как минимум без сознания, а может быть даже мертв. Винсент прижал руку к лицу, стараясь не обращать внимания на смрад мочи и пота, не говоря уже о том, что вид молящего о пощаде мужчины вызывал у него рвотные порывы.

– Анри, вот и ты! – двойник кронпринца изобразил шутливый реверанс, а Маркус опустил взгляд, стараясь не нарываться на неприятности.

– Господин, мне удалось узнать немного, – признался помощник графу, наглый двойник кронпринца снисходительно похлопал его по плечу, проходя мимо. Затем мужчина вытер руки об платок, будто не человека трогал, а дворнягу какую, и заступил собой дорогу Эзефу.

– Так вот чем ты тут занимаешься вместо того, чтобы действовать по нашему плану, – глумливо улыбаясь, произнес незнакомец, но при этом не заметить его недовольство было сложно.

– Я сказал тебе не лезть в это дело, – спокойно ответил ему граф и перевел взгляд на своего помощника. – Что удалось узнать?

– Девушку и всех, кто с ней должен был прийти, приказали убить, – подал голос Маркус, нервно косясь на хозяина.

– Это и так было ясно, – подметил Анри, подходя поближе к замершему от ужаса наемнику.

– Если бы собственными глазами этого не увидел, в жизни не поверил, что сам Анри Эзеф, граф Ратморский, бросит все свои дела и наплюет на наш план ради спасения какой-то барышни, что повелась на поддельное письмо от тебя и приехала в ловушку. Она хоть красива? Леди, ради которой ты отошел от плана, должна быть как минимум красива, словно Сюзанна Лафает, не меньше. Может это и есть она? – глаза мужчины нехорошо прищурились, а на губах появилась мерзкая ухмылка.

– Здесь не было никакой леди, – произнёс Маркус, но под взглядом своего начальника быстро стушевался.

– Даже так? – присвистнул мужчина, похожий на кронпринца, подтверждая, что никаких королевских манер у него нет.

– Что ты здесь забыл? – холодно спросил Анри, не оборачиваясь к мужчине. Он присел перед измученным наемником, чтобы посмотреть ему в глаза. На искаженном лице мужчины застыл животный ужас, когда мужчина улыбнулся. Кучеру захотелось спрятаться куда-нибудь, чтобы не видеть той самой жуткой улыбки и того, что будет происходить дальше, но банально убежать он не мог.

– Признавайся, брат, кто эта особа, что взбаламутила все наши планы? – все тем же панибратским тоном поинтересовался мужчина вместо ответа.

– Я тебе не брат, и лучше тебе убраться отсюда побыстрей, пока моё желание свернуть тебе шею не перевесило твою потенциальную пользу, – холодно высказался Анри и затем каким-то неуловимым движением стащил со стола нож и с размаху всадил его наемнику чуть выше коленной чашечки. Крик, перешедший в почти звериный рев, мужчины пополам с просьбами пощадить никак не подействовал на всех троих, только кучер испуганно вжался в дверной косяк. Наемник, может быть, и продолжил кричать, если бы так же резко, как и вонзил нож, граф не вытащил его. Мужчина встал и покрутил нож руке, не обращая внимания на крики и ругательства наёмника.

– Если хочешь, чтобы боль закончилась, ответь на вопрос: кто заказал тебе Рианну де Карвалье? – спросил холодно граф, продолжая смотреть на нож, испачканный в крови.

– Карвалье? Подожди, то есть ты наплевал на наш план, потому что спасал ту подозрительную калеку?! – взвизгнул мужчина похожий на кронпринца и в следующее мгновение еле успел увернуться от ножа, который в него бросил граф. Лезвие пролетело в нескольких сантиметрах от его шеи, оставив по себе царапину, из которой сразу пошла кровь.

– Следи за словами, – холодное предупреждение, от которого встали дыбом волосы у всех присутствующих. Наемник сдержанно заскулил, смотря на графа с ещё большим испугом и косясь на рану, из которой хлещет кровь.

– Значит, исключительно меня одного смущает, что эта калека… Леди, сначала оказалась недалеко от нашего секретного штаба. Потом выяснилось, что она – единственная наследница самого Карвалье, которую он прятал от общественности долгие годы и с чего-то вдруг решил представить на свет божий? Уже не говоря о том, что она кузина Сюзанны Лафает и, возможно, видела нас вместе. Тебя правда ничего больше в этой… леди не смущает?! Неужели не проще было бы, не вмешиваться в это дело? Пусть бы они от нее избавились, не велика беда!

– В том-то и разница между нами, Крис, – Анри спокойно подошёл к столу и взял оттуда сразу несколько ножей, – ты видишь картину частично, я же вижу ее полностью.

Граф сжал ножи, Винсент замер в ужасе, как и наемник.

– Имя, – потребовал граф, смотря на свою жертву сверху вниз.

Мужчина затрясся, но ответил почти сразу, когда один из ножей пронзил его второе колено.

– ДОКТОР! ЕГО ЗВАЛИ ДОКТОР!!! – закричал он истошно во всё горло, и лишь после этого граф вытащил из его ноги нож, заставляя его снова закричать. – Прошу не надо! Я все расскажу! Он часто появлялся в Красном районе и играл в таверне в покер. Обычно он проигрывал небольшую суму и уходил, но в этот раз искал надежных людей. Оставил предоплату, большую, вторую часть мы должны были получить после новости, что девушка пропала. Прошу, пощадите, умоляю!

– То есть никто не должен был узнать, что ее убили здесь? – переспросил Маркус.

– Мы должны были оставить улики, будто бы это сделали вы, но недостаточно эффективно избавились от следов и, конечно, мы обязаны были избавиться от тел, чтобы прямых доказательств не было.

– Странно, – отметил мужчина, которого граф назвал Крисом. – Получается, кто-то знал, что именно в это время у тебя не будет алиби, но при этом не рассчитывал оставлять прямые улики в преступлении. Похоже, кто-то очень хотел испортить тебе репутацию, но не сажать за решетку. У тебя даже враги неординарные, брат.

Мужчина подошёл к наемнику и встал рядом с Анри, как-то по-панибратски похлопал его по плечу.

– Не брат ты мне, – сказал ему граф и обратился к наемнику. – Это все?

– Да, он платил огромные деньги, за ним точно кто-то стоит, но я не знаю кто. Мы – всего лишь исполнители, нам приказали убить калеку, никто не думал, что в деле замешан сам Беловолосый принц. Если бы мы знали…

Испуганный наемник ещё бы говорил и говорил, но лезвие, которым прошелся по его шее Крис, лишило его этой возможности. Кровь брызнула в разные стороны, мужчина посетовал, что испортил свой любимый костюм, но на его лице не было и капли сожаления от того, что он сделал.

– Слишком много болтовни не по делу, – отметил в конце тот, вытирая нож о полотенце, и повернулся, вдруг наткнувшись взглядом на перепуганного Винсента. – Может и этого заодно? Старый он, вдруг болтать начнет?

Винсент задрожал и отшатнулся. Страх сковал его, все присутствующие в комнате обернулись к старику, и ни у одного из них не наблюдалось сочувствия к старику.

– Он слишком много услышал, может выдать нас, – выразительно покрутил в руке нож Крис.

– Если подобное и случится, то первым человеком, с которым придётся распрощаться, будет его дочь, – бесстрастно отметил Анри и отбросил остальные ножи на стол.

Винсент пошатнулся и поспешил заверить, что никому ничего не скажет, но его особо никто не слушал.

– Маркус, приберись здесь и найди мне этого Доктора любой ценой, – приказал граф и первым вышел из кухни и затем из дома. Он не спешил направляться к карете, но испуганный Винсент поторопился к конюшне, чтобы успеть дать лошадям покушать и сменить ведущую, ибо она устала.

– Так почему ты связался с этой… леди Карвалье? Что в ней такого особенного? – спросил Крис, медленно скручивая табак в специальную бумагу.

– Она напоминает мне кое-кого, – ответил ему граф, избавляясь от окровавленных перчаток.

– И поэтому ты решил наплевать на наш план? – с нажимом обратил внимание на его слова мужчина.

– Я изменил его. Для того чтобы все прошло гладко, нам нужно влияние герцога Атморского. Легче всего получить его через дочь, и мы сможем использовать всю мощь промышленной империи Карвалье. Пусть у него и нет титула, но король к нему прислушивается, что может сыграть нам на руку.

– Ты же понимаешь, что старик Карвалье никогда не пойдет против короля? – с сомнением ухмыльнулся Крис.

– Пойдет, сомневаюсь, что в мире есть хоть что-то, что бы он ни сделал ради своей дочери, – безразлично протянул граф, и затем на его лице появилось неодобрение. – Он умолял меня сегодня, чтобы я держался подальше от его дочери, предлагал деньги и даже политическую помощь.

Крис звонко засмеялся, сначала даже не поверив собственным ушам.

– Подожди, это что получается, старик Карвалье решил, что Беловолосый принц недостаточно хорош для его дочки-калеки? – засмеялся он в голос, едва не выронив сигарету. – Мне уже интересно посмотреть, что это за Рианна де Карвалье такая!

Возможно, он бы и продолжил смеяться и сказал что-то ещё, если бы граф не столкнул его с небольшой лестницы. Крис развалился на брусчатке перед домом, не успев отреагировать на эту неожиданность, припомнив весь свой богатый лексикон сквернословия.

– Я предупреждал тебя, – сказал граф, чуть улыбнувшись. Затем он спустился по лестнице и прошёл к карете, игнорируя мужчину.

– Эй, горе-любовник, а сама леди в курсе, что у тебя на нее планы? Поговаривают, она вешалась на тебя вчера, я так понимаю, тебе это понравилось? – стирая грязь с лица, подметил мужчина.

В ответ Анри только глянул на него, прежде чем сел в карету.

– Действительно. Я и забыл, что великий БЕЛОВОЛОСЫЙ ПРИНЦ чихал на чужое мнение! – закричал Крис со злостью, пока карета выезжала из поместья. Мужчина может и продолжил бы злиться, когда заметил, как Маркус появился на пороге дома с завёрнутым в ковёр телом. – Маркус, дружище, тебе помочь?

– Что вам надо? – сразу спросил в лоб парень, не поверив его дружескому тону.

– Да мне вот хотелось побольше узнать об этой загадочной Рианне де Карвалье, поможешь мне с этим? – ухмыльнулся Крис, хватая невысокого мальчишку за шею.

– Не думаю, что графу понравится, если я вам помогу с этим, – сдержанно ответил парень.

– То, о чем милашка Анри не узнает – ему не навредит, – ухмыльнулся Крис и немного наклонился к худощавому пареньку. – Ты ведь тоже чувствуешь это, не так ли?

Они замерли, смотря друг на друга, мысли превратились в беспокойный поток.

– Эта калека – угроза нашему плану, – ухмыльнулся Крис, – и нам нужно побыстрее от нее избавиться.

Если Маркус и принял его слова с одобрением, вида не подал. Он схватил ковёр и потащил его по лестнице дальше сам. Мужчина очень похожий на кронпринца ухмыльнулся, сложив руки на груди.

– Похоже, настал мой черед выйти на сцену, – сказал он сам себе и бодрой походкой направился к лошади, – и познакомиться с этой загадочной Рианной де Карвалье.


Глава 23. Второй спор с кутюрье


Итак, рассмотрим одно из самых заезженных клише в книгах, особенно фэнтезийной тематики. Все мы неоднократно встречались с ним, все о нем знаем и отчасти смирились с подобным. И нет, речь пойдет не о хэппи-энде, зачастую противоречащим логике, а о главном герое, который все время попадает во всякие передряги. Это явление сопутствует всем жанрам литературы, ибо если герой не будет действовать и искать себе проблемы на одно место, то и смысл в такой книге, где ничего не происходит? По сути, для писателя куда проще написать сюжет для героя, чем вписать его в уже готовую придуманную историю.

Например: какая история интереснее?

Девушка, что однажды ночью пошла в магазин, увидела, как на мальчишку нападает вампир и спасла его, незнакомого ребенка, которого увидела первый раз в жизни…. Да мы же так каждый день делаем, а что? Подумаешь, какая-то опасная тварь, спасти ребенка же надо, а не позвать полицию или помощь. Как же много хрупкая девушка может сделать против вампира, не так ли?

Совсем по-другому воспринималась бы другая история, где все главные герои вроде бы остались на своих местах: жертва – мальчик, защитница – главная героиня, а убийца – вампир, но вводные данные несколько иные. Например: у девушки, работающей в ночную смену в круглосуточном магазине, есть младший брат, который после смерти их родителей в автомобильной аварии совсем отбился от рук. Однажды он своровал что-то не у того человека, точнее совсем не у человека, а вампира. Напуганный мальчишка бросился к единственной, кто стал бы ему помогать, к своей защитнице – старшей сестре, а убийца пришёл за ним следом.

Действующие лица остались на своих местах жертвы, защитника и убийцы, но при этом история не зависима от действий главной героини, в отличие от первой. Сценарий первой истории встречается постоянно, ведь в книге должно что-то происходить и проще всего это что-то придумать, используя центральный двигатель истории – главного героя. Как часто в книгах встречаются такие главные герои, которых время от времени хочется прибить за их откровенную тупость? Ну, куда ты лезешь?! Что делаешь? Зачем тебе вмешиваться в чужую вражду и влезать в чужие, опасные дела? В такие моменты хочется треснуть по лбу не только главного героя, но и себя, ибо мы отчасти воспринимаем его как себя, а мы, конечно же, не поступим так глупо, нет, ни в коем случае! Оказаться на месте героини, у которой на лбу написано: “Если проблемы меня не ищут, я сама их найду”, то ещё удовольствие. Особенно мне, что не одну ночь провела в кровати с подобными книгами.

Под взглядом отца приходится тушеваться, никогда ещё так долго не держала перед кем-то опущенной голову. Без понятия, как повела бы себя настоящая Рианна, может сразу принялась извиняться, но я предосудительно молчала. Я раньше и не догадывалась, что язык у меня без костей, вечно играю на гране фола, особенно с этим доморощенным злодеем. Ведь это он меня отцу сдал, как пить дать!

Держать руки на коленях в смиреной позе, так себе занятие.

Господин Карвалье впервые за все то время, что я здесь, собственноручно взял меня на руки и усадил в карету. Почему-то это действие вызвало во мне какое-то смущение. Будь у меня отец в реальной жизни, интересно, что бы я чувствовала при этом? Обычно мне совсем не нравилось, когда ко мне прикасаются другие люди, особенно если это была мать, у которой время от времени возникало безумное желание меня обнять и даже расцеловать. Как-то она опоздала со всем этим.

Мне всегда искренне казалось, что я переросла то время, когда мне хотелось родительского тепла и заботы, а оказалось, что нет. Я разволновалась настолько, что в какой-то момент с трудом смогла сдержать непрошеные слёзы.

– Госпожа? – испуганно спросила Ривьера, сидящая рядом, и протянула мне белый платок. Вот если бы она не обратила на меня внимания, никто бы и не заметил. Отец демонстративно отвернулся к окну, а Элла потупила взгляд с таким видом, будто бы находилась на грани истерики. Мне хотелось расспросить «мамочку», что случилось, но при отце она явно не стала бы мне говорить, если вообще расскажет.

Пришлось сжать платок и самой отвернуться к окну, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают с улиц столицы Романии. Затем загорелись газовые фонари, почему-то в голубых стеклянных колбах по форме чем-то напоминающих юлу или маленькие инопланетные тарелки, приземлившиеся на столбы вдоль дорог. В окнах появился свет и, когда мы доехали до усадьбы, наш дом тоже был освещён, правда, только на первом этаже. Сутулый дворецкий открыл дверцу, но ко мне сразу бросился обеспокоенный Курт.

– Господин, – официально поздоровался он с отцом и быстро подхватил меня на руки, попутно шепнув: – Нам конец!

Словно и без того не было понятно, что нам попадет. Кто же думал, что Элла сдаст нас как стеклотару, так ещё и злодей подскажет отцу, где нас искать. Хотя сам-то он как узнал, что я в «Романсе»? Ведь даже Элла об этом не знала, а Курт ему бы не доложил. Остаётся Ривьера? Не знаю, она подозрительная. Может граф Ратморский за мной следит? Господи, а что я такого сделала, чтобы он приставил ко мне слежку? Когда за тобой следит злодей – это тревожный звоночек. Жаль, мне об этом всем не дали подумать, и, как только я снова оказалась в кресле и в доме, господин Карвалье приказал слугам оставить нас наедине. Говорить на серьёзные темы в прихожей не совсем правильно, но, похоже, отцу невтерпёж.

– Рианна, – начал было он, но запнулся и принялся нервно метаться из стороны в сторону.

– Отец, вы ужинали? Может, мы лучше поговорим в столовой? – предложила, чувствуя, что из-за дверей кухни на нас поглядеть собрался весь дом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Подожди дочка, подожди! Просто выслушай меня! – как-то резко высказался мужчина, так что я в ответ лишь кивнула. Но вместо того, чтобы продолжить говорить, мужчина принялся шагать вокруг меня.

Сразу видно, он не привык кого-то ругать, тем более свою примерную дочурку. Пару раз он срывался, почти вплотную подбегал ко мне, но стоило мне на него посмотреть, как он вновь лишался дара речи. Да уж, господин Карвалье – настолько добрый человек, что даже отругать собственную дочь толком не может.

– Папа, – решила взять на себя ответственность за начало этого нелёгкого для него разговора и схватила его за руку. Мужчина замер, смотря на меня сверху вниз. Моё действие как будто дало ему сил и добавило строгости на его старое уставшее лицо.

– Рианна, почему ты это сделала? Зачем? – спросил с таким видом, словно что бы я ему не сказала, он это поймет. Вот бы ещё знать, что именно я сделала? Не из-за письма Анри он же так злится, не так ли? Или из-за него? Нерешительно подняла на отца глаза, и он стал ещё более хмурым. Убрал свою руку от меня и принялся нарезать круги, зло приговаривая:

– Я все понимаю: ты девушка молодая, в первый раз вышла в свет, и джентльмен вскружил тебе голову! – при этом господин Карвалье так вздохнул, что можно было решить: такой исход ему и в страшном сне не предвиделся. Сдержалась, чтобы не закатить глаза перед ним, ибо меньше всего мне хотелось, чтобы отец поверил в те слухи. – Я понимаю, граф Ратморский, несомненно, привлекательный молодой человек, а ты в том возрасте, что доводы разума и старших не в почете… – он запнулся, словно вдруг понял, что я могу обидеться на подобные слова, но я показала ему продолжать. – Но дочка, он не подходит тебе!

Последняя фраза почему-то прозвучала скорее как вопрос, чем утверждение. Это что отец с графом не поделил? Не меня же, в самом деле?! Чуть вздохнула, даже не зная, как объяснить отцу письмо и обед с графом на фоне ходящих о нас сплетнях и того дурацкого поцелуя. Вот зачем я тогда его поцеловала?! Вот как в голову что-то ударило, так все!

– Отец, я…– почти произнесла, но меня перебили, даже не заметив моих слов.

– Я понимаю, что ты так хотела отомстить Корте, заставить его ревновать или чем подобным занимаются девочки в твоем возрасте? Но саботировать свое лечение этими перееданиями и изнурительными физическими нагрузками… – он так развёл руками и побледнел, как будто я не просто нормально ела и гантели поднимала, а вены себе резала. – Рианна, как ты не понимаешь, так нельзя!

– Отец, я совсем не собиралась причинять себе вред, а совсем наоборот! – попыталась его образумить, но мужчина внезапно остановился напротив меня.

– Ты принесла вред своему организму, чтобы его исправить тебе придётся принимать препараты несколько месяцев, – выговорил мужчина с таким неподдельным трагизмом в голосе, словно я, по меньшей мере, убила кого-то.

– Да какой вред, папа?! – не выдержала и вскрикнула на него. – В жизни не чувствовала себя лучше! Что я такого сделала, поела нормально? С каких пор это считается преступлением? В конце концов, моя неспособность ходить никак не связана с лишним весом, которого у меня попросту нет! Ну что такого, что я нормально поела? Сам подумай, откуда у меня силы ходить появятся, когда после этой каши даже рукой пошевелить тяжело? Вы что все моей смерти хотите или что?!

– Рианна! – вскрикнул отец на последней фразе. – Ты как с отцом своим разговариваешь?!

Действительно, обращаться к отцу на «ты» здесь не принято, а за все остальное мне и не стыдно, ибо это правда. Я замолчала, но разозленного взгляда не убрала. Этот лживый доктор не будет меня пичкать никакими препаратами, ни за что! Тут вопрос уже в выживании, а не в спокойствии родителя.

– Серьёзно, дочка, я тебя не узнаю! Шитье, ссора со Сью, выход в свет и любовные письма графу – это… просто немыслимо! Мне порой кажется, что ты не моя дочь, а совершенно другой человек! – высказался он с таким видом, точно сам пребывает в огромном шоке от сказанного.

В конце он даже присел прямо на пуф в прихожей и мрачно посмотрел в пол. От того, насколько точно он высказался, мурашки прошлись по спине. Действительно, родитель всегда узнает свое дитя, а я не прежняя Рианна, к тому же приношу одни неприятности своему отцу. Но сидеть и терпеть, как меня морят голодом, а теперь ещё и пичкают каким-то неизвестным препаратом, я не буду!

– Я не буду пить лекарства и требую сменить врача. Этот Стефан Корте скорее меня убьет, чем поставит на ноги! – резко и совсем не как паинька Рианна заявила я. Отец порывисто вскочил, ибо мои слова здорово его разозлили.

– Корте – лучший врач в стране, он вернул тебе чувствительность и лучше всего осведомлён о твоем состоянии! Ни один врач в Романии не способен на то, на что он способен! – принялся его защищать отец, хотя по логике должен был защищать меня.

– Конечно, не способен! Ибо нормальные врачи обычно не прописывают диету, от которой можно ласты склеить! – ничуть не успокоилась, даже взболтнув лишнего.

– Какие ещё ласты?! Рианна! – возмущенно крикнул на меня отец. – Этот вопрос не обсуждается, он будет и дальше лечить тебя так, как сочтет нужным!

От подобного заявления у меня даже дух перехватило.

– Нет! Я отказываюсь! И от лечения, и от диеты! – продолжала сопротивляться, даже несмотря на неодобрительный взгляд отца.

Он несколько раз вдохнул и выдохнул, будто бы мысленно решая мою судьбу и, наконец, сказал:

– Хорошо, так и быть. Можешь кушать то же самое что и я, никакой диеты и препаратов. Доктор будет приезжать каждый день и проверять твоё состояние, и не дай Солнце, тебе станет хуже, сразу же вернется и диета, и лекарства. Понятно? – прищурился мужчина.

– А можно ещё и вместо Стефана какого-то другого врача? – спросила, мысленно едва не прыгая от радости.

– Нет! – жёстко рявкнул отец, намекая, что эта тема закрыта.

Ладно, мерзкого доктора я смогу и потерпеть, хотя бы какое-то время.

– А теперь, что касается графа Ратморского… – вспомнил о больной теме отец, так что я непроизвольно скривилась.

– Отец, это было недоразумение! Никаких любовных писем ему я не писала! – тут же заявила, но мне, судя по всему, не поверили. – Я всего лишь ответила на его письмо.

– То есть он первым написал тебе любовное письмо? – прищурился нехорошо так господин Карвалье. Почему-то у меня возникло ощущение, что в случае моего положительного ответа злодею не жить.

– Не совсем, – промямлила, не зная, что и ответить и тут же принялась заверять его: – Я не собираюсь с ним больше иметь никаких дел! Все это просто недоразумение!

– Недоразумение, говоришь? – прищурился мужчина, и стало понятно, что ни капельки он мне не поверил. Отцовское чутье у него какое-то пробудилось или что?

– Недоразумение, граф лично приехал в ресторан, чтобы объяснить, что письмо мне было отправлено случайно и предназначалось другой, – на ходу придумываю отмазку ещё и нашей встречи. – Мы поговорили и все решили. Уверена, он также скажет, что все это было простым недоразумением, начиная от вчерашнего происшествия до…

– Что означает “предназначалось другой”? – возмутился отец так, что я даже слегка подвисла. – Это, в каком смысле, «другой»?! Он что таким образом унизить тебя хотел, мерзавец!? Твои чувства для него игрушка что ли?! Ну, я ему сейчас покажу!

Разъярённый мужчина даже дернулся к входной двери, но я буквально перехватила его на полпути и крепко обняла, так чтобы не вырвался.

– Да как он посмел мою дочь обидеть?! Вот же мерзавец! Чем ты хуже остальных? Ничем! Даже наоборот, намного лучше! Образованная, красивая, средоточие всех достоинств своей матери Луизы, чем это ты ему не подходишь настолько, что этот подлец посмел так насмехаться над твоими чувствами? Ещё и заверял меня сегодня, что если ему понравится женщина, то его намерения будут серьёзными. Лжец, отвратительный лжец! – продолжил пыхтеть отец, но уже куда тише.

– Папа, забудь о нем. Ты все не так понял, мои чувства не задеты, у меня их к нему и нет! Я бы с радостью больше никогда не видела этого Беловолосого принца! – простонала устало, чувствуя себя виноватой в том, что он не так все понял.

– Точно? – недоверчиво переспросил отец, резко перестав злобно пыхтеть.

– Точно, – подтвердила, испытав облегчение. – Нам с тобой лучше держаться от графа подальше. Ты ведь сделаешь, как я прошу, отец? Не встречайся с ним больше, и я тоже не буду.

– Хорошо, – после небольших размышлений сказал он. – Но ты наказана, Рианна. Когда я вернулся домой, чтобы поговорить с тобой, никто не знал, куда ты делась. Если бы не письмо этой новенькой служанки, никто бы и не знал где ты. Ты хоть представляешь, как я за тебя переживал?!

– Простите, отец, – осторожно разжала объятия, чувствуя стыд и удивление. Не помню, чтобы кто-то вообще переживал за меня в моей настоящей жизни.

– Будешь сидеть дома и без моего разрешения никуда не выходить, поняла? – напустил суровости мужчина, и я не удержала улыбки. Он из тех людей, что не могут долго злиться на тех, кого любит.

– Да, – подтвердила, соглашаясь на первое в своей жизни родительское наказание с улыбкой.

После нашей небольшой ссоры, отец, как ни в чем не бывало, поужинал со мной, но я, увы, после такого плотного обеда и на радостях, что больше голодать не надо, от еды отказалась. Господин Карвалье рассказывал о работе, как беспокоятся люди из-за того, что Романия может вступить в войну между Мостовым альянсом и Курнейцами. Люди хотят мира, по крайней мере, отец, которому довелось в молодости повоевать, и война оставила на нем свой отпечаток и большое желание, чтобы подобное никогда не повторилось.

Как жаль, что совсем скоро Романию все-таки втянут в войну, но из-за государственного переворота, если так можно выразиться, страна проиграет в этом конфликте. Меня никогда не волновала политика, но и мне понятно, что, если есть страждущие и разделение на богатых и бедных, войны не миновать. Мостовой альянс – огромная страна из нескольких содружеств. В последние годы она быстро развивается и расширяет свою территорию, особенно на так называемой Новой земле. Встретившись с Курнейцами, Мостовой альянс попытался захватить этот народ, сначала мирно, посредством религии и подкупа, но у них ничего не получилось. В Романии и Мостовом альянсе Курейневцев сравнивают с дикарями, живущими обособленно. Мне так и хочется узнать, как у этих дикарей уже который год получается отбиваться от нападений Мостового альянса?

И вот между этими враждующими государствами находится Романия, страна технологического прогресса, как выразился господин Карвалье. Я бы, конечно, поспорила на счет прогресса, ибо до моего мира тут ещё далеко, особенно в плане медицины. Романия уже многие годы дрейфует между враждующими государствами и, чего греха таить, время от времени продает тайком снаряжение и военную технику каждой из сторон. Звучит это не очень лицеприятно, на деле получается ещё хуже, правда такова, что целая страна выживает за счет междоусобицы других стран. Большинство владельцев фабрик, видя поле непаханое на рынке вооружения, переоборудовали заводы на производство оружия, тем самым освободив рынок для нашей промышленной империи. Отец поклялся, что никогда больше не будет изготовлять оружие. Само словосочетание «больше никогда» и виноватый вид отца, рассказал куда больше, чем помогли воспоминания Рин. Тот завод, который подорвали, когда там была Луиза и ее дочь, тоже как-то был связан с производством оружия? Каждый раз, когда я вспоминаю то размытое воспоминание с матерью Рианны и завалом, мне становится не только грустно, но и больно, словно она и моя мать тоже.

– Люди при власти считают, что война им что-то даст, но правда в том, что война исключительно забирает и в основном жизни невинных людей, – сказал отец с грустным видом.

Ужин давно закончился, а нам не хотелось расходиться по комнатам. В его руке бокал с вином, мне не налили, что меня особо не огорчило, учитывая, что это тело совсем не воспринимает алкоголь.

– Будет война? – спросила осторожно, метнувшись взглядом к жутко молчаливой Элле у противоположной стены. Она на нас и не смотрит, взгляд прячет. Что же ей отец такого сказал, что она даже взглянуть на него боится?

– Возможно, все возможно, – пробормотал мужчина и тут же встрепенулся. – Не переживай, я уже слишком стар, чтобы воевать, а в случае опасности мы можем просто уехать отсюда, в ту же Фарму. Ты же хотела увидеть прибрежные дюны, не так ли?

Он добродушно и чуть пьяно улыбнулся, а глаза все равно грустные. Что-то сомневаюсь, что сможет бросить всех людей, что зависят от него. Скорее уж он будет им помогать до последнего, а меня вполне вероятно и отправит.

– Отец, пообещай мне кое-что, – попросила, нерешительно поднимая на него взгляд. – Если начнется война, мы возьмем с собой всех, кого сможем: Эллу, Курта и остальных, и уедем в Фарму. Хорошо?

На его лице появилось удивление, затем он добродушно улыбнулся и похлопал меня по руке.

– Не переживай так, Романия не вступит в войну, к тому же до открытых противостояний между Мостовым альянсом и Курнейцами ещё не дошло. Так что волноваться не о чем, – заверил он.

Конечно, до войны не дошло, это пока Мостовой альянс не напал на Новую Романию, а именно через нее они планируют напасть на Курнейцев. Земли Новой Романии всего лишь находятся на пути армии Мостового альянса, именно поэтому они решат сначала захватить эту территорию. Никто такого не ожидал, по крайней мере, такое впечатление осталось у меня после прочтения книги. Новая Романия – будущая кормилица Старой Романии, богатой разве что подземными недрами и научной деятельностью. Но если страна потеряет эту кормилицу, сложно сказать, как долго Мостовой альянс будет ждать, прежде чем переступит через нас так же, как через Новую Романию – преграду на своем пути.

Бог ты мой, размышляю о политике каких-то книжных стран больше, чем о политике реальных стран из моего мира. Пускай этот мир – книга, сомневаюсь, что что-то подобное под силу написать. Продумать так характеры людей, чтобы они казались реальными, а не плоскими картонками, просто невозможно. Этот мир живой, он существует и живет за гранями напечатанного в книге. Я хочу прожить в этом книжном мире долгую и хорошую жизнь и наслаждаться каждым моментом, проведенным в ней.

– Давай, я отнесу тебя наверх, – предложил папа с таким видом, словно он может меня вместе с коляской поднять. При этом его ощутимо шатнуло и, если бы Курт не подхватил господина Карвалье под руку, он мог и упасть.

– Не надо, папа! – остановила его, не прекращая улыбаться. – Лучше ложись спать, Курт поможет тебе подняться.

– Ну ладно, моя дорогая, – меня слегка обдало перегаром, когда он поцеловал меня в макушку и, напевая какую-то песню, под руку с Куртом направился наверх.

– Элла, – позвала горничную, когда та перестала отчитывать Ривьеру, а голос отца, спорящий о чем-то с Куртом, стих на втором этаже.

– Да, госпожа, – она тут же оказалась рядом и опустила голову низко, старательно пряча от меня свой взгляд.

– Что случилось между тобой и отцом? – спросила в лоб, но девушка вместо ответа подхватила меня на руки и понесла наверх. Она не ответила, даже когда помогла мне переодеться в рубашку и умыться перед сном. Ее холодные руки коснулись моих, когда она накрыла меня покрывалом и только тогда я схватила ее, отрезая пути к отступлению.

– Что он сказал? – спросила мягче, но крепко держа ее за руку.

– Господин Карвалье просто напомнил мне, где моё место, – высказалась она наконец и подняла на меня полные боли и печали глаза.

Ничего себе папочка дает… В то, что он мог как-то физически наказать ее, не верю, а вот сказать что-то, что разобьет сердце влюбленной женщине – вполне.

Господин Карвалье безумно любил свою жену и так не справился с утратой, ясное дело, что он предпочел не замечать чувств Эллы. Но мне всегда казалось, что он относился к ней как к равной, может быть, даже как к другу. Спросить прямо, что он сказал – это влезть в их отношения, выбрать чью-то сторону, чего я не имею права делать. Единственное, что я могу – посочувствовать ей, как друг. Моя рука сжала ее, и я, заставив себя улыбнуться, спокойно произнесла:

– В порыве беспокойства люди порою могут не следить за словами, – заверила ее. – Если отец сказал что-то, что обидело тебя, уверена, на самом деле не имел это ввиду. Он всего лишь беспокоился на меня.

– Я знаю, леди Рианна, – произнесла она с какой-то грустью, и я поняла, что мои слова не принесли ей особого облегчения. – Спокойной ночи.

Элла отправилась спать и перед уходом задвинула шторы с помощью специального механизма. Зря это она, ведь ночь безлунная, в окно все равно не будет ничего светить. Разрешив себе не волноваться за Эллу, все же она девочка большая, тем не менее, с тяжелым сердцем уснула. Хотя сном это сложно назвать, ибо никаких сновидений не было, я просто закрыла глаза и когда открыла, уже было утро. Я даже счастью своему не поверила, когда осознала, что кошмаров, так похожих на явь с участием злодея, не было. До меня дошло, что просто спала, именно тогда, когда Элла поздоровалась и спросила, как мне спалось и что снилось. Честно слово, была бы у меня возможность сплясать на радостях, я бы сплясала!

Казалось, ничто не должно было испортить моё настроение, однако после завтрака в наш дом начали прибывать гости. Появление Сью вызвало в моей голове маленький атомный взрыв из-за ее болтовни и довольно кустарных уловок, чтобы всеми доступными ей способами выпытать: встречаюсь ли я со злодеем или нет. Словно этого мне было мало, в гости заявилась Вероника, та девушка, которой я пообещала помочь похудеть. И контрольным визитёром, чтобы добить меня окончательно, оказался уже сидящий в печенках доктор Корте. Когда вся эта компания собралась за моим обеденным столом, мне захотелось их всех убить и себя заодно.

– Вижу, твой доктор изменил диету, – с укором подметила Сью, когда я силой затолкала себе в рот отбивную. Если с Вероникой все ясно: она на диете и с непривычки испытывает зверский голод, то доктор проявил недовольство новым положением дел.

– Я не менял, – возразил доктор с таким видом, как будто каждая ложка пюре, которую я отправляю в рот, его личное оскорбление. После этого взгляда я даже есть с бо́льшим усердием начала, все, для того чтобы «порадовать» этого сноба. – Просто леди Рианна совсем не следит за своим здоровьем и гробит свой организм!

– Мой организм не жалуется, так что никого я не гроблю, – ухмыльнулась ему, явно чувствуя, что в зубах застряла петрушка. Мужчина скривился, новая Рианна де Карвалье ему не нравится даже больше, чем прежняя. Ничего, он у меня ещё попляшет! Калека, видите ли, ему не нужна… Вот же мудак!

– Эта еда очень вредна для фигуры, Вы же сами говорили, – пропищала Вероника, с неподдельной грустью переводя голодный взгляд с моей отбивной на свой скудный низкокалорийный салатик.

– Перед нами изначально стояли совсем разные цели. Если я желаю набрать вес, в частности мышечную массу, то тебе нужно сбросить жир, – собственноручно отрезала ей половину отбивной. – Худеть – не означает голодать, просто нужно есть полезные для организма продукты. Ты можешь позволить себе всё, что хочется, а вот количество придётся контролировать.

Вероника впервые за все время в моем доме улыбнулась и принялась разрезать небольшой кусочек вилкой и ножом, очевидно собираясь насладиться каждым кусочком по полной.

– С каких это пор ты знаешь что-то о диетах? – пристально на меня посмотрела Сью, так что мне захотелось треснуть себя по голове. – Ты же всегда была худой как щепка.

– Так ты же мне рассказывала о них, дорогая кузина, – сделала невинный вид и улыбнулась, – не помнишь?

Кузина нахмурилась, словно и правда попыталась вспомнить, говорила мы ли о таком. Да ладно, у нее язык длинный, а чтобы выглядеть так же, как она, однозначно нужно придерживаться диеты. Сомневаюсь, что Сью никогда на ней не сидела, даже если она строит из себя само совершенство.

– Так вы знаете все о диетах и похудении от леди Сюзанны? – приняла мою уловку за чистую монету Вероника. – Ничего себе, никогда бы не подумала, что вам нужна диета!

Мне кажется, или Вероника только что несколько опустила нашу королеву красоты? А наша пышка совсем не проста, оказывается, застенчивая правда.

– Я никогда не сидела на диетах, – довольно резко ответила Лафает и как-то странно глянула на нашего доктора, точно ожидая от него поддержки. – У меня всегда была хорошая фигура, потому что я знаю меру и прекрасна от природы.

Бог ты мой, если сам себя не похвалишь, то никто не похвалит. Странно, что у Сью ещё нос не удлинился и нимб над головой не появился. Она, конечно, красивая, но все же… Не пойму, почему злодей в нее влюбится? Ведь красота ещё не все, мне бы хотелось так думать. Хотя мужчины зачастую думают не тем, чем надо.

– Диеты необходимы исключительно больным людям, как, например, леди Рианне, – принялся пилить меня Стефан. – Она совсем не заботится о своём здоровье!

Ой, как будто он о нем заботится! Закатила глаза, но поймала на себе подозрительный взгляд Сью и поэтому решительно вспомнила, что Рианна де Карвалье не должна себя так вести. Однако, как именно должна ответить их Рианна на такой выпад я не знаю, ибо не представляю, чтобы та тихоня пошла против Стефана. Не пойму, почему она в него влюбилась, от безысходности надо полагать? Внешне он, конечно, ничего, но что у него кроме внешности есть? Даже врач он такой себе.

– Действительно, Рин нужно позаботиться о себе, о своем здоровье. Будет лучше, если ты не будешь нагружать себя как позавчера, во время приема Розенбергов — это может плохо сказаться на твоем здоровье, – она сделала сочувственное личико и нагнулась через стол лишь для того, чтобы сжать мою руку. Мне кажется, или она только что мне угрожала? Да нет, кажется. Сью же не может воспринимать меня как свою соперницу? Это же глупо!

– Я никуда и не собираюсь, – похлопала ее по руке сверху, хотя хотелось ударить со всей силы, а то ее изящные ноготки впились в мою ладонь. Вот же стерва!

– Хорошо, позаботься лучше о своем здоровье, – улыбнулась довольно Сью и поднесла ко рту фарфоровую чашечку с чаем.

– Как не собираетесь? А как же прием леди Розы Чарльз? – влезла в разговор Вероника со своей непосредственностью. – Она всему городу рассказала, что вы с Беловолосым принцем туда вместе придёте!

Как эффектно Сью поперхнулась чаем, да ещё и на сидящего напротив нее Стефана, лучше не бывает. Кузина закашлялась, а я усиленно старалась спрятать ухмылку, смотря на ее перекошенное от злости лицо.

– Ты пойдешь туда с ним?! – взвизгнула она так, что Элла, стоящая в углу комнаты, подскочила ко мне, словно собираясь защищать меня от сестры.

– Нет, не пойду, – заверила ее спокойно. – Это какая-то ошибка, я не собираюсь ни на какой прием. Леди Чарльз всего лишь заказала платье у Армана, никакого приглашения я не получала и, конечно же, не собираюсь туда идти.

– Точно? – прищурилась нехорошо Элла.

– Спроси у моего доктора, – выразительно посмотрела на Стефана, который, судя по всему, меньше всего хотел участвовать в женской перепалке.

– Леди Рианне лучше побыть какое-то время дома, – еле слышно пробормотал он, подыграв мне. Похоже, именно его слова и успокоили Сью.

– Вероника, почему ты всегда несешь какие-то глупости? – возмутилась кузина, открыто нападая на девушку. – Как Рин может пойти туда с Беловолосым принцем, если он пригласил меня? Ты только сплетничать и можешь, твоей матери наверняка за тебя стыдно!

Ого, как она разошлась, бедная девушка даже побледнела, растерянно хлопая глазами. Ага, пригласил Сью злодей, конечно! Как мог пригласить, если сама Сью недавно думала, что он пойдет туда со мной? Ох, уж эти главные героини, слов нет.

– Нет, я не… Леди Чарльз гостила у моей матери и долго хвасталась тем, что самая красивая пара Романии будет на ее празднике через две недели, – быстро протараторила Вероника, подливая новую порцию масла в огонь. Даже мне захотелось шлепнуть болтливую девушку, чтобы она закрыла свой рот, не говоря уже о Сью. Кузина сначала покраснела, затем побледнела и в конце приторно улыбнулась Веронике.

– Ты ошибаешься милочка, Рин и Анри не пара, – сладко произнесла она, но даже Вероника испуганно икнула.

– Вы называете графа по имени? – вдруг подал голос Стефан, и мне показалось, в его вопросе чувствовалась ревность.

– А как ещё мне называть своего будущего мужа? – самодовольно произнесла Сью, победно улыбаясь. За ее словами последовала немая пауза, и все присутствующие уставились на меня.

Будущего мужа? Конечно, конечно… да кому она заливает?! Ещё пусть скажет, что у нее к нему чистые искренние чувства. У меня уже такое чувство, что даже кронпринца эта красотка в книге не любила. Видимо, любовь даже в книжках ненастоящая. Вот появится кронпринц и она сразу об Анри забудет, а этот злодей будет из-за этого страдать. Под взглядами остальных я с равнодушным видом продолжила есть. Как-то даже непонятно было, как восприняла моё молчание кузина, обрадовалась или разозлилась?

Сью ушла первой, мило попрощавшись и обещая, что зайдет ко мне ещё. За ней ушёл доктор, перед уходом измерив мой пульс и поверхностно осмотрев меня. Не исключено, что даже ему Сью своей болтовней отбила желание работать. Вероника же осталась стоять в коридоре, нервно переступая с ноги на ногу.

– Леди Рианна, я сказала что-то лишнее? – спросила она с таким искренним видом, что я почувствовала себя неуютно. – Мне, наверное, не стоило упоминать о словах леди Чарльз.

– Не берите в голову, – отмахнулась от ее извинений. – Зачем вы меня посетили?

– Леди Чарльз моя крестная, я приглашена на ее праздник, – с грустью объяснила девушка.

– И? – намекнула, что ее объяснений недостаточно.

– Она очень расхваливала Армана и его, как она думала, работу – то платье, что вы сшили для приема. Наверное, леди не так что-то поняла?

– Я не стала объяснять леди Чарльз недоразумение, – мило улыбнулась ей. – К тому же для бизнеса отца Арман куда более выгодный представитель.

– О, – вздохнула девушка, – вот почему вы не объяснились с ней. Леди Рианна, это означает, что вы также будете шить платье для леди Чарльз?

– Не совсем, платьем займется Арман, я только буду курировать его работу, – с предвкушением улыбаюсь, чувствуя, что вредный кутюрье не согласится на подобное.

Стоило мне отвлечься на эту грустную мысль, как пышка свалилась передо мной на колени, повергнув меня в шок.

– Леди Рианна, умоляю, сшейте мне платье к приему! – молит меня.

– Вероника, это же всего лишь платье, зачем так унижаться? – чуть растерянно прошептала, оглядываясь, чтобы проверить, что нас никто не видит.

– Вы не понимаете, моя мать тоже будет присутствовать на приеме, – на ее пухленьких щечках появились слёзы.

– Ты права, я не понимаю, – согласилась с ней и с трудом заставила ее присесть. – Что такого в том, что твоя мать будет там?

Давясь слезами, Вероника поведала мне о своей матери – графине Затморской. Прелестная женщина уже несколько лет является фавориткой короля. Отец Вероники умер рано, воспитанием девочки ввиду почти постоянного присутствия матери во дворце занималась нянечка Тамара. Леди Тамара была няней ещё отца Вероники, пожилая женщина души не чаяла в своей воспитаннице, в отличие от ее матери. Старушка всегда баловала свою воспитанницу и слегка раскормила. После ее смерти, графине пришлось вернуться в особняк графов Затморских. Ходили слухи, что король нашёл себе другую фаворитку и поэтому отправил ее обратно.

Жизнь Вероники после смерти няни и приезда матери превратилась в ад. Графиня злилась из-за полноты своей дочери и строила планы, как выдать дочь замуж, но, увы, «такую» невесту никто не хотел. Чем больше графиня негодовала из-за внешнего вида дочери, тем больше Вероника заедала нервы и набирала вес. Судя по тому, как Вероника вцепилась в меня, мои учения по поводу похудения и платья, которые я ей советовала носить, единственное ее желание – угодить матери. Во время ее рассказа у меня все больше возникало ощущение, что я откуда-то знаю эту графиню Затморскую. Может быть, она упоминалась в книге, но как-то мимолетом.

Даже понимая, что недовольство графини своей дочерью не исправить никакой диетой и платьем особого кроя, я согласилась девушке помочь. Возможно, когда Вероника убедится, что совсем не дурнушка, ее самооценка возрастёт, и тогда она поймет, что стараться заслужить уважение того, кто сам не достоин твоего уважения – полнейшая глупость. В тайне я даже обрадовалась, что будет, чем заняться во время наказания господина Карвалье. Сняв выкройки, мы с Вероникой распрощались, согласившись встретиться на первой примерке через неделю. Пожалуй, это была самая спокойная неделя в моей новой жизни. Даже Сью и та не навещала меня, а обыденные сухие перепалки со Стефаном пришли в какую-то норму.

В день, когда Вероника должна была прийти на примерку, я забеспокоилась, что наш модный кутюрье ещё не сделал хотя бы черновой вариант платья. Всему виной письмо от леди Чарльз, где она у меня спрашивала, когда приходить на примерку к Арману. Опять этот принц модного мира выделывается. Поскольку Арман сам не подумал ко мне явиться с докладом, пришлось снова посылать за ним Курта. Он почему-то задержался, так что я решила времени не терять и занялась примеркой с Вероникой.

– Оно прелестно, – вздохнула девушка, смотря в отражение. Еле убедила ее снять рубашку, ибо она мешала скорректировать лиф платья.

– Это всего лишь подкладка, – забормотала с булавками во рту, собирая складку. – Ты похудела что ли?

– Да, я старалась, – подтвердила девушка с таким большим задором, что я с прищуром на нее уставилась.

– Ты же там не голодаешь часом? – отметила ее бледное лицо и круги под глазами.

– Нет, все как вы учили, – заверила она меня.

– Хорошо, – пробормотала, немного повернув стул, чтобы с другой стороны подогнуть подол. – Все должно быть в меру, физические нагрузки и питание. Если с графиней совсем все плохо у тебя будет, приезжай ко мне. Думаю, отец не будет против, если ты у нас поживешь.

– Леди Рианна! – возмутилась Элла сзади.

– Что вы! Это же плохой тон, незамужней женщине жить под одной крышей с мужчиной, который не является ее кровным родственником, – вспыхнула девушка.

– А ты что претендуешь на моего отца? – не удержалась от иронии, и девочка, краснея, быстро постаралась меня заверить, что она о подобном и не думала. Элла за нашим разговором наблюдала с видом сторожевой собаки заметившей постороннего на своей территории.

– Элла, принеси мне ещё булавок, – попросила у нее, чтобы чуть смягчить обстановку и обратилась к Веронике: – Снимай, но только осторожно, не уколись о булавки.

– Спасибо, леди Рианна, – пробормотала она, снимая платье едва ли не по сантиметру, словно оно из золота сделано или от любого ее движения порвется.

– Обращайся ко мне на «ты», сколько тебе повторять? – убрала на столик булавки и, насколько это было в моих силах, помогла ей снять платье. – Мы же подруги, в конце концов.

– Да? – так искренне удивилась она, что даже не сопротивлялась, когда я рывком стащила платье через голову.

– А ты думаешь, я тебе просто так помогаю? – засмеялась в ответ, осторожно откладывая платье в сторону.

– Я очень рада быть вашей подругой, леди Рианна, – улыбнулась она, взявшись за платье, в котором пришла. В ответ я лишь улыбнулась и повернулась, чтобы подать ей шляпку, когда дверь в мою спальню с грохотом открылась.

– Пошёл, я сказал! – рявкнул Курт, буквально вталкивая кутюрье в мою комнату.

Мужчина в очередном дурацком костюме не удержал равновесия и буквально рухнул на пол перед ногами Вероники. Бедная девочка взвизгнула, прикрываясь платьем, краснея как рак.

– Я так этого не оставлю! Это нарушение моих прав, я подам на вас в верховный суд! Вы за это поплатитесь! Я не только до самого господина Карвалье дойду, но и до короля! – принялся кричать этот несносный мужчина, при этом поднимаясь на ноги. Он сразу же нашёл меня взглядом, а потом наткнулся на застывшую в ужасе Веронику.

– Что за толстуха? – спросил этот мужик, и к испугу девушки добавились слезы.

По всей вероятности она бы и убежала отсюда, если бы было чем прикрыть тыл, а так девушка замерла, не зная, куда спрятать глаза.

– Курт, ты когда-нибудь научишься стучать, прежде чем войти в мою комнату или нет? – назидательно повысив тон, обратилась я к своему слуге.

– Простите, – как-то невнятно пробормотал мой обычно бойкий слуга и попытался утащить Армана вместе с собой за дверь.

– А ну прекратите, я не потерплю такого отношения! – вырвался мужчина, при этом едва не налетев на бедную Веронику. – Мало того, что устраиваете разврат с этим мужланом, – при этой фразе Курт выразительно скрипнул зубами, – так ещё и с толстыми проститутками оргии устраиваете!

– Курт, не надо! – вскрикнула я, заметив, что тот закатал рукава, явно желая избить наглеца, но мне стоило следить за другим человеком. После удара Вероники Арман отлетел на другую стену и сполз по ней с таким ошеломлённым видом, будто увидел что-то невозможное.

– Вы – подлец, и пусть покарает вас Солнце за каждое ваше гадкое слово! – выкрикнула она со слезами на глазах и убежала, так и не сумев прикрыться до конца. На выходе она встретилась с Эллой и, еле с ней разминувшись, убежала куда-то в коридор.

– Что происходит? – растерялась моя служанка.

– Элла, помоги ей, нельзя, чтобы кто-то увидел ее в таком виде! – скомандовала ей, и девушка тут же выбежала следом за ней.

Как только дверь за Эллой закрылась, Курт поднял за шкирку с пола все ещё растерянного Армана.

– Курт, оставь его, – попросила друга и с отвращением высказала хаму: – Вероника ещё мягко выразилась, вы достойны не только удара, господин Арман, но марать руки об вас никому не хочется.

– Вероника? Дочь графини Затморской? – невольно оглянулся на дверь модельер, словно полностью прослушал все, что я сказала, а на Курта вообще не обратил внимания. – Такая же, как мать.

– Это какая? – сощурилась, ибо что-то очень личное было в злобном взгляде Армана, что он бросил на дверь, за которой скрылась несчастная девушка.

– Двуличная и мерзкая, – ответил Арман, уже посмотрев мне в глаза, – прямо как вы!

– За словами следи, мерзкий червяк, – отвесил ему подзатыльник Курт, на что модельер огрызнулся и чуть было не начал драку.

– Вы привезли меня сюда насильно! Думаете, я буду об этом молчать?! – возмутился мужчина.

– А что ты сделаешь, клоун? – ухмыльнулся мой слуга, а между ними разве что искры не летают, так и до мордобоя недалеко.

– Курт, выйди, нам нужно обсудить работу, – попыталась его образумить.

– Ты кого клоуном назвал? – запетушился наш изнеженный модельер.

– Курт! – крикнула я, когда тот толкнул Армана.

– Тебя, – с кривой ухмылкой произнёс мой слуга, совсем не слушая меня. – Красивую девушку проституткой обозвал, червь болотный. Тебя что не учили, что женщин нужно уважать? А?

Курт продолжил толкаться, я закатила глаза, чувствуя, что драки не миновать.

– Ты кого красивой назвал? Ту толстуху? Чувства прекрасного что ли совсем нет? Неудивительно, в такой черни, как…

Арман не договорил, весомый кулак Курта врезался в стенку возле головы кутюрье. Тот даже глазом не дернул, но замолчал на полуслове.

– Курт, отвези леди Веронику домой и передай ей, что мне очень жаль. Господин Арман также принесет ей свои извинения при их следующей встрече, – подъехала на коляске к ним, чтобы хоть так меня начали замечать.

Курт резко выдохнул и, слегка кивнув мне, отошёл от модельера и вышел за дверь. Стоило ему уйти, второй мужчина будто плечи расправил.

– Никогда! Я не собираюсь извиняться перед женщиной, которая подняла на меня руку! – возмутился этот по истине червяк. – Особенно перед дочерью этой несносной графини!

– И что же вам сделала графиня Затморская? – спросила в лоб, но так и не дождалась ответа. – Не все дети похожи на родителей, а вы своей грубостью обидели и ранили хорошего человека, господин Арман. На ее месте я бы ударила вас сильнее.

– Сразу видно, что вам до леди далеко, – парировал этот сноб, вызывая желание его пнуть. – Вы совсем не похожи на такого благородного человека, как господин Карвалье.

Ещё один человек делает замечание тому, что я на леди не похожа, а сам и до звания человека с трудом дотягивает. Да и за его работу иногда ему руки оторвать мало.

– Вы извинитесь перед леди Вероникой, – это был не вопрос, а утверждение.

– Ни за что! Она – склочная баба, которой место на базаре, а не среди светских господ!

– Сказала бы я вам, где ваше место, господин Арман, да боюсь, леди такими словами не пользуются, – проговорила сквозь зубы. – И все же вы извинитесь перед ней.

Он наклонился ко мне, так что наши лица отделяет всего несколько сантиметров. Глаза у него глубокие, а волосы выглядят так, словно он их красит, корни совсем другого цвета, отдают в какую-то рыжину.

– Ни за что, – пафосно, выговаривая каждое короткое слово, отчеканил он, смотря на меня в упор.

– Спорим, я сделаю платье лучше того, что вы сделаете госпоже Чарльз? – пошла я сразу ва-банк.

– Я не собираюсь делать платье для такой склочной женщины! – рассмеялся он мне в лицо.

– То есть, вы даже не брались за работу? Да вы дилетант, господин Арман, – взыграла на его гордости и самолюбии. – Представьте себе, что будет с вашим добрым именем, когда такая болтливая леди, как леди Чарльз, расскажет всем своим знакомым, что великий Арман ее обманул, не сделал платье к указанному строку.

У него едва глаза из орбит не повылезали, так его возмутили мои поистине правдивые слова.

– Сколько вы бы не пыжились, заказ нужно сделать. Уже слишком поздно искать госпоже Чарльз другого портного, вы сами виноваты, что согласились на это.

– Я не соглашался! Вы меня заставили, угрожая увольнением! – крикнул он возмущенно.

– Ну, давайте я снова буду этим угрожать? Какая разница, что вами двигало, слово дано, вам нужно сшить платье к указанному строку, иначе вы останетесь без работы и с опороченным именем.

Он резко выпрямился и, посмотрев на меня с полуулыбкой, сказал:

– Да вы – сам Темный во плоти.

– Если это комплимент, то спасибо, если нет, то вы сами заслуживаете того, что я так с вами себя веду. Выполняй вы свою работу хорошо, я бы не посмела угрожать вам или заключать идиотские споры, чтобы вы работали.

– Никто не жаловался на мою работу до вас, – с раздражением ответил мужчина.

– Им просто не было с чем сравнивать, – снисходительно улыбнулась, наблюдая, как он бесится.

– А вам есть? – засмеялся он. – Вы на самом деле решили, что лучше меня?

– Я лучше, – спокойно сказала, и мужчина рывком бросился на меня, но всего лишь оперся руками на поручни моего кресла и посмотрел мне пристально в глаза.

– Мода – вещь субъективная, может быть ваше платье и понравилось старым кошёлкам из высшего общества, мои работы нравятся большинству! Вам никогда не сравниться со мной! – в его словах появилась угроза.

– Я и не хотела с вами сравниваться, господин Арман, ваша планка слишком низка для меня, – злорадно улыбнулась ему, чуть ли не ощущая его злость в воздухе. Тем не менее я уверена, что Арман и пальцем меня не тронет, как не тронул и Веронику, даже после того как она ударила его. Возможно, это потому, что он – слабак? Или может быть из-за того, что за всеми его скудными манерами и внешним видом скрывается тот, кого можно назвать словом «джентльмен»? Не знаю.

Он звонко засмеялся, словно я остроумно пошутила, и быстро встал передо мной и посмотрел на меня сверху вниз. Демонстративно расправил плечи, как будто красуясь.

– Спорим? – чуть поднял он бровь и протянул мне руку, которую я не раздумывая пожала. – Я покажу вам все свое мастерство, и вы извинитесь передо мной за каждое свое мерзкое словечко.

– А если не сможете, то извинитесь перед леди Вероникой, причем от всей души и лично, – спокойно парировала я, сжимая его руку все так же крепко, как и он мою.

– Согласен, – подтвердил он и вырвал свою руку. – Но у вас нет шансов. Я так понимаю ваша модель эта девушка, что светила своим задом здесь? И это ваше платье?

Он прошелся к столу и небрежно приподнял ткань платья, презрительно хмыкая.

– Я бы сказала то же самое, вам нужно удовлетворить клиента, что желает фасон платья, который ей совсем не подходит. Что вы с этим сделаете? – тем же ядовитым тоном парировала, спокойно наблюдая за тем, как он прошелся к столу и попытался рассмотреть мои рисунки.

– Убеждать клиенток – это моя прерогатива, – ухмыльнулся мужчина так, словно он безумно красив, и леди при его появлении сознание теряют. Я хрюкнула со смеху и, по-видимому, очень его обидела.

– Поверю вам на слово, – ответила с иронической улыбкой.

– В отличие от моей проблемы, ваша куда объёмней, – с наглой ухмылкой подтвердил он.

– Не умеете вы видеть красоту женщин, господин Арман, – произнесла с раздражением. – Хотя это неудивительно учитывая ваши интересы.

Мужчина как-то застыл и даже сделал вид, что не понимает, о чем я, но я только скривилась от вида его оранжевой помады. Какая безвкусица, даже для мужика его интересов.

– Как мы выясним, кто из нас победил? – спросил мужчина куда более важную информацию.

– Ваши предложения?

– Спросим у каждого, кто будет на приеме, – предложил он. – Не сомневаюсь, заказов на мою работу прибавится.

– Вы ещё ничего не подготовили, а уже уверены в своей победе? – не скрываю иронии.

– Видя вашу работу, я в победе уверен, – небрежно столкнул мою работу на пол этот несносный мужчина.

– Вернемся к выяснению победителя, я так понимаю, вы желаете присутствовать на празднике леди Чарльз?

– Несомненно.

– Вас туда пригласили? Разве вы можете там появиться с вашим статусом?

– Если я пойду как спутник леди, ни у кого не возникнет вопросов на этот счёт, – улыбнулся он таинственно.

– И какая же леди захочет пойти с вами? – не удержала иронии в голосе, задавая этот вопрос.

Ответом мне последовала тишина и красноречивый взгляд господина Армана.

– Вы хотите, чтобы я пригласила вас? – у меня даже нервный смешок вырвался. – Вообще-то я не собиралась идти на этот прием.

– Боюсь вам все же придётся пойти туда, иначе свой спор вы не выиграете, а я не буду шить платье для леди Чарльз, – потребовал этот вымогатель, не оставив мне выбора.

– Ладно, – пришлось согласиться пусть и со скрипом, – но вы оденетесь как мужчина, а не как обычно.

– Вам не нравится мой наряд? Он – последний писк моды! – возмутился он, но как-то наигранно, будто бы его самого собственный внешний вид тоже весьма забавлял.

– Нет, пожалуй, можете одеваться в том же стиле, ваши манеры не исправит никакая одежда, – заявила, не скрывая отвращения от перспективы куда-то пойти с ним.

– Ваши тоже, леди Рианна, – глумливо произнес он и, наклонившись, без спросу чмокнул тыльную сторону моей ладони и направился к выходу. – Пускай победит сильнейший, то есть я!


Глава 24. Подстава


Порой, читая книгу, задаешься вопросом: за что так Авторы с нами поступают?

Неужели им самим нравится писать это однотипное нечто? От похожих книг с одинаковыми героями-картонками выворачивает наизнанку. Все мы знаем таких героев, которых автор максимум наделил стереотипной чертой или внешностью, чтобы читатель их хотя бы как-то запомнил. В случае моих любимых романов, все герои, кроме главной героини, обязательно либо поголовно влюблены в нее, либо желают ей зла, причем зачастую без причины. Неважно, что собой представляет главная героиня на самом деле, на фоне других она должна отличаться и не всегда в лучшую для логики сторону. Причем это правило действует не только на главную героиню, но и на главного героя. Вот и получается зачастую весьма противоречивая в плане реализма история «любви».

Главный герой: «Ты здесь никто и звать тебя никак! Манеры у тебя как у рыночной хабалки, постоянно всем хамишь и мне, в том числе, считаешь чужой мир заведомо отсталым и хуже своего, о чем постоянно напоминаешь. В моем мире полно таких же красивых, как ты, и я не понимаю, почему ты особенная? Почему должен прощать все твои проступки? Но все равно хочу перевернуть свою жизнь с ног на голову и стать совсем другим человеком и жениться на тебе!».

Главная героиня: «Весь этот мир убогий и отсталый, мне бы сотовый сюда! Что, интернета здесь нет? Палочки и магия? Так я в любом случае самая сильная призванная и что-то там ещё в вашей этой академии/мире и вообще, на меня возложена особенная миссия, поэтому все остальные по умолчанию хуже меня. И мужик мне не нужен, а ещё желательно, чтобы кто-то вместо меня решал мои проблемы. Я буду всю книгу бегать от своего жениха — богатого мажора, самодура и бабника, который мне даром не сдался, а в конце выйду за него замуж! Почему? Да чёрт его знает! Потому что читатели любят хеппи-энд?».

Если главные герои могут быть картонками, то что говорить о злодеях? В этом плане фабула зачастую ещё печальнее. О злодее и его мотивах забывают, спрятавшись за мишурой из притянутой за уши романтики и юмора дошкольников.

Из-за мыслей о злодее настроение окончательно испортилось. То, что перестал мне сниться, не заставило меня прекратить думать о нем. Вопрос: почему вместо уже такого родного мальчишки мне ничего не снится, повис в воздухе. С ним хоть все в порядке? У меня уже который день чешутся руки написать ему письмо. Не знаю зачем, просто так. Я бы с удовольствием даже болтовню Сью вытерпела, лишь бы узнать, как там один злодей, но, как назло, кузина не появляется уже почти две недели. То ли не поверила мне на слово, что между мной и злодеем ничего нет, то ли банально забыла о своей кузине.

Странно, но со слов Эллы, она хотя бы раз в неделю, за исключением разъездов, появлялась у нас дома. С моей верной «мамочкой» тоже проблемы, она даже отчитывать меня перестала, ведет себя не как родная: держится на расстоянии, когда отец рядом опускает глаза в пол и односложно отвечает на любой его вопрос. Дошло до того, что даже не очень сообразительный господин Карвалье заметил изменения в ее поведении и как-то после ужина, отправив ее зачем-то на кухню, спросил у меня, что случилось с нашей Эллой.

«Кое-кто разбил ей сердце грубыми словами!» – выразительно произнесла тогда ему, и отказалась отвечать на любые другие вопросы. Сообразительность, конечно же, на следующий день у отца заработала, он хоть постарался вести себя с ней более тактично и заботливо. Вот папа удивится, когда поймет, что это все из-за него! Святая простота…

Отдельно можно отметить как «сдружились» Ривьера и Курт. Эта парочка словно следит друг за другом. Курт, конечно, здорово развлекает меня прогулками по саду, категоричными отказами отменять тренировки, даже если я устала после работы и, конечно же, перепалками с Эллой. Серьёзно, если что и неизменно в этом доме, так это их милая грызня.

Курт приземлился в кресло рядом со мной, так что я с неохотой оторвалась от своих мыслей о каком-то второсортном злодее и ковыряния вилкой в тарелке.

– Ты куда сел? – сразу же зашипела на него Элла, сорвавшись с места у стены, где она обычно за мной наблюдает. Порой от ее пристального взгляда даже кусок в горло не лезет.

– Да отстань, у меня тут важное дело, – отмахнулся от нее Курт и, развернув кресло, сел, уперев подбородок в спинку стула. Улыбнулся так обаятельно, что любая девушка в него влюбилась, если бы не услышала последующую за этим вопросом фразу: – А красавица сегодня придёт?

И главное, с каким он видом это спросил, глаза какие невинные состроил, точно я не понимаю, что этот прохвост делает. У меня даже возникло желание его за уши потаскать, чисто из женской солидарности.

– Ты опять за свое?! – возмутилась Элла.

– Да что опять? Я всего лишь спрашиваю: приедет ли прекрасная леди Вероника сегодня или нет? – поиграл бровями этот невозмутимый тип.

– Ты бедную девушку едва до остановки сердца не доводишь своими комплиментами! – возмутилась Элла, треснув его по голове пятерней. – Зачем ты девушке сказал, что у нее «шикарные бедра»? Кто вообще такие комплименты говорит, тем более леди?! Она после твоих комплиментов на примерках стоит красная, как будто у нее лихорадка!

– Правда? – вместо того, чтобы почувствовать стыд, мой озорной слуга довольно ухмыльнулся. Кот, которому пообещали сметану, честное слово!

– Ты что-то совсем забыл своё место, Курт! – снова шлепнула его по затылку Элла. – Зачем говорить подобную пошлость леди? Тебе ещё повезло, что леди Вероника воспитанная девушка и не пожаловалась на твоё поведение господину Карвалье!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Зачем прекрасной леди жаловаться? У нее ведь действительно шикарные бедра! – воскликнул Курт, в этот раз увернувшись от подзатыльника Эллы. Они принялись бегать вокруг обеденного стола под мой откровенный хохот и тихий смех Ривьеры.

– Госпожа, образумьте его! – воскликнула Элла, когда совсем выдохлась, Курт оказался более ловким.

– Так она приедет? – не унимался Курт, улыбаясь с такой откровенной надеждой.

– Завтра, на последнюю примерку перед приемом леди Чарльз, – ответила ему, прекратив улыбаться.

– Правда? – обрадовался он, но затем сник и грустно уточнил: – Последнюю?

– Платье готово, так что последнюю, – подтвердила со вздохом.

Я уже несколько дней как его закончила и в последнее время трудилась над своим платьем. Точнее сшить два платья за раз оказалось для меня накладно, слишком много усилий, от которых у меня может испортиться здоровье. Если же я почувствую недомогание, меня вернут на ту жуткую диету и тошнотворные визиты доктора Корте приобретут постоянный характер. Как же меня бесит этот мужик, причем я не могу даже точно сказать, чем именно. Из-за своей отвратительной работы как врача или от того, что он пудрил голову малышке Рин? Почему-то со мной в ее теле он ведет себя совсем не так неоднозначно, как с ней. Ни тебе комплиментов, ни приставаний, ни декламаций стихов.

Похоже, моё поведение отбило у него всякое желание за мной приударить, и не сказать, что такое положение мне не нравится. Мужчины – это точно не то, что сейчас нужно Рианне де Карвалье. Чтобы предстать на празднике хоть в чем-то приличном и без особых усилий, я сшила из вишнёвого кружева и сетчатой ткани верхнее платье, которое надену поверх старого. Пускай все гадают в старом я платье или в новом пришла? Кто в принципе заметит разницу, если целый праздник буду сидеть в коляске?! Платье тоже почти готово, но я все равно сомневаюсь. С чего я взяла, что кто-то будет смотреть на меня, когда я приду на праздник с Арманом? Я себе как представлю эту картину и перспективу провести целый вечер в его компании, зубы скрипят, и голова болит.

Он на днях прислал мне свой набросок с платьем. Так сказать, чтобы похвастаться, что он там гениального придумал. Я его подправила и отправила обратно с припиской, что даже восьмилетние девочки нарисуют лучше. Жаль, не могла увидеть его лицо, когда он это читал, но видимо его знатно задело, и в итоге мы обменивались эскизами несколько дней, совсем замучив посыльных. Однако в ответ на последнее письмо Арман на всю страницу написал одно слово «дура». Так у мужика пригорело, когда я очень тактично написала о том, что делать пышную даму похожей на огромный розовый пончик необязательно, ведь ее никто не откусит в любом случае. Что-то подсказывает, после нашей переписки он, несомненно, выложится на все сто. Мне даже интересно посмотреть, что он там придумает, чтобы превзойти меня. Как Арман уверен в своей победе, так и я уверена в своей, этот гад по любому извинится перед Вероникой, но вот с Куртом как-то не все ясно.

Где-то в коридоре зазвенел звоночек, почту, наверное, принесли. Неужто Арман решил опять похвастаться? Элла сверкнула глазам на Курта и, сказав Ривьере, что ей нужна помощь, ибо это пришли из прачечной, удалилась вместе с ней.

– Но вы же подружились, не так ли? – продолжил со мной болтать Курт, так словно мы заговорщики, и опустился рядом на стул. – Может, леди Вероника будет посещать мою принцессу и дальше?

– А тебе-то какой интерес от этого, Курт? Влюбился в нее что ли? – не удержалась от иронического смешка.

– Влюбился? – протянул он, улыбаясь, и затем неспешно постучал пальцами по столу. – В наследницу графского титула вполне можно влюбиться.

Он озорно улыбнулся мне, а моя улыбка слегка растаяла.

– Так это ты из-за денег к ней пристаешь? – хмыкнула с легким разочарованием.

– Пристаю? – возмутился он, но явно в шутку. – Когда я говорю девушке комплимент, то говорю чистую правду, а не преследую какие-то цели.

– И все же, зачем ты оказываешь ей знаки внимания? – не отстала от него.

– Не знаю, она милая, такая неуверенная в себе, – он задумчиво улыбнулся, как будто вспомнил что-то приятное, – так что мне хочется ей помочь.

– По-твоему, ты так ей помогаешь? – снова иронично ухмыляюсь, пока он качается на стуле.

– Нет уверенней женщины, чем та, которая знает: в нее влюблен привлекательный мужчина! – он так выразительно покрасовался мускулами, что воспринимать его всерьёз не представилось возможным.

– Так ты влюблен? – спросила через смех, изобразив удивление.

– За деньги можно полюбить кого угодно, даже старую швабру вроде нашей Эллы, не говоря уже о такой красотке, – он улыбнулся, явно считая себя знатоком женской красоты, чем заставил меня снова улыбнуться.

– Осторожно, Курт, ты своими дурацкими любезностями можешь свести впечатлительную девушку с ума, – пригрозила ему пальцем, но серьёзный вид не смогла себе придать.

– Ничего они не дурацкие! – возмутился парень. – Пошловатые немного, но девушкам нравятся.

Он так самодовольно улыбнулся, что вызвал у меня смешок. Вот не сомневаюсь, что нравятся, но впечатлительная Вероника может принять его слова слишком близко к сердцу.

– Не сомневаюсь, – кивнула. – Но все же, Курт, если ты хочешь жениться на Веронике исключительно из-за денег…

– То, что, моя принцесса? – хмыкнул он, поднимаясь на ноги. – Неужели ты отречешься от меня и перестанешь со мной видеться? Я этого не переживу!

Он наигранно схватился за сердце и даже рожу состроил, якобы ему плохо. Такой ребенок, честное слово.

– Если, чтобы разбогатеть, хочешь жениться на богатой наследнице, то женись на мне, – спокойно сказала ему, чем заставила замереть с удивленным лицом.

Честно говоря, я об этом думала, ещё когда меня изнуряли этой диетой. В мире, где жена, даже ещё невеста, почти полностью попадает под власть своего мужчины, мне хотелось, чтобы рядом со мной был кто-то похожий на Курта. Не из-за приятной внешности, хотя смотреть на него приятно, но сердце моё он не затронул. Курт, словно мой брат, соучастник моих проделок и защитник в одном лице. Если бы мы поженились, вряд ли я что-то от этого проиграла, наоборот, только выиграла. Уверена, Курт поддержит моё любое начинание, как с новым видом лечения и другими моими проделками, поможет в тяжелую минуту и просто предоставит свободу, которой лишена незамужняя леди в этом, по моему мнению, старомодном мире. Пусть бы он мне изменял налево и направо – не велика цена спокойной и независимой жизни. Да и мне детей с ним не воспитывать, чтобы из-за этого переживать. Сомневаюсь, что из-за травмы спины я вообще на это способна. У нас с Куртом был бы идеальный брак, и я спокойно отпустила его разводом, когда он бы остепенился и нашел ту единственную, а может быть, мы дожили бы до седины в волосах не как семейная пара, а как соратники и друзья. Увы, этому варианту не суждено сбыться по двум причинам: Курт, по всей видимости, уже влюблен в Эллу, и я пока не поняла, как отношусь к одному второсортному злодею.

Не успела я добавить, чтобы Курт не воспринимал мои слова всерьёз, а то он такое лицо сделал, как будто его обухом по голове ударили, как дверь в столовую открылась. Сюзанна, в прекрасном платье персикового цвета с искусной вышивкой и легким, как у меня, макияжем, появилась подобно персиковой принцессе. Сначала я понадеялась, что мою абсурдную фразу она не услышала, но ее взгляд тут же метнулся к Курту и так оценивающее прошёлся по нему, что сразу стало ясно: слышала и сделала самые ужасные выводы.

– Кузина, вот где ты! – всплеснула она ладони и затем понеслась со мной обниматься.

– Леди Лафает пришла, – поздно и сухо сообщила Элла, появившись за ней вслед.

Ну, хоть она-то не слышала, как я жениться Курта звала? Судя по лицу: нет, а то она бы уже взорвалась от такой новости. Вон мой друг неожиданно потерял способность внятно говорить и, пробормотав что-то неразборчиво, ушёл за дверь. Я бы тоже ушла, но, увы, у меня гостья.

– Сью! Тебя так долго не было, я соскучилась, – улыбнулась ей тепло, сама чувствуя, как мысль спросить у неё о злодее толстым червячком пробирается в голову.

– Я тоже, но знаешь столько дел, столько дел… – она даже сделала вид, словно запыхалась и посмотрела на меня с некоторым ожиданием.

– Как у тебя дела? Случилось что-то? – решила подыграть ее светскому тону, чувствуя какой-то подвох.

– Тут такое дело, нас пригласили на обед, – выговорила она с безумно красивой улыбкой, так что стали ясны причины, по которым она так разоделась, правда не до конца.

– Нас? – натянуто улыбнулась ей. О договоре с отцом она, конечно, не знает, как и никто за пределами этого дома, даже доктор Корте и тот не в курсе.

– Прекрасный обед в «Романсе», леди Чарльз говорила, что хотела бы с тобой встретиться, – она чуть улыбнулась, так сладко говоря, что во рту приторно стало. – К тому же мы так давно не выбирались никуда вместе, моя дорогая кузина.

– Вообще-то я уже пообедала, – попыталась отказать по самой очевидной причине.

– Да ладно, пускай тебе отменили диету, это не означает, что ты сможешь устоять перед волшебными пирожными леди Чарльз. Даже Беловолосый принц их обожает!

– Обожает? – непроизвольно переспросила, вспомнив, как он говорил о том, что терпеть не может сладкое.

– Да, я ему уже несколько коробок послала. Их раскупают очень быстро, но ради тебя, я так уж и быть, попросила леди Чарльз придержать парочку, – улыбнулась она немного заговорщицки и затем приобняла меня. – Ну, что поехали?

– Вообще-то… – попыталась я на ходу придумать какую-нибудь отмазку, но мне не дали и слова вставить.

– Я с твоим отцом договорилась, он будет ждать нас там, так что нужно поторопиться! – затараторила она, самолично схватившись за ручки на спинке моего кресла.

– Отец? – расстроенно переспросила, он ничего не говорил об обеде в «Романсе».

– Конечно, глупышка, я же не только по тебе соскучилась, но и по нему. Или ты думаешь, он не захочет попробовать любимые пирожные Беловолосого принца? – она сделала большие возмущенные глаза и, не найдя причины ей отказать, я сдалась.

Поговорить с Куртом не удалось, во время того, как он поднял меня наверх и спустил обратно, Ривьера и Элла от нас не отставали, так что как-то объяснить, что я имела в виду, не появилось возможности. Меня одели, причесали, нацепили на голову нелепый чепчик и спустили вниз к Сью, точно ее куклу. Собственное бессилие иногда убивает меня, но зато у меня возникла возможность пообедать с отцом. В последнее время и он, и я были заняты каждый своей работой, и мне его не хватало.

– Ты что всех слуг с собой прихватить вздумала? – возмутилась Сью, когда мы собрались выходить. – Мы поедем на моей машине, так что выбери кого-то одного, а то все трое в машину не влезут.

Судя по тому, как кузина улыбнулась, наличием собственной машины она и приехала похвастаться. Страдальчески обернулась на Эллу, но та почему-то отказалась ехать, сославшись на какие-то дела. С отцом встречаться, может, не хочет? Скосила взгляд на Курта, но затем заметила, что за мной следит Сью, и передумала. В итоге со мной поехала Ривьера, что оказалось не самым верным вариантом. Хотя бы потому, что откормившуюся меня она не смогла в одиночку поднять, когда мы все-таки приехали. Я испытала непередаваемое смущение, пока две худощавые служанки – Ривьера и та вторая из дома герцога с вечно грустным лицом – пытались поднять меня на стул. В конечном итоге меня перетащил водитель – дяденька, который успел меня и за пятую точку пощупать, пока усаживал в кресло. Мы ещё в ресторан не зашли, а столько поводов для слухов создали, что моя и так не идеальная репутация, пошла коту под хвост. Собравшись с духом, или что там у меня осталось после болтовни кузины вместо моральных сил? Короче, собравшись, я было смирилась с тем, что нужно потерпеть часик и потом уеду вместе с отцом домой, но Сью внесла ещё одну корректировку в мои планы.

– Слуги останутся здесь, – приказала она и, схватив ручки моего стула, потащила меня в горку к любезно приоткрытой двери в ресторан. Похоже, леди Чарльз специально убрала ступеньки, чтобы я могла въехать в ресторан, внимательная женщина.

Я и Сью остались условно наедине. Она затащила меня в ближнее купе и расположила так, что даже слепой бы заметил, что я на коляске сижу, даже через занавеску. Мне это, конечно, не понравилось, и под неодобрительным взглядом кузины отъехала поближе к столу и подальше от занавески, немного сдвинув в сторону диванчик.

– Что ты пожелаешь, моя дорогая кузина? – спросила девушка, но как-то очень громко, точно я сижу на противоположном конце зала, а не совсем рядышком.

– А где отец? – несколько растерянно огляделась по сторонам, дорога и перипетии с перемещением в коляску уменьшили мою бдительность.

– Он скоро будет здесь, – сказала кузина, улыбаясь, и подозвала официанта с меню.

Она громко обсуждала со мной почти каждое блюдо в меню, пока я выбрала то, что мне понравилось в прошлый раз.

– Так где отец? – спросила я снова, когда мы отдали меню, и даже выглянула из купе, чтобы убедиться, что его нигде нет.

– Скоро будет, – повторила Сью, но как-то рассеянно, она все время косится на вход, словно тоже его ждет.

– Может, пока позвать леди Чарльз, раз уж она говорила, что хотела меня видеть? – предложила, не желая оставаться с сестрой наедине. Вдруг она вспомнит, как я давеча сдала ее как стеклотару с диетой.

– А? Что? – рассеянно переспросила кузина, все ещё выглядывая из-за занавески в зал, и резко встрепенулась. Она метнулась руками к голове, проверила свои волосы, лицо и даже грудь в платье поправила под моим удивленным взглядом. Затем кузина очаровательно улыбнулась, но вряд ли эта улыбка предназначалась мне, девушка сорвалась с диванчика и выпорхнула в зал со словами: «О Солнце, неужели это сам Беловолосый принц?».

Первое моё желание было куда-то спрятаться, но сделать это в данной ситуации невозможно, особенно когда не владеешь своим телом в полной мере. Какой-то несуразный испуг от появления злодея пропал, когда я услышала его спокойный и размеренный голос:

– Добрый день, леди Лафает.

– О, граф, я же говорила вам, что вы можете называть меня просто Сюзанной! – кокетливо ответила кузина и, судя по шагам, двинулась к нему. У меня не было желания смотреть, как они там целуются, но что-то похожее на «чмок!» я услышала. Как-то сразу стало противно, и я, совсем не как леди, опустила локти на стол и прикрыла рукой лицо, надеясь, что через небольшую щель между занавесками Анри хотя бы не увидит меня.

– Это излишне, – произнес граф Ратморский все тем же спокойным и размеренным голосом. Это он о поцелуе? О, да, это ещё как излишне!

– Ну что вы? Вполне себе приемлемое обращение, – сладковато едва ли не пропела Лафает. – Я так долго ждала нашей встречи.

– Странно, я был уверен, что встречу мне назначил герцог, а не вы, – как-то очень строго начал Анри, но, вспомнив об этикете, ответил: – Я очень польщен вашими словами, но все же думаю, не стоит разбрасываться подобными заявлениями.

Звонкий и мелодичный смех Лафает раздался по всему залу, вызвав у меня желание провалиться сквозь пол. Вот меньше всего мне хочется слушать, как они любезничают! Мне этого и в книге хватило, с трудом вспоминаю как, кривя лицо, скользила взглядом по их кокетливым диалогам.

– Мой папа приедет чуть позже, у него очень важные дела, – сладко ворковала кузина под мои немые мольбы провалиться сквозь землю.

– Хотите сказать, что сделка со мной для него не в приоритете? – неожиданно жёстко осадил ее злодей.

Ого, даже я заметила, как его голос изменился не то, что кузина, она принялась что-то мямлить, только усугубляя своё положение. Очевидно, выкручиваться как со мной, у нее сейчас не получается.

– Ну что вы, граф, отец вскоре прибудет, просто его лошадь по дороге сломала ногу, и пришлось ее забить, – наконец произнесла правдоподобную отмазку.

– Странно, я думал герцог в состоянии купить себе машину и не убивать ни в чем неповинных лошадей, – все тем же ледяным тоном обратился к ней Анри. Я буквально кожей почувствовала, как сильно он разозлен. Неужели эта встреча была для него так важна, что он даже отошёл от своей маски благородного принца?

– Что? Да, конечно… – растерялась Сью, но тут же взяла себя в руки. – Мы можем вместе подождать его здесь, уверена, мой отец очень дорожит вашими деловыми отношениями и вскоре здесь появится.

Анри не отвечал какую-то долгую секунду и затем заговорил:

– В таком случае должен вас покинуть, леди Лафает.

– Что? Почему? – явно забеспокоилась кузина.

– Боюсь, если мы отобедаем наедине, это могут не так понять, – сказал Анри и, судя по звукам, собрался уходить.

– Рин! – вскрикнула Сью, и я вздрогнула всем телом. Кто же знал, что Сюзанна – это синоним подставы? По-видимому, все, кроме меня. Собрав всю свою силу воли, или что там осталось, все же выкаталась из-за занавески.

Сразу оценила ситуацию: в зале находились я, Сью и Анри. Даже музыкантов и тех нет, официант остался возле двери на кухню и словно специально смотрит исключительно в пол. Мне тоже захотелось смотреть только в пол, когда я увидела графа в черном костюме интересного кроя, правда мной двигала совсем другая причина, нежели у официанта.

– Рин, сестренка! – воскликнула Сью, сделав вид, что не знала о том, что я здесь. – Поздоровайся с графом!

– Здравствуйте, граф Ратморский, – поздоровалась, следуя этикету, но глаз на него не поднимая. Несколько шагов и этот злодей оказался возле меня. Мне еле удалось скрыть вздох, когда интриган нагнулся и поцеловал тыльную сторону моей ладони.

– Рад вас видеть, леди Рианна, – произнес он таким голосом, что я пятой точкой почувствовала неприятности. Мы встретились взглядом всего на мгновение, и у меня возникло ощущение, что я целую вечность не видела этих холодных, но таких знакомых глаз. Даже в сердце что-то кольнуло, после чего быстро выдернула свою руку и прижала ее к груди, будто это может помочь вернуть нормальный ритм сердцу.

– Неожиданная встреча, – проговорила, все ещё держа руку у груди и смотря исключительно на его брюки, стараясь сохранить равнодушное выражение лица.

– Да, мы с Рин приехали сюда пообедать, как раз перед тем, как отец сообщил мне, что задержится, – кузина буквально втиснулась между нами, стараясь завладеть вниманием мужчины, который, похоже, пристально смотрит на меня. У нас с ним уже состоялся довольно странный разговор в этом ресторане, и уверена, что не хочу его повтора.

– Мой отец также вскоре прибудет сюда, – напомнила кузине ее же слова, на самом деле уже точно зная, что ни герцог, ни отец не приедет. Сью могла бы лучше продумывать последствия своих планов, Анри ей обязательно эту подставу запомнит, надеюсь, он не слишком на нее рассердился.

– Ваш отец? – с интересом переспросил граф, и по иронии в его голосе я поняла, что ему все представляется слегка в другом свете, не так, как есть на самом деле.

– Мы решили отобедать все вместе, – вклинилась между нами снова Сью. – Давайте подождем их вместе. Вы же не против нашей компании, граф?

Эта лисица заискивающее посмотрела на мужчину и затем довольно самонадеянно взяла его под руку, и он даже не подумал ее оттолкнуть. Однако, почувствовав пристальный взгляд второсортного злодея, заставила себя не смотреть на ее изящную ручку на его локте. Ничему жизнь этого злодея не учит, опять под чары этой красотки попался. Мне с трудом удалось скрыть свое раздражение, особенно когда этот третьесортный злодей приподнял занавеску, точно она может помешать вернуться мне в купе. Лучше бы руку этой кобры убрал! Мы вернулись за стол, Сью попыталась сесть на диванчик вместе со злодеем, но тот галантно ее усадил, обошёл меня и сел на противоположный диванчик, рядом с моей коляской. Кузине это не понравилось, но что поделать, мне тоже. Как только мы расположились, к нам подбежал официант с подносом полным блюд.

– Принесите меню и для графа, – улыбнулась кузина, придвинувшись ближе к столу. – Вы голодны, не так ли?

– Вы столь же любезны, сколь и красивы, леди Лафает, – ответил второсортный злодей, и у меня невольно вырвался нервный смешок. Двое моих собеседников тут же уставились, так что пришлось сделать вид, что не смеялась, а кашляла. Потупила взгляд и принялась ковырять еду на тарелке, вкусные навороченные котлеты с овощной начинкой внутри.

– Вы все также любите плотно покушать, леди Рианна, – прокомментировал моё поведение Анри, так что в этот раз я чуть не подавилась уже по-настоящему.

– О, у Рин недавно появился просто зверский аппетит, – улыбнулась кузина, смотря на меня, словно я ее домашнее животное.

– Недавно? – как-то многозначительно протянул злодей, что я внутренне напряглась.

– Все любят хорошо поесть, граф, – улыбнулась им, чувствуя сильное желание прибить обоих. – Вы же тоже обожаете пирожные?

Анри посмотрел на меня, я на него и, судя по всему, мои слова ему совсем не понравилось.

– О, как вам те, что я вам присылала? Понравились? – просияла при упоминании о сладостях Сью. Какое лицо забавное она сделала в ожидании похвалы и оваций за свой подарок.

– Уже две недели разные уважаемые господа присылают мне в подарок пирожные из этого ресторана и других мест по всей столице. У меня скопилось столько коробок с этими пирожными, что я передал их в свои благодетельные дома. Так что с уверенностью могу ответить вам леди Лафает, что их жители очень были рады вашему подарку.

– Вообще-то я посылала их не один раз, – проговорила Сью гробовым голосом, театрально пялясь в никуда потухшим взглядом.

– Больше одного раза? Боюсь, я прочитал имя лишь первого отправителя, затем приказал отправлять все подобные посылки в благодетельные дома.

После ответа графа Сью побледнела, затем быстро отпила из бокала, точно у нее внезапно во рту пересохло. Что-то мне подсказывает, что леди Чарльз удачно создала спрос на свои пирожные и повысила на них цену. Так что Сью и остальные доброжелатели отдали за них целое состояние, а злодей даже не заметил этого. Главное он не отблагодарил ее за старания, что вызвало мою радость и небольшое раздражение, ведь кузину мне жалко. Что у них за отношения? Будь Анри от нее без ума, как в книге, он бы ей ноги уже целовал, а тут не пойми что происходит.

– Вы их хоть раз попробовали или все отправили на благотворительность? – спросила с интересом.

– И кто был первым? – перебила меня кузина требовательным тоном, не обращая внимания на мой вопрос.

– Вы, леди Рианна, – улыбнулся разве что краем губ второсортный злодей, – ваши пирожные я попробовал.

Какие ещё «мои»? Я не дарила ему никаких пирожных! Или это сделала леди Чарльз от моего имени? Так, теперь не смотреть в левую сторону, есть большая вероятность получить тарелкой в лицо. У меня даже левая щека зачесалась, и нос тоже чешется.

– Я польщена, – выдала через силу, глядя на Анри с явной неприязнью, – и как, вам понравились?

С каждым мгновением игнорирования Сью мурашки на моей спине увеличиваются в размерах. Злодей ещё и решил напоказ поиграть, подался вперед, схватил меня за руку и медленно наклонился к моей руке, не отрывая от меня взгляда.

– Они были великолепны! Как и те незабываемые ощущения, что вы подарили мне своим прекрасным письмом, – проговорил он, пока пыталась выдернуть руку из его хватки, но не преуспела. Его теплые губы коснулись моей кожи, и я явственно почувствовала – он ухмыляется.

Злодей! Самый настоящий злодей, коварный и злопамятный! Подумаешь, из-за моих слов ему слали пирожные в подарок, мне бы кто их слал. Выдернула свою руку и испуганно оглянулась на кузину. Внешне она осталась спокойной, лицо такое же красивое, как и раньше, улыбка обаятельная, но в ее руках крепко сжаты нож и вилка. Сжимай она мою шею так, как эту вилку и нож, мне бы уже пришел конец. Мельком взглянула на Анри, он смотрит на меня, не отрываясь, глаза холодные, а на губах улыбка, в которой я вижу только злорадство. Да они с этой главной героиней отлично друг другу подходят, одна я за этим столом чувствую себя несчастной жертвой.

– Ваш ответ меня также впечатлил, господин Эзеф, – ответила сухо и демонстративно отодвинулась от него подальше. Повисла пауза, во время которой я предпочла разглядывать скатерть и ковырять что-то в тарелке.

– Рин, милая, граф не любит, когда его зовут по фамилии, – таким громким шепотом произнесла Сью, что даже сиди я в противоположном конце зала услышала бы все до последнего слова. Скосила взгляд на самого Анри, тот внешне остался таким же, как прежде – глыбой льда. Неужели это из-за отца? Удивительно, что ни у кого подобное не вызвало вопросов.

– Все в порядке, леди Лафает, – он как будто очнулся и неожиданно выдал: – леди Рианне можно называть меня как захочется.

У меня глаз дернулся, а кузина озвучила мои мысли:

– Почему это?

– Думаю, отвечать на этот вопрос не имеет смысла, – спокойно ответил он, и я почувствовала на себе все тот же унизительный липкий взгляд. От искусственной улыбки уже скулы сводит. Вот опять он не ответил, но его чертов красноречивый взгляд прошелся по мне. У меня такое чувство, что во время развязки я буду вместе с осуждающей толпой и забросаю его камнями. Или какой там конец? Почему я не дочитала тогда книгу, совсем не понимаю.

– Не волнуйтесь граф, я не буду причинять вам беспокойство упоминанием вашей фамилии, раз уж она вам настолько неприятна, – пообещала, прежде чем официант принес заказ графа.

– Как пожелаете, – ответил он спокойно, но я все равно почувствовала его насмешку.

Надо было сказать, что впредь не буду упоминать имя его отца пьяницы и садиста, проигравшего свою жену и сына. Да боюсь, он и так меня подозревает, а так я дам ему прямое доказательство.

– Кузина, так когда появится отец? – перевела разговор на кузину, не желая сорваться перед ним. – У меня полно дел и я хотела бы вернуться домой, после того как встречу его.

– Дел? – заинтересовался Анри, но я даже не обернулась на него.

– Скоро, думаю, он прибудет, – пробормотала она неразборчиво. – А что у тебя за дела?

– У меня не может быть личных дел? – удивленно приподняла брови в ответ.

– Нет, конечно, могут! Просто удивлена, что о них ничего не знаю, – улыбнулась Сью, смотря на меня так, словно я должна тут же ответить. – Это как-то связано с твоим новым увлечением?

Скосила взгляд на злодея, он, конечно, делает вид что ест, да уши свои навострил. Надо менять тему и срочно!

– Так вы с графом собираетесь на прием леди Чарльз? – спросила в лоб, и дорогая кузина поперхнулась белым вином, которое отпивала из бокала. Анри продолжил спокойно есть, наверное, он пока не понял, что речь идет о нем, поэтому я под умоляющий взгляд кузины сдала ее с потрохами. – Думаю, вы будете самой красивой на этом вечере.

Злодей поднял на меня взгляд, оценил мою злорадную улыбку и затем посмотрел на Сью.

– Что простите? – спросил он с явной претензией.

– Что? – повторила за ним Сью и в испуге и праведном негодовании метнулась взглядом ко мне.

– Ой, я, наверное, перепутала! – состроила из себя дурочку и принялась что-то жевать, громко чавкая. – Такая рассеянная в последнее время…

– Ничего страшного, Рин, тебе всего лишь нужно отдохнуть, – принялась, натянуто улыбаясь, щебетать кузина. – Как жаль, что ты не пойдешь на праздник леди Чарльз из-за своего плохого самочувствия. А вы, граф, пойдете?

Если бы ей действительно было жаль, она бы сразу так заискивающе на него не пялилась. Даже о моем существовании забыла. Анри поднял на нее свой холодный взгляд и затем слегка оценивающе осмотрел меня:

– Вам нехорошо?

– Нет, я чувствую себя вполне нормально, – заверила их с улыбкой. Не хватало, чтобы слухи о моем плохом здоровье пошли, ещё в могилу раньше времени зароют.

– Тогда вы не против составить мне компанию на приеме леди Чарльз? – если бы он так на меня не смотрел в момент задавания вопроса, то решила, что обращается к моей кузине. Судя по тому, как вытянулось ее лицо, она в ещё большем шоке от такого предложения граф, чем я. Очевидно, наш злопамятный злодей решил не просто подмочить мне репутацию, а утопить её до конца. Вот зря я его всё-таки спасала, никакой от него благодарности!

– Боюсь, вы опоздали, граф, – разыграла грусть и печаль.

– Опоздал? – хором выговорили мои собеседники.

– Меня уже пригласили, – ответила, делая вид, что весьма занята своим обедом.

– И кто же? – спросил тут же наш злодей, но я его вопрос проигнорировала. Дверь в зал колыхнулась, и затем из-за нее появились господин Карвалье и герцог.

– Папа! – вскрикнула я, первой их заметив. Мужчина тут же бросился ко мне с таким видом, будто бы со мной могло что-то случиться.

– Рианна! – выдохнул он в испуге и затем быстро принялся проверять меня, пока не увидел сидящего рядом мужчину. – Что вы здесь делаете? Разве я не говорил вам: не приближаться к моей дочери?!

От громкого крика господина Карвалье у меня зазвенело в ушах.

– Эдуард! – попытался образумить отца герцог, ибо тот так разозлился, что чуть не набросился на злодея. – Успокойся, это обычное недоразумение!

От испуга за отца сердце в пятки ушло, ведь Анри посмотрел на него совсем не благосклонно. Что если он его сейчас убьет? Я как-то даже не представляла, что они так сильно друг друга ненавидят!

– Папа! – взвизгнула Сью, спрятавшись за спиной у герцога и повиснув у него на руке. – Что происходит?

– Господин Карвалье, герцог Затморский, – спокойно поздоровался Анри, встав напротив отца, и сразу стала очевидна разница в их силе и росте. – Что собственно вызвало у вас подобную реакцию?

– Что вы здесь делаете, рядом с моей дочерью? – прикрикнул отец, сжав спинку моего кресла.

– Пусть я не обязан перед вами отчитываться, но все же из уважения к вашей прекрасной дочери, отвечу, – проговорил злодей тем же спокойным тоном, словно у него все под контролем. – Герцог пригласил меня сюда на встречу, леди уже были здесь и пригласили меня на обед, чтобы не терять время в ожидании.

Герцог оглянулся на свою дочь, причем взгляд его не гарантировал ничего хорошего, но затем он как будто вспомнил, что они здесь не одни.

– Прошу прощения, что задержался, граф, были неполадки с моей машиной, – сказал герцог, немного склонив голову перед ним в знак уважения.

– А мне сказали, что проблема была в лошади, – с иронией заметил Анри.

– И в лошади тоже, – пробормотал герцог, нехорошо косясь на свою дочь. – Думаю, мы можем пройти в другое место для обсуждения своих дел.

– Постойте, я хочу знать, что здесь делает Рианна? – вмешался в их разговор отец и посмотрел на меня так, что мне захотелось самой в угол встать и ремень принести.

– Я… – попыталась ответить, но меня перебили.

– Дядя, не злитесь на Рин, она просто очень хотела увидеть графа, и я не смогла ей отказать, – влезла Сью, и мне захотелось ей выцарапать глаза. Я же отцу обещала держаться от него подальше! Судя по взгляду отца, он это обещание ещё как помнит! Все, мне конец… Да здравствует жуткая диета, подозрительные лекарства и вечность в своей комнате без какой-либо надежды на возможность ходить. Только от одной мысли, что моё состояние не временно, меня застряло.

– Это неправда! Я не питаю никаких чувств к графу! Сью меня сюда затащила, сказав, что мы здесь встретимся с тобой, отец! – едва не прокричала я в ужасе.

Не исключено, что мне бы и поверили, если бы злодей не сказал свое слово:

– Ну что вы, леди Рианна, после такого письма будете отрицать свои чувства? В них нет ничего плохого.

– Какие ещё чувства?! – захотелось проорать мне на него, но у меня вырвался лишь полный ужаса шепот.

– Я так разочарован в тебе, Рианна, – проговорил отец, отпустив спинку моего стула.

Почему он верит этим двоим, а не мне?! Диета и перспектива остаться в этой коляске на всю жизнь замаячила на горизонте снова и мой полный злобы, отчаянья и страха взгляд на единственное мгновение встретился с мерзким злодеем, который портит мою новую жизнь почти так же, как реальную. Может и хорошо, что он мне больше не снится? После такого я сомневаюсь, что спасла бы его снова. Почему я вообще должна его спасать, когда он поступает со мной как настоящий злодей вкупе с этой доставшей до оскомины главной героиней?! Мой взгляд метнулся к Сью, она однозначно затеяла все это специально, чтобы так подставить меня. Но зачем ей это? Да и она с самого начала говорила, что отец приедет сюда.

– Повторяюсь, в чувствах леди Рианны нет ничего плохого, – снова заговорил злодей, словно испортить мне жизнь, ему было мало, – особенно если они взаимны.

Мой мозг перестал работать, да и желание анализировать его слова как-то отпало. Нет, я, конечно, могу попытаться пойти против отца, но без него я, по сути, ни на что не способна. К тому же он уверен, что делает мне исключительно добро и безумно меня любит. Хотя нет, не меня, а Рианну, которая не устраивала скандалов и не вешалась на всяких подозрительных принцев.

– Что вы сказали? – отрывисто выдохнул герцог, а отец побледнел на глазах.

– Наша сделка отменяется, герцог, – холодно произнес злодей, полностью проигнорировав вопрос.

– Граф! – вскрикнула Сью, но герцог ее удержал, не давая к нему приблизится.

– Что это означает, граф? – сухо поинтересовался господин Карвалье.

– Леди Рианна, господин Карвалье, пойдемте, я провожу вас к вашей машине, – также проигнорировал его Анри, и затем его руки оказались на ручках моей коляски. – Вы же не против, леди?

– Стойте! Граф, как вы смеете?! – крикнул недовольно герцог.

Я растерянно оглянулась, но ответ ему и не требовался, под шокированные вскрики отца с требованиями немедленно отпустить его дочь, злодей выкатил меня из «Романса». На улице стало легче дышать, людей полно слоняется вокруг, а у меня кружится голова. Все мои мысли лишь о том, что отец зол, и мне придётся ссориться с ним, впрочем без особых шансов доказать ему, что доктор Корте неправ. На улице нас ждала машина отца и Ривьера. Девушка, увидев нас вместе, аж отшатнулась. В мгновение ока граф подхватил меня на руки под испуганный вздох служанки и усадил в машину.

– Я это вам ещё припомню, – пообещала ему шепотом, ибо отец догнал нас.

– Что вы себе позволяете, граф?! – возмутился отец, пока водитель убирал в багажник моё кресло.

– Не сомневаюсь, – обаятельно улыбнулся этот второсортный злодей и поправил мою шляпку.

– Ждите мой договор в ближайшее время, господин Карвалье, – чуть склонив голову, совсем другим тоном заявил Анри, когда в дверях появился герцог с дочерью. Потом этот самодовольный злодей, помахав мне рукой на прощание, уехал на своем экипаже.

– Что это означает, Эдуард?! – возмутился герцог, что-то требуя в отца.

– Папа? О чем он говорил? – спросила в свою очередь, наблюдая за стеклянными глазами Сью.

– Ничего, доченька, ничего, – пробормотал господин Карвалье, проигнорировав родственников, и бросился в машину.

– Эдуард! – только и бросил нам в спину герцог, когда машина набрала обороты.

– Папа? – растерянно спросила, но шум машины и сами мысли отца были где-то далеко. На его обычно добром лице появились глубокие морщины, и он о чем-то сосредоточенно думал.

– Леди, – шепнула Ривьера, и я удивленно на нее уставилась, – когда говорят ждать договор в отношении незамужней леди – это означает, что жених пришлет отцу невесты письменный договор о вступлении с ней в брак.


Глава 25. Важный день


Книги моего любимого жанра, в котором главные герои обязаны по какой-то причине пожениться, но при этом на самом деле против этого брака, встречаются довольно часто. Всеми любимое «от ненависти до любви» с темой священного брака или другого похожего обета все время мозолит глаза и, что таить, привлекает внимание. Брак, который из главного героя делает пушистую собачку, а героиню превращает в вопящую стерву и зачастую безмозглую дуру, которая до последнего намерена отрицать любовь к главному герою – такое клише, что слов даже не подобрать. Важность брака, как и аспектов формирования отношений между главными героями, весьма притянута за уши. Сама печать в паспорте или другая ее замена не изменит людей и их отношения по щелчку пальцев. Зачастую барк наоборот портит отношения, а не укрепляет их. Все привыкли, что в конце каждой любовной истории свадьба и фраза: «И жили они долго и счастливо…» Но реальность куда разнообразнее концовок диснеевских мультиков. Надеяться, что два персонажа, которые друг друга ненавидят, после насильственного брака будут счастливы, так же глупо, как надеяться, что бабник изменится после свадьбы.

Если с бабником не стоит надеяться на изменения, что же говорить о местном зле – Анри Эзефе. Фамилию ему, видите ли, не нравится, что говорю, так я теперь никак иначе к нему и не буду обращаться! Если, конечно, мне ещё придётся видеть его наглое лицо. Как он мог так со мной поступить? Ладно, бес с ним, но Сью, что она творит?! Зачем она так со мной? Из-за этого недоделанного злодея? Так пусть забирает его себе, а потом выбросит на улицу или ещё куда – мне все равно! Если из-за этого второсортного злодея я не смогу в будущем ходить, я собственноручно с ним разделаюсь! Пущу слухи, махинации припомню, за одну смерть графини его смертная казнь ждет и… Я слишком завелась, меня буквально раздирает от злости на этого наглеца. Договор он пришлет, зачем? Чтобы Сью позлить и герцога, мне насолить или сделать отца своим врагом? Что он о себе возомнил, если все остальные и главная героиня готовы на нем вешаться, то я тоже? Мне он не нужен, и я ему тоже, но использовать себя не дам. Хватило того, что он подыграл Сью и почти разрушил мою жизнь!

– Рианна? – спросил отец, пока я сжала руки так сильно, что ногти вонзились в кожу, а руки начали дрожать.

Разжала руки и немного растерянно посмотрела на господина Карвалье. Волнение никуда не ушло, но стоит ему заметить, как меня трясет от злости, надумает, что мне плохо. Я слишком разозлилась, злость губительна, как единственная мысль, что моё нынешнее состояние может быть навсегда. Навсегда… Чёрт, как же я ненавижу это драное слово! Ничего не бывает навсегда, все меняется. Вот одно мгновение нравился, ты была без ума, спасала его, а вот уже в следующее мгновение он позорит тебя на весь класс или лишает возможности ходить своими необдуманными словами. То же самое, когда в одно мгновение у тебя была семья и любящий человек, что был с тобой всю жизнь, а в следующее мгновение ты одна и никого рядом нет.

– Дочка? – позвал отец снова и попытался взять меня за руку.

Если подумать, не на Сью и Анри я зла больше всего, а на господина Карвалье. Почему он не верит собственной дочери, а этим двум врунам поверил? Потому что я плохо справляюсь с ролью дочери? Почему в фильмах и книгах родители все время до последнего верят своим детям, а в реальности нет? Где эта безграничная родительская любовь, способная приобрести чудовищные формы? Обида и страх сделали моё сердце жестоким и, чтобы не сказать что-то лишнее, я сжала губы в полосу и даже прикусила язык.

– Рианна, насчет договора графа, я не думаю, что он тебе подходит. К тому же ты очень слаба, я понимаю, что тебе хочется… – начал было он быстро говорить так, словно мысленно всю поездку придумывал этот монолог, но я его остановила.

– Почему ты мне не веришь? – спросила прямо, так что отец даже поперхнулся.

– Рианна, как ты со мной разговариваешь?! – возмутился он громко, а у самого глаза красные и вид такой усталый и нервный. Наверное, прежняя Рин куда меньше трепала ему нервы. Мне очень стыдно, что я себе просто позволила так с ним обращаться, но как иначе? На кону слишком многое.

– Почему ты поверил им, а не мне? – повторила свой вопрос, не обращая внимания, на его возмущение которое быстро прошло. Он как-то замялся, явно подбирая слова:

– Многие леди склонны действовать импульсивно, непродуманно, – поторопился с ответом, – если в деле замешаны чувства. Ты ещё слишком молода, дочка. Я хочу уберечь тебя от ошибки!

– Какой? – чуть прикрикнула на него. – Между нами с графом Ратморским ничего нет, и на тот обед я поехала исключительно из-за тебя!

– Но Сюзанна и граф…

– Мы вернулись к тому же вопросу: почему ты веришь им, а не мне? – повторила свой вопрос, пытаясь сдержать чувства.

Мужчина замолчал и будто бы смутился, но даже не подумал признать свою ошибку. Поправил свой сюртук и затем попытался взять меня за руку, но я вырвалась.

– Ты очень изменилась в последнее время, я не знаю даже как с тобой справиться, – наконец выговорил он, заставив меня почувствовать боль и разочарование.

– Зачем тебе со мной справляться? Я инвалид, отец! Я и так от тебя завишу полностью. Да я даже в уборную сама не могу сходить! Какие ещё изменения? – прикрикнула на него, чувствуя себя на грани срыва. Карета остановилась перед домом, но никто и не подумал выходить. – Две поездки без твоего ведома, и ты уже не можешь со мной справиться?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мой истерический смешок почти закрыл мне рот. Мне хотелось ляпнуть о том, что будь он моим настоящим отцом, от моих подростковых выходок был бы в шоке, но вовремя прикусила язык. Обида вскипела во мне и, смешавшись со страхом, превратилась в гремучую смесь.

– Рианна! – крикнул на меня господин Карвалье, когда я толкнула дверцу, едва не сломав при этом нос Курту.

– Я не беззащитный зверек, а твоя дочь, и в будущем могу сделать много такого, что тебе не понравится, отец. Но в этот раз, я действительно не виновата. Ты можешь не верить мне, но слугам поверь.

– Принцесса? – с еле заметной хрипотцой спросил Курт, бесцеремонно влезая в наш разговор.

– Отнеси меня в спальню, – приказала ему, и он послушался.

Карета удалилась от меня, как и отец, а злость начала утихать, вслед за ней пришла апатия. О том, что надо было поговорить с Куртом наедине, я вспомнила исключительно тогда, когда он ушёл, оставив меня одну. По сравнению с мыслью о том, что у меня теперь не осталось шансов ходить самостоятельно все остальное утратило свою актуальность. Даже платье и то не стала доделывать, смысл туда идти вообще? Когда Элла пришла позвать меня на ужин, я прикинулась, что сплю и пролежала колом до темноты. Думаю, настоящая Рианна тоже часто делала так. Лежала на своей кровати без желания даже пошевелить пальцем, ведь это так бессмысленно. Силы, в основном моральные, появились только к полуночи. Тогда я сказала себе, что не все ещё потерянно, микстуры горе врача протестирую, если безобидные или полезные буду пить, а нет, буду прикидываться, что пью. А еда… еду я достану обязательно!

Анри и Сью, наверное, даже не догадывались, какие последствия могут быть у их слов, но это не снимает с них ответственности. По-хорошему им отомстить надо, но вся злость моя улетучилась, а при мысли о мести перед глазами возникает Анри, который издевался над графиней, и становится так мерзко. Нет уж, смысл мстить за такое человеку, которого и так жизнь наказала? Но вот со Сью дела обстоят по-другому, хотела бы я ей подлянку устроить, да руки коротки. Уже не говоря о том, что никогда не занималась местью, если у меня с девочкой были проблемы, то я с ней дралась, за волосы дергала и всякое такое. Я слишком прямолинейный человек, чтобы строить западни и подлости – это на самом деле ниже моего достоинства. А у такой стервы, как Сью достоинство вряд ли присутствует в любом его проявлении, так что ее наказать будет сложно. Ничего, успею, если конечно с голода не умру.

В момент такого боевого настроя и появилась отец. Он, держа что-то за спиной, подошёл тихо к кровати, боясь меня разбудить. Ему пришлось подойти совсем близко, и тогда я открыла глаза и встретилась с ним взглядом.

– Не спишь? – задал он очевидный вопрос, а я подтянулась и села, чтобы поговорить с ним. На мои манипуляции он посмотрел как-то странно и сам едва не сел ненароком мимо моей кровати.

– Осторожно, – предупредила, схватив его за руку, и помогла сесть.

– И давно ты т