КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 446673 томов
Объем библиотеки - 631 Гб.
Всего авторов - 210421
Пользователей - 99116

Впечатления

nikol00.67 про :

Злой Чернобровкин хочет извести нашего Мастера Витовта!Теперь опять нужно компиляцию переделывать!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Shcola про Чернобровкин: Перегрин (Альтернативная история)

Эту серию

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Чернобровкин: (Альтернативная история)

https://coollib.net/b/513280-aleksandr-chernobrovkin-peregrin
Сегодня уже новая книга, это что автор в день по книжке пишет?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Colourban про Мусаниф: Физрук навсегда (Киберпанк)

Цикл завершён!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Ройтман: Основы машиностроения в черчении. Том 1 (Учебники и пособия ВУЗов)

Очень хорошее пособие для начинающего конструктора-машиностроителя.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Орлов: Основы конструирования. Справочно-методическое пособие. Книга 1 (3-е издание) (Справочники)

Настольная книга каждого молодого инженера-конструктора.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Амиров: Основы конструирования: Творчество - стандартизация - экономика (Справочники)

Ребята инженеры-конструкторы, читайте эти книги - это только полезно. Но реальная работа имеет мало общего, с тем, что описано в книгах.
В реальности - "План даешь, хоть удавись!" как пел Высоцкий.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).

Ведьма на час (fb2)

- Ведьма на час [СИ] 402 Кб, 109с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Татьяна Охитина

Настройки текста:



Часть первая 1

1

Желтые глазищи с вертикальными зрачками смотрели на меня сурово и с укоризной.

— Вставай, Анфиса, — воскликнул кот. — Вставай, засоня, на работу опоздаешь.

Я подскочила.

— Ой, мамочки! Который час?

— Тот самый, который нужно. Давай, живенько!

Я выглянула в окно — часы на городской ратуше показывали без четверти девять.

Метнулась в ванную, плеснула на лицо воды, вытерлась хрустким полотенцем и, торопливо натянув платье, бросилась на первый этаж, на кухню.

Кот у меня молодец, будильник, органайзер и психоаналитик в одном лице, точнее, морде. Опоздать и забыть не даст. А если даст, то утешит.

Аромат свежесваренного кофе разносился по всему дому, аж слюнки текли.

— Давай, садись, — кот поставил передо мной тарелку с булочками и, отойдя к плите, принес чашечку кофе. Да, он еще и готовить умеет. Сокровище, а не фамильяр.

Капнув сливок в мою порцию, он вылил остальное содержимое молочника себе в кружку и забрался на табурет.

— В общем, так, — помешивая сливки чайной ложечкой, произнес он, — после работы зайдешь в мясную лавку и к зеленщику. И к бакалейщику, круп надо купить, кончились. А вечером к тебе старуха Бобока придет, за зельем от ревматизма. И девчонка Притис, за сывороткой от прыщей. Так что не задерживайся. Все поняла? Умница. А теперь — живо на работу!

Последняя фраза была сказана с таким решительным мявом, что я подхватила сумку, сдернула с вешалки плащ и выскочила за порог. Когда Макарий так орет, это означает только одно — время вышло.

Макарий — это мой кот, конечно же.


Поскальзываясь на мерзлых булыжниках мостовой, я понеслась на работу. Встречные благоразумно отскакивали в стороны. И правильно делали — не стоит попадаться под руку ведьме. А под ногу и подавно.


Осень у нас в Златолюбиче выдалась славная — сухая, с утренним подморозком, как я люблю. Ах, как чудесно смотрится тронутая инеем трава, как прекрасны облачка вылетающего изо рта пара… Смотреть — и не насмотреться. Жаль, что некогда.


Часы на городской ратуше показывали ровно девять, когда я заскочила в дверь под вывеской ‘Агентство магических услуг “Твоя радость”’.

В холле никого не было. За столом, листая модный журнал, сидела Лидушка, наша бессменная секретарша — стройная темноволосая красавица. Сегодня она оказалась одета в длинное облегающее платье цвета баклажана, из-под которого кокетливо выглядывали носки алых сапожек. Баклажановый мало кому идет, но Лидушке всё к лицу. Наверное изваляйся она в грязи — тоже будет выглядеть замечательно.

Вообще-то у нас униформа, но секретарши это не касается. Не родился еще тот человек, который рискнет диктовать ей свои правила.

— Привет. У себя? — переводя дыхание, спросила я.

Точнее, просипела. С привычкой бегать по утрам я до сих пор не подружилась. Возможно, зря. Нет, я не толстая, просто невысокая и люблю булочки. А также конфеты и халву с пастилою. Мясо, рыбу и разные деликатесы тоже люблю. Главное, деньги иметь для их покупки. Поэтому я и тружусь здесь, в агентстве. И еще немножко дома, потому что “ведьмой на час” много не заработаешь. Ну а вообще я очень люблю свою работу. Она бывает такая интересная!

В агентстве нас пятеро — Лидушка, директор господин Хруст, и три ведьмы — я, Моника и Бронни. Моника — для вип-клиентов, Бронни — по долгосрочным контрактам, а я “на час”, то есть на побегушках.

— Господин директор еще не подошел, — поджав губы, ответила Лидушка. Мой стремительный стиль ей не по душе. Как и моя прическа. Тут я ее понимаю, жить с копной мелких рыжих кудряшек на голове — дело нелегкое. Волосы торчат как хотят, как ни укладывай, поэтому я предпочитаю не мучиться. Иногда по утрам они напоминают парик клоуна из бродячего цирка. Я с этим давно смирилась, а вот Лидушка — нет. Всякий раз, видя ее недовольно лицо, я порываюсь сказать “да плюнь ты”. Но не говорю, вдруг и правда плюнет. В меня. С нее станется. Как-то раз я даже хотела сходить в салон красоты и выпрямить кудряшки, но потом замоталась и забыла. А позже передумала, когда цену узнала. В общем, не судьба.

— Тогда отдохну пока, — я плюхнулась на диванчик и собралась предаться неге, но Лидушка не позволила.

— У тебя восемь заказов, — она отложила журнал, достала из папки заполненные бланки и протянула мне. Пришлось вставать и отправляться.


2


Первый заказчик хотел извести мышей. Точнее, хотел, чтобы я это сделала. И не заказчик, а заказчица, славная седовласая старушка. Еще и чаем с булочками меня напоила. Я ей за это веник заговорила, чтобы не пылил.


У второго заказчика, лавочника, пропала колбаса. Две каральки, свиные, полукопченые, с чесночком. Просил найти вора. Домовик, стыдливо догрызающий колбасный хвостик, выглядел до того жалким, что заложить беднягу не решилась. Одежонка на нем как на колу болталась, глаза ввалились, ручки тонюсенькие как прутики.

— Не кормит меня, — утирая слезу, пожаловался он. — Хоть из дому беги, а куда я пойду? Родился тут. И отец мой, и дед дому сему служили, а этот… эх! — он махнул рукой. — Такое хозяйство скупостью своей загубил!

Лавочник, который конечно же ничего не видел и не слышал, в это время продолжал возмущаться наглым вором.

— Знаете что, любезный, — перебила я его, — могу помочь разово, а могу надолго, чтобы больше не вызывали, деньги не тратили. Как хотите?

— Надолго, конечно надолго!

— Тогда делиться придется. Да не со мной, с домовиком вашим. С каждой партии колбаски — десять процентов ему. Да молочка каждый день блюдце, хлебца белого краюху…

— А золотишка ему не отсыпать? — прищурился мужик.

— Нет, золотишка не надо, — перевела я жесты домовика. — А будете обижать — уйдет он от вас, и тогда держитесь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- И что будет? — хозяин не проникся.

— Крысы, мыши, тараканы, змеи, воры, пожары, нищета и безымянная могилка по причине разорения.

Лавочник содрогнулся.

— А может колданете, да и хватит?

— Колдану, — согласилась я. Скупердяй начал бесить. — Заберу домового с собой. Конкурент ваш как раз просил что-нибудь долговременное, для бизнеса полезное подыскать. Очень кстати ваш домовик ему будет.

— Не надо! Сколько там вашему домовому колбаски дать?

— Не моему, а вашему. Десять процентов. И смотрите, кормите хорошо. Проверю!


Домовой просиял, кланяться мне взялся, а я поспешила к третьему заказчику. Да в харчевню завернула, пирожок-другой съесть. Тут-то все и началось…

3

Харчевня “Три леща” славилась своими гусями. Они слонялись у дверей, норовя ухватить посетителей за ноги. Почти как живые. Никому из гостей хлопот не доставляли, кроме ведьм. Ведьмы их видели. Ходили слухи, что призраков поселил здесь сам святой Пантелеймон, охранитель города, чтобы защитить заведение от "зело вредных и хитрых, промышляющих колдовством особ". Если так, то у него было отличное чувство юмора. А что — и гусям радость, и нам развлечение. Квест “заскочи в дверь” делал жизнь бодрее. Ни одна ведьма не отказывала себе в удовольствии наставить нос старику Пантелеймону. А потому отбоя от посетительниц колдовского типа в харчевне не было.

В этот раз я встретила там Куртинью. Прислонив метлу к барной стойке, пухленькая седовласая старушка цедила пиво из большой глиняной кружки и, прищурясь изучала физиономию владельца заведения. Тот краснел, бледнел, покрывался пятнами, но отойти не мог — хитрая ведьма привязала его заклинанием “козлик на веревочке”, которое безумно любила. Ходили слухи, что другие она забыла, но эти слухи она распускала сама.

— Слышь, Анфиска, а кто это в наш город приехал? Видный такой, красивый, на лихом коне, да в алом плаще, — поинтересовалась она, едва я присела рядом.

— Не знаю, — что еще я могла ей ответить? И сделала мысленную пометку спросить у кота. Так, на всякий случай.

— Ой, да неужто не знаете, господыни ведьмы? — разносчица, водрузив передо мной поднос с горой пирожков, всплеснула руками. — То ж новый наш судья. Старого-то намедни сняли, проворовался.

— Да ты что? — подскочила Куртинья, отвернувшись от владельца харчевни, чем тот и воспользовался — нырнул под стойку и был таков. — И как он, новый судья, женат али холост?

— Холост, — со знанием дела кивнула подавальщица.

Я взяла с подноса пирожок. Румяный, ароматный, только что из печи, он прямо просился в рот. Откусила и, предаваясь блаженству, закрыла глаза — ммм, мой любимый, с капустой.

— Слышишь, Анфиска! Давай, не упускай свой шанс!

Я поперхнулась. Шлепнув меня по спине, Куртинья продолжила:

— Пора тебе, девонька, семьей обзаводиться. Не век же с котом куковать?

— А я не против, — прожевав, ответила я.

— Вот и славно, значит буду твоей свахой.

— Не-не-не! Я не против с котом!

— И слышать ничего не желаю! Сама потом спасибо скажешь.

— Не надо! Куртинья, ну зачем мне судья?

— Как зачем? Отличное приобретение, и не только для тебя, но и для всего ковена.

Я приуныла, если Куртинья заговорила о ковене, который и возглавляла, значит не отступится.

— Да не хочу я замуж! — я попыталась сбежать, но в предплечье тут же впились цепкие пальцы.

Подавальщица, которая все это время внимала нашему разговору, окончательно приуныла, поняв, что против старой ведьмы ей ничего не светит.

— Анфиска, даже не думай! Готовь платье, а я пока сватов зашлю, — хватка ослабла, и я на всей скорости бросилась к двери. — И не надейся сбежать, найду! — донеслось следом.


Вот и пообедала, мрачно думала я, бредя по улице к третьему заказчику. Ну почему Куртинья так хочет выдать меня замуж? Что за нездоровое желание? Сколько с ней знакома, столько и пытается. Зачем? Замуж я не хочу. Ну для чего, скажите на милость, молодой перспективной ведьме обзаводиться семьей, детьми и хозяйством? И вместо любимых зелий варить каши и борщи, вытирать носы, стирать пеленки и мужнины портки. Фу! Нет! В ближайшие двести лет я вряд ли буду к этому готова. Вот только как донести это до упрямицы, которая слышать ничего не желает?

Я так крепко задумалась, пытаясь найти подходящий аргумент, что совсем перестала следить за дорогой… И со всего маху врезалась во что-то твердое.

— Смотрите под ноги, девушка, — раздалось сверху. Потирая ушибленный бок, я подняла взгляд. Сидящий на гнедом коне мужчина смотрел на меня так, словно я сама была лошадью, и он меня собирался купить. Выглядел он вполне пристойно. Мужчина, а не конь. Темноволосый, статный, уверенный. Впрочем, конь тоже был ничего.

— Госпожа ведьма, я полагаю?

— Правильно полагаете. А вы кто?

Матушка всегда старалась привить мне вежливое поведение. Не преуспела. Даже у кота ничего не вышло, но он надежды не теряет.

— Тибериус Мок, судья, к вашим услугам.

— Что, тот самый? — не удержалась я.

— Смотря что вы имеете в виду.

— Вы тот самый неженатый красавчик-судья, который свел с ума все женское население города? — подала я мысль более развернуто.

Взгляд мужчины сделался озадаченным.

— Хм, не знаю. Не оценивал себя в подобном ключе. Простите, а что, я и вас… того… свел?

— Нет, — вспомнив угрозы Куртиньи, я решила говорить правду и только правду. — Меня не свели. Но мне надо знать, по каким параметрам варить зелье.

— Какое зелье?

— Приворотное. Дамы, очарованные вами, прибегут за ним обязательно.

Судья содрогнулся.

— А вы можете не варить?

— Увы, нет. Это моя работа, — я достала из сумки блокнот с карандашом. — Ваш рост и вес, пожалуйста.

— Знаете, я спешу, прощайте, — торопливо развернув коня, судья Мок умчался прочь.


Я кинула блокнот обратно в сумку и, посмеиваясь, свернула в переулок.


Заказчица номер три жила в большом, ужасно запущенном доме, полном кошек. Их неистребимый дух пропитал каждый уголок. Хвостатые валялись в креслах, на диване, на полу, нежились на подоконниках и даже на обеденном столе.

— Ах, госпожа ведьма, я так несчастна, — пожаловалась женщина. Неопределенного возраста, она словно была покрыта налетом времени, но остатки былой красоты все еще немного просвечивали. Серо-бурое платье и собранные в пучок волосы почти полностью скрывали эти проблески. — Я бы хотела, чтобы вы сделали что-нибудь… Что-то, что изменило бы мою жизнь.

Думала я долго, минут пять, перебирала варианты, и тут в голову пришла поистине блестящая идея.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- А вы слышали, что в город приехал новый судья? Красивый, неженатый, наверняка богатый. И животных любит, — добавила я, вспомнив про коня. Женщина оживилась, сразу сделавшись немного моложе. — Не хотели бы вы попытать счастья?

Глаза зажглись… но тут же погасли.

— Не думаю, что у меня есть шанс.

Ее прямота мне понравилась. Да и котов я люблю. Эх, была-не была, подумала я.

— Это смотря как подойти к делу. Если вас приодеть, причесать, поработать над имиджем, то судья от нас не уйдет.

— А вы можете?

— Конечно!


За час мы успели немало — перетрясли гардероб, нашли несколько приличных платьев и туфли, в которых не стыдно появиться на люди, и попробовали уложить волосы по-новому. С волосами получилось так себе, но дело сдвинулось. А боевой дух клиентки воспрял настолько, что я позвала на помощь Бронни. Коллега-ведьма ею и занялась, заключив долгосрочный контракт, поскольку работы оказалось немеряно. Оставалось надеяться, что судья не рванет из города в самое ближайшее время. Было бы жалко истратить силы попусту.

Оставив заказчицу в надежных руках, я отправилась выполнять остальные поручения.

4

С остальными заказами я провозилась до вечера. Потом еще за продуктами зашла. Устала невероятно.

— Где ты болталась? — Накинулся на меня кот, стоило переступить порог дома.

— А что, за зельями уже приходили?

— Да какие зелья! — отмахнулся Макарий. — Вон, смотри! — мохнатая лапа указала на вазу с розами, стоящую на столе в кухне.

Розы были прекрасны. Белые, как я люблю.

— От кого это? — насторожилась я.

— Молодой, красивый, — словно бабка-сказительница, нараспев произнес кот, — обходительный… Анфиска, попробуй упусти такого жениха, на тряпицы порву, мряу!

— Ну и где он, этот красавчик?

— Ушел. Но обещал вернуться.

— Ну-ну, — усмехнулась я.

— Я тебе дам “ну-ну”! Скольких женихов упустила! Вот, например, Рудольф, сынок прежнего судьи… эх, какой был юноша! Или хотя бы Герберт, тоже видный мужчина был.

— Макарий, не начинай!

— Что “не начинай”, Анфиска? В твои-то годы с котом! Да тебе гулять по женихам надо, семью создавать!

Я замерла.

— Подожди-ка, дружок. А не с Куртиньей ли ты пообщался, пока меня не было?

— Куртинья? — глазки кота забегали. — А что Куртинья? Умная женщина, в смысле — ведьма. А старших, девонька, надо слушаться!

— Стой, где стоишь! — воскликнула я и схватила с полки банку с сушеной полынью. Горстью, от души, сыпанула на кота. Тот, взвизгнул, затряс головой, чихая и отплевываясь.

— Ну что, полегчало? — спросила я, когда он немного успокоился.

Тот зыркнул мрачно и разразился совсем не кошачьей бранью, костеря хитрую старуху на чем свет стоит.

— И ведь даже не заметил, как она это провернула, — посетовал он, пряча виноватый взгляд. — А она все “котик” да “котик”, и знай наглаживает.

— Эх, доверчивый ты, Макарий, — вздохнула я, обняв фамильяра. И мысленно пожелала старухе диареи. Будет знать, как моего кота зомбировать!


Зелья заказчицам я отдавала с таким суровым видом, что старуха Бобока и девчонка Притис поспешили убраться, едва их получив. Это и хорошо, поскольку обе болтливые, что молодая, что старая, а чесать языком у меня настроения не было.


Стоило им уйти, как в дверь настойчиво и уверенно постучали. Я бы сказала, слишком настойчиво и слишком уверенно. Что ж, сами виноваты, подумала я, открывая…и остолбенела.


Огромная корзина, полная благоухающей вкусноты, предстала перед моим взором. Румяные подкопченные колбаски, испуская сладостный аромат, тесно прижимались к пухлым бокам ветчины. Запеченная свиная рулька призывно белела костью, соревнуясь в аппетитности с гирляндой сосисок. Все это перемежалось листьями салата, пучками курчавой петрушки и мясистыми стеблями лука-порея.

— Не знал, что вы предпочитаете, поэтому взял всё, — используя корзину, словно таран, в дом шагнул судья. — На ужин пригласите?

Водрузив подарок на стол, я обошла несчастного по кругу. Подумала, прикинула и наконец спросила:

— Что вы пили?

— Вообще-то я не пью. И привычек порочных не имею. С женщинами вежлив, на деньги не скуп, ценю семейные традиции.

— Чем она вас напоила? Кофе, чай? Привкус какой-нибудь странный помните?

По лицу судьи пробежала тень озабоченности, но тут же исчезла.

— Кто напоил?

— Куртинья, ведьма старая!

— Госпожа Куртинья — достойнейшая из женщин! Прекрасная во всех отношениях! Умная, добрая, а какой кофе готовит — просто невероятно! — с восхищением произнес судья.

— Стало быть, кофе, — я задумалась, перебирая варианты зелий подчинения, которые сочетаются с этим напитком, не вызывая подозрений. Сняла с полки флакон с антидотом и, плеснув на дно стакана, разбавила водой. — Вот, выпейте, полегчает.

Судья уставился на стакан.

— Что это?

— Антидот. Вас приворожили.

— К кому? — брови его поползли вверх.

— Ко мне.

— Глупости какие! Я сам по себе вас люблю и хочу взять в жены!

— Глупости какие! — рассердилась я. — Утром, на площади, вы от меня сбежали.

— Я бежал от смущения, сраженный вашим прелестным образом.

“Ах ты карга старая!” — в сердцах подумала я и прибавила к диарее непроходящую икоту.

— Выпейте и убедитесь, что я права.

— А может вы просто выйдете за меня замуж? — предложил судья.

— Выпейте и посмотрим.

— Ну если вы настаиваете… — он опрокинул в рот содержимое кружки, зажмурился и… медленно открыл глаза, прислушиваясь к себе.

— Ну как, раздумали жениться? — удержаться от усмешки я не смогла.

Лицо “жениха” стало растерянным. Он посмотрел на меня, обвел взглядом комнату и, развернувшись, бросился к двери, произнеся “Простите”.


Вот, казалось бы, радуйся, что все кончилось хорошо. Но мне почему-то стало обидно.

— Дура ты, Анфиска, — сердито буркнул кот и пошел ставить чайник. — Как есть дура.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌

5


Ужин у нас с котом получился отменный.

И завтрак тоже. Даже паршивое настроение исправилось. Под сосисочки и колбаску визит незадачливого ухажера казался легким недоразумением. Подумаешь, опоили. С кем не бывает, в нашем-то городе…


Сытая и довольная, я отправилась на работу.


Там меня ждал сюрприз.

В начале я не поняла, почему Лидушка такая сердитая, при таком-то шикарном букете. Мои домашние розы по сравнению с алыми королевскими хризантемами смотрелись замарашками. Поклонник у девушки оказался не бедный, достать такие цветы — это нужно было постараться.

Однако насупленная секретарша таращилась на букет, словно это был клубок змей.

Точно таким же взглядом она одарила и меня, едва я возникла на пороге. Затем мстительно произнесла:

— Тебя к господину директору.

Пожав плечами, я прошла в кабинет.

Директор, господин Хруст, наверняка имел гномьи корни. Сидя в кресле, он выглядывал из-за стола лишь частично. И эта часть — его абсолютно лысая голова — сейчас выглядела негодующе.

— Анфиса! Что это за безобразие?

— Где? — перепугалась я. Оглядела свое платье, не нашла там ни пятен, ни расстегнутых пуговиц, и вопросительно уставилась на директора.

— Правила нашей конторы запрещают устраивать личную жизнь на рабочем месте!

Тут я и вовсе растерялась — устраивать эту самую “личную жизнь” у нас было абсолютно не с кем. Единственное существо мужского пола — директор — на кандидата не тянул. А девушки меня не интересовали.

— О чем вы? — я посмотрела на него растерянно.

— Конечно же, о букете!

— Так он же Лидушкин.

— Неужели? Тогда что там делала эта записка? — он бросил на стол карточку с витиеватой надписью. — Извольте взглянуть.

“Прекраснейшей из ведьм, рыжеволосой красавице, пронзившей мое сердце алмазной стрелой любви”.

“Ах ты, вредная старуха. Ну что ж, посмотрим, кто кого”, - подумала я, засовывая карточку в карман.

— Простите, господин директор, больше не повторится.

— Надеюсь, — мрачно отозвался тот. — Идите, работайте.

Выходя из кабинета, я уже просчитывала план мести.


За дверью меня поджидали.

— Держи! — с видом королевы-отравительницы, собирающейся отправить падчерицу на тот свет, Лидушка сунула мне в руки толстую пачку заказов. — Двадцать пять штук. До вечера обязана управиться!

Доказывать, что в сутках гораздо меньше времени, и чисто физически я никак не смогу везде успеть, я не стала. Забрала бланки и ушла.


Первый заказчик оказался владельцем ресторана “ Карп и сыновья”. Недоумевая, зачем столь известному заведению обращаться в нашу маленькую контору, я открыла массивную дверь и вошла в отделанный мрамором холл.

— Агентство “Магические услуги”, - я показала распорядителю свою карточку. Тот кивнул и, приняв плащ, повел в обеденный зал. Подвел к одному из столиков, за которым сидел мужчина. Кто именно — со спины и не разглядеть. Когда он повернулся, я лишилась дара речи. Секунды на две.

Отодвинув для меня стул, распорядитель помог усесться, после чего оставил нас одних.

— И что это значит, господин судья? — не размениваясь на приветствия, произнесла я.

— Просто Тибериус, — улыбнулся наглец. — Госпожа Анфиса, я рад, что вы приняли мое предложение.

— Ничего я не принимала!

— Но вы же здесь, — улыбка Тибериуса стала еще медовей.

— Я здесь по работе! У меня заказ! Вот! — я вытащила пачку бланков и потрясла перед его носом.

— Да-да, конечно, — невозмутимо улыбнулся тот. — Вот, возьмите меню. Что вам заказать?

— Она опять вас опоила?

— Кто?

— Куртинья!

— Глупости, нет конечно! Никто меня не опаивал.

Так, понятно. Я вгляделась в его лицо, выискивая следы приворота. И не нашла ни сыпи, ни пятен, ни изменения цвета кожи. Посмотрела в глаза — зрачки не расширены… А ничего у него глаза. Темная, почти черная радужка, длинные ресницы, брови решительные…

Поймав себя за разглядыванием мужчины, я тут же отвела взгляд. Вот еще напасть, мужчин я не разглядывала. Клиентов. “Да, точно, клиент!”, - вспыхнула спасительная мысль, возвращая чувства в порядок.

— Рекомендую цесарку, — улыбнулся нахальный тип. — Здесь ее отлично готовят, я успел оценить.

— На работе я, — стараясь не встречаться с ним взглядом, устало ответила я.

— И ваша работа — я.

— Какой вы самонадеянный! — я не выдержала, и снова уставилась на него, горя негодованием.

Судья улыбнулся.

— Отнюдь. Взгляните на свои заказы.

Полная недобрых предчувствий, я уставилась на бланки.

И поняла, что влипла.


— Итак, что у нас дальше по плану? — расплатившись за обед, произнес господин Мок.


Цесарка и в самом деле оказалась великолепной. Как и десерт из ягод с мороженым. И салат, и пирог со сливами. И маленькие пирожные наверное тоже, но они в меня уже не влезли.


Вздохнув, я достала бланки заказов и разложила на столе.

— Разрешите, я сам. Боюсь, что ваша секретарша могла перепутать последовательность, — он сгреб листочки и, перетасовав, расположил как надо. — Итак, для начала в цирк!


Приехавшая в город труппа не ожидала такого фурора. В знак благодарности, лично для “щедрого господина и его очаровательной рыжеволосой спустицы”, она еще раз исполнила на бис самые великолепные номера. Сдержать восхищение было невозможно, даже злость на Куртинью временно отступила.


Затем мы посетили ярмарку фарфора, откуда я вышла с великолепным набором чашек. Заглянули на выставку корма для фамильяров, во все приличные трактиры, совершили экскурсию по историческим местам города и даже съездили на болото, где в это время как раз началось цветение бесовой травы. Нарвав охапку тонких серо-синих листьев, я почувствовала себя совершенно счастливой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Жаль, что все это не по-настоящему.

Когда мы вошли ко мне домой, груженые пакетами и свертками, у меня даже мелькнула мысль не давать Тибериусу антидот. Но совесть не позволила и дальше пользоваться его зависимым положением.

— Пейте, — я протянула ему все ту же кружку, на дне которой плескался разбавленный отвар.

Судья посмотрел на меня странно, даже показалось, что я заметила грусть в его темных глазах. Но кружку взял. Посмотрел долгим взглядом и, вздохнув, выпил.

Тишина, воцарившаяся в гостиной, давила на нервы.

— Ну что, я пойду? — спросил Тибериус, глянув на меня выжидающе, словно я должна была его отпустить.

Я пожала плечами.

— Идите.

Помешкав на мгновенье, он хотел что-то сказать, но передумал. Ушел, аккуратно закрыв за собою дверь.


И унес с собой мое хорошее настроение.


Вздохнув, я принялась разбирать и подвешивать на просушку бесову траву.

Макарий, покачав мохнатой головой, вздохнул и, покрутив лапой у виска, ушел плеснуть себе сливок.

И тут в дверь постучали.

Сердце встрепенулось, я бросилась открывать.


На пороге стояла Бронни. А рядом с нею, улыбалась мне, словно старой знакомой, стройная симпатичная девушка в бирюзовом платье под чёрным вышитым плащом. Выглядела она великолепно.

— Анфиса! — воскликнула незнакомка. — Ну как я вам?

Я растерялась, переведя взгляд на коллегу, в надежде, что та объяснит мне происходящее.

— Это Эреника, — произнесла Бронни с многозначительным видом.

Я озадачилась еще сильнее. Имя ни о чем не говорило.

— Вы приходили ко мне вчера, — пришла на помощь гостья.

Я присмотрелась повнимательней.

— Кошки! Вы хотели перемен!

— И я их, кажется, получила, — улыбка Эреники сияла как тысяча солнц. — Вы просто спасли меня!

— Благодарите мою коллегу.

Бронни приняла похвалу как должное.

— Мы к тебе по делу, — произнесла она. — Все знают, что ты варишь лучшее приворотное зелье. Завтра у губернатора бал в честь прибытия нового судьи, сама понимаешь, — взгляд ее сделался многозначительным.

— Понимаю. Но мне кажется, такая красавица не нуждается в приворотных зельях.

— Будем действовать наверняка.

“Не ведьма, а таран, потому ее в агентстве и ценят”, - подумала я. Вздохнула и согласилась.


Как же мне не хотелось варить это зелье! Жалко было судью, аж слов нет.

И все-таки я сварила. Полный котел, про запас. Потому что знала — сейчас начнется.


Так и произошло — стоило Бронни с Эреникой уйти, как в дверь опять постучали.

— Приворотного? Для бала? — спросила я, обнаружив на пороге младшую дочку архивариуса.

Та изумленно кивнула.

— А откуда вы знаете?

— Ведьма я или кто?

Девица торопливо закивала.

Вручив ей склянку, я расставила остальные в ряд на тумбочке у двери, чтобы далеко не бегать.

Следующей пожаловала сестра главного городского лекаря. За ней, то и дело озираясь, жена главного городского лекаря. Ее дочка, мелкая, шустрая девица на выданье, заскочила через час. Между ней и матушкой я успела принять троих — сестру главы гарнизона, дочь приказчика и брата градоначальника. Последнему отказала, и без него конкуренция ого-го.

Когда весь запас оказался распродан, повесила на двери табличку “приворотного больше нет” и пошла спать.

Встать предстояло рано, чтобы успеть воплотить задуманное.


6


— Вставай, Анфиса! Вставай! — желтые глазищи кота прожигали меня насквозь.

— А? Что? Я опоздала?!

— Не знаю, — мстительно произнес кот, спрыгивая на пол. — Ты же не рассказала, куда собралась в такую рань.

Да, точно, план, вспомнила я, вылезая из-под одеяла. По ногам дуло, вода в тазике для умывания оказалась ледяной — Макарий обиделся и не желал скрашивать мое утро. Что ж, потерплю. Помня, как легко провела его Куртинья, посвятить кота в свои планы я не решилась.

На кухню спускалась в полной уверенности, что завтрак будет состоять из сухаря и кружки с водой. И каково было мое удивление, когда на столе, накрытая полотенцем, обнаружилась тарелка с пирожками. Впрочем, характер котик все-таки показал — пирожки оказались с репой, терпеть их не могу.

Вместо кофе меня поджидал кисель. Жидкий, холодный и комковатый.

Сам хвостомордый на кухне показаться не рискнул.

“Ничего, — подумала я, — не киселем единым”. И, собрав сумку, выскользнула в предрассветный сумрак.


Нужный дом находился в паре кварталов от моего (разведала накануне). Судя по погашенным окнам, хозяева спали. Забравшись на балкон второго этажа, я тихонько открыла дверь и проскользнула внутрь.


Удача мне улыбнулась — комната действительно оказалась спальней. На широкой постели под бархатным балдахином спал мужчина. Темные волосы разметались по подушке. На цыпочках я подошла ближе и всмотрелась в лицо. А затем осторожно потрясла его за плечо.

— Господин Мок, проснитесь!

Мужчина зашевелился, открыл глаза… и вскочил, хватая меня за руку. В цепкости он не уступал Куртинье.

— Вы кто?

— Господин Мок, это я.

Вид его стал еще более настороженным.

— Кто “я”?

— Анфиса. Не перебивайте, у меня мало времени! Вот, держите, — вывернувшись из захвата, достала из сумки флакон с зельем. — Оно уже разбавленное, будете пить прямо так.

— Почему я должен это пить? Кто вы такая? И как вы сюда попали?

Я вздохнула. Ну дает! Знавала я людей, которые тяжело просыпаются, но чтобы так!..

— Не те вопросы задаете, господин Мок. Сегодня на балу вас попытаются напоить приворотным зельем. Возможно, начнут с самого утра, если у кого родня или знакомые в вашем доме работают. Это из-за бала. Но вы не беспокойтесь, это антидот, — я схватила флакон с тумбочки и сунула ему под нос. — Пейте каждый час по одному глотку, и привороты на вас не подействуют. Ладно, все, мне пора, — торопливо закончила я, видя, что он приготовился задавать вопросы. И поспешила к балкону. — Не провожайте.

И, пока он не опомнился, покинула комнату той же дорогой, что и пришла.

Быть незаметной я умею. Уже оказавшись за воротами, все-таки оглянулась — и увидела, как судья, выскочив на балкон, пытается меня разглядеть.

Скользнула под защиту тени и поспешила прочь.


7


Ведьм на балы не приглашают. Ведьмы приходят сами, когда сочтут нужным. Я решила, что на балу мне делать нечего, а потому осталась дома.

Ну как осталась, думала, что остаюсь, но кое-кому это не понравилось.

Первым оказался кот.

— Дура ты, Анфиска! Лежишь тут, счастье свое упускаешь, а там судью твоего уводят.

— Он не мой, а общественный. Пусть уводят, мне все равно.

— Правда что ли? — усмехнулся кот. — То-то я смотрю, на тебе лица нет.

— Конечно нет! — возмутилась я, проведя по щеке пальцем. Маска из глины и водорослей почти засохла, пора смывать.

Я нехотя поднялась с кровати, надеясь, что в этот раз воду в тазике кот все-таки подогрел.

И тут в дверь постучали. Да так настойчиво, что я решила времени не терять, спустилась как есть. Только халатик накинула, чтобы совсем не смущать.


— Готовишься? Молодец! — похвалила Куртинья, оглядев меня с головы до ног. — А теперь смывай эту пакость и одевайся, карета ждет.

— Какая карета?

— Какая надо. Поторопись, бал вот-вот начнется.

— Никуда я не поеду! Что я забыла на том балу?

— Судью своего!

— Он не мой! Куртинья, отстань, не хочу я замуж!

Старуха насупилась, бурявя меня взглядом, словно дятел елку.

— И честь ведьмы не хочешь отстоять?

— При чем тут честь ведьмы? — от такого перехода я даже растерялась.

— А при том, что сейчас на твою собственность половина женского населения города покушается. А вторая половина ждет момента и строит планы. Одевайся немедленно! Не позорь ведьмину честь!

Вот перед этим я уже не смогла устоять.

— Уходи! — я распахнула дверь.

Тот, кого я там увидела, ошалело уставился на мое лицо. Затем его взгляд опустился ниже… и там застыл.

Я торопливо запахнула халатик. Надо признать, он мне слегка маловат, а новый купить все никак не соберусь.

— Госпо… жа Анфиса, я… мне сказали, что ведьмам приглашения не присылают, поэтому я решил заехать лично, — с трудом отведя взгляд от моей груди, произнес судья.

Я вздохнула. Послать подальше еще и его язык не повернулся. Тем более с таким великолепным букетом — жгучеяд, пустошник кровавый и беладонна. Да еще и в обрамлении листьев главоцвета, ажурненьких таких. Один листок стоил целого состояния, потому что мало безумцев отваживалось лезть за ним в самую топь.

В общем, после такого подарка отказать я была не в силах.


Спустя полчаса, пока судья с котом распивали чай на кухне, я наконец собралась. Если бы старая ведьма не болталась под ногами, это бы произошло быстрее, но оставить ее с судьей я не рискнула.


Длинное черное платье с разрезом от бедра и глубоким декольте должно было продемонстрировать серьезность моих намерений. А туфли на высоченном каблуке — подчеркнуть превосходство. Так считала Куртинья. Она даже волосы мои умудрилась укротить — на голове вместо рыжей копны красовались изящные локоны.

Я чувствовала себя странно — новый образ нравился, но был каким-то чужим. Да еще эти туфли — когда я спускалась, что-то хрустнуло. К счастью, это оказалась не нога, а лестница. Но у меня зародилась уверенность, что следующий хруст издаст моя шея, когда я с них упаду. К тожу же, они были тесноваты.


Увидев реакцию судьи, я все-таки решила потерпеть и не менять шпильки на тапочки. Не каждый день увидишь мужчину, который при виде тебя теряет дар речи.

Я накинула плащ, и мы наконец отбыли.

8.1


Дом губернатора сиял огнями, прибывшие дамы сверкали драгоценностями и пышными формами в вырезах декольте.

Куртинья, едва мы прибыли, сбежала "поприветствовать подруг", а точнее, наведаться к столику с горячительными напитками.

— Господин Мок, вас очень хотел видеть губернатор. Это ненадолго, — секретарь увел моего кавалера прямо из-под носа, стоило переступить порог.

С огромным сожалением оставив меня одну, судья ушел. Прикинув, чем бы заняться, я не придумала ничего лучше, чем сесть на диванчик и просто посидеть. Стоило остаться одной, как туфли превратились в орудие пытки.

Мимо фланировали дамы, демонстрируя себя во всей красе. Кавалеры не отставали, стремясь не только блеснуть нарядом, но и показать остроумие — шутки и комплименты лились рекой. К счастью, людям хватало ума держаться от меня подальше.

И все-таки отсидеться в уголке мне не дали. Едва расслабилась, как в зале появились Бронни и Эреника. Под ручку, как старые-добрые подружки. Умеет моя коллега отдаться делу с душой. Едва завидев меня, они тут же оказались рядом.

— Вы обе великолепно выглядите! — нимало не лукавя, произнесла я.

Бронни окинула меня взглядом.

— Вижу руку профессионала. Не иначе Куртинья над тобой поработала. Прекрасно выглядишь, Анфиса.

Вроде бы комплимент, но какой-то сомнительный. Вот всегда она так со мной. Сильно расстраиваться не стала, утешив себя тем, что Лидушка на ее месте сказала бы что-нибудь совсем гадкое.

В этот момент в зал вернулся судья. Вошел и остановился, оглядывая окрестности, словно охотник с ружьем свои угодья.

— А вот и наша цель, — произнесла Бронни. — Анфиса, твой выход.

— Что? — я не удержалась от возмущенного вопля. Судья, заслышав его и тут же меня узрев, устремился к диванчику. Вид у него почему-то был недовольный. — Представь Эренику судье, вы же с ним знакомы.

А тут и сам герой подоспел, подскочил и обличающе ткнул в меня пальцем:

— Это были вы!

Что же такого наговорил ему бургомистр? Нет, я конечно не святая, но почему сейчас? Зачем портить вечер? В чем бы ни заключались обвинения, выслушивать их прямо сейчас я не собиралась.

— Знакомьтесь, господин Мок, это Эреника. Эреника, это господин Мок, — я выставила девушку перед собой, словно живой щит.

В лице судьи произошла внезапная и стремительная перемена.

— Очень приятно, — произнес он, взглянув на девушку с интересом. Мне даже обидно стало. Тут объявили очередной танец, и он воскликнул: — Разрешите пригласить вас на вальс!

Вот бабник. А еще замуж звал!

Не обращая внимания на мою мрачную физиономию, наглец взял Эренику за руку и увел танцевать.

— Очень хорошо, — по-деловому произнесла Бронни и отправилась прочь.

Взвизгнула музыка, бухнув по нервам, словно кулаком по столу. Голоса людей превратились в карканье. Проклятая парочка мозолила глаза не хуже туфель. Похоже, эти двое спелись — склонив голову, судья нашептывал что-то на ушко Эренике. Та смущенно улыбалась и выглядела безобразно счастливой.

Смотреть на это не было никаких сил. Вскочив с дивана, я бросилась прочь.

И уже в холле, почти у самых дверей, услышала:

— Анфиса! Куда же вы?

Я оглянулась, метнула гневный взгляд на судью, бегущего следом. Наглец еще посмел меня об этом спрашивать!

— Домой!

— Но почему?

Актер из него оказался великолепный. Такого искреннего недоумения пожалуй даже я не смогла бы изобразить. Если бы не видела, как он вытанцовывал с Эреникой, поверила бы.

— А что еще мне делать? На вас любоваться? — с трудом сдерживая рвущуюся наружу злость, воскликнула я.

— Если хотите, — улыбнулся тот. И в этот миг показался таким открытым и трогательным, что мое терпение кончилось.

— Не хочу! — рявкнула я, чувствуя, как рвется хрупкая нить притяжения, которая каким-то странным образом успела возникнуть между мной и этим мужчиной за последние несколько дней. — И не вздумайте за мной идти! — я припечатала его к месту заклятием недвижимости и выскочила на улицу.

Ледяной осенний ветер тотчас напомнил, что спешка была опрометчивой — плащ остался в доме. Но возвращаться за ним я не собиралась. Окинув взглядом стоящие у крыльца экипажи, мстительно прищурилась и направилась к карете судьи. Забралась внутрь и велела кучеру везти меня домой. Пусть этот наглец свою новую любовь тащит домой вручную.

Представив это, я разозлилась еще сильнее. В начале на него, потом на себя. Ведь сколько раз говорила себе не влюбляться в первого встречного.

8.2

— Уйди с глаз моих, — рявкнула я коту, едва тот попытался мне что-то сказать. А попытался он сразу, едва я зашла домой. — У меня нет настроения с тобой спорить.

Макарий благоразумно замолчал и ушел на кухню.


Злющая и голодная, я забралась к себе на второй этаж. Запнула ненавистные туфли под кровать, содрала платье, растрепала волосы и облачилась в старый халатик. Балы и мужчины — что может быть хуже!


Разве что чувство голода.

Стерев с лица килограмм косметики, оставленный там Куртиньей (тем более, что тушь все-равно потекла), я спустилась на кухню.

Запах, который оттуда доносился, сводил с ума. Все-таки у меня лучший в мире кот. Яишенка с колбаской, блинчики с медом и чашечка травяного чая — вот лучший способ забыть о горестях.

Поставив передо мной тарелку, кот уселся напротив и, подперев голову лапой, воззрился на меня со скорбным видом. И я не выдержала, рассказала ему о произошедшем все до мельчайших подробностей.

Макарий слушал молча, сочувственно кивал. А когда я закончила, вздохнул и произнес:

— А не пропустить ли нам по-рюмашке?

Мой кот — убежденный трезвенник. Если уж он такое предлагает… В общем, не отказалась.

Вскоре остатки тоски окончательно развеялись. Мы с котом настолько развеселились, что даже песню спели, про ромашки. А потом и про лютики, и про березку. Как раз выводили последний куплет, когда кто-то взялся ломиться в дверь. Да так настойчиво, будто хотел присоединиться.

Я открыла.

На пороге стоял судья. Точнее, двое судей, совершенно одинаковых.

— Макарий, мне больше не наливать, — обернувшись, крикнула я коту.

— О, настоечка! — из-за спины правого судьи выглянула Куртинья. Повела носом, — Мухоморовая, моя любимая! Макарий, душечка, ну-ка плесни, — ведьма живенько просочилась в щель между мною и дверным косяком. — Да не скупись, наливай полную, — послышалось уже из кухни.

— Можно нам войти? — вежливо поинтересовался судья. Тот, что справа.

— Зачем? — уперев руки в боки, поинтересовалась я, буравя его взглядом. Вообще-то я не определилась, кто из двоих более достоин этого взгляда, поэтому переводила его с одного на другого.

— Я думаю, между нами произошло недоразумение, — деликатно продолжил правый. Левый посмотрел на него осуждающе.

— Ну надо же! Она у тебя карету угнала, а ты с нею церемонишься!

— Позволь я сам во всем разберусь.

— Да чего тут разбираться! Эта ведьма, она…

— Знаете что, — рассердилась я. — Вы тут разбирайтесь покуда, а я пошла, — и захлопнула дверь перед их носом.

Дверь не захлопнулась — сапог правого судьи помешал это сделать.

— Анфиса, дорогая…

— Ты меня с кем-то путаешь, — холодно возразила я. — Это не я дорогая, а твоя ненагляная Эреника.

— Оставь в покое мою невесту! — воскликнул левый судья.

— Ах, уже и невеста! — я рассмеялась, глотая слезы. Быстро же он, однако. — Стоило раз увидеть — и все.

— Мало того, что ведьма, так еще и ревнивая, — левый судья скривил губы в усмешке. — Где ты такую откопал?

— Помолчи! — возмутился правый.

Я потрясла головой. В голове зазвенело.

— Что вам от меня надо? Зачем вы сюда пришли?

— Анфиса, нам надо поговорить!

— Не вижу смысла.

— И все-таки…

— Нет!

Позади меня послышались шаги, повеяло ядреным грибным духом. Я обернулась.

— Анфиска, ну сколько можно! — возмутилась Куртинья. Судя по масляному взгляду, бутылку они с котом приговорили. — Господин судья и его брат хотят прояснить ситуацию, а ты не даешь им слова сказать. Давайте уже, разбирайтесь и идемте пить… эээ… чай.

— Да чего тут разбираться, — встрял левый судья. — Ведьма решила, что я — это он, — палец указал на правого судью. — Но он — это не я, хвала небесам. Я бы никогда не полюбил ведьму, особенно такую странную.

— В каком смысле “странную”? — я уперла руки в боки.

— А такую, — левый судья сердито прищурился, — которая столь навязчива в своих ведьминских услугах, что людям спать по ночам не дает.

Я замерла, переваривая услышанное. От абсурдности происходящего голова пошла кругом, в глазах потемнело. Упускать возможность не стала — охнув, упала в обморок.

Свалиться на пол мне не дали — подхваченная сильными мужскими руками, я расслабилась и закрыла глаза.

— Вольдемар, имей совесть! Говорить такое о женщине непорядочно!

— Тибериус, очнись, она тебя околдовала!

— Никого я не околдовывала! — возмутилась я, приоткрыв один глаз. — Да я на него кучу антидота извела, между прочим! И еще одну бутылку отнесла утром, чтобы на балу его никто не опоил!

— Бутылку вы отнесли мне, госпожа ведьма, — ехидство в голосе левого судьи зашкаливало.

— Вот еще! — возмутилась я, устраиваясь поудобней. Для этого, чтобы не сползти, пришлось обнять правого судью за шею. Он возражать не стал. — Нужны вы мне, как же! Да я вас знать не знаю!

— Прости, Анфиса, я так вас и не познакомил. Это мой брат Вольдемар, — судья перехватил меня поудобней.

— Хм, — только и ответила я.

— Мне тоже крайне неприятно, — не остался в долгу братец. — От твоей ведьмы, Тибериус, одни проблемы. Выспаться не дала, девушку свою я из-за нее упустил, — он принялся загибать пальцы.

Судья в ответ рассмеялся.

— Вольдемар, не ходи вокруг да около, спроси у нее то, зачем пришел. Наверняка Анфиса знает.

— О чем это вы?

— Эреника. Где она живет? — через силу выдавил из себя братец.

— Что, она сбежала от вас, не оставив адреса? Как я ее понимаю! — не смогла удержаться я.

Братец побагровел, ноздри раздулись. Но он все-таки справился с собой.

— Так вы знаете, где ее найти?

— Знаю. Но теперь и вы ответьте на мой вопрос. Вы пили из той бутылки, которую я принесла?

— Нет конечно!

Я вздохнула.

— Плохо.

— Это еще почему?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Потому что вас приворожили.

— И кто же это сделал?

— Я. Точнее, мое зелье.

— Но я не пил из вашей дурацкой бутылки!

— Вот именно! Если б выпили, то не пострадали бы. Ладно, идемте, — я нехотя выбралась из рук судьи, — дам вам антидот, чтобы отпустило.

Смерив меня убийственным взглядом, братец перешагнул порог.


— А вот и гости дорогие! — воскликнула Куртинья, нарезая соленый огурчик. — Мы вас ждем-пождем…

Плеснув в кружку антидота, я привычно разбавила его водой и протянула страдальцу.

— Выпейте, пройдет. Может и не одна Эреника над вами сегодня постаралась.

— Что вы хотите сказать? — Вольдемар замер с кружкой у рта.

— Ну, приворотного зелья я продала много…

Братец вздрогнул и выхлебал содержимое в один глоток.

— Огурчик? — взмахнув вилкой, предложила старая ведьма.

— Нет, спасибо… А впрочем, давайте, — Вольдемар сел за стол, приняв у кота протянутую вилку. Мы с судьей заняли остальные свободные места.

Кухню наполнил звонкий хруст — огурцы у Макария в этому году получились на славу. Гости опустошили почти всю банку.

— Жаль, что это приворот, — первым нарушил молчание Вольдемар. — Она была такая удивительная. Красивая, трогательная. А какая у нее была улыбка, — он пригорюнился.

— Так может это… того? — сказала Куртинья, проиграв бровями.

— Что “того”? — насупившись, посмотрел на нее братец.

— Что-что, любовь! Анфискин антидот действует быстро. А ты вон, страдаешь. На-ко, съешь еще огурчик. Если не пройдет, поедем любовь твою разыскивать.

На кухне снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь огуречным хрустом. Затем, отложив вилку, Вольдемар встал и вперил в меня горящий взгляд.

— Едем!

— Вот еще, — ответила я. — Ночь за окном. Виданое ли дело ночью к девушке в дом вламываться!

Страдалец посмотрел в заоконную тьму и с видом, исполненным страдания, сел на место.

— Подождите до утра, там и поедете.

— Еще огурчик? — предложила Куртинья.

Стук в дверь заставил нас всех подпрыгнуть от неожиданности.


Все дружно уставились на меня, словно я могла, не сходя с места, разглядеть стоящего на пороге. Раздумывая, кто бы это мог быть, я отправилась открывать.


— Анфисочка, дорогая, выручай! — воскликнул дедулька-зеленщик. — У старухи моей спину прихватило!

Я метнулась в кладовую, краем глаза увидев любопытные физиономии, высунувшиеся из кухни. Три человеческие и одну кошачью.

Вручив зеленщику растирку и склянку с бальзамом, отправила домой, пообещав утром проведать супругу.

Едва закрыла дверь, даже до кухни дойти не успела, как снова раздался стук. Решив, что старичок что-то позабыл, торопливо распахнула ее — и опешила.

Их снова оказалось двое. Бронни выглядела так, будто ее оторвали от чего-то очень интересного. А у Эреники был такой страдающий вид, что сердце разрывалось от желания обнять и утешить.

— Анфиса, мы к тебе по неотложному делу, — произнесла коллега-ведьма. И, не дожидаясь приглашения, вошла, заводя с собой спутницу. Девушка всхлипнула.

— Этот паршивец что-то с тобой сделал? — воскликнула я, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Что? — растерялась Эреника. Затем понимание сменилось возмущением. — Нет, что ты! Он просто… просто… ушел, — и она залилась слезами.

На кухне раздался грохот упавшего стула. В прихожую выскочил Вольдемар, замер, не веря глазам, а затем бросился к Эренике. Та вскрикнула и метнулась ему навстречу.

— Чудненько, — произнесла Бронни. — Оставляю ее тебе, — развернулась и ушла, закрыв за собой дверь.


9


— Вставай, Анфиса! Вставай! — голос у кота был странный.

Я с трудом открыла глаза, пытаясь сфокусироваться… и тут же проснулась. Попыталась натянуть на себя одеяло, но обнаружила, что лежу на полу, под головой у меня подушка, а сверху — прикроватный коврик, от пыли с которого я тут же и расчихалась.

— Вставай, Анфиса, а то опоздаем, — повторил судья и протянул мне руку, которую я проигнорировала.

— Что вы делаете в моей спальне?!

— Бужу тебя, — ничуть не смутился нахал. — Анфиса, пожалуйста, поторопись, мы уже опаздываем.

— Куда? — я тряхнула головой и тут же поморщилась. Да, вторая бутылка мухуморовки точно была лишней.

— В городскую канцелярию, заявление подавать.

Перед внутренним взором тотчас предстал мерзкий братец Вольдемар. И тут от него одни неприятности. Вчера они с Эреникой не могли дождаться утра, чтобы ехать подавать заявление о помолвке.

— А что, твой брат сам не справится?

На лице Тибериуса возникла растерянность.

— При чем тут он? Наше заявление.

— Ты о чем? — я устремила взгляд на судью.

Со стороны окна раздался ехидный смешок Куртиньи. Я повернула голову. Старая ведьма сидела на подоконнике и довольно улыбалась.

— Говорила же, что откажется. Давайте свой золотой, господин судья, — она протянула руку.

— Вы что, на меня спорили?! — возмутилась я, вскакивая.

Макарий, сидящий неподалеку, на всякий случай отошел в сторонку.

— Как я могла упустить свой шанс? — ничуть не смутилась Куртинья. — Я ж тебя знаю. А денежки лишними не бывают.

Ее улыбочка меня окончательно доконала.

В памяти после вчерашнего зияла огромная дыра. Последнее, что я помнила — это уходящих в ночь влюбленных. Затем мы вернулись на кухню, кот достал еще мухоморовки, чтобы отметить их воссоединение… а затем наступило утро.

— Так, — сказала я, — оборачиваясь к Тибериусу, — что я там обещала?

— Выйти за меня замуж. Сегодня конец недели, заявления принимают только до обеда. Не поторопимся — опоздаем.

“Что?!” — собралась завопить я, но тут увидела лицо Куртиньи и решительно произнесла:

— Едем!


Дальше все происходило столь стремительно, что запомнилось лишь фрагментами.

Вот я, выгнав всех из комнаты, одеваюсь. С третьей попытки влезть в платье наконец удается.


Затем, почему-то с пирожком в руках, сижу в карете. Карету слегка заносит на поворотах. В окно видно, как разбегаются прохожие.


Каменные ступени, ведущие к дверям городской канцелярии переходят в мраморный пол вестибюля. Секретарь выдает бланк, который надо заполнить. Когда очередь доходит до меня, я понимаю, что это невозможно. Но Тибериус спасает положение — забирает пирожок из моей руки, и через какое-то время я возвращаю подписанную бумагу.


— Поздравляю! — радостно восклицает Куртинья, когда мы выходим из кабинета. — Теперь вы официально помолвлены, осталось назначить дату свадьбы.

И тут я окончательно понимаю, что влипла. Свадьба? Замуж? Ой мамочки!!

В чувство меня приводит голос Куртиньи.

— С тебя пять золотых, Макарий.

— Что? — восклицаю я? — При чем тут мой фамильяр? И вообще, ты проспорила!

— Ему — нет, — улыбка ведьмы полна коварства. — Мы с котиком поспорили, что я выдам тебя замуж без всякой магии. А он не верил. Вот так, — она самодовольно улыбнулась.

Что за нахальная старуха!

— Как ты мог! — я уставилась на Макария. — Продать меня за пять золотых! По-твоему, я так мало стою?! И вообще, — я повернулась к Куртинье, — помолвка — это не замужество. Свадьбу можно и отменить, — и почувствовала, как напряженно замер Тибериус.

— Не-а, — еще шире улыбнулась Куртинья, — не отменишь.

— Это еще почему?

— Потому что ты его любишь, дурочка, — улыбка стала мягче. — И он тебя любит. А с вредными ведьмами по-другому никак. Я права, Макарий?

Кот вздохнул и с притворным сожалением протянул ей деньги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

10. Спустя полгода


Холодный осенний ветер шевелил жухлую траву, с неба сыпала первая снежная крупа.

— Уже близко, — обнадежил Тибериус. Карета катила неторопливо, слегка поскрипывая рессорами.

Родовое имение братьев находилось в такой глуши, что добираться до него пришлось два дня. В этом был свой плюс — вряд ли вредный родственничек будет наезжать к нам в гости часто. Тем более, что очень скоро у них с молодой женой появятся дела поважнее, чем катание по гостям. Мы с котом сошлись во мнении, что детишек у Вольдемара и Эреники будет не меньше пяти.

Тибериус хотел от меня хотя бы одного, но и тот пока не светил. Потому что с датой свадьбы мы с ним еще не определились. Какая же я ведьма, если вот так вот сразу — и под венец.

Уже полгода мы с ним помолвлены, но дальше дело не шло. В начале у меня было много дел. Сезон заготовки ингредиентов для зелий — пора горячая. Затем у него начался долгий процесс судопроизводства, который свадьбою не прервешь. После этого я оказалась занята на работе. Наше маленькое агентство решило расшириться, и мне пришлось не только бегать по заказчикам, но и обучать стажеров. Затем Тибериус купил дом для нашего будущего семейства. Ремонт в нем тянулся до сих пор, а значит и свадьба откладывалась.


Зато братец его даром времени не терял. В гости к Вольдемару и Эренике мы отправились не просто так — их первенец собирался появиться на свет в самое ближайшее время, и будущая молодая мама просила меня поприсутствовать и при необходимости помочь этому действу. Лекарь в имении был, но мне она доверяла больше.


Острые шпили сторожевых башен показались, едва мы миновали поворот. Когда-то давно здесь проходила граница королевства, и замок был форпостом. Сейчас граница сместилась южнее, и башни с крепостными стенами утратили свою оборонительную цель. Но замок до сих пор мог укрыть на своей территории жителей окрестных деревень.

Я никогда не была в таком старинном месте, и теперь смотрела во все глаза. Хотя перебраться на жительство в такую глушь ни за что бы не согласилась.


И все-таки мне тут нравилось. Убранные поля, облетевшие деревья под куполом серого неба, покрытого клочковатыми облаками — все это навевало ощущение покоя.

Напрягало лишь одно — встреча с Вольдемаром. С ним, в отличие от его супруги, я так и не подружилась. Эренику ничуть не смущал его отвратительный характер. Впрочем, с ней он вёл себя идеально. Со мною же старался держать нейтралитет, но неприязнь все-равно проглядывала сквозь поставленные заслоны. Братья-близнецы оказались абсолютно разными.


Вскоре колеса кареты уже грохотали по откидному мосту, ведущему внутрь замка. Для полного погружения в прошлое не хватало только стражников с копьями, караулящих въезд.

— Они на башнях, — ответил Тибериус, указав вверх.

Вглядевшись, я заметила устремленные на нас взгляды. Это успокоило.


Карета въехала во двор, и к нам подошли встречающие. Получив сдержанное приветствие от Вольдемара и пылко-радостное от Эреники, мы направились к лестнице, ведущей в дом.


И в тот же миг что-то быстрое и стремительное бросилось под ноги. Но тотчас оказалось поймано, несмотря на недовольный вопль.

— Простите, — воскликнула горничная, смутившись. И поспешила прочь. Огромная белая кошка сердито завывая, висела у нее на руках.

— Это наша новая питомица, Милла, — улыбнулась Эреника.

Свою любовь к животным она не утратила. Напротив, развила и направила в выгодное для семьи русло, устроив в имении питомник породистых пушистиков. От желающих взять котеночка отбоя не было.

Когда я рассказала об этом Макарию, он рассмеялся. Питомцы Эреники были обычными домашними животными, и походили на него только внешне. Затем, подумав, предложил съездить в гости, улучшить генофонд. Но ни мне, ни Эренике такая идея не пришлась по вкусу.

Макарий расстраиваться не стал, махнул лапой и снова взялся за старое — пилить меня на тему постоянно откладывающегося замужества.

Замученная этим, я уговорила Тибериуса перенести поездку на два дня раньше. И сейчас, оглядев Эренику, поняла, что не ошиблась — пополнения стоило ожидать раньше, чем думали.


Мы как раз успели подкрепиться с дороги, когда все и началось. Беготня, суета, нервы… Первый младенческий крик. Радостные лица новоиспеченных родителей… И навалившаяся на меня жуткая усталость — поспать за два дня пути нам толком не довелось.

Когда все закончилось, оставив Эренику с приехавшим наконец доктором, совершенно обессилев, я рухнула на кровать и провалилась в сон.


То, что я увидела, больше походило на сказку — на зеленой поляне стояла увитая розами арка. С чистого, голубого, без единого облачка неба лился солнечный свет. А под аркой, невыразимо прекрасный, в белом камзоле стоял Тибериус, улыбался и протягивал мне руку. На его раскрытой ладони лежал перстень с рубином. Винно-красный камень искрился на солнце, притягивая взгляд. Он сверкал все ярче и ярче. И наконец вспыхнул так сильно, что я невольно зажмурилась. А когда открыла глаза — поняла, что проснулась.

На моей кровати сидел Тибериус, глядя на меня влюбленным взглядом. Увидев, что я проснулась, улыбнулся и протянул руку.

— Это тебе. — Я замерла. На ладони, отражая гранями мерцающее пламя свечи, лежал тот самый перстень. — Это наша семейная реликвия. Уже много веков он переходит по линии старшего сына.

— Но вы же с Вольдемаром близнецы.

— Я родился первым. Возьми, оно твое.

Кольцо притягивало, не давая отвести взгляд. Оно просило, нет, требовало дотронуться до него. Словно в тумане, я протянула руку, забирая его с ладони. Искристая волна магии пробежала по моему телу. Кольцо само скользнуло на палец, создавая ощущение завершенности. И я наконец выдохнула. И в то же самое мгновенье почувствовала, что все преграды, стоящие у нас с Тибериусом на пути, исчезли. Растворились. Пропали.

— В вашем роду были ведьмы? — спросила я, заранее зная ответ.

Тибериус кивнул.

— Были. Считается, что только прабабушка. Подозреваю, что их было гораздо больше.

— Все, кто носили это кольцо, были ведьмами, — вполголоса произнесла я. Сила многих поколений ощущалась родной и близкой. И он меня приняла, я это чувствовала. Вряд ли существовал на свете подарок, более щедрый чем этот. И столь же большая ответственность — нести эту силу дальше.

— Я должен был раньше тебе его отдать.

— Всему свое время, — ответила я. И поняла, что оно пришло — прямо сейчас, прямо здесь, прямо в это мгновенье случится то, что так важно для нас обоих.


Через три дня мы сыграли свадьбу.


Эпилог

— Не-е-ет! Рина, Лиан, не двигайтесь!

Пятилетние рыжеволосые близнецы застыли на гребне крыши, застигнутые врасплох.

А затем поднялись в воздух и плавно опустились на землю.

Свечение кольца потухло, и я, утерев холодный пот, бросилась к детям.

— Сколько раз говорила вам, что нельзя лазить на крышу!

— Ну мама! — воскликнули они хором.

— Марш домой! Вечером папе расскажу!

— Ну мама! — двухголосый вопль стал еще отчаянней.

Понимая, что пререкаться бессмысленно, малыши наперегонки умчались в дом.

Любящим папочкой их не напугать, но судья — это диагноз. Тибериус умел так поговорить с детьми, что те на время утихомиривались. В остальное время выручало колечко.

Стоило младенцам подрасти, как я поняла, зачем этот артефакт передается из поколения в поколение. Не будь его, род бы наполовину вымер. Детская шилопопость передавалась строго по линии старшего брата. Дети Вольдемара и Эреники росли спокойными и рассудительными. Наши с Тибериусом отпрыски с пеленок пробовали мир на зуб. Норовили отовсюду упасть, везде залезть. Влипали в такие приключения, что, если бы не поддержка магии, давно бы отправились на тот свет.

Впрочем, что-то мне подсказывало, что со временем это должно пройти. Макарий был со мной солидарен. Тибериус не спорил, он знал, что именно так и будет.

Мы по-прежнему жили в городе. В том самом доме, который Тибериус купил перед свадьбой. Просторный, он запросто вмещал все многочисленное семейство брата: и Вольдемара с Эреникой, и их пятерых детей. И наших пятерых детей, трое из которых уже выросли и разъехались кто куда. Сейчас, когда их осталось двое, можно было вздохнуть спокойней.


Когда-нибудь вырастут и они.

Макарий считает, что когда эти времена придут, нам с Тибериусом станет скучно. Я же так не считаю. Ведь мы по-прежнему останемся друг у друга. Мой дорогой супруг и я, ведьма, которая когда-то была простой ведьмой на час. И даже подумать не могла, что случайная встреча с незнакомцем на городской площади настолько изменит ее жизнь.


И знаете, я рада, что все получилось именно так.

Часть вторая

(Которая на самом деле должна быть первой. Действие происходит лет за десять до начала первой части))

1

Я вышла из дилижанса и улыбнулась, подставив лицо теплому летнему солнышку. Здравствуй, город, в который так хотелось вернуться! Надеюсь, мы подружимся.

Полная радостных ожиданий, подхватила саквояж и отправилась в новую жизнь.

Два дня назад ворота магической академии закрылись за моей спиной в последний раз. От распределения я отказалась, хотя вариант, который предлагали, был вполне себе ничего.

Златолюбич, маленький городок в двух днях езды от столицы, заявок на ведьму не подавал. Наверное своих хватало. Впрочем, для меня это было неважно — старая мечта перевесила доводы разума. Тот факт, что придется перебиваться случайными заработками, не сильно-то и пугал. Важнее было другое — я здесь, а дальше судьба как-нибудь сама сложится.

Давным-давно, когда я была маленькой, мы приезжали сюда с мамой. Стояло лето, в густой траве звенели цикады. За окном качались алые шапки герани. Мамина подруга, у которой мы гостили, баловала нас яблочными пирогами, которые было так приятно есть, сидя на ступеньках крыльца. Это было сказочное время, которого мне никогда не забыть.

Когда мы вернулись домой, наступила осень, и мама умерла.

Спустя год отец женился снова. На самой обычной женщине. И получил наконец нормальную семью — вместо варки зелий жена варила супы и компоты. Отправляясь в лес, собирала не жуков и змей, а грибы и ягоды. И вскоре подарила ему таких же обычных детей: мальчика и двух девочек, тройняшек. Отец, который всю жизнь мечтал о большой семье, обрел счастье.

А я? А что я… Мы с мачехой были слишком разные, чтобы понять друг друга, и когда до отца это дошло, он отвез меня к бабушке.

Это было мудрое решение. Бабушка моя хоть и не была ведьмой, знала, как растить ребенка с магическим даром. Пусть она и не жаловала магию, но такой неприязни к ко всему магическому, как у отца, я от нее не чувствовала. Семь лет прошли незаметно. После смерти бабушки мне пришлось снова вернуться к отцу.

Мачеха меня не обижала, она просто была другой. Как и ее дети. Как и отец, который за это время успел от меня отвыкнуть. Я чувствовала себя гостьей, которую терпели и старались не задевать. Даже малыши держались в сторонке. Поэтому, когда я доросла до возраста поступления в академию, все, включая меня, вздохнули свободно.

Забрав мамины книги и свои немногочисленные пожитки, я собралась в путь. И, увидев облегчение на лицах семейства, поняла, что больше сюда не вернусь. О том, что будет, если не поступлю, я предпочитала не думать.

В академию меня приняли, и когда началась учеба, я почувствовала, что оказалась на своем месте. Привычное ощущение чужеродности исчезло — здесь все были такими как я, кто-то сильнее, кто-то слабее, но способности и интерес к колдовству имелись у каждого. Не надо было притворяться обычным и “нормальным”. Можно было быть собой. И это оказалось так здорово, что я решила сохранить это ощущение во что бы то ни стало.

И теперь, идя по улице города моей мечты, я чувствовала, что приняла правильное решение. Смотрела по сторонам и понимала, что место придется узнавать с нуля — все, что я видела, было совершенно незнакомым. И это тоже было здорово, потому что сулило новые знакомства и приключения. Я шла и наслаждалась моментом. В кармане позвякивали монеты, которых должно было хватить на первое время, а об остальном можно было пока не думать.


В переулок я завернула случайно, сама не знаю зачем. Заканчивался он глухой стеной. Собралась было развернуться, как вдруг сверху послышался шум, одно из окон с грохотом распахнулось, и ко мне под ноги рухнуло нечто большое, черное и лохматое. И заорало:

— Беги, дура!

Я уставилась на огромного черного кота, даже и не думая срываться с места.

Сверху снова грохнуло, ставня треснулась об стену, полетели щепки, и из окна, верхом на метле, вылетела злющая ведьма. Морщинистая, с горящими глазами, обмотанная какими-то черными тряпками, она представляла собой такое жуткое зрелище, что ноги мои приросли к земле.

Зато кот не растерялся — схватил меня за руку и рванул прочь. Бежал он на задних лапах.

Пулей вылетев из переулка, он бросился по улице, таща меня за собой. Ведьма устремилась следом.

Это была чудовищная гонка. Так быстро и много я еще не бегала. Да еще такими зигзагами. Кот отлично знал город, ныряя из одного переулка в другой. Старуха не отставала.

Наконец, видя, что силы мои на исходе, зверюга нырнул в заброшенный дом и, захлопнув дверь, привалился к стенке.

— Слушай, ведьма, тебе фамильяр нужен? — спросил он деловым тоном. Поросенок даже не запыхался.

— Нужен, — просипела я, с трудом переводя дух. — А что?

— Предлагаю себя. Я очень ценный, не пожалеешь.

Я посмотрела на дверь, за которой пока что было тихо — интуиция подсказывала, ненадолго — затем перевела взгляд на кота.

— А у тебя разве нет хозяйки? — жуткая старуха встала перед глазами как живая. Я плюнула через плечо и прошептала отводящее глаза заклятье.

Курс по фамильярам нам читали давно, но я до сих пор его помнила — мечтала, что когда-нибудь заполучу себе магического помощника. Вот только не надеялась, что так скоро. Стоили они дорого. На крыску бы я со временем накопила, но чтобы на здоровущего кота, да еще говорящего… Купить такого никаких денег не хватит. А тут он сам себя предлагает. В чем подвох?

Об этом я его и спросила.

— Сменить хозяйку хочу. Ты ж видела эту мегеру. Соглашайся, не пожалеешь! Таких как я больше нет.

— Но если у тебя есть хозяйка, как же ты уйдёшь?

— Кодекс фамильяра, поправка два, — кот посмотрел на меня испытующе. — Всего какой-то год жизни, и я твой. Поверь, я того стою.

Я взгрустнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Прости, котик, не могу.

Кота было жалко, но и себя тоже. Год жизни, отданный за фамильяра невозможно было вернуть никакими способами. А если вдруг мне жить осталось всего чуть-чуть, что тогда?

— Ладно, — вздохнул кот, — хотя бы попробовал.

— Тебе так плохо живётся?

— Всяко бывает, — кот снова вздохнул и тут же подобрался, с опаской глядя на дверь.

— Выходи, скотина! — послышалось с той стороны. Хриплый голос, словно по стеклу ногтем царапнули. — Выходи, не то разнесу дом в щепки. Вместе с твоей подружкой.

Кот посмотрел на меня в последний раз, и от обреченности в его взгляде у меня слезы на глаза навернулись.

— Не выходи, — сказала я, — ничего она не сделает.

— Сделает, ты её не знаешь, — понурив мохнатую голову, кот взялся за ручку, произнес: — прощай, — и вышел.

Через несколько мгновений с той стороны раздался торжествующий вопль вперемешку с душераздирающим мявом.

Что ведьма делала с котом, я не знала, но этот полный боли крик стал последней каплей.

— Кодекс фамильяра, поправка два! — крикнула я, выскакивая на улицу. — Я забираю кота с его согласия!

Ведьма на метле застыла. Рука её выпустила кошачий хвост, и фамильяр плюхнувшись наземь, бросился ко мне со всех ног. С разбегу запрыгнул на руки, и в тот же миг мохнатая лапа закрыла мне рот.

— Протестую! Кодекс фамильяра, поправка пять! — оборачиваясь к ведьме, завопил зверюга.

Старуха выпучила глаза.

— Дурачина, что ты мелешь! Ты хоть понимаешь, что тратишь свой единственный шанс? И все ради девчонки, которую даже не знаешь!

Я и сама опешила от такого поворота событий. Пятая поправка давала коту право отказаться от хозяйки. Вот только сделать это он мог один раз в жизни и то на время, поэтому ни один здравомыслящий фамильяр не тратил этот шанс до последнего.

— Эта девчонка готова отдать за меня год жизни! Хотя он ей самой нужен! А ты ради плошки сметаны готова меня убить!

— Ах ты тварь неблагодарная! — взревела старуха. — Да какая из этой дуры хозяйка? Ей же лет всего ничего! Что она может? Какая жизнь тебя ждет? Сопли ей будешь подтирать?

— Берешь меня в фамильяры? — поймав мой взгляд, спросил кот?

— Беру, — ответила я, и в тот же миг нас с котом овеяло теплой волной магии. Словно одеялом накрыло.

Старуха тоже почувствовала перемены. Лицо перекосилось, глаза полыхнули алым. Завопив, она ринулась на нас… и врезалась в невидимую стену. Да так сильно, что ее отшвырнуло к стоящему напротив дому. Она разогналась и повторила попытку, но защита оказалась прочной. Наконец, изрыгая проклятья, ведьма развернула метлу и умчалась прочь.

— Ну все, — выдохнул кот, отпуская мою шею, — идем домой.

И тут меня накрыло пониманием произошедшего.

— Ой, мамочки, — пискнула я, разжимая руки. — Котик, прости, дома-то у меня нет.

Мне стало ужасно стыдно. Старуха была права — я не подхожу для такого сильного фамильяра.

— Что, совсем нет? — кот встал на лапы и посмотрел на меня изучающе.

Я почувствовала, что краснею.

— Совсем. Понимаешь, я только сегодня в город приехала. Не успела устроиться, — и добавила уже самое беспокоящее: — Как же ты теперь со мной будешь? Может она была права?

— Глупости! — фыркнул кот. — Идем, подыщем нам что-нибудь подходящее. Деньги у тебя есть? — Сунув руку в карман, я показала ему горсть монет. — И все? Не густо. Стало быть, дом мы не покупаем.

— Да у меня и на аренду не хватит.

— Пожалуй, ты права. Ладно, — он решительно махнул лапой, — мир не без добрых котов. Идем.

Взяв за руку, кот повел меня за собой.


Чем дольше мы шли, тем тягостней становилось у меня на душе. Сама о себе я бы как-нибудь позаботилась, я не привередливая. Но теперь у меня есть фамильяр, не будет ли ему со мной плохо?

Накрутив себя подобными мыслями, я наконец не выдержала и всхлипнула.

— Ты чего? — кот остановился. Желтые глаза смотрели встревоженно. И я не выдержала, разрыдалась, закрыв лицо руками.

— Мне так жаль… Ты ради меня… а я… у меня даже дома нет… и работы… и денег…Как я смогу о тебе заботиться? А я так хочу, чтобы тебе со мной было хорошо!

В начале наступила тишина. Я даже успела подумать, что кот ушел. Но тут мягкая лапа погладила меня по руке.

— Не переживай, деньги, дом и прочее — дело наживное. Думаешь, моя прежняя хозяйка сразу верховной ведьмой стала? Не-ет! Сколько мне для этого пришлось потрудиться, ты не представляешь!

Я замерла, переварив, наконец, услышанное.

— Что ты сказал? Верховная ведьма? Твоя хозяйка — верховная ведьма?

— Моя хозяйка — ты, — поняв, что сболтнул лишнего, кот отвел взгляд в сторону. — Кстати, мы же с тобой так и не познакомились, — радостно воскликнул он. — Меня Макарий зовут. А тебя?

— Анфиса, — попытку сменить тему я оценила. Но не поддалась. — Так что там с твоей прошлой хозяйкой?

— А? Что? А, с ней… Ну да, — кот понял, что от него не отстанут, — верховная ведьма нашего городского ковена.

Мне стало дурно. Умудриться в первый же день перейти дорогу самой главной персоне местного колдовского сообщества — это ж надо так попасть!

— Почему ты сразу не сказал?

— А ты бы тогда согласилась? — с вызовом произнес кот. — Думаешь, кто-то осмелится против нее пойти? Думаешь, я не пробовал? Да я столько лет пытался… Мряу, что ты делаешь! — не выдержав его несчастного вида, я подхватила кота на руки и обняла, крепко-крепко.

— Я буду о тебе заботиться, правда, — произнесла я, — и никогда не обижу!

Кот обнял меня в ответ и заурчал.

Точнее, заурчали наши желудки.

— Ну на обед-то у тебя хватит? — спросил кот.

— Должно хватить. Только потом мы окажемся почти на мели.

— Я знаю один трактир, где недорого и хорошо готовят, — кот слез с моих рук и пошел вперед, указывая дорогу.

Трактир и впрямь оказался неплох. Вскоре мы сидели за столом и уплетали ужин, я — жаркое, кот — жареную рыбу.

— А нет ли у вас какой-нибудь работы для ведьмы? — поинтересовалась я у хозяина заведения, расплачиваясь. Опустевший карман хотелось наполнить.

— Как не быть, есть конечно, — усмехнулся бородач и распахнул дверь, ведущую на кухню. — Вон, полная раковина.

Гора грязной посуды была так велика, что вызывала оторопь.

— Спасибо, буду иметь в виду, — ответила я и бросилась прочь. Кот поспешил следом.

“Учитесь лучше, — увещевали нас в академии, — иначе будете посуду по трактирам мыть”. Я училась хорошо, однако грозное пророчество меня все-таки настигло.

“Нам туда”, - перебил мои мысли кот, указывая в соседний переулок, и я оказалась рада отвлечься от грустных мыслей.


Дом, к которому мы пришли, выглядел, словно старое платье, которое от долгого лежания в сундуке проела моль. Следы былой красоты еще проглядывали в штакетнике, увитом плющом, но вызывали скорее грусть, чем надежду на счастливое будущее — большая часть плюща засохла.

Взобравшись на крыльцо, Макарий постучал.

Открыла нам кошка. Точнее, девушка, которая держала ее на руках, но у меня сложилось впечатление, что главная здесь все-таки кошка. Маленькая, беленькая, с ясными голубыми глазами, она выглядела аристократкой до кончиков когтей.

Хозяйка оказалась ей под стать — сдержанная, неулыбчивая, похожая на статую и такая же аристократично-красивая. На фоне облупленного дома они обе смотрелись чужеродно.

— Мы слышали, вы ищете девушку, с которой можно разделить плату за жилье. — вежливо произнес Макарий, глядя на хозяйку, разве что ножкой не шаркнул. Девушка прошлась внимательным взглядом в начале по коту, затем по мне. А потом, кивнув, произнесла:

— Проходите.

Кошка у нее на руках смотрела на Макария с обожанием.

Девушку звали Бронни. Дом достался ей от тётки, но денег, чтобы заплатить налог и вступить в наследство, у неё не было. Поэтому, ожидая накопления нужной суммы, она искала себе соседку.

Кроме того, Бронни тоже оказалась ведьмой. И тоже не местной — она приехала в город чуть раньше, чем я. Но ни общая профессия, ни статус приезжей не приблизили нас друг к дружке ни на капельку. То ли новая знакомая не нуждалась в друзьях, то ли я ей не понравилась. Ну да ладно, главное, что в жилье не отказала.


Комната, которая нам досталась, оказалась маленькой. В ней помещались только кровать, стул, шкаф и крошечный чайный столик. Выходящее на задний двор окно прикрывала ветхая штора с коричневым узором. Неплохо для безденежной ведьмы, решила я.

Готовить надлежало самим. Оплата оказалась небольшой, мы с котом договорились внести ее через неделю. Оставалось найти работу.

Отправиться на поиски я решила утром. Точнее, кот решил — пообещав найти для меня варианты поинтересней, отбыл на разведку, оставив меня устраиваться.


2

Утро встретило меня запахом свежей выпечки.

— Подъем, Анфиса! — воскликнул кот. — Завтрак стынет!

Не веря глазам, я уставилась на столик, сервированный на две персоны: чашки, молочник, сахарница. Посередине тарелка с плюшками, в одной из чашек исходил паром чай, вторая оказалась пуста. — Добавить? — поинтересовался кот, беря в лапы молочник?

— Д-да, пожалуйста.

Кот плеснул мне в чай молока и вылил остальное содержимое молочника себе в чашку. Отпил и блаженно зажмурился.

— Кстати, я тебе там водички для умывания приготовил, — он указал на тазик, стоящий на подоконнике. — Какую предпочитаешь? Холодную или тепленькую?

— Тепленькую, — все ещё не веря в происходящее, произнесла я. — А тебе не сложно?

— Ерунда, — кот поставил чашку и подошёл к тазику. Опустил туда лапу и, вытащив, обдал меня брызгами. Капли оказались тёплые. — Готово.

После завтрака мы отправились искать работу по проложенному котом маршруту.


— Вот неплохое место, — произнес Макарий, приведя меня к магазинчику зелий. На витрине, заставленной пыльными склянками, белело объявление “требуется ведьма”.

— А если я не справлюсь? — меня внезапно обуял страх.

— А я на что? — фыркнул кот, открывая дверь и пропуская меня вовнутрь.

В лавке царил сумрак, пахло травами. Старичок-зельвар, выйдя на звон колокольчика, подслеповато прищурился.

— Чем могу служить?

— Я по объявлению, насчет ведьмы.

Старичок подошел ближе, вгляделся… и на его лице его произошла разительная перемена — дружелюбие испарилось, глазки забегали, кустистые брови сошлись на переносице.

— По какому такому объявлению? — спросил он глядя мимо меня.

— Да вон же висит.

— Ах, это… — он подскочил к витрине и, схватив бумажку, спрятал ее за спину. — Старое, забыл убрать. Не надо мне никакой ведьмы, уже нашел. А вы, если не будете покупать, то идите себе, идите.

Пожав плечами, мы поспешили покинуть магазинчик.

— Врет, — заявил кот. — Точно тебе говорю, врет. Хорошо, что тебе на него не работать, скользкий тип, — Мы отошли, и кот оглянулся, — Нет, ты погляди на него! — воскликнул он, всплеснув лапами. Я обернулась — на витрине снова белел листок.

Мы с котом переглянулись и молча зашагали прочь.


— Надеюсь, здесь еще из ума не выжили, — произнес Макарий, открывая передо мной дверь другой колдовской лавки. Внутри оказалось светлее и чище. Никакого объявления в витрине не было. Оно висело на двери, приколоченное гвоздиком — “требуется ведьма”.

— Добрый день, я ведьма. Хочу к вам устроиться, — я сразу взяла быка за рога. Сурового вида тетушка окинула нас с котом цепким взглядом.

— Уже не требуется, — припечатала она, даже не пытаясь казаться любезной.

В отличие от старичка, снять объявление она даже и не подумала.

— Странно, — произнесла я, уходя прочь. — Тебе не кажется, что все это очень подозрительно?

— Да ну, ерунда, — отмахнулся кот.

В следующих трех лавках нас постигла та же участь. Теперь даже кот был не в силах отрицать очевидное. Но несмотря на неудачи, боевого духа не утратил и потащил меня дальше.


Бабулька из магазинчика “Зелья и привороты”, отказывая мне, выглядела такой несчастной, словно это я не взяла ее на работу.

— Скажите, что со мной не так? — не выдержав, спросила я. — Почему никто не хочет меня нанять?

— Не в тебе дело, — вздохнула старушка. — Никому не с руки ссориться с верховной ведьмой. Но я тебе этого не говорила!


— Это из-за меня, — произнес кот, когда мы вновь оказались на улице. — У старой карги длинные руки. Ладно, не переживай, из любой ситуации можно найти выход.

И мы отправились дальше.


Остальная часть дня ничего нового не добавила. Кроме чувства голода — когда наступил вечер, я готова была съесть быка. Сунув руку в карман, вытащила монеты… и обнаружила, что их меньше, чем ожидалось.

— Завтрак, — развел лапами кот.

— Ладно, — я махнула рукой, — не умирать же с голоду. Идём ужинать.

— Нам не хватит.

— Хватит, — вздохнула я.


На этот раз в трактире оказалось многолюдно. А грязной посуды в мойке — больше, чем накануне.

Кот со страдающим видом предложил помыть её сам, но я отказалась. Тогда он вызвался подавать, и в четыре руки дело пошло быстрее.

Позже, уплетая заработанный ужин, я поняла, что никогда прежде не ела такой вкусной жареной картошки.

Домыв посуду за остатками посетителей и получив немного наличными, мы отправились домой.

— Приходите ещё, — произнес хозяин нам вслед.

Я чувствовала себя полнейшей неудачницей. Кот, судя по виду, тоже.

Проводив меня до комнаты, он отправился по делам, в которые меня не посвятил. Вид у него при этом был крайне решительный.


3

На утро фамильяр припас для меня маковую булку. И чай с молоком..

— Собирайся, Анфиса, — произнес он, когда всё оказалось выпито и съедено, — нас ждут.

— Кто?

После вчерашних неудач его слова прозвучали странно.

— Увидишь, — вдаваться в подробности Макарий не стал. — Кстати, нет ли у тебя универсального антидота? Так, на всякий случай.

Он у меня конечно же был. Что я за ведьма без антидота?

Заставив выпить пару глотков, кот и сам приложился к бутылке, чем сделал предстоящий визит еще более интригующим.

— На всякий случай, ничего не ешь и не пей, — напутствовал он меня напоследок.


Дом, к которому мы подошли, выглядел… необычно. И ещё от него за версту несло магией. Настоящей, густой, забористой. Не могу сказать, чтобы мне хотелось войти, скорее наоборот.

Подборов желание развернуться и убежать, я поднялась на крыльцо вслед за котом. Старые доски опасно скрипели, да и сам дом выглядел ненадёжным. Почерневший от времени навес грозил обвалиться на голову, дверь — вся в подозрительных бурых пятнах — наводила на неприятные мысли. Прямо перед дверью лежала издыхающая ворона.

— Не трогай! — воскликнул кот, хватая меня за руку, и торопливо постучал в дверь.

В ту же секунду морок исчез. Грязная развалина превратилась в обычный старый дом, пятна на двери испарились. Ворона тоже.

Дверь открылась.

— Добро пожаловать, гости дорогие! — старушка, возникшая на пороге, лучилась радостью, словно мы с котом были её горячо любимыми внуками. Невысокая, пухленькая, она напоминала добрую бабулю из сказки про близнецов, которые нашли в лесу имбирный домик. Но ни улыбка, ни кружевной передник не могли скрыть того факта, что перед нами стоит ведьма. Причём не абы какая. — Проходите, я для вас пирожков напекла!

При мысли о начинке по спине пробежал холодок. Вспомнив совет кота, от пирожков я решила отказаться.

Пока не увидела тарелку с ароматной румяной сдобой. И лицо хозяйки, которой оказалась не в силах отказать. Не знаю, как у старушки это получилось — рука моя зажила своей жизнью, потянулась к тарелке и, схватив пирог, понесла ко рту. А поскольку рот открывать я не торопилась, то так и застыла с уткнувшимся в губы пирожком, чувствуя себя непередаваемо. Не каждый день собственное тело устраивает такие фокусы.

— Куртинья, — укоризненно произнёс кот, — мы так не договаривались.

— Ах, простите, увлеклась, — рассмеялась старушка. — Привычка, знаете ли. Дружочек Макарий нас не представил. Я, как ты уже поняла, Куртинья.

— Анфи… кх, — стоило мне забыться и открыть рот, как коварная рука завершила начатое.

Выплевывать откушенное было неудобно, пришлось прожевать и проглотить, уповая на силу антидота (он у меня ядреный).

Пирог оказался вкусный, с яблоками. Подумав, я все-таки его доела. И даже чаем запила под укоризненным взглядом Макария.

— Вот и славно, Анфисочка, приятного аппетита! — старушка улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами. — Ну а теперь можно и о делах поговорить.

— У вас есть для меня работа? — спросила я.

— У меня — нет. Но если ты поможешь мне, то и я найду способ помочь тебе.

— Но верховная ведьма…

— А вот об этом я и хотела поговорить. Эта старая перечница совсем из ума выжила. Виданое ли дело — заступать дорогу молодым! — глаза Куртиньи сверкнули. — Во главе ковена ей не место. И если ты одолжишь мне на время своего фамильяра, я исправлю эту вопиющую ситуацию.

— Только если он сам этого захочет.

Ведьма посмотрела на меня сочувственно..

— Не быть тебе, девонька, хорошей ведьмой. Слишком добрая.

— Ну это мы ещё посмотрим, — произнёс кот.

— Эх, почему ты, Макарий, ко мне не ушёл? — вздохнула старушка. — Мы бы с тобой — ух!

— Вот потому и не ушёл, — пробурчал кот. — И вообще, госпожа ведьма, хотите совместной работы — извольте договорчик подписать.

— А может молочка? — Куртинья с надеждой посмотрела на кувшин.

— Спасибо, не надо. У меня от подчиняющего зелья изжога.

— А, ладно, — Куртинья махнула рукой. — Договорчик так договорчик.

Она вышла из комнаты и через некоторое время вернулась, держа в руках пожелтевший кусок пергамента. Положила его на стол и, расправив, поинтересовалась у кота:

— Что писать будем?

— Как обычно, по форме, — кот положил лапу на край пергамента. — Договор, — произнес он, и сверху, написанное невидимой рукой, тотчас появилось сказанное. Почерк у невидимки оказался корявым, но вполне читаемым. Я никогда прежде не видела настоящих договорных свитков, да еще таких древних, поэтому замерла, раскрыв рот. Кот тем временем продолжил: — Я, магический фамильяр Макарий Аулон Муар 13-й, обязуюсь помочь ведьме Куртинье Мрак-Удай-Кауран стать верховной ведьмой ковена города Златолюбич в обмен на помощь и покровительство ведьме Анфисе Крайней в мере, оговоренной далее, — кот убрал лапу. — Ну а теперь обсудим.

— А что тут обсуждать? — всплеснула руками Куртинья. — Девочке надо попасть в ковен — это и деньги, и сила. А принимает туда верховная ведьма. Когда я ею стану, первым делом и приму.

— Это не всё. Анфисе нужна работа с хорошим доходом.

— Заказы ковена…

— Недостаточно. Ей нужен самостоятельный доход. Как у каждой нормальной ведьмы. Прямо сейчас её на работу не берут.

— Так это верховная мутит!

— Само собой. Но доход ей нужен уже сейчас. Сама понимаешь, скинуть Стеллу за день не получится, а есть нам что-то надо.

— А вы вот пирожочки кушайте, — оживилась Куртинья. — Я и с собой заверну!

— Спасибо, не стоит. У тебя есть на примете кто-нибудь, способный взять Анфису на работу?

— Как не быть? — хитро улыбнулась Куртинья.

— И он не побоится пойти против верховной ведьмы? — спросила я.

— А он вообще ничего не боится. Он у нас самостоятельный, с ковеном не связан. Вряд ли у него есть свободная вакансия, но если попрошу, он обязательно что-нибудь придумает.

— И это будет работа для ведьмы, а не…

- Само собой, — Куртинья рассмеялась, — мыть посуду точно не придётся.

Я выразительно посмотрела на кота — разболтал, предатель. Тот сделал вид, что не понял.

— А что насчёт дальнейшей протекции? — снова обратился он к ведьме.

Куртинья разулыбалась.

— Всегда пожалуйста! Я ж вижу — девочка хорошая. Чего не помочь? С удовольствием поделюсь опытом, подскажу и направлю. А как время придёт уйти на покой, то и место главы ковена уступлю, будь уверен. Своим-то передать всяко сподручней. В общем, от меня тебе, Анфисочка, полное благорасположение. Я и замуж тебя выдам… Подожди-ка, — ведьма задумалась. Во взгляде вспыхнул энтузиазм. — А может ну её, эту работу? Найдём тебе мужа богатого, да и живи, как сыр в масле катайся.

— Не надо! — воскликнула я, представив подобную перспективу. — Я ещё на свете не пожила, а вы — замуж!

И увидела задумчивый взгляд кота.

— Даже не думай! — заявила я наглой мохнатой морде.

— А и в самом деле, — он тут же пришел в себя. — Рано еще Анфисе замуж. Ей надо на ноги встать, обустроиться, обзавестись клиентурой.

— И все-таки кандидата лучше присмотреть заранее. Как тебе, деточка, наш бургомистр?

Городского главу в лицо я не знала, но вспомнила разговор в дилижансе, где две сердитые кумушки поливали его почем зря, обзывая “старым облезлым козлом”. И это был самый мягкий из эпитетов.

— Он же старый, — сказала я.

— Вот именно! И кто у нас будет богатой вдовой?

Я содрогнулась.

— Точно не я!

— Как скажешь, — подозрительно быстро пошла на попятную Куртинья. — А как тебе его сынок? Эффектный мужчина!

Про сына бургомистра я тоже услышала немало, поэтому решительно произнесла:

— Не стоит.

— Так, — вклинился в разговор кот, — мы отвлеклись. Давайте остановимся на работе и доходах, а с замужеством потом решим.

Куртинья нехотя согласилась, и вскоре мы покинули ее дом. Кот — с заключенным договором, я — с запиской.


4

Аппетит после чаепития разыгрался не на шутку, и мы, перекусив пирожками с лотка уличной торговки, отправились искать место моей будущей работы.

Нужный дом нашелся в переулке недалеко от центральной площади. Серая каменная стена, крыльцо в три ступени. Над входом белела вывеска ‘Агентство магических услуг “Твоя радость”’. Название больше походило на усмешку — атмосфера в переулке царила мрачная. Однако, судя по истертым ступеням, посетители бывали здесь часто.


Внутри оказалось немноголюдно — в холле не было ни души, если не считать секретарши. Эффектная черноволосая красотка глянула на нас поверх журнала и, натянув любезную улыбку, спросила:

— Чем я могу вам помочь?

Судя по кисловатому выражению лица, клиенты из нас были так себе.

— Мы к господину Хрусту, — произнесла я. И видя сомнение, возникшее на ее лице, добавила: — С запиской, — продемонстрировав оную издалека.

— Могу я взглянуть?

— Лично в руки.

Секретарша еще раз окинула нас взглядом и, поднявшись, скрылась в кабинете с табличкой “Директор”.

Здесь вообще очень любили таблички. Одна, с надписью “напитки”, висела над маленьким столиком с чашками. Другая, гласящая “пресса”, венчала подставку с газетами. На третьей, висящей над дверью, размашистым почерком было выведено “Мы вам рады, приходите еще!” И даже коврик на полу у входа имел надпись — “ноги”. Рассмотреть больше я не успела, нас пригласили в кабинет.


При виде директора я напрочь забыла о табличках. Маленький лысый человечек, едва видимый из-за стола, выглядел сурово и решительно.

— Что у вас? — он протянул руку. Шагнув вперед, я вложила в нее послание Куртиньи.

Пробежав взглядом написанное, он также внимательно оглядел нас с котом, затем решительно произнес:

— Ладно, раз уж сестрица просит, помогу. Но только на многое не рассчитывай. Времена сейчас трудные, да и молода ты еще большую зарплату иметь. Со временем, если себя покажешь, будет тебе и жалованье высокое и клиенты хорошие. А пока будешь ведьмой на час.

— Что? — растерялась я.

— Ведьма на час. Будешь выполнять разовые поручения. Желательно быстро, потому как платить я тебе буду за количество. Но и качество должно быть на высоте. Не будешь справляться — уволю и на сестрицу не посмотрю. Согласна?

— Да, — без раздумий согласилась я, понимая, что ничего другого мне не светит.

— Тогда приступаешь завтра в восемь. Заказы возьмешь у Лидушки, это наша секретарша. Бланк заявления о приеме возьмешь у нее же. Оплата в конце недели. До встречи.

И, дав понять, что аудиенция окончена, господин Хруст углубился в изучение лежащих на столе бумаг.


Мы с котом поспешили покинуть кабинет. Стребовав с Лидушки заявление о приеме, я присела за чайный столик и посмотрела на кота. Тот пробежался взглядом по бланку и кивнул.


Как ни странно, выходя из “Твоей радости” я совершенно не чувствовала себя счастливой. Казалось бы, барьер взят — работа найдена, но радости не было ни на грош. Это говорило о том, что трудности не закончились, а как раз только начались.

И все-таки в этот вечер мытье посуды уже не вызывало прежнего чувства безнадежности.


5

Когда мы вернулись домой, нас поджидал сюрприз в лице незнакомой ведьмы. Расположившись в гостиной, она коротала время за чаем в обществе Бронни.

Впрочем, незнакома она была только мне.

— Здравствуй, Мирабель. Какими судьбами? — спросил кот.

— Макарий, дружочек! — гостья раскрыла объятья, однако мой фамильяр навстречу не поспешил. — Я слышала, ты ушёл от Стеллы, — опустив руки и сделав вид, что ничего не произошло, продолжила ведьма.

Бронни, сидя в кресле, внимательно следила за разговором.

— Ушёл, — кивнул кот.

— И правильно. Стелла уже не та, тебе нужна другая хозяйка. Почему ты не пришёл ко мне? — в её голосе послышалась обида. — Тебе не стоило доверяться первой встречной. Ну что она тебе даст, эта девочка, кроме хлопот? — она посмотрела на меня так, словно я была кучкой мусора.

Кот подошёл, прислонился ко мне теплым боком, и я сразу почувствовала мягкую, обволакивающую волну его магии.

— Я своим выбором доволен.

— Ну а если… поправка два?

— Спасибо, нет.

— А если не год, а полтора, да в придачу парочка родовых артефактов? Тёмных или светлых — на выбор.

— Мирабель, у меня уже есть хозяйка.

— Ну хорошо. Только не удивляйся потом, что хозяйку твою в ковен не примут. А в одиночку-то ей несладко придётся.

— Ничего, мы справимся.

- Как знать, Макарий, как знать. Молодой ведьме без опытной наставницы никак. А без ковена как она её найдёт? Загубишь девчонку вредность своей.

Тут я не выдержала и вклинилась в разговор.

— Не переживайте, справимся.

— А я и не переживаю, — ведьма свернула хищной улыбкой. Повернулась к Бронни и произнесла: — Ты принята, дорогуша. Я сама буду твоей наставницей и научу всему, что знаю. А ведьмы из совета ковена знают много, уж поверь.

Вид у Бронни сделался до крайности изумленным — она явно не ожидала такого поворота событий. Мирабель одарила её теплым взглядом и, приобняв за плечи, произнесла: — Проводи меня. Заодним договоримся о встрече.

И она повлекла Бронни на выход.

— Ну все, теперь девочка будет её глазами и ушами, — произнес кот, когда они вышли на улицу. — Копи деньги, Анфиса, будем дом покупать. А покуда мы здесь, держи рот на замке.


— Умеешь ты, Анфиса, располагать к себе людей, — сказала Бронни, когда вернулась. — Мирабель только о тебе и говорит. Хочешь чаю?

— Давай, — согласилась я.

— У нас как раз есть булочки, — сообщил кот.

— И у меня тоже, — Бронни отправилась на кухню ставить чайник. Мы с котом двинулись следом.

В крошечный кухне было уютней, чем в гостиной. Там мы и расположились.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Это было странное чаепитие. Хозяйские чашечки из тонкого фарфора, булочки с ванилью… и тишина, прерывающаяся лишь шорохом одежды, когда кто-нибудь брал с блюдца очередной кусочек сдобы.

Бронни первой прервала молчание.

— Мирабель хочет, чтобы я за вами следила. В обмен на протекцию.

— А ты что думаешь? — моя рука замерла, не донеся булочку до рта.

— Думаю, это подло, — ответила Бронни, и я выдохнула, чувствуя, как сваливается с плеч камень. — Но выгодно, — соседка водрузила его обратно. — Протекция ведьмы из совета ковена мне бы не помешала.

Я растерялась. И тут в дело вмешался кот:

— Советую согласиться. Мирабель очень злопамятна, отказа не простит. Такая славная девочка была, и вот что выросло.

— Ты что, знал её в детстве? — удивилась я.

— Конечно. Я стал фамильяром Стеллы задолго до рождения её дочки. Малютка была такая славная, даром что мамаша — ведьма. Но потом началось, — Макарий поморщился.

— Сколько же тебе лет? — не удержалась я от вопроса.

— Много.

— Но коты столько не живут, — произнесла Бронни.

— Так я и не кот, — Макарий одарил её широкой белозубой улыбкой, — я — магическое существо, принявшее образ кота. Чему вас, ведьмочки, в академиях учат?

Бронни смутилась, а я притянула фамильяра к себе и крепко обняла. Люблю котиков.

Макарий возмущённо муркнул, но вырываться не стал — устроился поудобнее и заурчал.

Что решила Бронни, мы в тот вечер так и не узнали, но взгляд, которым она смотрела на Макария, внушал надежду на то, что подлости с её стороны вряд ли стоит опасаться.

А кошка Мия, которая все это время просидела у неё на коленях, похоже, окончательно приняла Макария за ожившее божество.


6

На работу в свой первый день я все-таки опоздала. Макарий, разбудив и накормив меня завтраком, ускакал по делам, а я каким-то непонятным образом добралась до дверей агентства на полчаса позже, чем требовалось.

Влетев в холл, наткнулась на недовольный взгляд Лидушки. Сегодня она оказалась облачена в платье из огненно-алого бархата. В высокой причёске блестели искры драгоценных камней.

— Дамская комната там, — палец с длинным алым ногтем указал в глубину коридора, — приведи себя в порядок. Наши сотрудники должны выглядеть безупречно.

Не теряя времени, я помчалась в указанном направлении и, заскочив в комнату с женским профилем на двери, уставилась в зеркало.

Тщательно изучив отражение, ничего ужасного не обнаружила. Кудряшки, веснушки… разве что шляпка сбилась набок. Поправив её и одернув тёмное закрытое платье, я оказалась собой довольна — стиль "ведьма на службе" вполне выдержан. Не скажу, что он мне нравился, но нас в академии учили придерживаться строгости в наряде, чтобы перевозбужденный народ от работы не отвлекал.

Довольная собой, я вновь предстала перед секретаршей… и опять напоролась на кислый взгляд.

— Что не так? — спросила я.

— Что у тебя на голове?

— Шляпка. Писк сезона, между прочим.

Я сняла головной убор и подкрутила его в руках.

— Прошлогоднего, — взгляд Лидушки был по-прежнему прикован к моей голове. Волосы, обретя свободу, разметались по плечам. Обожаю свои кудряшки, хоть они и непослушные — попробуй совладай с буйной рыжей копной. Впрочем, меня они устраивают как есть.

А вот Лидушку, похоже, не очень.

— Это вульгарно, — поджав губы, произнесла она. — Их надо выпрямить или хотя бы заколоть, чтобы не торчали в разные стороны.

— А мне нравится, — я изобразила вчерашнюю кошачью улыбку и, увидев, как секретарша содрогнулась, спросила: — Так что там с моей работой?

Лидушка вернулась к столу, достала из ящика стопку бумажек и протянула мне.

— Семь заказов. Вечером отчитаешься. Если не успеешь — неустойка будет вычтена из зарплаты. Счастливой работы, — эта фраза больше походила на “убирайся прочь”.

И я убралась. Выйдя на крыльцо, просмотрела бланки. Задания оказались простыми — вывести ненужную живность, да еще кое-что по мелочам. Названия улиц ни о чем не говорили, поэтому начала с первого попавшегося.

Где находится нужный адрес, спросила у проходящей мимо старушки. Та оказалась словоохотливой, рассказала и про остальные, чем помогла составить маршрут. В благодарность я заговорила ее трость от скольжения.


Первый заказчик проживал на улице Карасей. Подивившись такому названию, я нашла нужный дом, который оказался скобяной лавкой, и постучала в крепкую дубовую дверь.

Открыл мне жилистый седобородый старичок. Окинув взглядом, недоверчиво спросил:

— Ведьма?

— Она самая. Ну, где ваши тараканы?

— Везде, — старичок вздохнул. — Замучили, проклятые.

Зрелище, которое предстало перед глазами, вызвало оторопь — мерзкие насекомые сновали по всей лавке, даже не таясь. Никогда прежде я не видела ничего подобного. При этом в помещении было чисто, да и сам хозяин выглядел опрятно. Что наводило на определенные мысли…

— А скажите, дедуля, перед тем как случилось это ваше нашествие, вы ни с кем не ссорились?

Старик задумался.

— Да вроде нет. Хотя… Была у меня накануне покупательница… ух, вредная баба, хотела тяпку задешево купить. Она и так пять монет стоила, разве ж это цена? Так она за две хотела. Я и не продал, чего мне торговать-то себе в убыток. Так она и ушла ни с чем. Вышла, а потом обернулась и через порог плюнула.

Я вздохнула. Да, мы, ведьмы, такие. Вредные.

Снимать колдовское проклятье — дело неблагодарное. Повезло, что я курсовик по этой теме писала, разные варианты разбирала. Все они были так себе, но один вполне подходил под нынешний случай.

— Несите тяпку, дедуля, — произнесла я.

— Зачем? — старичок насторожился.

— Не бойтесь, ничего с нею не случится. Будем проклятье возвращать.

— Ну если проклятье, то ладно.

Исчезнув в подсобке, он вынес кривоватую железную штуковину без рукоятки. Гнев ведьмы стал мне понятен — отдавать за такое сомнительное изделие пять монет я бы тоже не стала. Но с проклятьем все-равно стоило разобраться

Достав из саквояжа мешочек с измельченной плюнь-травой, я ухватила щепотку и, прошептав заклинание, сыпанула за порог. Туда же полетела тяпка.

За спиной послышался звук, словно штору встряхнули. Я оглянулась — и с визгом взлетела на прилавок. Бурый ковер из тараканов устремился к двери. С необычайной для пожилого человека прытью, на стойку запрыгнул и старичок. Мерзкая шевелящаяся масса перетекла через порог и устремилась прочь.

— Куда они поползли? — дрогнувшим голосом спросил лавочник.

— Домой.

Подождав, пока последнее насекомое покинет лавку, я спрыгнула на пол и, велев хозяину расписаться на бланке, забрала оплату.

— А если она снова придет? — спросил старичок.

Я задумалась. А потом, попросив кусок мела, начертила над дверью простенький оберег.

— Вот, на первое время хватит, а потом что-нибудь посерьезней поставите. И не ссорьтесь с ведьмами, дедуля. Мы этого не выносим.


Визиты к следующим двум заказчикам были менее драматичными — булочнице и продавцу колбас требовалось обновить охранные заклинания. Времени это заняло немного, и к четвертому визиту я была еще вполне бодра. Только вот есть захотела, мотаясь по городу туда-сюда.

До ставшего почти родным трактира было далеко, и я забрела в первый попавшийся.


Народа в нем оказалось много. Решив, что это хороший знак, я нашла свободное место и, сделав заказ, принялась ждать своей порции.

За чисто выскобленным столом вместе со мною оказались еще трое. Двое, быстро доев, ушли, а вот последняя — сухощавая женщина средних лет — никуда не торопилась, ела вдумчиво, смакуя каждую ложку. Будто не тушеную картошку ела, а изысканное заморское кушанье. Мой желудок призывно заурчал, и, словно заслышав эти звуки, подавальщица принесла наконец мою тарелку.

Принявшись за еду, я тут же почувствовала взгляд соседки — холодный, изучающий и липкий, словно паутина.

Я подняла взгляд, но та уткнулась в свою тарелку. Отправила в рот очередную ложку картофеля и посмотрела вдаль поверх моего плеча.

Позади меня что-то с грохотом упало. Я оглянулась.

Рухнула висящая над прилавком полка. Кувшины. стоящие на ней, разлетелись, засыпав осколками всё вокруг. К счастью, они были пустыми, поэтому сильного урона хозяйке заведения не принесли.

Сокрушаясь и недоумевая, как такое могло случиться, она смотрела на вырванное с корнем крепление полки. А потом, прикрикнув на работников, велела быстренько все убрать.

Посетители снова взялись за ложки. Я тоже решила не отставать, вспомнив, что меня ждут еще четыре заказа.

Когда снова повернулась к столу, соседка уже исчезла, оставив пустую миску и пару монет.


Сытная еда разморила — выходя на улицу, я чувствовала себя сонной мухой. Хотелось лечь и уснуть прямо на тротуаре, двигаться не было никаких сил.

Заметив невдалеке лавочку, я доплелась до нее, и только сев, поняла, что что со мной действительно что-то не так — голова кружилась, в ушах стоял звон, а вокруг стало стремительно темнеть. “Кажется я теряю сознание”, — пронеслась мысль, и я отключилась.


Первым ощущением, которое я осознала, придя в себя, было тепло, обволакивающее, словно мягкое пуховое одеяло.

Я открыла глаза — обхватив меня лапами, рядом сидел кот. Вид у него был встревоженный.

— Тебя отравили. Что ты ела?

Я задумалась, вспоминая произошедшее. Проклятая ведьма! И я тоже хороша — вертеть головой по сторонам, когда рядом сидит непонятно кто. И лишь один вопрос не давал мне покоя.

- Зачем меня кому-то травить?

Кот фыркнул.

— Дурацкий вопрос, не находишь?

Я насупилась, понимая его правоту. В нашем положении ожидать можно было чего угодно. И тем большую досаду вызывала моя оплошность.

— Не кори себя, — произнес Макарий. — Со всеми бывает. Просто извлеки урок.

— Уже извлекла, — буркнула я.

— Вот и славно. А теперь идем домой, раз тебе полегчало.

Я прислушалась к своему состоянию и поняла, что действительно чувствую себя вполне сносно. Вопросительно посмотрела на кота, тот развел лапами.

— Ну да, это я. Идем что ли?

Он слез с лавки.

Я последовала его примеру — поднялась на ноги. И вспомнила.

— Не могу домой. Мне ж еще четыре заказа надо выполнить. А то из зарплаты вычтут.

Забрав у меня бланки, кот просмотрел их и произнес:

— Идем. Помогу тебе справиться побыстрее.

Я справилась бы и сама, но у Макария был такой суровый вид, что спорить не стала.


Вскоре я лишний раз убедилась, что мой фамильяр — невероятно ценное приобретение. Нырнув в ближайший переулок, кот повел меня такими ходами, о которых, наверное, мало кто из местных знал. А уж приезжие вроде меня и вовсе не догадывались.

Дела, и без того несложные, он выполнил за считанные мгновенья. Восторженные заказчики благодарили. Кое-кто даже чаем напоить пытался, но кот отказывался и тащил меня дальше.

Когда спустя пару часов мы вручили Лидушке стопку подписанных бланков, то получили в ответ полный недоверия взгляд. От новой стопки заказов я отказалась, сославшись на чудовищную усталость с непривычки.

Глянув на кота, Лидушка настаивать не стала, и мы отправились домой.

7

Дома Макарий учинил мне настоящий допрос, заставив рассказать о произошедшем в трактире вплоть до мелочей. А когда я описала ведьму и упомянула про “паутинный” взгляд, сердито фыркнул:

— Хенна. Поздравляю, ты познакомилась с четвертой ведьмой из совета ковена.

Из курса по магическим сообществам я помнила, что в советах ковена всегда пять ведьм, чтобы замыкать силовой контур.

— А пятая кто? — спросила я.

Макарий нахмурился. Посмотрел на меня и нехотя буркнул:

— Элика. Но вряд ли она захочет с тобой встретиться.

— Это еще почему?

— Да ее уже несколько лет никто не видел.

Я растерялась. Если верить лекциям, без пятой ведьмы ковен существовать не мог.

— А кто же замыкал контур?

Макарий отвернулся и принялся рассматривать стену, словно на пустой белой поверхности можно было найти что-то интересное. А потом нехотя признался:

— В последнее время это был я.

— Но ты же… Но как?.. — я чуть дар речи не потеряла. — Разве фамильярам такое можно? Это же больно!

— А думаешь почему я сбежал? — кот посмотрел на меня так, что я снова не удержалась, сграбастала его в охапку и крепко обняла. — Вот только не надо меня жалеть, — Макарий попытался вырваться — впрочем, не очень охотно, поэтому я и не отпустила — затем завозился, устраиваясь поудобней, и вздохнул.

— Элика была хорошей, не то что остальные. Она бы не стала тебе пакостить.

— А что с ней случилось?

— Никто не знает. Однажды она просто исчезла и всё.

— А как там Куртинья? Дело движется? — решила я перевести тему, чтобы хоть как-то взбодрить кота.

— Движется. Но в подробности посвятить тебя не могу. Да и ничего конкретного пока не придумали.


В этот момент на лестнице послышались шаги, и в дверь нашей комнаты постучали.

Мы переглянулись.

— Входите, не заперто, — крикнула я.

Дверь открылась, и на пороге показалась Бронни с подносом в руках.

— Добрый вечер! — громко произнесла она. — А я вас чаем решила угостить, с плюшечками! — она показала взглядом на дверь. — По-соседски!

— Спасибо! — включился в игру кот. Потянулся за чашкой, но Бронни сделала страшные глаза. Кот понимающе кивнул, забрал поднос и поставил его на столик. — Обязательно попробуем!

— На здоровье! — воскликнула Бронни. — Сахарку в чай добавьте! — она указала взглядом на сахарницу и скривила зверскую физиономию.

— Большое спасибо! — сказала я.

— Ну я пойду, не буду вам мешать! — ответила Бронни, исчезая за дверью.

Когда шаги на лестнице затихли, Макарий подошел к столику, склонился над чашками и принюхался. Затем открыл сахарницу, сунул туда нос — и отпрянул.

— Интересно, — произнес он, — очень интересно. Зачем Мирабель хочет нас усыпить?

— Усыпить? Ты уверен?

— Абсолютно. Это не яд, а снотворное. Сонный корень и немного тинника. Концентрация высокая, но не смертельная. По моим прикидкам, если взять по паре ложек на человека, мы должны проспать часов восемь не меньше.

И тут мне в голову пришла идея, от которой стало не по себе.

— Может она хочет украсть тебя?

Кот задумался.

— Вряд ли. Ты же меня все-равно найдешь, хозяин и фамильяр связаны. Ну вот как я тебя сегодня нашел, — пояснил он в ответ на мой озадаченный взгляд. — Нет, здесь что-то другое… Хотя, чего гадать? Давай проверим.

— Это как? — насторожилась я. — Предлагаешь выпить эту гадость?

— Фу, Анфиса, — поморщился кот, — за кого ты меня принимаешь? Мы просто сделаем вид, что выпили. Согласна?

Идея мне не понравилась. Но я подумала и согласилась, понимая, что иного способа узнать правду нет.

— А как она поймет, что мы… ну, того…

— А вот как.

Кот спрыгнул с кровати и прошелся по комнате, прикидывая что-то в уме. Затем произнес: “Ага”. Открыл сахарницу и, насыпав в каждую чашку по паре ложек сахара, принялся размешивать.

— Ты же не собираешься это пить? — спросила я.

Кот ответил мне обиженным взглядом, и я замолкла. И тут он протянул одну из чашек мне.

Я напряглась, но все-таки взяла.

— Теперь вот что, — сказал кот, понизив голос до шепота. — Мы сделаем вид, что пьем. Сцену придется разыграть очень натурально, потому что Мирабель может наблюдать за нами с улицы. Подноси к губам, но не пей. Потом по моему знаку роняешь чашку, падаешь и не шевелишься. Садись на кровать, чтобы удобней было падать.

— А ты?

— Обо мне не беспокойся. Главное потом не шевелись. Ну, начали.

Я поднесла к губам чашку, стараясь не касаться края. Затем убрала и произнесла:

— Какой чудесный чай.

— Не переигрывай, — прошипел кот.

Я снова поднесла чашку к губам.

Время “чаепития” казалось бесконечным. Наконец кот прошептал:

— Бросай.

Я покачнулась, рука дрогнула, и чашка, расплескав содержимое, упала на пол. Я повалилась на кровать. Чуть двинулась, чтобы лежать было удобней.

— Анфиса! — воскликнул кот. — Анфиса, что с тобой? Очнись! — перед лицом возникла ухмыляющаяся кошачья морда. — Анфи… голос кота ослаб, и меховая тушка плюхнулась рядом со мной на одеяло. Задняя лапа лягнула столик, и поднос с посудой с грохотом полетел на пол. — Теперь лежим тихо, — еле слышно прошептал кот.


Время шло, за дверью стояла тишина. Я уже почти уверилась, что Макарий ошибся, когда на лестнице послышались осторожные шаги. Дверь скрипнула, и я почувствовала знакомый, еле уловимый запах сухой травы — в комнату заглянула Мирабель. Простояла на пороге, а затем подошла ближе. Чем-то зашуршала, и тут я почувствовала, как её рука ухватила меня за волосы. Клацнули ножницы, и захват исчез. Снова послышались шаги. Чуть приподняв веки, я увидела, что ведьма, обойдя кровать, склонилась над Макарием. Снова щёлкнули ножницы, и Мирабель, сунув добычу в сумку, покинула наконец комнату.

Когда шаги на лестнице затихли, я все ещё сохраняла неподвижность. Затем почувствовала, как шевельнулся кот, и только когда он тронул меня за плечо, рискнула открыть глаза.

В голове родилось множество мыслей, одна другой тревожней. Нужно было что-то делать, пока Мирабель не пустила образцы в дело. Но как? Идея притвориться спящими оказалась провальной.

— Да, плохо, — сказал кот. — Но не безнадёжно. Пока Мирабель не попадёт домой, она ничего сделать не сможет. Я пойду за нею и стащу украденное.

— Слишком опасно.

— Ничего. Я тебя в это втравил, мне и исправлять содеянное. Не переживай, справлюсь. — Он слез с кровати, приоткрыл дверь и прислушался. — Чай пьют, — сообщил он шёпотом.

Чаевничали Бронни и её гостья очень долго, я вся извелась. Наконец Макарий, который все это время сидел у двери, вскочил и хотел уже сорваться с места… как вдруг замер и удивлённо уставился на что-то, недоступное моему взгляду. Вскоре в комнату юркнула Мия, кошка Бронни. В зубах она держала сверток. Запрыгнула на кровать и положила его на покрывало.

Внутри обнаружились рыжая кудрявая прядь и клочок чёрной кошачьей шерсти.

Макарий взмахнул лапой, и содержимое свертка исчезло в зелёном колдовском пламени.

Мы оказались спасены. Но кот не успокоился.

— Нельзя отпускать её с пустыми руками.

Оглядев комнату, кот полоснул когтями по прикроватному коврику и бросил на тряпицу вырванный клочок ткани с торчащими нитками. Разодрал на две части и накрыл лапами. А когда убрал, на тряпице лежали мои волосы и кошачья шерсть.

Довольный своей работой, Макарий завернул ткань и отдал кошке.

Мия неслышными прыжками помчалась вниз.

Кот подошёл к двери, прислушался.

Вскоре голоса из кухни переместились в прихожую. Я замерла, испугавшись, что ведьма может захотеть подняться к нам ещё раз. Но этого не случилось. Лязгнул засов, входная дверь закрылась, и мы выдохнули.

Кот вернулся в комнату, оставив дверь приоткрытой, и тут мы услышали на лестнице тихие крадущиеся шаги.

Я посмотрела на кота, но тот оставался совершенно спокойным.

Дверь тихонько открылась, и в комнату заглянула Бронни. Облегчённо выдохнула, увидев нас сидящими на кровати. Подошла и присела рядом.

— Спасибо, — сказала я. — Ты настоящий друг.

Бронни поморщилась.

— Я не друг. Мне просто не нравятся её методы.


8

— Лучше бы вам найти отдельное жилье, — произнесла Куртинья. Пироги в этот раз она предлагать не стала, зато накормила овощным рагу. Без всяких сомнительных добавок, как заверил кот. Заказов в этот день выдалось мало, вот мы и заскочили к ней на обед, обсудить возникшую ситуацию. — Эта ваша Бронни, конечно, молодец, но Мирабель рано или поздно ее раскусит. Не стоит так подставлять девочку.

— На отдельное жилье мы пока не заработали, — сказала я.

— А вы ко мне перебирайтесь, — оживилась ведьма. — У меня в мансарде как раз комнатка пустует.

— Нет, спасибо, — торопливо произнес кот, видимо опасаясь, что я соглашусь. Но мне тоже такая идея не пришлась по вкусу.

— Тогда только замуж, — развела руками Куртинья. — Муж и защитит, и прокормит, и парикмахера оплатит, — цепкий взгляд впился в мою шевелюру.

— Дались вам всем мои волосы! — возмутилась я. — Одна к парикмахеру отправляет, третья отстричь норовит. Что за безобразие!

— И то верно, — поддакнула ведьма. — А вот будет муж — не даст никому в обиду. А я тебе уже и кандидатов достойных подобрала, — она открыла шкаф и достала оттуда коробку, в которой что-то побрякивало, и высыпала на стол кучку маленьких портретов. — Вот, посмотри, — она взяла один из них, — Венцалий, старший сынок губернатора, наследник. Как он тебе, а? По-моему, симпатичный.

Вид у наследника был на редкость самодовольный. Блинообразное лицо, вздернутый нос и тонкие тараканьи усики, закрученные по последней моде.

— Ну нет так нет, — сделала вывод Куртинья, увидев выражение моего лица. — А вот этот тебе как? — она протянула мне портрет юноши в бархатном берете.

Юноша был прекрасен, но художник определенно ему польстил — таких пронзительно-синих глаз не бывает. Да и вообще, он был каким-то слишком уж невероятным красавцем: тонкий прямой нос, чувственные губы, длинные ресницы, а главное — взгляд, такой искренний и светлый, что хотелось в нем утонуть.

— Хорош, — вздохнула ведьма. — просто загляденье. А какой у его папаши капитал! Сама бы за него вышла.

— За папашу? — рассеянно спросила я, не в силах оторваться от портрета.

— Да за какого папашу? За красавчика нашего, Рудольфа. Старик-судья такой страшный, что даже деньги его не скрасят. А вот сыночек его — просто объект мечтаний.

— И чего же этот ваш объект до сих пор не женат?

— Достойных кандидатур не находится, — тут же нашлась Куртинья. — А вот мимо тебя он точно не пройдет!

— Почему это?

Я посмотрела на ведьму с подозрением. Личная жизнь моя не блистала успехами. То ли характер тому виной, то ли что-то еще, но мужчины бежали от меня как от огня, избегая даже мимолетного знакомства.

— Конечно не пройдет! С моей-то поддержкой! Знаешь, какое я приворотное зелье варю? Всем зельям зелье!

— Не надо зелья, — насупилась я. — Нечестно это.

Куртинья воззрилась на меня, приоткрыв рот.

— Деточка, ты вообще ведьма?

— Ведьма. Но зелья не надо.

Куртнья растерянно посмотрела на кота, но тот развел лапами.

— Да где ж это видано… — начала она, но я ее перебила:

— Приворотные зелья — это насилие над личностью! Мне ж с человеком потом всю жизнь жить! А зачем он мне, если по-настоящему не любит?

— Ясно, — Куртинья скривилась. — Стало быть, ты из этих, из прогрессивных. — Она посмотрела на кота. — Какой глупости учат в нынешних академиях! Вот в наше время ведьмы сами творили свою судьбу. А сейчас, эх… — она махнула рукой и пригорюнилась. Впрочем, ненадолго. — Знаешь, что, девонька, — произнесла она, сгребая портреты обратно в коробку, — над замужеством нам с тобой надо подумать серьезно.

Не дожидаясь решительных мер, я поспешила сбежать, сославшись на недоделанную работу. Макарий отправился со мною.


9

Дом следующего заказчика находился на окраине. Сразу за домами начинался лес. Шуршала на ветру листва. Стрекотали кузнечики. Вдоль заборов зеленела высокая трава. Это напомнило мне детство, тот зеленый дворик с геранью, что привел меня в Златолюбич спустя столько лет. Я не помнила, где находился тот дом. Как не помнила имени маминой подруги, у которой мы гостили. Не было ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы начать поиски. Да я и не собиралась искать, зная, что прошлое, если вытащить его на свет, отряхнуть пыль и рассмотреть повнимательней, окажется не таким уж прекрасным. И все-таки сейчас, идя по этой, заросшей травой улочке, я будто бы снова попала в прошлое. Те же запахи, те же звуки — и даже журчание ручья в неглубоком овраге было как тогда…

Не осознавая, что делаю, я закрыла глаза и пошла на этот звук. Словно издалека послышался голос Макария: — “Ты куда?” И тут же замолк, унесенный ветром…


Ноги сами вели меня вперед. Я куда-то бежала, огибая невидимые повороты. Спешила, словно боялась опоздать… И вдруг остановилась, словно невидимая рука легла на плечо, удерживая на месте.

Я открыла глаза и замерла, обнаружив, что стою перед закрытой калиткой. Дерево потемнело от времени, но я ее узнала. Словно во сне, я завела руку на ту сторону и отодвинула засов. Скрипнув несмазанными петлями, калитка распахнулась.

Дворик перед домом зарос травой. Вместо герани в ящике под окном росла трава. Камни на дорожке потрескались, и я едва не упала, запнувшись о торчащий обломок. Застонали под ногами ступени крыльца.

С памяти словно пелену сдернули — поднявшись на цыпочки, я нашарила ключ, спрятанный над дверью. Напоролась на что-то острое. Вскрикнула, отдергивая руку, успев схватить холодный металл… И едва устояла от внезапного порыва ветра. Меня обдало волной запахов и звуков, от которых закружилась голова. Кончики пальцев знакомо закололо от присутствия магии. Я оглянулась — и застыла от увиденного.

Камни на тропинке снова стали гладкими. Сорняки исчезли, а в ящиках белела герань. В траве у светлого ровненького забора весело закачались ромашки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я повернулась к двери, вставила ключ в замочную скважину и, повернув его, с бьющимся сердцем шагнула в дом.

“Тетя Эла, мы пришли”, - вырвалось непроизвольно.

Здесь до сих пор пахло корицей, любимой пряностью маминой подруги. Казалось, вот сейчас она выйдет из кухни, вытирая руки о передник, веселая, светлая, с неизменной улыбкой. И мама улыбнется ей в ответ, протягивая корзинку с ягодами. Я повернулась, чтобы перехватить ее и вручить корзинку самой… И поняла, что стою с пустом доме, и мамы нет. Как нет и ее подруги. И даже запах корицы всего лишь почудился.

А в открытую дверь видно, как вдалеке, за открытой калиткой, мечется перепуганный кот.

Увидев, что я его заметила, Макарий замахал лапами.

— Анфиса! Анфиса!

— Иди сюда! — крикнула я, не понимая, почему он все еще там. И кот опрометью бросился ко мне. Глазищи у него были огромные.

На пороге он помедлил, но все же вошел. Осторожно, словно ожидая, что пол под вот-вот провалится. Огляделся по сторонам, принюхался, прислушался и только потом немного успокоился. Вперил в меня вопросительный взгляд.

— Это дом тети Элы, — сказала я. И погладила ладонью белую шершавую стену. — Маминой подруги. Я была здесь в детстве, и теперь я его нашла, Но тети Элы нет. Ты не знаешь, что с ней случилось?

— Никто не знает. Ее давно никто не видел.

— Так ты с ней знаком?

Кот вздохнул.


— Да, я знаком с Эликой. Но не думал, что с нею знакома ты. Как ты умудрилась войти в дом ведьмы, опечатанный ее магией? Никто из ведьм ковена до сих пор не смог этого сделать. Даже Стелла. А ты вот так, запросто…

— Что?

Мне стало не по себе. Мамина подруга — та самая пятая ведьма? Голова закружилась, я покачнулась, понимая, что вот вот упаду. Но почувствовала объятье Макария, и сознание прояснилось.

— Пойдем на улицу, Анфисочка, воздухом подышим, — словно добрая няня, проворковал кот, выводя меня на крыльцо, с крыльца — во двор, со двора — за калитку… Но тут я заупрямилась. Покидать дом не хотелось, а выходить за ворота — тем более. Я вернулась и, не смотря на уговоры кота, присела на ступеньку крыльца. Когда-то давно ступенька эта была высокой. Теперь же колени упирались чуть ли не в подбородок. И все-равно сразу стало спокойно, как тогда, в детстве.

— Я не хочу отсюда уходить, — сказала я коту. — Не знаю почему, но не хочу.

Макарий посмотрел на меня озадаченно, что-то прикидывая в уме.

— Странно, — наконец произнес он. — Может привязка на крови? Но как?

Я посмотрела на свой уколотый палец, который до сих пор немного саднил.

Кот хмыкнул.

— Хитро. Но все-равно мы не сможем пока здесь остаться, — от его слов внутри у меня всколыхнулось отчаянье. — По документам этот дом не твой, — пояснил кот. — Но, возможно, мы сможем узнать, что случилось с Эликой, — и, с опаской оглянувшись на открытую дверь, добавил: — Если ты, конечно, хочешь.

— В каком смысле? — слова кота меня насторожили.

— Похоже, дом признал тебя своей хозяйкой. Если так, то только тебе решать, что здесь можно делать, а что нет. Он даже меня не пустил без твоего приглашения.

Мне стало жутковато. О таких свойствах ведьминых домов нам в академии рассказывали, но они были редки, и я не предполагала, что испробую это исключение на себе. И все-таки по настоящему испугаться не получилось. Дом, не смотря на странность, ощущался родным.

— Давай посмотрим, — сказала я, поднимаясь на ноги.


Было видно, что в доме никто не жил — повсюду лежал толстый слой пыли. И все же меня не покидало чувство, что тетя Эла все еще здесь, рядом.

Мы заглянули на кухню, затем в гостиную, здесь все было таким, как я помнила.

Узкая деревянная лестница вела на второй этаж. Там располагались две спальни. В одной когда-то останавливались мы с мамой, вторая принадлежала хозяйке дома. Спальня, в которой жили мы, тоже осталась неизменной. Я подошла к кровати, присела на клетчатое покрывало — и старое, давно забытое воспоминание внезапно вспыхнуло перед глазами.


Они думали, что я сплю, тихонько переговаривались, спорили.

— Девочку нужно учить, Рут. Ей уже пять, нельзя упускать время. Иначе ты знаешь, что будет.

Мамин вздох, словно шелест ветра.

— Знаю, но…

— Я помогу, просто приезжайте почаще.

— Но мой муж…

— Рут, не дай ей повторить твою судьбу!

Еще один вздох, от которого я не выдерживаю, открываю глаза, чтобы броситься и обнять… И понимаю, что некого. То далекое время уже прошло, и из троих, бывших в тот вечер в комнате, осталась лишь я одна.

Макарий, сердито сопя, пытается вырваться из моих объятий, но понимает, что это безнадежно и покоряется судьбе.


В комнате тети Элы все тоже оказалось по-прежнему. Ничто не указывало на то, куда могла исчезнуть хозяйка.

Покидать дом ужасно не хотелось, но кот прав — это место мне не принадлежало.

Аккуратно закрыв дверь, я положила ключ на прежнее место. В глубине души все еще тлела надежда, что хозяйка объявится. Мы с Макарием покинули двор, заперли за собой калитку, и я, бросив на дом последний взгляд, мысленно пообещала вернуться.

Мне даже удалось сосредоточиться, и с недоделанными заказами получилось расправиться быстро, словно дом каким-то образом дал мне силы. Вместо переживания о том, что я не могу в нем жить, в душе поселилось ощущение, что теперь все в моей жизни будет хорошо.


Мы долго думали, стоит ли рассказывать о произошедшем Куртинье. Макарий считал, что не стоит.

— Если ты ей не доверяешь, почему решил сотрудничать? — спросила я, озадаченная его несогласием.

— Потому что Куртинья в этом заинтересована — без меня ей не стать верховной ведьмой. Стелла греет место для дочери. В крайнем случае — для её подруги. Поэтому Мирабель и Хенна против неё не пойдут. А Куртинья, после того, как исчезла Элика, оказалась лишней.

Я замерла от возникшей догадки.

— А не могли они тётю Элу… того?

Макарий задумался.

— Не знаю. Вряд ли. Элика была сильной ведьмой. Светлой, но сильной, хотя внешне и не скажешь.

— Но их же четверо, может они смогли?

— Не знаю, — Кот вздохнул. — Была такая версия, когда она исчезла. Но ни следов, ни доказательств я не нашёл. Хотя может и упустил что, Стелла постоянно на хвосте висела. Или мне просто хотелось верить, что она вернётся. Боюсь, что сейчас найти концы этой истории поможет только чудо, столько времени прошло.

Этот разговор случился вечером того же дня, в ставшем уже почти родным трактире, где мы с котом добывали средства к существованию. На новой работе денег пока не заплатили, и я поймала себя на мысли, что скоро стану профессиональной судомойкой, надраивая тарелку за тарелкой с каждым днем все ловчее.

Кроме того, после выходки Мирабель говорить дома о чем-то важном мы опасались.

10

Мы все-таки решили, что рассказать о произошедшем стоит, и заглянули к Куртинье вечером после работы.

— Как интересно! — воскликнула ведьма. — Хотя я не удивлена. Вы с Эликой чем-то похожи. И знаешь что, девонька, — глаза её хищно блеснули, — теперь тебе от сыночка судьи не отвертеться. Только судья может оформить право наследства. Без дарственной и документов это тоже возможно, но стоит очень дорого, а у вас с Макарием денег нет. Остаётся только Рудольф — его просьбе старик не откажет. Так что собирайся на бал, Анфиса.

— Какой еще бал? — растерялась я.

— В честь дня основания города. На площади будет ярмарка, развлечения всякие. А для избранных губернатор устраивает бал. Судья с сыном там обязательно будут.

— Но я не избранная, да и приглашения у меня нет.

— Ты — ведьма! А нам на балы всегда путь открыт. Помнишь историю про короля, который забыл пригласить ведьму, и она потом весь дом его на триста лет усыпила? Наш губернатор не хочет так рисковать.

— Но это же сказка!

Куртинья усмехнулась и посмотрела на меня многозначительно.

— Как знать, моя дорогая. Как знать…


Идея с балом меня не порадовала. Вот только Куртинья оказалась ужасно прилипчивой — следующим вечером она отловила меня на выходе из агентства и, вцепившись, словно клещ, потащила к знакомой портнихе. Мой вопль об отсутствии денег разбился о каменную стену ее энтузиазма — портниха оказалась ведьминой должницей и согласилась сшить платье в качестве компенсации. В таком же положении оказалась и знакомая владелица салона красоты, пообещав накануне бала сделать меня “ безумно неотразимой”. В общем, я попала как кур в ощип, и даже кот не смог мне помочь. Подозреваю, что усатый хитрец перешел на сторону заговорщиков.

Я сделала вид, что смирилась и стала продумывать отступные пути. К счастью, до празднества оставалось еще две недели. Что-то мне подсказывало, что избежать его не удастся. Значит стоило придумать, как скрыться с глаз на балу. То, что Куртинья сопроводит меня туда, сомнения не было.


11

После встречи с Куртиньей всю ночь меня атаковали женихи, один другого настырнее.

Проснулась я в тот момент, когда меня настиг самый быстроногий.

— Вовремя ты, — сказал Макарий, отходя от тазика. — Вода для умывания готова. Сейчас завтрак сооружу.

Сегодня должны были дать зарплату, и собираться на работу было приятней чем обычно. И все же ощущение загнанности в угол никак не хотело рассеиваться.


Утренние улицы были полны народа — спешили на рынок хозяйки, шли на работу мастеровые, держа в руках ящики с инструментами. Двигались вдоль обочин извозчики, зазывая пассажиров. Я засмотрелась на кипящую жизнь, а потом, глянув на часы ратуши, припустила со всех ног.

И по традиции влетела в агентство минута в минуту. Также по традиции ответила улыбкой на недовольный взгляд Лидушки. Вот интересно, почему я ей так упорно не нравлюсь?

В этот раз секретарша порадовала меня таким количеством заявок, что я поняла — костьми лягу, а все-равно не успею.

— Зарплата по возвращении, — мстительно произнесла она. — Если справишься.

Выйдя на порог, я оглядела стены окружающих домов и, вздохнув, позвала:

— Макарий.

— А? Что? — передо мною возник кот. В одной руке он держал пирожок, в другой — кружку с подозрительно знакомым рисунком.

— Ты же говорил, что пирожки Куртиньи лучше не есть, — произнесла я.

— Эти можно, — кот взмахнул пирогом. Судя по вылетевшим крошкам, пирог оказался с яйцами и луком. — Всё подчиняющее зелье она на кекс извела. Не ешь сегодня кекс, если предложит. — Он сунул остаток пирога в рот, запил чаем и дунул на лапу — чашка исчезла. — Что стряслось?

— Вот, — я показала пачку заказов.

— Ну-ка, ну-ка… — кот подсчитал бланки и присвистнул. — Интересно, чья это работа? Ты слежку за собой не замечала?

Я напряглась.

— Нет, а что?

— Это наверняка чьи-то происки. Впрочем, неважно.

— Как “неважно”? Если я не успею, то не только зарплаты не увижу, но еще и должна останусь. Мы даже с тобой вдвоем за день все сделать не сможем.

— Зато если сделаем — озолотимся. Ну, почти.

— Да как сделаем? — оптимизм кота начал раздражать. Как он может радоваться, когда все плохо?

А кот и впрямь разулыбался, словно ему подарок сделали.

— А ты готова поделиться деньгами с тем, кто нам поможет?

— С кем? Тут ведьма нужна!

— Готова? — переспросил кот.

— Готова, — сдалась я, понимая, что соглашусь и не на такое.

И мы поспешили… домой.


— Как вы узнали? — Бронни так удивилась, что от привычной холодности не осталось и следа.

— Котики на хвосте принесли, — улыбнулся Макарий. — Так ты согласна?

Соседка торопливо кивнула, боясь, что мы передумаем.

Все-таки он молодец, мой кот. Я бы и не подумала, что у нее проблемы, да еще из-за меня. И она при этом не пришла и не стала меня обвинять.

— Я сама решила вам помогать, — пожала плечами Бронни. — Чего же я буду тебя винить.

Два дня назад, поняв что ее провели, Мирабель устроила так, что Бронни уволили с работы. И теперь ее, как недавно и меня, никуда не брали.

Разделив заявки поровну, мы отправились трудиться.


Зря я боялась, что она не справится — когда в условленное время мы встретились дома, все заявки Бронни оказались выполнены. Вернулась она даже раньше, чем мы с котом.

Забрав бланки, я отправилась за зарплатой.

Деньги мне выдавал сам директор. Сумма оказалась очень приятной.

— Молодец, Анфиса, хорошо потрудилась. Сестра в тебе не ошиблась. С твоим появлением у нас и заказов больше стало. Даже отказываться он некоторых приходится, потому как не быстрого выполнения, сотрудникам столько не успеть.

И тут мне в голову пришла замечательная идея.

— А вы не отказывайтесь. У меня есть знакомая ведьма, которая могла бы с ними справиться. Очень ответственная. Могу замолвить словечко.

— А и замолвите! — обрадовался господин Хруст. — Тем более, если ответственная. Я как раз хочу новое направление открыть, по долговременным заказам.

Так Бронни получила работу.

— Нет худа без добра, — подытожил кот, когда мы отметили это событие чаепитием на кухне. — Кстати, Бронни, ты едешь на бал?

Увидев взгляд соседки, я поняла, что сбежать по дороге не получится. Хитрый, продавшийся Куртинье кот обложил меня со всех сторон.

12

Предстоящий бал тревожил только меня, Бронни отнеслась к нему с интересом. И даже показала свое платье. При виде простого и элегантного наряда я с содроганием подумала о том, что приготовила для меня Куртинья. По замыслу старой ведьмы, при виде моей сногсшибательной красоты судейский отпрыск должен был замертво упасть к моим ногам. На вопрос “зачем мне его труп”, Куртинья заявила, что я еще слишком маленькая и глупая, чтобы разбираться в таких вещах. И что мужчину надо поражать сразу и наверняка. Выстрелом в глаз, как белку. Тогда он точно никуда не денется. Спросить у вредной старушенции, почему она таким способом не настреляла добычи себе, я не рискнула.


Следующая неделя прошла спокойно. Даже Стелла с товарками поутихли. Меня это радовало, а вот кота беспокоило.

— Что-то замышляют, — сказал он, когда мы вновь заглянули к Куртинье.

— Да просто им надоело, — колдунья была настроена оптимистично.

Их с котом план близился к завершению. Темные делишки Стеллы, которые Макарий выдал ведьме, позволяли сместить ее при голосовании. Дело было за малым — собрать ковен. Вот только сделать это должна была Стелла, а она не собиралась.

Конечно, сложа руки они не сидели — слухи о махинациях верховной ведьмы, умело распущенные Куртиньей, постепенно делали свое дело.

Ожидание — занятие неприятное, и отыгрывалась Куртинья на мне, каждый день предлагая новые идеи для покорения будущего жениха. Мне уже заранее стало жаль беднягу Рудольфа — неукротимая фантазия моей наставницы не оставляла ему шанса.

Мелькнула мысль, что, кроме собственного спасения, стоит позаботиться и о спасении судейского сына. Он ведь мне ничего плохого не сделал.


Я пряталась от ведьмы работой — заказы прибывали, и это был веский повод увильнуть от встречи. Деньги, полученные в агентстве, позволили завязать с посудомойством. Старина-трактирщик, прощаясь со мной как с работницей, просил не забывать и иметь в виду, что свою порцию грязных тарелок я всегда смогу у него найти. Но я теперь забегала к нему только поужинать.


Время шло, час “Б” стремительно приближался. Город готовился к празднику. На центральной площади сооружались торговые палатки. А также качели, карусели и призовые столбы. В столице, где находилась моя академия, подобные празднества проводились с размахом, которым вряд ли мог похвастаться крошечный провинциальный городок. Но губернатор, судя по слухам, решил устроить нечто грандиозное — дата у города была круглая, целых триста лет.

Люди радовались, предвкушая веселье, а мне хотелось закрыться в домике на окраине и никуда не выходить.


13

Наступил день бала.

Первым, что я увидела, открыв глаза, оказалось платье — небесно голубое, с невообразимым количеством оборок. Представив себя в этом облаке, я почувствовала, что задыхаюсь. Надо было срочно что-то предпринять.

— Макарий, я не пойду на бал, — совершила я пробную попытку.

— Почему? — Кот вытащил лапу из тазика с водой и посмотрел на меня с любопытством.

— Голова болит.

— Зелье выпей.

Не прокатило.

— Ну некогда мне туда идти. Дел много.

— Каких?

— Ааа… в лавку за овощами сходить… в шкафу порядок навести… коврик постирать.

Кот хмыкнул. И тут же нанёс удар под дых.

— Овощи я купил, в шкафу прибрано, — он распахнул дверцы, демонстрируя аккуратно сложенные стопки одежды.

— А коврик! — ухватилась я за последнюю соломинку.

— Какой коврик? Этот что ли? — он показал на пеструю дерюжку у кровати, из которой ещё недавно надрал ниток для Мириэль. Коврик, очищенный и заштопанный, являл собой образец совершенства. — С таким фамильяром как я не стоит беспокоиться по мелочам, — ехидство в его тоне прямо-таки зашкаливало.

— Ладно, — сдалась я, — просто не хочу и все.

— Мой тебе совет, возьми себя в руки.

— Эх, Макарий. Я думала, ты мне друг, а ты…

— Конечно друг, потому и советую. Рудольф отличный жених, а бал — лучший способ познакомиться.

— Ты прямо как Куртинья.

— А что Куртинья? Старая мудрая ведьма плохого не посоветует.

Я замерла. Ещё пару дней назад мой фамильяр называл ее хитрой пройдохой, с которой надо держать ухо востро, а тут вдруг такое. И тут меня осенило. Вскочив с постели, я бросилась к сумке, в которой хранила запасы зелий. Нашла нужный флакон и протянула Коту.

— Пей.

— Зачем это? — Макарий попятился.

— Затем, что нечего было её пирожки лопать. Она тебя опоила… обкормила!

— Ерунда какая, — Кот сделал шаг назад. — Куртинья порядочная ведьма! Кристальной честности человек! Не надо на неё наговаривать!

— Пей! — я осталась непреклонна. И видя, что кот соглашаться не спешит, добавила: — Не выпьешь — на бал не пойду!

Кот сердито фыркнул, забрал у меня флакон и сделал большой глоток.

— Всё-равно это ерун… Да, она меня опоила! — радостно воскликнул он. — Вот бесстыжая! Спасибо, дорогая Анфиса, ты меня спасла!

Поняв, что хвостатый хитрец меня надул, я рухнула обратно на кровать и, застонав, закрыла лицо подушкой. Слово придётся сдержать.

— Да не переживай ты так. Вот посмотри, платье у тебя какое красивое. А туфли какие! Ни у кого на балу таких не будет!

Я слегка отодвинула подушку. Кот не соврал — голубые атласные туфельки, в отличие от платья, были чудо как хороши.

— Ладно, — сдалась я. — Что уж теперь.

— И то верно. А теперь — завтракать! Через час нас ждут в салоне красоты.


Эх, не бывать мне светской дамой, думала, сидя в кресле перед зеркалом. Настойчивая сотрудница салона вот уже битый час пыталась усмирить мои кудряшки, но те сдаваться не желали. Не без моей помощи, конечно. Судя по решительным рывкам, девушка избрала тактику лишения меня вредной растительности. Лучше быть лысой, чем побеждённой, решила я и продолжала держать оборону, несмотря на боль. И тут над ухом раздался знакомый голос:

— А позвольте-ка мне, милочка, — Куртинья оттерла парикмахершу в сторону. И тут же склонилась к моему уху. — Посмотри на девушку в левом кресле. — Любопытство пересилило, и мой взгляд метнулся в указанном направлении. Изящная блондинка была не только умело накрашена, но и причёску имела всем на удивление: завитые локоны были подняты вверх и заколоты крупными белыми цветами. — Хочешь такую же? — Я содрогнулась. — Ясно. А как тебе та, что справа? — Я повернула голову и тут же отрицательно замотала головой. Чтобы сделать из моих волос копну сена с маленькими цветочками, достаточно перевернуть на голову вазу. — Понятно, по-простому не выйдет. Идём.

Куртинья выдернула меня из кресла и потащила за собой.


Идти оказалось недалеко — наш дом располагался по соседству. Заведя меня в комнату, Куртинья скривилась.

— Темновато.

После чего, вновь ухватив меня за руку, спустилась в гостиную.

В этот раз освещение ее устроило. Она извлекла из безразмерной сумки несколько флаконов и большую коробку, посадила меня на стул посреди комнаты и принялась колдовать над прической в прямом смысле этого слова.

Зеркала в гостиной не было, да и моего согласия ведьма не спросила, заболтав настолько, что я скоро совсем забыла, зачем тут сижу.

Хлопнула дверь, и в гостиную заглянула Бронни. Да так и замерла.

— Осталось совсем чуть чуть, — не дав мне вскочить, произнесла Куртинья. — Потерпи.

И я потерпела. Потом еще потерпела, пока Куртинья переносила на мое лицо содержимое коробки с косметикой — хитрая старушенция умела убеждать.

А Бронни все стояла и смотрела, множа в моей душе ворох эмоций самого противоречивого свойства.

Наконец, окинув взглядом результат своего труда, Куртинья произнесла: “Готово”.

В прихожую я вышла с опаской. Бронни молча посторонилась, пропуская меня к зеркалу.

Отражение лишило меня дара речи — из зеркала смотрела такая эффектная рыжеволосая красавица, что даже Лидушка на ее фоне меркла. Волосы, с которыми прежде не мог справиться никто, включая меня, были уложены нарочито небрежно, давая понять, что хозяйке чужды условности. И в то же время ни одна прядка не торчала бессмысленно. Обладательница этих прекрасных волос — сильная натура, знает, что делает, говорила прическа.

Я залюбовалась отражением, с трудом веря, что оно принадлежит мне.

— Ну как? — произнесла Куртинья.

— Невероятно! — произнесли мы с Бронни в один голос.

— Как вам это удалось? — соседка не спускала с ведьмы восхищенных глаз.

Куртинья окинула ее изучающим взглядом.

— Ты ведь тоже идешь на бал, милочка?

Бронни затаила дыхание, а потом произнесла:

— Да.

— Славная девочка, — присматриваясь к ее волосам, сказала Куртинья. — Могу и тебе прическу сделать. А ты на балу за Анфисой присмотришь. Договорились?

— Конечно! — от энтузиазма в голосе соседки мне стало нехорошо.

— Тогда приступим, — Куртинья потерла руки. Под ее цепким взглядом, все еще не веря своему счастью, Бронни устремилась в гостиную.

Пользуясь случаем, я убежала наверх, в свою комнату, подышать последними часами свободы.

14

Дом губернатора находился за городом. Обширный двор был запружен каретами, прибывающие на бал гости сверкали драгоценностями и нарядами, аж в глазах рябило. Я почувствовала себя неуютно, хотя дома, глядя в зеркало, понимала. что выгляжу замечательно. Пусть даже и без драгоценностей. От колье, которое предлагала Куртинья, категорически отказалась — от него настолько веяло магией подчинения, что даже на расстоянии чувствовалось.

Долго страдать мне не дали — Куртинья и Бронни вытащили меня из кареты и, подхватив под руки, повели в дом.

Я даже обрадовалась, что они подружились. Может быть теперь Куртинья оставит меня в покое?

Она и вправду оставила, стоило войти в зал — тут же упорхнула, велев не прятаться по углам и как можно скорее найти сынка губернатора.

Оглядевшись по сторонам и не заметив оного, Бронни повлекла меня к столику с закусками.

И тут я увидела его.

Художник не польстил, скорее наоборот — красавец Рудольф оказался еще эффектнее, чем на портрете. И судя по виду, был этому не рад — общество вьющихся вокруг дам его явно тяготило. Улыбка бедняги была настолько вымученной, что я сразу прониклась сочувствием. И перестала напрягаться — замуж за него я точно не пойду. Зато не отказалась бы подружиться.

Однако подойти к нему просто так я не могла — кто-то должен был нас представить. Единственной, кто мог это сделать, была Куртинья, но та где-то развлекалась, и я посмотрела на Бронни.

Та, судя по виду, была озадачена тем же вопросом — переводя взгляд с Рудольфа на меня и обратно, раздумывала, что бы предпринять. А затем, ухватив меня под руку, решительно двинулась к нему.

Настолько решительно, что объект внимания тотчас нас заметил, напрягся и… попрощавшись с дамами, растаял в толпе.

Бронни остановилась. Словно из-под земли, рядом возникла Куртинья.

— Упустили? Эх, девоньки!

И снова исчезла.

— Пойдем что ли пироженку съедим, — предложила я, радуясь внезапной передышке.

— Не время пировать, время дело делать, — Куртинья снова оказалась рядом. — Ищите Рудика, пока его никто не увел, — и опять исчезла.

Я посмотрела на Бронни и повторила вполголоса:

— Пироженки. Эклеры с кремом. Сырные крекеры с икрой, — соседкин взгляд стал задумчивым. — Канапе с перепелиным мясом…

Решительно развернувшись, Бронни выбрала новую цель, и мы устремились к столику с закусками.

Все это время она держала меня в захвате, боялась, что сбегу. И правильно делала — план побега я разработала еще дома.

Одной рукой много съестного не возьмешь, поэтому, когда мы добрались до столика, ей все же пришлось меня отпустить.

Я этого и ждала. Шаг в сторону, шаг назад — и поминай как звали. Старая-добрая привычка оставаться незаметной полезна не только в студенческие годы.

Хихикая, я наблюдала из-за колонны как Бронни, оглядываясь по сторонам, пытается меня найти, и радовалась своей удаче. Свобода! Теперь оставалось придумать, как скоротать остаток бала без ущерба для собственной психики и, желательно, с удовольствием.

Первым делом стоило найти уединенное место, в котором можно отсидеться.

Оглядевшись, я заприметила опоясывающую зал галерею. Располагалась она на уровне второго этажа и выглядела пустынной. Лестницы, по которой можно было туда подняться, видно не было. Но это не задача для пытливых умов — я обнаружила ее за портьерами в дальнем углу зала.

Прижимаясь к стене, чтобы остаться незамеченной, я поднялась наверх. Место и впрямь оказалось замечательным — рядом не было ни единого человека. Стараясь держаться подальше от перил, я отправилась исследовать территорию. И вскоре набрела на двери, ведущие на балкон. После шума и духоты зала желание подышать свежим воздухом сделалось нестерпимым. Опасаясь, что выход окажется закрыт, я потянула дверь на себя — она оказалась не заперта.

Шахнув наружу, я окунулась в прохладу летнего вечера… и замерла, наткнувшись на настороженный взгляд Рудольфа. Тот стоял у перил справа от входа.

— Простите, — растерялась я. — Не знала, что тут занято.

Решила было уйти, но судейский сын спешно покинул свое место.

— Ничего страшного. Оставайтесь, я уйду.

— Не стоит, я просто постою в уголке тихонько, не буду вам мешать.

Проскользнув мимо, я отправилась на другой конец балкона.

Рудольф вернулся на место.


Сверху открывался замечательный вид на поместье: зеленые поляны, тропинки, цветущие клумбы. Я бы залюбовалась, будь на балконе одна. Соседство с Рудольфом не давало расслабиться.

— Вы хотели подойти ко мне в зале, — нарушил тишину Рудольф.

— Я? Нет! Это не я хотела… Точнее, не совсем я, — понимая, что выгляжу глупо, я подумала, что собеседник все-таки достоин пояснения. — Видите ли, моя знакомая ведьма жаждет выдать меня за вас замуж.

— А вы сами?

— Я? Ни за что!

— Почему? — в голосе Рудольфа мелькнула обида.

— Нет, вы, конечно, симпатичный и все такое… Но я не хочу замуж. Ни за вас, ни за кого еще. Но ей не объяснишь.

— Понимаю. Вы не поверите, но я в той же ситуации — мне надлежит сегодня познакомиться с девушкой, с которой желательно связать свою дальнейшую жизнь. А то, что у меня уже есть возлюбленная, отец и слышать не желает. Его знакомая ведьма — крайне влиятельная особа.

— Куртинья, — вздохнула я.

— Вы тоже с ней знакомы? — воскликнул Рудольф. — Погодите, тогда получается, что вы…

— Анфиса.

Я обреченно вздохнула. Интересно, это случайность или Куртинья все же наколдовала нашу встречу здесь, на балконе?

— Рудольф, — с не менее обреченным видом представился сын судьи.

— Не переживайте, я же не собираюсь за вас выходить, — попыталась я его утешить. — Так что вы там говорили о возлюбленной? Я ведь тоже ведьма, могу помочь.

Во взгляде собеседника мелькнуло сомнение.

— Вряд ли. Мой отец крайне отрицательно относится к возможности нашего брака. Моя любимая слишком бедна, чтобы влиться в нашу семью.

Я хмыкнула.

— Тоже мне проблема. Влейтесь в ее семью, если уж она в вашу не может. Или отец грозит лишить вас наследства?

Щеки собеседника вспыхнули.

— Грозит. Но это неважно. Я жду, когда моя Гертруда станет совершеннолетней. Осталось всего полгода, затем мы поженимся и уедем как можно дальше.

— А она знает о ваших планах? — осторожно спросила я.

— Конечно! Мы любим друг друга!

— А хотите, я вам помогу?

— Каким образом? — взгляд Рудольфа, несмотря на сомнение в голосе, был полон надежды.

— Сварю зелье удачи по индивидуальным параметрам. Безотказная вещь. Но для этого я должна увидеть вашу возлюбленную, иначе никак.

Рудольф задумался. Было видно, что идея его смущает.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Мы встречаемся с Гертрудой завтра в полдень, в кондитерской на Купеческой улице. Приходите, я вас познакомлю, — он вздохнул, и взор его затуманился. — Она такая чудесная… Знаете, я, пожалуй, пойду, — внезапно заторопился он. — Иначе, боюсь, меня начнут искать.

И он покинул балкон, оставив меня наедине со сгущающимися сумерками и мыслями, которые теснились в моей голове.

Да, мне было о чем подумать. Это касалось и завтрашней встречи, и зелья, которое я наобещала сварить. Никакого зелья удачи, тем более экспериментального, я варить не собиралась. Девчушка наверняка окажется охотницей за богатыми женихами, помогать ей я не стану. Хорошо бы понять, чем она его опоила, что бедняга сохнет по ней столько времени. У долговременных приворотных зелий жуткая побочка, которая не только подавляет волю, но и ломает человека изнутри, превращая в зависимое существо. И с этим придется что-то делать. Впрочем, темой моего диплома как раз были средства восстановления после таких случаев, так что будет шанс испробовать что-нибудь из них на практике.

На этом решила закончить — на балконе становилось холодно, да и аппетит разыгрался. Покинув свое убежище, я поспешила в зал.


Стоило спуститься, как рядом возникла Куртинья.

— Молодец, Анфиса! Как пообщались?

— С кем?

Я попыталась выглядеть невозмутимо, но старая ведьма погрозила пальцем.

— Не води меня за нос, деточка, я все видела! Поздравляю! Засылать сватов?

— Куртинья, какие сваты? Мы только что познакомились.

— Ну хорошо. Даю вам неделю. Но потом..

— Не надо “потом”. Мы разберемся сами!

— Мне нравится твое “мы”, - Куртинья хищно улыбнулась. — Развлекайся. Кстати, вон на том столике перепелиные крылышки. — Она указала в дальний конец зала. Прищурилась и сердито добавила: — Были. Ладно, пойду, пока остальное не разобрали. И тебе советую.

Она снова исчезла. Я огляделась, пытаясь увидеть Бронни. Не то, чтобы я по ней соскучилась, просто любопытно стало. Старания Куртиньи не прошли даром — я обнаружила ее в окружении толпы поклонников в самом центре зала. Бронни наслаждалась вниманием, и отвлекать ее я не стала. Лавируя между островками людей, протиснулась к ближайшему столику с закусками и, ухватив последнее крылышко, принялась жевать.

Пока меня не было, гости разбились на группки и оживленно болтали. В центре зала, на танцевальной площадке, кружились пары. Оркестр играл вальс, новомодный танец, который появился в королевстве несколько лет назад. Видимо, губернатор включил его в репертуар, чтобы выглядеть прогрессивным. Только умельцев его танцевать оказалось немного. Поглядев на тех, кто смог, я отправилась к столу взять что-нибудь еще, когда возникший рядом мужчина пригласил меня на следующий танец.

Почему бы и нет, подумала я. И согласилась. Тем более, что самое вкусное все-равно съели.

— Герберт, — представился мой кавалер, высокий брюнет с орлиным носом. — Начальник почтовой службы.

— Анфиса. Ведьма.

— Очень приятно.

— Мне тоже, — не осталась в долгу я. Приятно, когда от тебя не шарахаются.

— Не видел вас прежде в нашем городе, — продолжил любезничать мой новый знакомый.

— Я здесь недавно.

Долго мучить гостей вальсами губернатор не рискнул, и нам с Гербертом достался старый-добрый менуэт. Три штуки. Мой новый знакомый оказался любителем потанцевать.

Но и после этого отпускать меня он не захотел — лично сопроводил к столу и, набрав мне в тарелку закусок, вручил бокал с соком (от вина я принципиально отказалась).

Не скажу, что я оказалась от Герберта без ума, но его забота понравилась. Развлекая разговорами, он не отходил ни на шаг до самого конца бала, а по окончании вызвался проводить.

Допустить этого я не могла, поэтому обрадовалась Куртинье, словно родной матушке. Герберт с сожалением отступил, взяв с меня обещание встретиться в самое ближайшее время. Судя по прищуренному взгляду старой ведьмы, шансы состояться у этой встречи равнялись нулю.


Захватив Бронни, мы отправились домой. Она тоже предпочла вернуться в нашей компании, несмотря на множество желающих проводить.

Куртинья всю дорогу помалкивала, но взгляды, которые она на меня бросала, не сулили ничего хорошего.


Я оказалась права — стоило войти в комнату, как ведьма устроила разнос.

- Развлекаться с другим при живом женихе, разве так можно?! О чем ты думала? Какой-то посторонний мужчина… Кто хоть он такой?

— Начальник почтовой службы.

— Хм, — лицо Куртиньи приняло задумчивое выражение. — Неплохо… Тогда, так и быть, можешь встретиться с ним, как договорились. Но аккуратно, чтобы Рудольф не узнал.

Неплохой запасной вариант может получиться. Иметь своего человека в почтовой службе очень полезно.

Кот, слушая ее восклицания, успел приготовить чай.

— Глаз с тебя не спущу, — пригрозила мне Куртинья, берясь за чашку. — Только попробуй жениха упустить.

— Которого? — не удержалась я.

— Рудольф предпочтительней, — ведьма, взяла с тарелки булочку и впилась в нее, словно голодный вепрь. — М-м-м, как вкусно! После этих балов всегда так есть хочется!


Когда она ушла, Макарий согрел мне воды для умывания и, расправив кровать, спросил:

— А тебе-то самой кто понравился?

— Никто, — честно сказала я. — И замуж я не собираюсь.

— Если ты не забыла, сын судьи нам нужен для дела — было бы хорошо разобраться с домом.

— Знаешь, — подумав, сказала я. — Лучше бы нам узнать, что случилось с тетей Элой. Это ее дом, и я не могу жить там без ее разрешения.

— Но он тебя принял.

— Так-то оно так, — я вздохнула. — И все-таки это неправильно.

15.1

Впечатления от бала так взбудоражили, что я полночи провалялась без сна. И, разумеется, проспала. Пришлось бежать на работу голодной, застегиваясь на бегу. Не обращая внимания на недовольный вид секретарши, схватив бланки с заказами, я отправилась в ближайший трактир завтракать. И только после этого наконец-то вернулась в реальность.

Выйдя на улицу, убедилась, что до полудня еще достаточно времени, и отправилась к тем, кто сегодня жаждал получить мою магическую помощь.

С первыми тремя расправилась быстро, выгнав ненужную живность. Еще двоим поставила защиту от сглаза, и вскоре уже шагала к той самой кондитерской, в которой ожидали меня судейский сын и его подружка.


Купеческая улица состояла из маленьких симпатичных магазинчиков, она призывала, нет, просто кричала зайти в каждый. Я мужественно поборола желание прилипнуть к витрине с колбасами, скрепя сердце миновала лавку с модными шляпками и, продвигаясь вперед, словно кучер в снежную бурю, добралась наконец до нужного места.

Открыла дверь — и попала в сказочный мир. Аромат ванили, сдобренный яркими шоколадными нотами, переплетался с запахом вишни и миндаля. На витрине красовались торты и пирожные такого искушающего вида, что, подчиняясь их притяжению, я двинулась к ним, забыв обо всем на свете.

Я даже не сразу поняла, что кто-то меня зовет, затем тормошит… Нехотя оглянулась — и поняла, что с легкостью променяю красавчика Рудольфа на сладости.

Сын судьи оказался не безнадежен — усадив меня за столик, придвинул тарелку с румяными, покрытыми кремом эклерами. И чашечку чая.

Это было божественно!

Только слопав всё, что лежало на тарелке, я наконец пришла в себя. И поинтересовалась, глядя по сторонам:

— А где же твоя подружка?

В кондитерской было многолюдно, все столики заняты. У прилавка толпились люди, берущие сласти на вынос. У входа на улице ждали своей очереди те, кому не досталось места внутри.

Рудольф вздохнул и нахмурился.

— Не знаю. Мы договорились встретиться здесь. Гертруда никогда не опаздывает, и я начинаю волноваться.

— Подождем еще немного, — предложила я, буравя взглядом имбирное пирожное, лежащее на его тарелке. — А пока расскажи мне о ней. Кто она? Как вы познакомились? Как давно?

— Все вышло случайно, — рассеянно произнес Рудольф. — Моя карета чуть не сбила ее на дороге, за городом. Я предложил подвезти, так и познакомились, — на краткий миг лицо его озарилось мечтательной улыбкой, однако беспокойство оказалось сильней.

Посидев еще немного (и съев имбирную пироженку, которую Рудольф догадался мне предложить), я поняла, что дальше ждать бессмысленно.

Картина происходящего вырисовывалась все четче — хитрая девица, узнав, что ее хотят познакомить с ведьмой, решила уйти в тень. Ведь на то мы и ведьмы, чтобы ведать истинными мотивами людей. Наверняка она все спланировала — сама бросилась под карету, чтобы свести нужное знакомство. Может быть даже приворот какой заказала, раз сколько лет парня от себя не отпускает. Конечно, выгодная партия: и красивый, и богатый, и щедрый, и добрый. Сокровище, а не жених, как такого упустишь.

Чем больше я об этом думала, тем больше хотелось разоблачить “невесту”.

— А давай ее навестим, — предложила я, — а то вдруг она заболела или еще какая помощь нужна, — розга, к примеру, добавила я мысленно.

Рудольф немного поколебался, но все же согласился — беспокойство перевесило.

Вскоре мы уже ехали куда-то на окраину города. Далековато забралась красавица, подумала я, когда извозчик остановился возле маленького захудалого домишки с покосившимся забором. Несмотря на неказистость, домик не производил гнетущего впесатления. Скорее, он походил на маленького злого зверька. И не излучал никакой магии. Судя по ощущениям, здесь даже домового не было.

Это было странно.

— Анфиса, я должен рассказать тебе об одном обстоятельстве, — внезапно замялся Рудольф, придержав меня у калитки. — Гертруда, она… — ну же, ну! — мысленно поторопила его я. Парень нервничал, и причина его заминки начала меня напрягать. — Она не помнит своего прошлого. Если ты начнешь ее расспрашивать о времени до нашего с ней знакомства, она вряд ли что-то расскажет. И ужасно расстроится. — Ну это как спросить, подумала я. Таинственная невеста нравилась мне все меньше и меньше. — Она хорошая. Пожалуйста, не надо ее расстраивать.

— Как скажешь, — я пожала плечами. Рассказывать бедняге о своих планах я, конечно же, не стала.

Мы вошли в ограду, поднялись на крыльцо и постучали. Все это время я пыталась отследить хоть какие-то отголоски магии. Если девчонка пользовалась приворотом, должен остаться след.

Но его не было.

Ладно, посмотрим, кто кого.

Я была почти уверена, что дверь нам не откроют. И очень удивилась, когда звякнул засов, и в проеме показалось лицо… морщинистое и очень суровое. Женское. Оглядев меня и задержав взгляд на Рудольфе, старуха произнесла как выплюнула:

— Нету ее. В лес за хворостом ушла.

— Но мы же догово… — начал было Рудольф.

Старушенция тут же его заткнула:

— А нечего бездельничать! Раз она у меня тут живет, то и работать обязана.

— Вам ведь платят за жилье, — снова попытался встрять парень.

Бабка презрительно фыркнула.

— Деньги! Мне и своих хватает. Раз она хочет здесь жить, обязана следовать моим порядкам!

— Она сегодня же от вас съедет! — Рудольф покраснел и начал закипать.

— А это уж ей решать, — бабка ехидно улыбнулась, продемонстрировав два ряда великолепных белых зубов. И дала мне ниточку к разгадке.

— А скажите, любезная, куда именно важа жиличка за хворостом отправилась? — поинтересовалась я, стараясь вложить в свои слова максимум дружелюбия.

Бабка нахмурилась.

— Куда-куда… — проворчала она, глянув на меня исподлобья. — Туда, — она ткнула пальцем в сторону темнеющего за околицей бора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — И как давно? — моей улыбкой можно было освещать города.

Бабка же наоборот сделалась чернее тучи.

— Давно! — рявкнула она и захлопнула дверь перед нашим носом.

— Ничего не понимаю! — воскликнул Рудольф, потирая переносицу.

Зато мне все стало понятно. Подхватив под руку, я вывела беднягу за ограду и потащила прочь. Затем извлекла из сумки флакон с бодрящим зельем и протянула ему:

— Пей.

— Что это? — насторожился парень.

— Твои силы и здоровье, которые сожрала эта образина.

Рудольф все еще колебался, принюхиваясь к содержимому бутылочки и теряя время.

— Поторопись, нам лучше найти твою подружку как можно быстрей… Пары глотков достаточно! — попыталась остановить его, но не успела — бедняга выхлебал все за пару секунд. И тут же воскликнул:

— Идем быстрей!

Со всех ног мы понеслись к лесу.

15.2

В лесу оказалось прохладно, сумрачно и гулко. Темные сосны сплелись кронами, перекрывая солнечный свет. В ветвях шныряли белки, перекликались друг с другом птицы. Под ногами рыхлым ковром пружинила хвоя.

Вокруг не было ни души.

Я задумалась — как нам искать пропажу?

Способов было много, требовалось выбрать лучший.

Не дав мне подумать, Рудольф, словно бешеный медведь, ринулся прямо в глушь. Пришлось топать следом, уворачиваясь от бьющих в лицо веток.

— Гертруда! — внезапно завопил он и еще больше ускорился. Я перешла на бег. В отличие от него, мне бодрящего зелья не досталось, а жаль, оно было бы очень кстати.

Из-за маячащей перед глазами спины я ничего не могла разглядеть и, выскочив вслед за Рудольфом на поляну, оказалась совсем не готова к открывшемуся передо мною зрелищу. Застыла с открытым ртом, не в силах произнести ни слова.


Спустя несколько секунд в меня врезалось что-то мягкое, едва не сбив с ног.

— Мяур! — Макарий с чугунной сковородой выглядел зловеще — шерсть дыбом, глаза горят, лапа в замахе. Увидев, что я жива и здорова, он огляделся по сторонам — и замер, увидев то, что увидела я.


На пеньке сидела свеловолосая девушка в простеньком платье. У ног ее лежала вязанка хвороста. Рядом суетился Рудольф со своими дурацкими вопросами, однако Гертруда смотрела исключительно на нас с котом. Вид у нее был испуганный. Но потрясло меня совсем другое — передо мной, ничуть не изменившись за прошедшие годы, сидела тетя Эла. Именно такой я помнила в детстве. И только сейчас поняла, насколько юной она тогда была.

— Элика, — выйдя из ступора, произнес кот. — Ты?

— Вы меня знаете? — не спуская взгляда с кота, произнесла девушка.

— Да, — ответили мы с котом хором.

— Где ты была? Все тебя искали, — кот подошел к ней, вглядываясь в лицо. Осторожно потрогал лапой, словно боялся, что перед ним морок.

По лицу тети Элы пробежала тень.

— Не знаю, о чем вы говорите, но почему-то мне это не нравится. Кто вы, и кто меня искал? И зачем?

Кот задумался. Посмотрел на меня, затем обратно на тетю Элу и произнес:

— Может это и к лучшему.

— Что к лучшему? — тетя Эла нахмурилась.

— Ты пропала три года назад. Непонятно как, непонятно куда. Ведьмы ковена с ног сбились, не смогли тебя найти. Они до сих пор ничего не знают.

— При чем тут ведьмы? — растерялась тетя Эла. — Зачем я им? Кто-то просил меня найти? — она посмотрела на Рудольфа, но он выглядел не менее растерянным.

— Никто, они сами. Когда пропадает ведьма из совета ковена…

— Но при чем тут я?

— Ты и есть эта ведьма.

— Я? Вы смеетесь? Я не владею магией.

И тут мне окончательно стало не по себе — тетя Эла не обманывала, ее магический дар исчез. Из всех присутствующих магия исходила только от кота, не считая меня, конечно. Остальные были самыми обыкновенными людьми. Но как такое возможно? Дом тети Элы был полон следов ее магии. Воспоминания детства тоже говорили о том, что она владела ею в совершенстве. Но дар не может исчезнуть просто так. Для этого нужно… я даже не знаю что. О подобном я не слышала.

Кот тоже оказался растерян.

— Раньше владела, — произнес он.

— И что теперь будет? — осторожно спросила тетя Эла. — Вы отдадите меня этим… как их там… ведьмам ковена?

Мы с котом переглянулись. Никому из нас эта идея не показалась хорошей.

— А сама ты чего хочешь? — спросил кот.

— Вернуться туда, где я живу, и пусть все остается как есть.

— К этой бабке? — ужаснулась я. — Как ты вообще там живешь? И почему?

Тетя Эла задумалась.

— Не знаю. Этот дом — первое, что я помню. Тетушка Труза приютила меня, и я ей за это благодарна.

— Еще бы она тебя не приютила, — проворчала я. — Дармовая еда на блюдечке. Она пожирает твои силы, а ты не сопротивляешься.

— Если бы не она, я жила бы на улице.

— Но почему, Герти? Я же предлагал купить тебе дом. Мне не сложно, — в голосе Рудольфа послышалась обида.

— У нее есть дом, — произнесла я.

— Ну какой это дом? Ты же видела! — возмутился Рудольф.

— Не этот. Настоящий. Ее собственный дом, о котором она забыла.

Рудольф и тетя Эла уставились на меня одинаково удивленными взглядами.

— Мой дом? — переспросила тетя Эла.


Через некоторое время мы уже стояли у знакомой калитки. Вид у тети Элы по-прежнему был растерянный.

— Я его не помню, — произнесла она, хмурясь. — Это точно мой дом?

— Точно, — улыбнулась я, уступая ей право первой открыть калитку.

Тетя Эла осторожно протянула к ней руку… и, вскрикнув, отдернула.

— Жжется.

Я дотронулась до деревянной поверхности с опаской. Ничего не почувствовала и, повернув засов, первой ступила на тропинку. Так, на всякий случай. Прошла до крыльца и, оглянувшись, увидела, что все так и стоят по ту сторону. Кот, подумав, все-таки просочился мимо остальных.

— Они не могут, пригласи, — произнес негромко.

— Проходите, — торопливо сказала я.

Перешагнув невидимую границу, тетя Эла и Рудольф вошли во двор.

— Как же этот дом может быть моим, если он меня не пускает?

Вопрос тети Элы поставил меня в тупик. Чтобы дом не принял хозяйку?

— Магия, — ответил ей кот. — Твоя магия исчезла, и дом тебя не признал.

— Идемте, — я открыла дверь и сделала приглашающий жест. В последний момент передумав, вошла в дом первой. Мало ли что еще вычудит это жилище.

— Тетя Эла, давай пройдемся по дому, может быть ты узнаешь это место, — и оно тебя, добавила я мысленно.

15.3

Мы заглянули в гостиную и на кухню, затем поднялись наверх. Постояли в дверях тети Элиной комнаты, зашли в гостевую и снова спустились вниз.

— Нет, — покачала головой тетя Эла. — Я не узнаю этот дом. Пожалуй вы всё-таки ошиблись, приняли меня за другую.

— Это невозможно! — в отчаянии воскликнул кот. — Элика, ты должна вспомнить!

— Я Гертруда, — негромко поправила его тетя Эла. — Простите, мне жаль, что я вас расстроила.

Кот сделался совсем несчастным.

— Простите, а можно мне ложечку сахара? — спросил Рудольф.

Пока мы пребывали на экскурсии, Макарий собрал на стол. А когда усаживались, расстроенно шепнул, что в доме нашлась только заварка. И чаепитие у нас получилось чисто символическим. Должно быть Рудольф к такому не привык.

Кот уже открыл рот, чтобы ответить, когда тетя Элла, поднявшись, вышла на кухню, а затем, вернувшись, поставила на стол слегка запыленную сахарницу. И тут же, оойкнув, отдернула от нее руку, словно это была змея.

— Ну вот, — с довольным видом произнес Макарий, — а кто-то говорил, что не помнит. Память — штука тонкая.

— Но я не… — тетя Эла готова была расплакаться, — я не понимаю, как это получилось!

— А тут и понимать нечего. Ты столько лет здесь прожила, что рефлексы сработали. А значит, мы на верном пути. Постепенно память вернется. Думаю, тебе стоит тут немного пожить.

— Но я не могу, — произнесла тетя Эла. — Этот дом… он хочет, чтобы я ушла. Странный он какой-то.

Я пожала плечами.

— Нормальный ведьминский дом. Просто он тоже пока тебя не вспомнил. Вам стоит получше присмотреться друг к другу. Давай ты поживешь здесь, освоишься, вспомнишь…

— Нет, не могу! — воскликнула тетя Элла, едва не плача. — Я не могу здесь оставаться, — и шепотом добавила: — Здесь страшно.

Это как раз было поправимо.

Покинув гостиную, я вышла в прихожую. Приложила ладони к стене, прислушалась…

Дом волновался, нервничал. Его сила текла нервными рывками, похожими на удары пульса. Он чувствовал чужаков и всеми силами стремился от них избавиться.

“Послушай, — мысленно произнесла я, обращаясь к нему, — тетя Эла — твоя хозяйка. Она потеряла магию, и поэтому ты ее не узнаешь. Она много лет грела тебя своей силой. Хранила и берегла. Она наложила на тебя защиту и сделала тебя таким, какой ты есть. Ты — часть ее прежней. Сейчас она слаба, ничего не помнит и похожа на обычного человека. Просто дай ей шанс, ладно? Присматривай за ней, но не обижай”.

Дом замер, недовольно скрипнули половицы, и я почувствовала как он успокаивается. Недовольство все еще бродило в его крови, но было похоже на ворчание сторожевого пса, на которого подействовали слова хозяина.

Погладив шершавую стену, я произнесла: “Умница”. И, улыбнувшись, вернулась к остальным.

Атмосфера заметно изменилась: все стали чувствовать себя более непринужденно. Когда я вошла, Рудольф, судя по смеху остальных, рассказывал что-то забавное. Смеющаяся тетя Эла была чудо как хороша и выглядела совсем девчонкой. И судя по искрящемуся взгляду, была на самом деле влюблена в судейского сына.

А уж о его к ней любви можно было не сомневаться.

— Все в порядке, — сказала я в ответ на вопросительные взгляды. — Мы договорились, живи спокойно.

— Кстати, — воскликнул кот. — Нам надо обсудить дальнейшие действия. Домой мы Элику вернули, но что делать с ковеном?

— А ничего, — ответила я. — Пусть и дальше ничего не знают.

Остальные дружно согласились. И тут тетя Эла внезапно озадачила нас вопросом:

— Простите, а вы сами имеете отношение к ковену?

Макарий заерзал, словно стул под ним внезапно нагрелся. Мне тоже стало не по себе. Рудольф сверлил нас пытливым взглядом.

— Имеем, — я решила прояснить ситуацию раз и навсегда. — Макарий раньше был фамильяром верховной ведьмы. А я его увела.

— Я сам увёлся, — фыркнул кот. — Но это еще не всё, Анфиса — твоя родственница.

Я оказалась удивлена не меньше, чем остальные. И воскликнула:

— Вовсе нет!

— Да, — кот оказался непреклонен. — Я тут на днях навел справки, твоя мама и Элика — родные сестры. Так что ты, Анфиса, Элике племянница.

Я растерялась. Никто — ни мама, ни бабушка — не говорил мне ни о чем подобном.

— Семейные тайны, — развел лапами кот.

— Такого не бывает! — не сдавалась я.

На помощь коту пришел Рудольф:

— Бывает. У нас в роду и не такое встречается.

Я посмотрела на него с любопытством: жизнь аристократии — сплошные загадки.

— Жаль, что я ничего не помню, — вздохнула тетя Эла. — Но племянница — это хорошо, — она улыбнулась, мгновенно вернув меня в детство — эту ее улыбку я хорошо помнила.

— Стало быть, так и сделаем, — подытожил кот. — Ты, Элика останешься здесь и постараешься никуда не выходить, чтобы не попасться на глаза ведьмам. Продуктами и всем необходимым мы тебя обеспечим. А вот Рудольфу бывать здесь не стоит, чтобы не привлекать внимания.

Влюбленные приуныли.

— Не беда, — утешила я его. — Ты запросто можешь появляться здесь вместе со мной, никто ничего не заподозрит. Куртинья вообще считает, что ты мой жених.

— Что?! — воскликнула эта парочка хором.

— Да ерунда, расслабьтесь, — рассмеялась я. — Пусть заблуждается дальше. Сейчас нам нужно прикрытие. Магическую защиту на дом я поставлю, а за территорией нас защитит эта легенда.

Рудольф успокоился. Однако тетя Эла все еще оставалась обеспокоенной.

— А может вы с котиком тоже тут поживете? — озвучила она наконец свои терзания.

Конечно, мне хотелось воскликнуть “да”, но я вняла здравому смыслу и покачала головой.

— Боюсь, это не лучшая идея.

Тетя Эла совсем приуныла.

Чувствуя, что еще немного — и погружусь в уныние вместе с ней, я заторопилась на выход, очень кстати вспомнив, что надо успеть забежать в агентство, сдать отчеты.


Первое предупреждение я пропустила — подумаешь, запнулась на пороге, с кем не бывает.

Второе предупреждение настигло меня на дорожке. Упав и ударившись коленом о камень, я потерла больное место, встала и заковыляла дальше.

От третьего предупреждения меня уберег кот, толкнув в сторону от того места, на которое я должна была приземлиться. Вместо ржавого гвоздя, торчащего из земли, я плюхнулась на траву, лишь слегка ударившись головой об забор. Если бы дом мог говорить, он бы высказал мне все, что думает о таких непонятливых особах как я.

И знаете, я даже оказалась рада, а спустя несколько мгновений таких радостных в доме нас стало двое.

— Мы поживем здесь вместе! — обрадовала я тетю Элу. И под ее радостный смех, схватив в охапку кота, закружилась по комнате.

Бланки в агентство вместо меня отнес Макарий. Он же сбегал за вещами, предупредив Бронни, что мы переезжаем. Я не знала, насколько мы здесь задержимся, и стоит ли отказываться от прежнего жилья, но все сложилось как можно лучше — Бронни сказала, что ей теперь нет нужды искать новую квартирантку. Но если нам будет негде жить, она так и быть примет нас обратно.

Пока мы разбирались с делами, умница Рудольф привез целую гору продуктов, и уже вечером, когда стемнело и я поставила защиту на дом, мы устроили великолепный праздничный ужин в честь новоселья.


Когда я укладывалась спать, меня беспокоил только один вопрос: что предпримет Стелла, когда узнает, что я перебралась в дом Элики. В том, что это произойдет, я ни капельки не сомневалась.

16

Удивительное дело, этим утром я проснулась сама, без помощи Макария. Бодрой и полной сил. А когда спускалась вниз, почувствовала себя так, словно делала это уже миллион раз.

Завидев меня, кот ужасно удивился. Чуть булку из лап не выронил. Тут он, конечно, переиграл, наверняка почувствовал, что я проснулась. Даже на стол собрать успел.

Тетя Эла тоже проснулась рано — когда я появилась, она помогала коту заваривать чай.

В общем, завтрак наш получился почти семейным. Разве что непринужденности не хватало — тетя Эла все еще выглядела напряженной.

— Как спалось? — спросила я ее. И получила в ответ вежливую улыбку.

— Хорошо, спасибо.

— А сама как? — поинтересовался у меня кот.

Я улыбнулась.

— Замечательно.

— И я тоже, — сообщил Макарий, подкладывая мне булочку.


На работу я отправилась не спеша — времени было много, агентство находилось в паре улиц от дома. Неспешно взошла на крыльцо, открыла дверь — и встретила удивленный взгляд Лидушки. Она уже привыкла, что я всегда на бегу.

Так отныне и будет, мысленно сказала я себе.

Взяв пачку заказов, рассортировала бланки в нужном порядке и, составив маршрут, отправилась озарять мир своей магией. Силы плескались через край, хотелось подвигов и клубники в шоколаде. За неимением клубники сосредоточилась на подвигах.

Заказчики, все как один, оказались поражены, когда помимо основной работы я сделала каждому по приятному бонусу. Булочница, кроме изгнания грызунов, получила оберег от сглаза от конкурентки. Кузнецу, помимо защиты от кражи, нашла потерянный ящик с гвоздями. Зеленщик и молочник сверх программы обзавелись консервирующими заклинаниями. А трактирщица получила заклинание трезвости для мужа. Но больше всего повезло хозяину мясной лавки: он не только обзавелся заклинанием “острый нож”, но и маленьким флакончимк зелья удачи. Бедняга давно сох по своей соседке, но проявить чувства никак не осмеливался. На радостях он меня еще и колбасой одарил, так что домой я возвращалась не с пустыми руками.


Дома царило спокойствие: тетя Эла вытирала пыль, Макарий стряпал. Дом выжидающе молчал, помня мою просьбу быть поласковей, но легкая неприязнь все-равно чувствовалась. При моем появлении она почти исчезла.


Вечер мы снова провели за совместной трапезой. Кот расстарался на славу, таких вкусных пирогов с яблоками я ни разу в жизни не ела. Даже тетя Эла немного повеселела.

Спать я отправлялась со спокойной душой. Так бы и уснула, если бы не Макарий, который, войдя в спальню, внезапно сделался беспокойным. А потом, пошарив в ящике стола, сунул мне какую-то штуковину на веревочке.

— На-ка, надень.

Штуковина напоминала волчий зуб, потемневший от времени. Ничего необычного я от нее не почувствовала, но, чтобы утешить кота, надела.

И сразу же, едва голова коснулась подушки, провалилась в сон.


Они пришли вместе. Четыре темных зловещих силуэта пересекли двор, ступили на крыльцо, и уже в следующее мгновенье скользнули по лестнице на второй этаж. Миг — и они уже в спальне, обступили кровать.

Порыв ветра сорвал одеяло, и черные тени разом набросились на свою жертву. Забрать то, что принадлежит им по праву старшинства.

Ураган метался по комнате, круша магическую защиту, ломая мебель, взметая с пола черепки разбитой посуды. Превращая в руины то, что еще недавно было уютным домом.

Яростный крик набирающих силу теней сливался с нечеловеческим воем ветра, превращая мир в хаос. Это было настолько невыносимо, что я начала задыхаться… и проснулась.


Сердце колотилось как бешеное, в глазах стояли слезы. Подскочивший кот вглядывался мне в лицо перепуганными глазами.

— Что? Что случилось?

Вместо ответа я со всех ног бросилась в комнату тети Элы.


Вопреки ожиданию, комната оказалась цела. Ничего не сломано, не разбито. Тетя Эла спала, укрывшись одеялом с головой.

Полная дурных предчувствий, я бросилась к ней, тронула за плечо… затем тряхнула сильнее — никакой реакции. Тетя Эла не просыпалась. На миг я испугалась, что она умерла, прислушалась, уловив дыхание и поняла, что она спит. Дыхание было неровным, словно ее мучили кошмары.

Не зная, что делать, я посмотрела на кота — вид у него был озадаченный.

— Макарий, как эта компания проникла в дом? Я же защиту поставила. И вообще, все эти годы они не могли сюда зайти, а тут нате, притащились.

— Никуда они не притаскивались. Это же сон был. Воспоминание. Амулетик-то я тебе не зря дал.

Я схватилась за амулет — шнурок оказался пуст, зуб исчез.

— А где…

— Утратился. Не переживай, новый сделаю. Лучше давай подумаем, что нам с Эликой делать.

Я посмотрела на спящую тетю Элу. Затем, включив ночник, устроилась в кресле. Кот принес одеяло, укутал меня, валез на колени и заурчал, свернувшись пухлым меховым клубком.

Так мы просидели до утра. Точнее, проспали.


Утром я проснулась совершенно разбитой. Тетя Эла по-прежнему не желала просыпаться. Позавтракав и поддавшись уговорам кота, я осталась дома. Кот сгонял в агентство, отпросил меня у начальства, и мы снова собрались на кухне, думать как быть.


Все способы пробудить спящую с треском провалились. Мы испробовали всё, от щекотки до заклинаний, даже водой поливали, не получив ничего, кроме мокрой простыни.

Оставалось искать помощи на стороне. Вот только у кого? Помня, что теней было четыре, как раз по количеству ведьм в совете ковена, обращаться к Куртинье я не хотела. Пока что она не знала, что тетя Эла нашлась. Хотелось бы, чтобы так оставалось и дальше.

Кот настаивал на том, что Куртинья нам жизненно необходима. Да, причастна. Да, виновата. Но раз так, знает, что за магию они использовали, а значит сможет помочь.

— Если захочет, — напомнила я.

— Захочет, — кот излучал непоколебимую уверенность. — Это в ее интересах — Элика — козырь, которого ей не хватает, чтобы побить Стеллу.

— Ты слишком ей доверяешь.

— Вовсе нет. Я просто ее знаю.

С Макарием трудно спорить. Во-первых, потому что он кот. Во-вторых, потому что умный. Гремучая смесь.

Мы уже решили отправиться за Куртиньей, когда в гости нагрянул Рудольф.

Узнав о том, что случилось, он расстроился, но сохранил присутствие духа. И предложил любую помощь, которая только возможна. Не мужчина, а сокровище.

Кот от его слов воспрял духом.

— Есть один способ, который можно испробовать, — предложил он, плотоядно глядя на Рудольфа. Тот слегка побледнел, но решимости не утратил, молча и без вопросов последовал за котом в комнату тети Элы, и только увидев спящую возлюбленную, слегка побледнел.

Макарий подвел его к кровати и заявил:

— Целуй.

— Что? — Рудольф уставился на него растерянно.

— Целуй, говорю, в уста сахарные. В некоторых сказ… случаях это помогает.

Парень покраснел как маков цвет.

— Что, прямо вот так, при вас?

Еще немного, и он начнет мне нравиться.

— Конечно при нас! — возмутился кот. — А ты, хитрец, думал, что я тебя с ней наедине оставлю? Ишь, шустрый какой, даже и не надейся, — он погрозил лапой.

Маков цвет сменился свекольной бордовостью. Скрыть улыбку стоило мне огромных усилий. Все-таки мой кот — молодец, мастер по бодрению и отвлечению от грустных мыслей. Как меня, так и окружающих. Вон Рудольф сразу позабыл, что невеста ни жива, ни мертва лежит.

Наклонился и поцеловал. Нежно-нежно, у меня аж дыханье перехватило. Даже показалось, что у тети Элы ресницы затрепетали — вот-вот проснется…

Но нет, не вышло.

Вздохнули мы одновременно и все втроем — я, кот и Рудольф.

— Попытка не пытка, — сказал кот. — Возвращаемся к плану “К”. Ты карету не отпустил? — Рудольф отрицательно замотал головой. — Тогда едем!


17

Куртинья стряпала пирожки, так и открыла нам, с белыми от муки руками. Радостно облобызала Рудольфа, попыталась обнять и нас с котом, но мы уклонились. Кто ее знает, может у нее и на такой случай припасены подчиняющие заклинания.

Проведя нас на кухню, Куртинья велела молчать до той поры, пока не отправит пирожки в печь. “Судя по вашим кислым физиономиям ничего путнего вы мне не сообщите”.

Впрочем, ждать оказалось недолго. Глядя, как она отправляет лист с пирожками в исходящее жаром печное нутро, я хотела спросить, какая у них начинка… и обнаружила, что рот не открывается — хитрая старушенция применила склеивающее заклинание, не надеясь на нашу совесть.

Сметя муку в короб, она протерла стол тряпкой и только тогда произнесла:

— Ну, гости дорогие, а теперь рассказывайте.

— Апфсвыф, — выдохнула я. Пытаясь нейтрализовать заклинание, не заметила, как оно исчезло.

— Мы мы нашли Элику, — произнес кот. — Это хорошая новость. Плохая — она не просыпается.

— Очень интересно, — сказала Куртинья. Удивления на ее лице не было и в помине. — Где нашли?

— В лесу, — сказал Рудольф.

— Надо же. Я думала, гномы свою пещерку прикрыли, вместе с хрустальным гробом… А они ишь как.

— Да при чем тут гномы? — возмутилась я. — Жила она себе поживала, только под другим именем, потому что память потеряла. Мы ее домой отвели…

— К тебе?

— К себе. В смысле, к ней, в ее дом. Мы пока вместе решили пожить. А она спать легла — и не просыпается.

— Очень интересно, — повторила Куртинья, а сама цепким взглядом на меня — зырк, словно высмотреть что-то хочет. — А чего накануне было?

— Сон ей приснился, — я решила идти напролом. — Про четырех ведьм, которые пришли по ее душу. Ночью, втихаря, — и сама на Куртинью — зырк.

— Скажешь тоже, по душу, — усмехнулась та, даже и не думая отводить взгляд. — Не нужна ведьмам ее душа, им сила магическая нужна. Пятая ведьма — жертвенная овечка. Пришла пора — и забрали. Так было, есть и будет. Кто не успел узнать да уйти до нужного часа, тот сам и виноват. Она знала, да не ушла, стало быть добровольно согласилась на отнятие.

— А знала ли? — наши взгляды сцепились, словно пришитые.

— Знала, знала. Одна старая мудрая ведьма предупреждала. Хотела уберечь, да девчонка заупрямилась, традицию переломить решила.

— А почему я о такой традиции ничего не слышала?

— А откуда тебе слышать? Этому в ваших академиях не учат. У каждого ковена свои порядки, испокон веков заложенные. И не наивным молодым ведьмочкам их нарушать. Мне может тоже не нравится, но я же на рожон не лезу супротив древних обычаев. А она полезла, решила, что сдюжит, да не вышло.

— Вышло, — вмешался кот. — Она ведь жива.

— И толку? Без магии, без памяти, без дома, без семьи…

— Глупости! — возмутилась я. — Семья и дом есть, память — дело наживное…

— А магия? — усмехнулась Куртинья.. — Что может заменить утраченные способности?

Я замолчала. Ведьма была права, как ни хотела я доказать обратное. Можно прожить и без дома, и без семьи, и даже наверное без памяти, но потерять то, что является частью тебя самой — без этого жить совершенно невозможно. И в страшном сне такое не представить. Я бы тоже не захотела просыпаться на месте тети Элы.

— Любовь, — неожиданно произнес Рудольф. Мы все уставились на него непонимающе. — Любовь может заменить магию, — пояснил он. — И у нее она есть. Мы с Герти любим друг друга. И можем прожить долго и счастливо вместе без всякой магии.

Мы переглянулись.

— Ты ж ее целовал — и ничего, — сказал кот, — сам видел.

— Может неправильно целовал? — оживилась Куртинья.

— Правильней не бывает, — вставила свое слово я.

— Ой, девочка, что ты знаешь о поцелуях! — ведьма приосанилась. — Есть масса разновидностей, знаешь ли… — и тут до нее дошло. — Подождите! Как это — целовал? Почему это? Да как ты, Анфиса, позволила своему почти жениху целовать посторонних девушек?

— Никакой он мне не жених! — возмутилась я. — Это он Гертруде… в смысле, Элике жених. И не надо меня постоянно сватать!

— Ну ладно, ладно, — неожиданно сдалась Куртинья. — Не хочешь, так и скажи. Не будем отвлекаться, — она снова приняла боевой вид, — будить, так будить основательно. Что вы предпринимали?

Макарий сухо, по деловому изложил все наши мытарства.

— Молодцы, — подытожила Куртинья. — Отличные попытки. Только главного не учли — Элика должна сама захотеть проснуться. Ее надо убедить, а не вытаскивать из сна насильно. А что мы для этого можем сделать? — она задумалась. — Как вариант, посадить Рудольфа у кровати, пусть замуж зовет.

— Звал уже, — произнес парень. — Мы ждем, когда ей стукнет восемнадцать, чтобы уехать и пожениться.

— Бредовенько, — сказала Куртинья. — Ей восемнадцать кучу лет назад стукнуло.

— А она сказала, что нет. Да и не выглядит она на восемнадцать.

Я призадумалась. Тетя Эла и впрямь выглядела очень молодо.

— Обратный эффект, наверное, — предположила Куртинья. — Назад в возрасте отбросило, вместе с потерей памяти. Кстати, пока она будет спать, возраст будет стоять на месте. Так что в твоих интересах разбудить ее как можно скорее.

И тут мне в голову пришла совершенно безумная идея.

— А что если отправить Рудольфа в ее сон? Чтобы он там с тетей Элой поговорил, да сам за ручку и вывел.

— Это как? — удивилась Куртинья.

Я почувствовала себя отмщенной. Ну да, не знала я, что в каждом ковене свои тараканы. Зато курс по экспериментальной магии сдала на отлично. А там у нас как раз была тема про перемещение объекта в чужой сон. Правда, практику мы проходили на кошке и мышке. Мышка при этом сдохла. Зато кошка проснулась довольная.

Куртинья с Макарием дружно посмотрели на Рудольфа. Тот, побив рекорды бледности за сегодняшний день, мужественно кивнул.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Я согласен.

— Вот что сила любви делает, — смахнув слезу, произнес кот. — Настоящий безу… герой. Молодец, потомки тебя не забудут. Какой у нас нынче гонорар за научные статьи? — спросил он Куртинью. Та покрутила пальцем у виска, встала и пошла вынимать пирожки из печи.


Кухня наполнилась сногсшибательным ароматом. При виде блюда с румяной выпечкой у меня слюнки потекли. Засвистел чайник, добавив аромата смородины и лесных ягод, и вот уже перед каждым из нас оказалась кружка с чаем, и не было никаких сил отказаться от соблазна.

Пирожки оказались с клюквой. Алая начинка напоминала кровь. Но вкус перебил неприятные ассоциации.

Ладно, мелькнула мысль на задворках сознания, если что, у меня есть антидот.


18


Опомнилась я уже дома, вместе с Рудольфом, Макарием и Куртиньей. Как я дала ей доступ в жилище, из головы выветрилось — все-таки пирожки оказались с подвохом. Но больше ничего странного я не заметила, и решила пока успокоиться.

— Мда, — вынесла вердикт ведьма, оглядев тетю Элу. — Все как я и предполагала. Эх, милочка, зря ты меня не послушалась, — обратилась она к спящей. — Ну да ладно, надеюсь, поправим дело. Анфиса, ты готова?

Я обнаружила, что держу в руках конспект. Как его нашла, в памяти тоже не сохранилось. А ведь я совсем не помнила, где он лежал.

Пробежалась глазами по тексту: порядок действий, формула приложения сил, особые моменты и комментарии — все сложилось в единую схему. Мысли были ясными и четкими, словно кто-то подсвечивал их, делая акценты в нужных местах. Удивительное ощущение, какого я прежде я за собой не замечала.

— Готова, — кивнула я.

— Тогда вперед.

И я начала действовать.

Усадив Рудольфа в кресло, велела закрыть глаза и расслабиться. Наложила на него сеть заклинаний, фиксируя места воздействия сил, и начала погружать его в сон.

Вскоре дыхание его стало ровным и размеренным — Рудольф уснул.

Теперь наступало самое главное — переплести его сновидение со сном тети Элы. А потом аккуратно переместить его внутрь. Так, чтобы сознание не почувствовало подмены и не заставило проснуться.

Для этого надо было точно такую же сеть накинуть на тетю Элу.

Сделать это оказалось непросто — в голове ее царил полный хаос. Кусок вернувшихся воспоминаний перемешал мысли и всякое ощущение времени. Надо было как-то привести все это в состояние стабильности. Подобного нам в академии не преподавали, пришлось импровизировать и надеяться, что безумная воронка чужого разума не утянет меня на дно.

А еще было бы неплохо отыскать ключик к утраченным воспоминаниям.

Хлебнув зелья удачи, я принялась плести первое заклинание. Затем второе. Когда вся сеть оказалась построена, вошла в точку пересечения сил… и пропала.


Когда тебя несет неведомая сила, и ты не можешь ей противостоять, единственное, что остается — это наслаждаться полетом. Что я и сделала. Мимо проносились обрывки воспоминаний, похожие на клочки тумана. Разглядеть что-либо было невозможно.

Завидев самое крупное, я попыталась ухватиться за него, чтобы хоть как-то зафиксироваться — и меня тут же затянуло внутрь…


На полу в маленькой комнате сидела девочка и читала. Книга была старая и явно не детская — темный переплет, пожелтевшие страницы. Огромная, она то и дело норовила сползти с колен. Рядом лежали забытые игрушки: плюшевый заяц, медведь с потертым носом и кукла с пуговицей вместо глаза.

— Мам, пап, смотрите, — девочка оглянулась, и я поняла, что вижу себя. Только волосы не рыжие, а светлые. — Тут написано, как старое сделать новым. Можно я нашу Мурыську сделаю молодой?

— Увы, доченька, — рядом появилась незнакомая мне женщина. — Это заклинание для животных не подходит.

— Мы для нее зелье сварим, — рядом с женщиной появился мужчина. — Ну-ка, Эли, где твой котелок?

— Ой, пап, правда? — девочка вскочила, едва не выронив книгу. — Я сейчас, я быстро, — она бросилась к шкафу…


Белый туман мгновенно затянул комнату, и меня снова вышвырнуло в пустоту.

Так вот какой была тетя Эла в детстве — похожей на меня. Вот только с родителями ей, похоже, повезло больше. В ее возрасте мне книжек не доверяли. И зелья варить не брали. И не поощряли подобного совсем. Разве что мама, беря с собой в лес, рассказывала о травах и кореньях, о том, что можно из них варить. Сама она занималась магией редко, украдкой. А отец и вовсе слышать ни о чем подобном не хотел. Почему же я ничего не слышала о тете Эле?


Следующий обрывок забросил меня во внутренний двор академии. Мой академии, запруженной адептами. И я увидела себя — немного испуганную и счастливую — рыжие волосы вразлет, новенькая мантия. День зачисления. По периметру толпятся родители. Надо же, а ведь в тот день со мною никого не было — я приехала в академию одна. И даже не думала, что и за мной кто-то наблюдает из толпы с вниманием и любовью — от воспоминания веяло теплотой.

Неужели тетя Эла за мной присматривала?


Еще одно воспоминание пронеслось мимо, и я в последний момент успела его поймать.

Снова комната, точнее, дверь, в нее ведущая. Внутри полумрак, разгоняемый огоньками свечей. Девочка стояла у двери, прислушиваясь. От тревоги и безнадежности, идущей из темноты, сводило скулы. Руки сжимали флакон с темной жидкостью.

— Элика, входи, не прячься, — послышался изнутри слабый мужской голос.

Помедлив, девочка отворила дверь и тихонько вошла.

В кровати, накрытый одеялом лежал отец. От прежнего, пышущего жизнью человека почти ничего не осталось. Рядом сидела мать — под глазами залегли тени, в глазах плескалась боль предстоящей утраты.

— Доченька, я давно хотел тебе сказать, — голос мужчины дрогнул, — у тебя есть сестра. Она живет в другом городе, у нее другая мама. Возможно, когда-нибудь ты захочешь с ней встретиться. Но будь осторожна… ее семья не владеет магией и вряд ли тебе обрадуется. Не обращай на них внимания… просто убедись, что … с твоей сестрой все хорошо, — последние слова напоминали шелест упавшего листа.

— Папочка, а я тебе зелье сварила, — девочка протянула ему склянку.

Тонкие пальцы, вздрогнув, оторвались от одеяла и снова упали. По комнате пронесся тихий, долгий, ускользающий вздох…


Когда туман снова сгустился, я наконец перевела дух — воспоминание отозвалось болью.

И поняла, что пора браться за главное — звать Рудольфа. А то сил не останется совсем.

Мысленно дотронулась до магической сети и потянула ее на себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Нехотя, по чуть-чуть, она поддалась, и я позвала:

— Рудольф, иди на мой голос. Иди к Гертруде, она здесь.

— Где я? — раздалось рядом.

Ух ты, сработало.

Вид у Рудольфа сонный. Это хорошо.

— Мы во сне тети Элы.

— Моей Гертруды?

— Да. Теперь тебе надо ее разбудить.

— Хорошо. А как?

И тут я поняла, что понятия не имею, как это сделать.

— Тебе видней, — произнесла единственное, что пришло в голову.

Рудольф кивнул.

— Ладно. Тогда я пойду туда, — он указал на золотистую дорожку, которой еще мгновение назад не было. Начинаясь у наших ног, она терялась в тумане.

Стараясь не отставать, я устремилась следом.

Шагал Рудольф быстро, мне пришлось почти бежать.

Когда пришла уверенность, что путь бесконечен, тропа вывела нас на поляну. Зеленая травка, птички, цветочки — и только здоровенный булыжник посередине этого благолепия выпадал из образа. На нем сидела тетя Эла. Точнее, Элика, потому что на тетю она не тянула совсем, юная, светлая, хрупкая. Ах, да, я же видела ее глазами Рудольфа.

— Гертруда, — он бросился к ней. — Любимая, пойдем домой.

— Я и так дома, — Элика подняла взгляд. — Ты хочешь меня отсюда забрать? Зачем?

— Чтобы ты проснулась.

— Зачем?

— Если ты не проснешься, то умрешь. А ты должна жить.

— Зачем?

— Затем, что мы собирались пожениться, уехать, купить дом, детей завести…

— Зачем?

— Затем, что мы любим друг друга.

— Тогда оставайся со мной, здесь.

— Не получится, — вмешалась в разговор я, видя, что Рудольф готов согласиться.

— Анфиса, — взгляд Элики скользнул по моему лицу. Спокойный и совершенно равнодушный. — Зачем ты здесь?

— Тебя спасаю, тетя Эла.

— Я не тетя Эла. И я не просила меня спасать. Ведьмы такие докучливые. До всего-то вам есть дело.

— Не вам, а нам. Ты тоже не проходила мимо, когда стоило приглядеть. Так ведь?

Тетя Эла отвернулась.

— Я не помню.

— Я тебе покажу.

Я развернула перед ней увиденную картинку-воспоминание, ту, что с академией.

— Что это? Твоя учеба?

Я поняла, что разрозненные кусочки мало что ей дадут. Не беда, вернемся — расскажу, что знаю. Вот только как вернуться, если она и слышать об этом не хочет.


И тут я почувствовала, как сквозь сеть моих заклинаний ломится кто-то еще. Грубо, как медведь в малинник.

— Элика, деточка, ну что ты в самом деле! — раздался возмущенный голос Куртиньи — Давай-ка, живенько, собирайся и на выход. Чего ты как маленькая?

Мертвое спокойствие тети Элы мгновенно сменилось злостью.

— Ты! — она вскочила, тыча в нее пальцем. — Ты! Ты мою силу забрала, ведьма!

— Да, — с достоинством ответила Куртинья. — Забрала. Чтобы тебе, дурочке, хоть что-то осталось, когда объявишься. На, возвращаю.

Что произошло дальше, я не поняла — что-то полыхнуло, и я провалилась в забытье.

Последнее, что помню, это попытка удержать магические нити, связывающие меня, Рудольфа и тетю Элу…


19

Комната кружилась

— Проснулась! — радостно воскликнул Макарий, раздвигая шторы. В окно ворвался солнечный свет, заставляя жмуриться. — Радость ты наша! Наконец-то! Пирожочков хочешь?

Пирожки-Куртинья… Произошедшее вспыхнуло в сознании ярче солнца.

— Что с тетей Элой? И как Рудольф? Живы?

— Живы, живы, не волнуйся, — мягкая лапа похлопала меня по руке. — Ты молодец, справилась, — в голосе фамильяра звучала гордость.

— А Куртинья?

Кот хихикнул.

— Анфиса, ты проспала все самое интересное. Тут такое было!.. Подожди, ты наверное голодная? Давай покушать принесу?

— Макарий, — простонала я, — не мучай, рассказывай, — я похлопала по одеялу, и кот с довольным видом залез на кровать. Прислонился теплым боком и начал рассказ.


Как оказалось, тетю Элу с Рудольфом я все-таки умудрилась вернуть, после чего отключилась. Куртинья выбралась сама.

Потом эти трое устроили такой шум, что Стелла, Мирабель и Хенна спешно покинули город. Папаша Рудольфа отказался и дальше их прикрывать — у сына оказалась на руках масса козырей. Да таких весомых, что и невеста будущая сразу понравилась, и вступление в наследство произошло. И о помолвке объявили. Чего только не сделаешь, когда есть риск должность потерять.

А во главе городского ковена встала новая ведьма. Сильная, опытная и мудрая. Может все-таки пирожка?

Я рассмеялась. И поняла, что чувствую себя намного лучше.

— Значит Куртинья добилась своего.

— Так она всегда своего добивается, — пожал плечами кот.

— А вот и нет. Меня же замуж не выдала.

Макарий многозначительно улыбнулся.

— Я бы на твоем месте с выводами не спешил.


Из окна послышался шум подъезжающей кареты. Затем раздались голоса. В дверь постучали.

— Жених? — произнесла я.

— Он самый, — кивнул кот. И тут же утешил: — Не твой. Это Элика с Рудольфом с примерки вернулись. К свадьбе все готово, ждали, когда ты очнешься. Магическое истощение — штука неприятная, но обратимая.

Кот спрыгнул с кровати и отправился открывать, оставив меня наедине с вновь нахлынувшей тревогой — удалось ли вернуть способности тете Эле?


Долго гадать не пришлось — на лестнице послышались торопливые шаги, и в комнату забежала тетя Эла.

Первое, что я заметила — она стала выглядеть немного старше. Или это новая одежда так ее изменила?

Рассмотреть себя повнимательней она не дала — тут же оказалась рядом и заключила в объятья.

— Анфиса, с возвращением! Мы так тебя ждали!

— Зачем? — вырвалось у меня. Лучше бы язык прикусила.

— Затем, что близким людям лучше быть вместе. Я поняла это там, на поляне, где вы с Рудольфом меня нашли. Нам очень тебя не хватало. Но я знала, что ты вернешься.

И тут до меня дошло. Словно холодной водой обдало.

— Ты отдала мне свою силу.

Тетя Эла покачала головой.

— Хотела, но Куртинья не позволила. А пока мы с ней ругались, Макарий сам тебе помог. Хороший у тебя фамильяр, добрый. И сильный. Нам только чуть-чуть дополнить осталось — и ты на поправку пошла.

Тетя Эла присела на краешек кровати, и я на миг ощутила себя ребенком.

— Ты вспомнила? — спросила я с замиранием сердца. — Как мы с мамой у тебя гостили.

— Не знаю. Иногда чувствую что-то знакомое. Вот как сейчас — кажется, что вот так я когда-то здесь сидела, и ты маленькая, но… больше ничего не помню. А сегодня, представляешь, — она улыбнулась, — вспомнила, что у меня в подполе варенье. Вот прямо увидела банку — малиновое. Спустилась — а там не варенье, а капуста квашеная. Вот что это было?

Мы обе рассмеялись, и это было так здорово.

Пришедшая мысль немного подпортила настроение.

— Наверное нам с котом пора подыскивать себе жилье.

— Зачем? — удивилась тетя Эла. — У вас же есть этот дом.

— Это твой дом, — сказав это, я почувствовала, как жалко его покидать.

— Уже нет. Дом считает тебя своей хозяйкой. И я даже вспомнила почему — когда я его покупала, то хотела, чтобы вы с мамой тоже сюда переехали. И когда я… в общем, когда я потеряла силу, ты стала законной наследницей.

— Но я…

— Не переживай, дарственная оформлена. Я рада, что дом теперь твой.

— Но как же ты? Как же вы с Рудольфом?

— О, дорогая, об этом точно не стоит беспокоиться. После свадьбы мы уедем в его имение на западе королевства. И вряд ли вернемся — там куча дел: замок, несколько деревень, земли, — за всем надо приглядывать. Нам будет не до дома.

— А как же твой магический дар? — рискнула спросить я. Прислушавшись к ней, я уловила огонек ее способностей. Но он был слабым.

Тетя Эла пожала плечами.

— Куртинья говорит, что со временем должен восстановиться, — она замолкла и прислушалась. — Можешь сама у нее спросить, кажется, это она.

Тут я и сама услышала стук колес.


Спустя пару мгновений в комнату ворвалась Куртинья, деятельная как никогда.

— Очнулась? Чудненько, — она окинула меня взглядом. — Давай, собирайся, одевайся, будем тебя в порядок приводить. Негоже встречать жениха в таком затрапезном виде.

Я аж поперхнулась, очень не вовремя решив попить воды.

— Какого жениха? Рудольф на тете Эле женится!

— Рудольф может и женится, а вот Герберт нет.

Я совсем растерялась.

— Какой Герберт?

Куртинья посмотрела на меня сочувственно.

— Да, деточка, крепко тебя приложило. Ну ничего, у меня тут зельице одно есть, враз поможет, — она принялась рыться в свое безразмерной сумке.

— Макарий, — взмолилась я, и кот тотчас оказался рядом. Чашки на подносе опасно накренились. — Вот, чаек с пирожками.

— Макарий, кто такой Герберт?

— Как кто? — удивился кот. — Почтмейстер твой. Забыла?

— Не почтмейстер, а начальник почтовой службы, — выныривая из сумки, сообщила Куртинья. — Ведьме из совета ковена нужны такие знакомства, не подкачай.

— Вот пусть эта ведьма сама с ним и знакомится. Пусть хоть замуж за него выйдет.

- Ага, — в глазах Куртиньи сверкнул азарт. — Стало быть, ты и замуж согласна!

— Я то здесь при чем?

— Так ты в совете ковена, деточка. Я тебя туда приняла, пока ты дрыхла. Так что давай, зубы не заговаривай. Ешь — и одеваться. А я тебе такую прическу сделаю… ммм, вкусно, — она откусила пирожок. — Макарий, ты кулинарный гений. Хочешь, еще рецептиком поделюсь?

— Говорил же, не расслабляйся, — хихикнул кот, наклоняясь к моему уху.


Эпилог


— А теперь жених может поцеловать невесту, — произнес церемонимейстер, и я украдкой посмотрела на Герберта. Встречный взгляд был весьма заинтересованным.

Ну уж нет, не дождетесь.

“Это судьба, деточка, — убеждала меня накануне Куртинья. — он не только ценный кадр, но и приятель Рудольфа. Так что теперь у вас нет шанса отделаться друг от друга. Поженитесь, как пить дать, и будет нам всем счастье.

И вот теперь я стояла рядом с потенциальным женихом, держа огромный букетище и раздумывая, как бы этого счастья избежать.

Я бы исчезла куда-нибудь, но теперь у меня был дом. И место в совете ковена, что оказалось не таким уж легким делом — Стелла с компанией изрядно запустила дела, и нам с Куртиньей приходилось расхлебывать. Еще у меня была работа, которую я успела полюбить. И город, который могла назвать своим. А главное, вот прямо сейчас, у меня была тетя Эла, в белом свадебном платье, и ее жених, замечательный Рудольф, который любил ее настолько, что был готов отдать жизнь.

И это здорово — так любить. Только на такую любовь я согласна.

Не знаю, смогу ли объяснить Куртинье, но пока это чувство не поселится в моей душе, свадьбы не будет.

И едва я это поняла, как сразу стало легко и спокойно.

Тут я обнаружила, что церемония закончилась, гости сгрудились в кучу и, смотрят на подружку невесты, то есть на меня, в ожидании. Ах да, букет — по странной традиции города Златолюбича именно мне полагалось запустить его в толпу. А тот, кто поймает — непременно обретет счастье в любви в самое ближайшее время.

Ну что ж. Я огляделась.

Улыбнулась.

Размахнулась.

И бросила…


Вообще-то я хотела попасть в Бронни. Но поймал его какой-то гном с очень знакомой лысиной.

-----------------


Конец



Оглавление

  • Часть первая 1
  •   1
  •   2
  •   3
  •   4
  •   5
  •   6
  •   7
  •   8.1
  •   8.2
  •   9
  •   10. Спустя полгода
  •   Эпилог
  • Часть вторая
  •   1
  •   2
  •   3
  •   4
  •   5
  •   6
  •   7
  •   8
  •   9
  •   10
  •   11
  •   12
  •   13
  •   14
  •   15.1
  •   15.2
  •   15.3
  •   16
  •   17
  •   18
  •   19
  •   Эпилог