КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 415182 томов
Объем библиотеки - 557 Гб.
Всего авторов - 153423
Пользователей - 94579

Впечатления

кирилл789 про Минаева: Я выбираю ненависть (СИ) (Любовная фантастика)

и вся эта галиматья из-за того, что когда-то, подростком, на каком-то проходном балу, героиня отказалась с героем танцевать и нахамила. принцесса - пятому сыну маркиза. и он так обиделся, так обиделся!
в общем, я понял почему на папке супругиной библиотеки стоит "не читать!!!".
лучше, действительно, не читать.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Кистяева: Дурман (Эротика)

читал, читал. мало того, что описывать отношения опг под фигой - оборотни, уже настолько неактуально, что просто глупо. но, простите, если уж 18+ - где секс?? сначала она думает, потом он думает. потом она переживает, потом он психует. потом приходит бета, гамма и дзета. а ггня и гг голые и опять процедура отложена!
твою ж ты, родину. если ж начинаешь не с розовых соплей, а сразу с жесткача - какого динамить до конца??? кистяева марина серьёзно посчитала, что кто-то будет в эту бесконечную словесную лабуду вчитываться?

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
alena111 про Ручей: На осколках тумана (Современные любовные романы)

- Я хочу ее.
- Что? - доносится до меня удивленный голос.
Значит, я сказал это вслух.
- Я хочу ее купить, - пожав плечами, спокойно киваю на фотографию, как будто изначально вкладывал в свои слова именно этот смысл.
На самом деле я уже принял решение: женщина, которая смотрит на меня с этой фотографии, будет моей.
И только.

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
кирилл789 про Вудворт: Наша Сила (СИ) (Любовная фантастика)

заранее прошу прощения, себе скачал, думал рассказ. скинул, и только потом увидел: "ознакомительный фрагмент".
мне не понравился, кстати. тухлый сюжет типа "я знаю, но тебе скажу потом. или не скажу". вудворт, своим "героям" ты можешь говорить, можешь не говорить, но мне, читателю, будь добра - скажи! или разорвёшься писавши, потому что ПОКУПАТЬ НЕ БУДУ!
я для чего время своё трачу на чтение, чтобы "узнать когда-нибудь потом или не узнать"? совсем ку-ку девушка.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
каркуша про Алтънйелеклиоглу: Хюрем. Московската наложница (Исторические любовные романы)

Серия "Великолепный век" - научная литература?

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
каркуша про Могак: Треска за лалета (Исторические любовные романы)

Языка не знаю, но уверена, что это - точно не научная литература, кто-то жанр наугад ставил?

Рейтинг: 0 ( 2 за, 2 против).
Serg55 про Звездная: Авантюра (Любовная фантастика)

ну, в общем-то, прикольненько

Рейтинг: -2 ( 3 за, 5 против).

Бархат и пепел (СИ) (fb2)

- Бархат и пепел (СИ) 830 Кб, 123с. (скачать fb2) - Нэйса СоотХэссе

Настройки текста:



Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

========== Глава 1. Новая королева ==========

Пушки пробили двенадцать залпов вслед за часами на императорской башне.

Ударили литавры, и зазвучала музыка – казавшаяся плавной и чарующей после громогласного салюта, обозначившего вступление в брак короля Альбиона Ричарда III, Неспокойного. Неспокойного не в силу собственных заслуг и не от врождённого своего характера, а лишь потому, что царствие Ричарда ознаменовали три войны, о приближении которых, впрочем, никто ещё не знал в ночь бракосочетания, когда Ричард впервые демонстрировал двору свой новый венец с тремя зубьями, украшенный топазами и карбункулами – а вместе с венцом и новую свою супругу Лукрецию, герцогиню Вестфольскую. И если о приближении трёх войн никто ещё не знал, то о том, что за пять лет

Ричард в третий раз меняет королеву, знал любой, кто хоть раз бывал при дворе.

Монарх шествовал со своей наречённой по багряной дорожке, ведущей к трону. Молодая Лукреция в белоснежном, похожем на взбитые сливки платье, перечёркнутом на груди пурпурной лентой, чувствовала себя неуютно, несмотря на то, что всю жизнь провела среди роскоши ничуть не меньшей.

Причиной её беспокойства было не слишком большое количество приглашённых и не тяжесть торжественного наряда.

Лукрецию беспокоило излишне пристальное внимание – но не гостей, а только одного из придворных, в будуарах давно признанного членом королевской семьи, пережившего двух королев и, как искренне опасалась Лукреция, способного пережить и третью – её саму.

Его звали Андрэ, и хотя титул его был скромен – он был лишь виконтом небольшой провинции на самом севере – камзол его был богаче свадебного платья самой королевы, а бриллианты глаз обжигали холодом зимнего полдня.

Андрэ не носил парика, демонстрируя пренебрежение к традициям в любом их проявлении, но собственные его волосы оттеняли лицо не менее эффектно, чем любой аллонж. Пурпурный бархат его камзола сидел не хуже королевской мантии на плечах Лукреции. Но более всего ранил молодую королеву взгляд супруга, устремлённый на молодого ещё виконта беззастенчиво и жадно.

Лукреция нарочно избегала смотреть в сторону Андрэ, не желая показывать, что понимает смысл этой молчаливой перестрелки взглядов, но, кажется, ни короля, ни виконта не интересовало её мнение.

Уже вступая в брак с Лукрецией, Ричард знал, что Андрэ останется на своём месте возле престола – и тем более не изменится его место в сердце короля.

Сам этот брак был игрой, не первой уже попыткой показать Андрэ, кто правит королевством и двором. Но если Андрэ и понял намёк, то не подавал вида – он стоял, прислонившись плечом к мраморной колонне, и смотрел на молодую королеву из-под приспущенных век, всем своим видом выражая презрение и будто бы недоумение, непонимание того, как эта женщина оказалась здесь в белоснежном платье с венцом на голове.

В то время как дамы и кавалеры, желавшие показать свою преданность, несли свадебные подарки к королевскому престолу, падали на колени и целовали перстень с огромным топазом, Андрэ продолжал стоять, не меняя выражения своего лица, глядя на Лукрецию одновременно пристально и небрежно, будто собираясь отвернуться в любой момент.

Лукреция нервно поглядывала на короля, король продолжал смотреть на своего фаворита, белея от злости от ежеминутно посещавшей его мысли о том, что манёвр в очередной раз не удался, но пока Андрэ стоит в другом конце зала, ничем не выдавая своей причастности к происходящему, ему, монарху, придётся молча сжимать подлокотник трона, терпеть напряженные взгляды малознакомой женщины, а затем делить с ней постель – пока Андрэ будет почивать на собственных шёлковых покрывалах, вряд ли думая о своём короле.

Ричард был уверен, что не было за последний год ночи более тяжкой и удушающей, чем эта, когда двор праздновал его новую свадьбу. Он был уверен, что ночи более удушающей вообще не может быть - до того момента, когда под мраморные своды тронной залы вступил Дезмонд Корнуольский.

Вопреки обыкновению на Дезмонде был не обычный его чёрный гвардейский мундир, а белый, как платье невесты, камзол. Но хотя он отступился от своего скверного нрава, чтобы почтить королевское торжество, по насмешливому взгляду его Ричард видел, что и речи не идёт о том, чтобы Дезмонд был искренне рад.

По слухам Дезмонд приходился Ричарду младшим братом – и до тех пор, пока у короля не было детей, слухов было достаточно, чтобы назначить Дезмонда негласным наследником короля.

До сих пор все супруги короля были будто прокляты его невидимой рукой – за пятнадцать лет правления Ричарда ни одна не понесла от него ребёнка. Ричард винил во всём плохое здоровье наследниц аристократических домов Альбиона, и именно поэтому на сей раз его королевой стала южанка.

Дезмонд, без сомнения, знал об этом мотиве супружества короля. Был ли он слишком самоуверен или попросту умело притворялся, но лицо герцога Анжуйского не выражало и грана печали. Он держался как обычно высокомерно и даже не подумал оставить у входа шпагу – будто нарочно демонстрировал королю, кто именно управляет гвардией, кто отдаёт приказы.

- Ваше величество, - Дезмонд остановился перед троном и поклонился – без той почтительности, какую хотел бы видеть Ричард, но и не давая повода упрекнуть себя в невежестве, - мои поздравления. Вы снова намереваетесь исполнить семейный долг? От всей души желаю вам удачи в этом деле, безусловно, непростом.

Ричард прищурился и скрипнул зубами.

- Вам следует больше думать о своей семье, герцог.

- Ваше Величество предлагает и мне жениться?

Дезмонд знал прекрасно, что этого Ричард не только не предложит, но и не позволит никогда.

- Я предлагаю вам позаботиться о благополучии вашей матери, прежде чем раздавать сомнительные комплименты.

- Я польщён тем, что ваше величество так беспокоится о герцогине. Уверяю вас, с её здоровьем всё прекрасно - и будет так же в ближайшие двадцать лет. Ибо стены наших фортов высоки и сложены лучшими мастерами, чего и вам, ваше величество, желаю. И своё пожелание подкрепляю делом, - Дезмонд снова поклонился и протянул королю свиток, который Ричард принял с такой осторожностью, будто ему предлагали погладить змею.

- Что это? – Ричард пробежался взглядом по бумаге, не слишком скрывая, что и не думает её читать.

- Это письмо об окончании строительства форта Ле-Кур на острове Душ. Того, о котором мечтал ещё ваш отец. Как и мой.

Ричард снова скрипнул зубами. Сам он не разделял надежд своего отца относительно экспансии на материк, ему вполне хватало того, что дарила королевству земля Альбиона. Однако, именно это зачастую служило поводом для части аристократии упрекать его в инертности и отсутствии сильной воли – так же, впрочем, как другая её половина упрекала герцога Анжуйского в излишней склонности к риску.

- Благодарю, - сухо сказал он и передал свиток стоявшему рядом лакею.

Дезмонд ещё раз поклонился с усмешкой и направился к выходу.

Он успел сделать не более двух шагов, когда взгляд его упал на Андрэ, стоявшего в стороне от других гостей.

Торжественная часть уже подходила к концу, и многие разбились на кучки, обсуждавшие каждая свои дела, и только Андрэ стоял в одиночестве, всё так же глядя на короля из-под полуопущенных век.

Теперь, когда разговор Ричарда с его непризнанным братом подошёл к концу, Андрэ невольно перевёл взгляд на гостя, которого ему не доводилось ещё видеть при дворе.

Андрэ был при короле уже восемь лет, с тех пор, когда самому ему исполнилось четырнадцать. Он присутствовал на всех торжествах и личных встречах – Ричард будто бы опасался оставить его в одиночестве хотя бы на минуту. Но Дезмонд не бывал на балах, устроенных его величеством. Он устраивал свои, в пику монарху, но на них не бывали ни король, ни Андрэ.

Андрэ слышал о том, кто называл себя братом короля. О Дезмонде говорили, что он груб и нелюдим, жесток и алчен.

Андрэ невольно улыбнулся, когда поймал взгляд Корнуэльского. Нет, этот человек не мог быть так коварен, как о нём говорили. Не более, чем сам Андрэ.

***

Уже поздно вечером, сидя в своих апартаментах – пустых и тёмных от подступавшего со всех сторон одиночества, Андрэ вспоминал этот вечер и все другие вечера, на которых он должен был видеть, но никогда не видел Дезмонда из Корнуола.

Андрэ перебирал в голове сплетни и слухи, размышляя, что же из слышанного им при дворе правда, а что нет.

Ричард был прав, Андрэ не думал о нём – но не потому, что не чувствовал ничего к своему благодетелю. Андрэ давным-давно, ещё в тот год, когда Ричард забрал его из семьи, запретил себе думать о ком бы то ни было с любовью.

Правило было просто и действовало идеально. Оно не позволяло замёрзнуть холодными зимними ночами, когда за окном выстукивал свою тихую песню дождь, а единственного, кто смел входить в его комнаты, согревали чужие объятия.

Сначала была Элеонора. Андрэ даже не пришлось ничего делать – девочка сама сломала себе шею, катаясь на лошади. Она была бесплодна, и Ричард не слишком горевал о её смерти, уже через несколько месяцев утешив себя браком с другой.

Вторую жену короля звали Кэтрин, и с ней дело обстояло сложнее. Какое-то время Андрэ всерьёз думал о том, что этот брак сложится. Он не знал тогда, радовала ли его эта перспектива или печалила – ведь рождение наследника означало как свободу, так и нищету.

Ответ на этот вопрос Андрэ нашёл неожиданно, когда, застав супругу с любовником, Ричард приказал отрубить ей голову.

В ту ночь он пришёл к Андрэ с руками, испачканными в крови, и глазами, горящими, как глаза болотного льва. Он был зол и нежен одновременно, и Андрэ понял, что хочет сказать король: с ним будет так же. Если он разочарует.

С тех пор Андрэ понял, что мало быть тем, кто понравился королю. Ему придётся оставаться тем, кто пленил сердце Ричарда, что бы он ни выбрал – золотую клетку или свободу без титула и денег. Потому что иначе он просто умрёт.

Сделав это открытие, Андрэ сделал и ещё одно – он не боялся смерти. Ему было всё равно. Куда больше он боялся проиграть Ричарду, подчиниться ему и быть убитым по его воле, – и он играл, как умел, все последующие два года.

До тех пор, пока Ричард вновь не поставил вопрос о браке. Поставил неловко, будто был не королём, а лакеем, и Андрэ ответил ему, что тот может делать всё, что пожелает.

Ричард не преминул воспользоваться этим дозволением и приволок во дворец новую жену. Но Андрэ знал, что его ответ лишь распалил короля. Ричард не терпел вокруг себя тех, кто не принадлежал ему телом и душой, и до тех пор, пока хотя бы кусочек Андрэ принадлежал ему самому, у него был шанс выиграть в этой игре.

Андрэ знал, что грань, по которой он ходит, предельно тонка – потому что если он пожелает удержать недоступным королю слишком многое, то рискует отправиться вслед за Кэтрин. А если удержит слишком мало – разделит судьбу Элеоноры. Но он был уверен, что удержится на этой тонкой, как лезвие шпаги, дороге.

Он был уверен до тех пор, пока там, в тронном зале, не почувствовал на себе взгляд Дезмонда. Взгляд, который согревал его до сих пор, хотя в нём не было ни грамма тепла.

Андрэ поднёс к губам кубок с подогретым вином и улыбнулся. Новые фигуры сулили новое удовольствие от игры.

***

Дезмонд стоял у окна, глядя на дождь, стучавший по глади пруда. По другую сторону от флигеля, выделенного ему королём, стоял каменный грот, но встреча, назначенная в гроте в два по полуночи, сорвалась.

- Мне кажется, нам нечего тут делать, - сказал Дезмонд, не оборачиваясь.

- Всё ещё может пройти успешно, милорд, - услышал он голос из-за спины.

- Всё кончено, Кормак. Ещё не рассветёт, как мы услышим его крики. Остаётся только радоваться, что он не знает наших имён.

Кормак шагнул к окну, и тусклый свет луны озарил лицо молодого человека, которого Дезмонд привык представлять, как своего пажа. Несмотря на молодость, Кормак, двоюродный племянник герцога, обладал цепким взглядом человека, успевшего повидать смерть.

- Тем более наш отъезд будет выглядеть неудобно.

Дезмонд помолчал и кивнул. Он всё ещё не смотрел на своего спутника, предпочитая вглядываться в украшенный гирляндами парк, где он вырос, и где теперь бывал так редко.

- Нужен новый план, - сказал Дезмонд и снова замолк. – Если нельзя убить - нужно опорочить, – Дезмонд вздохнул, - хотелось бы понять, успел ли наш друг хотя бы подмешать Лукреции зелье…

- Узнаем, милорд, - сказал Кормак спокойно. – Я пошлю людей на кухню.

Дезмонд кивнул.

- Вы считаете, достаточно тех же мер… Что мы предприняли в прошлый раз?

Дезмонд всё-таки посмотрел на племянника через плечо.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду… Лукреция ведь безобидная девушка, милорд. Угроза исходит от её супруга. А женщина на троне -

это абсурд… ей придётся выйти замуж. За того, кто имеет право наследовать престол.

Дезмонд усмехнулся.

- Не новая мысль. Если король умрёт, слишком легко будет догадаться, кто виновен.

- А если кто-то другой захочет убить короля?

Кормак отошёл к столу, и Дезмонд последовал за ним.

Кормак открыл ключом ящик стола и, достав оттуда плотный бархатный мешочек, вытряхнул на стол его содержимое – шкатулку из красного дерева с арабской вязью по краю. Достав ещё один ключ, отпер шкатулку и протянул Дезмонду сложенный вчетверо лежащий внутри листок бумаги.

Дезмонд осторожно развернул письмо и прочитал. Усмехнулся и вернул его Кормаку.

- Отличная подделка.

Кормак внимательно посмотрел на него.

- Это не подделка, милорд. Письмо настоящее.

- Не слишком верится, что мой горе-братец способен на подобное, но… Не важно. Думаю, есть люди, которые не захотели бы прочесть это письмо – правда в нём или ложь. Осталось устроить так, чтобы письмо попало в нужные руки.

- Андрэ, милорд. Любовник короля.

Дезмонд хмыкнул и, отложив письмо, вернулся к окну.

- Андрэ Бомон… Думаешь, он настолько ненавидит короля?

- Думаю, вы сумеете его уговорить.

========== Глава 2. Сожжённое письмо ==========

Андрэ сидел в парке, глядя на берег пруда и потягивая чай из нового сервиза, привезённого накануне из далёкой восточной империи и подаренного ему королём. Подаренного, чтобы загладить вину, как понимал это Андре, потому как монарх уезжал со своей новой супругой на южное побережье, чтобы в сравнительном тепле любоваться красотами природы – и размножаться, будто бы Ричард в самом деле верил, что может обзавестись наследником.

Андрэ не ревновал. Ну, разве что, чуть-чуть. В отличие от монарха он не мог позволить себе ни женщин, ни мужчин – вообще ничего, что заставило бы Ричарда усомниться в своей исключительности. Он выучил этот урок хорошо после того, как Ричард обвинил в ведовстве несчастную цветочницу, которой вздумалось подарить Андрэ тюльпан.

Теперь, по крайней мере, Андрэ точно знал, как ему избавиться от нежелательного человека – достаточно было бы оказать ему совсем небольшое внимание - и тот был бы обречён.

Андрэ не знал, радует ли его такая власть. Он сам видел, как загораются глаза короля, когда тот смотрит на него. Ричард становился безумным, и поначалу это безумие пугало – но затем Андре привык, стал видеть в нём своеобразный комплимент самому себе.

Он знал простые правила, позволявшие управлять королём, и не нарушал их без надобности, потому был полностью уверен в том, что судьба его сложится просто прекрасно до тех пор, пока во дворце не заговорили о Лукреции.

Но ни Лукреция, ни король не занимали его мысли в послеполуденный час, когда он сидел в одиночестве на берегу пруда.

Так же, как и неделю назад, Андрэ думал о брате короля, которого видел единственный раз в жизни, но отчего-то запомнил так отчётливо, будто тот выражал ему почтение каждое утро.

Андрэ догадывался, что это внезапное и бесперспективное любопытство не доведёт его до добра, но был уверен, что расплачиваться придётся Дезмонду, но никак ни ему.

И потому, когда из тени шпалерника появилась смутная тень в плаще с гербом герцогства Корнуольского, он не чувствовал беспокойства – только смутное удовлетворение от того, что его мысли обретают плоть.

- Ваша милость, - появившийся юноша глубоко поклонился.

Андрэ внимательно рассматривал его, и не думая отвечать на приветствие.

У Кормака – а это был он – были рыжие волосы, достигавшие плеч, которые никому не позволили бы догадаться о его знатном происхождении. Как и сам Андрэ, он не носил парика, и так же, как Андрэ, обладал бледно-голубыми, свойственными коренным жителям Альбиона глазами. Он был так же невысок ростом, но держался гордо, и чем больше Андре находил в нём сходства с собой, тем большую неприязнь испытывал к незнакомцу.

- Я не принимаю после трёх, - сказал виконт сухо. Это было правдой. Андрэ часто тревожили с вопросами, которые следовало задать самому королю, но которые Ричард вряд ли стал бы выслушивать от чужих людей. Андрэ считал разумным уделять часть дня общению с этими людьми, не испытывавшими ни грана симпатии к нему лично, но изо всех сил старавшимися изобразить её на своих алчных лицах, и всё же после трёх он не принимал, потому как общение с несимпатичными ему людьми после обеда плохо сказывалось на его пищеварении.

- Как жаль, милорд… Мой герцог рассчитывал, что вы сделаете для него исключение.

- Герцог Корнуольский? – Андрэ прищурился. - Вот уж не думал, что у него могут быть ко мне дела. Не так давно мне показалось, что он предпочитает решать свои проблемы лично с монархом.

- Мой герцог предпочитает решать свои проблемы без участия монарха. А вот с вами он бы их с радостью обсудил.

Андрэ поднёс к губам чашку, с удовольствием наблюдая, как гость дёргается и с опаской поглядывает на аллею, откуда, как оба они понимали, за Андрэ наблюдали люди короля.

- Что же это могут быть за проблемы, ради которых ваш герцог позволил себе рискнуть своим и моим здоровьем?

Кормак рывком вытащил из-за пояса письмо в конверте, запечатанном незнакомой печатью. Рассмотрев и запомнив красовавшийся на ней знак – орла, с открытым в крике клювом – он сломал печать и пробежался глазами по письму. Дезмонд, герцог Корнуольский, приглашал его на торжество в честь окончания зимы.

Поднял брови и посмотрел на Кормака.

- Вы в своём уме?

- Ваши предположения оскорбительны, - Кормак, впрочем, ничуть не оскорбился и даже усмехнулся в ответ.

- Как по вашим представлениям я отлучусь из дворца на три дня? Если ваш герцог хочет поговорить со мной, пусть соизволит явиться сам.

- Мой герцог полагает, что куда безопаснее для вас обоих встретиться у него. Уверен, вы и сами это понимаете.

Андрэ фыркнул.

- Вы говорите и ведёте себя так, будто это у меня есть проблемы, требующие участия в моей жизни Дезмонда. Но пока что всё наоборот. И если он хочет увидеться со мной, ему придётся прийти самому – и тогда, когда я буду готов его принять.

- Виконт, вы не совсем понимаете, о ком идёт речь. Мой герцог встречается с теми, с кем пожелает, и тогда, когда пожелает он.

- Я рад за него. Пусть продолжает с ними встречаться. А мой распорядок подобных встреч не предусматривает. Шей, будь добра, убери, - кликнул он служанку, уже вставая, и миловидная девушка в зелёном платье принялась собирать посуду на большой серебряный поднос.

- Виконт, вы ведёте себя опрометчиво, - сообщил Кормак, но Андрэ отчего-то стало весело при виде его полного злости взгляда.

- Вы последний, кто будет оценивать моё поведение, - сообщил он и, одёрнув манжеты, двинулся в сторону дворца.

***

Прошло не более часа, как Андрэ пожалел о сказанном. Перед внутренним взором его снова стояло лицо Дезмонда – высокие бледные скулы, орлиный нос, волны чёрных волос на плечах и глаза – такие же чёрные, как у короля, но куда более живые.

Тщетно мерил он из конца в конец свой кабинет, понимая, что упустил возможность увидеть Дезмонда ещё раз. Возможность, которая, быть может, больше уже не представится.

Едва солнце опустилось за горизонт, в покои Андрэ постучали, и на пороге показался Оливер – секретарь Андрэ. Это был мужчина слегка за шестьдесят, в котором король был уверен как в себе самом, но которого, тем не менее, Андрэ знал куда дольше монарха. Оливер был учителем Андрэ с тех пор, как тому исполнилось три года, и родители решили, что мальчик может сидеть на лошади. Он был с Андрэ, когда Ричард забирал его из отцовской усадьбы, и как же был удивлён Андрэ спустя всего лишь полгода своей жизни во дворце, получив согласие на присутствие при нём старика Оливера.

Андрэ не любил вспоминать тот год. Его тогда не радовали ни богатое убранство комнат, ни почтительность и обилие слуг. Он не хотел уезжать из отцовского дома и не мог понять, как вышло так, что родители отдали его королю. Андрэ понял своё положение при короле почти сразу. Тогда он ещё не пробовал любви ни с женщиной, ни с мужчиной, а Ричард не был ни чуток, ни заботлив. Андрэ казалось, что король мстит ему за что-то, – но за что, он понять не мог. И тогда, в первую ночь - и во все последующие ночи того года не мог дождаться, когда монарх оставит его в одиночестве на скомканной постели, чтобы Андрэ мог свернуться калачиком и плакать до самого утра.

Андрэ не общался ни с придворными, ни со слугами. Первые презирали его, вторых презирал он сам. Ричард окружил его женщинами, которые обучали его этикету и женским хитростям, но сам мальчик сгорал от стыда, выслушивая их уроки, и с трудом мог понять, почему должен следовать им.

Все преимущества своего положения он понял много позже. Даже теперь, спустя восемь лет, его презирали – но теперь его ещё и боялись. Он перестал искать их любви, как искал её в самом начале – Андрэ понял, здесь никто не способен любить. И, чтобы выжить, ему следовало научиться быть таким, как они. Теперь, вспоминая своё детство, Андрэ понимал, что и тогда не знал, что такое любовь – ведь разве можно назвать любовью то чувство, которое испытывают родители, отдавая сына в руки чужого мужчины? У него не было братьев кроме одного, родившегося двумя годами позже его самого и умершего в младенчестве, так что и братской любви он не знал. Только одиночество было его спутником с самого рождения и до тех пор, когда Ричард привёл в дом третью супругу и покинул своего молодого любовника, чтобы заняться продолжением рода. Но если в ком-то Андре и мог заподозрить если не любовь, то хотя бы преданность – это был Оливер, нашедший его так далеко от родительского дома и помогший не заблудиться совсем в океане злословия и лжи.

- Есть новости? – спросил Андрэ, наблюдая, как Оливер пересекает порог и сгибается в поклоне.

- Почти никаких, милорд, - старик с трудом разогнулся и, пройдя через всю комнату, опустил на стол перед Оливером стопку донесений.

В отличие от письма, поданного Кормаком, эти Андре прочитал внимательно, вдумываясь в каждую строчку.

- Твои люди в Уэльсе… Почему нет писем от них?

Оливер задумчиво причмокнул губами.

- Я думал об этом. Хармон молчит уже три дня. Но бить тревогу слишком рано. Вы думаете, его могли обнаружить?

- Я думаю, он мог что-то найти… - Андрэ отложил бумаги на стол. - Если бы я сам мог поехать в Уэльс…

- Нет смысла мечтать о невозможном, Андрэ.

Оливер посмотрел на юношу тем взглядом, которым старики обычно смотрят на молодёжь. Андрэ поморщился, но ничего не сказал.

- Постарайся выяснить, что с ним случилось. Впрочем, ты сам всё знаешь.

Оливер кивнул.

- Это всё? – закончил Андрэ.

Оливер не двинулся с места, и Андрэ понял, что тот колеблется. Он уже собирался поторопить секретаря, когда тот, наконец, заговорил сам.

- Милорд, это только слухи… Но поговаривают, Фергюс Бри, граф Йоркширский, знал вашу мать много лет назад.

- Знал? – Андрэ поднял брови. – Знакомства недостаточно, чтобы обвинять человека в заговоре.

- Всё верно, милорд. Их знакомство было недолгим, я сам это помню. Злые языки приписывают им близкие отношения, но я говорю вам абсолютно точно – это невозможно. Однако Фергюс действительно останавливался в доме ваших родителей незадолго до смерти вашего брата.

- Фергюс Бри, - Андре встал из-за стола и прошёлся по комнате, - боюсь, граф не из тех, кто появляется при дворе.

- Всё верно, милорд. Граф Йоркширский предпочитает общество герцога Корнуольского.

Андрэ резко развернулся и посмотрел на секретаря в упор.

- Почему ты не говорил мне о нём раньше?

Оливер медлил.

- Мне всегда казалось, милорд, что ваше знакомство с герцогом Корнуольским может иметь печальные последствия.

- А теперь?

- А теперь оно произошло. И мне остаётся только свести эти последствия к минимуму.

***

Оливер ушёл, а Андрэ долго ещё сидел, размышляя обо всём случившемся – о приглашении герцога и о последних словах, сказанных Оливером. Он отлично понимал, что старик, скорее всего, не желает ему зла, но то, что

Оливер мог утаить что-либо от него, ставило это доверие под удар.

Андрэ не глядя повернул ключ и достал из верхнего ящика стола испачканный кровью листок с обгоревшим краем. Письмо было адресовано не ему. Андрэ нашёл его обрывок случайно, в камине в спальне короля. От письма уже осталось не больше половины, и текст разобрать Андрэ не удавалось, как он ни старался. Всё, что он мог рассмотреть, была подпись: Пьер Бомон.

Андрэ знал всех своих родственников вплоть до восьмого колена, всех Бомонов, которые были живы и всех, кто умер в последние тридцать лет – и среди них был только один Пьер Бомон, его брат.

С тех пор как Андре увидел подпись, письмо не давало ему покоя. Он думал о том, что где-то там, на холмах и лесах Альбиона может скрываться его брат – такой же одинокий, лишённый семьи, крова и любви. И хотя надежда была так мала, а шанс, что неведомый Пьер Бомон - самозванец, так велик, - тайна, заставившая короля сжечь письмо, подписанное столь знакомым именем, заставляла теперь его любовника рассылать шпионов во все концы королевства в поисках хотя бы тени того, кто написал это письмо.

В очередной раз Андрэ попытался расшифровать обрывки строк, почерневших от пламени. Он мог заниматься этим часами, за каждым фрагментом стёршегося слова угадывая или выдумывая судьбу Пьера, который, быть может, вовсе и не был одинок, а, напротив, был счастлив – так, как не мог быть счастлив его брат. И всё же в эту ночь Андрэ не довелось разобрать ничего, потому что едва он взялся за своё бессмысленное занятие, как услышал за окном короткий стук.

Андрэ замер, не уверенный в собственном слухе, но стук повторился.

Андрэ торопливо спрятал письмо и повернулся к окну. Разглядеть что-либо в темноте ночного парка было невозможно, и Андре, поколебавшись, подошёл к проёму и распахнул раму.

Он опешил на мгновение, увидев прямо перед собой чёрные глаза, горячие, как огонь в камине.

- Вы заставили меня проделать долгий путь, виконт, - сообщил Дезмонд, пожирая его этими чёрными глазами, - надеюсь, я об этом не пожалею.

========== Глава 3. Опальный герцог ==========

Дезмонд покинул дворец наутро после венчания.

Шёл дождь. Туман застилал побережье, проносившееся за окном нелюбимой кареты – Дезмонд нечасто пользовался закрытым экипажем, предпочитая ездить верхом.

Кормак сидел на козлах вместе с кучером, и Дезмонд получил возможность несколько часов провести в одиночестве и размышлениях.

Кормак был прав, пришло время переходить к действию, и благосклонность молодого Бомона была кратчайшей дорогой в покои монарха.

Кормак, как и многие другие, ждал, что Дезмонд возьмёт Альбион в свои руки и сожмёт его в железном кулаке.

Дом герцога Корнуольского принимал всех, кого не устраивал двор. Всех отлучённых, всех, кого король намеренно или случайно оскорбил, всех, кто хотел что-то изменить в жизни Альбиона.

В этом, пожалуй, и состояла одна из проблем – Дезмонд отлично представлял, что станет с этой разнородной сворой отщепенцев, каждый из которых был уверен в собственной правоте не меньше Ричарда, когда солнце изменит свой ход, и Дезмонд станет королём. Они перегрызутся – и не исключено, что заодно загрызут его самого.

Дезмонд с детства слышал о том, что он, быть может, по крови наследник Ричарда II. Ему нравились эти байки, тем более что у них были основания – отец нынешнего монарха всегда оказывал особое внимание и его матери, и ему самому. Вплоть до самой его смерти им были предоставлены лучшие апартаменты в имении короля – те, в которых теперь жил Андрэ Бомон.

Но старый король умер, а нынешний Ричард не меньше Дезмонда слышал баек о том, что у прежнего монарха есть ещё один сын. Дезмонд плохо знал Ричарда в молодости, потому как тот редко бывал в доме отца – в отличие от него самого. Ричарда обучали в университетах на материке, и стоило ему закончить одно обучение, как начиналось другое. Все, включая самого Дезмонда, отлично видели, что король попросту отсылает от себя нелюбимого старшего сына.

Зато стоило Ричарду II почить, как всё перевернулось. Новый король взошел на престол, напрочь забыв об обучении и монастырях. Все, кто до сих пор радовался его отсутствию, в лучшем случае отправились в изгнание, в худшем - лишились головы.

Дезмонду повезло. Он был отправлен служить в гвардейский полк. Будто бы специально для этого Ричард развязал на материке первую и единственную свою войну – войну с Галлией, к которой королевство было не готово. Корабли горели будто спичечные коробки. Атаковать с моря укрепления оказалось практически невозможно. И по всем правилам стратегии и тактики Дезмонд должен был пойти на дно тихо и бесшумно вместе с сотнями своих соратников, – но случилось иначе, и из двухсот судов, посланных молодым королём на смерть, “Артемида”, несшая на себе гвардейский полк Дезмонда, оказалась едва ли не единственной, достигшей берега. Командир полка погиб ещё в море, и Дезмонд, взяв на себя командование, во главе двух десятков гвардейцев захватил злополучный форт, прекратив сражение. Дезмонд на всю жизнь запомнил его название – Форт Лувуа.

Форт был взят, битва выиграна, но проиграна война – и едва послы Галлии прибыли в Альбион, форт снова был сдан, а участники сражения выданы противнику как военные преступники.

И снова Дезмонду повезло – если это можно назвать везением. Галльский король говорил с ним лично, но приказа казнить не отдал – напротив, он предлагал Дезмонду сменить сюзерена, а получив отказ, отпустил его домой.

Ещё в море Дезмонд с нетерпением ждал возможности посмотреть брату в глаза, но по возвращении его ожидал новый сюрприз – он был отлучён от двора, впрочем, не только сохранил титул, но и получил новое звание – капитана Морских Львов.

Дезмонд скрежетал зубами, но поделать ничего не мог. Впервые в жизни он увидел собственное герцогство – расположенное на самом севере Альбиона. Всё здесь было пусто и заброшено, ведь мать Дезмонда, герцогиня Корнуольская, не интересовалась судьбой владений, а муж её умер, когда герцогине было немногим больше двадцати.

Усадьбу, укрепления – всё пришлось отстраивать заново. Но Дезмонд по-прежнему мог лишь скрежетать зубами, пока однажды зимой в дом к нему не явился путник в зелёном плаще, подбитом соболем – Фергюс Йоркширский.

Фергюс стал первым из тех, кто предпочёл общество опального герцога напыщенному и бестолковому досугу при дворе короля. За ним потянулись и другие – один за другим. И Дезмонд не заметил, как вновь возобновились разговоры о том, что он имеет большее право на престол, чем Ричард.

Дезмонд не принимал разговоры всерьёз. Правда, они заставили его задуматься, – отчего Ричард не казнил его в тот же год, когда вступил на престол? Разве заметил бы кто-то ещё одну жертву среди множества соратников умершего короля, отправившихся на тот свет? И ответ подсказал ему Кормак – совсем юный тогда ещё паж, прибывший в его дом вместе с Фергюсом Бри.

Кормаку было тогда вряд ли больше пятнадцати, хотя настоящего его возраста Дезмонд никогда не знал. По рассказам Фергюса мальчик был родом из какого-то не слишком знатного рода, к тому же обедневшего по вине короля, и родители его были готовы на что угодно, лишь бы сын нашёл себе лучшую судьбу, чем прозябание в старом отцовском доме среди овец и коров.

И хотя история Кормака не привлекала к себе внимания, сам мальчик понравился Дезмонду ещё до того, как стал взрослым.

Кормак рос у Дезмонда на глазах, и чем старше он становился, тем больше Дезмонду нравилось проводить время с этим мальчиком – энергичным, но таившим в голубых глазах тень той же грусти, что терзала и самого Дезмонда.

Кормак был забыт всеми, так же, как и сам Дезмонд, был отправлен прочь из дома, где вырос. У мальчика не было семьи, и он никогда не говорил о родителях, что бросили его, но с годами тоска на дне его глаз росла, превращаясь во что-то новое, колючее и требовательное.

И чем острее становился его взгляд, тем больше Дезмонд любил мальчика, который со временем стал ему воспитанником, а затем мог бы стать и сыном. Однако, сына - ни родного, ни приёмного, герцог Корнуольский иметь не мог – такова была воля короля. И, посовещавшись с матерью, он решил назвать Кормака племянником.

Уже много позже Дезмонд понял, как удачно сложилась судьба, потому как Кормак не мог быть ему сыном не только из-за Ричарда. Никогда он не относился к Дезмонду как к отцу. Дезмонд понял это однажды, когда зимняя ночь в форте Корнуэл оказалась особенно холодна, и Кормак появился в его спальне с предложением согреть постель. А поняв и позволив, Дезмонд ни разу не пожалел и ни разу не проговорился никому, даже матери, о том, какой жаркой бывает их постель даже самыми снежными ночами.

Кормак сопровождал Дезмонда всегда на правах помощника, оруженосца, пажа – они не искали этому названия, но всегда легко находили его для других. И Кормак, который с другими всегда был жёстким и властным, будто происходил не из маленькой дворянской семьи, а из королевского рода, с Дезмондом неизменно становился покорным и мягким.

Дезмонд ощущал его как клинок в своей руке, как перчатку, надетую на пальцы. Кормак никогда не подводил, но и сам он всё больше врастал в сердце герцога, превращаясь не просто в часть его тела, но и в часть его разума.

Дезмонду было плевать, кто и что хотел от него, кто и чего ждал. Поняв, что залог его собственной безопасности в отсутствии наследников у короля, он обеспечил себе эту безопасность, подкупив поваров и исключив всякую возможность появления у Ричарда детей. Зелья добавлялись в еду всем королевам – как прошлым, так и нынешней. И хотя Дезмонд ещё ощущал некоторое беспокойство в связи с исчезновением шпиона, который должен был проследить за бесплодностью первой брачной ночи короля, он легко смирился с этим фактом.

Дезмонду было плевать на всех – но только на Кормака он наплевать не мог. Мальчик верил в него и ждал, что Дезмонд будет не просто отсиживаться на краю Альбиона, пить вино с такими же неудачниками и хвастаться своим родством, Кормак в самом деле верил, что он собирается стать королём. И то, что был на свете кто-то, кто верил в Дезмонда искренне и беззаветно, подталкивало его к решению, которого он принимать не хотел.

Кормак был прав, пришло время избавиться от короля. Избавиться руками Андрэ. Дезмонду не было жалко брата, сломавшего ему жизнь. Не боялся он и его гнева, если дело раскроется раньше, чем следует. Но думая о том, как заставить Андрэ сделать грязную работу за них с Кормаком, Дезмонд невольно вспоминал его взгляд во время венчания. Андрэ ненавидел – Дезмонд не знал, кого именно. Короля или свою собственную жизнь. Но именно эта ненависть в серых, как туман над побережьем, глазах не давала Дезмонду покоя, заставляя вспоминать лицо юноши снова и снова.

И Кормак был прав. Нужно было продолжить знакомство. Только Дезмонд не был уверен, хочет ли он этого для того, чтобы убить короля, или для того, чтобы в самом деле узнать, что скрывается за этой серой дымкой глаз.

Почти месяц выгадал Дезмонд на принятие решения – месяц шли приготовления к последнему зимнему торжеству, а поняв к середине февраля, что так и ничего не решил, плюнул и решил пригласить Андрэ в любом случае.

Он не сомневался в ответе, а когда Кормак вернулся к нему с пустыми руками, понял, что хочет увидеть Андрэ ещё больше. Подогреваемое собственными раздумьями о виконте любопытство разгоралось всё сильней.

- Идти к нему будет опрометчиво, - заметил Кормак, наблюдая, как Дезмонд ходит по комнате из угла в угол. – Король в отъезде, но он пристально следит за своим фаворитом.

- Перебейте охрану, - бросил Дезмонд, останавливаясь у окна и глядя в него, выходившее на южную сторону, туда, где в десятке часов пути располагался королевский дворец.

- Милорд… - Кормак поднял брови, - ради одной только встречи?

Дезмонд повернулся к нему, и Кормак невольно сосредоточился на его бровях, почти соединившихся на переносице.

- Я отдал приказ.

Удивление Кормака усилилось. Они с Дезмондом редко расходились во мнениях. Он шагнул к герцогу и приник к его плечу, так что Дезмонд ощутил биение его сердца у своей груди.

- Милорд, позвольте мне решить дело своими методами.

Дезмонд придержал юношу, не давая ему отстраниться. Опустил лицо и, спрятав нос в его волосы, вдохнул аромат благовоний – слишком дорогих для простого пажа.

- Делай, что хочешь, - прошептал он и, коснувшись носом мочки уха своего любовника, тут же поймал её зубами.

Кормак тихонько застонал и, обхватив его за поясницу, откинулся назад, доверчиво открывая горло и шею.

Дезмонд рванул ленту, скреплявшую его волосы, и пряди цвета червонного золота рассыпались по плечам юноши.

Кормак тяжело дышал и прижимался плотнее. Он и сам начинал тонуть в собственной игре, как это было всегда. Юноша и не заметил, как руки Дезмонда пробрались ему под камзол, сминая и подчиняя.

Дезмонд толкнул его в сторону, заставляя опереться руками о стол и, приникнув сзади к спине пажа, снова зарылся лицом в его волосы, добрался до шеи и чуть заметно оттянул зубами нежную кожицу у основания шеи.

Кормак застонал и подался назад, старательно подаваясь навстречу грубым ласкам герцога.

Дезмонд рванул вниз брюки любовника и прошёлся ладонями по открывшимся округлым ягодицам, вырывая новый стон.

Скользнул влажными пальцами в ложбинку и, нащупав вход, проверил, готов ли Кормак к продолжению. Кормак старательно раскрывался для него, и, не пытаясь смягчить проникновение, Дезмонд вошёл в него резко и целиком, одной рукой придерживая юношу за талию, а другой прикрыв ему рот, чтобы поймать пальцами сорвавшийся с губ крик боли.

- Тшш… - Дезмонд уткнулся в ухо любовнику и прошёлся губами по краю раковины, успокаивая и согревая собственным дыханием.

Кормак дрожал в его руках как раненая птица, но лишь плотнее прижимался бёдрами к его бёдрам. Он первым начал двигаться, заставляя Дезмонда проникнуть глубже, и Дезмонд ответил такими же яростными и болезненными толчками.

Насытившись, герцог развернул Кормака лицом к себе и, двумя резкими движениями заставив любовника догнать его в удовольствии, смял его губы, целуя и поглощая.

- Когда ты сможешь устроить встречу? – Дезмонд отстранился и, не обращая внимания на юношу, всё ещё не пришедшего в себя до конца, принялся приводить в порядок одежду.

- Сегодня, - выдохнул Кормак и закрыл глаза.

Дезмонд уже снова стоял у окна, глядя на тонущий в тумане горизонт.

- Я приду.

«Впервые в жизни Дезмонд Корнуольский будет ждать под окном как… влюблённый?»

Он бы усмехнулся собственным мыслям, но смеяться не хотелось.

========== Глава 4. Незваный гость ==========

- Вы так и заставите меня стоять на улице?

Андрэ бросил взгляд на кабинет у себя за спиной и снова посмотрел на Дезмонда, стоявшего под окном.

- Вам виднее. Не знаю, чего вы рассчитывали добиться своим внезапным визитом.

- По словам Кормака, вы меня пригласили. Надеюсь, вы подумали о том, что встречаться в саду небезопасно.

Андрэ поднял бровь.

- Об этом следовало подумать вам, раз уж вы так хотели этой встречи.

Дезмонд фыркнул и, сложив руки на груди, прислонился к наличнику, внимательно рассматривая стоявшего перед ним юношу. Ему удалось застать Андрэ врасплох, и Дезмонд мысленно поздравил себя с удачным началом.

Он улыбнулся – одним только краешком рта, оставляя Андрэ возможность гадать об истинном смысле этой улыбки.

- Что ж, я не против поговорить прямо здесь. Луна, запах ваших духов… Если бы не этот чёртов промозглый ветер, я мог бы сказать, что здесь вполне романтично.

Андрэ выглянул из окна и всмотрелся в темноту аллеи, проверяя, на месте ли соглядатаи короля.

Это движение стало его ошибкой – Дезмонд перехватил его одной рукой за локоть, а другой за плечо и, протащив через подоконник, вытащил во двор. Андрэ лишь приглушённо вскрикнул и тут же зажал себе рот рукой.

- Что вы делаете? – прошипел он, внезапно поняв, что оказался не только на улице, но и плотно прижатым к телу ночного гостя. Дезмонд пах прелой листвой, как пахнет человек, проделавший долгий путь. А ещё дубленой кожей и оружейной смазкой. Но сквозь эти грубые запахи, присущие любому путнику, пробивался тонкий запах фиалок и диких трав.

Андрэ замешкался на секунду, вдыхая эту смесь ароматов, а затем, вспомнив, где находится, дёрнулся из рук герцога и отступил на шаг назад, в тень.

- Вас могут казнить только за то, что вы сделали только что.

Дезмонд снова скрестил руки на груди и бессовестно усмехнулся.

- Само собой. Не казнили ни за предательство, ни за преданность старому королю… но казнят за то, что я забрался ночью в спальню к любовнику короля.

- Это кабинет!

- В самом деле? – Дезмонд заглянул в окно, одновременно сделав полшага вперёд, - в моё время была спальня. Вы знаете, что я жил в этих комнатах?

Андрэ невольно наклонился вперёд, зеркально отражая движение Дезмонда и пытаясь представить на месте своего дубового стола и бесконечных книжных полок спальню этого мужчины, пахнущего надвигающейся грозой – и тут же снова оказался схвачен и прижат вплотную к горячему телу.

Дезмонд наклонил голову так, что его дыхание коснулось уха юноши.

- А знаете, Андрэ, - прошептал он, - это была бы неплохая смерть. По крайней мере, я знал бы, за что умираю.

- За собственную глупость? – прошипел Андрэ. Против воли он ощущал, как близость герцога дурманит его. Никогда ещё Андрэ не чувствовал ничего подобного. Руки прислуги касались его в ванной и во время одевания, руки короля – в постели. Тело отзывалось на эти прикосновения так же, как отзывалось на прикосновения его собственных рук. Но от крепкой хватки Дезмонда глаза заволакивал туман, и мысли путались, а отвечать связно становилось неожиданно трудно. Ему пришлось задержать дыхание, а затем сделать два глубоких вдоха, успокаивая сердцебиение. Он расслабился, поддаваясь хватке Дезмонда, а когда руки герцога отпустили его плечи и скользнули по спине, оглаживая поясницу, заставил себя не обращать внимания на то, как разгорается жар внизу живота, и резко рванулся назад.

- Ваши шутки неуместны, - сказал он твёрдо, так же скрещивая руки на груди, как недавно делал это Дезмонд. – Я не привык к подобному обращению. И не собираюсь позволять вам подобные нарушения этикета.

- Король обращается с вами иначе?

Дезмонд понял свою ошибку сразу же - по злому блеску, промелькнувшему в глазах, отражающих свет луны.

- Вы не король, - отрезал Андрэ, не меняя позы, но всё же осторожно отступил на шаг назад.

- Я могу им стать.

Андрэ негромко рассмеялся.

- Да вы в самом деле решили покончить с собой, раз говорите подобное здесь, под окнами дворца.

- Ведь вы не пускаете меня внутрь. Что мне остаётся?

- Да, не пускаю. И каждое ваше слово убеждает меня в том, что не зря.

- Вам не нравятся только слова?

Дезмонд шагнул вперёд, а Андрэ остался стоять на месте, пленённый тем самым обжигающим взглядом, о котором думал все прошедшие дни. Взгляд Дезмонда поймал его не хуже ловушки, не позволяя ни отвернуться, ни отступить.

- И так ли уж не нравятся?

Дезмонд неумолимо приближался, и Андрэ вдруг понял, что заранее ощущает жар его тела. Он открыл было рот, чтобы ответить, но не успел – в тени мелькнул знакомый фиолетовый камзол, нить, связавшая их, оборвалась, и Андрэ резко выдохнул, отступая назад. Он чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег – воздух был холодным, обжигал лёгкие и так не походил на тепло, исходившее от Дезмонда.

- Идут, - выдохнул Кормак, выныривая на свет.

- Я же говорил… - Дезмонд резко замолчал и только метнул в сторону сообщника многозначительный взгляд, - что ж, как вы и хотели, - он повернулся к Андрэ, - сейчас меня убьют. Вы ведь этого добивались?

Андрэ бросил взгляд в сторону аллеи, откуда уже слышались хриплые голоса охранников. Прошипел себе под нос витиеватое ругательство и, рванув Дезмонда на себя, вместе с ним рухнул в дверной проём, открывшийся у него за спиной.

- Тихо, - приказал он и, затолкав Дезмонда глубже в темноту потайной комнаты, сам вернулся в парк.

- Милорд, всё в порядке? – охранники были уже совсем рядом, а Кормак снова исчез.

- Да, - Андрэ окинул их высокомерным взглядом, - я потерял письмо. Но вас это касаться не должно.

Стражи поколебались, переглянулись, поклонились и прошли дальше.

Андрэ бросил взгляд на тайный ход, пытаясь понять, хочет ли он оказаться там вместе с Дезмондом. Позвать охрану было ещё не поздно, и он почти не сомневался, что в случае чего поверят именно ему, но… он всё-таки хотел снова ощутить это странное чувство, от которого ныло в груди. И Андрэ нырнул в темноту.

Андрэ сразу понял, что Дезмонд не врал – в апартаментах Бомона герцог чувствовал себя как дома. Не дожидаясь хозяина, нажал рычаг, открывающий проход в кабинет, и когда юноша нагнал его, уже сидел в кресле перед камином с бокалом вина в руках.

- Вы больше здесь не живёте, - сообщил Андрэ, отбирая у него бокал и убирая его на каминную полку.

- А жаль, - Дезмонд поднял взгляд и посмотрел на него как ни в чём не бывало, - но вы меня пустили, а это почти приглашение. Скажите, Андрэ, почему? Вы ведь знали, что вас гнев короля не коснётся.

- Не знал, - ответил Андрэ, но получилось фальшиво. – Послушайте, герцог, вы мне надоели. Вы так упорно добивались этой встречи, что пора бы уже сказать мне, чего вы хотите.

- Вас.

Андрэ наклонил голову набок, прищурился, и губы его озарила злая улыбка.

- Я позову стражу.

- До сих пор не позвали. Да и знаете - это как-то не по-мужски.

Андрэ вспыхнул. Его упрекали в женственности, это случалось. Но взывать к мужскому достоинству не пытался никто.

Дезмонд встал и подошёл вплотную к нему.

- Я просто не мог забыть ваш взгляд. Хотел увидеть его снова.

- Лучше бы вы хотели луну с неба.

- Лучше для кого? Если вам моё желание безразлично, стало быть, для меня. Вы уже начинаете обо мне беспокоиться, Андрэ?

- Мы с вами не так хорошо знакомы, чтобы вы называли меня по имени. И тем более, чтобы вы приходили ночью к моему окну.

- Кто-то должен был сделать первый шаг.

- Сделали?

- Да.

- Теперь успокойтесь и уйдите. Если я не хочу вам смерти, это не значит, что я хочу видеть вас в своей жизни.

- Я хочу видеть вас в своей.

Дезмонд шагнул вперёд. Андрэ замер в предвкушении, но герцог лишь взял с полки бокал с остатками вина и допил его залпом.

- Вы негостеприимны, Андрэ. Но я готов простить вам это, если вы согласитесь оценить моё гостеприимство.

Андрэ усмехнулся.

- Вы решили взять меня измором?

Дезмонд пожал плечами.

- Почему нет?

- Потому что вы сами не получите удовольствия от победы.

- Не пытайтесь пугать меня королём.

- Я о другом, - Андрэ улыбнулся, - вы не из тех, кого устроит тень взаимности.

Дезмонд поднял бровь.

- Во взаимности я уже уверен, - он замолчал и после паузы добавил, - абсолютно уверен. И сейчас я говорю серьёзно, Андрэ. И прошу вас отвечать так же серьёзно. Вы любите короля?

По лицу Андрэ пробежала тень.

- Можете не отвечать, всё понятно и так. Вы любите кого-то другого?

Андрэ поколебался секунду.

- Нет.

- Тогда почему бы вам не попробовать?

Андрэ усмехнулся и отвернулся к камину. Он потянулся было к бутылке вина, но обнаружив, что единственный бокал уже использовал гость, опустил руку.

- А что вы можете мне дать? – спросил он, резко оборачиваясь к Дезмонду, - Простите, но я не вижу повода рисковать своим положением при короле. Я не намерен обманывать его. А уйти, если бы и хотел, не могу.

Дезмонд молчал.

Андрэ смотрел на него какое-то время, а затем губы его скривились в усмешке.

- Убирайтесь, милорд. Или я всё-таки позову стражу.

Дезмонд шагнул к двери, но на пороге всё же остановился.

- Вы всё-таки должны побывать у меня, - сказал он твёрдо.

- Это невозможно. Мне нельзя покидать дворец.

- Уверен, вы всё же покидаете его. Скажите, что едете на воды.

Андрэ пожал плечами.

- Если бы я и сделал так… если меня увидят у вас на торжестве, поползут слухи, и одному из нас отрубят голову.

- Приезжайте после бала. Когда гостей не будет.

Андрэ скрестил руки на груди.

- Что ж… я мог бы. В начале весны. Но на сей раз вы меня приглашаете. И вы будете мне должны.

- Хорошо, - Дезмонд улыбнулся, шагнул назад и быстро, пока Андрэ не успел опомниться, поцеловал его, а затем вышел, не давая юноше возможности ответить.

Той ночью Андрэ плохо спал. Он думал о брате, о графе Йоркширском и о том, как легко попался герцог на старый как мир приём.

Дезмонд тоже не спал. Всю дорогу до замка он думал об Андрэ. Кормак, ехавший рядом, молчал, но Дезмонд и без того знал, что тот уже предвкушает, как завершится их дело. Дезмонд же раз за разом прокручивал в голове слова «Я не могу уйти от него, если бы и хотел». Он слышал об Андрэ Бомоне, любимой игрушке короля, но никогда не думал о том, что за человек скрывается в оперении дорогих кружев. Дезмонд убивал и чужими руками, и своими, но никогда ему не доводилось предавать тех, кто верил ему. И тех, кто по-настоящему вошёл в его жизнь. Андрэ Бомон вошёл в его жизнь одним только взглядом, но даже взгляда этого и горьких слов было слишком много, чтобы Дезмонд мог позволить себе лишиться их навсегда.

========== Глава 5. Возвращение короля ==========

Остаток зимы прошёл в ожидании. Король отсутствовал, и Андрэ был предоставлен самому себе. Он поздно вставал, выслушивал несколько прошений с лёгкой улыбкой – визитёров стало меньше, многие сомневались, что Андрэ сохранит свою власть над королём. Андрэ убеждал себя, что ему всё равно, но на деле гордость болезненно колола под сердцем – он чувствовал, как недолговечна его роль. И он бы пережил сам факт утраты власти, но глубоко в душе он понимал, что вместе с властью утратит всё – все те подобия уважения и любви, которые он получал от своих просителей.

Сам по себе он был не нужен никому – Андрэ понимал это слишком хорошо, и от того испытывал своего рода болезненную привязанность к единственному человеку, который всё же ценил его, а не его статус – к самому королю.

Андрэ ненавидел короля, но было в его отношении к Ричарду и нечто иное. Любовь? Андрэ не знал, что означает это слово.

Вопрос Дезмонда о любви отчасти поставил его в тупик. Он читал о любви в романах и сонетах. Несколько раз ему даже признавались в любви, и он со смехом объяснял столь недальновидным, что сделает с ними король. Король служил ему своего рода щитом ото всех, кого он и сам не желал впускать в свою жизнь, чувствуя фальшь за красивыми словами.

Дезмонд не был первым, кто пытался подобраться к королю через него, и Андрэ увидел истинные мотивы слов герцога почти сразу же, едва тот заглянул ему в глаза. Андрэ не сомневался, что Дезмондом движут похоть и корысть, и хотя герцог не обещал любви, Андрэ предчувствовал, что если потребуется, дело дойдёт и до этих слов.

Андрэ не верил словам. Беда заключалась в том, что сам он не мог остановиться и думал о Дезмонде и предстоящем визите почти без передышки. И мысли эти были лишь толикой того, что он испытал в присутствии герцога Корнуольского.

Волнение, охватившее Андрэ, когда рука Дезмонда легла ему на спину, не поддавалось объяснению. Андрэ убеждал себя, что это лишь жажда тела, почти месяц лишённого ласки, но при этом понимал, что лжёт сам себе. Он не хотел ласки короля. Прикосновения мужчины всегда вызывали у него лишь отвращение, и он мог лишь терпеть то, чего не мог изменить.

Руки Дезмонда, касавшиеся его спины, разрушали в прах привычную картину его мира, потому что их - и только их он хотел, причём не только телом. Он хотел снова ощутить рядом ту силу, которая заставила его на несколько секунд потерять власть над собой, разрушила хрустальные стены его брони и против воли ворвалась в его жизнь.

Спустя неделю после визита Дезмонда Андрэ с удивлением понял, что больше не думает о брате и не перечитывает обрывок письма, лежащий в столе. На зло себе он достал его и пытался расшифровать всю ночь, но мысли то и дело убегали в сторону замка, где, как он убеждал себя, хранится ключ от неразгаданной тайны. На самом деле ответ его почти что не интересовал – Андрэ хотел увидеть Дезмонда снова. Он почти решился написать герцогу и поторопить с приглашением – ведь они договорились о месте, но не о времени, но в последний момент передумал, а спустя ещё несколько дней уже с облегчением думал о несделанном, потому что Ричард вернулся из свадебного путешествия и первым делом пригласил его к себе.

Король был зол – это Андрэ понял сразу же. Юноша привык различать мельчайшие оттенки эмоций монарха. Это нехитрое искусство всегда помогало уменьшить количество проблем.

Едва лакеи, провожавшие его, вышли прочь, Андрэ бросился к королю, рассчитывая этим небольшим представлением отвлечь его от мрачных мыслей.

- Ваше величество, я так ждал вашего возвращения… Я боялся, вы совсем забыли обо мне.

Андрэ прильнул к плечу короля, сидевшего за конторкой, и когда Ричард повернул к нему голову, на лице его на миг отразилось торжество.

Однако уже в следующую секунду оно исчезло, сменившись гневом.

- Что за письмо вы потеряли? – спросил Ричард, отстраняя его от себя.

На несколько секунд Андрэ растерялся, не сразу сообразив, о чём идёт речь.

- Ваше величество?

- Хватит!

Ричард окончательно отодрал его от своего плеча и, отшвырнув в сторону на полметра, встал.

Ричард был выше Андрэ на добрую голову, массивен в плечах и широк в груди, будто и не провёл всю свою молодость в руках монахов, а непрестанно сражался на войне.

- Я задал тебе вопрос.

Андрэ по-прежнему молчал.

Ричард приблизился к нему на шаг, и Андрэ заподозрил, что ещё шаг - и последует удар, а объяснения будут уже бесполезны.

- Письмо, - повторил он, - я писал письмо вам, Ваше Величество, но потерял его.

Тут Андрэ вспомнил, наконец, о чём идёт речь, и от осознания своей власти над ситуацией заметно повеселел.

- Вы так напугали меня, что я не сразу и понял, о чём речь. Я скучал без вас, Ваше Величество. Собирался было написать вам. Письмо уже было готово, когда я понял, как странно наша переписка будет выглядеть для вашей супруги. Я заколебался, подошёл к окну, чтобы вдохнуть глоток воздуха, а пока раздумывал, стоит ли отправлять вам эту бесполезную записку, подул ветер и унёс листок. Я вышел поискать его и наткнулся на охрану. Право, этот небольшой эпизод не стоит вашего внимания.

- Так где же оно теперь?

Ричард приблизился вплотную и теперь сверлил его глазами.

- Письмо? Так ведь в том и дело, Ваше Величество, что я его так и не нашёл.

- Ты лжёшь, - прорычал Ричард в самое его лицо.

Губы Андрэ надломились в усмешке.

- Желаете приказать страже обыскать сад под моими окнами? Если вы найдёте там любое другое письмо, клянусь, я сам запру себя в монастырь - или что там ещё вы уготовили мне в наказание?

- Если это правда, отчего же ты не написал новое письмо?

- От того, что я принял этот порыв ветра за знак, что Ваше Величество не желает моих писем. Ведь сами вы ни разу не написали мне, так что я должен был думать?

- Я был с женой.

- Я знаю! – ответил Андрэ и вскинул голову, не обращая внимания на близость короля и отвернулся, - а я был один! И ждал Вас!

Он рассчитывал, что король смягчится, как бывало обычно, но этого не произошло. Что-то было в ярости Ричарда помимо ревности, но Андрэ понял это, лишь когда король рванул его за плечи и толкнул к спальне.

Андрэ не сопротивлялся, не желая лишней боли, но это слабо помогало, потому что даже если бы он рвался из рук Ричарда, тот вряд ли заметил бы это.

Оказавшись в спальне, Ричард сжал тонкое тело Андрэ в объятиях. Андрэ отчего-то тут же вспомнились другие руки и невольно подумал о том, как разнится сила, заключённая в них.

Скользнув по торсу юноши, Ричард взялся за ворот его камзола и рванул в стороны, рассыпая по полу крючки и украшавшие их маленькие сапфиры. Камзол легко поддался и слетел с плеч юноши. Андрэ вывернулся из рукавов и, тут же поняв, что без толстого слоя бархата, служившего ему почти что доспехом, в одной лишь батистовой рубашке ощущает себя абсолютно беззащитным. Додумать он не успел, потому что пальцы короля рывком развязали жабо и так же легко сорвали рубашку, а затем вернулись к уже обнажённому телу. Андрэ запрокинул голову, позволяя губам Ричарда коснуться своей шеи, а затем и впиться в неё зубами. Он зажмурился, стараясь не обращать внимания на то, как скользят по его телу шершавые пальцы, как проникают они под брюки и как, путешествуя то туда, то обратно, скользят по его паху поверх тонкой ткани.

Ричард отвлёкся ненадолго, шагнул назад, расстёгивая собственный камзол и любуясь делом рук своих – Андрэ стоял, изо всех сил стараясь держать спину прямо, хотя плечи его подрагивали. На беззащитном горле красовались свежие следы укусов.

- Раздевайся, - приказал король, и Андрэ стал медленно стягивать остатки одежды, стараясь не выдать волнения.

Король закончил быстрее и, оставшись в одном лишь белье, снова поймал Андрэ в свои руки. Проскользил пальцами вдоль боков юноши, резко развернул его и бросил на постель животом вниз. Голова Андрэ оказалась вжата в шёлковую подушку. Пальцы стиснули простыни, и он не смог сдержать вскрик, когда Ричард в первый раз вошёл в него. Боль пульсировала сзади, возбуждения почти не было, и Ричард явно не собирался заботиться о любовнике – Андрэ редко удавалось дождаться от него ласки, да он и не стремился к ней.

Король приподнял его бёдра, с силой сжал ягодицы юноши, помогая себе входить в него раз за разом и продолжал мять их всё время, пока Андрэ не почувствовал, как наполняет его сзади густая вязкая жидкость.

Ричард отбросил любовника в сторону и сам упал спиной на подушки, тяжело дыша. Андрэ не вставал, лишь перевернулся так, чтобы видеть короля. Он встретился взглядом с чёрными, как и у Дезмонда, подобревшими и довольными теперь глазами.

- Давай, погладь себя, я хочу посмотреть, - потребовал Ричард, удобнее устраиваясь на подушках.

Андрэ перевернулся на спину и, подложив под спину одну из подушек, принялся выполнять приказ. Он развёл колени так, чтобы Ричард мог насладиться зрелищем и, огладив вначале яички, перешёл к стволу. Андрэ знал, как сделать так, чтобы его движения зачаровывали. Его рука плавно скользила, каждый раз освобождая от тонкой кожицы розовую головку члена, а Ричарда заставляя покусывать губу от вновь подступающего возбуждения.

Сам Андрэ не сразу смог заставить себя почувствовать что-то. Несмотря на то, что он не впервые устраивал представление для короля, первые минуты всегда давались ему с трудом, ведь Ричард хотел увидеть то, чего у Андрэ не было для него – желание. Однако с каждым движением становилось всё легче, и через какое-то время Андрэ уже опустил веки и тяжело дышал.

Заметив краем глаза, что Ричард тоже возбуждён, Андрэ предпочёл не дожидаться грубой и болезненной инициативы со стороны короля. Плавным движением он скользнул к расслабившемуся монарху и, перекинув ногу через его бёдра, сначала потёрся о пах Ричард своим, а потом одним долгим и медленным движением насадился на член короля.

Ричард выдохнул и зажмурился. Он явно устал, и Андрэ это было на руку. Юноша задвигался плавными неторопливыми движениями, позволявшими и ему самому почувствовать что-то, кроме боли и отвращения. Он продолжал помогать себе рукой, а когда король разомлел настолько, чтобы не следить за своим любовником, Андрэ и сам прикрыл глаза и представил, что между его бёдрами двигается другая плоть, а мужчина, лежащий перед ним, моложе и красивее короля. У него были такие же чёрные глаза и длинные волосы, слегка вьющиеся у концов, которые в мыслях Андрэ рассыпались по подушкам. Дезмонд в его голове улыбался и нежно поглаживал Андрэ по бёдрам, так что хотелось ускорить движения, доставляя радость не только себе, но и партнёру.

Андрэ уже близился к финишу, когда оглушающим диссонансом вместо нежных пальцев герцога бёдер юноши коснулись грубые жёсткие пальцы. Андрэ невольно распахнул глаза, когда Ричард рванул его на себя и кончил во второй раз.

Андрэ тут же соскользнул с него, и не думая довести до финала ещё и себя, потому как опасался, что это выльется в третий заход.

- Я могу идти? – спросил он.

Ричард окинул Андрэ жадным взглядом. Поколебался секунду.

- Да, - сказал он, наконец, устало, - можешь. Я хочу спать.

***

Когда Андрэ ворвался к себе, не выплеснувшееся желание, отчаяние и злость на того, кто стал поводом к сегодняшней ссоре, слились для него в единый густой поток ярости. Он метнулся к окну и распахнул его настежь, чтобы прохладным воздухом слегка успокоить разбушевавшиеся чувства, и громко выругался, увидев прямо у себя перед носом лицо Кормака.

- Что ты здесь делаешь? – процедил Андрэ, теряя всякое самообладание.

- Жду вас, очевидно, - ответил тот спокойно.

- Дождался.

- Вам письмо. От моего герцога.

Кормак протянул конверт, который Андрэ тут же выдернул из его пальцев.

Первым порывом Андрэ было швырнуть письмо в огонь, и он уже шагнул к камину, когда Кормак окликнул его.

- Это было бы опрометчиво, - сообщил тот, и в глазах Кормака Андрэ увидел отражение собственной злости.

- Опрометчиво являться ко мне без спроса! – отрезал он.

Кормак промолчал.

Андрэ, успокоившись чуть-чуть, всё же вскрыл письмо и пробежал глазами по строчкам.

«Мой дорогой Андрэ!

Абсолютно неожиданно этой долгой холодной зимой ваш образ стал для меня источником света и тепла. Вам будет трудно поверить, как много значила для меня наша с вами встреча, и как много значит встреча, которую вы обещали мне весной.

Я никогда не любил и никогда не говорил о любви – мне всегда казалось, что это чувство выдумали старухи, которых так и не взяли под венец. Теперь я, кажется, знаю, что это не выдумка.

Впервые в жизни я думаю о ком-то и боюсь, что он не думает обо мне. Этот кто-то – вы.

Вы не покидаете моих мыслей ни днём, ни ночью. Я так много должен был сказать, но наша встреча была так коротка, и я, наверное, произвёл не лучшее впечатление своими выходками – но мне нужно было привлечь ваше внимание, а у меня вряд ли получилось бы сделать это иначе.

Не сердитесь на меня. Я готов всё исправить. Я не буду торопить вас и давить на вас, но мне необходимо увидеть вас и попытаться ещё раз.

Вы дали согласие на свой визит, предупредив, что он ничего не будет значить для вас – и хотя мне стоило бы разозлиться, я рад, что этот визит всё же состоится. Однако мы с вами не обговорили время, условившись лишь о месте.

Вы были абсолютно правы, неосмотрительно было бы встречаться у меня, на глазах у всех тех людей, что жаждут использовать и меня, и вас для собственного возвышения. Кроме того, я могу понять, что для вас может показаться слишком скорой и опасной необходимость приехать в замок того, кто враждует с вашим покровителем.

И всё же я хочу увидеть вас, и вот вам моё предложение: на побережье Ле фонт Крос есть небольшая усадьба моего прадеда по материнской линии, о которой не знает никто, кроме меня. Там же располагаются лечебные источники, куда вам будет достаточно легко отпроситься у короля.

Я закончу свои дела дома и готов приехать туда, как только у вас появится возможность навестить меня там. Выбор времени за вами. Я предпочёл бы увидеть вас как можно раньше, но эти места очаровательны весной, и если мы с вами отложим встречу до апреля, то, поверьте, вы не пожалеете о том, что потратили время. Я покажу вам места, где Карл Великий впервые ступил на нашу землю, а Феодора Анжуйская протянула ему руку для поцелуя.

Я буду ждать вашего ответа, Андрэ, но не затягивайте слишком долго. Потому что отсутствие ответного письма я могу счесть отказом, а отказа я не приму».

Андрэ швырнул письмо в огонь и повернулся к Кормаку.

- Передайте своему герцогу, что я не приеду. Ни сейчас. Ни весной. Никогда.

========== Глава 6. Подарки и письма ==========

Дезмонд сходил с ума. Иного объяснения происходящему герцог дать не мог.

Всё стало ему безразлично, и сосредоточиться на экспансионистских планах Кормака удавалось с трудом.

Если бы Дезмонд был чуть внимательнее, а разум его немного яснее, он обнаружил бы, что Кормак проявляет к предстоящему покушению интерес куда больший, чем можно было бы ожидать от случайного участника интриги. Они не стали говорить о намеченном плане никому – ни родственникам Дезмонда, ни Фергюсу, первому опекуну Кормака, ни даже тем из соратников герцога, кто мог бы помочь Дезмонду подобраться к королю. Всё происходящее оставалось между ними двумя, и чем дальше Дезмонд уходил в размышления о том, насколько неправильным было бы втягивать в дело юношу с глазами цвета тумана, тем больше Кормак старался убедить его в том, что Ричард должен быть убит. Часами, пока они охотились или просто прогуливались верхом, Кормак мог рассказывать ему о злодействах короля, особый упор делая на то, как были преданы соратники Ричарда II, а затем и воины Альбиона, отправленные на войну с Галией.

Дезмонд слушал молча и всё более погружался в свои мысли. Всё происходящее кругом напоминало ему Андрэ, и он сам не мог раскрыть тайну этого неожиданного помешательства.

Андрэ был красив, но Дезмонд видел много красивых юношей и девушек. Он не был монахом и даже от Кормака не скрывал, что при случае может зажать в углу хорошенькую служанку или молоденького конюха, чьё тело ещё не обрело мужской грубости. Внешность позволяла Дезмонду легко получать всех, кого он хотел увидеть в своей постели, а упорство и уверенность в победе, подкреплявшие её, делали успех герцога неизбежным.

Дезмонд допускал мысль, что Андрэ заинтересовал его именно тем, что остался неприступным, но едва подумав об этом, тут же отмёл бестолковое предположение. Дезмонд привык быть честным с собой и отчётливо понимал, что Андрэ врезался в его мысли задолго до того, как успел показать свой резкий нрав. Он видел юношу всего дважды, но в силу того, что между двумя этими встречами прошло больше месяца, успел придать каждой секунде такое множество значений, какое те не могли иметь в силу того уже, что были секундами, а не днями или часами.

Раз за разом пытаясь понять причины собственного безумия, он обращал внимания на то, что ещё во время свадьбы, вопреки себе и своим привычкам, заметил не тело и не губы, а взгляд и небрежную позу Андрэ – холодные и наполненные смутной тоской рассветных сумерек.

Затем уже он думал о том, как вынудил Андрэ покинуть апартаменты, и как в их последней беседе холодность и безупречное воспитание юноши мешались с детским любопытством и чистотой существа, никогда не знавшего нравов двора. Само это сочетание было абсурдно, потому что Дезмонд знал, кем был виконт и чем заработал своё место при короле. И в то же время Дезмонд никак не мог поверить, что молодой человек, которого он успел увидеть так близко, был всего лишь дорогой куртизанкой и не имел никаких талантов, кроме разве что красоты и умения прислуживать в постели. Мысли о последнем заставляли твердеть пах герцога, но в то же время казались крамольными. Нет, он соврал бы, если бы сказал, что попросту хочет испытать этот талант на себе, так же, как ложью было бы утверждение, что он этот талант не хочет испытывать вовсе. Просто от Андрэ Бомона ему хотелось большего. Хотелось узнать, что за тайна таится в сумерках его глаз.

Несколько раз Дезмонд думал над письмом к Андрэ, но каждый раз вышвыривал исписанный листок в огонь, потому что слова, начертанные на бумаге, казались ему самому глупыми и наивными, а он не хотел прослыть перед Андрэ влюблённым дураком. Впервые в жизни он не мог решиться сделать то, что хотел, и от этого злился, а от злости становился грубым и жестоким, так что слуги прятались от него по углам, а Кормак ластился так, что Дезмонд переставал верить в его лестные слова и покорные ласки.

В конце зимы, устав от рассказов Кормака о злодействе короля и от его попыток не разозлить господина ещё сильнее, Дезмонд стал подолгу запираться в библиотеке и в конце концов поймал себя на том, что среди пыльных фолиантов разыскивает генеалогию рода Бомон и обрывки рассказов о его родителях в хрониках. Однако записанная история так и не раскрыла перед Дезмондом тайны виконта. Он узнал об Андрэ очень немногое - и чуть больше о его матери – Лизавете Бомон, некогда любимой придворной дамы королевы-матери, затем лишившейся милости и выданной замуж за мелкопоместного дворянина из норманнского рода Жофрея Бомон. Впрочем, эти подробности он отыскал не в книгах, а выспросил у своего старого друга Фергюса Бри. Заодно он узнал, что Андрэ был отделён от родителей в четырнадцать и с тех пор жил при короле, – а значит, не знал ничего о жизни вне дворца, а так же о множестве других вещей, составлявших жизнь самого Дезмонда.

Герцог по-другому оценил слова Андрэ о том, что он не привык к подобному обращению, поняв теперь, что мальчик действительно, скорее всего, никогда не сталкивался с солдатской грубостью. И тем не менее он дал согласие на приглашение Дезмонда, и это давало герцогу повод для надежды.

И тем не менее Дезмонду всё более казалось, что родовой замок не лучшее место для их встречи. Ему хотелось увидеть Андрэ там, где не будет сотни глаз и ушей, только и ждущих от него промаха, лишней пары слов или взгляда, выдающего истинные чувства. Кроме того, как он признался себе далеко не сразу, он хотел этой встречи там, где рядом не будет Кормака, и некому будет судить и напоминать ему о настоящей цели его знакомства с Андрэ. На сей раз он всё же хотел обмануть себя и забыть ненадолго о том, что Андрэ для него лишь средство, ступень на пути к трону – забыть хотя бы на то недолгое время, которое требовалось ему, чтобы разобраться в самом себе и в тайне серых глаз Андрэ.

Он продолжал писать и сжигать письма до тех пор, пока однажды вечером, когда он снова допоздна засиделся в библиотеке, его небольшую тайну не раскрыла его мать, герцогиня Валентия, которой в полнолуние как обычно не спалось.

- Кому это письмо? – спросила она, заметив, что он торопливо бросает бумагу в камин.

- Это заказ на продовольствие. Никак не могу решить, сколько нам нужно пшена.

Валентия хмыкнула и, ловко разворошив угли кочергой, вышвырнула письмо на пол, а затем, прежде, чем Дезмонд успел перехватить её руку, подхватила листок и прочла:

- Сердце моё… Которую неделю я не могу понять, что творится со мной. Днём и ночью мне видятся твои руки…

- Мама!

Дезмонд выдернул письмо и швырнул обратно в огонь, а Валентия рассмеялась и посмотрела на него с укором:

- Ты правда думал, что твоя мать поверит, будто бы тебя волнует количество пшена?

Дезмонд промолчал. Не меняя мрачного выражения лица, он отошёл к окну и, сложив руки на груди, уставился в темноту.

- Ты думаешь, твоя мать никогда не любила? – спросила Валентия, приближаясь к нему и останавливаясь в паре шагов.

Дезмонд покосился на неё, но позы не поменял.

- Это другое, - ответил он.

- Вот как? Отчего? От того, что ты капитан гвардии, а я всего лишь вдова, слишком рано потерявшая супруга, предназначенного мне семьёй?

Дезмонд промолчал.

Валентия тоже замолкла, но отступать явно не собиралась.

- Мне нельзя его любить, - сказал Дезмонд спустя несколько долгих минут, - он нужен мне, чтобы… проклятье, это не важно.

- Он нужен тебе, чтобы добиться власти.

- Да.

- У тебя всё написано на лице. Когда-нибудь это сыграет тебе дурную службу.

Дезмонд поморщился.

- Вот видишь… Ты уже начинаешь читать мне нотации.

- Извини.

Оба снова замолчали.

- Иногда полезно поговорить с женщиной, - сказала Валентия, наконец, - даже если женщина – твоя мать.

- Я знаю, - Дезмонд вздохнул и, развернувшись, прислонился спиной к стене так, чтобы видеть лицо пожилой герцогини, - но здесь не о чем говорить.

- Поэтому ты не спишь ночами?

- Нет.

Валентия посмотрела на камин и усмехнулась.

- Дезмонд, перестань жечь письма. Огонь никогда не ответит тебе взаимностью.

Она опустила руки на плечи сыну и, встав на носочки, поцеловала его в лоб. А затем развернулась и молча направилась к двери.

Дезмонд проводил её взглядом и повернулся к окну, где сквозь сизый туман просвечивал бледный лик луны, а далеко на юге ему чудился призрак королевского дворца. Он видел этот призрак всегда на протяжении долгих лет одиночества, но только теперь он перестал быть для него прошлым, которое невозможно вернуть, и превратился в будущее, которое могло бы сбыться.

Дезмонд вернулся за стол и снова принялся писать – почти не подбирая слов, так, как велело ему сердце, а затем, не перечитывая, свернул бумагу и спрятал в конверт.

Кормак отнёс письмо той же ночью, а утром уже принёс ответ. Он старался смягчить его как мог, но слова виконта звучали предельно ясно и, едва дослушав сказанное, герцог рванулся к конюшне, оседлал коня и весь день провёл в лесу, не желая видеть никого из своих советчиков.

Только под утро он вернулся домой – усталый и от того растерявший изрядную долю своей злости.

- План никуда не годится, - сообщил он Кормаку, ожидавшему его возвращения всю ночь. – Если мы и выступим против короля, то без Андрэ.

- Но, милорд… Уверен, вам ничего не будет стоить переу…

Дезмонд обжёг Кормака таким взглядом, что тот замолк на полуслове и больше этой темы не поднимал.

Ещё месяц Дезмонд ходил мрачным и на все попытки Кормака завести речь о Бомоне отвечал молчанием.

Но в апреле, когда дожди стали заметно реже, а в лесах проклюнулась первая зелень, он снова надолго исчез на охоте, а вернувшись, приказал Кормаку начать приготовления и на удивленный взгляд помощника ответил лишь:

- Я же сказал. Отказа я не приму.

***

После ночи, когда пришло злополучное письмо от Дезмонда, Андрэ не видел короля почти две недели. Тот налаживал семейную жизнь, и Андрэ часто докладывали, что Ричард проводит время с женой – правда, всегда при этом остаётся мрачен и требователен.

Андрэ лишь усмехался про себя, думая о том, что Лукреция прочувствует теперь всю нежность монарха, а сам он сможет отдохнуть и побыть в одиночестве.

Иногда Андрэ думал о несостоявшейся встрече. Об ответе, данном Кормаку, он пожалел уже на следующий день, но о том, чтобы написать письмо с извинениями не хотел и думать. Герцог Корнуольский, по мнению Андрэ, слишком уж легко пошёл на попятную, да к тому же ещё, судя по всему, отступился от данного слова. И хотя мысль о том, чтобы через него устроить встречу с Фергюсом Бри всё ещё жила в его голове, никаких шагов к её реализации Андрэ предпринимать не спешил.

Он наслаждался одиночеством и покоем чуть больше недели, прежде чем от короля пришёл первый презент – набор подвесок с изумрудами, которые Андрэ незамедлительно отправил обратно с запиской о том, что не принимает подарков от незнакомцев – Ричард, по обыкновению, присылал ему подарки анонимно.

На следующий же день набор вернулся к Андрэ, подписанный вензелем «Р».

Андрэ усмехнулся, спрятал коробку, но в ответ ни слов, ни письма не передал.

С тех пор подарки приходили каждый день – это были драгоценности, фарфор, часы и статуэтки. Андрэ оставлял себе то, что подходило к интерьеру и его костюмам и равнодушно отправлял назад всё остальное.

Король пытался извиниться. Ничего нового в происходящем не было, и Андрэ не собирался его извинять. Он лишь молча наслаждался мыслями о том, что Ричарда терзают муки совести.

В конце марта Ричард, немного освободившийся от опеки над супругой, пригласил виконта к себе, и Андрэ без возражений пришёл в его апартаменты.

Ричард стоял у камина и ворошил угли. Заслышав шаги юноши, он убрал кочергу и шагнул на встречу Андрэ, собираясь его поцеловать.

Андрэ немедленно отвернулся от его губ, и поцелуй пришёлся в щёку.

- Как это понимать? – спросил король.

Андрэ скрестил руки на груди, бросил на монарха презрительный взгляд и, вывернувшись из его рук, отошёл к камину.

- Вы обвинили меня в измене. Как я считаю, не заслужено.

- Андрэ! – Ричард немного повысил голос, но Андрэ не шевельнулся.

- Вы сделали мне больно, - продолжил он, - хотя знаете, что я этого не люблю.

- Андрэ!

Ричард крепко сжал его плечи, но, не обращая внимания на его руки, Андрэ резко развернулся и посмотрел в глаза Ричарду в упор.

- Я принадлежу вам, Ваше Величество. Хотите взять меня – берите. Но не требуйте от меня тепла взамен.

Ричард скрипнул зубами и, поймав в ладони лицо Андрэ, притянул его к себе. Коснулся его губ поцелуем, но губы Андрэ остались неподвижны и расслаблены, и поцелуй не принёс удовлетворения.

- Андрэ, я же тебя люблю, - сказал Ричард тише и как-то даже жалостливо.

- А я вас – нет! – твёрдо заявил Андрэ.

Ричард выругался и оттолкнул его к стене, так что Андрэ больно ударился лопаткой об угол комода, но от этого взгляд его стал только холодней.

- Не играй со мной, - прорычал Ричард, приближаясь к нему вплотную.

Андрэ не шевельнулся и ничего не сказал.

Ричард снова стиснул его плечи, притянул к себе и почти коснулся губами его губ, но мгновенно передумал и отпустил юношу.

- Хорошо, - сдался Ричард, - чего ты хочешь?

Ответ у Андрэ был готов давно.

- Я хочу уехать отсюда.

- Исключено, - отрезал король.

- Не насовсем, Ваше Величество, - сказал Андрэ уже мягче, - на несколько недель… До конца весны. Мне душно тут. У меня непрестанно болит голова. Тут и там я вижу вас с Лукрецией, и это причиняет мне боль. Прошу вас, отпустите меня… Наши чувства станут только крепче. А я, в свою очередь, обещаю писать вам каждый вечер и отсылать письма с самым быстрым гонцом.

Ричард смягчился. Руки его остались лежать на плечах Андрэ, но больше не сжимали их с такой силой.

- Ты правда хочешь этого?

- Лишь на несколько недель, - повторил Андрэ и заглянул королю в глаза. – А вы, если пожелаете, приедете ко мне, едва ваше присутствие при Лукреции перестанет быть столь необходимым.

- Куда ты поедешь?

- Я думал об источниках близ Ле фонт Крос. Там, где Карл Великий высадился на нашу землю…

- Ты стал интересоваться историей?

- Мне больше нечем заняться. И к тому же, когда я читаю о его победах, то представляю на его месте вас.

Последние слова были серьёзным преувеличением, и Андрэ пожалел о них, едва вспомнил небольшую перепалку Ричарда с герцогом Корнуольским во время венчания, но сам монарх ничего не заметил.

- Я подумаю, - пробормотал он. Ричард снова поймал губы Андрэ, и на сей раз тот ответил со всей возможной искусностью.

Спустя три дня Андрэ сообщили, что в конюшне его ожидает новый скакун – дымчато-серый, как глаза самого виконта. Андрэ любил лошадей, и этот подарок был из тех, которые было невозможно не принять. Едва разделавшись с делами, он отправился туда, где ждал его жеребец, и уже на месте обнаружил небольшое письмо, спрятанное под седлом:

«Я согласен» значилось в письме, и чуть ниже стояла подпись «R».

Андрэ внезапно почувствовал такое облегчение, какого не испытывал уже много лет. Он торопливо проверил подготовленную для него сбрую, вывел коня из стойла и, запрыгнув в седло, ударил его по бокам. Всего за несколько минут Андрэ покинул пределы ухоженного парка, но этого было мало – Андрэ хотел вдохнуть полной грудью свободу, которую ему доводилось испытывать только во время таких вот прогулок. И пусть свобода эта была лишь иллюзией, и в глубине души Андрэ знал, что ему некуда бежать, а не так далеко позади за ним следует охрана, приставленная королём, он ловил те крохи счастья, которые мог позволить себе, и старался не омрачать их мыслями о безвыходности своего положения.

Андрэ пустил коня в галоп и успел хорошенько надышаться запахом набухающих почек и свежей травы, когда дорогу ему перегородила цепочка всадников в чёрных плащах.

Андрэ замедлил коня и крикнул им:

- С дороги! Едет доверенный короля!

Всадники и не думали трогаться с места.

Андрэ проехал ещё несколько метров и добавил:

- Пропустите, пока не появилась стража. Они не будут так любезны, как я.

- Стражи не будет, - ещё один всадник показался из леса позади Андрэ.

Юноше показалось, что голос незнакомца ему смутно знаком, а через секунду всадник сбросил капюшон на спину.

- Вы были грубы с моим господином, - сказал Кормак, - герцог подобного не прощает. Взять его.

========== Глава 7. Похититель ==========

Дезмонд сидел напротив камина и задумчиво потягивал вино из старинного серебряного кубка, украшенного гранатами. Блики пламени играли на драгоценной инкрустации и на камнях, украшавших его перстни, но Дезмонд был погружён в собственные мысли так глубоко, что не замечал ни света, ни тепла, ни вкуса вина.

Только когда двери скрипнули, впуская Кормака и его свиту, Дезмонд выпал из овладевшего им транса и повернулся в сторону гостей.

- Где? – спросил он коротко.

Кормак отступил в сторону, и Дезмонд увидел трепыхающийся свёрток, достававший его людям до плеч.

Дезмонд невольно улыбнулся в предвкушении, встал и медленно, растягивая упоительное ожидание, приблизился к пленнику.

Потянул на себя шнурок, сдерживавший ткань, и парусина опала в стороны, образовав вокруг талии юноши некое подобие кринолина.

Дезмонд замер, разглядывая добычу. Правая щека Андрэ была расцарапана. Рассечённая бровь кровоточила, и Дезмонд, не сдержавшись, коснулся пальцем краешка раны. Андрэ дёрнулся, вскрикнул, и Дезмонд тут же убрал руку.

- Нельзя было поосторожней? – спросил герцог раздражённо.

- Вам не всё равно, мой…

Кормак наткнулся на взгляд Дезмонда и замолк.

- Он сопротивлялся, - добавил Кормак уже другим тоном.

- Зачем? – спросил Дезмонд, снова поворачиваясь к Андрэ.

- По-вашему, мне следует лезть в мешок к любому, кто предложит? – процедил Андрэ, всё ещё извиваясь в попытке вывернуться из пут.

Дезмонд подошёл вплотную, опустил руки ему на плечи и, проведя пальцами к самым запястьям, коснулся удерживавших их верёвок. Руки Андрэ были связаны за спиной, так что получилось почти объятие, в котором грудь Дезмонда соприкоснулась с грудью Андрэ. Дезмонд слышал, как совсем рядом бьётся сердце юноши – бешено, будто силясь вырваться из грудной клетки. И от этого стука, от горячего дыхания у самой шеи, от аромата дорогих духов, смешавшегося с запахом конского пота, Дезмонд едва мог думать.

- Я развяжу вас, - сказал он тихо - так, что слышали только он и Андрэ. Этот тон был взят не нарочно, но теперь, когда слова прозвучали, Дезмонд понял, что говорить с Андрэ нужно было именно так, и разговор их должен был принадлежать только им двоим, - развяжу, если вы пообещаете вести себя прилично.

Андрэ вскинул бровь.

- Хотите… сказать… - он замолк, собираясь с мыслями. Дезмонд видел и чувствовал, что дыхание виконта так же сбивается, как и его собственное, не поспевая за стуком сердца, - хотите сказать… что хотите именно это? Вы похитили меня ради моего… приличного поведения?

- Я хочу, - Дезмонд облизнул губы, с трудом справляясь с потребностью коснуться губ Андрэ, на которых невольно сосредоточился его взгляд. Дезмонд перевёл его на глаза юноши, всё такие же серые, будто подёрнувшиеся дымкой тумана, - я хочу, чтобы вы делали всё, что я прикажу.

Андрэ тоже облизнул губы, и Дезмонд почувствовал, как движения острого язычка по пересохшим губам аукаются почти что болезненным возбуждением в паху.

- Этого… я не могу обещать.

Дезмонд не выдержал, отпустил запястья Андрэ и рывком прижал его к себе за талию. Грубые слова готовы были сорваться с его губ, но раньше, чем они прозвучали, Андрэ выдохнул: «Хорошо» - и обмяк в его руках. Если бы не руки Дезмонда, сжимавшие его за пояс, Андрэ, должно быть, попросту рухнул бы на пол.

- Врача,- приказал Дезмонд резко, - и все вон. Ну! – он обвёл нетерпеливым взглядом своих людей, и те торопливо бросились исполнять приказание. Один только Кормак остался стоять на пороге, внимательно глядя, как Дезмонд устраивает в кресле всё ещё связанного пленника.

- Тебе нужен особый приказ? – бросил герцог помощнику, заметив, что тот всё ещё не двигается с места.

Кормак поколебался с секунду и тоже исчез.

Дезмонд достал из-за пояса кинжал и, устроившись на корточках перед Андрэ, собрался было разрезать верёвки, но в эту секунду глаза Андрэ открылись, и он вскрикнул, увидев перед собой острие ножа. Юноша тут же замолк и как заворожённый следил за движениями своего похитителя, пока Дезмонд не освободил его руки, не спрятал нож и не принялся растирать заледеневшие запястья.

- Простите, - сказал Андрэ вяло, всё ещё не пытаясь шевелиться и полностью поддаваясь действиям герцога. – Устал.

- Слишком туго связали, - ответил Дезмонд, поднося его руки к губам и накрывая горячим дыханием.

Андрэ следил за происходящим как заворожённый. Пальцы уже начали вновь обретать чувствительность, и Андрэ понял, что дыхания слишком мало, чтобы его согреть. Он хотел прикоснуться к губам Дезмонда, оказавшимся так близко. Сидевший перед ним мужчина до странности походил на короля, и в то же время был совсем другим, но Андрэ пока ещё не мог разобраться в этом чарующем несоответствии подобного подобному.

- Всё, - он отобрал у Дезмонда руки и тихо пробормотал, - благодарю.

Дезмонд вгляделся в его лицо.

- Мне не нравится ваша бровь.

Андрэ осторожно коснулся пореза пальцами. А затем губы его надломились в злой усмешке.

- О, я больше не буду привлекателен ни для вас, ни для короля. Какая жалость.

- Будете, - твёрдо сказал Дезмонд, и будто бы подтверждая его слова, раздался стук в дверь, и на пороге показался пожилой лекарь.

Дезмонд встал и, обменявшись с тем парой фраз, отошёл к окну, а лекарь принялся обрабатывать царапины Андрэ.

- А вы не боитесь, - бросил Андрэ, постепенно приходивший в себя после обморока, - что меня будут искать?

- Вас уже ищут, - Дезмонд не обернулся.

- И король убьёт вас.

Дезмонд усмехнулся и всё-таки приблизился к пленнику.

- Мой милый Андрэ, вы слишком высокого мнения о себе. Ричард не посмеет убить единственного брата ради постельной игрушки.

Андрэ дёрнулся, собираясь встать, но только натолкнулся на руку врача, державшего тампон со спиртом, и взвыл от боли.

- Тем более, если ваше личико так и не заживёт.

Андрэ закрыл глаза и вдавил затылок в спинку кресла, позволяя врачевателю делать всё, что требуется. Он вдруг отчётливо осознал, что Дезмонд прав, и его единственная ценность – его красота – висит на волоске. Он сопротивлялся, как и сказал Кормак, но Андрэ был уверен, что ему досталось бы и без этого. А теперь, когда он был в полной власти герцога, возомнившего себя братом короля, тот мог не просто убить его, но и полностью уничтожить, если бы захотел. То, что Дезмонд не остановится ни перед чем, он отчётливо показал, устроив засаду.

- Зачем вы это сделали? – спросил Андрэ тихо, скорее сам себя, но Дезмонд услышал.

- А зачем вы обманули меня? Зачем отказались приехать?

Андрэ хотел было объяснить, что произошло с ним той ночью, когда пришло письмо от Дезмонда. Частичка его хотела рассказать, как он ждал этого письма и как едва было не написал первым, и как потом искал способ всё же отпроситься у короля и уехать в условленное место, но губы его лишь дёрнулись в ядовитой усмешке:

- А какая разница? – он открыл глаза и в упор посмотрел на Дезмонда, - даже если это мой каприз, как вы посмели привести меня против воли?

Дезмонд встал. В глазах его полыхнуло пламя, слишком знакомое Андрэ по взгляду короля.

- Я смею всё, - отрезал герцог и направился к двери.

В тот вечер Андрэ больше не видел его. Вслед за врачом пришли слуги и проводили виконта в спальню по длинному коридору, лишённому света. Ему помогли раздеться и принесли тазик для умывания, а следом и ночной костюм – слишком просторный для Андрэ, и юноша без особого стеснения отказался его надевать. Слуги лишь пожали плечами, однако Андрэ настолько устал и пребывал в таком дурном расположении духа, что и не заметил дозволенной ему вольности. Он рухнул на просторную кровать, не дожидаясь ухода приставленных к нему мальчиков, и зарылся носом в отделанную кружевом подушку. К горлу подступал ком от мыслей о том, что ничего не изменилось и вряд ли может измениться. Человек, о котором он мечтал всё время, пока был предоставлен самому себе, ничуть не отличался от его мучителя. Вымотанному и измученному долгой дорогой Андрэ опостылело всё, включая дворцы и подарки, и он сам уже не знал, чего хотел, потому что любое будущее виделось ему мрачным и безнадёжным.

Плакать, однако, не хотелось – Андрэ давно уже запомнил, что стоит начать, как остановиться будет невозможно. Он сжимал кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, пока чья-то рука не легла на его запястье, и чужие сильные пальцы не разжали его кулак.

- Вам не идёт, - услышал он голос за спиной, и пальцы огладили его ладонь, будто бы стирая боль.

Андрэ стиснул зубы, пряча тоску глубоко под кожу, и резко перевернулся на спину, чтобы заглянуть в глаза пришельцу.

Дезмонд выглядел задумчивым. Ярость в его глазах утихла. Не было на его лице и того самодовольства, которое Андрэ запомнил по прошлым их встречам. Он казался сейчас моложе, и Андрэ с тоской понял, что такого Дезмонда он не просто хотел увидеть рядом… Такого он мог бы полюбить, что бы ни значило это слово на самом деле.

- Я всё ещё должен вести себя прилично? – спросил Андрэ, отодвигая в сторону одеяло и чуть раздвигая колени, так, чтобы Дезмонд оценил всю красоту распростёртого перед ним тела.

Дезмонд действительно скользнул взглядом по обнажённому животу и расслабленному паху. Тело Андрэ могло бы послужить вдохновением для лучших художников Альбиона, но Дезмонд видел много красивых тел.

И всё же он провёл кончиками пальцев по груди юноши и дальше вниз, заставив стайки мурашек забегать внизу его живота, чего у Андрэ никогда не случалось с его единственным любовником – королём. Андрэ выгнулся, невольно подаваясь навстречу гладившей его руке, Дезмонд тут же с усмешкой убрал ладонь.

- Не пытайтесь делать мне одолжение, Андрэ.

Андрэ разочарованно выдохнул.

- Разве не за этим вы пришли? – спросил он снова, восстанавливая стены самообладания, хоть под взглядом Дезмонда, жадным и согревающим одновременно, будто бы пробиравшимся глубоко под кожу юноши, сделать это оказалось неожиданно трудно.

- Я пришёл пожелать вам доброй ночи. Кто же знал, что у вас такие, - Дезмонд хмыкнул и снова огладил обнажённое тело взглядом, - представления о приличиях.

Андрэ промолчал. Желание спрятаться под одеяло с головой было почти нестерпимым, но он не шевельнулся.

Дезмонд наклонился, и на миг Андрэ решил, что Дезмонд сейчас поцелует его, а в следующую секунду его обожгло разочарование. Поцелуй был, но пришёлся всего лишь в лоб.

- Спокойной ночи, - прошептал Дезмонд, скользя дыханием по губам Андрэ и, встав, направился к выходу.

Едва дверь за герцогом захлопнулась, Андрэ взвыл, но уже не от тоски, а от острого желания, затаившегося в паху. Он бы справился с ним сам, но решил, что герцог ещё может вернуться, а положение глупей того, в котором он уже оказался, и так придумать было трудно. Он проворочался всю ночь и уснул, когда за окнами уже занимался рассвет.

Дезмонд, вернувшись в свои апартаменты, тоже уснул не сразу. Он долго стоял у окна и смотрел в темноту, но не на призрачный дворец короля, а на море, бившееся об утёс далеко внизу и простиравшееся до самого горизонта.

«Ты будешь меня любить», - билось у него в голове и спать не хотелось совсем.

========== Глава 8. Стены крепости ==========

Рассвет забрезжил над океаном, и первые лучи весеннего солнца скользнули по пальцам Андрэ, выпроставшимся из-под одеяла. Тихонько пробежали по запястью и, помедлив, коснулись щеки, а затем и пушистых ресниц.

Веки виконта дрогнули. Он повёл носом, пытаясь прогнать непрошенного гостя. А в следующий миг широко распахнул глаза и сел на кровати, вспомнив, что произошло накануне.

Андрэ дёрнулся, собираясь подойти к окну и при солнечном свете изучить место, где оказался, но вместо этого задел рукой прикроватную тумбочку, так что маленький колокольчик, стоявший на ней, с переливистым звоном упал на пол.

Андрэ замер, вжал голову в плечи, затем, обозлившись на самого себя, расправил спину и стал ждать, что будет дальше.

Очевидно, колокольчик служил для вызова прислуги. И хотя подобная встреча пока что в планы Андрэ не входила, он легко смирился с ситуацией и заготовил список требований: начиная с новой одежды и заканчивая приказом немедленно отпустить его к королю.

Однако, когда дверь открылась, и на пороге показался герцог Корнуольский собственной персоной, Андрэ слегка опешил и от неожиданности открыл рот, но произнести что-либо вслух забыл.

- Как вам спалось? – спросил Дезмонд, разворачивая кресло, стоящее напротив туалетного столика так, чтобы, сидя на нём, он мог видеть Андрэ. Затем опустился в кресло и вытянул перед собой ноги, пачкая заляпанными грязью сапогами пушистый ковёр.

- Вам что, больше нечего делать, кроме как нянчиться со мной? – выдавил Андрэ наконец.

Дезмонд небрежно пожал плечами.

- Сейчас моё основное дело – это вы.

Герцог ослепительно улыбнулся, и от этой улыбки у Андрэ снова заныло в паху, так что он поспешил получше закутаться в одеяло.

- Вы всегда спите так долго? – спросил Дезмонд, к облегчению гостя меняя тему.

- Долго? Солнце едва встало.

- Уже девять. На улице прекрасная погода. Я успел подстрелить двух зайцев. Вы любите зайцев?

- Я люблю обедать в беседке перед своим флигелем, а что есть, мне в общем-то, всё равно.

- Беседка на берегу озера, - Дезмонд улыбнулся, - да. И кормить лебедей?

- Вы за мной следили? – вскинулся Андрэ, и Дезмонд невольно рассмеялся.

- Андрэ, я их кормил.

Андрэ недоверчиво посмотрел на похитителя.

- Не делайте из меня монстра, хорошо? – спросил герцог.

- Вы делаете его из себя сами, - отрезал Андрэ. – Вы - преступник, герцог Корнуольский. Вы похитили человека. Более того, вы похитили дворянина.

- Только не начинайте по-новой, - Дезмонд поморщился, - я думал, этот вопрос мы с вами уже решили вчера. Не будь вы фаворитом его величества, никто бы и вовсе не побеспокоился о вашем исчезновении. Давайте с вами договоримся, Андрэ, я предоставляю вам выбор.

- Как это милостиво с вашей стороны.

- Очень милостиво, - подтвердил Дезмонд, - потому что я мог бы просто бросить вас в темницу и подождать, пока вы придёте к верному решению.

- Я вас слушаю, - Андрэ откинулся на подушках и скрестил руки на груди.

- Как я уже сказал, вы можете отправиться в темницу.

- Отличное начало!

- Вам решать. Итак, вы можете отправиться в темницу, или же вы можете перестать строить из себя жертву и принять как данность, что вам придётся выполнить обещание и дать мне шанс.

- Я вам ничего не обещал!

- Правда? Вашей расписки у меня нет, но я твёрдо помню, что на словах вы обещали приехать ко мне. А слово дворянина – закон, разве не так?

Андрэ открыл рот, выдохнул и снова закрыл.

- Вы меня вынудили! – прошипел он.

- Всё понятно, вы предпочитаете темницу, - Дезмонд встал, подошёл к двери и, открыв её, крикнул: - Кормак!

- Стоп!

Дезмонд закрыл дверь и снова посмотрел на Андрэ. Сердитый взгляд юноши приводил его в восторг.

- Во-первых, - начал Андрэ, - ваши люди порвали мне камзол. Мне нужна новая одежда и немедленно.

Дезмонд молча ожидал продолжения.

- Во-вторых, мне нужно оружие, я желаю быть уверен в своей безопасности в этом доме.

Дезмонд молчал.

- В-третьих, - Андрэ запнулся, потому что третьим пунктом его требований шёл приказ отпустить его немедленно, но бесперспективность этой линии переговоров он уже осознал, - в третьих, я хочу есть. Ваша крольчатина подойдёт, но есть я буду один, а когда буду готов встретиться с вами – сообщу.

Дезмонд дослушал до конца и спросил:

- Всё?

- Пока да.

- Во-первых, ваш костюм уже починили. Но если вам недостаточно, я скажу управляющему, и он прикажет сшить вам хоть десяток таких же. Во-вторых, об оружии не может быть и речи. Но вы можете быть полностью уверены в своей безопасности. Любому, кто к вам прикоснётся, я прикажу отрубить голову, но если вам мало – я приставлю к вам двух своих лучших гвардейцев. В-третьих, как только вам принесут костюм, вы спуститесь вниз, где вас уже ждёт мой кролик, а к тому времени буду ждать и я. И вам лучше поторопиться, а заодно запомнить – условия здесь ставлю я. И вы получите всё, что пожелаете, – но лишь до тех пор, пока это устраивает меня.

Андрэ в ярости вскочил с кровати, стукнув при этом по многострадальной тумбочке кулаком. Одеяло тут же скользнуло вниз по его обнажённому телу, но не успел Андрэ осознать это смущающее обстоятельство, как оказавшийся совсем рядом Дезмонд подхватил эту последнюю защиту и завернул Андрэ обратно по самую грудь.

- Не делайте больше так, как вчера, - прошептал он почти что в самое ухо виконта.

- Как? – хрипло выдохнул Андрэ, немного ошалевший от такой близости, но Дезмонд будто не слышал его.

- Вы не представляете, что вы делаете со мной, - сказал он так же тихо. В последний раз вдохнул запах волос виконта и, резко отстранившись, направился к двери.

- Я жду вас внизу, - не оборачиваясь бросил он через плечо.

Несколько секунд потребовалось Андрэ, чтобы прийти в себя, а едва он справился с этой задачей, в дверь снова постучали – и на сей раз это всё-таки был слуга. Тот же мальчик, что накануне приносил ему воду для умывания, на сей раз тащил в руках длинный свёрток, в котором Андрэ узнал собственный камзол. Опустив его на кровать, мальчик поклонился и собирался уже исчезнуть, но Андрэ окликнул его:

- А воду?

- Одну минуту, милорд, - слуга поклонился и скрылся в дверях.

Андрэ хмыкнул и, придерживая рукой одеяло, подошёл всё же к окну. Прислонился к его краешку и замер, рассматривая поблёскивающую далеко внизу водную гладь. Андрэ не видел море с тех пор, как его увезли от родителей, и сейчас от этого бесконечного простора, простиравшегося от горизонта до горизонта, у него захватило дух почти так же, как от близости герцога. Когда слуга вернулся, Андрэ поймал себя на том, что глупо улыбается солнечным лучам, скользящим по его лицу.

- Здесь уже весна, - сказал он тихо и отвернулся от окна. Мальчик только удивлённо пожал плечами и, решив, что слугам запрещено с ним говорить, Андрэ принялся приводить себя в порядок. Он долго плескал себе в лицо холодной водой, пока веки не перестали слипаться, – Дезмонд попал в точку, Андрэ не только всегда вставал так поздно, он никогда не вставал так рано. Впрочем, в его комнату во дворце не так уж часто заглядывало солнце. Над лесом всегда стоял туман, и лучи дневного светила пробивались сквозь сизую дымку только ближе к полудню.

Закончив умывание, Андрэ оделся и, поколебавшись немного – соблазн назло герцогу остаться в спальне был велик, но голод его пересиливал – попросил проводить себя в столовую.

Дезмонд, как и обещал, уже сидел за столом.

- Вы нерасторопны, - мрачно сообщил он, наблюдая, как Андрэ опускается на стул напротив.

- Нерасторопен ваш слуга, - Андрэ сверкнул своими серыми глазами из-под приспущенных ресниц, и Дезмонд замолк. Ругаться с Андрэ абсолютно не хотелось, напротив, хотелось обнять его и прижать к себе – нежно-нежно, так, чтобы не причинить боли. Дезмонд, для которого подобные чувства были в диковинку, отметил про себя, что его болезнь усугубляется, но решил, что не будет ничего плохого в том, что он поддастся ей ненадолго.

Андрэ взял в руки бокал и стал ждать, пока слуга поднесёт ему горячее – медленно покручивая его в пальцах.

- Что это за место? – спросил он довольно мрачно, но суровость его показалась Дезмонду донельзя фальшивой, и он ответил:

- Это дом моего прадеда. Я вам о нём говорил.

- Я думал, здесь всего лишь особняк и заброшенный парк.

Дезмонд рассмеялся.

- Вы плохо учили историю.

Андрэ обиженно замолк.

Дезмонд улыбнулся, но развивать тему не стал.

- Вы забыли своё обещание, - сказал он вместо этого, - а моё, надеюсь, запомнили?

Андрэ поднял удивлённый взгляд.

- Я говорил вам, что покажу место, где на наш остров высадился Карл.

Андрэ небрежно пожал плечами и засунул в рот аккуратно отрезанный кусочек крольчатины. Зажмурился – крольчатина действительно оказалась необыкновенно хороша – но тут же открыл глаза и проверил, не заметил ли его удовлетворения похититель.

- Что-то такое помню, - заметил он, заканчивая жевать, - я не вчитывался в ваше письмо.

Дезмонд сжал зубы и, взяв со стола бокал, сделал глоток, делая паузу, чтобы удержаться от ненужной грубости. Потом поставил бокал обратно, снова посмотрел на Андрэ и прищурился.

- Я так и думал, что вы отказали лишь потому, что ничего не прочли.

Андрэ закашлялся, но подал знак слуге, рванувшемуся к нему, чтобы тот оставался на месте и, глотнув вина, одарил Дезмонда ещё более мрачным взглядом:

- Послушайте, герцог, у вашей самоуверенности вообще есть предел?

Дезмонд пожал плечами и, снова взяв в руки бокал, откинулся на спинку стула.

Помедлив и не дождавшись ответа, Андрэ снова принялся за еду, а герцог какое-то время сидел и молча наблюдал, как двигаются тонкие запястья гостя, когда тот отрезает очередной кусок, и как трепещут тени от кружевных манжет на бледной коже, когда Андрэ подносит вилку ко рту.

Дезмонд подумал, что сделал абсолютно правильно, похитив этого мальчика. Андрэ должен был быть здесь, в его доме. Только тут и было его место, и то, что он по какой-то невероятной случайности оказался в руках короля, лишь в очередной раз доказывало, как много Ричард отнял у своего брата.

- Я могу подняться к себе? – спросил Андрэ, закончив еду и откладывая вилку в сторону.

- Исключено, - Дезмонд встал, подошёл к гостю и протянул ему руку.

Андрэ обжёг презрительным взглядом сначала протянутую ладонь, а затем самого герцога.

- Я собираюсь выполнить своё обещание, - пояснил Дезмонд, - и на сей раз у вас нет выбора. Вам придётся пройти со мной.

Андрэ сверлил его взглядом ещё с полминуты, а затем сдался и, опершись на предложенное запястье, встал.

Пальцы Дезмонда тут же скользнули дальше к его локтю, вызывая уже знакомые волны мурашек, стайкой разбегавшихся от того места, где касались юношу пальцы мужчины. К удивлению Андрэ, эта странная магия работала даже через ткань, и он потихоньку начинал осознавать всю опасность этого чувства, лишавшего воли.

- Пойдёмте, - шепнул Дезмонд и, крепко взяв Андрэ за локоть, бережно, но твёрдо подтолкнул к выходу.

Прогулка заняла не более получаса. Все окрестности оказались прекрасно видны со стен крепости, которую Дезмонд назвал домом своего прадеда. Андрэ некоторое время гадал, не боится ли Дезмонд выпускать его за пределы стен, но в конце концов увлёкся видами и перестал обращать внимание на подобные мысли.

- Почему вы сказали, что я не знаю истории? – спросил Андрэ, когда они стояли меж зубцов северной башни, выходившей на море.

Дезмонд молчал пару секунд, разглядывая стройный силуэт на фоне полуденного солнца. Свирепый ветер трепал волосы Андрэ, и юноша стискивал пальцами локти, чтобы немного согреться, но не жаловался и не просил прекратить путешествие.

Дезмонд подошёл к нему сзади и прижал к груди, укрывая собственным плащом. Андрэ дрожал от холода, и вместо того, чтобы попытаться вырваться, ещё теснее прильнул к груди герцога.

- Это самая северная точка Альбиона, - сказал Дезмонд. Он опустил подбородок на плечо Андрэ, и теперь почти касался губами его уха. Только так он мог рассчитывать, что голос его не утонет в свисте ветра. А поскольку Андрэ по-прежнему не сопротивлялся, Дезмонд опустил руки ниже, уже не столько закутывая его в плащ, сколько просто обнимая за талию, – но так Андрэ становилось ещё теплее, и он продолжал льнуть к мужчине спиной.

- И что это значит? – спросил он тихо, чувствуя, как от тепла и знакомого запаха стремительно туманится разум, а мысли замедляют свой бег.

- Этой крепости три сотни лет, и она попросту не могла быть просто усадьбой. Здесь мой прадед держал осаду норманнов, а затем, когда продовольствие закончилось, а половина солдат бежала, вместо того, чтобы открыть ворота, покончил с собой.

- Мне следует поступить так же? – спросил Андрэ тихо, чувствуя, как рука Дезмонда скользит по его животу, приближаясь опасно близко к тому месту, которое должно было выдать состояние Андрэ. И всё же сопротивляться не было сил. Он скорее подался бы навстречу этой руке, чем попытался вырваться.

- Мой прадед был слишком рыцарем. В наше время это не в моде.

Рука Дезмонда замерла, и Андрэ с трудом сдержал стон разочарования. А через секунду исчез и его подбородок, мгновенно испугав юношу надвигающимся холодом одиночества, но тут же вместо него на плечо Андрэ опустился лоб Дезмонда, и Андрэ чуть повернул голову, пытаясь понять, что изменилось в настроении спутника.

- Герцог? – спросил он осторожно. Андрэ всё ещё избегал называть Дезмонда по имени, но и обращаться к нему официально, «милорд», считал проявлением слишком большого почтения.

Дезмонд поднял голову и в упор столкнулся со взглядом Андрэ. В эту секунду он казался почти таким же как ночью, только чуточку более грустным.

- Ничего, - сказал герцог, и на губах его блеснула знакомая самоуверенная улыбка, а рука шевельнулась, пробираясь чуть ниже по животу Андрэ. Прежнее наваждение уже спало, но прикосновения Дезмонда всё ещё были приятны, и Андрэ мучительно хотелось расслабиться, полностью отдаваясь этим рукам.

Дезмонд безнаказанно продвинулся ниже и, отщелкнув нижний крючок на камзоле Андрэ, забрался в образовавшуюся щель. Он поглаживал юношу неторопливо, внимательно вглядываясь ему в глаза в поисках протеста, хотя не остановился бы, даже если бы Андрэ отбивался изо всех сил.

- Отвернись, - шепнул он, и Андрэ послушно отвернулся. Теперь он стоял, глядя на море, холодный ветер снова хлестал ему в лицо, но в руках Дезмонда было тепло и неожиданно уютно – так спокойно, как не было ему уже давным-давно. Когда пальцы Дезмонда коснулись его паха, Андрэ дёрнулся, на секунду приходя в себя, но Дезмонд ловко перехватил его другой рукой поперёк груди и зафиксировал так.

- Это не больно, - прошептал он, и уже не пытаясь сохранять дистанцию, поймал губами краешек уха Андрэ.

Андрэ закусил губу, стараясь вернуть хотя бы тень самообладания, когда пальцы Дезмонда чуть оттянули вниз его брюки. Обнажившейся плоти коснулся ледяной воздух – и тут же его сменила горячая рука, неожиданно гладкая и шелковистая, совсем не похожая на руки короля.

Дезмонд ещё раз коснулся уха Андрэ – только теперь уже зубами, и, не сдержавшись, Андрэ застонал в голос, одновременно толкаясь бёдрами в подставленную руку.

- Андрэ… - прошептал Дезмонд и сам вплотную прижался к Андрэ бёдрами и чуть толкнулся вперёд, подталкивая и бёдра Андрэ, заставляя плотнее вжаться в свою ладонь.

- Ещё… - выдохнул Андрэ, накрывая его руку своей ладонью, но Дезмонд не двинулся. – Гер…

- Дезмонд.

- Дез… - рука Дезмонда двинулась наконец, и Андрэ попытался поймать её ритм, отвечая движениями собственных бёдер. Он забыл о том, что собирался сказать, и вспомнил только, когда семя его оросило ладонь мужчины, - Дезмонд… - выдохнул он и тут же распахнул глаза.

Горящие щёки и пах обжёг ледяной ветер. Андрэ рванулся прочь, на ходу застёгивая одежду, и, только отскочив на пару метров, обернулся к Дезмонду.

- Зачем? – спросил он с яростью.

Дезмонд поднёс ладонь к губам и легко коснулся прозрачной жидкости губами, не спуская глаз с Андрэ.

- Мой каприз, - сказал он. Усмехнулся и, достав из кармана кружевной платок, вытер им ладонь.

- Ненавижу! – выдохнул Андрэ и бросился к лестнице, ведущей во внутренний двор.

Дезмонд проводил его взглядом, но улыбаться не перестал. Бежать было некуда – ворота замка мог открыть только он.

Комментарий к Глава 8. Стены крепости

если кто-то планирует начать писать отзывы, то самое время этим заняться)) это не мегамакси и будет обидно, если народ подключится к концу)

========== Глава 9. Библиотека ==========

Андрэ добрался до своей комнаты бегом и почти весь остаток дня просидел там, никуда не выходя.

Андрэ ненавидел себя за то, что случилось на стене, и ещё больше ненавидел Дезмонда, который стал причиной его покорности. Никогда он не чувствовал себя настолько слабым и зависимым от кого бы то ни было – даже от короля он зависел всего лишь физически, но Дезмонд лишал его способности думать и принимать решения, хоть Андрэ и не понимал, отчего это происходит именно так.

У Андрэ были поклонники, но никто и никогда не смел заходить так далеко, как делал это Дезмонд. Но Андрэ вынужден был признать и другое – никто и никогда не касался его так… чутко. Никто и никогда не смотрел на него с такой невесомой грустью, без единой доли вожделения. Андрэ не понимал этого взгляда. Если Дезмонд хотел подобраться к королю, в его глазах должен был быть холод. Если хотел самого Андрэ – в его взгляде должна была быть похоть. И то и другое Андрэ уже видел и легко отличал, но этой пронзительной грусти не встречал никогда. Впрочем, - тут же поправлял он себя, - всё-таки встречал. И от мысли об этом ему становилось страшно. Глядя в глаза Дезмонду, он будто бы смотрелся в зеркало.

Поначалу Андрэ ожидал, что Дезмонд будет настаивать на его присутствии за обедом и ужином, но к его удивлению этого не произошло – только около трёх пополудни в дверь постучал мальчик с вопросом, чего он желает, и, выслушав длинный список ругательств, молча удалился. Через пятнадцать минут он вернулся с подносом, на котором стояло жаркое и графин с вином.

Андрэ обжёг слугу злым взглядом, но дождавшись, когда тот поставит поднос на туалетный столик и выйдет, набросился на еду.

Вечером процедура повторилась.

В комнате не было ни книг, ни других развлечений, потому большую часть дня Андрэ отсыпался и, когда стемнело, понял, что больше спать уже не может.

Он позвонил в колокольчик, но на зов его никто не явился. Тогда Андрэ накинул камзол и, выйдя за дверь, двинулся вдоль коридора в поисках библиотеки. Он допускал, конечно, что ничего подобного в крепости вовсе нет, но слишком устал сидеть в одиночестве, чтобы не проверить.

Библиотека обнаружилась за двумя поворотами. Андрэ осторожно, стараясь не шуметь, приоткрыл дверь и замер на пороге, увидев силуэт Дезмонда у самого окна. Герцог стоял, сомкнув руки за спиной и глядел в темноту.

***

Прошло всего лишь три дня с того момента, когда крепость начали готовить к прибытию герцога. Часть угловых башен всё ещё была завалена старыми обломками, и даже в донжоне привели в порядок едва ли половину комнат. Крепость требовала внимания владельца, и всё время после расставания с Андрэ Дезмонд провёл, раздавая распоряжения и расставляя посты охраны – следовало помимо охраны замка организовать патрули на дорогах, которые уберегли бы обитателей форта от нежелательного внимания слуг короля.

Только ближе к ночи он наконец освободился. Спать не хотелось – Дезмонд уже привык проводить бессонные ночи в библиотеке в ожидании Андрэ. Однако и для встречи с объектом вожделения сил не было, так что Дезмонд решил дать Андрэ шанс немного освоиться и не тревожить его, пока у самого у него не появится план дальнейших действий. Он привёз Андрэ к себе, и сам Андрэ, кажется, не был против такого расклада. Дезмонд не воспринимал всерьёз попытки виконта защитить себя на словах, а никаких действий для побега Андрэ не предпринимал. Дезмонд невольно стал задумываться – почему? Конечно, его люди следили за пленником, но ведь сам Андрэ не мог об этом знать. Дезмонд был уверен, что в первый же день Андрэ предпримет попытку к бегству – об этом говорило всё, что он пока что услышал и увидел, однако Андрэ весь день не выходил из комнаты. Это был или очень хороший знак, или очень плохой, но Дезмонд не был склонен видеть в любой ситуации худшее. Скорее уж наоборот, он всё трактовал в свою пользу и потому счёл прогулку по стенам маленькой, но всё же победой.

Однако Дезмонду было мало. И он был уверен, что дело тут не в жажде тела. Он хотел по-настоящему распробовать вкус своей добычи, и на это требовалось время.

Дезмонд рассчитывал провести тихую и одинокую ночь в библиотеке, однако сделать этого ему не удалось. Едва он уселся за стол и выбрал книгу, как в дверь постучали, и на пороге появился Кормак.

Дезмонд постарался скрыть разочарование. Кормак в последнее время его утомлял.

- Милорд, - Кормак поклонился и подошёл к столу, за которым сидел Дезмонд.

- Да, Кормак. Если это не что-то срочное, я хотел бы отдохнуть.

- Простите, - Кормак отступил на шаг и замешкался, однако уходить явно не собирался.

Дезмонд со вздохом отложил книгу и откинулся на спинку кресла, приготовившись слушать.

- На самом деле ничего важного, милорд. Однако, я хотел узнать, как продвигаются успехи с нашим делом.

Дезмонд повёл плечами.

- Они продвигаются. Но ты должен понимать, что каких-либо особенных успехов за один день ждать не стоит.

- Да, милорд, конечно, просто… вы не передумали?

Дезмонд свёл брови и наградил Кормака задумчивым взглядом.

- Передумал?

- Да, милорд. Мне показалось…

- Сходи в церковь, Кормак. Это помогает.

Кормак поджал губы.

- Простите, милорд, - Кормак коротко поклонился и направился к двери.

- Кормак! – окликнул его Дезмонд у самого выхода, и юноша остановился. – Я не хотел тебя обидеть.

Кормак повернулся, и в глазах его Дезмонд обнаружил проблеск надежды.

- Хотите, я помогу вам расслабиться? – спросил Кормак и будто бы ненароком скользнул пальцами по собственной шее. Пальцы у него были длинные и тонкие - и всё же куда более грубые, чем у Андрэ – сказывались упражнения с мечом и привычка держать в руках поводья. Горло у Кормака тоже было красивое – нежное и бледное, почти как у девушки, но глядя на это короткое грациозное движение, Дезмонд всё равно почему-то подумал об Андрэ.

- Не стоит, - сказал он и приложил руку ко лбу, пряча взгляд между пальцев, - я на самом деле устал.

Кормак коротко кивнул и снова повернулся к двери, но замер вполоброта.

- Милорд, позволено ли мне будет сказать?

- Само собой.

- Откажитесь от этой затеи. Это был дурной план.

Дезмонд вскинулся и внимательно посмотрел Кормаку в глаза.

- Стало быть, ты передумал?

Кормак помолчал, но после долгой паузы всё же ответил:

- Да. Я передумал.

Дезмонд усмехнулся.

- Ну уж нет. Начатого вспять не повернуть. Если мы бросим всё сейчас, нас всех обезглавят.

- Как прикажете, милорд, - Кормак поклонился, и Дезмонд уже вернулся к столу, решив, что разговор окончен, когда от двери опять прозвучал голос его соратника.

- Герцог…

Дезмонд обернулся и приготовился уже ответить резкостью, но натолкнулся на странный, полный боли взгляд и промолчал. Лишь кивнул, давая понять, что разрешает говорить.

- Герцог, почему вы никогда не были со мной таким?

- Каким – таким? – спросил Дезмонд, с трудом сдерживая раздражение.

Кормак пожал плечами.

- Таким… мягким.

Дезмонд дёрнул плечами.

- Я должен был?

- Нет, - Кормак опустил взгляд, - конечно, нет.

Он вышел, наконец оставив Дезмонда в одиночестве, но чтение не шло, и Дезмонд попросту остановился у окна, глядя в темноту. Он простоял так от силы полчаса, размышляя о прошлом и будущем, когда дверь снова скрипнула.

***

Андрэ собирался было незаметно скрыться в коридоре, но не успел. Дезмонд обернулся и встретился с ним взглядом – тем самым, от которого Андрэ всякий раз не удавалось сбежать.

- Я заблудился, - Андрэ усмехнулся. Он всё ещё собирался удалиться, но сам не зная почему, не шевельнулся.

- Что вы искали?

Андрэ преследовало странное чувство, что смысл слов не имеет значения. Дезмонда не интересовало, что он искал. Дезмонд просил его остаться, хотя и тени этой просьбы не было в том, что он произнёс вслух.

- Библиотеку, - вздохнул Андрэ и закрыл дверь за спиной. – Я искал, что можно почитать. Отвратительно спал прошлой ночью, зато весь день… Ну, вы сами знаете.

- И теперь вы не можете уснуть.

Андрэ устало кивнул. Прошёл в комнату и присел на краешек стола рядом с Дезмондом.

- А вы? Там за окном есть что-то интересное?

- Там вы, - Дезмонд криво усмехнулся.

- Не смешно, - Андрэ резко встал, но Дезмонд перегородил ему дорогу. Он оказался опасно близко, и Андрэ, уже смирившийся со странными приступами слабости, накатывавшими на него в такие минуты, поторопился сесть обратно, чтобы избежать обострения.

- Я не шучу, - сказал Дезмонд, не сводя с Андрэ тяжёлого взгляда. С минуту они смотрели друг на друга, а потом Андрэ отвёл взгляд к окну.

- Что произошло сегодня днём? – спросил он после долгого молчания.

Дезмонд отступил в сторону и присел рядом с ним, также скрестив руки на груди.

- Я не хотел вас обидеть. Там… было так красиво. И ваш силуэт на фоне солнца. И мне показалось, что вы должны запомнить этот момент. Так же, как я.

Андрэ искоса посмотрел на него и на секунду поджал губы.

- Я не об этом, - сказал он наконец. – Там, наверху… Был момент… Вы как будто исчезли. И я думал, вы исчезнете совсем.

Дезмонд криво улыбнулся, одним только уголком рта, и улыбка эта даже тенью не коснулась его глаз.

- Я просто вспомнил, - сказал он и отвернулся к окну.

Дезмонд колебался. Ему хотелось преодолеть то недоверие, которое закрепилось между ними. Хотелось самому знать, что за человек оказался рядом с ним, но рассказывать о себе он не хотел. И всё же герцог понимал, что кто-то должен сделать первый шаг, и вряд ли это будет Андрэ.

- Я вспомнил, - повторил он, - как вернулся из Галии. Почти десять лет тому назад. Это было на этом же берегу. Там же… где пристал к берегу Карл. И я тогда так же не знал, не обезглавят ли меня.

Андрэ, всё это время смотревший на него, коротко усмехнулся и опять отвернулся к окну.

- Зачем вы так рискуете?

- Потому что мне нужны вы.

Андрэ искоса посмотрел на герцога, а затем коснулся пальцами век и быстро убрал руку.

- Я не понимаю, - сказал он.

- Поймёте, - теперь уже усмехнулся Дезмонд, - я сделаю для этого всё.

- Это глупо. Вы же не дурак, герцог. Вы должны понимать, что король…

- Я не боюсь короля, - оборвал его Дезмонд, и в глазах его свернула злость, - хватит. Он забрал у меня достаточно - и больше уже не сможет.

- Он может забрать у вас жизнь!

Дезмонд усмехнулся и пожал плечами.

- Это не очень-то много.

Андрэ покачал головой.

- Вы же не сможете держать меня здесь вечно.

Дезмонд пожал плечами.

Андрэ продолжал смотреть на него с недоумением.

- Вы в самом деле готовы выступить против него?

Дезмонд вздрогнул и внимательно посмотрел на Андрэ.

- А если да?

- Если да?

- Если я сделаю это, вы останетесь со мной?

Андрэ поджал губы и отвернулся.

- Это абсурд, - сказал он тихо.

- Вас только это беспокоит? Вы боитесь?

Андрэ долго молчал.

- Я вам не верю, - сказал он наконец.

Дезмонд ничего не ответил, и в конце концов Андрэ повернулся к нему, отыскивая ответ у него на лице.

- Это изменится, - сказал Дезмонд спокойно, - просто попытайтесь. Впустите меня в свою жизнь.

Андрэ опять отвернулся.

- Я вас совсем не знаю.

- Вы ищите причины отказаться от меня. Я – причины остаться с вами.

- Вот этого я и не могу понять.

Дезмонд не ответил. Притянул его к себе и осторожно поцеловал в висок. И снова Андрэ не смог отстраниться.

========== Глава 10. Крепость ==========

Андрэ проспал почти до полудня, потому что вернулся в свою спальню незадолго перед рассветом – после неожиданно долгого разговора с герцогом. Поначалу Дезмонд был сух и явно опасался перейти какую-то границу – будто бы не привык говорить о своём прошлом, хотя Андрэ с трудом мог представить, что могло этому помешать. Постепенно всё же он увлекся, и к утру рассказал порядком заслушавшемуся Андрэ всю историю Галлийской кампании – не написанную в книгах, забытую, ибо таково было веление короля. То и дело он посматривал на Андрэ выжидающе, но рассказа не прекращал, и только ближе к концу спросил:

- А вы?

Андрэ улыбнулся краешком губ и пожал плечами – так, что у Дезмонда защемило сердце от этого грациозного и ломкого движения.

- А я не воевал.

- Об этом я догадываюсь.

Андрэ опустил глаза и некоторое время разглядывал свои пальцы, переплетённые на столешнице.

- Я слышал, вы попали во дворец совсем юным.

Андрэ усмехнулся и быстро сверкнул глазами в сторону Дезмонда.

- Карл в этом возрасте уже командовал армией.

Дезмонд, сидевший в кресле по другую сторону стола встал и, подойдя ближе, опустил ладонь поверх пальцев Андрэ.

Юноша резко вскинул взгляд на собеседника.

- Не пытайтесь меня жалеть, я этого не люблю.

- Простите, - Дезмонд убрал руку и отвернулся к окну, поняв, что поторопился. – Тогда, быть может, вы сами хотите о чём-то спросить?

Андрэ, испытавший острый приступ разочарования в тот момент, когда пальцы Дезмонда исчезли, хотел не совсем спросить. Он смотрел снизу вверх на контуры мускулистой руки, проглядывавшей под тонким батистом рубашки, и мучительно нуждался в том, чтобы прикосновение повторилось. Не было на сей раз ни мурашек, ни дурманящего сознания марева, ни крови, бьющей в виски – только чувство утраты и желание вновь ощутить потерянное тепло.

Андрэ встал.

- Уже очень поздно, герцог, - сказал он, и ему не пришлось изображать усталость, - разрешите мне немного поспать.

Дезмонд повернулся к нему, и на миг губы его дёрнулись в грустной улыбке.

- Я вам и не запрещал.

- Тогда я пойду. Благодарю вас за рассказ… И за то, что помогли мне скоротать эту ночь.

Дезмонд несколько секунд смотрел на юношу. Губы Андрэ, казавшиеся необычайно чёткими на бледном от усталости лице, манили к себе с той силой, которой трудно противостоять. Но Дезмонд лишь улыбнулся и кивнул.

- Спокойной ночи, Андрэ.

- Спокойной ночи…. Дезмонд, - Андрэ произнёс последнее слово осторожно, будто пробуя на вкус. Затем усмехнулся, будто признав знакомые звуки, и пошёл к выходу.

Вернувшись в спальню, Андрэ свалился на кровать, едва раздевшись, и тут же уснул как убитый. Он спал спокойно и сладко, как не спал уже давным-давно.

Проснувшись, он долго лежал и смотрел на синее небо за окном, а потом, не поднимая головы с подушек, потянулся за колокольчиком и позвонил.

Знакомый уже мальчик появился спустя несколько секунд, будто ждал под дверью.

- Принеси воду и помоги одеться, - приказал Андрэ, и когда мальчик сбегал за кувшином и тазиком, плеская себе в лицо ледяной влагой, спросил: - завтрак уже был?

- Не совсем, милорд. Герцог уехал, вы спали, а Кормак обычно ест на кухне.

- Уехал? – Андрэ опустил руки и в недоумении посмотрел на слугу. – А… А я? Он ничего мне не оставил? Может, письмо? Или передал что-то на словах?

- Простите, милорд, - мальчик отставил воду и развёл руками, - он уехал в спешке на рассвете.

Андрэ расхотелось одеваться. Некоторое время назад у него уже начал складываться план относительно того, как добиться встречи с Фергюсом, но теперь все его замыслы пошли прахом.

- Милорд, - мальчик поднёс к его рукам рубашку и замер в ожидании.

- Уйди, - бросил Андрэ и упал спиной на кровать.

Мальчик постоял ещё пару минут неподвижно, затем осторожно отложил рубашку и вышел.

Андрэ провалялся в постели не больше десяти минут. Расстройство, накатившее на него от такого неожиданного предательства, никуда не делось, зато появилась злость. Сидеть взаперти второй день подряд он не собирался – напротив, решил воспользоваться случаем и обследовать замок в одиночку. Он быстро оделся - и не думая на сей раз прибегать к помощи прислуги, и, бросив напоследок короткий взгляд в зеркало, вышел в коридор.

Он легко нашёл дорогу во двор и решил для начала обойти его по периметру. Хотя Андрэ и не покидал почти дворца, но в новом пространстве ориентировался легко и через полчаса знал уже все лестницы, ходы и выходы. Он решил перейти к изучению двора и почти сразу же, едва нырнув под арку, которую образовывала лестница в донжон, увидел тренировочных манекенов и Кормака, методично избивавшего одного из них.

Андрэ остановился, размышляя. Кормак не понравился ему сразу же, но по зрелому размышлению Андрэ понял, что особых причин под этим нет. Он уже собирался подойти и заговорить, но Кормак первым окликнул его, и Андрэ решительно направился к нему.

- Доброе утро, простите, не знаю, как к вам обращаться, - сказал он.

Кормак поджал губы и некоторое время смотрел на Андрэ, так что тот уже начал вспоминать, почему именно этот человек ему не симпатичен.

- По имени, - заметил Кормак с некоторой долей яда в голосе.

- Если это будет вам удобно.

- Что поделать, если титула я не имею.

Андрэ надломил бровь.

- Вы так говорите, будто его у вас отнял я.

Кормак некоторое время смотрел на него молча, будто бы искал, к чему придраться, но в конце концов ответил только:

- Нет. Просто он у вас есть.

Андрэ, решивший уже, что этот разговор был плохой идеей, развернулся было, чтобы уйти, но Кормак снова окликнул его.

- Виконт Бомон!

- Да, - Андрэ чуть повернул голову.

- Не хотите потренироваться?

Кормак кивнул на меч, который всё ещё держал в руках.

Андрэ посмотрел на оружие и тоже поджал губы.

- Простите, нет.

Он снова повернулся, чтобы уйти, но снова услышал голос из-за спины:

- Боитесь испортить ручки?

Андрэ остановился.

- Ведь они привыкли к другой работе.

Андрэ спиной чувствовал усмешку, но промолчал и двинулся прочь.

Кормак был прав, хотя и не до конца. Андрэ никогда не держал в руках клинка, но не потому, что не хотел. За его руки всегда опасался король. Ричард строго следил за тем, чтобы тело Андрэ оставалось хрупким, а руки - нежными, как у девушки. Андрэ прекрасно знал об этом требовании к себе и давно уже смирился с тем, что любые мужские развлечения – не для него. Во дворце это казалось естественным, а теперь от мысли о том, что даже безродный бритт может позволить себе больше, чем он, больно сдавило грудь.

Андрэ поднялся на ту же стену, где накануне был с Дезмондом, и долго стоял, глядя на море.

Вечером герцог не вернулся. Не появился он и наутро.

Его не было три дня, и за эти три дня Андрэ обошёл все закоулки крепости и уже стал было раздумывать о побеге, потому что в одиночестве это место казалось слишком суровым и лишённым всякой привлекательности.

С мыслями о побеге он лёг спать на третий день, но уснуть не успел, потому что в дверь постучали и тут же, не дожидаясь ответа, открыли её настежь.

Андрэ сел на кровати, не зная, чего ожидать от столь бесцеремонного вторжения, но тут же вздохнул с облегчением, поняв, что такую наглость себе может позволить только один человек.

- Дез… Герцог, - Андрэ усмехнулся. - Вы меня бросили, это было бессовестно с вашей…

Дезмонд шагнул вперёд, и Андрэ замолчал на полуслове, увидев кровь у него на виске.

- Дезмонд! – всё-таки вскрикнул он и, вскочив с кровати, бросился навстречу хозяину, - святые небеса, что с вами?

Он взял герцога за плечи и осторожно усадил на кровать.

Дезмонд тут же перехватил его руки и крепко сжал.

- Всё в порядке. Просто постойте вот так.

Андрэ замер, сжав в ответ его пальцы. Выждал с полминуты, а потом сел рядом и опустил руки Дезмонду на плечи.

- Это люди короля? – спросил он.

Дезмонд какое-то время оставался неподвижным, а затем кивнул.

Андрэ отвернулся и вздохнул.

- Но, вы, конечно, не откажетесь от своей затеи.

Дезмонд покачал головой.

Андрэ встал и, взявшись за брошь, скреплявшую его плащ, отстегнул её, а затем и сам плащ отложил в сторону и дотронулся пальцами до застёжек камзола.

- Андрэ, - Дезмонд слабо усмехнулся, - это не самая удачная мысль.

Андрэ опустил взгляд на собственное обнажённое тело, о котором вспомнил только теперь, но лишь улыбнулся и, наклонившись к уху Дезмонда, прошептал:

- Расслабьтесь, герцог, сегодня у вас нет шансов. Я просто хочу посмотреть, нету ли на вас других ран, - он чуть отодвинулся и легко коснулся губами виска Дезмонда рядом с длинной глубокой царапиной, - или вы предпочитаете, чтобы я позвал слугу?

Дезмонд снова поймал его руки и внимательно посмотрел в глаза.

- Если бы я хотел увидеть слугу, я бы не пришёл к вам.

Андрэ хмыкнул и, высвободив руки, продолжил своё дело. Он впервые видел Дезмонда без одежды, в одних лишь только брюках из плотной шерсти. Андрэ присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть открывшееся ему тело и, проведя кончиками пальцев по груди Дезмонда, остановился у тонкого длинного шрама под правым соском.

- Что это? – спросил он и, подняв взгляд на Дезмонда, встретил злую улыбку.

- Вам не всё равно?

Андрэ покачал головой, но настаивать не стал. Опустил глаза, продолжая изучать непривычно рельефный торс – куда более молодой и сильный, чем у короля. Прошёлся пальцами по мышцам, наслаждаясь неожиданной дрожью под кожей, и, огладив бока ладонями, снова провёл ими вверх.

Он понял, что увлёкся, когда обнаружил, что Дезмонд лежит перед ним, откинувшись на спину, а сам Андрэ нависает над ним, продолжая поглаживать тонкий шрам.

- Не скажете? – спросил Андрэ, чтобы выиграть капельку времени и облизнул внезапно пересохшие губы. От него не укрылось, как Дезмонд проследил взглядом за движением его языка и сглотнул.

- Это ещё с детства, - сказал он неожиданно для Андрэ, - его оставил Ричард, когда нас поставили тренироваться вместе.

- Я думал…

«Я думал, король провёл юность на материке», - хотел сказать он, но передумал. Вместо этого Андрэ наклонился и легко поцеловал Дезмонда, затем потянул на себя его нижнюю губу, но стоило языку Дезмонда коснуться его собственных губ – отстранился и заглянул герцогу в глаза.

- Вы снова обманете меня? – спросил Андрэ тихо.

- Я обманывал вас?

Андрэ улыбнулся, чувствуя, что слова даются Дезмонду с трудом, а далеко внизу, там, где их тела смыкаются вплотную, растёт напряжение.

Андрэ чуть качнул бёдрами, усиливая это ощущение.

- Вы бросаете меня. Каждый раз.

Дезмонд сглотнул и пробормотал:

- Я больше не буду…

Андрэ ответил ему заливистым смехом и, одним плавным движением скользнув вниз, принялся избавлять мужчину от оставшейся части гардероба. Разбираться с ней до конца он не стал, только стянул немного вниз и поймал губами напряжённый член, а затем задвигался – мягко и умело, не отрывая взгляда от лица герцога.

Дезмонд поймал его за плечи, стараясь справиться с желанием притянуть Андрэ плотнее и заставить принимать себя глубже и сильнее, но ощущений и так оказалось слишком много – и скоро он наполнил рот Андрэ. Тот резко отстранился, но немного не успел, и теперь кривил губы, недовольный тем, как всё обернулось.

Дезмонд слегка улыбнулся и в последний раз провёл кончиками пальцев по раскрасневшейся щеке Андрэ, а затем стремительно опрокинул его на подушки и впился поцелуем в ямочку между ключицами. Стремительными жёсткими поцелуями он очертил ожерелье вокруг его шеи и стал спускаться вниз. Не удержался и задержался на уровне сосков, целуя то один, то другой. Андрэ выгнулся дугой, подаваясь навстречу, и прошептал:

- Не надо…

Он не был готов к продолжению и заранее предчувствовал боль.

- Не надо, - пробормотал Андрэ ещё раз, когда губы Дезмонда принялись покрывать поцелуями его впалый живот, а затем просто охнул, когда они поймали плоть Андрэ и скользнули к самому основанию. Здесь ласки Дезмонда были такими же резкими, как и его поцелуи. Он двигался быстро, но видя, что Андрэ приближается к грани, замедлялся, желая помучить его ещё немного.

- Дез… монд… - выдохнул Андрэ в конце концов и, впутав пальцы в волосы Дезмонда, вдавил его лицо в свой пах до предела.

Дезмонд, не отстраняясь, дождался, пока оргазм виконта иссякнет, и только потом отодвинулся, напоследок поцеловал почти обмякшее тело.

Он приподнялся на локтях и, нависнув над Андрэ, внимательно посмотрел ему в глаза. Никогда до сих пор у него не было желания после секса получить что-то ещё, а сейчас он отчётливо чувствовал неудовлетворённость, которая не имела ничего общего с телесными усладами.

Губы Андрэ дрогнули, когда он хотел спросить: «Зачем?» - но он лишь провёл пальцами по щеке Дезмонда - тем же движением, что и Дезмонд недавно.

Дезмонд перевернулся на бок и устроился на подушках рядом с ним, подложив локоть под голову.

- Теперь король вас точно убьёт, - Андрэ слабо улыбнулся.

Дезмонд ответил кривой улыбкой.

- Нельзя пробовать на вкус его мальчика?

Вся лёгкость внезапно покинула тело Андрэ, и он необыкновенно отчётливо осознал, что только что произошло.

- Дезмонд, он нас и правда убьёт. Потому что я… Я и правда его.

Дезмонд, заметивший приближение приступа паники, обхватил его свободной рукой и, притянув к себе, заставил уткнуться носом себе в основание шеи.

- Значит, мы сообщники, - сказал он неожиданно резко.

Андрэ дёрнулся, но вырваться не смог. Он потрепыхался ещё немного, но Дезмонд держал крепко, и только когда Андрэ успокоился, ослабил хватку и провёл кончиками пальцев по цепочке острых позвонков у него на спине.

- Андрэ, я не пытаюсь вам угрожать.

Он помолчал какое-то время, а затем добавил:

- Я не хотел вам говорить, но его люди нашли это место. Один из них ушёл живым и позовёт подмогу, а значит, завтра они уже будут здесь.

Андрэ вскинулся и внимательно посмотрел ему в глаза.

- И вы отдадите меня?

Дезмонд криво усмехнулся.

- Конечно, нет.

========== Глава 11. Поиски ==========

Ричард был удивлён тем, что Андрэ никак не отреагировал на подарок. Конечно, в последнее время их отношения стали особенно сложными, но Андрэ всегда знал, когда пора остановиться. На сей же раз он явно перегибал палку. Сам Ричард уже пошёл на немыслимые уступки, разрешив виконту покинуть дворец, но, судя по молчанию, Андрэ этого подарка не оценил.

Ричард впервые задумался об этом вечером того же дня, когда Андрэ был послан в подарок жеребец. Вечером, освободившись от супружеских обязанностей, он вернулся в свои апартаменты и спросил у слуги, есть ли ответ от Андрэ – но ответа не было.

Тогда Ричард приказал привести к себе мальчика. Слуга исчез, но, вернувшись через полчаса, сообщил, что Андрэ в его комнатах нет.

Новость королю не понравилась. Он приказал найти Андрэ, и когда слуга исчез, сам уселся у огня, размышляя о том, какого чёрта поздним вечером виконта нет на месте.

Идея с супругой оказалась не самой удачной – мало того, что у Лукреции оказался весьма сухой и капризный характер, она была ревнива и требовательна, этот брак отнимал драгоценное время и не позволял ему самостоятельно заняться воспитанием Андрэ. Ричард отлично понимал, что все его подарки, посланные через слуг, имеют в два раза меньше силы, чем если бы он сам вручал их и сопровождал комплиментами. Он давно уже понял, что Андрэ не тот, кого можно покорить силой. Быть может, когда ему было четырнадцать, угрозы и срабатывали ещё, но с каждым годом удерживать внимание Андрэ было всё труднее. Юноша, казалось, не боялся своего покровителя ни капли, и даже несколько показательных наказаний не помогли изменить ситуацию – Ричард догадывался, что беда в том, что он наказывал лишь поклонников и приятелей Андрэ, но поднять руку на него самого не мог. Слишком нежной была кожа юноши, слишком хрупкими казались плечи…

Когда Андрэ было четырнадцать, он походил на свою мать, и именно это привлекло Ричарда. Но тогда это было лишь телесное сходство – такой же изящный, с той же щемящей грацией в каждом движении и с такими же подёрнутыми мечтательной дымкой глазами.

Ричард частенько утешал себя мыслями о том, что такой хрупкий юноша не смог бы выжить и найти себе место в жизни без его помощи. Андрэ не был рождён ни для меча, ни для мушкета. Даже игры с дворовыми мальчишками казались слишком грубой забавой для него.

Ричард, правда, опасался поначалу, что с годами тело Андрэ изменится, как это бывает обычно, и он станет таким же мужиковатым, как многие мелкопоместные дворяне, или, хуже того, раздуется, как его отец – неуклюжий и безвольный барон Бомон.

Но чем больше проходило времени, тем сильнее убеждался Ричард в том, что он откопал в грязи бриллиант. Андрэ оставался похожим на мать и только на мать, как будто бы отца у него не было вовсе. Он заимствовал всё – её манеры, её взгляд, её острый ум… и, к великому неудовольствию Ричарда, её хитрость и её холодность.

Королева Мария, удалившая Элизабет от двора и запретившая Ричарду видеться с его недолгой любовью, была права тысячу раз – теперь Ричард понимал это абсолютно чётко. Но было уже слишком поздно. Он увяз, заболел её сыном так же, как когда-то болел матерью. И сын, так же как и мать, не стеснялся брать от влюблённого дурака любые подношения.

Если вначале Ричард замечал, что Андрэ трудно даётся его роль, то с каждым годом всё труднее становилось ему самому. Андрэ изучил все его слабости. Он знал, как задеть Ричарда острым словом и приласкать своевременной похвалой. Знал, когда следует быть мягким и уступчивым, а когда можно настоять на своём. Виртуозно читал настроение короля по его глазам и всегда использовал в свою пользу. Сам же Ричард зачастую понимал, что его обвели вокруг пальца, только на следующее утро, кода колдовской дурман спадал и прояснялся взгляд.

Когда Андрэ исполнилось восемнадцать, он взялся дразнить короля. До того и не помышлявший об измене Ричард раз за разом находил на любимом теле то запахи чужих духов, то следы, похожие на следы болезненных поцелуев. Он кричал, грозил, едва ли не метал молнии, но ничего не помогало. Андрэ мог посмеяться, а мог отступить – но никогда не прекращал своих забав.

Впрочем, и Ричард не собирался быть шутом. Он приставил к Андрэ самых надёжных людей и лично принимал доклады каждый вечер. Всем, кто смел подходить к Андрэ, он давал понять, что они трогают его, королевскую собственность – пока однажды, не выдержав, не приказал казнить горожанку, которая подарила Андрэ цветок.

Это помогло. Андрэ остановился. Больше не было ни духов, ни алых следов – почти четыре года. Но Андрэ всё равно оставался холодным, как покрывшийся льдом осколок дымчатого хрусталя. И вот теперь, когда Ричард решился на роковой для себя шаг, женился в третий раз, чтобы только продемонстрировать Андрэ, как недолговечен его фавор, Андрэ лишь стал ещё дальше от него.

В глубине души Ричард и сам ждал того, что произошло – исчезновения Андрэ. Он знал, что виконт не сможет, даже не попытается сбежать далеко. Андрэ лишь хотел подразнить покровителя – в этом Ричард был уверен. Он не удивился. И когда через полчаса стало ясно, что пропала ещё и охрана, лишь приказал выслать патрули, проверить все дороги, но вернуть беглеца под страхом смерти.

Мёртвые тела верных людей, приставленных к Андрэ, нашли под утро. По дороге, где они были обнаружены, пустили гончих, но собаки плутали больше суток, прежде чем привели людей к побережью Ле фонт Крос – туда, куда и собирался уехать Андрэ. Однако король узнал об этом только на четвёртый день – когда единственный выживший солдат приполз в караулку едва живой и рассказал, что след ведёт к заброшенной крепости во владениях герцога Корнуольского.

Ричард был в ярости.

***

Андрэ всё же удалось поспать – но совсем недолго. Дезмонд не оставлял его до самого утра, будто боялся, что Андрэ сбежит и сам найдёт людей короля, посланных за ним.

Андрэ же отчего-то вовсе не хотелось, чтобы его нашли так скоро. Первый испуг прошёл, и он снова был уверен, что Ричард не решится причинить ему вреда, однако душные и пыльные залы дворца казались ему теперь темницей, а суровый и холодный замок Дезмонда – островком спокойствия и свободы.

Всю ночь Дезмонд лежал рядом с Андрэ без сна. Рассматривал острые, почти птичьи черты лица, преодолевая подступающее иногда желание коснуться и проверить, в самом ли деле существует на свете это существо с полупрозрачной белоснежной кожей, или это просто сгусток сумерек. И всё это время он думал. Дезмонд вовсе не горел желанием поднимать мятеж и тем более с небольшим отрядом встречать армию короля – а в том, что король может позволить себе бросить на выполнение собственного каприза куда больше людей, чем он сам, Дезмонд не сомневался.

По уму следовало вернуть Андрэ королю. Дело, в сущности, было сделано – стена недоверия пробита. Быть может, ещё слишком рано, чтобы предоставлять Андрэ письма, но во всяком случае Дезмонд был уверен, что тот не откажется видеться с ним, а значит, рано или поздно Дезмонд должен был добиться своего.

Но Дезмонд не хотел отдавать Андрэ. Он не хотел думать, что этот призрачный юноша будет спать в чьей-то чужой - не его - кровати. Что его губы будут касаться тела короля с таким же трепетом, с каким только что касались его собственной груди. И вопрос Андрэ, произнесённый с лёгким волнением и едва заметным испугом на самом дне серых глаз, поставил точку в молчаливом споре Дезмонда с самим собой.

Он не собирался идти на попятную, и тому была тысяча причин, – но ему хватило бы и одной. Он так решил.

Принимать бой, тем не менее, было бессмысленно, и к утру Дезмонд разработал новый план – не слишком комфортный, зато, как он считал, достаточно надёжный.

Он взялся будить Андрэ незадолго до рассвета. Юноша мёрз и во сне изо всех сил прижимался к своему похитителю, мешая Дезмонду думать и заставляя незнакомую трепетную нежность щемить сердце.

Дезмонд всё-таки провёл пальцами по щеке Андрэ, рисуя незримую линию, которая заканчивалась где-то в изгибе плеча, и когда тот зашевелился, стараясь избавиться от щекотки, поймал губы Андрэ своими.

Не успевший проснуться Андрэ сначала замер, явно не успевая сообразить, где он и что происходит, но потом расслабился и поддался – открыто и умело, без тени стеснения, к тому же у самого бедра Дезмонд почувствовал, как напрягается его пах. Это оказалось упоительно сладко - сжимать такое хрупкое и изящное существо в своих руках, ощущать, как оно прогибается, стараясь поймать каждое прикосновение твоей грубой руки - и нет в его движениях ни похоти, ни корысти, только неприкрытая, обнажённая нежность.

Андрэ первый прервал поцелуй, и когда он открыл глаза, Дезмонд понял, что виконт уже вполне проснулся.

Он посмотрел в окно и капризно произнёс:

- В такую рань? Дезмонд, у вас нет совести.

Слышать собственное имя из уст юноши тоже оказалось на удивление приятно, но Дезмонд приказал себе не отвлекаться и сообщил:

- Мы уходим из замка.

Глаза Андрэ расширились от удивления. Он приподнялся на локте и секунду смотрел на Дезмонда, который уже приготовился к долгим уговорам и, возможно, насилию, а затем вскочил с постели и принялся натягивать одежду.

Дезмонд некоторое время наблюдал за ним, а потом тоже встал и, накинув на плечи рубашку, принялся искать брошь, стягивавшую накануне его плащ.

Они с Андрэ не говорили. Исключением, пожалуй, стала лишь просьба юноши отдать ему его коня, но когда Дезмонд ответил, что тот сбежал ещё во время засады, Андрэ расстроился не слишком сильно.

- Это был арабский скакун, - заметил он только многозначительно, и Дезмонд с усмешкой предложил ему выбрать любого другого.

Андрэ подобрал себе гнедого скакуна местной породы, и хотя до сих пор Дезмонд считал его жемчужиной своей коллекции, Андрэ явно остался недоволен заменой.

Из крепости они выехали также молча, в сопровождении небольшого отряда лучших гвардейцев, Кормак же остался в крепости за коменданта.

По лесу ехали весь день, часто сворачивая и иногда целые мили проезжая по колено в ручьях. Андрэ ничего не спрашивал. Только глубоко дышал свежим холодным воздухом и с любопытством оглядывался по сторонам – но дороги всё равно не запомнил.

- Вы путаете след? – спросил он уже ближе к закату.

Дезмонд кивнул. Его немало удивило то, что после целого дня в седле у Андрэ ещё сохранились силы на любопытство, но тот, казалось, совсем не устал. И только когда они остановились на привал, стало ясно, что он едва может стоять на ногах. Едва спешившись, Андрэ стал заваливаться на бок, и Дезмонд в последнюю секунду успел подхватить его, невольно крепко прижав к себе.

- Всё хорошо? – спросил он ровно в тот миг, когда Андрэ повернулся к нему лицом, так что горячее дыхание герцога обожгло губы юноши.

Андрэ тут же скользнул по губам языком, будто пробуя его на вкус, а в следующий миг Дезмонд не удержался и впился в них поцелуем. Андрэ обхватил его за плечи, прижимаясь ещё плотнее и почти повис на шее, медленно поглаживая её пальцами и удивляясь тому, какая она твёрдая и как трепещет под большим пальцем маленькая горячая венка.

- Я вас никому не отдам, - прошептал Дезмонд, с трудом заставляя себя оторваться от сладких губ, но не от податливого, лёгкого как пушинка тела.

- Я знаю, - Андрэ улыбнулся одним уголком губ. «Только вот почему?» - хотел добавить он, но передумал. Вместо этого он сказал, - я немного устал, но уже могу стоять. Если вы меня отпустите, я не упаду.

- А если я не хочу вас отпускать?

Андрэ прикусил губу и вскинул бровь.

- Тогда, боюсь, ваши люди начнут завидовать.

Дезмонд, которого упоминание о гвардейцах почему-то мгновенно разозлило, быстро и немного болезненно поцеловал Андрэ и только потом усадил его на подстилку у кострища, которое ещё не успело толком разгореться. Солдаты уже вовсю ставили шатры – всего их, как и костров, было два, хотя обычно Дезмонд сидел вместе со всеми.

Герцог отдал распоряжения, в которых, впрочем, никто не нуждался и, поколебавшись, бросил взгляд на Андрэ.

- Мне нужно уйти, - сказал он.

Андрэ красноречиво вскинул бровь.

- Хочу разведать, нет ли погони и, может быть, послать весточку Кормаку.

- Вы не расскажете мне, что происходит?

Дезмонд посмотрел на лесную чащу, стремительно погружавшуюся во мрак, кивнул и подозвал одного из гвардейцев. Объяснив ему, что нужно делать, он сел на камни рядом с Андрэ.

- Крепость мы бы не отстояли, слишком мало у нас было людей и продовольствия. Прятаться нам негде, - сказал Дезмонд, - понять, кто командует в замке – дело недолгое. И если я отвезу вас домой, то там, безусловно, шансов у нас куда больше, мы можем отсиживаться в замке хоть год… но рано или поздно нас выкурят. К тому же, это открытая война, а в ней нет смысла. Мы только потеряем людей.

Андрэ понимающе кивнул.

- Как я и говорю, люди короля сегодня – завтра будут в Ле Фонт Крос. Но вас они там не найдут и, выждав какое-то время, продолжат поиски. Мы же тем временем вернёмся в единственное место, где вас уже не будут искать – в крепость, где вы уже были.

- И долго вы собираетесь меня прятать? – спросил Андрэ.

- Не очень, - Дезмонд, не удержавшись, коснулся кончиками пальцев его щеки, - я понимаю, что вам не подойдёт такая жизнь.

Андрэ скептически приподнял бровь и хмыкнул, но спрашивать ничего не стал, понимая, что более конкретного ответа ему не дождаться.

- Так вы отпустите меня? – спросил Дезмонд.

- Я думал, вы уже послали на разведку своего гвардейца.

- Ну, я мог бы принести вам ещё и кролика. Или вы предпочитаете оленину?

Андрэ улыбнулся.

- Идите, - но, вопреки собственным словам, он притянул Дезмонда к себе за краешек плаща и поцеловал. А затем отстранился, убрал руку и уставился на огонь.

Дезмонд встал и направился в сторону леса, а когда вернулся, Андрэ уже спал – привалившись спиной к стволу дерева. Одеяло сползло с его плеч, и виконт кутался в собственные руки, силясь согреться.

Дезмонд осторожно поднял его на руки и понёс в шатёр. Когда он уже укладывал Андрэ, тот, кажется, проснулся, потянулся к нему и обхватил руками так крепко, что Дезмонду пришлось устроиться рядом не снимая плаща.

========== Глава 12. Взведённый курок ==========

Спал Андрэ плохо – мешали камни, впивавшиеся в спину, лесные шорохи, непривычно будоражившие воображение. А когда проснулся и обнаружил, что лежит в объятиях герцога, как и накануне не сразу понял, где он и почему.

Андрэ сел и, почувствовав его движение, следом сел Дезмонд.

- Всё хорошо? – спросил он.

Андрэ нахмурил брови, но кивнул. Затем повёл плечами, разминая затёкшую спину.

- Вы что-то говорили про кролика? – спросил он, через плечо покосившись на Дезмонда.

В лесу он чувствовал себя ещё более неуютно, чем в крепости, но показывать этого лишний раз не собирался.

Дезмонд, однако, всё видел и так. Он усмехнулся и чуть обнял Андрэ за плечи, прижавшись при этом щекой к его щеке.

- А что мне за это будет?

Андрэ сверкнул глазами.

- За это я вас не убью.

Раньше, чем Дезмонд успел ответить, Андрэ резко повернулся и легко поцеловал его.

Дезмонд хмыкнул.

- На кролика, пожалуй, хватит. Но обед будет стоить дороже.

Дезмонд убрал руки и, поднявшись, вышел из шатра.

- Долго мы будем тут бродить? – спросил Андрэ, когда кролик уже дымился на вертеле, и оба сидели перед костром.

- Дня три, - ответил Дезмонд, – полагаю, столько понадобится людям Ричарда, чтобы…

Договорить он не успел. С пронзительным свистом ровно посередине между ними пронеслась стрела и вонзилась в дерево.

Дезмонд вскочил и потянулся за оружием, но Андрэ окликнул его. Поднявшись, он встал рядом и продемонстрировал Дезмонду клочок бумаги.

- Письмо, - сообщил он, - полагаю, оно для вас, но я готов зачитать его вслух.

- Читайте, - Дезмонд всё ещё стоял, придерживая рукой эфес и вглядываясь в чащу, так же как и все его люди.

Андрэ развернул листок и начал читать – негромко, так чтобы слышали только они двое:

- «Герцог, это письмо для вас. Нам известен ваш замысел, и если вы будете медлить, он также станет известен королю. У нас ваш…» - Андрэ запнулся и покосился на Дезмонда.

Дезмонд сжал зубы и процедил:

- Читайте!

- «У нас ваш племянник… - продолжил Андрэ и снова замолчал, осторожно поглядывая на Дезмонда, но, так и не дождавшись реакции, стал читать дальше. Он не заметил, как Дезмонд кивнул своим людям, и двое стоявших по бокам стремительно исчезли среди густых деревьев, - вам придётся выбирать, кого вы хотите видеть рядом с собой: живого Кормака Корнуольского или… или фаворита короля».

Андрэ замолк и трясущимися пальцами протянул письмо Дезмонду, но тот продолжал стоять неподвижно, будто бы и не слышал окончания письма.

- Герцог… - позвал Андрэ, - я этого не хотел. Возможно, вам следует…

Дезмонд резко повернул голову и сверкнул глазами.

- Не вам решать, что мне следует делать, виконт.

- Но…

- Я не торгуюсь. И любому, кто идёт против меня, это следует знать.

Андрэ промолчал, решив не упоминать, что герцог первым выступил против короля.

Дезмонд отвернулся, а в следующую секунду из чащи послышались крики и лязг металла, а ещё через некоторое время из гущи деревьев показались двое гвардейцев, тащивших под руки стрелка, одетого в форму королевского полка.

Юношу вывели на поляну, где располагались шатры, и толкнули на колени к ногам Дезмонда.

- Говори, - приказал герцог.

Стрелок явно был напуган, попадаться он не планировал, как и встречаться с противником лицом к лицу. Однако, чтобы заставить его говорить, гвардейцам пришлось нанести пленнику пару ударов.

- Мне нечего сказать, - выдохнул он, пытаясь прикрыть вывернутыми руками рёбра, - всё в письме. Я просто… просто солдат.

- Сколько их и кто командует полком?

Пленник назвал численность и имена, которые Андрэ ничего не сказали, зато Дезмонд покивал и, закончив допрос, приказал одному гвардейцу привязать стрелка к дереву и оставить здесь, а остальным – собирать снаряжение и приготовиться выступать.

Он отошёл в сторону, не сказав Андрэ ни слова, но тот, поколебавшись, нагнал его и спросил:

- Что вы будете делать?

Дезмонд был мрачен и говорить явно не хотел.

- Посмотрим, - было единственным, что он ответил, - седлайте коня.

Андрэ не оставалось ничего другого, кроме как выполнить распоряжение.

Обратный путь оказался куда короче, чем дорога в чащу, и уже за полдень путники увидели маячившие впереди стены крепости, а ещё через некоторое время встретили первый патруль.

После короткого сражения трое королевских солдат также оказались на коленях со связанными руками, но этих Дезмонд допрашивать не стал.

- Передайте капитану, - сказал он только, - что я жду его вместе с Кормаком сегодня на закате в гавани.

Солдат отпустили, а Дезмонд приказал сворачивать, и спустя полчаса отряд устроил привал.

Андрэ продолжал молчать всю дорогу, так как и Дезмонд не пытался с ним заговорить, но теперь герцог повернулся к Андрэ и, внимательно всмотревшись в его лицо, спросил:

- Ты скучаешь по дворцу?

Андрэ осторожно пожал плечами. Потом внезапно для самого себя поймал руку Дезмонда и крепко сжал.

- Я не хочу вас терять.

Дезмонд отвернулся и какое-то время молчал.

- Возможно, я буду угрожать тебе оружием, - сказал он наконец, - это ничего не значит. Я на самом деле полюбил тебя, Андрэ. Это странное чувство, и раньше я не верил, что так может быть. Но всё, что я написал тебе – правда. Просто… помни это. Что бы ни произошло.

Андрэ кивнул и, осторожно обняв Дезмонда за талию, положил подбородок ему на плечо.

- Герцог… - позвал он тихонько и, не дожидаясь, пока Дезмонд обернётся, приблизил губы к его уху и прошептал, - я тоже вас люблю.

***

За тем, как трое всадников въезжают в песчаную лагуну с тремя небольшими причалами, следили с холма.

Дезмонд дождался, пока всадники остановятся, а солнце нижним краем коснётся морской глади и, кивнув самому себе, подал знак гвардейцам.

- Это может быть засада, - сказал Андрэ, взбираясь в седло. Вниз они ехали вдвоём.

Дезмонд только поморщился. Делиться своими соображениями он не хотел.

Они спустились с холма по узкой поросшей травой тропке и тоже въехали в узкий перешеек между возвышенностями, окружавшими лагуну со всех сторон.

Только когда всадники оказались в пределах видимости, Андрэ узнал и имя, и лицо капитана – его звали Мартин Милн, но имя это Андрэ слышал от короля лишь пару раз, а вот лицо видел часто и только сейчас понял, что все его встречи с Милном, скорее всего, были не случайны.

Вторым из всадников был Кормак. Он сидел ссутулившись, хмурый и злой, и был единственным, у кого не было оружия.

Третьего всадника Андрэ не знал.

Спешиваться никто не стал.

Милн кивнул ему и Дезмонду, герцог скупо поприветствовал противников и коротко сказал:

- Развяжите его.

Милн покачал головой.

- Сначала вы. Пускай Бомон подъедет к нам, и тогда мы отдадим вашего человека вместе с конём.

Дезмонд долго молчал.

- Как вы нашли нас? – спросил он наконец.

- Очень просто. По запаху.

- И теперь вы доложите королю, что я похитил Андрэ?

Милн промолчал.

- Доложите, - сказал Дезмонд за него.

- Отдайте Бомона, герцог. Не тратьте наше время.

- Видите ли… капитан. Я не собираюсь этого делать.

Кормак ощутимо напрягся.

- Бросьте, это смешно. Идти против Его Величества из-за такой чепухи.

Дезмонд улыбнулся одним уголком губ.

- Тогда мне не остаётся ничего другого, - капитан подал знак. Его спутник извлёк из-за пояса револьвер и направил его в висок пленнику. Кормак побледнел и сжал поводья лошади связанными руками.

Дезмонд молчал, и Милн принял его молчание за готовность уступить.

- Ну же, герцог, не дурите, - поднажал он.

Дезмонд лишь усмехнулся.

- Вы не оставили мне выбора, - спутник капитана взвёл курок.

В следующую секунду прогремел выстрел, а за ним ещё один.

Первым с лошади рухнул Кормак, а следом за ним и оба его конвоира. Однако Кормак, яростно ругаясь и отряхивая штанины, встал уже в следующую секунду, а капитан и его напарник остались лежать.

- На землю, - бросил Дезмонд и, не дожидаясь реакции, столкнул Андрэ с коня. Кормак упал сам, а из леса вновь послышалась стрельба.

Дезмонд выждал некоторое время, а затем сказал:

- Всё.

Все трое поднялись, и Дезмонд одним ударом охотничьего ножа разрезал путы, удерживавшие руки Кормака, однако облегчения на лице того не появилось. Кормак мрачно и пристально смотрел на Андрэ, проверявшего, в порядке ли его одежда.

- Кормак, - позвал Дезмонд.

- Да, милорд, - сказал Кормак тихо и повернулся к нему.

- Ты в порядке?

- Да, милорд, - ответил он, но стоило Дезмонду отвернуться к Андрэ, не выдержал и спросил: - А если бы он успел первым?

Дезмонд покосился на него и дёрнул плечом.

- Он бы не успел.

***

Раньше, чем опустилась тьма, все трое уже были в крепости. Андрэ заметно оживился от пережитого приключения и уплетал жаркое за обе щеки, даже не думая капризничать.

Дезмонд с любопытством наблюдал за подобными переменами. Андрэ, до сих пор казавшийся томным призраком, наконец стал походить на живого человека, совсем ещё мальчишку.

Кормак, против обыкновения оставшийся на ужин, ел быстро, то и дело поглядывая на виконта, и, едва справившись со своей порцией, извинился и вышел из-за стола.

У самого Дезмонда особого аппетита не было. Он лениво потягивал вино и рассматривал отблески пламени, игравшие на тяжёлых перстнях на его правой руке.

- Благодарю за прекрасный ужин, - сообщил наконец Андрэ, вставая из-за стола. Впервые Дезмонд видел его в хорошем настроении.

- А как насчёт прогулки? - не удержался герцог от небольшого ехидства. - Она вам понравилась?

Андрэ улыбнулся:

- С вами я не прочь прогуляться ещё раз.

Дезмонд встал и подошёл к нему.

- Думаю, не сегодня. Всё же, если есть выбор, я предпочитаю спать на кровати. А вот проводить вас могу.

Андрэ кивнул и первым пошёл к двери.

Поднявшись в спальню, он остановился и покосился на Дезмонда, оставшегося стоять на пороге.

Потом резко развернулся и спросил:

- Вы так и не войдёте?

Дезмонд улыбнулся, шагнул к нему и, положив руки на пояс юноше, притянул его к себе.

- Вы сказали правду? – спросил он, зарываясь носом в волосы Андрэ.

- Не припомню, чтобы я вам врал.

Андрэ прикрыл глаза. Он снова чувствовал приближение того марева, которое накатывало на него от близости герцога, но теперь оно не пугало. Андрэ вжался плотнее в горячее тело и, поймав обеими руками затылок Дезмонда, заставил его чуть повернуть голову, а затем поцеловал – глубоко и тягуче, наслаждаясь каждой секундой этого интимного прикосновения.

Руки Дезмонда скользнули по его спине к лопаткам, а затем обратно вниз - к самым бёдрам.

Он чуть отстранился, так, чтобы удобнее было стянуть с Андрэ камзол, и когда тот упал на пол, высвободил полы рубашки и добрался до шелковистой кожи, по которой успел уже соскучиться.

- Вы - чудо, - прошептал Дезмонд, снова ловя губами губы Андрэ, и тот улыбнулся, не отпуская его.

Они раздевали друг друга медленно, постоянно отвлекаясь на поцелуи и лёгкие поглаживания, изучая друг друга пальцами и взглядом, пока наконец не оказались обнажены до конца. Андрэ подтолкнул Дезмонда к кровати, рассчитывая перехватить инициативу и сделать всё так, как хотелось ему самому, но Дезмонд не позволил и, уронив его поверх себя, тут же перевернул на спину и, покрывая поцелуями нежные плечи, проник пальцами между бёдер.

Андрэ напрягся, не уверенный в том, чего следует ожидать. Он знал о Дезмонде слишком мало, чтобы угадывать его реакции так, как угадывал настроение короля, но пальцы герцога оказались нежными и ненавязчивыми. Позже Дезмонд сам удивлялся своему терпению в ту ночь, но причинить боль существу, которым он бредил уже несколько месяцев, казалось ему в тот момент недопустимым и невозможным.

Андрэ таял в его руках, отвечая такими же медленными, осторожными ласками, пока Дезмонд наконец не вошёл в него, и пальцы Андрэ сами собой не впились в его спину.

Дезмонд тут же накрыл его губы своими, ловя едва не сорвавшийся с них стон, и стал медленно двигаться, вновь целуя плечи и доверчиво открытое запрокинутым подбородком горло Андрэ.

- Вот вы какой, - прошептал Андрэ, когда всё закончилось. Дезмонд не уходил, рассудив, что в своём замке он вправе ночевать в любой спальне, а Андрэ и не пытался его прогнать.

Герцог продолжал смотреть на юношу, чья голова покоилась у него на груди, а пальцы задумчиво скользили по его животу и осторожно перебирали волосы. Он ничего не ответил, потому что говорить не хотелось. Дикое и безумное желание, терзавшее его с тех пор, как он увидел Андрэ в первый раз, наконец утихло, однако на смену ему пришло нечто новое – тёплое и заставлявшее губы растягиваться в улыбке.

========== Глава 13. Письма ==========

С самого утра Андрэ ощущал себя так, будто его несло тёплое течение океана.

Он проснулся поздно и в одиночестве, но это ничуть не ухудшило его настроения – просыпаться в одиночестве было для Андрэ так же естественно, как в одиночестве проводить вечера, когда король занимается со своей очередной супругой или решает другие неотложные дела.

Разве что, если во дворце отсутствие кого-либо в спальне просто успокаивало Андрэ, потому как означало, что ему не обязательно притворяться и выдавливать из себя любезности, то на сей раз ему было просто легко.

Не отрывая головы от подушки, Андрэ стал ждать.

Перед глазами мелькали осколки чувств и обрывки образов. Руки Дезмонда, ласкающие его бёдра – снаружи, а затем изнутри. Проникающие вглубь, медленно растягивающие, но причиняющие лишь лёгкий дискомфорт, который тут же превращался в блаженство…

Сильное тело, которое он обхватывает бёдрами и сжимает изо всех сил, полностью теряя контроль от ощущения близости, защищённости, единения с тем, кто не давал ему покоя уже много недель…

Поцелуи Дезмонда на его собственном горле, расцветающие алыми цветами наслаждения, заставляющие кровь бежать быстрее и наливаться желанием тело…

И снова поцелуи, но уже на губах – сладкие, как вино, и такие же пьянящие…

И снова руки, но уже ласкающие его плоть – так естественно и легко, будто делали это всегда…

А потом долгие минуты тишины и слабости, когда не нужно двигаться, не нужно притворяться и нет желания уйти, чтобы свернуться клубком и постараться забыть.

Это было странно. Андрэ не думал, что сможет не просто получить удовольствие с другим мужчиной, но утонуть в нём до краёв, забыв полностью о том, кто он, о том, что подобные отношения неправильны, о том, что природа предназначила ему брать, а не отдаваться…

Все, что было с Дезмондом было настолько правильным, что Андрэ не хотелось думать о значении случившегося, только переживать эту ночь снова и снова – сначала вместе с герцогом, потому что после слабости вновь пришло возбуждение, и они продолжали любить друг друга, упиваться друг другом, будто путники, истосковавшиеся по воде, - а затем в одиночестве, упиваясь воспоминаниями и чувствуя, как снова просыпается едва остывшее желание.

Для Андрэ случившееся не было только лишь телесным наслаждением.

Он так же хорошо запомнил первые секунды после того, как оба они дошли до предела. Как Дезмонд перевернулся на спину и, притянув его к себе, сжал плечи – крепко, но бережно, будто опасался разбить. Он снова скользил руками по телу Андрэ, но в этих движениях уже не было желания обладать – напротив, он будто изучал свою собственность, но даже эти осторожные ласки то и дело заставляли Андрэ вздрагивать. Он и сам не знал, что его тело хранит такое количество мест, прикосновения к которым заставляют жмуриться от наслаждения.

- Вы не отпустите меня? – спрашивал он, не понимая, что говорит, и теснее прижимаясь к сильному телу герцога.

Дезмонд не отвечал, но обнимал его так, что Андрэ был уверен – не отпустит.

А когда через какое-то время Андрэ поднял взгляд, в глазах Дезмонда была грусть, и Андрэ, испугавшийся было, что эта грусть и есть настоящий ответ на его вопрос, поспешил спросить сам:

- О чём вы думаете?

Дезмонд слабо улыбнулся.

- О вас.

- О том, что король пришлёт ещё людей?

Дезмонд поднял бровь.

- Нет, это волнует меня меньше всего.

- Но мне кажется, вы всё-таки ждёте чего-то плохого.

Дезмонд замешкался с ответом, а затем сказал то, чего Андрэ не ожидал услышать:

- Я думаю не о будущем, я думаю о прошлом. Я думаю, что вас никогда не должны были касаться руки короля, а только мои. И в то же время я не могу не думать, были бы вы таким, как теперь, если бы я встретил вас раньше? Если бы я забрал вас не из дворца своего брата, а из дома барона Бомон?

Андрэ вздрогнул.

- Откуда вы знаете моего отца?

- Не спрашивайте, Андрэ. Мир не так велик, чтобы я не мог узнать, откуда вы родом.

Андрэ скатился с груди Дезмонда и отвернулся к стене.

- Я не хотел бы ничего изменить, - сказал он после долгого молчания, - вам будет неприятно это слышать, но мне нравилась моя жизнь. Она была спокойной. Я получал всё, что хотел. Только один человек в королевстве мог причинить мне вред, и с ним я всегда мог справиться… По крайней мере настолько, чтобы этот вред не был слишком большим. Я уже говорил, не жалейте меня. Быть может, если бы я был старше, когда король приехал за мной, я и сам выбрал бы такую судьбу – чем жить, как вы верно сказали, в утлом доме барона и баронессы Бомон, никто из которых не был мне на деле ни отцом, ни матерью. А теперь…

Андрэ замолчал, и после нескольких секунд ожидания Дезмонд осторожно коснулся пальцами его обнажённого плеча, будто бы напоминая о своём присутствии.

- А теперь? – повторил он. – Теперь я принуждаю вас так же, как принуждал король?

Андрэ поджал губы и ответил не сразу.

- Нет, - сказал он наконец, - вы будто вылечили меня от слепоты. Я увидел мир, о существовании которого раньше лишь читал, и вернуться снова в стены, где я стану слепым, мне будет трудно. Но лишь потому, что теперь я знаю, что значит быть зрячим. И, что ещё хуже, теперь я знаю, что значит любить.

Андрэ повернулся на спину и добавил, уже глядя Дезмонду в глаза:

- Надеюсь только, что и вы так же пострадали от своей прихоти.

Дезмонд притянул его к себе и вместо ответа поцеловал, но, оторвавшись, всё же ответил:

- Узнал. И я понимаю, о чём вы. Но вы никогда больше не будете с королём. Чего бы мне это ни стоило.

***

Андрэ задумался так крепко, что когда дверь приоткрылась, не сразу понял, кто стоит на пороге.

Вместо мальчика, который обычно приносил воду, там появился Кормак. Казалось, он никогда не снимал походной одежды, и теперь так же, как и всегда, на нём был походный коричневый кафтан, только волосы вопреки обыкновению были рассыпаны по плечам. И Андрэ вдруг подумал, что племянник Дезмонда мог бы показаться симпатичным, если бы на лице его не было написано вечное мрачное презрение ко всем, на кого был обращён его взгляд.

Андрэ напрягся, становясь серьёзным под стать незваному гостю. Визит Кормака портил утро куда больше, чем отсутствие герцога.

- Что вам нужно? – спросил Андрэ, усаживаясь на кровати.

Губы Кормака дрогнули.

- Вы. Я хочу с вами поговорить.

- Вы выбрали неудачное время. Если вы рассчитывали смутить меня, то у вас этого не вышло.

- Простите. Я как раз вовсе не собирался ставить вас в неудобное положение. Я просто боялся, что кто-то или что-то займёт ваше время раньше меня. Если вы не против, мы могли бы переговорить после завтрака.

- Где Дезмонд?

- Дезмонд… - повторил Кормак тихо, странно растягивая гласные, - милорд уехал на охоту и пока не вернулся.

Андрэ неуверенно кивнул.

- Хорошо. Давайте встретимся после завтрака в библиотеке. Так вас устроит?

Кормак кивнул и исчез.

Мальчик появился через минуту, явно с его разрешения. Андрэ спешно умылся и спустился вниз, но кусок не лез ему в горло, и в конце концов он только выпил чашку кофе и стал подниматься в библиотеку.

Кормак уже ждал его, стоя у окна. Услышав скрип двери, он обернулся и кивнул непривычно мягко.

- Чего вы хотели? – спросил Андрэ, с трудом скрывая напряжение.

- Мы плохо начали наше знакомство. Для начала мне хотелось бы, чтобы между нами больше не было недопонимания.

Андрэ осторожно кивнул.

- У меня нет повода вас ненавидеть. Если я был груб – простите меня. К тому располагала обстановка, но не ваше поведение, - сказал он деликатно.

Кормак кивнул и протянул руку.

- Вы тоже простите меня. Если я и хотел когда-то вас оскорбить, то в этом не было вашей вины, только мои собственные… проблемы.

Андрэ кивнул и пожал протянутую руку.

- Я, наверное, должен рассказать вам об этих проблемах, - продолжил Кормак, - но начать я должен буду издалека. Прошу вас, дайте мне договорить, а затем уже решайте, насколько наши с вами обстоятельства схожи.

Андрэ растерянно кивнул.

- Хорошо, не в моих привычках прерывать собеседника.

- Тогда садитесь. Попросить слуг что-нибудь принести?

- Нет, благодарю. – Андрэ опустился в одно из кресел, - давайте перейдём к делу.

- Что ж, - Кормак сел в кресло по другую сторону стола от него, - прежде всего, моё первое имя, имя которое мне дали при рождении, звучало несколько иначе. Родители назвали меня именем Пьер. Пьер Бомон.

Андрэ побледнел, и тут же губы его надломила улыбка.

- Не может быть. Вы подслушивали у меня под окном.

- Вы обещали, что дадите мне договорить. Так сдержите слово. А ваше недоверие… Я могу понять. Нет, я не подслушивал у вас под окном, как не делал этого и никто из людей герцога. Свои же слова я могу подтвердить.

Пьер наклонился, открыл один из ящиков стола и, достав оттуда шкатулку, протянул её Андрэ.

Андрэ осторожно принял безделушку в свои руки и покрутил в пальцах.

- Открывайте, не бойтесь. Даю слово, шкатулка не причинит вам вреда. По крайней мере, телесного.

Андрэ отщёлкнул замок и достал сложенные вдвое листки. Перебрал их.

- Не может быть, - повторил он. Стоило ему увидеть письма, как он узнал почерк своей матери, а если бы и не узнал – её подпись стояла в самом конце последнего листка.

- Прочитайте.

- Они адресованы не мне.

- Перестаньте. Они адресованы мне, а я прошу вас прочитать.

Андрэ облизнул губы и, разложив страницы по порядку, стал читать, тихонько проговаривая слова одними губами.

«Мой дорогой Пьер!

Ты никогда не увидишь меня, и я безмерно страдаю, понимая, что ты будешь расти без матери и отца. Но так было нужно, и я уверена, что это единственный способ спасти твою жизнь.

Для всех ты умер. Но пусть твоё имя и мертво, сам ты всегда будешь жить в моём сердце. Помни об этом.

Тот, кто властвует всеми судьбами в Альбионе, определил и твою судьбу. Его величество хочет, чтобы ты был убит. Не стану говорить о том, каковы его причины, но поверь, их достаточно, чтобы привести приговор в исполнение.

Однако, если чего-то и не может позволить мать даже своему королю, то только убийства ребёнка, которого она держала на руках.

Мне пришлось отдать тебя моему доброму другу с тем, чтобы он вырастил тебя как сумеет, потому что любая жизнь лучше смерти.

Под твоим же именем похоронят другого ребенка, рождённого уже холодным.

Пьер, никогда не забывай своё имя и имя своей матери. Помни, я любила тебя и всегда буду любить. Лизавета Бомон».

Андрэ закончил читать и уставился на Кормака неподвижным взглядом.

- Не может быть, - повторил он.

Он всё ещё не мог поверить в то, что человек, столь неприятный ему, мог оказаться его братом, но куда больнее оказалось читать строки, написанные его родной матерью. Строки, наполненные любовью к сыну, которого она не успела узнать, в то время как сам он давно уже ощущал себя сиротой.

- Вы получили письма обманом! - Андрэ швырнул шкатулку и её содержимое на стол, однако по тому, как бережно Кормак стал собирать разбросанные бумаги, Андрэ понял, всё написанное - правда.

- Меня вырастил Фергюс Бри, - сказал Кормак холодно, - друг нашей матери… Лизаветы Бомон. Если хотите, спросите у герцога, он не станет вам врать. Можете сколько угодно упиваться своей несчастливой судьбой, но вы всегда были виконтом Бомон и возлюбленным короля. А я… - Кормак сел и шумно вздохнул, - простите. Мне кажется, теперь вы должны понять, что мне непросто примириться с тем… насколько различна была наша судьба.

Андрэ покачал головой.

- И что вы хотите… теперь? От меня?

- Андрэ… - Кормак снова вздохнул, - вы говорите так, будто я собираюсь вас шантажировать. Если вы не хотите знать, что у вас есть брат – это ваше право. Сам я никогда не стремился открывать вам правду и не стал бы делать этого, если бы не… обстоятельства.

- Обстоятельства? То есть, это ещё не всё, что вы решили мне рассказать?

Кормак покачал головой.

- К сожалению, это только часть, без которой вы не поймёте остального. Я хочу предостеречь вас.

- Предостеречь от чего?

- Как не трудно мне говорить об этом, я вынужден предостеречь вас от своего господина. Он хочет смерти королю. И он хочет совершить это убийство вашими руками.

Андрэ молча смотрел на Кормака. Удивление его было столь велико, что он с трудом мог разобрать смысл того, что говорил собеседник, не говоря уже о том, чтобы оценить, сколько правды в его словах.

- Он рассчитывал соблазнить вас, а затем вручить вам эти письма, сопроводив объяснениями относительно того, насколько велика вина Его Величества. Он сказал бы вам, что ваш брат мёртв, так ему проще было бы заставить вас выполнить задуманное. Только поэтому он не отдал вас капитану стражи короля. Только для этого он просил меня передавать вам письма, а когда вы отказались ответить ему взаимностью, похитил вас. Только…

- Хватит! – Андрэ встал, и Кормак тут же замолк, - вы сказали достаточно. Я не наивный деревенский мальчишка, чтобы верить всему, что мне говорят.

- На это я и надеюсь, Андрэ. Мне представляется, что вы достаточно разумны и достаточно решительны, чтобы принять верное решение. Вам нужно бежать из крепости, пока герцог не вернулся и не…

- Я не собираюсь бежать! – Андрэ сверкнул глазами, - Я шагу не ступлю, пока он не скажет мне сам, в глаза, что всё это правда.

- Но тогда будет поздно! – Кормак тоже вскочил с места и уставился на Андрэ в упор.

- Поздно… - тихо повторил Андрэ и зло улыбнулся, - так почему же вы не сказали мне раньше?

- Я пытался его отговорить.

Андрэ скрипнул зубами. Как бы ни были похожи на ложь слова Кормака, глаза его не лгали.

- Я спрошу обо всём у герцога, - упрямо процедил он. - Всё равно мне не выбраться отсюда без его воли.

- Я мог бы помочь вам выбраться. Прямо сейчас.

- Если можете помочь сейчас – значит сможете и ночью! Если в самом деле хотите помочь.

- Хорошо, - сдался Кормак. – Договоримся так. Дождитесь Дезмонда в библиотеке и покажите ему письма. Не говорите, что я раскрыл его тайну, иначе меня посадят под стражу, и я уже не смогу вам помочь.

- Не скажу, - пообещал Андрэ, - если всё сказанное вами правда. Иначе берегитесь. Даже то, что вы называетесь моим братом – ничего не изменит.

- Я буду ждать вас в двенадцать у ворот, - Кормак встал и направился к выходу.

***

Дезмонд вернулся с охоты позже обычного – солдаты короля распугали всю дичь, и ему с трудом удалось подстрелить пару куропаток, а возвращаться домой с пустыми руками он не привык.

Едва вернувшись, он спросил слуг, где Андрэ, и направился к нему. Воспоминания о вчерашней ночи наполняли сердце теплом, хотя Дезмонд и не мог припомнить, чтобы такое случалось с ним раньше. Он уже предчувствовал, как снова обнимет юношу и вдохнет аромат его волос, почему-то не изменившийся даже теперь, когда Андрэ был лишён всего, чем пользовался в королевском дворце. Как скользнёт губами по его виску и спустится вниз, чтобы поймать губы Андрэ и испить их вкус, растаять в их тепле.

Дезмонд вошёл в библиотеку и улыбнулся, увидев, что Андрэ сидит за его собственным столом, низко склонившись над книгой. Его лицо кажется совсем белоснежным на фоне тёмных волос, с одной стороны волной ниспадающих на плечо, а с другой аккуратно заправленных за ухо.

- Андрэ, - позвал Дезмонд негромко, стараясь не спугнуть видение, но Андрэ встрепенулся и сел ровно, будто на приёме, - я вам помешал?

Андрэ покачал головой, и что-то мелькнуло на его лице – что-то тревожное, что заставило сердце самого Дезмонда гулко ударить о рёбра.

- Что? – спросил он уже совсем другим тоном.

- Я ждал вас, - Андрэ облизнул губу, опустил на секунду глаза на книгу, а затем снова поднял их. – Что это? – он вытянул из-под обложки несколько листков бумаги и протянул их Дезмонду.

Герцог осторожно приблизился и взял письма, чувствуя, как холодеет у него в груди.

- Где вы это взяли? – спросил он резко, поднимая взгляд от писем.

- Это неважно, - сказал Андрэ тихо, - что вы можете рассказать мне о них?

- Андрэ… - Дезмонду показалось, что его ранили в грудь, такая слабость накатила на него в один миг, - Андрэ, я сейчас всё объясню.

- Объясняйте. Я для того и задал вам вопрос.

Дезмонд молчал.

- Каковы были причины держать у себя письма и не говорить о них мне? Или, быть может, теперь вы забыли, что баронесса Бомон – моя мать?

- Вы бы не поверили мне, - сказал Дезмонд наконец.

Андрэ склонил голову набок.

- И вы любезнейшим образом решили добиться моего доверия, чтобы рассказать мне о моей семье?

Дезмонд промолчал.

Андрэ встал и подошёл к нему.

- Или у вас были другие цели? Объясните, герцог! Вы же хотели объяснить!

- Я люблю вас!

- Давно ли? – Андрэ поднял брови. - Хотите сказать, что за те несколько недель, что вы любите меня, ваше чувство окрепло так, что вы снарядили поиски и нашли бумаги, которые я ищу уже больше года?

- Я не знал о ваших поисках.

Андрэ грустно улыбнулся.

- Само собой. Ведь я ради них и позволил вам вести игру. Ради того, чтобы встретиться с Фергюсом Бри, который мог знать о судьбе моего брата. Но этой встречи не потребовалось. Я узнал достаточно. И теперь скажите мне, герцог, что стало с Пьером? Где он теперь?

Дезмонд покачал головой.

- Я не знаю. Я даже не уверен, что письма настоящие. Тот, кто дал мне их, ничего не сказал. Но я полагаю, если письма достались мне… то Пьер мёртв.

- Мёртв, - повторил Андрэ, и Дезмонда поразило то спокойствие, с которым он это произнёс. – И что же вы предложили бы делать мне?

Дезмонд молчал.

- Ну же, герцог, у вас же должен был быть план.

- Да, - глухо сказал Дезмонд наконец, - если бы вы… если бы мы с вами обеспечили… гибель… короля… Мы смогли бы быть вместе при дворе. Я много думал об этом, Андрэ! Это лучшее, что мы могли бы сделать теперь. Ведь вы никогда не будете счастливы здесь, в глуши…

- И поэтому вы сказали, что не собираетесь прятать меня бесконечно? – спросил Андрэ, и Дезмонд снова промолчал, - А вы не думали спросить меня, герцог? Спросить, чего хочу я?

Дезмонд покачал головой.

- Полагаю, - сказал он, - теперь вы сами скажете мне, чего хотите.

- Вы полагаете верно. Теперь решение за мной. И я подумаю, какой ответ лучше дать.

========== Глава 14. Конец весны ==========

Андрэ сидел в парке меж стройных колонн мраморной беседки и смотрел, как шевелится под лёгкими порывами ветра камыш. Как плавно скользят лебеди по водной глади, при встрече друг с другом приоткрывая красные клювы и будто желая друг другу удачного дня.

Весна подходила к концу, и хотя весь апрель светило солнце, столь редкое в этих краях, лето обещало быть дождливым и туманным.

Андрэ перелистнул страницу книги, которую взял с собой, как брал её с собой каждое утро, но, как и каждое утро, буквы расплывались перед глазами, а мысли улетали за горизонт – туда, где далеко на севере, под колючими, как обломки скал, лучами солнца, стояла крепость Ле Фонт Крос.

Туда, где осталось не только солнце, но и свежий ветер, дувший с моря, и шёпот волн у подножия стен… И руки единственного человека, чьи касания когда-либо были приятны Андрэ.

Андрэ ничего не слышал о герцоге Корнуольском с тех пор, как вернулся во дворец.

В последний раз он произносил его имя в ту ночь, когда вместе с Пьером Бомон – или Кормаком Корнуольским, как по-прежнему называл этого человека Андрэ – выезжал из ворот крепости, чтобы никогда уже не вернуться.

Кормак так и не стал для Андрэ братом.

В ту ночь Андрэ так и не решился спросить, писал ли он когда-либо письмо королю, а если писал – то зачем, и какой ответ ожидал получить?

Кормак оставался чужим, несмотря на то, что Андрэ знал теперь, что в их венах течёт одна и та же кровь. И Кормак остался тем, кого Андрэ предпочёл бы никогда не встречать и с кем предпочёл бы никогда не говорить.

Кормак стал тем, кто одним махом убил в нём и нежданную любовь к Дезмонду Корнуольскому, и надежду на долгожданную встречу с потерянным братом. Вернувшись во дворец, Андрэ понял абсолютно отчётливо, что у него нет никого, кроме, разве что, старика Оливера - и самого короля. Нет и не будет, потому что так глупо поверить кому-либо, как он поверил однажды герцогу Корнуольскому, он уже не сможет. Но даже после того, как это короткое и яркое чувство покинуло его сердце, краски не вернулись в его прежнее жилище.

Всё время, что провёл Андрэ во дворце после своего возвращения, казалось ему пустым и серым. Драгоценные шелка, пестревшие всеми цветами радуги, казались тусклыми и безжизненными. Охотничьи владения короля, где он теперь мог ехать верхом только бок о бок с охраной – бескрайней тюрьмой.

Андрэ необыкновенно отчётливо ощущал теперь, что всё, что он привык считать миром – это только осколок мира. Тесный и душный, не пропускавший внутрь себя ни солнечных лучей, ни запахов настоящей жизни. Даже звуки здесь были другими – ничто не тревожило покой шпалерников и лощёно прямых аллей, только звуки тихих шагов шёлковых туфель по щебню и негромкие перешёптывания придворных.

Казалось, этот мир застыл в вечном безвременье, и даже времена года сменялись здесь мягче, чем по другую сторону воли – зима была тёплой, как осень, а лето холодным, как весна.

Андрэ достал из-за пояса часы. Посмотрел на стрелку, застывшую на шести, будто она и не двигалась никогда и убрав часы, захлопнул книгу. В шесть он всегда возвращался в свои покои. До восьми обсуждал новости с Оливером, чтобы в восемь попрощаться с наставником и начать приготовления к встрече с королём.

Андрэ никогда не знал, пригласит ли его Ричард к себе. Кажется, теперь уже и сам Ричард не знал этого, потому как с тех пор, как живот Лукреции округлился, жизнь короля потеряла последнюю предсказуемость.

Андрэ не знал, но готов должен был быть всегда – так было проще и Ричарду, и ему.

За ним приходили в десять. Иногда позже, но никогда раньше. Он проходил в апартаменты короля вслед за слугой – теперь это были другие апартаменты, потому как в прежних спала Лукреция, которая, судя по всему, до сих пор не знала о вкусах своего короля.

Ричард не был зол, когда Андрэ пришёл к нему в первый раз после долгого отсутствия. Он влепил виконту пощёчину, но тут же обнял так крепко, что Андрэ стало тошно.

Теперь тошно ему было всегда. Если раньше он думал, что та любовь, которой одаривает его король – единственно возможная для юноши и зрелого мужчины, который имеет над ним власть, то теперь малейшая грубость резала Андрэ глаз, малейшая невнимательность отзывалась глухой болью в груди.

Почти так же, как и восемь лет назад, ему хотелось плакать от бессилия, когда Ричард врывался от него, хотя до недавнего времени Андрэ был уверен, что давно уже перестал ощущать что-нибудь.

Он больше не представлял на месте Ричарда Дезмонда, потому что от таких иллюзий становилось ещё больнее. Дезмонд стал для него призраком, в которого он не хотел верить – не хотел, но не верить не мог.

Неожиданной отдушиной стали балы, которые до сих пор казались Андрэ лишь скучнейшим орудием пытки. Если до сих пор Андрэ опасался нарушать волю короля, то теперь на него накатило какое-то странное бесшабашное безумие. Ему было всё равно, узнает ли Ричард о его выходках - и накажет ли он его самого или его жертву. Андрэ развлекался.

Он выбирал для своих развлечений тех, кто меньше всего для них подходил – тучных женатых аристократов и гвардейцев, абсолютно уверенных в своей мужественности, их холёных жён и любовниц, чьи сердца никогда не трогала любовь. Ему было всё равно, к какому полу принадлежит его жертва, потому что Андрэ не питал чувств ни к одной и ни к одному. Он твёрдо знал, что игра закончится раньше, чем ему придётся отдавать проигрыш – потому что он не проигрывал никогда.

Он доказывал благочестивым жёнам, что их благочестие лживо. Неприступным красоткам, что их неприступность хрупка, как стекло. Благоверным мужьям – что они верны лишь от того, что на стороне их не ждёт никто. Мужественным солдатам - что женщины – далеко не предел того, о чём они могут мечтать.

Стоило очередной жертве поддаться его чарам, Андрэ ускользал, иногда переключаясь на другой объект охоты, а иногда попросту позволяя лабрадорам короля разобраться с несчастным. И когда после Ричард бил его по щекам, требуя объяснить простую вещь: «Зачем?», Андрэ лишь смеялся. Ему было всё равно. Настолько всё равно ему не было никогда.

Андрэ ждал, когда король устанет, потому что был уверен - не может столь ревнивый и дикий человек, как Ричард, терпеть обмана со стороны собственной игрушки. Тем более, когда в спальне его ждёт молодая жена, готовая выносить его дитя.

Что он сделает потом? Андрэ сам хотел бы знать ответ на этот вопрос, но был уверен, что хуже, чем теперь, сделать ему не сможет никто.

Когда май уже переходил в июнь, и из окон доносился пьянящий запах первых цветов, Оливер принёс Андрэ весть, что начинается война. Андрэ было всё равно. Он знал, что такое война только по рассказам герцога, о котором не желал помнить.

Спустя ещё неделю Оливер принёс ещё одну новость: командиром сил, идущих на смерть, был назначен герцог Дезмонд Корнуольский.

- Почему на смерть? – спросил Андрэ с недоумением, хоть и был уверен до того момента, что ему всё равно.

Оливер принялся долго и пространно объяснять, что шансов взять крепость, которую Ричард выбрал объектом первой атаки, нет.

- Он не ожидает победы, - только и понял из всей этой речи Андрэ, - первая армия будет разбита, и галлы решат, что наши силы не велики. И вот тогда мы ударим севернее, но уже основными силами. Туда, где они атаки не ждут.

Андрэ всё равно ничего не понял и не был уверен, что хочет понять. Но почему-то в тот вечер он пожалел, что не сохранил письмо, посланное ему Дезмондом – единственное, пусть и фальшивое, подтверждение того, что когда-то он был любим.

Андрэ плохо спал, а когда наутро король пожелал взять его с собой на охоту, не мог отделаться от дежавю, наполнявшего его до краев.

- Скажите, милорд, - сказал он, когда отряд уже настрелял достаточно дичи, и был сделан привал, чтобы поджарить её и устроить ужин, - почему вы отдали под начало герцогу Корнуольскому армию? – Андрэ чуть запнулся, встретившись с суровым взглядом короля, но всё же продолжил: - ведь он предал вас.

- Вы не разбираетесь в войне, Андрэ, - ответил Ричард, заметно смягчившись, - и вам это не нужно.

- Но что, если он не будет верен вам? Если потерпит поражение от того, что недостаточно желает принести вам славу?

По губам Ричарда скользнула мимолётная улыбка.

- Он умрёт, - сказал он, глядя мимо Андрэ, - он умрет, если проиграет - и тем более, если победит. На сей раз будет только так.

Ричард снова посмотрел на Андрэ в упор.

- И так будет с любым, кто пожелает вас, Андрэ.

Андрэ долго смотрел в огонь – всё время, пока Ричард пил вино и смеялся с приближёнными. Он был уверен, что всё прошло. Что несколько недель не смогут сломать его жизнь. И всё же теперь, когда точно знал, что Дезмонд должен погибнуть, эта мысль причиняла такую боль, будто сам он был смертельно ранен.

Когда король насытился и снова вспомнил о своём спутнике, он терпеливо переждал, пока Ричард насытится ещё и ласками. Сам он не мог уже заставить себя отвечать.

Всё время, пока они оставались наедине в королевском шатре, пока Ричард врывался в него привычно жадно и жёстко, Андрэ думал только о том, что сказал ему Оливер, а теперь подтвердил и король.

Когда же Ричард уснул, Андрэ осторожно, стараясь не обращать внимания на неудобство, которое доставляло недавнее вторжение, оделся и выскользнул наружу. Он не знал, что станет делать. Не знал, где искать Дезмонда. Он знал только, что если останется рядом с Ричардом ещё хотя бы на день – то сам умрёт от удушья.

========== Глава 15. Ле Фонт Кросс ==========

Понимание того, куда следует направить коня пришло само собой – Андрэ ехал в Ле Фонт Кросс. Он понимал, насколько мал шанс, что Дезмонд, который должен был уже начать приготовления к войне, окажется в крепости своих предков – но Андрэ не знал, где ещё может искать его и искал там, где мог.

***

Дезмонд сидел у камина и покручивал в руках полупустой бокал вина. Отблески пламени играли на драгоценных камнях, украшавших его пальцы, на гранях хрусталя, отражались в красном, как кровь, вине.

Дезмонд провёл в Ле Фонт Кросс всю весну, хоть и понимал, что лучше покинуть крепость, которая стала свидетельницей его преступления. Понимал, но про себя решил, что если Андрэ и выдаст его королю – то пусть на то будет воля небес. А в том, что рано или поздно Андрэ выдаст его, Дезмонд не сомневался.

Поначалу, после бегства Андрэ, Дезмонд проклинал себя самого. Он был уверен, что только сам он и был виноват в том, что юноша раскрыл его заговор. Он знал, на что шёл – так он говорил себе. И от того, что до последнего, даже поняв уже, как много значит для него Андрэ, всё ещё собирался использовать его, ненавидел теперь сам себя.

Дезмонд не мог вспомнить случая, когда бы он не был уверен в принятом решении. Он легко убивал, легко проклинал и легко объявлял предателей врагами – так было всегда, до тех пор, пока он не встретил Андрэ.

Впервые в жизни он не знал, что на самом деле правильно, и как следует поступить – но пока тратил время впустую, размышляя об этом, Андрэ принял решение за него.

От собственного промедления, собственной нерешительности было тошно. Теперь, когда Андрэ не было рядом, Дезмонд понял абсолютно отчётливо, что нужно ему на самом деле. Никогда он не хотел короны. Никогда он не хотел власти. Он вообще никогда ничего не хотел так, как хрупкого создания, неожиданно оказавшегося чутким, нежным и отзывчивым.

Полюбить фаворита короля…

Дезмонд посмеялся бы над собой, если бы не было ему так тоскливо. Попусту говорил он себе, что в одном только Альбионе сотни юношей таких же хрупких и нежных. Что хрупкость недолговечна, и спустя несколько лет Андрэ превратится в сурового мужчину, а ему самому останется лишь жалеть о том, кого уже нет.

Доводы разума не имели смысла. Дезмонд понимал, что без Андрэ его жизнь пуста. Краски выцвели. Небо из синего стало серым, а солнце больше не дотягивалось до него своими лучами.

Так было весь апрель и большую часть мая, пока не пришли вести из Корнуолла – король предлагал, нет, король приказывал ему возглавить поход. А Дезмонд всё ещё оставался вассалом короля.

Дезмонд понимал, что должен был бы вдуматься в предстоящую кампанию, но сил на это не было. Он позвал к себе Кормака, чтобы тот попытался разобраться в картах за него, а сам сидел и смотрел, каждый раз наполняя кубок по новой, когда тот пустел.

И когда Кормак сказал: «Это предательство», - слова его не сразу пробились сквозь марево алкогольных паров.

- Это предательство, - повторил Кормак, распрямляясь, - герцог, в этой кампании невозможно победить.

Дезмонд с недоумением посмотрел на Кормака. Туман в голове понемногу рассеивался.

- Что значит - предательство?

- Вас хотят казнить, герцог, посмотрите… Эту крепость нельзя взять. А если… Если вы победите, король объявит вас предателем. Так уже было.

Дезмонд поднялся с кресла и остановился рядом с Кормаком, разглядывая карту.

- Я полагаю, - сказал Кормак негромко, - что кто-то выдал королю наши планы.

Он в упор посмотрел на Дезмонда.

Дезмонд сдавил кубок в руке и швырнул о стену, рассыпая алые капли вина по покрытому картой столу. Затем повернулся к Кормаку и шагнул к нему.

- Ты лжёшь. Лжёшь, Кормак.

- Я говорю о том, что увидел бы каждый. Только трое знали про заговор. И двое из нас здесь.

- Так может, это ты предатель, а, Кормак? Может, ты мстишь за то, что больше не нужен мне?

- Вы пьяны! - отрезал Кормак и попытался отступить назад.

Дезмонд потянулся к его плечам, чтобы удержать, но Кормак вывернулся и перехватил его запястья.

- Он предал вас, герцог. Вы знаете это. Вас ослепила страсть, но надолго ли хватит этой страсти? Вы едва знаете его. И мне нечего бояться. Эта страсть пройдёт, и вы снова будете со мной, так же, как я был с вами все эти годы. Только постарайтесь не умереть до тех пор, пока наступит исцеление от вашей болезни.

Дезмонд смотрел на него несколько секунд, а потом с гортанным рыком вырвал руки и бросился прочь, в свои комнаты.

Кормак молча проводил его взглядом и улыбнулся.

Уже наутро Дезмонд заставил себя снова рассмотреть карты и сводки. Теперь уже Кормак стоял в сторонке и смотрел на него.

Дезмонд распрямился и посмотрел на Кормака.

- Может, шанс и есть, - сказал он задумчиво, - но ты прав. Это предательство. Такое же точно, как десять лет назад. Это казнь.

С тех пор в голове у Дезмонда будто бы прояснилось. Он будто бы увидел всё случившееся со стороны и понял вдруг необыкновенно отчётливо, каким глупым было всё, что он делал и не делал в последние недели.

Он хотел использовать любовника короля, да. Как и Бомон хотел использовать его. И что теперь тосковать о том, что Бомон сыграл свои карты лучше, чем он.

Но Бомон не только получил от него то, что хотел. Не только ушёл безнаказанно из его рук. Теперь, очевидно, он открыл королю, кто был виновен в похищении, и теперь Ричард будет мстить.

Каждый вечер, сидя в кресле перед камином и глядя на огонь, Дезмонд думал о том, что ему предстоит снова вступить в ловушку, из которой у него мог быть только один выход – ответное предательство короля.

В тот раз, когда король отказался от него и его людей, выдав их как военных преступников, Дезмонд посчитал, что недостойно дворянской чести сменить сюзерена и служить новому королю.

Но здесь, в Альбионе, он был обречён пожизненно быть опальным бастардом покойного короля. И пусть его не слишком привлекала возможность претендовать на трон, как хотели того многие его сподвижники, но и быть просто верным вассалом он не мог, потому что никто и никогда не поверил бы в его верность.

Ему всё ещё казалось, что предать Альбион означает предать самого себя. Предать мать, которая вряд ли согласится уехать вместе с ним… но кроме матери у него никого не было здесь и не могло быть. Здесь было душно, и Дезмонд чувствовал, что не выдержит ещё месяц того существования, в которое превратилась его жизнь после отъезда Андрэ.

Решение всё ещё не было принято, когда в дверь Дезмонда постучали и, не дождавшись ответа, вошёл капитан его полка.

- Простите, милорд, - капитан поклонился и под мрачным взглядом Дезмонда отошёл в сторону, пропуская внутрь комнаты процессию из трёх солдат и…

Сердце Дезмонда гулко ухнуло и замерло, когда он увидел в руках гвардейцев хрупкую фигурку в дымчато-сером камзоле, расшитом серебром.

Дезмонд сдавил бокал с такой силой, что будь это не хрусталь, а простое стекло, оно лопнуло бы и усыпало ковёр тысячей алых осколков.

- Герцог…

Голос Андрэ был тих, как шёпот прибоя под окнами крепости.

Дезмонд не шевельнулся. Молча и неподвижно он смотрел на того, кто обрёк его на смерть.

- Герцог… - повторил Андрэ громче, - герцог… попросите, пожалуйста, этих людей уйти, мне нужно с вами поговорить.

- Поговорить? – Дезмонд лишь поднял бровь.

Андрэ сглотнул и кивнул.

- Герцог, пожалуйста.

- Если вам есть что сказать – говорите. Я доверяю своей охране.

- Дезмонд!

Дезмонд вздрогнул, когда Андрэ рванулся к нему и, будто птицу на излёте, его перехватили за руки, выкручивая назад. Юноша вырывался, но о том, чтобы освободиться от двух гвардейцев, каждый из которых был на голову выше его, не могло быть и речи.

Дезмонд сильнее стиснул бокал. Он выдержал почти три секунды, прежде, чем приказал:

- Пустите. И выйдете вон.

Андрэ, которого тут же отпустили, едва не рухнул на пол, но удержался, схватившись за каминную полку.

Охрана вышла, и они остались вдвоём – смотреть друг другу в глаза. Оба молчали.

Андрэ нарушил молчание первым.

- Дезмонд, я не знаю, что произошло между нами… я не знаю, чего ты хотел от меня… чего ты хотел от короля… Но я понял, что я не могу жить без тебя. Я не могу жить с королём. Мне не нужен двор. Мне вообще ничего не нужно. Если, чтобы остаться с тобой, я должен убить Ричарда – я сделаю это.

Андрэ стиснул пальцы свободной руки в кулак и замолк, выжидающе глядя на Дезмонда.

- Убьёшь короля? – спросил Дезмонд, поднимаясь с места и делая шаг к нему. – А если я скажу «да», ты, надо думать, снова донесёшь ему о моём предательстве? Я не такой дурак, Андрэ, чтобы ошибиться так второй раз.

- Ошибиться? – Андрэ выпрямился, и в глазах его блеснула злость. - Я никогда не обманывал тебя. Чего нельзя сказать о тебе.

- Теперь ты говоришь, что не обманывал. Но не ты ли сказал, что хотел, чтобы я свёл тебя с Фергюсом Бри?

- Я никогда не говорил обратного.

- Превосходно. Ты идеальный выкормыш двора.

Андрэ зло усмехнулся.

- Полагаю, ты прав, - и тут же улыбка сползла с его губ, - наверное, прав. Я не достался тебе невинным мальчиком из дома Бомон. Если из-за этого ты не принимаешь меня, то подумай – так ли чист ты сам?

- Я не принимаю тебя, потому что… - Дезмонд замолк и стиснул пальцы в кулак.

- Тебе не в чем меня обвинить, Дезмонд. Я люблю тебя. И пусть ты не любишь меня, у меня есть то, что нужно тебе. У меня есть доступ в спальню короля.

Дезмонд молчал, и Андрэ продолжил:

- Ну что, заключим сделку? Я помогу тебе получить власть. Но останусь, как и раньше, фаворитом короля. Ты обеспечишь мне безопасность до конца жизни… Безопасность и место при тебе.

- И титул и земли? – Дезмонд крепче сжал пальцы, и Андрэ дёрнулся от боли.

- И свободу,- Андрэ усмехнулся, но прежде, чем Дезмонд успел ответить, продолжил, - нет, Дезмонд. Нет. На самом деле я сам не знаю, чего хочу от тебя. Просто я не мог не прийти. Я узнал, что ты уходишь на войну. А рядом был Ричард, и мне… мне стало так тошно. Я понял, что должен увидеть тебя. Что если понадобится, я убью его за одну эту встречу. Я не знаю, что сделал тебе, почему ты не веришь мне… Но я пришёл и увидел тебя. Это всё, чего я хотел.

- Дурак… - прошептал Дезмонд, - я не стану заключать с тобой сделку.

- Я настолько противен тебе?

Дезмонд не ответил. Молча прижал его к груди и стиснул так, что Андрэ стало трудно дышать.

- Я сам дурак… - пробормотал Дезмонд, вплетая пальцы в волосы Андрэ и прижимая его ещё крепче, теперь уже за затылок.

Андрэ осторожно высвободился и заглянул ему в глаза.

- Ты простишь меня? За то, что я ушёл.

Дезмонд стиснул Андрэ ещё сильнее.

Андрэ накрыл его пальцы своими и крепко сжал. Он опустил голову Дезмонду на грудь и какое-то время стоял так неподвижно, а затем чуть отстранился, приподнялся на носочках и поцеловал. Поцелуй вышел мягким и неторопливым, но долгим и пьянящим.

Дезмонд коснулся кончиками пальцев щеки Андрэ. Тот зажмурился и прижался к его ладони. Дезмонд снова притянул его и поцеловал в висок, а затем в опущенные веки.

Время уже перевалило за полночь, когда они добрались до спальни – теперь уже это была спальня герцога – и Дезмонд принялся неторопливо расстёгивать крючки на камзоле Андрэ.

Андрэ позволил ему освободить себя от камзола и рубашки, а затем оттолкнул его руки и сам принялся снимать с Дезмонда одежду, один предмет за другим, а потом обнял и прильнул губами к его горлу. Дезмонд тоже опустил руки ему на поясницу, лишь чуточку поддерживая.

Губы Андрэ двинулись вниз, проскользили по груди, ненадолго задержавшись на старом шраме, а затем опустились к пупку и замерли. Андрэ обвёл языком маленькую впадинку, расстегивая тем временем брюки герцога, но, стянув брюки с бёдер, лишь улыбнулся и замер, не собираясь продолжать.

Дезмонд прошёлся рукой по его волосам, размышляя. Губы Андрэ были сладкими, и соблазн снова ощутить их на самом чувствительном месте – велик, но Дезмонд лишь подхватил Андрэ подмышки, приподнял и уложил спиной на кровать.

Раздевшись до конца под пристальным взглядом Андрэ, он нырнул следом и принялся покрывать полуобнажённое тело поцелуями.

- Я по тебе скучал, - сказал он наконец, - скучал до безумия.

Андрэ поймал лицо Дезмонда и заставил посмотреть себе в глаза.

- Это не ложь? Я знаю, ты умеешь красиво говорить, но…

- Это не ложь, - Дезмонд поймал его губы.

Не разрывая поцелуя, опустил руки на бёдра Андрэ и стянул с него остатки одежды, а когда оба оказались обнажёнными, прижался плотно, всем телом, желая ощутить Андрэ каждой клеточкой собственной кожи.

Андрэ какое-то время гладил герцога по спине и плечам, а затем оттолкнул, переворачивая на спину, и сам уселся верхом ему на живот.

Пристально глядя Дезмонду в глаза, приподнял бёдра и насадился – медленно, постепенно опускаясь всё ниже. Дезмонд тем временем гладил его бёдра совсем как тогда, когда Андрэ в первый раз представил себе их совместную ночь.

- Я не проснусь… - прошептал он тихо.

Дезмонд провёл руками по его спине, коснулся плеч и, заставив согнуться, снова поцеловал.

Андрэ задвигался медленно и неторопливо, стараясь растянуть наслаждение на всю ночь. Пальцы Дезмонда оказались на его собственной плоти и принялись медленно ласкать, так что Андрэ постепенно тонул в этой тягучей нежности, пока не почувствовал, что нарастающее наслаждение приближается к пику. Мышцы Андрэ сжались, сжимая внутри и плоть Дезмонда, и он окончательно обмяк.

Шевелиться не хотелось. Они так и лежали, не расцепляясь, пока Андрэ не уснул.

Комментарий к Глава 15. Ле Фонт Кросс

Смотрим обложку в шапке :)

========== Глава 16. Заговор ==========

- Всё просто, - сказал Дезмонд, - когда они сидели втроём в его кабинете.

Карта континента была заброшена и забыта.

Андрэ сидел за столом, опустив локти на столешницу.

Дезмонд стоял за его спиной, опустив руки на плечи юноши.

Кормак – в отдалении, прислонившись локтем к торцевой части книжного шкафа.

- Всё просто, - повторил Дезмонд, - ты должен убедить короля прийти ночью в условленное место. Стражи должно быть не больше трёх человек, и они должны быть вне зоны видимости. Большего от тебя не потребуется.

- Вы убьёте его? – спросил Андрэ осторожно. Перед глазами стояло лицо короля. Совсем недавно он думал, что ненавидит его, но теперь необычайно чётко пришло осознание того, как много он получил от Ричарда за прошедшие восемь лет.

- Не думай об этом, - Дезмонд крепче сжал плечи юноши, - просто приведи его.

Андрэ молчал. Мысли о том, что ему есть за что благодарить короля, что Ричард не заслужил смерти, что он, Андрэ, в сущности не имеет никакого отношения к тому, что происходит между этими двумя людьми, считающими друг друга братьями и при этом ненавидящими друг друга, не оставляли его.

Постепенно они сменились другими, теми, которые Андрэ также не хотел высказывать вслух.

Андрэ думал о том, как примет его король на сей раз, когда нельзя будет оправдать свой побег похищением. Дезмонд не знал, насколько непростыми были его отношения с королём – и не должен был знать. Андрэ не хотел, чтобы кто-то в целом свете знал, к чему принуждал его король, и насколько жёсткими были те границы, в которых ему дозволялось существовать.

- Когда это нужно сделать? – спросил он тихо.

- Договоримся на полнолуние, - раздался голос Кормака из другого конца залы.

Андрэ вздрогнул и вскинул голову, глядя на брата в упор.

- Скажите, Пьер, а что вам будет с нашей победы?

- Я предан герцогу, - сказал Кормак коротко. С минуту они смотрели друг на друга, а потом перед взглядом Андрэ промелькнуло лицо Дезмонда – промелькнуло и заслонило ему взор.

- Андрэ… всё пройдёт хорошо.

Андрэ кивнул.

Хотелось кричать, что хорошо всё пройдёт для них, ведь оба они ничего не теряют. Оба они выступят на сцену лишь в том случае, если дело будет сделано. И, в конце концов, оба они и так должны идти на смерть.

Андрэ молчал. Он понимал, что пришёл сам и сам предложил свою помощь.

Дезмонд наклонился ещё ниже и наградил его нежным поцелуем.

- Я не боюсь, - сказал Андрэ тихо, убеждая скорее себя, чем его.

- Я был бы удивлен, если бы вы чего-то испугались, - Дезмонд улыбнулся.

- Вы мне льстите.

Почему-то от присутствия Дезмонда вовсе не становилось легче. Не было той таинственной уверенности, которая владела им раньше рядом с герцогом, не охватывала слабость и не было желания полностью отдаться ему в руки. Только странное, звенящее одиночество.

- Я провожу вас в ваши комнаты, - Дезмонд отстранился и протянул ему руку.

Андрэ кивнул, и оба вышли, оставив Кормака в одиночестве.

- Всё хорошо? - спросил Дезмонд, когда они уже подходили к спальне Андрэ.

Андрэ кивнул и вошёл.

Дезмонд вошёл следом за ним и опустил руки юноше на плечи.

- Мне нужно закончить дела, - сказал Дезмонд, не опуская тем не менее рук, - а потом я зайду к вам. Хорошо?

Андрэ замер на секунду, а потом покачал головой.

- Не стоит, - сказал он тихо, но уверенно.

Дезмонд развернул его, прижался губами к его губам, но настаивать не стал - молча вышел и направился к себе.

Он успел написать несколько распоряжений и переговорить с доверенными лицами, которые должны были участвовать в покушении, когда в дверь в очередной раз постучали, и на пороге показался Кормак.

Дезмонд кивнул, приглашая его войти.

- Я не помешал? - спросил Кормак сухо.

- Нет. Я и сам хотел с тобой поговорить.

Кормак кивнул и закрыл за собой дверь.

- Милорд… Вы доверяете Андрэ? - спросил он сразу же.

Дезмонд усмехнулся.

- Я же вам говорил, герцог, - продолжил юноша. - Это просто болезнь. Он снова предаст вас.

Дезмонд внимательно посмотрел на соратника.

- Кормак, почему он назвал тебя «Пьером»?

Губы Кормака дрогнули, а затем растянулись в улыбке.

- Потому что это моё имя. Я не думал, что это может быть вам интересно, милорд.

- Пьер Бомон?

Дезмонд встал и подошёл к нему, не отрывая взгляда от зелёных глаз.

Кормак кивнул.

- Это ты рассказал Андрэ про заговор? – продолжил он.

Кормак повёл плечами.

- Кто-то должен был сделать это. Не важно, я или вы. Лучше бы не стало.

- Я не люблю, когда решают за меня. Запомни это раз и навсегда.

Кормак помолчал.

- Запомню, милорд.

Дезмонд отошёл и посмотрел в окно.

Кормак некоторое время стоял неподвижно, а затем подошёл ближе и коснулся его плеча.

- Вы боитесь, милорд?

- Я не хочу умирать во славу Ричарда, - произнёс Дезмонд, не оборачиваясь к нему, - и я не хочу бежать. Если раньше у нас был выбор, то теперь его нет. Нужно использовать Андрэ и сделать всё так, как мы задумали.

Рука Кормака скользнула к его локтю.

- Герцог…

Дезмонд всё-таки повернулся к нему.

- Дозвольте мне успокоить вас. Как это было всегда.

Взгляд Дезмонда стал жёстким.

- Не понимаю, о чём ты говоришь, - отрезал он.

- Думаю, понимаете, - Кормак провёл пальцами обратно к его плечу и потянувшись, прижался губами к губам.

***

Андрэ не спалось. Чужие стены давили со всех сторон.

Какое-то время он ждал, что Дезмонд придёт к нему, несмотря на запрет, но Дезмонд так и не появился.

Андрэ было холодно. Он обнимал себя руками, плотнее кутался в одеяло, но тепла всё равно не хватало.

Он смотрел на прозрачное небо за окном, по которому медленно проплывала нарождающаяся луна.

Звёзды здесь, на севере, были ярче и чище. Они казались огромными и живыми, но почему-то от их близости только сильнее накатывало одиночество.

В конце концов Андрэ не выдержал. Встав и накинув на плечи ночной халат, оставленный слугой, он вышел из комнаты и двинулся по коридору к апартаментам, в которых бывал столько раз.

Придерживаясь рукой за стену, Андрэ миновал несколько дверей и тихонько постучавшись, неуверенный в том, что не ошибся комнатой, приоткрыл дверь.

Он не ошибся. Андрэ понял это сразу, увидев две фигуры, стоящие у окна.

Несколько секунд он молча смотрел, как Кормак прижимается губами к губам Дезмонда, а затем взгляд герцога скользнул мимо юноши и встретился со взглядом Андрэ.

- Что-то не так, милорд? – услышал он голос Кормака.

Дезмонд резко оттолкнул Кормака и шагнул к Андрэ.

Своё имя Андрэ скорее прочитал по губам, чем услышал, потому что кровь бешено билась в висках, а к глазам подступали слёзы. Никогда ему не было так больно от обид, нанесенных королём, и от его измен, к которым он привык так же, как и к грубости давным-давно.

Губы сами прошептали имя Дезмонда, но прежде, чем герцог успел двинуться с места, Андрэ развернулся и бросился по коридору. Босые ноги неожиданно болезненно бились о ледяной пол. Где-то вдалеке за спиной он, кажется, слышал своё имя, но тут же убеждал себя, что это лишь очередная иллюзия.

Андрэ скользнул в свою комнату, припал к двери спиной и сполз по ней вниз.

Слёзы сдерживать больше не удавалось.

Кто-то колотил в дверь, но Андрэ прижимался к ней изо всех сил, не позволяя никому войти.

Осознание происходящего происходило медленно, пока он сидел, зажав уши руками и опустив подбородок на колени, и смотрел в темноту.

События не складывались в общую мозаику, но Андрэ не очень-то и хотел её увидеть. Главное было понятно. Дезмонд действительно использовал его – как тогда, так и сейчас. И уложив эту мысль в голове, Андрэ рассмеялся над самим собой, потому что понял вдруг, что всё, что было с ним, придумал сам. Как дурак явился к тому, кто даже не пытался отрицать своих намерений. Как дурак предложил всего себя целиком. Как дурак клялся, что согласен быть при новом короле кем угодно.

Вот только ему некем было быть, кроме как таким же ненужным, вторым, как и теперь.

Но верно было и другое – Андрэ некуда было идти. Возвращение во дворец не имело смысла. Он уже пытался и понял, что не может больше жить в этой хрустальной тюрьме.

И какими бы ни были побуждения Дезмонда, он был прав – Ричард уничтожил его восемь лет назад, так же, как уничтожил и его брата давным-давно. Кормак мог быть его братом по крови, но Кормак не был Пьером Бомон.

Слезы кончились, и Андрэ встал. Стучать уже перестали, и он спокойно опустился на кровать. Одиночество больше не давило. Оно было привычным спутником, к которому давно пора было привыкнуть.

Андрэ тихонько рассмеялся этой мысли и почти сразу уснул.

Утром он вышел к завтраку в то время, когда Дезмонд обычно садился за стол.

Дезмонд замер, увидев его, и тут же встал навстречу. Андрэ выглядел осунувшимся и невыспавшимся.

- Нам надо поговорить, - сказал герцог сразу же.

Андрэ покачал головой.

- А зачем? Вы скажете, что любите меня, что я ошибся, и что на самом деле ничего не было. Будем считать, что вы сказали - и я услышал.

- Андрэ…

- Тихо, герцог, вы правы. Ничего этого не было. Всё будет сделано по плану. Если позволите, я перекушу, и пусть ваш слуга отвезёт меня во дворец.

========== Глава 17. Король ==========

По дороге во дворец Андрэ владело странное оцепенение.

Стоял туман, и Андрэ чувствовал, как тонет, почти растворяется в этом тумане.

Кормак с ним не поехал. Дезмонд поехал сам, но заговорить так и не пытался. Они ехали в метре друг от друга, не соприкасаясь даже локтями.

Только у самого дворца, когда до ворот оставался десяток метров, Дезмонд спешился и поймал под уздцы коня Андрэ.

- Андрэ, посмотрите на меня, - произнёс он ровно.

Андрэ не шевельнулся.

- Андрэ, не важно, что вы видели. Я люблю только вас.

- Вы повторяетесь, - Андрэ так и не повернул голову, только крепче стиснул поводья.

- Это правда… Я должен был прийти к вам ещё тогда, когда вы сбежали. Я должен был просить у вас прощения, но… Вы моя первая слабость. Никогда раньше я не чувствовал себя таким безвольным, как когда рядом вы.

Андрэ ещё крепче стиснул кулаки.

- Не тратьте время, - сказал он, поворачиваясь наконец, - вы уже получили, что хотели. Я ваш. И я вам помогу. А теперь уйдите… Пока вас не увидела стража.

Андрэ ударил коня шпорами, и тот рванулся вперёд.

***

На сей раз объяснение с королём оказалось куда более долгим.

Андрэ не знал точно, что следует говорить. Несмотря ни на что, выдавать Дезмонда не хотелось.

- Я заблудился, -сказал он сразу же, - заблудился и…

- И плутали почти два дня?

Андрэ молчал.

- Да, - сказал он наконец, поднимая глаза на короля и глядя на него в упор, - я заблудился и плутал два дня. А ваши люди даже и не подумали меня искать! Я не нужен вам, ваше величество!

Ричард, сидевший до того в кресле, подскочил на месте и рванулся к нему.

- Вы мне лжёте! – прошипел он, стиснув плечи Андрэ. - Вы слишком часто стали мне лгать!

- О, в самом деле, ваше величество? Быть может, дело в том, что вы постоянно грубите мне? Я начинаю вас бояться, Ричард. Так вы не добьётесь моего доверия.

Ричард на секунду опешил и отступил назад. Никогда за все восемь лет их знакомства Андрэ не называл его по имени.

- Зачем я нужен вам? – продолжал Андрэ, чувствуя, что уже не может остановить поток слов, льющихся изнутри, - у вас есть жена. У вас было много жён. Множество придворных дам мечтают о вашей благосклонности. Уверен, есть и юноши, которые сделают всё, чтобы занять моё место. Почему вам понадобился тот, кому вы безразличны и всегда были безразличны? И всегда будете безразличны, Ричард, сколько бы драгоценностей и лошадей вы не подарили бы мне! Вы убили моего брата! Вы уничтожили меня самого! За что? И как вы смеете после этого надеяться на мою любовь?

- Я…. – Ричард побледнел и снова шагнул к Андрэ, - какие деревья в лесу наговорили тебе этих глупостей?

- Лиственницы, Ваше величество!

- Не смей издеваться надо мной! – Ричард снова рванулся к нему, желая стиснуть плечи, - мне не нужны ничьи рассказы. Слухи гудят повсюду. Все знают, что вы сделали со мной. Ответьте только одно: зачем?

Ричард молчал какое-то время. Андрэ тяжело дышал, медленно успокаиваясь.

- Зачем?.. – повторил он уже тише.

- Я люблю тебя.

- О, конечно, теперь-то я начинаю понимать, что это за чувство… Видимо, это оно заставляет убивать и предавать – вас, меня… всех.

- Я никогда не предавал тебя. И что я сделал, Андрэ? Разве я был с тобой жесток?

- О, конечно, всё, что вы делали со мной, превращая в свою игрушку – всё это была ласка!

- Я всегда был нежен!

- Вы всегда были слепы!

Ричард снова попытался поймать Андрэ, теперь уже за локоть, но тот опять вывернулся и бросился к двери.

- Хотите – прикажите меня казнить, - бросил Андрэ уже с порога, - это ещё раз докажет, чего стоят ваши слова о любви. Хотите – прикажите меня запереть. Это скажет мне о вас не меньше. Но если вы в самом деле хотите, чтобы я поверил вам, приходите сегодня ночью в беседку около северной части пруда. Приходите и расскажите мне честно от начала и до конца, почему вы забрали меня от матери и почему приказали убить моего брата. У вас есть время подумать, Ричард.

Андрэ вышел, хлопнув дверью. Не останавливаясь, миновал длинный коридор, ведущий в его флигель, и только оказавшись в своей комнате, привалился спиной к стене.

Слёзы снова подступали к глазам. Всё происходящее казалось бессмысленным и в то же время единственно правильным. Он упал на постель и остаток дня пролежал так, не двигаясь и глядя в пустоту перед собой.

Оливер постучал в дверь в половине седьмого - будто бы и не было отсутствия Андрэ, будто бы и не перевернуло оно снова всю его жизнь.

Андрэ внезапно подумал, что старый добрый Оливер никогда не приходил к нему раньше назначенного срока и никогда не спрашивал ни о чём. Что держало его рядом с Андрэ - оставалось для юноши загадкой, но вряд ли это была любовь.

Когда за окнами уже стемнело, Андрэ позвал служанку и попросил помочь привести себя в порядок. Девушка подала ему свежую рубашку с надушенным воротником и помогла облачиться. Когда туалет был закончен, часы на комоде показывали одиннадцать часов.

Андрэ поблагодарил девушку и вышел в сад. Спешить ему не хотелось. Он неторопливо брёл по аллее, по которой проходил уже тысячу раз, и почему-то ему казалось, что он больше никогда не увидит этих аккуратно подстриженных деревьев, этих клумб и этих лебедей с красными клювами, проплывавших по пруду с гордым видом.

Андрэ оказался в назначенном месте незадолго до полуночи. Сел на скамью, облокотившись о мраморный парапет, повернулся к пруду и стал ждать.

На глаза наворачивались слёзы.

Он сидел так минут десять, прежде чем из темноты раздался лёгкий шорох. Андрэ повернулся на звук и увидел совсем рядом лицо Дезмонда.

- Что вы тут делаете? – спросил он устало.

- Я не хотел, чтобы вы были один.

- Вы нашли отличный способ защитить меня – показаться в моём обществе королю.

- Андрэ, я боялся за вас. И мы плохо расстались.

Андрэ вздохнул и собирался ответить, но не успел – вдалеке послышался шорох гальки.

- Уйдите! – выдохнул он, но Дезмонд уже исчез.

Прошло ещё с полминуты, прежде чем из темноты показалась фигура короля. За ним, как обычно, шествовали двое гвардейцев.

Андрэ стиснул пальцы на камне и закусил губу. Ожидание было невыносимо.

- Я пришёл, - сообщил Ричард, останавливаясь у входа в беседку.

- Я удивлён, - Андрэ усмехнулся, - а эти, - он кивнул на стражу, - тоже будут слушать ваши откровения?

Король поколебался и кивнул.

- Идите, - сказал он негромко, - ждите за углом.

Андрэ молча ждал, пока гвардейцы удалятся. Только когда они исчезли во мраке, он поднял взгляд на короля.

- Так зачем вы пришли?

Сомнения накатили снова, но Андрэ мотнул головой, отгоняя ненужные мысли.

- Потому что вы всё-таки дороги мне.

Андрэ молчал.

- Дороги… как была дорога ваша мать. Я любил её… Но она была такой же, как вы. Слишком гордой. Слишком своенравной. Я дал ей и вашему отцу выбор: либо она отправится со мной, либо вы. Ваш отец… выбрал.

Андрэ скорее услышал, чем почувствовал, как его ногти проскребли по парапету и впились в ладонь.

- Значит… я не был нужен ни им… ни вам…

Ричард какое-то время молчал.

- Вы были мне нужны, - сказал он, наконец, - как всё, что досталось мне от Элизабет.

Андрэ мотнул головой. Ему казалось, что последняя ниточка, державшая его на весу, оборвалась. Боли больше не было.

- Вы уничтожили меня только потому… - прошептал он, - что не смогли уничтожить её…

Андрэ замолк.

- А мой брат? – спросил он тихо. – Вам было мало?

- Кто вам сказал, что я собирался его убить?

- Я уже говорил, слухи…

- Слухи лгут. Он был нужен мне. Он был моим сыном. В этом я почти уверен.

Андрэ покачал головой.

- Он был нужен вам. Он был нужен баронессе. Он был нужен… Дезмонду.

Андрэ горько улыбнулся.

- Что в нём такого, что он нужен всем…. А я никому?

Ответить Ричард не успел.

Вдалеке коротко свистнула тетива, и в грудь королю, пониже сердца, вошёл арбалетный болт. Ричард захрипел и осел на землю. Андрэ не двигался.

За поворотом послышался топот ног, и показалась стража. Оба гвардейца замерли, глядя на всё так же неподвижно сидящего на скамейке виконта и упавшего на колени перед ним короля.

Андрэ закусил губу и вскинул на них взгляд.

- Вот и всё, - прошептал он. Андрэ встал и произнёс уже громче: - Я убил короля!

В ту же секунду тетива взвизгнула ещё раз, и ещё – два свиста слились в один, и два болта вошли в тела гвардейцев.

- Идиот, - услышал Андрэ совсем рядом, и тут же его стиснули крепкие руки, - ты нужен мне. Ты. Нужен. Мне.

Андрэ не выдержал наконец, и слёзы полились сами собой.

- Я видел… - прошептал он.

- Ты идиот, Андрэ. Но это не важно. Можешь не верить мне. Ты всё равно будешь со мной, как я и обещал. У нас впереди вся жизнь, чтобы ты наконец поверил.

========== Эпилог ==========

Лето вышло дождливым, как и опасался Андрэ – но дождь был тёплым и приносил незнакомое дыхание свежести.

Во дворце полным ходом шли перестройки. Новый король разогнал добрую половину придворных, приблизил тех, кто раньше был в опале, и для нового окружения вовсю возводились новые флигели, разбивались новые парки, устраивались клумбы.

Снова была приближена Лизавета Бомон, получившая личный титул герцогини – хотя муж её так и остался бароном Бомон.

Андрэ видел мать, вернувшуюся ко двору, всего раз. Они улыбнулись друг другу и разошлись, – Андрэ нечего было сказать ей, а Лизавете – ему.

Его вообще всё более тяготил двор. С грустью вспоминал он те несколько дней, что провёл в крепости Ле Фонт Кросс. Яркое солнце, светившее над северным побережьем, и холодные ветра, обжигавшие кожу.

Он по-прежнему сидел в своей беседке, рассматривая лебедей, и всё отчётливее понимал, что однажды это место его задушит.

Андрэ опустил взгляд на книгу, в которой он успел прочитать лишь пару страниц. Затем на часы. Времени была всего лишь половина второго, а в парке уже становилось душно.

- Ты готов? – прохладные руки легли ему на плечи, чуть задевая шею.

Андрэ повернул голову и улыбнулся одним краешком губ.

- Ты думаешь, это хорошая идея?

- Не самое лучшее время отступать.

Продолжая улыбаться, Андрэ кивнул, захлопнул книгу и встал.

Дезмонд оказался совсем близко – так близко, как он бывал только по ночам, когда никто не видел и не слышал ни их разговоров, ни сбившегося дыхания.

- Пошли, - Дезмонд улыбнулся. Андрэ совсем недавно обнаружил, что у герцога ослепительная улыбка, и тогда же понял, что Дезмонд не улыбается никому – только ему одному.

- А ты сам не будешь жалеть? – спросил Андрэ, когда Дезмонд уже потянул его за руку в сторону конюшен.

Дезмонд только фыркнул.

- Я не привык жалеть.

- Стой! – Андрэ потянул его на себя и всё-таки заставил остановиться. - Дезмонд, подожди. Я хочу поговорить напоследок. С ним.

Дезмонд обернулся и нахмурился. О ком речь - он понял сразу.

С тех пор, как умер прежний король, Андрэ ни разу не говорил с Кормаком, даже нарочно избегал его. Оба понимали, что так не может продолжаться вечно, но никто не желал сделать шаг навстречу.

- Хорошо, - согласился Дезмонд. – Мне тебя проводить?

Андрэ покачал головой.

- Я сам.

Он шагнул вперёд и осторожно коснулся губ Дезмонда поцелуем, а затем повернулся и быстро, не желая задерживаться во дворце слишком долго, направился в сторону своих прежних комнат.

Письмо, которое не давало ему покоя так долго, всё ещё лежало в столе.

Андрэ извлёк его. В последний раз попытался перечитать. Затем сунул за пазуху и двинулся туда, где располагались апартаменты нового короля.

Кормак был у себя – как всегда после обеда. Писал что-то за маленькой конторкой из красного дерева. Он откликнулся на стук, но, увидев Андрэ, нахмурился и отложил перо.

- Это вы.

- Это я. Пьер.

Кормак кивнул.

- Вы получили, что хотели? – спросил Андрэ, проходя в комнату.

Губы Кормака изломила усмешка.

- Вы пришли поиздеваться?

- Нет, я пришёл поговорить.

- Тогда – нет. Я не получил того, чего хотел.

- Но вы хотели титул. Вы хотели восстановления ваших прав. Разве вы не получили даже больше? Вместо титула виконта у вас титул короля.

- Зато герцог – у вас.

Андрэ улыбнулся.

- Полагаю, его нельзя получить. Он сам выбирает, с кем ему быть.

- Да.

Оба замолчали. Андрэ прошёл по комнате, где так часто навещал короля. Всё здесь изменилось. Ричард любил пурпурные, тяжёлые краски. Кормак выбирал синеву и лазурь.

- Я не об этом хотел поговорить, - сказал Андрэ наконец, - одна вещь не даёт мне покоя.

Он шагнул к Кормаку и, вынув из-за пазухи обрывок письма, протянул ему.

- Откуда это у вас? – спросил Кормак резко.

- Не важно. Лучше скажите, что это и зачем.

Кормак вздохнул.

- Это письмо. Письмо королю.

- Его писали вы?

- Надо думать, если оно подписано мной!

- Зачем?

Кормак поджал губы и отложил письмо.

- Это было давно. Я просто хотел… Хотел, чтобы он пожалел. Обо всём. И обо мне. И о вас.

Андрэ дёрнулся.

- Вы думали обо мне? Хоть когда-нибудь?

- Да.

Кормак замолчал. Отошёл к конторке и, подойдя к окну, замер.

- Я думал, - сказал он после долгой паузы, - у меня никогда не было родных, Андрэ. Так что я думал – о том, что у меня мог бы быть брат. И о том, что король отнял его у меня.

Андрэ опустил пальцы на краешек конторки и понял, что они дрожат.

- Мне трудно поверить, Пьер. Но если это правда… то я здесь. Я тоже много думал о том, что вас отняли у меня. Теперь короля, который был повинен во всех наших бедах – нет. Но мы продолжаем ненавидеть друг друга. Вам не кажется… что это глупо?

- Нет! – Кормак резко повернулся.

- Жаль, - Андрэ усмехнулся и пожал плечами. Не говоря больше ни слова, он двинулся к выходу.

- Андрэ! – услышал он голос из-за спины, когда пальцы его уже легли на дверную ручку.

- Да? – Андрэ чуть обернулся.

- Может, со временем…

- Может быть… Ваше Величество… - Андрэ обернулся и отвесил насмешливый поклон, но Кормак поймал его взлетевшую в воздух руку и сжал.

- Обязательно, - сказал он и отпустил ладонь Андрэ.

Тот серьезно кивнул и вышел.

***

Дезмонд ждал его у конюшен. Он помог Андрэ устроиться в седле и сам запрыгнул в своё.

Девять часов заняла дорога до замка Корнуолл. Привалов не делали, только раз сменили коней, потому что Дезмонд обещал Андрэ великолепный ужин, приготовленный под руководством его матушки.

- Она будет рада, - говорил он, снова и снова отвечая на вопрос Андрэ.

- Она, наверное, надеялась, что у тебя будут дети и…

- Андрэ…

Когда Андрэ завёл разговор в четвёртый раз, они уже стояли в одной из гостиных флигеля герцогини Корнуольской.

Дезмонд притянул Андрэ к себе и поцеловал в висок. Андрэ чуть откинул голову назад и, поддаваясь искушению, Дезмонд поцеловал его ещё раз – теперь уже в губы, протяжно и страстно.

Так они и стояли, прижавшись друг к другу, когда за спиной Дезмонда раздалось сухое покашливание.

Андрэ торопливо попятился, но Дезмонд удержал его руку. Оба синхронно повернулись и поклонились.

- Герцогиня, - пробормотал Андрэ, разглядывая высокую сухощавую женщину в синем платье. Потом подумал, подошёл и поцеловал протянутую ладонь.

- Я, кажется, знаю, что вы хотели мне сообщить, - произнесла женщина, насмешливо поглядывая на Дезмонда. – Это из-за него ты не спал по ночам и портил бумагу?

- Мама!

Андрэ покраснел и покосился на Дезмонда.

Герцогиня повернулась к Андрэ, внимательно рассматривая его.

- Вы первый, - произнесла она, - с кем герцог удосужился меня познакомить.

Подумала и добавила:

- Надеюсь, и последний.

И прежде, чем Андрэ успел ответить, обняла его за плечи, поцеловала в лоб и прошептала:

- Благословляю, дети мои.