КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 406342 томов
Объем библиотеки - 537 Гб.
Всего авторов - 147215
Пользователей - 92470

Впечатления

RATIBOR про Колесников: Каникулы (Альтернативная история)

Ознакомительный

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Хайнс: Последний бойскаут (Боевик)

Комментируемый рассказ-Последний бойскаут

Я бы наверное никогда не купил (специально) данную книгу, но совершенно она случайно досталась мне (довеском к собранию книг серии «БГ» купленных «буквально даром»). Данная книга (другого издательства — не того что представлена здесь) — почти клон «БГ» по сути, а на деле является (видимо) малоизвестной попыткой запечатлеть «восторги от экранизации» очередного супербоевика (что «так кружили голову» во времена «вечного счастья от видаков, кассет и БигМака»). Сейчас же, несмотря на то - что 90 % этих «рассказов» (по факту) являются «полной дичью» порой «ностальгические чуства» берут верх и хочется чего-нибудь «эдакого» в духе «раннего и нетленного»., хотя... по прошествии времени некоторые их этих «вечных нетленок» внезапно «рассыпаются прахом»)).

В данной книге описан «стандартный сюжет» об очередном (фактически) супергерое, который однажды взявшись за дело (ГГ по профессии детектив) не бросает его несмотря ни на что (гибель клиентки, угрозу смерти для себя лично и своей семьи, неоднократные «попытки зажмурить всех причастных» и заинтересованность в этом «неких верхов» (против которых обычно выступать «… что писать против ветра...»). Но наш герой «наплевал на это» и мчится... эээ... в общем мчится невзирая на «огонь преследователей», обвинение в убийстве (в котором наш ГГ разумеется не виновен, т.к его подставили) и визг полицейских сирен (копы то тоже «на хвосте»).

В общем... очень похоже на очередной супербестселлер того времени — «Последний киногерой». Все взрывается, стреляет, куда-то бежит... и... совсем непонятно как «это» вообще могло «вызывать восторг». Хотя... если смотреть — то вполне вероятно, но вот читать... Хм... как-то не очень)

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Stribog73 про Артюшенко: Шутка с питоном. Рассказы (Природа и животные)

Книжка хорошая, но не стоит всему, что в ней написано верить на 100%.
Так, читаем у автора: "ЭФА — небольшая, очень ядовитая змейка...". Это справедливо по отношению к песчаной эфе, обитающей в Южной Азии и Северной Африке. Песчаная эфа же, обитающая в пустынях и полупустынях Средней Азии и Казахстана слабоядовита. Её яд слабее даже яда степной гадюки. И меня кусала, и приятеля моего кусала - и ничего. Но змея агрессивная и не боится человека, в отличии, например, от гюрзы. Если эфа куда-то ползет и вы оказались у нее на пути - она не свернет, а попрет прямо на вас. Такая ее наглость, видимо, связана с тем, что эфа - рекордсмен среди змей по скорости укуса - 1/18 секунды. Как скорость удара кулаком хорошего чернопоясного каратиста. По этой причине ловить ее голыми руками - нереально, если вы только не Брюс Ли.
Гюрза же, хоть и самая ядовитая из змей СССР, совсем не агрессивна. Случаев столкновения нос к носу с ней сотни (например, рыбаков на берегах небольших озер Казахстана). В таких ситуациях надо просто замереть и не двигаться пока гюрза не уползет.
Песчаных удавчиков в полупустынях и пустынях Казахстана полным-полно, но поймать крупный экземпляр (50 см. и больше) удается довольно редко.
Медянка встречается не только на Украине, на Кавказе и в Западном Казахстане, но их полно, например, и в Поволжье.
Тем, кто заночевал в степи, не стоит особо опасаться, что к вам в палатку заползет змея. Гораздо больше шансов, что в палатку заберется какое-нибудь опасное членистоногое - фаланга, паук-волк, скорпион или даже каракурт. Кстати, фаланга хоть и не ядовита, но не брезгует питаться падалью, так что ее укус может иногда привести к серьезным последствиям.

P.S. А вот водяных ужей по берегам водоемов Казахстана - полно. Иногда просто кишмя.

P.P.S. Кому интересны рептилии Казахстана, посмотрите сайт https://reptilia.club/. Там много что есть, правда пока далеко не всё. Например, нет песчаной эфы, нет четырехполосого полоза, нет еще двух видов агам.

Рейтинг: 0 ( 2 за, 2 против).
greysed про Вэй: По дорогам Империи (Боевая фантастика)

в полне читабельно,парень из мира S-T-I-K-S попал в будущие средневековье , и так бывает

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Беседин. Второй про Шапко: Синдром веселья Плуготаренко (Современная проза)

Сложный пронзительный роман с неожиданной трагической развязкой. Единственный недостаток - автор грешит порой натурализмом. Однако мы как-то подзабыли, через что пришлось пройти нашим ребятам в Афганистане. Ставлю пятерку.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Чеболь: Лана. Принцесса змеевасов (Любовная фантастика)

неплохо. продолжение будет?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Раззаков: Владимир Высоцкий - Суперагент КГБ (Биографии и Мемуары)

складно написано. возможно во многом правда.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Сказки и мифы народов Филиппин (fb2)

- Сказки и мифы народов Филиппин (а.с. Сказки и мифы народов Востока) 1.63 Мб, 445с. (скачать fb2) - Автор неизвестен

Настройки текста:



Сказки и мифы народов Филиппин

Составление, перевод с английского и тагальского и примечания Р. Л. Рыбкина.

Предисловие и редакция Б. Б. Парникеля.

К характеристике повествовательного фольклора Филиппин

О первых контактах жителей Филиппин с европейцами я узнал, как и положено, в детстве, знакомясь с историей великих географических открытий. Вспоминается картинка (учебник, географическое лото?), а на ней морской берег, увенчанный пальмами, и печальный бородатый Магеллан, которого колют копьями полуголые люди. Картинка наводила на грустные размышления: человек чуть ли не доказал шарообразность Земли, а его, не разобравшись, убивают... Признаюсь, мне понадобилось немало времени, чтобы уяснить себе, что Магеллан, строго говоря, не был героем и мучеником науки, а висайя, наиболее многочисленная народность Филиппин, к которой принадлежали его воинственные татуированные противники, были людьми по-своему цивилизованными: искусные земледельцы и неробкие мореплаватели, они неустанно совершенствовали свою достаточно сложную племенную культуру, разработали собственную систему письма, взяв за основу, как можно думать, южноиндийскую дравидийскую письменность [см. 5, 50], находились какое-то время в сфере культурного влияния индуизированных государств Малайского архипелага, поддерживали торговые отношения с арабскими странами, Сиамом и Китаем, а за несколько десятилетий до появления европейцев начали прислушиваться к проповедям миссионеров ислама, в роли которых на Филиппинах нередко выступали малайцы с Калимантана и Малаккского полуострова.

Впрочем, сограждане Магеллана, подчинившие вскоре себе большую часть архипелага и толкнувшие его население в объятия католической церкви, мало интересовались филиппинской языческой культурой. Лишь самые просвещенные из них оставили кое-какие сведения о духовной жизни Филиппин, и в частности о филиппинском фольклоре. Так, некоторые материалы по устному народному творчеству висайя мы находим в работе Альсино "История Бисайских островов", написанной в 1668 г.

[49]. Только в XIX в., когда в Европе интерес к фольклору становится среди образованных людей чуть ли не признаком хорошего тона, в колониальных Филиппинах появляются сборники фольклорных текстов. Известна, например, антология, включающая в себя восемьдесят девять висайских сказок о животных, составленная Хуаном Наваретте, приходским священником на острове Самар [см. 43, 310].

Приветствуя в своем знаменитом "Бремени белых" аннексию Филиппин Соединенными Штатами (1898 г.), Редьярд Киплинг на свой лад руководствовался лучшими намерениями, когда призывал Америку послать своих лучших сыновей

На службу к покоренным

Угрюмым племенам,

На службу к полудетям,

А может быть — чертям.

(пер. М. Фромана)

К счастью, среди сыновей Америки, очутившихся на Филиппинах, были не только почитатели Киплинга, но и ученики Боаса и Кребера, представители американской антропологической школы, умевшие видеть в прошлом изучаемых ими народов далеко не одни только "египетские ночи" (?) и рабство. Именно американцы предпринимают первые капитальные публикации произведений филиппинского фольклора. Без книг Карла Вильгельма Зайденаделя [65], Фзя-Купера Коула [30], Л. В. Бенедикт [27], Клода Р. Мосса [58] или замечательной работы Дина С. Фэн-слера [38] не может обойтись сегодня ни один специалист, занимающийся устным народным творчеством Филиппин.

Среди более поздних публикаций, важных для изучения филиппинского фольклора, следует упомянуть, вероятно, сборники Мейбл Коул [32] и Флетчера Гарднера [40], работу Р. Ф. Бартона [25], обширную подборку сказок, принадлежащую Морису Вановербергу [67], и некоторые другие.

С провозглашением независимости Филиппин после второй мировой войны (1946 г.) на поприще филиппинской фольклористики появляется все больше и больше филиппинских ученых. Только в 60-х годах на Филиппинах выходят по крайней мере три обобщающие работы по филиппинскому фольклору, принадлежащие Арсенио Мануэлю, Франсиско Р. Деметрио и Ланде Хокане [см. 52, 34, 45], а также насчитывающая несколько сот названий библиография филиппинского фольклора [53], к сожалению оказавшиеся для меня недоступными. Филиппинская фольклористка Мария Делия Коронель выступила и в качестве составительницы последнего большого сборника произведений филиппинского повествовав тельного фольклора [33].

Знакомство советских читателей с филиппинским фольклором до сих пор ограничивалось изданным более десяти лет назад маленьким сборником филиппинских сказок и преданий [см. 21]. Настоящее собрание мифов, сказок и легенд, составленное и переведенное Р. Л. Рыбкиным, даст возможность гораздо обстоятельнее познакомиться с повествовательным фольклором Филиппин.

Сборник Р. Л. Рыбкина заключает в себе произведения повествокательного фольклора девятнадцати народностей, представляющих три основные группы более чем сорокамиллионного населения Филиппин, за исключением самой малочисленной, едва насчитывающей 40 тысяч человек группы — негрито[1]. Остальные три группы также неравны в численном отношении. Более 90% жителей архипелага принадлежат к обращенным в христанство уже в XVII в. народам равнин — висайя, тагалам, илоканам, биколам, нангасинанам, иамнанго, ибанагам, самбалам. Эти и только эти народы еще сравнительно недавно удостаивались названия филиппинцев в отличие от двух остальных близких им в этническом и языковом отношении и примерно равновеликих групп, а именно сохранивших верность своим языческим культам канканаи и набалои, ифугао, букиднонов, манобо, бонтоков, мандайя и калинга и других земледельческих горных племен, а также от свободолюбивых м о р о — исламизированных народностей юга Филиппин (сулусамаль, магинданао, ланао и др.), 300 лет успешно отстаивавших свою суверенность от испанцев, а ныне настойчиво добивающихся фактического уравнения в правах с христианизированным большинством [2, 56 — 64; 8, 641 — 643; 20, 228 — 229 и др.[2]].

Естественно, что в своей попытке представить на суд читателя лучшие образцы филиппинского фольклора составитель столкнулся с фольклорными публикациями самого разного свойства, причем круг его источников оказался ограничен преимущественно фондами московских библиотек, во многих отношениях неполными. К лучшим из публикаций, привлеченных при составлении сборника, следует отнести произведения устного народного творчества тингианов, зафиксированные в 1907 — 1908 гг. Коулом [см. 30], который шестнадцать месяцев прожил среди этого маленького (около 6 тысяч человек) народа северо-западного Лусона. Записанные публикатором преимущественно на языке оригинала на слух, а потом тщательно переведенные на английский язык, сказания тингианов и при вторичном переводе сохраняют свою силу и выразительность.

Публикациям Коула уступает в экспрессивности, но не в полноте, также привлеченный Р. Л. Рыбкиным сборник фольклорных текстов набалои, опубликованный как на языке оригинала, так и в английских переводах Моссом, который прожил среди набалои, на Северном Лусоне, около тринадцати лет [см. 58].

Иным методом записи фольклорных текстов пользовался Фэнслер, книга которого [см. 38] послужила для Р. Л. Рыбкина основным источником по фольклору равнинных народов Филиппин. В соответствии с этим методом, применявшимся многими американскими собирателями фольклорных текстов и уязвимым для критики [см., например, 14, 17], фольклорные тексты записывались не непосредственно собирателем на языке оригинала, а соответствующим образом проинструктированными информантами, фиксировавшими их сразу на английском языке. Нечего и говорить, что в этих английских пересказах, как правило, нет и следа присутствовавших, вероятно, в филиппинских сказках "обрядности", словесной орнаментации, передача которых на иностранный язык требовала бы от информанта специальной переводческой квалификации. Однако для Фэнслера наиболее важной представлялась, видимо, сюжетика сказок [см. 38, XVII], и нельзя не признать, что именно избранный метод помог этому энтузиасту составить за довольно короткий срок (1908 — 1914 гг.) представительный сборник. По существу, тем же методом пользовалась филиппинская фольклористка Мария Делия Коронель [33], книга которой также использована Р. Л. Рыбкиным. Разница заключалась лишь в том, что Коронель стенографировала тексты, которые рассказывались ей по-английски.

Третья группа источников, привлеченная составителем — разного рода филиппинские хрестоматии и популярный еженедельник "Багонг Бухай", в 1956 — 1958 гг. из номера в номер публиковавший сказки и предания. Хотя эти тексты и тагалоязычные, часть из них представляет собой тагальские переводы с языков иных народностей Филиппин[3]. Уже самая артибуция этих, как правило, недокументированных текстов представляет собой проблему и таит в себе немалые опасности[4]. К тому же большинство текстов, относящихся к третьей группе источников, оказывается или адаптированными, или подвергнутыми явной литературной правке, которая, по справедливому, как представляется, суждению В. Я. Проппа, недопустима, если речь идет об издании памятников народного творчества [15, 205]. Наконец, нельзя не понять стремления представить в сборнике как можно больше сказок и легенд на "главном" государственном языке Филиппин, однако следует иметь в ввиду отмечаемую одним из ведущих филиппинских фольклористов, Арсенио Мануэлем, сравнительную бедность тагальского фольклора (компенсируемую богатством тагальской литературы [см. 38, XIV]).

Напротив, повествовательный фольклор горных пародов Филиппин отличался еще в начале пашего века исключительным богатством. Его, к сожалению, не столь уж многочисленные образцы, включенные в сборник Р. Л. Рыбкина, позволяют составить представление о характере устного народного творчества филиппинских горцев, которые в последнее время все более быстрыми темпами теряют свое культурное достояние, столкнувшись лицом к лицу с современной цивилизацией индустриального типа. Длительное обособление горных народов Филиппин от их равнинных соседей, более восприимчивых к внешним влияниям, пе было, разумеется, абсолютным, и трудно не согласиться с Коулом в том, что отдельные, например, сказки тингианов о животных могли быть заимствованы у обитающих по соседству христианизированных илоканов [29, 25 — 26]. Однако осторожные выводы Коула о глубоких местных корнях тингианских сказаний, особенно тесно связанных с церемониями, верованиями и культурой этого народа, можно, на наш взгляд, без опасения перенести на соответствующую часть фольклора других горских племен, хотя бы на их порой настойчиво перекликающиеся космогонические мифы. При этом мифы горцев Северного Лусона перекликаются не только друг с другом (факт, который можно объяснить контактными связями кучно живущих здесь горских племен), но и с мифами горцев Миндоро и Минданао, что говорит о культурной общности населения Филиппин в период, предшествовавший колонизации, широкому распространению христианизированной культуры среди населения равнин и в связи с этим превращению территорий, населенных горскими племенами Севера и Юга, в разобщенные резерваты.

За примерами ходить недалеко: если в представляющем маигианскую мифологию близнечном мифе "Мальвай и Далидали" изначально низкое небо поднялось вверх благодаря чересчур размашистым движениям рушившего рис "неудачника" Далидали, то аналогичное представление об изначально низком и создававшем массу неудобств небе и благодетельном ударе песта, приписываемом нередко женщине-прародительнице, мы встречаем в нескольких версиях у багобо, живущих на Южном Минданаэ ("Времена Моны") [см. также 33, 48, 53, 99 — 101], а также у манобо (Северный Минданао) и на севере Лусона [см. 28, 89][5].

Широким распространением (по крайней мере в пределах Северного Лусона) пользуется, например характерный и для ряда других народов Юго-Восточной Азии [см. 54, 118, 124; 18] миф о потопе и следующем за ним "втором рождении" человечества, заключающем в себе идею "мертвой воды", по словам Эльяде, — лейтмотива палеоазиатских, азиатских и океанийских мифологий, воды, растворяющей, уничтожающей всякие формы, но в то же время обильной зародышами вещей и в потенции своей — животворящей [см. 36, § 60; 37, 146]. Одну из версий этого мифа представляет собой "Миф о потопе", принадлежащий ифугао (с равным правом можно было бы назвать его, делая акцент на заключительной его части, мифом о происхождении смерти как ритуального убийства, обеспечивающего продолжение жизни на земле [см. 37, 122][6]. Точно так же, как у ифугао, на двух горах спасаются от потопа мужчина и женщина, давшие начало племенам калинга [33, 219] и боло [см. 26, 186 — 187], причем у первых мужчина догадывается о пребывании женщины на другой горе по отблеску солнца на ее коробочке для бетеля и пускается к ней вплавь в вазе (имеется в виду большая китайская фарфоровая ваза — эталон богатства у ряда племен Филиппин и Индонезии), а у вторых — мужчина плывет к женщине на тыкве. В вышеуказанных источниках не упоминается, правда, о кровном родстве уцелевших от потопа первопредков калинга и боло, зато у набалои и бонтоков это, точно так же как и в "Мифе о потопе", брат и сестра, но нашедшие приют на одной и той же горе [см. 58, № 2] (ср. также 69, где сестра находит приют на вершине горы, а брат — в пещере на склоне, и 65, 487 — 506[7]; впрочем, в другой версии мифа о потопе ифугао их первопредки спасаются также на одной горе [см. 44, № 4 с][8].

Впечатление, что мы имеем дело с локальными вариантами одного и того же мифа, усиливается, стоит лишь обратиться хотя бы к фигуре демиурга и подателя благ первонасельникам земли. Действительно, набалойский Кабуниан, созидающий горы ("Откуда появились горы"), убеждающий пожениться первопредков набалои [58, № 2] и добывающий для них рис из подземного мира [58, № 17], почти не отличается от чуть более близкого к массам бонтокского Лумавига (без малого тезки полинезийского Мауи [см. 46, 65]), приходящего на помощь замерзшим на своей горе первопредкам, советующего им затем вступить в кровосмесительный брак и обучающего их разным ремеслам [65, № 1], а по версии боло — собственноручно вызывающего потоп, дабы создать горы на земле [26, 186 — 187].

Что же касается ифугао, у них те же самые функции просто разделены между несколькими богами — горы создает Кабигат [28, 100 — М4] (в набалойском мифе "Откуда появились деревья" тоже появляется Кабигат с верховьев — есть еще помогающий ему Кабигат с низовьев, который похищает деревья из подземного мира), наводнение насылают на людей то запрудивший излишне шумную реку Биган [44, 87], то Кабуниан, возмущенный тем, что первопредки ифугао не чувствуют влечения друг к другу [там же], а в ролях подателей благ и наставников людей выступают то божественная пара Биган и Виган [44, № 4], то Лиддум [там же], то знакомый уже нам Кабигат [28, 100 — 104].

Богатство вариантов, разное распределение одинаковых функций уже сами по себе говорят не только о подобии, но и о различиях мифологии горных народов Северного Лусона, среди которых мы встречаем с одной стороны "суперполитеистов" ифугао, а с другой стороны — канканаи и бонтоков, которых Р. Ф. Бартон считает без малого такими же монотеистами, как иудаистов [23, 9 — 10, 24 — 25; 24, 17]. В той или иной степени каждый по своему оригинальны и иные Жанры повествовательного фольклора горцев, среди которых выделяются сказания тингианов. Сам публикатор именует их "Сказаниями о мифических временах", но подчеркивает, что "лиц, вокруг которых группируются эти истории, не следует считать небожителями или духами. Они представляют собой, скорее, героев в общем смысле этого слова, чья жизнь и подвиги характерны для стародавних времен, возвеличиваемых и прославляемых последующими поколениями" [30, 26].

Другими словами, сказания тингианов представляют собой нечто среднее между мифами и богатырскими, волшебно-героическими сказками, тяготеющими к объединению в цикл, но не сделавшими еще решающего шага от парадигматики многовариантного мифа к синтагматике сказочно-героического цикла. Соглашаясь с Е. М. Мелетинским и его соавторами в том, что основной линии развития от мифа к сказке соответствует демифологизация основной коллизии и выдвижение на первый план семейного начала, сужение коллективизма и развитие интереса к личной судьбе и компенсации социально-обездоленного [7, 99 — 100], нельзя не заметить, что свободное перемещение героев в тингианском космосе (с земли на небо, из человеческих селений в жилище духов, из "этого мира" в тот, где живут "татуированные игороты"[9], людоеды или шестиглавый Гавигавен, охраняющий дерево с чудесными апельсинами)[10], их неизбежная в конечном счете встреча с суженой / суженым, являющимися поначалу то в виде солнца, то в виде приемыша "лесной хозяйки" — алан, то в виде стайки птиц, то в виде ветки [30, № 3] и т. д., и вообще то значение, которое придается в сказаниях кросскузенному брачному обмену, нередко двустороннему ("Альгаба из Дагалы" [30, № 4, № 6 и др.]), говорят о силе мифического и в конечном счете родового элемента в сказаниях, между тем как непосредственные цели персонажей как будто сводятся к созданию моногамной (преимущественно) семьи и к построению личного счастья (характерно, что в упоминавшемся уже сказании, не вошедшем в данный сборник [30, № 3], Апони-болинаен очаровывает Апонитолау в первую очередь своей женской красотою, в то время как брак с Гимбангонан для него невыносим просто потому, что она "очень большая"). Что же касается двукратного появления Апонитолау в виде жалкого рыбака Дагдагалисита [30, № 9] и в виде грязнули Кагкагакага [30, № 10], они могут быть истолкованы как влияние эстетики "низкого", в конечном счете объясняющейся, по мнению Е. М. Мелетинского, началом эстетизации социально-обездоленного героя [см. 6, 240 и сл.][11].

Говоря об общем субстрате религиозно-мифологических представлений горных племен Северного Лусона, Вальдемар Штёр замечает, что равнинные илоканы, равно как и другие христианизированные народы Лусона, с одной стороны, и горные племена Северного Лусона — с другой, имеют, по всей вероятности, общие религиозные корни [66, 119; см. также 8, 641 и др.]. Ощутить эти корни в немалой степени позволяют мифы равнинных народов, а также моро[12]. Правда, это уже не мифы в строгом смысле слова, представляющие собой "рассказ о божествах и божественных существах, в подлинность которых народ верит" [14, 16] и которые на памяти Бартоиа рассматривались народами Северного Лусона как важное, если не основное, средство воздействия на окружающую действительность [см. 1]. Кое-где сохранилось еще отношение к этим рассказам как к достоверным историям об отдаленном прошлом [см. 43, 315][13], но в основном они дошли до нас в десакрализованиой форме в виде этиологических сказок, в сумме своей составляющих лишь около 8% утерянной во время второй мировой войны "большой коллекции" Фэнслера, при том что из этих этиологических сказок не более 15% имели отношение к основополагающим вопросам мифологии, а именно к происхождению человечества, его производственной деятельности, обрядов и обычаев, а также к происхождению космоса, космических тел и небесных явлений [38, XI]. Тем не менее и эти немногочисленные сказки говорят о многом.

Достаточно убедительный пример общего мифологического багажа филиппинских "язычников", христиан и мусульман — присущие им всем, как отмечает Штёр [66, 122], мифы об антагонизме солнца и луны. Мифам отим посвящена специальная публикация, достать которую мне не удалось [61]. Однако мифы этого типа представлены в данном сборнике — это пампанганская (Западный Лусон) сказка "Луна и солнце" о том, как солнце, стремясь к мировой гегемонии, выбивает бамбуковой палкой глаз своей сестре луне, и своеобразное, много вобравшее в себя из мусульманской среды этиологическое предание "Отчего бывает затмение луны", принадлежащее моро, географически и культурно много веков изолированным от пампанго. Сюда же относится тингианский миф, в котором солнце в пылу спора бросает песком в луну, уверяющую, что оно слишком жаркое [30, № 73]; набалойские мифы, где солнце то бросает в насмешницу-луну золой, то подстраивает ловушку изначально более яркой луне, причем в обоих случаях, как и у тингианов, луна в результате начинает светить более тускло, чем солнце [58, № 8, 9]. В том же ряду можно рассматривать и миф манобо, согласно которому луна вечно убегает от своего бывшего мужа — солнца, нечаянно сжегшего их детей — звезды [28, 91][14].

Старые языческие боги в функции повелителей и законодателей (иногда создателей) зверей и птиц — частые гости в этиологических сказках о животных, весьма распространенных у равнинных народов Филиппин: так, сюжет "Суда над животными" (Th Z 49.6), представленный в данном сборнике, пампанганской сказкой "Суд Синукуана", относится, по подсчетам Фэнслера, к десяти наиболее распространенным сказочным сюжетам жителей равнин [38, VIII]. Не исключено, что некоторые из этиологических рассказов принимались еще недавно за чистую монету — например, пампанганская сказка "Почему ворона черная" или тагальская сказка "Как появились обезьяны", переносящие нас во времена первотворе-ния. Однако по мере того как серьезные интонации этиологических рассказов сменяются юмористическими, а их финальный этиологизм заменяется, вытесняется перипетиями основного сюжета [см. 13, 73; 7, 87 и др.], распространяется отношение к этиологическим рассказам как вымыслу, повествованию об удивительном, необычайном, то есть как к сказке. Так, в тагальской сказке "Буйвол и нектарница" отсутствует уже этиологическая концовка, присущая односюжетной сказке моро "Почему цапля ездит на буйволе" [62, 41 — 44], а кумулятивная сказка пампанго "Почему лошадь раздавила яйца птички пугу" построена на том же приеме, что и "Суд Синукуана", но кончается не объяснением некоторых особенностей самцов москитов, а комическим ответом Хуана, воскрешающем в памяти ответ волка из аналогичной русской сказки о кочетке и курице (Андреев, 241 II, ВР II 80).

Идя по следам древних филиппинских богов, мы незаметно ступили в обширную область сказок о животных, еще в 30-х годах довольно распространенных в фольклоре равнинных народов, и даже подошли к воображаемой черте, отделяющей друг от друга две жанровые разновидности этих сказок — зачастую принимающиеся всерьез этиологические сказки и сравнительно более поздние сказки о животных в строгом смысле слова, которые на Филиппинах нередко именуются баснями (фабула). Подавляющее большинство этих сказок весьма далеко, однако, от басенной нравоучительности и басенного аллегоризма. Свободны от них и самбальская сказка "Обезьяна и крокодил", тагальская "Обезьяна, собака и буйвол" и пампанганская и тагальская сказки "Обезьяна и черепаха", представляющие в нашем сборнике три сюжета "животной сказки"[15], наиболее популярных среди равнинных народов после "Суда над животными" [см. 38, VIII]. Почти все сказки на эти сюжеты посвящены похождениям обезьяны — излюбленного комического героя равнинных сказок о животных. Однако если в первых двух сказках остроумная и отчаянная обезьяна блистательно надувает крокодила и загоняет своими шутками в могилу прожорливого великана бунгиснгиса, то попытка обмануть черепаху оказывается для нее роковой. Можно полагать, что поражение обезьяны в сказках об обезьяне и черепахе связано с тем, что она нарушает международный моральный кодекс народных сказок, в которых, по словам В. Я. Проппа, хитрость и обман есть орудие слабого против сильного [16, 74]. Заметим, что в некоторых случаях черепаха вообще перенимает у обезьяны роль трикстера — "злого шутника" комической сказки о животных. В пангасинанской сказке "Игуана и черепаха" она, например, разыгрывает бросившую ее в беде игуану почти таким же образом, каким обезьяна разыгрывает крокодила в упоминавшейся выше самбальской сказке (ср. также 63, № 38).

Проделки обезьяны или черепахи нередко приписываются героям наиболее популярного среди обитателей равнин сказочного жанра, известного в фольклористике под названием сатирической сказки, порой концентрирующейся в анекдот, порой образующей шванк — цепь анекдотических эпизодов [10, 59]. В своей работе о герое волшебной сказки Е. М. Мелетинский, характеризуя русский сказочный тип — Иванушку-дурачка, говорит, что он "варьируется в пределах между "дураком" — подлинные глупцом и "дурачком"-хитрецом, причем обычно ближе к хитрецу" [6, 226]. В сатирических сказках христианизированных народов Филиппин мы встречаемся с несколькими типами героя. По данным Фэнслера, наиболее популярны здесь сказки о "набитом дураке". Из материалов данного сборника к ним относится тагальский шванк о Ленивом Хуане ("Хуан дурак") и сказка висайя "Хуан Полоумный". Как отмечает Э. К. Менес, непроходимая глупость и лень не мешают Ленивому Хуану, пе чуждому порой приступов своеобразного вдохновения, "стать человеком" и найти наконец свое место под солнцем [56, 90], чего нельзя сказать о Падоле из одноименной сказки моро: рассердившись на варящихся в горшке птиц-носорогов, будто бы грозящих его заклевать, он разбивает горшок и ошпаривается насмерть [62, 87 — 90].

Один из самых поразительных подвигов Ленивого Хуана — погребение заживо собственной матери — приписывается одновременно и комическому герою моро (таосуг и сулу-самаль) — Посонгу. Однако в большинстве фольклорных текстов, записанных недавно на островах Сулу X. Арло Ниммо, Посонг оказывается не дураком, а хитрецом, ловким мошенником, беспардонно издевающимся над великими мира сего и ловко избегающим расплаты. Действие этих сказок переносится в сравнительно недавнее прошлое Сулу, когда здесь правил еще суверенный султан. Социальный протест приобретает в этих сказках эротическую окраску — торжество Посонга над султаном выражается в них в виде совокупления героя с дочерьми или женами султана [59, №№ 1, 2, 3].

Широко распространены и аналогичные сказки висайя о Хуане Пусонге — ловкаче и обманщике. Некоторые мотивы в них полностью совпадают с мотивами сказок о Посонге [59, № 1; 43, 316]. Именно Хуан Пусонг оказывается у висайя героем хорошо известной по фольклору разных народов мира (см. Андреев, 1535 В) сказки о хитреце, который избегает казни через утопление, заманив вместо себя в мешок легковерного прохожего [55, № 1]; тот же сюжет связан с именем Посонга (Пусонга) у моро [59, № 3] и у горцев-мангианов, обитающих на острове Миндоро по соседству с висайя [см. 33, 151 — 154]. Сказки на этот сюжет, уступая по своей популярности сказкам о набитом дураке, почти так же популярны среди христианизированных народов Филиппин, как сатирические сказки о мнимом знахаре (Андреев, 1641, ВР II 98), представленные в нашем сборнике тагальской сказкой "Суан Экет".

В данном сборнике наряду с сатирическими сказками и анекдотами обильно представлены волшебные сказки равнинных народов, в общем единодушно свидетельствующие в пользу "чудесного единообразия" этого жанра, блестяще продемонстрированного в книге Проппа. Так, взяв три сказки нашего сборника, по-видимому представляющие три наиболее распространенных, по данным Фэнслера, сюжета филиппинских волшебных сказок[16], а именно сказки "Пабло и принцесса", "Каранкал" и "Кочинанго", убеждаемся, что при всем различии отдельных функций, действующих лиц и их атрибутов первая и третья из них — обе развиваются от недостачи, через встречи с дарителями и приобретение волшебных средств к решению трудной задачи, женитьбе и воцарению героя, тогда как во второй сказке за изгнанием героя следует приобретение волшебныхиом ощников, борьба и победа над антагонистом, троекратное решение трудных задач, а затем возвращение героя к родителям.

Нетрудно убедиться, что почти по всем признакам эти сказки представляют собой завершающий этап движения от мифа к сказке, охарактеризованный Е. М. Мелетинским и его соавторами [7, 99 — 100]: основная коллизия в них демифологизирована, семейное начало выступает на первый план, в фокусе сказки оказывается личная судьба ее героев, а в двух из них итогом является компенсация социально обездоленных героев — дурачка "Кочинанго" и безжалостно изгнанного своими родителями Каранкала. Тот факт, что Каранкал побеждает своего антагониста приемом трикстера, позволяет говорить о том, что в соответствующем тексте проглядывают черты сатирической сказки. С еще большим правом это можно сказать о таких сказках, как бикольская "Хуан и бурин-кантада" или висайские сказки "Хуан Пусонг и Макаандог" и "Хуан Пусонг Полосатый и обезьяна", в которых выступают популярные герои сатирических сказок, побеждающие своих антагонистов с помощью волшебных помощников или путем обмана — явление хорошо известное, например, по восточнославянским сказкам [см. 6, 226].

Обращает на себя внимание то, что некоторые из сказок равнинных народов (в особенности волшебные) говорят о взаимодействии филиппинского фольклора с устным народным творчеством, а отчасти и литературой индийцев, европейцев и мал визированного населения близлежащего Малайского архипелага, однако в лучших своих образцах сказки равнинных народов говорят только о плодотворности подобных контактов.

Прямое или косвенное влияние европейской литературы, вероятно, сказывается в какой-то мере и в тех филиппинских легендах, где мы наталкиваемся на несчастных влюбленных, которые заслуживают к о м-пенсации (семейного счастья) не менее, чем герои волшебных сказок, но соединяются друг с другом в лучшем случае после смерти, превратившись, например, в некую гору (пампангаyская легенда "Кандабский холм", бикольская "Вулкан Майон", висайская "Гора Канлаон"), в сливающиеся реки (тагальская легенда "Две реки у Масили"), растения (висайская легенда "Мальбароса") и т. д. Этот жанр характерен для позднего фольклора равнинных народов и резко отличается от сказки своим объяснительным характером и дидактизмом [см. 3, 5; 9, 12 — 13][17]. Фэнслер насчитывал в своей "большой коллекции" 320 "светских" (орогонических и прочих) легенд и 308 рассматривавшихся им отдельно этиологических сказок и мифов. Думается, однако, что для выяснения того, с мифом или с легендой мы имеем дело, безразлично, во что превращается его герой — в гору, ящерицу или бабочку. Отличием здесь может послужить, скорее, то, что легенда — это рассказ не о фантастическом, как в сказке, и не о естественном, находящемся в порядке вещей, как в мифе или в быличке, а о чудесном, то есть достоверном, но исключительном и (внешне) бесповоротном событии, причем немаловажным обстоятельством здесь кажется то, что коль скоро в легенде речь идет о превращении, то это, как правило, однонаправленное превращение человека, воплощение его в некий элемент ландшафта, окружающей природной среды, будь то река, растение или животное. Сказанное никоим образом не исключает того, что в роли легенды может выступать частично десакрализованный миф, переосмысленный и нередко взявший на себя дидактическую нагрузку, вроде самбальской легенды "Как появилась саранча" или тагальского предания "Почему обезьяны умные" с его многочисленными вариантами, широко распространенными у разных народов Филиппин[18]. Нередко дидактизм филиппинских легенд приобретает христианскую окраску, а сотворение чуда в них приписывается божественному промыслу, вмешательству девы Марии и т. д. (в большой коллекции Фэнслера подобных легенд насчитывалось 90). Этого рода легенды, среди которых можно встретить на редкость поэтичные [см., например, 63, №№ 16 — 26; 33, 165 — 169], представлены в данном сборнике илоканским текстом "Шляпное дерево" и тагальским текстом "Остров Миндоро", где праведные герои явно принимают под своей крышей двух ангелов, явившихся к ним в рубище нищих. С другой стороны, плодом чистого умозрения представляются основанные на "народной этимологии" тагальские топонимические легенды "Река Пасиг" или "Провинция Батангас", выдающие укоренившееся в сознании филиппинцев уважение к испанскому языку и присущую многим носителям аустронезийских наречий любовь к игре словами — игре словами, едва ли не рожденной на кончике пера, едва ли не находящейся на грани между фольклором и досугом городского или сельского грамотея.

Призывами о помощи кончается этимологическая легенда "Река Пасиг", Призывами собрать пока не поздно то, что еще уцелело, горькой констатацией угасания и художественного распада повествовательного фольклора завершаются в наше время по большей части работы фольклористов, не боящихся смотреть правде в глаза. Реки устного народного творчества иссякают и на Филиппинах. Еще в 30-х годах Эгган, приехавший к тингианам через четверть века после Коула, писал, что "предания об изначальных временах" и исполнявшие их сказители по большей части исчезли [35, 331]. В 1966 г. работавшие в висайской провинции супруги Харт писали об отсутствии профессиональных сказочников среди висайя, о почти полной потере интереса к сказкам, о том, что подавляющее большинство их информантов рассказывали сказки, слышанные в детстве и никогда ими с тех пор не пересказывавшиеся [43, 317 — 319]. Скудеет на Филиппинах могучая ассимилирующая сила народного гения, о которой писали А. А. Потебня и А. Н. Веселовский, гения, выходящего навстречу новым материалам, жадно захватывающего и творчески перерабатывающего приобретенные ценности, — за тагальские сказки идут уже "Питонг" и "Почему у медузы нет костей" — с немногочисленными отступлениями пересказанный по-тагальски "Мальчик с пальчик" [см. 38, 299] и классическая японская версия всемирно известного сюжета, попавшая на Филиппины, возможно, в короткий период японской оккупации. "Общественный быт тагалов, равно как и других равнинных народов Республики Филиппин, характеризуется господством капиталистических отношений", — отмечает солидный академический справочник [8, 655]. Какие уж тут сказки! И все-таки... может быть, нет еще оснований терять надежды.

По всей вероятности, вы не найдете на своей домашней карте филиппинский город Лукбан. Не сомневайтесь однако: он существует, как и существовал, в провинции Кесон, на западном берегу Лусона; неподалеку от него вырастает из земли гора Бенахау, а на вершине этой горы живет свирепый молодой бык из чистопробного золота, да-да, тот самый "телец златой", о котором громыхает в своих куплетах оперный Мефистофель. Однажды, много лет назад, досе парес, двенадцать лучших людей Филиппин, а может быть и всего света, решили подняться на гору и сразиться со зловредным тельцом. Вместе с ними был великий Хосе Рисаль — в книгах написано, правда, что испанцы расстреляли его в Маниле в 1896 г., но это не так — Рисаль был старшим среди доев парес. Жуткая буря прокатилась над окрестностями Лукбана к тому времени, когда смельчаки должны были уже очутиться на вершине горы, и все поняли, что телец не на жизнь, а на смерть схватился с двенадцатью друзьями. Буря сменилась тишиной, следом за тишиной пришли неизвестность и ожидание, растянувшиеся на много-много лет. И все-таки не пропала уверенность: однажды вниз по склону горы в обличье великанов спустятся на равнину досе парес, живые и невредимые, с плененным золотым тельцом, и, хотя старики говорят, что это случится перед концом света, разве неизвестно, что конец старого света несет с собой начало нового, в котором, может быть, и все сделаются великанами — с мудрым великанским смехом и громогласными великанскими шутками, с великанской любовью, с "большими и добрыми" великанскими сказками на всех девяноста — или сколько их там — наречиях Филиппин. Нужно только набраться терпения и подождать, подождать...

Б. Парникель

Список литературы

1. Р. Ф. Бартон, Использование мифов как магии у горных племеп Филиппин, — "Советская этнография", 1935, № 3.

2. М. Я. Берзина, С. П. Брук, Население Индонезии, Малайи и Филиппин. Приложение к карте народов, М., 1962.

3. Б. Кеберлите, Литовские народные предания (автореф. канд. дисс), Вильнюс, 1965.

4. В. Макаренко, У "охотников за головами", — "Азия и Африка сегодня", 1966, № 8.

5. В. А. Макаренко, К. Ю. Мешков, Основные проблемы исследования древнефилишшнского письма, — "Советская этнография", — 1973, № 2.

6. Е. М. Мелетинский, Герой волшебной сказки. Происхождение образа, М., 1958.

7. Е. М. Мелетинский, С. Ю. Неклюдов, Е. С. Нови к, Д. М. Сегал, Проблемы структурного описания волшебной сказки, — "Труды по знаковым системам", IV, Тарту, 1969.

8. Народы Юго-Восточной Азии, под ред. А. А. Губера, 10. В. Маретина, Д. Д. Тумаркина, Н. Н. Чебоксарова, М., 1966.

9. А. И. Никифоров, Сказка, ее бытование и носители, — в кн.: О. И. Капиц а, Русские народные сказки, М, — Л., 1930.

10. Г. Л. Пермяков, От поговорки до сказки (заметки по общей теории клише), М., 1970.

11. Антонио Пигафетта, Путешествие Магеллана (пер. с итальянского В. С. Узина), М., 1950.

12. И. В. Подберезский, Страна семи тысяч островов. Очерки о Филиппинах, М., 1970.

13. Э. В. Померанцева, Русская народная сказка, М., 1963.

14. В. Я. Пропп, Исторические корни волшебной сказки, Л., 1946.

15. В. Я. Пропп, Текстологическое редактирование записей фольклора, — "Русский фольклор. Материалы и исследования", I, M. — Л., 1956.

16. В. Я. Пропп, Фольклор и действительность, — "Русская литература", 1963, № з.

17. В. Я. Пропп, Морфология сказки, М., 1969 (2-е изд.).

18. А. М. Решетов, Основные вопросы древней истории Юго-Восточной Азии, — в кн. "Проблемы этнографии и этнической истории пародов Восточной и Юго-Восточной Азии", М., 1968.

19. Д. П. Тихонов, Аэта Филиппинских островов, — "Охотники, собиратели, рыболовы. Проблемы социально-экономических отношений в доземледельческом обществе", Л., 1972.

20. Д. И. Тихонов, Этническое развитие народов Республики Филиппины, — "Этническая история народов Азии", М., 1972.

21. Филиппинские сказки и легенды, пер. с тагальского С. П. Игнашева, М., 1962.

22. Erin Asai, A Study of the Yami Language — an Indonesian Language Spoken on Botel Tobago Island, Leiden, 1936.

23. R. F. Barton, The Religion of Ifugaos, — "Memoirs of the American Anthropological Association", № 62 (1946).

24. R. F. Bartоn, The Kalingas, Chicago, 1949.

25. R. F. Bartоn. The Mythology of Ifugao, Philadelphia, 1955.

26. C. — V. Basco, Two Bago Villages. A Study, — "Journal of East Asiatic Studies", vol. V, № 2 (April, 1956).

27. L. W. Вenediсt, Bagobo Myths, — "The Journal of American Folklore", vol. 26 (1913).

28. О. Веуer, Origin Myths Among the Mountain Peoples of the Philippines, — "Philippine Journal of Science", vol. 8, D, № 2 (1913).

29. F. — C. Cole, A Study of the Tinguian Folklore, Chicago, 1915.

30. F. — C. Cole, Traditions of the Tinguians, Chicago, 1915.

31. F. — C. Cole, The Bukidnon of Mindanao. Chicago, 1956.

32. M. С ole, Philippine Folktales, Chicago, 1916.

33. M. — D. Coronel, Stories and Legends from Filipino Folklore, Manila, 1967.

34. F. R. Demetrio, Towards a Survey of Philippine Folklore and Mythology, Manila, 1968.

35. F. Eggan, Ritual Myths Among the Tinguians, — "Journal of American Folklore", vol. 69, № 274 (1956).

36. M. Eliade, Traite d'histoire des religions, Paris, 1949.

37. M. Eliade, Sacrum, mit, historia. Wybor esejow, Warszawa, 1970.

38. D. S. Fansler, Filipino Popular Tales, Halboro, 1965.

39. F. Gardner, Philippine (Tagalog) Superstitions, — "Journal of American Folklore", vol. 19, № 74 (1906).

40. F. Gardner, Philippine Folklore, San Antonio (Texas), 1941.

41. J. M. Gar van, The Negritos of the Philippines, Horn-Wien, 1964.

42. D. V. Hart, H. С Hart, Cinderella in the Eastern Bisayas. With a Summary of the Philippine Folktale, — "Journal of American Folklore", vol. 79, № 312 (1966).

43. D. V. Hart, H. С Hart, "Maka-andog": A Reconstructed Myth from Eastern Samar, Philippines, — "Journal of American Folklore", vol. 79, №311 (1966).

44. E. Iturralde, Structuralism Applied to Philippine Creation Myths, — "Unitas", vol. 43, № 4.

45. F. L. Jосana, Outline of Philippine Mythology, Manila, 1969.

46. А. Kold, Die Philippinen, Leipzig, 1942.

47. С Levi-Strauss, Antropologia strukturalna, Warszawa, 1970.

48. С Levi-Strauss, Mythologiques. Le cru et le cuit, Paris, 1964.

49. P. S. Lietz, Preliminary Translation of the Munoz Text of Alzina's "History of the Bisayan Islands" (1668), pt 1, b. 4, Chicago, 1960.

50. M. Luthi, Das europaische Volksmarchen, Form und Wesen, Miinehen, 1960.

51. М. М. Mace da, The Culture of the Mamanua (North-East Mindanao), Manila, 1964.

52. A. Manuel, Survey of Philippine Folklore, Chicago, 1962.

53. Л. Мanuel, Philippine Folklore Bibliography, Manila, 1965.

54. Nobuhiro Matsumoto, Essai sur la mythologie Japonais, Paris, 1928.

55. B. L. Maxfield, W. H. Millingtоn, Visayan Folktales, I, — "Journal of American Folklore", vol. 19, № 73 (1906).

56. H. Q. Menez, Juan Tamad, A Philippine Folktale Hero, — "Southern Folklore Quarterly", vol. XXXV, № 1 (1971).

57. W. H. Millingtоn, B. L. Maxfield, Philippine (Visayan) Superstitions, — "Journal of American FolkLore", vol. 19, № 74 (1906).

58. C. R. Mоss, Nabaloi Tales, Berkeley, 1924.

59. H. A. Nimmo. Posong, Trickster of Sulu, — "Western Folklore", vol. XXIX, №3 (1970).

60. A. Perez, Igorrotes, Manila, 1902.

61. R. Rahman n, Quarrels and Enmity Between the Sun and the Moon, — "Folklore Studies", vol. 14 (1955).

62. M. Ramos, Tales of Long Ago in the Philippines, Manila, 1953.

63. I. K. Ratсliff, Filipino Folklore, — "Journal of American Folklore", vol. 62, №245 (1949).

64. P. Schebesta, Menschen oline Geschichte, Eine Forschungreise zu den "wild" Volkern der Philippinen und Malayas, 1938/1939, Modding. 1947.

65. С W. Seidenadel, The First Grammar of the Language Spoken by the Bontok lgorot with a Vocabulary and Texts: Mythology, FolkLore, Historical Episodes. Songs, Chicago, 1909.

66. W. Stöhr, P. Zоetmulder, Die Religionen Indonesiens, Stuttgart, 1965.

67. M. Vanoverbergh, Isneg Tales, — "Folklore Studies", vol. 14 (1955).

68. P. R. Villanueva. Alamat ng mga kayumanggi, Manila, 1953.

69. Fr. J. Villaverde, The Ifugaos of Quiangan and Vicinity, — "The Philippine Journal of Science. A. General Science", vol. IV, № 4 (1909).

Мангилны

(Мангианы живут в горных районах о-ва Миндоро. Численность — около 7000 человек. Занимаются подсечно-огневым земледелием (главная культура — рис), а также примитивным собирательством и охотой. По характеру религиозных верований — анимисты. Здесь и далее сведения о народах Филиппин приводятся по кн. "Народы Юго-Восточной Азии", М., 1966.)

1. Мальвай и Далидали

Сначала был Махал Макакаако[19]. В руке он держал дерево, и дерево это давало ему тень. С дерева в руку ему упал червь, и испражнения этого червя стали первой землей. В земле появились новые черви, они тоже испражнялись землей, и ее стало больше. Махал Макакаако посмотрел на кучу земли и подумал, что хорошо бы сделать из нее что-нибудь, что радовало бы глаз — он был один во вселенной, и смотреть ему было не на что. Он подумал еще и создал двух братьев, Мальвая[20] и Далидали[21], и велел им сделать что-нибудь, что радовало бы глаз.

Братья взяли землю и начали лепить мир. Мальвай работал медленно и прилежно, и под руками его появлялись широкие плодородные равнины. А Далидали все время спешил и думал только о том, как бы поскорее закончить работу. Он брал большие комья земли и швырял их куда попало. Кучи, которые он набросал, стали горами, и вот почему гор в мире больше, чем долин.

Жизнь тогда была лучше, чем теперь. Захочешь расчистить поле для посадки — принес боло[22], и боло сам все расчистит и вскопает. Одного зернышка риса хватало, чтобы наесться досыта, а люди, когда старились, сбрасывали кожу и молодели снова.

Только два дела было тогда у мужчин — работать и рожать детей. Первые дети родились у Мальвая. Он носил их в икре ноги, и, когда пришло время им родиться, икра лопнула и они вывалились наружу. Потом одна из женщин, Дага[23], пожалела мужчин и сказала своему брату, что отныне рожать детей будут женщины. Она переступила через его ногу, и ребенок, который там был, перешел к ней в живот. Вот почему по сей день детей родят женщины.

Хотя Далидали лепил мир второпях и кое-как, за одно его дело мы благодарны ему до сих пор. Сначала небо висело очень низко и мешало людям рушить рис — не давало поднять пест повыше и размахнуться хорошенько. И вот однажды вместе с другими рушить рис стал Далидали. Все поднимали песты потихоньку, но Далидали думал об одном: как бы ему поскорее закончить работу. С размаху он ударил верхним концом песта в небо и поднял его туда, где оно теперь.

Но вообще от торопливого Далидали людям было больше огорчений, чем радостей. Однажды Мальвай пошел в лес и принес оттуда птичьих яиц.

— Где ты взял яйца? — спросил Далидали.

— Эти яйца мне дала дикая курица, потому что я во всем ее слушался, — ответил Мальвай.

Тогда Далидали тоже пошел к дикой курице и попросил:

— Дикая курица, дай, пожалуйста, мне яиц, как ты дала их Мальваю.

— Поставь на землю корзину, отойди и жди, пока я не прокудахчу, — сказала дикая курица, — а до этого не подходи и не мешай мне нести яйца.

— Хорошо, — согласился Далидали.

Он отошел в сторону, но едва дикая курица начала кудахтать, как он, позабыв о том, что она ему сказала, подбежал посмотреть. Дикой курице стало стыдно, что на нее смотрят, и она очень рассердилась. Она оставила Далидали полную корзину — только полную не яиц, а помета, и, убегая, крикнула:

— Ты не послушался меня, и поэтому я никогда больше не дам яиц людям!

С тех пор дикая курица прячет свои яйца, и люди нигде не могут их найти.

Пищу готовил Мальвай, и однажды Далидали спросил его:

— Почему у нас всегда много еды? Ведь наше поле такое маленькое!

— Я бросаю в горшок вариться одно зернышко риса, а когда оно сварится, горшок полон, — ответил Мальвай.

Далидали тоже поставил вариться одну рисинку и, когда увидел, как она разбухает, делается все больше и больше, воскликнул:

— Так вот как получается полный горшок риса!

Рисинке стало стыдно, что на нее смотрят, и она сказала Далидали:

— Отныне сколько люди положат риса, столько и сварится.

Билааны

(Билааны — самый многочисленный из горных народов о-ва Минданао (около 110 000 человек). Живут в южной части острова (прок. Котабато), главная форма хозяйствования — подсечно-огневое земледелие. Анимисты.)

2. Почему билааны не умеют читать и писать

Вначале было только три народа — американцы, мусульмане и билааны. Однажды верховное божество повелело, чтобы каждый из трех народов прислал на небо по одному человеку на священный совет. Народы повиновались. Когда совет кончился, всем троим дали по книге, чтобы каждый отнес ее своему народу.

На обратном пути людям надо было переплыть широкую реку. Американец поднял руку с книгой высоко над головой и переплыл реку, мусульманин привязал книгу к голове и тоже переплыл, а билаан, входя в воду, сунул книгу под мышку, и, когда он поплыл, она выскользнула оттуда, и река унесла ее. Вот почему билааны до сих пор не умеют ни читать, ни писать. Однако книга, которую течение вынесло в море, не пропала — ее подобрал белый голубь. И с тех пор, когда билаан собирается сделать что-нибудь или куда-нибудь пойти, он прислушивается сперва к воркованию этой птицы — и она всегда говорит, ждет его успех или неудача.

Багобо

(Багобо (или багобо-гиангга) населяют район вокруг горы Аио на юге о-ва Минданао (провинции Котабато и Давао). Численность — 55 000 человек. Занимаются в основном подсечно-огневым земледелием. Анимисты, верят в существование у человека двух душ, обитающих справа и слева от него. Правая душа почти все время находится с человеком, а левая может свободно покидать его и странствовать. После смерти левая душа становится злым духом, а правая — духом-покровителем, который присоединяется к предкам в подземной стране умерших.)

3. Отчего бывает затмение луны

Давным-давно, когда мир был еще молод, уже была огромная птица минокава. Птица эта была величиной с целый остров. У нее был стальной клюв и стальные когти, зеркала вместо глаз и острые мечи вместо крыльев. Она жила на востоке, по ту сторону неба, и все думала, как бы ей съесть луну, когда та после своего подземного путешествия появлялась в тех местах. Очень хотелось ей съесть и солнце.

Однажды минокава поймала луну и проглотила. Люди испугались и стали громко кричать:

— Минокава проглотила луну! Минокава проглотила луну!

Минокава посмотрела на землю, чтобы узнать, отчего так шумят люди, и нечаянно раскрыла клюв. Луна сразу выскочила наружу и побежала, радуясь, что спаслась от минокавы.

После этого луна проделала в восточной стороне неба восемь дыр — туда, в какую-нибудь из них, она входит, когда начинает свой путь. А чтобы выходить, она сделала восемь дыр на западной стороне неба. Она пробила дыры, потому что минокава все время подстерегает ее, чтобы съесть. Каждый день огромная птица поджидает луну у какой-нибудь из дыр на востоке, и луна очень боится попасться ей.

Если минокава проглотит луну и солнце, она сможет спуститься на землю и съесть людей. Каждый раз, как минокава заглатывает луну, багобо поднимают крик и начинают бить в гонги и барабаны. Тогда минокава смотрит на землю и раскрывает клюв, чтобы лучше слышать, и луна тут же выскакивает из клюва минокавы и убегает.

Все багобо знают про минокаву и верят, что лунное затмение бывает тогда, когда луну проглатывает большая птица.

4. Времена Моны

Вначале небо висело совсем низко, так низко, что можно было достать до него рукой. Однажды старуха по имени Мона рушила рис. Каждый раз, как она поднимала пест, верхним концом его она ударяла в небо.

— Хоть бы ты поднялось — ведь из-за тебя я не могу хорошо порушить свой рис! — сказала Мона небу.

Небо поднялось. С той поры оно высоко, и нам до него не достать.

Мона была первой женщиной на земле. Иногда ее называют также Туглибунг. Первого мужчину звали Туглай. Были тогда на земле только один мужчина и одна женщина. У них родились дети. Старшего сына они назвали Малаки, а старшую дочь — Биа. Они жили посередине земли.

Туглая и Туглибунг создал бог, а уж они потом создали все, что есть на земле. Они жили богато и были счастливы.

Там, где они жили, была змея. Эту змею тоже создал бог. Змея стала искушать Туглая и Туглибунг и дала им плод.

— Если съедите этот плод, ваши глаза откроются, — сказала она.

Они послушались и съели плод. Бог рассердился на них, и с тех пор никто его больше не видел.

5. Как появились обезьяны

Жил когда-то жестокий и злонравный царь. У его жены, царицы, нрав был такой же злой, как у него, и их подданные в душе ненавидели царя и царицу. Однако показать это они не смели и были с царем и царицей очень почтительны. Царь и царица были богаты. Царь любил вкусно поесть и повеселиться. Они с царицей часто устраивали пиры и приглашали на них тех, кто им был по душе. Как ни жестоки, ни злонравны были царь с царицей, все же находились люди, которые любили их — те, кого царь и царица часто приглашали на свои пиры.

Однажды во дворце у царя целый день шел пир. В саду стояли три больших стола, и за ними сидели гости. Они ели, пили, смеялись и весело разговаривали с хозяевами.

Вдруг к одному из столов подошла старуха в грязных лохмотьях и попросила у пирующих милостыню. Гости прогнали ее. Старуха подошла к другому столу, но и тут ей отказали в милостыне и прогнали ее.

Наконец, она подошла к столу царя и царицы.

— Пожалейте меня, — сказала им старуха, — дайте мне чего-нибудь поесть, я очень голодна.

Но царица тоже оттолкнула старуху и сказала:

— Убирайся прочь — этот пир для знатных людей, а не для нищих, как ты!

Гости захохотали и начали бросать в нищенку ножи. Царь тоже смеялся.

— А ну-ка, — сказал он, — давайте посмотрим, кто из вас лучше бросит нож в ее крепкую голову! Кто попадет ей в макушку, получит награду.

Старуха растерялась: никто не хотел защитить ее. И вдруг, в самый разгар веселья, там, где она только что стояла, вспыхнул ослепительный свет, старуха исчезла, а вместо нее появилась прекрасная женщина в белой одежде. Пирующие окаменели от ужаса.

— Вы жестокие и жадные люди, — сурово сказала женщина. — Ни в одном из вас нет доброты, которая должна быть в человеке, и поэтому вы превратитесь теперь в зверей с человеческими лицами.

Как только она сказала это, ножи, брошенные ими, полетели обратно, прилипли к их задам и превратились в хвосты. Красивые одежды превратились в длинную шерсть, руки удлинились, а когда они пытались заговорить, из их ртов вырывалось только: "Курррааа!"

Им стало стыдно своего вида, и они убежали в лес, где и живут с той поры. Вот откуда появились первые обезьяны на Филиппинах.

Букидноны

(Букидноны живут в горных районах на севере острова Минданао (провинции Мисамис Ориенталь и Суригао дель Сур). Численность — около 80 000 человек. Уровень культуры и формы хозяйствования примерно те же, что и у других горных народов Минданао. По своим религиозным верованиям — анимисты.)

6. Как появились обезьяны

В давние времена жила старушка, у которой было два внука. Она ткала, а потом продавала свои ткани, и внуки ей помогали.

Красить ткани, как теперь, тогда еще не умели, и, если старухе нужно было покрасить ткань из абаки[24] или какую-нибудь другую, она шла с внуками к одной из тех луж, в которых купаются буйволы, и погружала туда свои ткани, а потом клала их в горшок и кипятила с травами.

И вот однажды старуха отправилась с внуками к такой луже. Мальчики несли большой глиняный горшок с разными травами, и у каждого в руке была длинная палка-мешалка.

Бабушка велела им натаскать хвороста. Они натаскали, сложили из камней очаг, а потом набрали воды в речке, разожгли огонь и поставили на него горшок с травами. После этого дети стали играть, а старуха тем временем, как полагалось, вымачивала ткань в луже.

Когда вода закипела, старуха стала помешивать в горшке палкой. Но горшок был очень полон, старуха мешала слишком сильно, и кипящая вода хлынула через край и ее ошпарила. С рук сразу слезла кожа, и от нестерпимой боли старуха завертелась на месте.

Мальчики увидели, что случилось, но вместо того, чтобы пожалеть бабушку или помочь ей, стали громко смеяться. Горько было старухе слышать их смех, и, плача от боли, она сказала:

— Вы еще смеетесь надо мной, звереныши! Будьте же вы прокляты за ваш злой нрав!

И произошло чудо: не успела старуха договорить эти слова, как оба мальчика превратились в хвостатых зверей, хотя и похожих на человека. Они стали обезьянами.

Говорят, будто черные когти обезьян — это пятна от сока трав, которые кипятила старуха, а хвосты их — палки-мешалки.

Манобо

7. Анго

Жил когда-то один манобо по имени Анго. Он жил на вершине горы вместе с женой и детьми. Однажды он взял собак и пошел на охоту. Ему удалось убить копьем кабана, но от удара копье погнулось. Анго присел на камень у ручья и стал выпрямлять копье, и тут он услышал кваканье лягушек.

Анго начал было их передразнивать, а потом рассердился и закричал:

— Замолчите, очень много шума от вас! Чем квакать, помогли бы мне лучше выпрямить копье!

Он встал и пошел вдоль ручья, протекавшего среди камней. Собаки бежали впереди. И вдруг, обернувшись, Анго заметил, что следом за ним катится множество маленьких камешков. Анго удивился, ему стало страшно, и он пошел быстрее. Снова обернулся он и увидел, что теперь за ним катятся и камни покрупнее. Анго подхватил собак на руки и бросился бежать; камни тоже покатились скорее,ик ним начали присоединяться новые, все более и более крупные.

Когда Анго добежал до своей бататовой грядки, он уже ослабел, его бег замедлился, и тут камни его настигли. Один из них прилип к его ноге, и теперь Анго не мог сдвинуться с места.

Анго стал звать жену, и она прибежала к нему вместе с детьми. Они взяли извести, которой боятся злые духи, и посыпали ею землю вокруг Анго, но это не помогло — ноги Анго мало-помалу превращались в камень. Бог Анитан[25] обратил свой гнев такженажену и детей Анго, и они тоже приросли к земле. На другой день все они превратились в камень уже до колеи, а потом стали каменными их бедра, поясница, грудь и все остальные части тела. И поныне на горе Бинаои[26] можно видеть окаменевшего Анго, его жену и детей.

Калинга

(Калинга живут в субпровинциях Калинга и Апайо и частично в пров. Кагаян (горные районы на севере о-ва Лусон). Численность — 55 000 человек. Сеют рис, поливной и суходольный. Анимисты.)

8. Откуда появились луна и звезды

Жил когда-то человек по имени Гиптудан[27]. Ему надо было кормить большую семью, но он был очень беспечный.

Как-то раз он пошел по берегу реки и увидел в воде угря. Угорь сказал ему:

— Гинтудан, может, ты поешь с нами? Посмотри, какая вкусная у нас еда!

Гинтудан посмотрел и увидел разную еду — жареную, вареную и печеную. У него прямо слюнки потекли, и он остался у угрей и ел с ними две недели. Когда он собрался уходить, ему пришлось распустить посвободней набедрепную повязку, потому что он потолстел.

Гинтудан пошел дальше вдоль берега и увидел в реке большую рыбу икан. Рыба икан тоже позвала Гиитудана поесть, и Гинтудан спросил:

— А чем вы меня угостите? Рыба ответила:

— Иди, сам увидишь!

Гинтудан пошел к рыбам и пропировал у них много дней, и только потом вспомнил, что ему надо идти дальше. Он пошел дальше и дошел до пруда. У рыб палилепг в пруду был в это время большой праздник, и Гинтудан провел у них три недели, пробуя все вкусные кушанья, какие только там были. К концу третьей недели он так растолстел, что под складками жира не стало видно набедренной повязки, и Гинтудан казался голым. Он не мог идти дальше, и ему пришлось повернуть к дому.

Гинтудан едва добрался до селения. Подходя к нему, он услышал звои медных гонгов: был праздник. Гинтудан сразу подумал о том, сколько, должно быть, наготовили разных вкусных вещей, и пошел переваливаясь туда, откуда доносилась музыка. Увидев, какой он толстый, люди так и покатились со смеху. Очень рассердился на них Гинтудан и решил им отомстить.

Одному из гостей захотелось посмешить собравшихся, и он стал просить Гинтудана, чтобы тот потанцевал. Гинтудан сказал ему:

— У меня нет ни золотой повязки на голове, ни браслетов, ни бус, а что за танцы без них? И ведь вы только сейчас смеялись надо мной из-за того, что на мне не видно набедренной повязки.

Но люди стали упрашивать Гинтудана, дали ему свои браслеты и бусы, а хозяин — свою собственную золотую повязку с головы, лишь бы Гинтудан танцевал. Из медных гонгов выбрали лучший, с самым чистым звуком, и дали Гиптудану, и теперь он уже не мог отказаться.

Люди стали в круг, и Гинтудан в середине круга начал бить в гонг и танцевать. Он кружился и кружился, а потом вдруг стал подниматься в воздух, все выше и выше. Люди начали кричать:

— Гинтудан, вернись! Отдай нам наши браслеты! Отдай нам наши бусы! Верни золотую повязку!

Но Гинтудана уже не было видно: наступила ночь, и небо было совсем черное. И вдруг на ночном небе появился свет, которого до этого никто никогда не видел: золотая повязка на голове у Гинтудана стала луной, браслеты — большими звездами, а бусы — маленькими.

9. Почему сок дерева нарра красный

В давние времена на вершине горы, что высится над долиной реки Танудан, стояло могучее дерево нарра[28]. Юноши и девушки часто отдыхали под ним, когда шли на свои поля в горах или возвращались домой.

В долине тогда жила прекрасная девушка, дочь вождя, которую звали Идонсан[29]. Много юношей добивались ее любви, но ни один ей не нравился.

Юноши и девушки, отдыхавшие под деревом, все время говорили о красоте Идонсан. Дерево слушало их рассказы и наконец решило стать человеком и попробовать покорить сердце красавицы.

Чтобы никто не заметил превращения, дерево дождалось урагана, который налетел однажды темной ночью. Оно освободило от земли корни и позволило ветру унести его на другую сторону горы, поближе к деревне, где жила Идонсан. Там оно сбросило свои ветви и оставило их на склоне горы, потом оторвало корни от ствола и бросило ствол, а корни ветер понес дальше и опустил на землю недалеко от деревни.

И вот в деревню пришел прекрасный юноша. Вождю сказали о нем, и он вышел к нему навстречу. Юноша низко поклонился вождю и сказал:

— Меня зовут Угьяо[30]. Я очень много слышал о красоте твоей дочери и пришел просить ее руки.

Вождь позвал дочь. Идонсан пришла, увидела юношу и приветливо улыбнулась ему: он ей очень понравился.

Сыграли свадьбу, и молодые зажили счастливо. Еще счастливее они стали, когда через девять месяцев Идонсан родила мальчика. Но, когда ребенку исполнилось два месяца, Идонсан сказала, что хочет по обычаю навестить родителей мужа. Угьяо не хотелось признаваться, что он раньше был деревом, и он сказал, что никогда не видел своих родителей. Он думал, что на этом дело и кончится, однако жена требовала, чтобы они обязательно побывали у его родителей.

— Хорошо, Идонсан, — сказал наконец Угьяо, — пусть будет по-твоему. Собирайся в дорогу.

Идонсан напекла лепешек из риса с медом для родителей Угьяо. Когда все было готово, отец взял новое одеяло, завязал его углы у себя на груди, посадил ребенка за спину и пошел, а Идонсан понесла корзину с лепешками.

Они дошли до склона горы и увидели на земле толстые корни дерева нарра. Угьяо с младенцем на руках стал на них, и корни сами двинулись вверх по склону, унося его с ребенком от Идонсан. Она закричала в ужасе:

— Остановись, мой дорогой муж!

— Иди за мпой! — крикнул жене Угьяо, и она побежала за ним следом.

Наконец они увидели огромный ствол дерева нарра. Ствол поднял Угьяо с ребенком к себе на верхушку, а сам стал на корни. Дрожа от ужаса, Идонсан закричала:

Что ты делаешь, мой любимый? Спустись скорее, и вернемся домой!

— Нет, — ответил сверху Угьяо, — ведь ты сама этого захотела. Следуй за мной.

Они достигли места, где дерево сбросило свои ветви. Ствол надел их, и дерево двинулось на вершину горы — туда, где стояло раньше. Идонсап горько плакала: теперь она не могла разглядеть лицо мужа и даже не слышала его голоса. А дерево дошло до места, где прежде росло, корни его впились в землю, и оно остановилось, такое же красивое и величественное, как раньше. Его ветви мягко опустили ребенка в руки матери, а потом сверху упало несколько капель — слезы дерева. Рыдающая Идоисан оставила корзину с лепешками под деревом и, прижимая к себе ребенка, побрела обратно домой.

Очень обрадовались и удивились юноши и девушки, когда на другой день снова увидели на вершине горы свое любимое дерево. Снова, как раньше, они отдыхали в тени его густых ветвей. Но они поразились, когда увидели, что теперь из его ствола сочится красный сок, похожий на кровь, а не белый, как прежде.

10. Дуллияу и Кнвада

Однажды девушка по имени Икаваян пошла на рисовое поле. Вдруг путь ей преградила большая змея. Змея сказала Икаваян:

— Если ты но захочешь выйти за меня замуж, я тебя проглочу.

— Почему ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж? — спросила Икаваян. — Пойдем со мной, я отдам тебе какого-нибудь из буйволов моего отца, и ты его съешь.

— Нет, — ответила змея, — я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, а если не выйдешь, я тебя съем.

— Не хочешь буйвола — возьми мой золотой браслет, — сказала Икаваян.

Но змея не захотела взять браслет. Она сказала:

— Ну, тогда я провожу тебя до твоей хижины.

Икаваян пошла своей дорогой, а змея поползла за ней. Когда Икаваян пришла на поле, ее отец увидел змею, схватил боевой топор и бросился к ней, но змея ему сказала:

— Если ты меня убьешь, все змеи узнают об этом, приползут и убьют тебя.

Отец испугался и опустил топор, а змея поползла дальше за Икаваян, не отставая от нее ни на шаг.

В полдень Икаваян пошла домой. Змея поползла за нею следом, но, когда они поднялись в хижину, Икаваян вдруг выскочила наружу и убежала. Однако в хижине осталась ее сестра Кивада, и она обошлась со змеей очень приветливо.

После этого змея стала каждый день помогать отцу сестер расчищать землю для посадки риса и делать всякую другую мужскую работу. Однажды она приползла с охапкой дров, привязанной к хвосту. Отец девушек очень удивился и стал следить за змеей. Кивада, младшая дочь, тоже удивлялась тому, что делала змея, и однажды, когда змея уползла в поле, незаметно пошла за нею следом. Придя на поле, Кивада увидела, что поле пашет красивый юноша, а неподалеку лежит змеиная кожа. Кивада схватила эту кожу, унесла в сторонку и сожгла. Когда юноша кончил пахать и стал искать свою змеиную кожу, Кивада подошла к нему и призналась, что сожгла ее. Тогда юноша пошел вместе с Кивадой к ней домой, и они поженились. Звали юношу Дуллияу.

Икаваян не думала, что под кожей змеи скрывался красивый юноша, и очень позавидовала сестре. Когда же пришло время Киваде родить ребенка, Икаваян вызвалась быть ее повитухой. Как только Кивада родила, Икаваян подложила на место младенца котенка, а новорожденного — это был мальчик — занесла в лес. Однако женщина по имени Магсалипа увидела, что сделала Икаваян, взяла ребенка к себе домойивыкормила его. Так же поступила Икаваян и с остальными детьми Кивады, и потому вместо мальчиков у сестры ее росли трое котят, а детей подобрала и воспитывала Магсалипа.

Мальчики эти очень любили сахарный тростник и однажды нашли большое поле, где он рос в изобилии. Они пришли туда почью и наломали себе тростника сколько хотели, а потом стали ходить туда за ним каждую ночь. Поле это принадлежало Дуллияу, и он очень рассердился, когда заметил, что сахарный тростник воруют. Дуллияу решил поймать воров. Он затаился на поле и, когда мальчики снова туда пришли, выскочил из тростника и поймал их. Он хотел их побить, но тут из зарослей вышла Магсалипа и сказала:

Теперь я попяла, почему ты бросил своих детей — тебе жалко для них еды!

Дуллияу очень удивился, и Магсалипа рассказала ему обо всем. Тогда Дуллияу повел детей домой, к их матери. Велика была радость Кивады, когда она увидела сыновей. Мать дала каждому сыну по котенку, и те очень этому обрадовались. А Икаваян стало еще обидней: дети не только нашли родителей, но еще получили котят, которыми она сама их подменила.

11. Агкон и его мать

Жили когда-то у подножия горы вдова с сыном. Вдову звали Баллигокан, а ее сына — Агкон. Однажды утром Агкона разбудил своим криком дикий петух. Петух кричал:

— Кукареку, Агкон, ну-ка поймай меня! Агкон ответил:

— Подожди достану пеньки для силка.

На другое утро петух снова прыгнул на окно к Агкону и закричал:

— Кукареку, Агкон, ну-ка поймай меня! Агкон ответил:

— Подожди достану бечевки для силка.

На третий день петух громко захлопал крыльями и закричал:

— Кукареку, Агкон, когда же ты придешь? Агкон выскочил из хижины и крикнул:

— Я уже иду!

Он поставил силок и не успел отойти и спрятаться, как в силке забился жирный дикий петух. Агкон принес его домой и с гордостью показал матери.

— Какой хороший, жирный петух, Агкон! Теперь у нас будет вкусная еда! — обрадовалась мать.

Агкон опалил петуха, выпотрошил, разрезал на куски и поставил вариться. Когда петух уже почти сварился, Агкон выронил из рук половник. Половник провалился в щель пола и упал на землю.

— Ничего, Агкон, — сказала мать, быстро спускаясь вниз по лестнице, — я его подберу.

Как только мать спустилась, Агкон втащил лестницу наверх и попросил, чтобы мать снизу подала ему половник. Когда она подала, Агкон сказал, что сначала поест сам, а потом позовет се. После этого он начал есть.

Через некоторое время мать попросила:

— Агкон, оставь мне, пожалуйста, крылышки.

— Уж очень они вкусные, матушка, — сказал Агкон и начал их есть.

— Ну тогда ножки, — попросила она его.

— Их я особенно люблю, матушка, — ответил Агкон.

Ну уж шейку, сынок, ты мпе оставишь?

— А я как раз ем ее, матушка, — сказал Агкон. Оставалась только голова.

— Агкон, сынок, неужели ты не дашь своей матери хотя бы голову?

— Ведь ты же знаешь, матушка, — ответил Агкон, — мне обязательно надо съесть мозг.

Когда от петуха ничего не осталось, Агкон поставил лестницу на место, и мать устало вскарабкалась по ступенькам. Она заглянула в горшок и увидела на дне остатки куриного супа. Мать положила туда немного вареного риса, съела, заливаясь слезами, и стала думать, как бы отомстить сыну. Она спустилась по лестнице на землю и сказала:

— Я пойду поищу спелых бананов, Агкон.

Однако сын ее крепко спал после сытного обеда и не услышал.

Мать пошла вверх по течению реки. Долго шла она и наконец услыхала громкие причитания: семья оплакивала человека, который умер за три дня до этого. Мать пошла дальше и увидела людей, оплакивающих человека, который умер пять дней назад; однако глаза у него еще не вылезали из орбит и язык не высовывался изо рта. Она пошла дальше. В третьем селении причитали и плакали еще громче, потому что никто не мог подойти близко к умершему: он почернел и раздулся, язык у него вывалился наружу, а глаза вылезли из орбит.

Мать сказала, что хочет купить мертвеца, но родственники умершего очень обрадовались, что кто-то готов о нем позаботиться, и отдали его задаром.

Баллигокан сказала трупу:

— Мертвец, я понесу тебя на спине.

Мертвец вскарабкался ей на спину, и она отнесла его в свой рисовый амбар и спрятала в необмолоченном рисе. После этого она подошла к хижине и крикнула сыну:

— Агкон, я принесла в амбар спелых бананов!

Агкон спустился по лестнице, подошел к амбару и заглянул внутрь. Мертвец тут же схватил его и начал есть. Агкон стал звать мать и закричал:

— Матушка, здесь мертвец, он ест мои ноги!

— Это за петушиные ножки, которых ты пожалел для своей матери, — ответила Баллигокан.

— Матушка, мертвец грызет мои руки!

— Но ведь ты, сынок, не дал мне и крылышек, — ответила мать.

— Теперь он принялся за мою грудь, матушка!

— Грудкой петуха, сынок, ты со мною тоже не поделился.

— Он уже грызет мою шею, матушка!

— Но разве не съел ты петушиную шейку, Агкон?

— Матушка, неужели ты дашь ему съесть мою голову?

— Ешь его голову, мертвец, — сказала мать.

Наступил вечер, и ей стало одиноко. Больше некому было с ней говорить, некому приносить хворост, некому помогать ей.

На другой день стало еще тоскливей, и она пошла в амбар посмотреть, не осталось ли хоть что-нибудь от ее сына. Только немного крови на полу нашла она там. Мать соскребла ее с пола, понесла на реку и начала колдовать. Она зачерпнула воды и стала мыть в ней кровь, приговаривая:

— Мыть бы мне Агкона! Мыть бы мне его руки!

И сразу появились руки Агкона, и едва она называла ноги, шею, грудь или какую-нибудь другую часть тела, как эта часть появлялась.

Но тут над матерью Агкона стали кружиться вороны и кричать:

— Уак, уак, мабурак! — Карр, карр, рассыпься!

Агкон рассыпался. Тогда мать закричала:

— Вороны, летите в леса, там уже созрели папайи[31]!

Вороны улетели, но скоро вернулись — еще до того как Баллигокан успела соединить все части тела Агкона.

— Вороны, летите вверх по течению реки, бананы там со всем спелые! — закричала она.

Вороны улетели, а когда они вернулись, Агкон уже был живой. Они снова начали кричать, но Агкон поднял камень и швырнул в ворон, и они улетели. После этого мать с сыном помирились и решили любить друг друга, и Агкон сказал:

— Матушка, отныне мы всегда будем есть вместе!

12. Как две девочки перехитрили людоедку Ангтан

Жила когда-то великанша Ангтан, и у нее был сын-великан, которого звали Удон. Ангтан была огромная женщина — каждый зуб величиной с топор. Все ее боялись, и матери пугали ею детей.

Однажды Ангтан взяла большую корзину и пошла за бататами. Она наполнила корзину доверху, а потом взяла скорлупу кокосового ореха, чтобы былоначто сесть, и пошла к ручью мыть клубни. Великаншу увидели две девочки, Динаяо и Гин-цанай. Они тихонько подкрались к ней, подлезли под кокосовую скорлупу, на которую она села, и, просовывая сквозь дыры в скорлупе свои маленькие пальчики, стали щипать Ангтан за ляжки.

После каждого щипка великанша чесалась, но пальцы у нее были вымазаны соком батата, и от этого сока ноги зудели все сильнее и сильнее. Наконец, не в силах больше выносить зуд, Ангтан встала, подняла кокосовую скорлупу и увидела под ней двух девочек.

— Так вот кто меня щиплет! — воскликнула великанша. — Я отнесу вас к себе домой и накормлю вами Удона. А ну в корзину, не то съем вас прямо сейчас!

Девочки очень испугались и мигом залезли к ней в корзину.

— Мой сын Удон сначала откормит вас, а уж потом мы вас съедим, — сказала великанша Ангтан. — Выбирайте, какой дорогой вас нести — по берегу реки, через холм или через лес?

— Через лес, — попросили девочки. Они подумали, что в лесу смогут незаметно вылезти из корзины, ухватившись за лиану.

Ангтан пошла через лес, где с деревьев свисало много лиан. Гинпанай схватилась за лиану и повисла на ней, а потом, когда Ангтан с корзиной была уже далеко, спрыгнула, стараясь не шуметь, и побежала домой. А Динаяо заснула в корзине и проснулась, только когда Ангтан вошла к себе в хижину и бросила корзину на пол.

— Где твоя подруга? — закричала великанша, увидев, что Гиннанай в корзине нет.

— Не знаю, — испуганно ответила Динаяо, — я спала и только сейчас проснулась.

Динаяо стала жить у Ангтан и Удона. Каждый день Удон ходил на охоту и на рыбную ловлю: великаны решили, что сначала хорошенько откормят девочку, а уже потом ее съедят. Наконец Динаяо откормили, и Ангтан сказала:

— Я пойду за бататами, а ты, Удон, наколи дров — сегодня у нас на обед Динаяо.

Удон взял топор и начал колоть дрова. Динаяо стала молиться Кабуньяну[32], чтобы дрова, которые колет Удон, стали твердыми. Она помолилась, и поленья перестали раскалываться. Удон не знал, что ему теперь делать, и Динаяо сказала:

— Наклонись пониже, и я покажу тебе, как надо колоть такие дрова.

Молодой великан отдал ей топор и наклонился так низко, что зад у него оказался выше головы. Динаяо подошла к нему сзади и одним взмахом топора разрубила Удона до самой головы на две равные половины. После этого она разрубила его на куски, бросила голову, а за ней и остальные части в большой котел и поставила вариться. Потом Динаяо взяла кувшин и блюдо, отнесла их на речку и сказала им, как надо отвечать великанше, когда та будет звать сына обедать. Сделав это, девочка со всех ног побежала к себе домой.

Прошло немного времени, и Ангтан вернулась. Она подумала, что ее сын где-нибудь недалеко, и закричала:

— Ну что, Удон, обед готов?

Блюдо с берега ручья ответило:

— Готов! Я приду попозже — уж очень хорошо купаться!

Ангтан сняла с котла крышку, достала оттуда кусок и начала есть. Немного спустя она снова позвала сына:

— Иди есть, Удон, обед очень вкусный!

— Я приду попозже — уж очень хорошо купаться! — ответил ей голосом Удона кувшин.

Ангтан снова стала есть и ела до тех пор, пока не наелась до отвала. Потом она взяла половник, помешала в котле, чтобы посмотреть, много ли осталось мяса Удону, и увидала его голову.

— Аргххх! — закричала она, поняв, что ела своего собственного сына.

Ангтан бросилась к ручью, увидела там кувшин и блюдо и поняла, что это они, а не Удон, отвечали ей. Людоедка разбила их о камень и стала нюхать воздух, чтобы узнать, куда побежала Динаяо. Но ничего не учуяла: девочка была уже дома.

Вот так две озорные девочки перехитрили людоедку Ангтан.

Набалои

(Набало и живут в субдров. Бенгет (южная часть горного массива на севере о-ва Лусон). Численность — 75 000 человек. Возделывают рис, клубнеплоды, сахарный тростник; животноводство развито меньше. Охотятся на оленей, диких свиней, диких буйволов, удавов, крокодилов, ящериц, добывают также лягушек, а на рисовых полях — съедобных улиток. Религиозные верования набалои носят анимистический характер.)

13. Откуда появились горы

Когда-то земля, на которой жили набалои, была совсем ровной. Людям, если они отправлялись в другие места, трудно было потом найти дорогу домой, потому что равнина казалась везде одинаковой. Они часто попадали к врагам, и те убивали их.

И вот однажды Кабуниан[33], придя в селение Кабаян, увидел, что людей там совсем мало. Он спросил:

— Почему здесь так мало людей?

Старики ответили:

— Когда наши сыновья идут куда-нибудь, они не могут найти дорогу назад, потому что земля ровная и везде одинаковая.

На это Кабуниан сказал:

— Ну и что? Разве они не знают, что солнце восходит на востоке и заходит на западе, и разве оно не показывает им путь?

Но старики снова сказали:

— Все равно это не помогает им найти дорогу домой.

Старики поспорили с Кабунианом, что ему не найти человека, который, отойдя на два дня пути от Кабаяна, мог бы отыскать дорогу назад. Кабуниан сказал, что, если проспорит, он сделает на их земле горы.

Кабуниан решил отправить в путь из Кабаяна человека, жившего в подземном мире. Он уговорился со стариками: если этот человек найдет дорогу назад, он станет хозяином над душами набалои.

Человек, которого послали, взял с собой заостренную палку и пошел, втыкая ее в землю, чтобы за ним оставались ямки. На третий день он повернул назад и пошел в Кабаян, отыскивая дорогу по ямкам, которые сам же сделал.

Люди из Кабаяна, гостившие в других селениях, увидели, что он возвращается, и поставили посреди дороги кувшин тапуя[34], а сами спрятались неподалеку в траве. Когда человек из подземного мира увидел тапуй, он выпил его весь до капли и опьянел. Тогда люди взяли свои боло и убили его. Он так и не вернулся в Кабаян. Кабуниан увидел, что проспорил, и ему пришлось, как он обещал, сделать горы на земле набалои.

14. Как появились гром и молния

Кабуниан долго не женился, и луна из-за этого все время над ним смеялась.

Однажды, придя в селение Лутаб, Кабуниан увидел там красивую девушку, женился на ней, и они стали жить в доме ее отца. Но другие женщины селения тоже хотели выйти замуж за Кабуниана и стали ревновать его к жене. Одна из них сказала:

— Давайте привяжем козла под домом, где спит с женой Кабуниан. Он подумает, что зловоние исходит от его жены, бросит ее и женится на одной из нас.

Так они и сделали — стали каждую ночь привязывать под домом козла. Однако вскоре Кабуниан понял их хитрость, очень рассердился и решил уйти из Лутаба домой, на небо, взяв с собой и жену. Вскоре после того как они отправились в путь, у его жены родился сын, в им пришлось на три дня остановиться. Через три дня Кабуниан с женой пошли дальше и пришли к скале, такой большой, что женщина не могла через нее перебраться. Она сказала Кабуниану:

— Давай вернемся, я не могу идти дальше.

Кабуниан на это ей ответил:

— Ты, если хочешь, можешь вернуться в Лутаб, но сына я возьму на небо.

Жена Кабуниана заплакала, потому что хотела оставить сына себе. Кабуниан рассердился, выхватил боло и разрубил ребенка на две части. Одну половину он взял себе, а другую дал жене. Из своей половины он сделал молнию и пошел дальше. Отойдя немного, он обернулся и увидел, что жена, не в силах оживить свою половину ребенка, горько плачет. Кабуниану стало ее жалко, и он превратил другую половину ребенка в гром.

Больше Кабуниан не спускается с неба к набалои, но время от времени он посылает молнию посмотреть, что они делают, и гром, чтобы тот бранил их, когда они поступают дурно.

15. Откуда появились деревья

В давние времена на земле не было деревьев и люди делали себе дома из травы и бамбука. Тогда жили двое людей, которых звали одинаково — Кабигат, только один из них жил в верховьях реки, а другой в низовьях. Как-то раз Кабигат с верховьев гнался за оленем. Олень остановился напиться воды, и в это время на него напал скрывавшийся в траве крокодил. Крокодил убил оленя и уже начал его пожирать, когда появился вдруг Кабигат. Кабигат замахнулся на крокодила копьем, но крокодил сказал:

— Не убивай меня, и я научу тебя, как вырастить здесь деревья — тогда ты во время охоты сможешь преследовать оленя в тени.

Кабигат с верховьев никогда еще не видел деревьев и не знал, что это такое, но поверил крокодилу и согласился не убивать его. Тогда крокодил сказал Кабигату:

— Иди за мной.

И они пошли по берегу реки к ее низовьям. Весь первый день крокодил полз, а Кабигат шел за ним следом. Вечером Кабигат остановился приготовить себе пищу, поел и сказал:

— Я вернусь, потому что я устал и мои ноги изранены. Крокодил ответил:

— Река здесь глубокая, дальше мы можем плыть. Но Кабигат на это сказал ему:

— Я не умею плавать. Тогда крокодил сказал:

— Садись ко мне на спину, и я поплыву с тобой к низовьям.

Кабигат сел к нему на спину, и через четыре дня они доплыли до хижины Кабигата, жившего в низовьях. Кабигат с низовьев спросил:

— Зачем ты пришел сюда?

Кабигат с верховьев ему ответил:

— Меня привел сюда крокодил — он сказал, что научит меня выращивать деревья.

Кабигат с низовьев тогда сказал:

— Вот пещера, войди в нее, и ты придешь к хижине Масекена, того, что живет в подземном мире. Жители подземного мира едят людей и съедят тебя, если узнают, что ты человек; но если ты будешь делать, как я скажу, и возьмешь для меня от туда небольшое деревце, то сможешь вернуться.

Кабигат с верховьев согласился. Тогда Кабигат с низовьев взял собачий хвост и привязал его Кабигату с верховьев, а потом выкрасил ему брови травяным соком в зеленый цвет и сказал:

— Когда вечером остановишься в пещере отдохнуть, разожги огонь, чтобы от дыма твои глаза покраснели.

На другой день Кабигат с верховьев пришел к хижине Масекена и увидел, что у Масекена и у всех его соплеменников зеленые брови, красные глаза и хвост. Кабигат сказал Масекену:

— Я слышал, тебе нужен кто-нибудь, кто приносил бы тебе дрова. Я могу это делать.

Масекеп согласился, и Кабигат вместе с жителями подземного мира пошел за дровами в лес. В лесу он стал вырывать с корнями молодые деревца, чтобы взять их с собой наверх, но вдруг услышал, как подземные жители позади него говорят:

— Это человек, давайте убьем его и съедим!

Они догадались, что Кабигат человек, когда увидели, что его хвост висит и он им не размахивает. Кабигат испугался и бросился бежать к выходу из пещеры. Выскочив наконец наружу, он подкатил к выходу большой камень и завалил им пещеру. После этого он пришел к дому Кабигата с низовьев и отдал ему часть деревьев, взятых в подземном мире; однако сосну и дуб он оставил себе и отнес к своему дому в верховьях. Там он посадил их, и вскоре после этого вокруг уже зеленели густые леса.

16. Как звезды стали женами мужчин набалои

В прежние времена звезды приходили купаться в ручье у селения Батан. Женщины Батана часто видели по утрам, что у таро, растущего возле ручья, обломаны верхушки, но они не знали, кто это делает. Они спросили свинью:

— Это ты обломала верхушки таро? Но свинья ответила:

— Нет, это, наверно, сделала собака. Они спросили собаку:

— Это ты оборвала листья таро? Но собака ответила:

— Нет, это, наверно, сделала обезьяна.

Они спросили обезьяну, но обезьяна им ответила:

— Нет, не я обломала верхушки таро; скажите вашим мужьям, чтобы они спрятались вечером близ ручья — тогда они увидят, кто это делает.

Той же ночью мужчины Батана пошли и спрятались недалеко от ручья. Около полуночи они увидели, что с неба спускаются много звезд. Звезды разделись, бросили одежду на верхушки таро и начали купаться в ручье. Увидев это, мужчины спрятали одежду звезд.

Когда звезды выкупались, они стали искать свою одежду, но нигде не могли найти ее. Крылья были у них на одежде, поэтому звезды не могли теперь вернуться на небо, и мужчины всех их поймали.

Мужчины Батана женились на пойманных ими звездах. Те из них, кто уже был женат, развелись для этого со своими женами. Женщины Батана очень рассердились на мужчин, и некоторые с горя убили себя, а многие ушли жить в другие места.

Мужчины хранили одежду звезд в запертой комнате, потому что знали: если звезды вернут себе свою одежду, они улетят. Много лет звездам никак не удавалось заставить мужчин открыть комнату, где хранилась их одежда, потому что мужчины были сильнее звезд. Но, состарившись, мужчины потеряли свою силу, в то время как звезды остались молодыми и сильными. Когда звезды стали сильнее мужчин, они взяли свою одежду и улетели на небо. Однако до этого у них родилось много детей, которые и были нашими предками.

17. Как появились светляки и черные муравьи

Жила когда-то девушка, которая не захотела выйти замуж за выбранного отцом жениха. Во время свадьбы она убежала в лес и встретила там дикого кота, явившегося ей в обличье красивого юноши. Они поженились, и он отвел ее в свой дом, а потом отправился в дом отца девушки за свиньями и курами для нее.

Как-то раз молодая женщина пошла собирать бататы, а вернувшись, увидела, что ее муж превратился в дикого кота и пожирает кур. Она испугалась и побежала прочь, но дикий кот погнался за нею следом.

Женщина стала просить Кабуниана, чтобы он помог ей. Ка-буниан опустил веревку и на ней поднял женщину к себе на небо. Потом он снова опустил веревку, и теперь за нее ухватился дикий кот, снова превратившийся в человека. Кабуниан стал поднимать его вверх, но, когда кот был уже почти у самого неба, перерезал веревку, и дикий кот упал на скалу, стоявшую на берегу реки, и разбился. Те его части, которые упали в воду, превратились в светляков, а те которые остались на земле, — в черных муравьев. С той поры и появились светляки и черные муравьи.

18. Откуда появились лягушки

Жил когда-то человек, который только и делал, что ел и ел без конца. Работать он не любил и все время сидел дома, занятый одной едой, зато жену, выращивавшую для него бататы, заставлял работать очень много. От обжорства и безделья живот у него стал очень большой, а руки и ноги становились все слабее и тоньше.

Однажды он отправился на праздник и столько там съел, что уже не мог сам идти домой. Тогда он сказал жене:

— Неси меня в корзине, в которой ты носишь бататы.

Жена посадила мужа в корзину и понесла, но, когда она переходила вброд реку, муж выпал из корзины в воду. Он начал было ругать жену, но захлебнулся и мог выговорить только: "Ква-ква-ква", потому что стал лягушкой.

Вот почему набалои говорят своим детям, что те превратятся в лягушек, если будут есть слишком много.

19. Откуда появилась первая летучая мышь

Когда-то кошка поймала птицу-рисовку и съела у нее все, кроме крылышек. Потом она поймала мышь и подумала, что задушила ее, но на самом деле мышь просто притворилась мертвой.

Кошка была сыта и потому припрятала крылья и мышь в укромном месте, сказав себе: "Когда я проголодаюсь, я их съем". Крылья она положила поверх мыши, кровь на них запеклась, и они присохли к мышиной спине. Когда кошка ушла, мышь встала и начала бегать, очень удивленная тем, что у нее появились крылья. Скоро крылья приросли к ней совсем, и мышь могла теперь летать. Она сказала себе: "Теперь я птица и больше не буду жить среди мышей".

Мышь полетела на рисовое поле и попросила одну из рисовок выйти за нее замуж. Но рисовка ей ответила:

— Ты вся в волосах, а я не хочу, чтобы у меня был волосатый муж. К тому же ты безобразна, и мне было бы очень стыдно, если бы нас увидели вдвоем. Уходи от меня и женись лучше на какой-нибудь мыши.

Мышь попыталась заговорить о том же с другими рисовками, но те тоже не захотели выходить за нее замуж и прогнали от себя прочь.

Тогда она попробовала вернуться к мышам, но мыши сказали:

— Раз ты загордилась и нас бросила, отправляйся к птицам и показывай им свои прекрасные крылья.

И они тоже прогнали крылатую мышь.

Мыши стало стыдно, и она спряталась. Чтобы ее не видели, она стала летать только по ночам и, если где-нибудь встречала свет, старалась убить себя, потому что очень стыдилась своего вида. Это была первая летучая мышь на земле.

20. Лягушка и ящерица

Однажды ящерица грелась в лучах солнца, лежа на большом камне у реки. Вдруг из воды выпрыгнула лягушка и плюхнулась рядом с ней на скалу. Она сказала ящерице:

— Как хорошо я искупалась! Ведь ты, кажется, никогда но купаешься? Наверно, ты не умеешь плавать и потому боишься нырять.

— Нет, я умею плавать, но в воде холодно, а я люблю греться на солнышке, — ответила ящерица.

— Давай поглядим, кто из нас лучше плавает, — сказала лягушка и столкнула ящерицу в воду.

Ящерица сразу поплыла назад, к своему камню, а лягушка сначала переплыла реку и только потом вернулась. Она снова прыгнула к ящерице на камень и сказала:

— Видела, как я плаваю? Ну а что умеешь делать ты? Да вай посмотрим, кто из пас дальше прыгнет.

Ящерица не хотела прыгать, но лягушка снова столкнула ее, только теперь на землю, а потом прыгнула сама. Вернувшись на прежнее место, она сказала ящерице:

— Я вижу, ты и прыгать не умеешь! Как стыдно, должно быть, ничего не уметь! Но зато ты, наверно, хорошо поешь? Да вай-ка посмотрим, кто из нас поет лучше.

И лягушка начала петь обо всем, что она умеет. Она пела все громче и громче, а ящерицу было едва слышно. Песню лягушки услышал высоко в небе ястреб. Ящерица вовремя его заметила, но лягушка, воспевая себя, позабыла обо всем на свете и не видела вокруг ничего.

Ящерица успела спрятаться в расщелине камня, а лягушка попала в когти ястребу. Высунув из расщелины голову, ящерица сказала:

— Ты хорошо плаваешь, но сможешь ли ты плавать там, где совсем нет воды? Ты хорошо прыгаешь, но сможешь ли ты прыгать там, где нет земли? Ты громко поешь, но услышит ли тебя кто-нибудь кроме ястреба, который, по-моему, пения совсем не любит? Пусть я не умею хорошо плавать, прыгать и петь — лучше мне оставаться такой, какая я есть, если мои глаза видят ястреба прежде, чем он может меня схватить.

21. Почему у олених нет рогов

Когда-то у олених были такие же рога, как у оленей, но однажды оленихи собрались и решили, что бросят своих мужей и выйдут замуж за диких кабанов. Они пришли к кабанам, но те сказали им:

— Чтобы вы смогли жить в наших домах, вам надо сломать сначала свои рога.

Оленихи согласились, но, когда они сломали рога, кабаны начали их кусать. Оленихи, преследуемые кабанами, помчались назад, к мужьям-оленям. Олени прогнали кабанов, и оленихи больше ие покидали своих мужей, но зато навсегда остались безрогими.

22. Почему у женщин нет бороды

У первой женщины была длинная борода из жестких, колючих волос. Женщина была очень ленивая и, когда кормила ребенка грудью, всегда засыпала. Мужчине приходилось тогда поддерживать бороду женщины, чтобы она не выколола ребенку глаза.

Однажды женщина сказала мужу:

— У нас нет мяса, возьми собак и загони оленя.

Мужчина ей на это сказал:

— А кто будет поддерживать твою бороду, когда ты станешь кормить ребенка?

Женщина ответила:

— Я не буду спать и буду поддерживать бороду сама.

Тогда мужчина отправился на охоту. Пока он охотился, жена стала кормить ребенка и заснула. Когда мужчина вернулся, он увидел, что ребенок ослеп — волосы из бороды матери выкололи ему глаза. Мужчина рассердился и вырвал бороду жены, чтобы другие дети, когда они будут, не могли от нее ослепнуть. С тех пор у женщин нет бороды.

23. Как отец вернул себе имущество, которое отдал сыновьям

Жил когда-то старик, у которого было два сына. Однажды он позвал их к себе и сказал:

— Теперь я состарился и не могу работать. Если вы согласны кормить меня, пока я жив, я разделю между вами все свое имущество.

Сыновья согласились, и он разделил свое имущество между ними. После этого он пошел жить к старшему сыну, но тот стал кормить его одной бататовой кожурой. Он говорил отцу:

— Если тебе не нравится пища, которую я тебе даю, иди жить к младшему.

Старик пошел было к младшему, но тот даже не впустил его к себе в хижину. Старик побрел вдоль берега реки и вдруг увидел, что рядом с ним идет другой, во всем похожий на него человек. Старик начал выкапывать коренья, и его спутник тоже начал их выкапывать. Старик стал разжигать костер, чтобы коренья сварить, и его спутник тоже стал разжигать костер. Старик начал есть, и его спутник тоже начал есть. Старик пошел, и его спутник тоже пошел рядом с ним. Тогда старик спросил:

— Почему ты делаешь все, что делаю я?

Спутник ответил старику:

— Я твоя душа, и я помогу тебе получить назад имущество, оторое ты отдал сыновьям. Вернись и скажи им: "Завтра я умру, и, если вы завтра же не вернете для моих похорон все, что я вам отдал, с вами случится то же самое".

Старик послушался и сделал так, как сказала его душа. После этого ночью душа пошла во двор к младшему сыну, и тот, проснувшись утром, увидел ее — она лежала посреди двора. Младший сын подумал, что это умер его отец, и дал знать брату. Они посадили душу отца в кресло для покойников и снесли к нему для похоронной церемонии все имущество старика.

Следующей ночью душа открыла глаза и увидела, что сыновья спят, а сам старик стоит с нею рядом. Старик взял своз имущество, и они пошли в другое селение.

Он прожил еще много лет, и его душа все время была с ним. Но однажды душа сказала старику:

— Я пойду погостить в другое место.

Душа не вернулась, и старик умер.

24. Белая змея

Когда-то в горах жила белая змея. Она дружила с людьми и всегда говорила им, когда будет мор, голод или непогода, чтобы они могли приготовиться.

Если змея говорила, что много месяцев не будет дождя, люди запасались бататами. Если она говорила, что будет мор, они старались умилостивить богов. Если змея говорила, что будет непогода, они запасались впрок дровами и пищей.

Люди умирали, рождались новые, а змея все жила, пока однажды пьяный человек ке убил ее. Человек этот скоро умер, но все равно людям больше не от кого было узнать, когда будет голод, они больше не запасались пищей, и, когда наступал голод, очень много людей умирало.

25. Как люди воевали с обезьянами

Когда-то обезьян было больше, чем людей. Обезьяны спускались с горы, где они жили, похищали детей и уносили их в лес. Однажды вождь созвал людей и сказал им:

— Давайте пойдем на обезьян войной. Я пошлю к их вождю человека, который скажет ему, что завтра мы придем на гору с ними драться.

Люди согласились, и тогда вождь сказал гонцу:

— Пойди к вождю обезьян и скажи ему, что тебя послал вождь людей. Передай вождю обезьян, что вождь людей говорит: "Завтра вождь людей поведет на вас свой народ. Если победят люди, вы не будете больше красть детей; если же победите вы, люди каждый месяц будут отдавать вам двоих детей".

Гонец пошел в горы и передал вождю обезьян слова, сказанные вождем людей. Вождь обезьян согласился на эти условия и велел своему народу готовиться.

На другой день люди отправились драться, но, когда они начали взбираться на гору, обезьяны стали скатывать на них камни, и много людей было убито. Спаслись только те, кто убежал домой. С этого дня люди стали жить в страхе перед обезьянами и теперь каждый месяц отдавали им двоих детей.

Среди детей, которых они отдали обезьянам, был мальчик по имени Апинан. Когда обезьяны привели Апинана в горы, одна из них осталась его стеречь, а остальные ушли, сказав, что на другой день вернутся и убьют его.

Уходя к обезьянам, Апинан взял с собой из дому боло и бамбуковый сосуд, полный тапуя. Этот сосуд он отдал обезьяне, оставшейся его стеречь, и, когда она напилась допьяна, Апинан вынул боло и убил ее. После этого он содрал с обезьяны шкуру, надел ее на себя и отправился домой. Обезьяны, видевшие Апинана, думали, что он тоже обезьяна, и не останавливали его. Так мальчик вернулся к своему народу.

Когда Апинан вырос, вождь людей умер, и вместо него вождем стал Апинан. Женщины пошли к нему и сказали:

— Помоги нам! Когда у нас родятся дети, их отдают обезья нам.

Апинан сказал женщинам:

— Больше мы не будем отдавать детей обезьянам, а то обезьяп становится все больше, а нас все меньше.

Апинаи велел людям выкопать между селением и горами много глубоких ям, а потом сказал:

— Постройте себе новые хижины, но не там, где стоят старые, а на другом месте.

Когда ямы были выкопаны, а хижины построены, Апинан позвал к себе гонца, дал ему свою обезьянью шкуру и сказал:

— Пойди в горы и посмотри, что делают обезьяны; но сначала оденься в эту обезьянью шкуру — тогда обезьяны будут думать, что ты их сородич, и не убьют тебя.

Гонец оделся в шкуру обезьяны, убитой Апинаном, и пошел на гору, в лес. Там он увидел, что у обезьян праздник, и, вернувшись, рассказал об этом Апииану.

Апинан созвал мужчин и сказал им:

— Завтра мы пойдем драться с обезьянами.

Женщинам Апинан сказал:

— Наберите бататов и отнесите их в старые хижины, а все свои вещи перенесите в новые.

На другой день люди поднялись высоко в горы, выше того места, где пировали на празднике обезьяны, и оттуда стали скатывать на них камни. Много обезьян погибло, но некоторые из них успели взобраться на деревья, поднялись, прыгая с ветки на ветку, вверх по склону горы и добрались до места, где были люди. Там обезьяны спустились с деревьев и начали бросать в людей камни. Люди побежали к своим старым хижинам, а обезьяны погнались за ними. Люди бежали так, чтобы не попасть в прикрытые сверху ямы, но обезьяны не знали о ямах, и многие из них туда попадали. Люди вбегали в старые хижины, и обезьяны бросались вслед за ними. Люди выскакивали оттуда через окна, но обезьяны, увидев бататы, позабыли обо всем на свете и жадно на них набросились. Тогда люди закрыли снаружи все окна и двери, и обезьяны вместе с их вождем были пойманы. Люди подожгли свои старые хижины, и почти все обезьяны сгорели.

С того времени люди больше не боятся обезьян, зато обезьяны стали бояться людей.

26. Карлик и великан

Когда-то в селении Баненгбенг жил огромный человек по имени Абадуган. Он был ростом с сосну, и для того, чтобы сделать ему набедренную повязку, надо было сшить вместе четыре одеяла. Спать ему приходилось на земле, потому что из-за своего роста он не мог уместиться в доме, и голос его был как вой урагана.

За один день Абадуган съедал большую свинью, десять снопов риса и пять корзин бататов и в один присест выпивал десять кувшинов тапуя. Абадуган заставлял всех давать ему пищу и тапуй, и если того, что давали люди, ему не хватало, он съедал их детей.

Жители Баненгбенга попробовали было заколоть его копьем, но кожа у Абадугана была такая толстая, что копья ее не пробивали. Абадуган хватал людей, подбрасывал высоко вверх, и они падали и разбивались.

Когда в Баненгбенге не осталось больше ни свиней, ни буйволов, ни риса, ни бататов, Абадуган отправился за пищей в другие селения. Повсюду люди боялись его и давали ему еду.

И вот однажды Абадуган пошел в селение Папа. В Папе жил маленький человечек по имени Каотекан, который обычному человеку был по колено ростом. Каотекан встретил Абадугана у реки и спросил его:

— Куда ты идешь, Абадуган? Абадуган ответил:

— В Папу, потому что в Баненгбенге еды больше нет. На это Каотекан сказал:

— К нам в Папу тебе нельзя идти, еды там не хватает даже для нас.

Однако Абадуган ему ответил:

— Уйти с дороги, не то подброшу тебя вверх!

— Если ты подбросишь меня вверх, я убью тебя, — сказал Каотекан.

Великан закатился хохотом, подобным грому, и попытался было поймать Каотекана, но Каотекан превратился в оленя и побежал. Абадуган погнался за оленем, но догнал его только на высокой скале. Когда они поднялись туда, у Абадугана почти не оставалось сил, но все же он схватил оленя и подбросил вверх.

Падая, олень превратился в обезьяну и упал прямо на плечи Абадугану. Обезьяна укусила Абадугана за щеку, и он в ярости подбросил вверх и ее. Обезьяна, падая, превратилась в дикую кошку и опять упала на плечи великану. Дикая кошка стала кусать губы и уши Абадугана, и Абадуган подбросил вверх и ее. Тогда дикая кошка превратилась в большого ястреба, который камнем упал на плечи Абадугану и мигом выклевал ему оба глаза. Разъяренный Абадуган попытался было схватить ястреба, но не мог, потому что его не видел.

Ястреб превратился в собаку, и собака стала кусать Абаду-гана за ноги. Абадуган хотел было ее пнуть, но, не видя обрыва, упал с него и скатился к реке.

Тогда собака превратилась в Каотекана. Каотекан сошел к реке и увидел, что Абадуган мертв. Теперь Каотекан знал, что Абадуган никогда не сможет есть детей селения Папа.

Из-за того что Абадуган был очень большой, люди не могли похоронить его, а из-за того, что кожа у великана была очень толстая, его не могли склевать вороны. И тело великана превратилось в большую скалу, которую до сих пор называют Абадуган.

Бонтоки

(Бонтоки населяют засушливые высокогорья на северо-западе о-ва Лусон (пров. Кесон). Их численность — 85 000 человек, основное занятие — выращивание поливного риса. Вода из родников подается на террасовые поля по бамбуковым трубам. При ремонте и сооружении рисовых террас, а также в поле бонтоки трудятся коллективно. По обычаю хозяин кормит всех работающих на его участке. Продолжительность и очередность всех работ устанавливается советом старейшин. Поле, засеянное коллективными усилиями в один день, дружно созревает, и по этому урожай удается убрать вовремя и без потерь. Деревни у бонтоков большие, они насчитывают сотни и даже тысячи жителей. По характеру религиозных верований бонтоки анимисты.)

27. Сотворение человека

Вначале людей на земле не было. Лумавиг[35] спустился на землю и нарубил тростника. Срубленные тростинки он связал попарно и разнес по всем уголкам земли. Тростинки сразу превращались в людей, по одному мужчине и по одной женщине в каждой паре.

— Говорите, — приказывал Лумавиг людям.

И люди говорили, но речь одной пары была непохожа на речь другой.

Прошло некоторое время, и людей на земле стало много. Дети говорили на том же языке, что и их родители, — вот почему в каждой стране свой язык.

Лумавиг увидел, что люди на земла во многом нуждаются. Тогда он создал в одном месте соль и сказал людям, жившим там, чтобы они ели ее сами и продавали своим соседям. Но люди, жившие там, не поняли его, и, когда Лумавиг снова пришел туда, он увидел, что вся соль лежит там, где он ее оставил. Тогда он взял ее и отнес народу маинит[36]. Маинит послушали его совета, и с тех пор они владеют солью, а люди из других мест у них ее покупают.

Потом Лумавиг отправился к бонтокам.

— Возьмите глину, — сказал он им, — и лепите из нее горшки и кувшины.

Бонтоки послушались его, но лепить они не умели, и поэтому горшки и кувшины получались у них уродливыми.

— Отныне, — сказал им тогда Лумавиг, — вы будете покупать горшки и кувшины, нужные вам для приготовления пищи, у других народов.

Лумавиг пошел к самоки[37] и сказал, чтобы горшки и кувшины делали они. У самоки они получились очень красивые, и Лумавиг был доволен.

— Отныне горшки и кувшины будете делать вы, и вы будете продавать их людям из других мест, — сказал он самоки.

Так Лумавиг научил людей на земле работать. Он дал им все, что нужно для жизни.

28. Монг-о

Когда-то давно в селении Бонток жили муж и жена. Их маленькая хижина стояла на самом краю селения. Они жили счастливо, хотя и были бедны. Жена родилась здесь, в Бонтоке, а муж был родом из Пингада.

Однажды муж отправился, как всегда, работать в поле и стал переходить вброд ручей. Вдруг к его ногам подкатился круглый камень. Человек обошел его и зашагал дальше, но камень покатился за ним следом, догнал его, снова преградил ему путь и сказал:

— Я добрый дух, а зовут меня Монг-о. Раньше я жил в Пингаде, твоем родном селении, но со мною там плохо обращались, и я перекатился в Бонток. Ты приютишь меня?

Доброму человеку стало жалко камень, и он не пошел на свое поле, а подобрал Монг-о и понес к себе домой. Жена удивилась, что он вернулся так скоро, но еще больше удивилась она, когда муж рассказал, что за камень он принес. Ей тоже стало жалко камень, и она поселила Монг-о в лучшем углу хижины.

Монг-о был очень доволен своей жизнью, а муж и жена после того, как он у них поселился, зажили счастливей прежнего. Во всем им сопутствовала удача — они стали собирать большие урожаи на своем поле, быстро разбогатели, и у них родилось много детей. И наступило время, когда семья их стала самой богатой во всем Бонтоке.

Муж и жена состарились и умерли, и тогда Монг-о взяли к себе их дети. Они так же любили камень и заботились о нем, как их умершие родители, и он гостил у каждого из них по очереди.

Однажды в Бонтоке начался пожар, и все селение сгорело. Монг-о провалился сквозь горящий пол, упал на землю и откатился в сторону. Ему хотелось быть около людей, и, увидев, что у ручья кто-то стоит, он покатился туда. По пути, однако, Монг-о ударился о другой камень, больше и тяжелее его, и разлетелся на куски. Монг-о очень опечалился, потому что лишился дара речи и не мог сказать людям, кто он, а люди ходили по его осколкам и не узнавали его.

Потом один мальчик, младший сын тех, кто приютил Монг-о, узнал камень и заговорил с ним, но камень не ответил. Тогда мальчик взял корзину, собрал в нее осколки и отнес старшим братьям, а те с почтением перенесли Монг-о в рисовый амбар. Там и пребывает он по сей день. Каждые четыре года, в большой праздник, Монг-о выносят наружу, чтобы он одарил тех, кто его почитает, всеми благами, какими одарил когда-то добрых мужа и жену.

29. Бог Чача и бог Кедъем

Жили когда-то бог-воин Чача и бог-кузнец Кедъем. Они были добрыми соседями. Однажды Чача заметил, что хотя время уже позднее, его двоих сыновей нет дома.

— Где наши сыновья? — спросил бог Чача у жены.

— Наверно, они в соседней хижине, у кузнеца Кедъема, — ответила жена, — я видела, как они туда вошли.

Бог Чача подумал, что сыновьям давно уже пора быть дома, зажег факел, чтобы посветить себе, и пошел к Кедъему.

Когда Чача вошел к соседу в хижину и спросил про сыновей, Кедъем, занятый своей работой, даже не посмотрел на него, а только сказал:

— Они все лезли ко мне и мешали работать — что я ни сделаю, они ломают. За это я отрубил им головы.

И он показал на два обезглавленных тела в одном углу хижины и на две головы в другом. Чача взял тела и головы сыновей и соединил каждую голову с ее телом. Головы сразу приросли, и мальчики ожили, но, прежде чем уйти вместе с ними, Чача сказал Кедъему, что завтра они вдвоем должны встретиться в лесу для поединка.

Невиданный бой разгорелся на другой день между двумя богами. Оба принесли с собой все свое оружие, а когда его больше не осталось, начали вырывать из земли и швырять друг в друга деревья и вырывали до тех пор, пока не выкорчевали весь лес.

Однако ни один не мог осилить другого, и они решили продолжать бой на другой день. Теперь боги стали драться в реке. Они побросали друг в друга все камни, какие только в ней были, по ни одному не удалось убить или хотя бы ранить другого. Опять наступила ночь, и тогда бог-воин сказал богу-кузнецу, что лучше им помириться и дружить снова как прежде.

— Отныне, когда я буду есть рис, ты тоже будешь есть вместе со мной и будешь знать, что тебе не надо меня бояться, — сказал Чача богу-кузнецу. — А когда я закурю трубку, ты тоже будешь курить ее и не будешь ждать от меня зла.

Кедъем с радостью согласился, и они позвали других богов, чтобы те были свидетелями их примирения. G той поры так и повелось: когда два враждующих народа мирятся, все знают, что можно без страха есть, пить и курить с прежним врагом — он больше не нападет.

30. Человек, у которого не было имени

Жил когда-то человек, у которого не было имени, и люди не знали, как его называть. От других людей он не отличался ничем — не знал такого, чего не знали бы другие, не умел такого, чего другие не умели бы. Поэтому никакое имя не подходило для него, и он жил без имени.

И вот однажды он пошел в лес нарубить дров. Лес был на холме, подъем был очень крутой, и, когда он взошел на холм, его одолела усталость. Человек, у которого не было имени, решил, что сначала отдохнет немного, а уж потом примется за работу. Он увидел на земле толстый ствол какого-то дерева, лег на него и вытер лицо концом набедренной повязки, но вдруг почувствовал, что ствол под ним шевельнулся. Он свесил голову и посмотрел, однако так и не понял, отчего мог шевелиться ствол. Ствол снова шевельнулся, и человек, у которого не было имени, подумал, что, должно быть, начинается землетрясение. Но тут что-то подбросило его вверх, он упал на землю и в этот миг увидел: то, что он принял за ствол, на самом деле огромная змея. Змея тут же проглотила его.

В животе у змеи было очень тесно, и человек, у которого не было имени, попробовал вылезти через змеиную пасть наружу. Однако это ему не удалось, и тогда он вспомнил, что у него есть с собой нож. Он достал его, вырезал им в змеином животе большую дыру и тихонько вылез наружу — змея спала, и он боялся ее разбудить. После этого он пошел за своим топором, который оставил неподалеку, подобрал его, вернулся к змее и одним махом отрубил ей голову.

Голову змеи человек, у которого не было имени, отнес в селение. Ликованию жителей не было предела — наконец-то нашелся человек, который сумел избавить их от страшной змеи, не щадившей ни людей, ни зверей! Все благодарили его, и, когда весть о его подвиге разнеслась повсюду, люди в благодарность за то что он сделал, решили дать ему имя Смелый. И это очень обрадовало человека, убившего змею, — теперь и у него, как и у всех других людей, было имя.

Ифугао

(Ифугао населяют восточные склоны Центральных Кордильер в центральной части Северного Лусона (субпров. Ифугао). Численность — 85 000 человек. Основное занятие — мотыжное земледелие с применением искусственного орошения. Рисовые поля, расположенные по крутым склонам гор, требуют устройства террас. Культивирование риса на террасах связано с колоссальными затратами труда. Поля ифугао, многими ярусами опоясывающие склоны гор, кажутся чем-то фантастическим, и филиппинцы гордо называют их "восьмым чудом света".

Из ремесел ифугао известны ткачество, плетение, кузнечное и гончарное дело и обработка дерева. Селения меньше, чем у других филиппинских народов, — обычно они насчитывают восемь-двенадцать домов. Ифугао — анимисты, они обожествляют почти каждый известный им предмет. Однако в их религии нет понятия творца вселенной, равно как и понятия верховного божества. Небольшая часть ифугао обращена в христианство, но обращение носит в основном формальный характер.)

31. Потоп

Золотой век

Рассказывают, что до потопа земля была совсем ровной, если не считать двух больших гор — Амуяо на западе и Калавитана[38] на востоке. Землю покрывали дремучие леса, а люди жили по берегам реки, протекавшей посреди равнины между двух гор.

Тогда все было лучше, чем сейчас. Люди были полубогами и жили счастливо. Срежешь стебель бамбука — внутри него полно риса, надо только сварить. А стебли сахарного тростника были полны баияха[39] — проделай отверстие в стебле и пей сколько твоей душе угодно. Рыбы в реке было столько, что ее можно было ловить руками, и охотиться на оленей и кабанов было куда легче, чем сейчас. Рис в те времена был крупный — одной пригоршней можно было накормить целую семью.

31. Потоп

Золотой век

Рассказывают, что до потопа земля была совсем ровной, если не считать двух больших гор — Амуяо на западе и Калавитана[40] на востоке. Землю покрывали дремучие леса, а люди жили по берегам реки, протекавшей посреди равнины между двух гор.

Тогда все было лучше, чем сейчас. Люди были полубогами и жили счастливо. Срежешь стебель бамбука — внутри него полно риса, надо только сварить. А стебли сахарного тростника были полны баияха[41] — проделай отверстие в стебле и пей сколько твоей душе угодно. Рыбы в реке было столько, что ее можно было ловить руками, и охотиться на оленей и кабанов было куда легче, чем сейчас. Рис в те времена был крупный — одной пригоршней можно было накормить целую семью.

Возникновение гор

Настал один год, когда пришло время дождей, но дожди не начинались. Шли месяцы, а дождя все не было и не было. День за днем река мелела и мелела и наконец высохла совсем. Люди стали умирать, и тогда старики сказали:

— Если мы не достанем воды, то скоро все умрем. Давайте копать землю там, где прежде была река, потому что река умерла и ушла в могилу. Может быть, мы найдем душу реки и спасемся от смерти.

Они начали копать и копали три дня. На третий день, когда яма стала глубокой, из нее ключом забила вода — так неожиданно, что несколько человек утонули, не успев выбраться из ямы.

Люди очень обрадовались воде и устроили большой пир. Но пока они пировали, небо потемнело и пошел дождь. Вода в реке стала подниматься все выше и выше и наконец вышла из берегов. Люди испугались и хотели остановить воду, но не смогли. Тогда старики сказали:

— Пойдемте в горы — боги воды разгневались, и мы все здесь утонем.

Люди бросились в горы, но всех, кроме двоих, настигла вода. Спаслись брат и сестра, которых звали Виган и Буган. Виган взобрался на гору Амуяо, Буган — на гору Калавитан. А вода все прибывала и прибывала и наконец покрыла всю землю, кроме вершин двух Гор.

Вода долго не спадала — от времени посева до времени сбора урожая. И все это время Буган и Виган жили, питаясь плодами деревьев на вершинах двух гор. У Буган был огонь, и этот огонь ярко светил ночью с вершины горы Калавитан. Виган увидел его и понял, что не только ему, но и еще кому-то удалось спастись. У Вигана огня не было, и ему было очень холодно.

Наконец вода спала. Брат и сестра очень удивились, когда увидели, что земля изрезана хребтами — теми самыми, которые на земле и теперь.

Новое появление людей на земле

Когда земля высохла, Виган пошел на Калавитан и увидел там свою сестру Буган. Они очень обрадовались встрече и вместе спустились с Калавитана. Долго шли Буган и Виган и наконец попали в прекрасную долину, где теперь живет род банаволь. Здесь Виган построил хижину. Когда хижина была закончена, Буган стала жить наверху, а Виган внизу. Оставив сестре все необходимое, Виган пошел посмотреть, нет ли на земле других людей. Целый день ходил он и вернулся только поздно вечером. Так он ходил три дня, а вернувшись на третий день, сказал себе, что не осталось, видно, людей на земле, кроме него и Буган, и только они могут снова заселить людьми землю. Прошло немного времени, и Буган почувствовала, что у нее будет ребенок. Она горько заплакала, проклиная себя, и побежала, ничего не видя перед собой, вдоль реки на восток. Наконец, изнемогая от усталости и по-прежнему плача, Буган присела отдохнуть на берегу реки, а потом, успокоившись, встала и огляделась вокруг. Как же испугалась она, когда увидела на камне неподалеку старика с длинной белой бородой! Старик подошел к ней и сказал:

— Не бойся, дитя! Я Маканонган[42], и я знаю, как ты сейчас горюешь. Я пришел сказать, что тебе не нужно печалиться.

Пока старик говорил, пришел Виган, который следовал вдогонку за своей сестрой. Маканонган сказал:

— Боги благословляют ваш союз. В том, что вы сделали, нет дурного, потому что благодаря вам на земле снова будут люди.

Возвращайтесь к себе домой и, когда вам будет трудно, приносите жертвы богам.

Его слова успокоили Буган и, попрощавшись с Маканонганом, брат и сестра вернулись домой.

Прошло время, и у Вигана и Буган родилось девять детей — пять сыновей и четыре дочери. Четверо старших сыновей женилисьначетырех дочерях, и от них произошли все люди на земле. У младшего сына жены не было.

Принесение в жертву Игона

Пришел год, когда урожай был очень плохой. Люди стали болеть от голода, им всем угрожала смерть. Виган вспомнил совет Маканонгана и приказал своим детям искать животное для жертвоприношения. Они поймали мышь и принесли в жертву, но никому от этого лучше не стало; тогда они пошли в лес, и поймали большую змею, и принесли ее тоже в жертву богам, но все больше людей болело и по-прежнему нечего было собирать на полях. Тогда Виган сказал:

— Боги не услышали нас, потому что наши жертвы слишком ничтожны. Возьмите вашего брата Игона, у которого нет жены, и принесите его в жертву!

Люди взяли Игона, связали, и принесли в жертву, и стали молиться богам. И тогда к ним пришли Маканонган и другие боги. Они прогнали болезни, наполнили амбары рисом и умножили кур, свиней и детей. И Маканонган сказал людям:

— Вы поступили дурно, пролив человеческую кровь, — этим вы принесли в мир войну и насилие. Разойдитесь теперь в разные стороны, на север, юг, восток и запад, и больше не сходитесь вместе. И, когда вам понадобится принести жертву, пусть это будет не мышь, змея или ребенок, а курица или свинья.

Один сын Вигана пошел на север, другой — на юг, третий — на восток, а четвертый — на запад. От них и произошли все люди на земле, и они поныне враждуют и убивают друг друга — так же, как когда-то они убили Игона.

32. Как появился рис

В прежние времена люди не знали риса. Они ели плоды лесных деревьев, коренья, рыбу и дичь. Люди тогда не умели обрабатывать землю и не умели разводить скот.

Когда там, где они жили, не оставалось больше кореньев или плодов и не удавалось больше наловить рыбы или убить дикого зверя, они переходили на другое место.

Они были довольны своей жизнью. Пока мужчины с собаками охотились в лесу, женщины и дети ловили рыбу, собирали плоды или охотились с луками и стрелами за дичью. Любую пищу, которую удавалось достать, делили на всех.

И вот однажды в погоне за диким кабаном несколько охотников забрели в горы. Они очень устали и решили отдохнуть в тени большого дерева. Солнце к этому времени поднялось совсем высоко, и они уже немного проголодались.

Не успел еще высохнуть пот на их телах, как они увидели: с вершины горы спускаются необычные мужчины и женщины. У них была гордая осанка и красивые лица, и от этих лиц исходил свет. Охотники испугались: они сразу поняли, что к ним идут боги, живущие на этой горе. Люди встали и почтительно приветствовали богов. Богам понравилась их почтительность. Они ответили на приветствия охотников и позвали их к себе на пир — к нему как раз готовились в это время на вершине горы. Охотники взвалили на плечи туши убитых зверей и пошли следом за богами.

На вершине горы охотники увидели, как слуги богов готовят пищу, и захотели им помочь. Они разрубили туши, которые принесли с собой, и грудой свалили куски в огонь. Тогда один из богов подошел к ним, взял бамбуковую палочку, нанизал на нее один за другим куски мяса и показал охотникам, как нужно жарить мясо, чтобы оно не подгорало.

Потом охотники увидели, что слуги берут из огня колена бамбука, разбивают их и высыпают из них белые зерна. Зерна они клали на банановые листья, разостланные на бамбуковом столе. К каждой кучке зерен слуги богов клали куски жареного мяса, снятые с бамбуковой палочки, а также коренья и плоды; и еще они ставили рядом бамбуковые сосуды. Охотники думали сначала, что эти сосуды наполнены прозрачной водой, но оказалось, что это не вода, а вино богов.

Охотников позвали к столу, и тогда один из них сказал:

— Мы не едим червей.

Боги стали смеяться.

— Эти белые зерна, что лежат кучками на листьях, вовсе не черви, — сказал один из богов. — Это рис, зерна травы, которую мы здесь выращиваем.

— Садитесь к столу и попробуйте пищу богов, а тогда уж решайте, есть вам рис или не есть, — сказал другой бог.

Люди послушались богов и сели к столу. Как вкусны оказались маленькие зерна! Они не только насытили охотников, но и придали им силы.

После пира люди поблагодарили богов и подарили им свою добычу.

За это боги дали каждому из них по мешку золотистых зерен.

— Это нешелушеный рис, — сказали они охотникам. — Порушьте пестом в ступе несколько мешков риса и отвейте его хорошенько. Потом промойте очищенный рис, положите в сосуды из бамбука, налейте воды и варите на огне, пока он не станет таким же мягким, как рис, который вы ели здесь. Больные, когда поедят риса, начнут поправляться, а ваши родные — радоваться. Оставшиеся зерна, когда придут дожди, посадите в разрыхленную землю, и летом вы снимете урожай. Соберите его весь до последнего зернышка, покажите зерна вашим друзьям и научите их тоже обрабатывать землю и сажать рис. Если вы сумеете все это сделать, ваша жизнь станет спокойнее и счастливее, и вы сможете жить на одном месте.

С той поры люди и стали обрабатывать землю, разводить скот и строить жилища.

Тингианы

(Тингианы живут на северо-западе о-ва Лусон (субпров. Абра и горные районы провинций Илокос Сур и Илокос Норте). Насчитывают около 6000 человек. Главная продовольственная культура тингианов — суходольный рис. Удобный участок выжигают и очищают перед началом дождливого сезона, а когда начинаются дожди, участок засеивают. Селения управляются старейшинами, которых избирают мужчины старшего возраста. Избирают, как правило, богатого человека среднего возраста, хорошо знающего обычаи своего народа. Тингианы анимисты — они верят в духов, приносят им жертвы. Обряды, как общественные, так и семейные, играют в жизни тингианов большую роль, чем у соседних с ними горных народов.)

33. Лиги и птицы тикги

— Тикги-тикги, Лиги! Если хочешь, чтобы мы убрали для тебя рис, мы приедем и уберем твой рис, — пропели птички тикги. — Нам нравится убирать твой рис амаси, смешанный с риеом аломаски[43] в селении Домаяси.

Лиги сказал птицам тикги:

— Как вы сможете это сделать? Едва ли вы сумеете убрать рис — ведь вы птицы и умеете только летать, вы, тикги.

— Ала, Лиги, хоть мы и птицы, мы все равно умеем убирать рис.

— Если вы хотите убирать рис, прилетайте в другой раз, потому что он еще не созрел. Прилетайте, когда он созреет, — сказал Лиги.

— Раз ты говоришь, чтобы мы прилетали, когда рис созреет, мы полетим домой и вернемся позже, — сказали тикги и улетели.

Когда птицы улетели, Лиги почувствовал себя плохо, ему все время хотелось их увидеть. У него заболела голова, и он вернулся к себе домой, в Кадалаяпан.

Тикги сделали так, что рис Лиги созрел за несколько дней. Через пять дней Лиги снова пошел на свое рисовое поле, и тикги тоже полетели туда. Он пришел на поле в одно время с ними.

— Тикги-тикги, Лиги, мы прилетели убирать твой рис амасй, смешанный с рисом аломаски в селении Домаяси, — пропели тикги.

— Приступайте, тикги, если вы умеете убирать рис, — сказал Лиги.

— Вы, серпы, которыми убирают рис, убирайте рис сами, вы, перевясла, сами связывайте рис, который серпы срезают, — пропели тикги.

Серпы и перевясла сами стали уоирать рис и вязать в снопы, а Лиги пошел к себе домой. Он сказал тикги, чтобы опи убирали рис до вечера, и тикги ответили:

— Да, Лиги, к вечеру возвращайся.

— Хорошо, — сказал Лиги.

Он вернулся к вечеру, и убранный рис был уже связан в пятьсот снопов.

— Вот, Лиги, подойди и посмотри на рис, который мы убрали, а то мы хотим вернуться домой, — пропели тикги.

Лиги посмотрел и изумился.

— Как вы сумели это сделать? Вы убрали почти весь мой рис амасй, смешанный с рисом аломаски в селении Домаяси, — сказал он.

— Ты спрашиваешь, как мы сумели это сделать? Мы убрали рис нашими серпами.

— Я не знаю, какую долю вам дать, — берите сколько хотите, — сказал Лиги, и тикги взяли по одному колоску риса каждая.

— Ну вот, Лиги, мы взяли столько, сколько можем унести, — пропели они.

— Пусть будет так, если вы не хотите взять больше, — сказал Лиги. — Берите сколько хотите и прилетайте снова.

Тикги улетели и унесли каждая по колоску риса. У Лиги снова заболела голова, и он не стал складывать снопы в волокуши, запряженные буйволом, а поспешил домой. Там он сделал так, что сразу настало утро. Как только рассвело, Лиги пошел на поле, и тикги тоже полетели туда. Он пришел на поле в одно время с ними.

— Тикги-тикги, Лиги, можно нам убирать твой рис амасй, смешанный с рисом аломаски в селении Домаяси? — пропели тикги.

— Вы уже здесь, тикги? Начинайте убирать рис и постарайтесь убрать его поскорее, а потом я устрою саянг[44], и вы, тикги, тоже должны быть там, — сказал Лиги.

— Да, сейчас мы будем убирать рис, и дела для тебя здесь не будет. Можешь идти домой, если хочешь, — пропели тикги.

Лиги пошел домой и начал строить амбар для риса. К вечеру Лиги снова пошел на поле и увидел, что тикги убрали весь рис.

— Мы убрали весь рис, Лиги. Заплати нам и иди домой, к своему рисовому амбару, и все снопы риса будут там — ведь их слишком много, и тебе самому их не отвезти, — пропели тикги.

— Да, мне их не отвезти, потому что каждый раз, как вы улетаете, у меня начинает болеть голова. Она стала болеть с тех пор, как вы появились, — сказал Лиги.

— Почему ты винишь в этом нас, Лиги? — пропели тикги.

Потому что голова у меня стала болеть с тех пор, как вы появились.

Лиги пошел домой, к своему рисовому амоару, а тикги сделали так, что весь рис туда перенесся. Лиги пришел и очень удивился, увидев снопы риса в амбаре. "Как эти маленькие тикги сумели перенести в амбар весь рис? Должно быть, на самом деле они не тикги, а кто-то другой", — подумал Лиги.

Вскоре он устроил саянг и позвал на него тикги. Когда люди, которых позвал Лиги, пришли, тикги прилетели тоже и стали порхать над людьми и уговаривать их пить баси[45]. Люди быстро опьянели.

— Теперь, Лиги, нам нужно возвращаться домой. Нам не хорошо оставаться здесь — мы не можем быть среди гостей, ведь мы птицы и всегда летаем, — пропели тикги.

Они полетели, а Лиги пошел следом за ними. Тикги подлетели к дереву бана-аси, и Лиги подкрался и увидел, что они снимают с себя перья и превращаются в девушку. Он сказал:

— Так вы, оказывается, девушка, а иногда вы птицы тикги, которые прилетают убирать рис! Теперь, когда вы девушка, мне бы хотелось на вас жениться.

— Да, я и есть тикги, которые прилетали убирать рис; ты бы не нашел меня, если бы я так не делала, — сказала девушка.

Он женился на этой девушке, которая могла становиться стайкой птиц, и повел ее к себе домой.

Когда они пришли, гости, которых созвал Лиги, все еще были там. Отец и мать Лиги очень удивились, когда увидели девушку, и стали жевать с нею бетель, чтобы узнать, кто она[46]. Другие жевали тоже, и, когда все выплюнули, жвачка девушки легла рядом с жвачкой Эбанг и Пагатипанана, а жвачка Ланга-ан и Пагбокасана легла рядом с жвачкой Лиги. Так они узнали, кто эта девушка. Эбанг и Пагатипанан очень удивились, что она их дочь, и ее назвали Апониболинаен, а Лиги назвали Апонитолау. Лиги сразу заплатил выкуп родственникам Апониболинаен, и, как только он заплатил, все стали играть на медных гонгах и танцевать и танцевали три месяца. Потом саянг кончился, и люди стали уходить в свои селения, и тогда отец Апониболинаен спросил у дочери:

— Где ты была раньше?

— Я сидела на дереве бана-аси, меня посадил туда Кабониян[47], — ответила Апониболинаен.

После этого они сделали так, что хижина Апониболинаен перенеслась в Кадалаяпан.

34. Как Апониболинаен стала женой солнца

Однажды Апониболинаен сказала своей золовке Дннай:

— Пойдем за зеленью — может быть, сиксиклат[48] окажется вкусным. Я слышала, что он сейчас вкусный.

И они пошли за сиксиклатом. Когда Динай и Апониболинаен пришли в рощу невысоких деревьев, где они надеялись найти сиксиклат, они начали искать его, и Апониболинаен нашла первая. Но едва она начала его рвать, как он обвил ее и поднял на небо, а там опустил под деревом алосип[49]. Апониболинаен долго сидела под деревом, но вдруг услышала, что где-то поет петух. Апониболинаен встала и пошла на голос петуха. Она увидела водоем, где песок был похож на бисер, а галька — на бусы, а дно было как большая китайская тарелка из золота. Еще Апониболинаен увидела арековую пальму с золотыми листьями и орехами в золотой скорлупе и рядом маленькую хижину. Ей стало страшно, и она взобралась на арековую пальму и затаилась.

Человек, живший в доме, — потом Апониболинаен увидела его у источника, — был Ини-инит, солнце. Он уходил из дому потому, что должен был светить и греть — это была его работа в дневное время. На другой день Апониболинаен увидала, что он опять уходит из своей хижины — он снова шел светить и греть. Когда он ушел, Апониболинаен поспешила в хижину и поставила вариться рис, потому что была очень голодна.

Когда рис сварился, Апониболинаен взяла палочку, на которую насаживают куски рыбы, чтобы их жарить, поломала ее, бросила кусочки дерева в горшок и поставила вариться, и кусочки дерева превратились в куски рыбы. После того как рыба сварилась, Апониболинаен выбрала из нее кости и высыпала на тарелку рис. Потом она стала есть, а когда поела, вымыла свою посуду — чашку и тарелку из кокосовой скорлупы — и легла спать.

Вечером, наловив рыбы, Ини-инит пошел домой. Еще издалека ему показалось, что хижина его пылает. Когда Ини-инит подошел ближе, ему показалось, будто горит не хижина его, а постель, и он очень этому удивился. Когда же Ини-инит вошел в хижину, он увидел: то, что он принял за пламя, на самом деле прекрасная женщина.

Ини-инит поставил вариться рис, а когда рис сварился, начал чистить рыбу, а когда очистил рыбу, стал разрубать ее на куски. Нож Ини-инита громко ударял по бамбуковому полу, и от стука женщина, спавшая в его постели, проснулась. Она увидела, что человек, разрубающий рыбу, очень красив и волосы его ниспадают до земли. Пока Ини-инит готовил себе пищу, она выскользнула незаметно из хижины и снова, взобравшись на аре-ковую пальму, спряталась в ее листьях. Ини-инит вдруг увидел, что постель, где спала женщина, пуста. Он огляделся вокруг, но женщины нигде не было, и он сел есть один. Ини-инит поел, вымыл посуду, убрал ее и вышел во двор погулять под своей арековой пальмой, а потом вернулся в хижину спать.

Рано утром он вышел из хижины и снова поднялся вверх светить и греть, потому что это была его работа. Когда он ушел, Апониболинаен опять спустилась и пошла в хижину.

Вечером Ини-инит, как всегда, отправился домой. Апониболинаен, пока его не было, приготовила много риса и рыбы, а потом вернулась на свою арековую пальму. Ини-инит очень удивился, когда увидел на блюде рис и рыбу — ведь он жил один. Он взял рис и рыбу и начал есть, а когда поел, вышел погулять. Ини-шшт все время думал о том, кто мог приготовить еду. Он сказал себе: "Может, ее приготовила женщина, которая была здесь вчера? Надо спрятаться и подстеречь ее, и тогда я ее поймаю".

Ини-инит пошел спать, а рано утром встал и приготовил себе еду. Он поел и снова пошел светить и греть, а Апониболинаен опять вернулась в хижину.

Перед закатом Ини-инит оставил за себя светить яркую звезду и поспешил домой, чтобы поймать женщину. Когда ои подходил к хижине, ему опять показалось, будто хижина охвачена пламенем. Ини-инит крадучись поднялся по лестнице, вошел и закрыл за собой дверь. Женщина была в хижине — она готовила. Ини-инит бросился к ней, и она сказала:

— Если ты враг, рань меня только раз, чтобы я легко залечила рану.

— Если бы я был враг, я бы уже убил тебя, — ответил Ини-инит.

Он сел возле нее, достал орех арековой пальмы и сказал:

— Ала, молодая госпожа, мы будем жевать орех, потому что нам плохо разговаривать пока мы не знаем имен друг друга.

Он разрезал орех в золотой скорлупе на две части, одну из них дал женщине, и они начали жевать. Когда Апониболинаеп выплюнула жвачку, оказалось, что она у нее как круглая агатовая бусина; а жвачка Инн-ипита, когда он ее выплюнул, была как квадратная бусина.

— Я Ини-инит, который светит над миром, а вечером всегда возвращается к себе домой. Ничего не поделаешь, это моя работа, — сказал Ини-инит.

— Я Апониболинаеп, живущая в Каоданане, сестра Ави-га, — сказала Апониболинаен.

Едва они назвались друг другу, как жвачка Ини-инита тоже стала похожа на круглую агатовую бусину, и он сказал:

— Мы родственники, и будет хорошо, если мы поженимся.

Ничего не бойся, хоть ты и пришла сюда не по своей воле. По том мы пойдем с тобой в Каоданан.

Они поженились, а рано утром солнце опять отправилось освещать мир, потому что это была его работа. Апониболинаеп осталась в хижине одна, а вечером Ини-инит снова отправился домой, но сначала он сходил к реке наловить рыбы для себя и для Апониболинаен. Он поймал большую рыбу и вернулся домой. Вернувшись, он увидел, что Апониболинаен ломает деревянную палочку, на которой жарят рыбу, и бросает кусочки в горшок вариться.

Ини-инит спросил:

— Зачем ты ломаешь эту палочку и бросаешь в горшок?

— Я варю еду для нас с тобой, — ответила Апониболинаен, и солнцу стало смешно, что она варит деревянную палочку.

— Выбрось палочку и свари лучше рыбу, которую я поймал. Палочку есть нельзя, — сказало солнце.

— Сейчас мы сядем есть, и ты увидишь, что из нее получилось. Пойди повесь рыбу, которую ты поймал, мы будем есть ее завтра, — ответила Апониболинаен.

— Выбрось скорее из горшка эти щепки — они не станут мягче, даже если ты будешь варить их целый месяц, — сказал Ини-инит.

— Нет, это ты поскорее повесь рыбу, которую поймал, потому что рыба и рис у меня уже готовы, — ответила Апониболинаен.

Она выложила из горшка рис и из другого — вареную рыбу. Когда Ини-инит увидел, что из деревянной палочки, которую варила Апониболинаен, получилась рыба, он очень удивился и спросил:

— Как тебе удалось превратить щепки в рыбу?

Апониболинаен сказала ему:

Иди ешь скорее, я уже выложила из горшков весь рис в всю рыбу.

Солнце послушалось ее, и они с Апониболинаен поели. Когда они кончили есть, Апониболинаен стала мыть посуду, а когда вымыла, убрала ее.

Ини-инит снова спросил:

— Как ты превратила в рыбу кусочки дерева?

— Не думай об этом слишком много. Ты ведь слышал, наверно, о знатной женщине в Каодаиане, которая обладает волшебной силой? — сказала Апониболинаен.

— Да, я слышал о знатной женщине в Каоданане, которая обладает волшебной силой, которая может многое, которой нет равных, — ответил Ини-инит.

— Если слышал, то зачем спрашиваешь? — сказала Апониболинаен.

— Я спрашиваю, потому что хочу знать точно, хотя знаю и так, что ты можешь многое, — ответил Ини-инит.

— Если знаешь и так, о большем не спрашивай, — сказала Апониболинаен.

Они легли спать, а рано утром, после того как они поели, солнце снова отправилось греть и освещать мир, а Апониболинаен осталась дома. Вечером Ини-инит спустился вниз и сначала пошел на реку наловить рыбы для себя и Апониболинаен. Он снова поймал большую рыбу и понес домой, а когда пришел, то увидел, что еда уже готова. Он спросил у Апониболинаен, где она взяла рыбу, и Апониболинаен ответила:

— Почему ты спрашиваешь? Ты ведь знаешь, что я варю деревянную палочку, на которой жарят рыбу, и у меня она становится рыбой. Выбрось рыбу, которую ты принес, — в палочке ее много.

Но Ини-инит сказал:

— Почему ты хочешь, чтобы я выбросил хорошую рыбу, пусть даже ты делаешь ее из деревянной палочки?

— Если твоя рыба так тебе дорога, повесь ее и иди есть, — ответила Апониболинаен.

И они поели, а когда поели, стали мыть посуду, а когда вымыли, поговорили еще и легли спать. В полночь Апониболинаен проснулась и сказала:

— Когда рано утром ты пойдешь на небо, я пойду с тобою вместе.

На это Ини-инит сказал:

— Не ходи, тебе будет очень жарко, и ты пожалеешь, что пошла со мной.

— Если там так жарко, мы возьмем с собой много одеял и подушек, и я спрячусь под ними, — стала говорить Апониболи-наен.

Она говорила это до самого утра, и Ини-инит согласился. Они поели, а потом собрали подушки и одеяла и пошли на восток. Когда они пришли туда, солнце начало светить и греть и стало так жарко, что Апониболинаен превратилась в жидкое масло. Ини-инит слил масло в бутылку, закупорил ее, обернул одеялами и подушками и сбросил вниз. Бутылка упала у источника в Каоданане, и Индиапап, набиравшая там воду, услышала, что рядом что-то упало. Она повернула голову и увидела много хороших одеял и подушек. Индиапан стала их разворачивать, а когда развернула, увидала внутри красавицу, которой нет равных, и очень испугалась. Она поспешила вернуться в Каоданан и сказада людям:

— Мы уже давно ищем Апониболинаен и убили много коров, чтобы накормить тех, кто ее ищет, и отдали им многое другое, а она сейчас у источника. Я набирала там воду и очень испугалась, когда что-то упало рядом со мной. Я увидела много красивых одеял и подушек и развернула их, и внутри оказалась Апониболинаен, которую мы ищем.

Услышав это, мать и отец Апониболинаен и другие люди Каоданана поспешили к источнику и увидели около него Апониболинаен, которую так долго искали.

— Где ты была, Апониболинаен? Ведь мы так долго тебя искали! Мы позвали много людей и кормили, чтобы они искали тебя. Нет ни одного селения, где бы мы ни побывали, а ты, оказывается, здесь, — сказали ей мать и отец.

Но Апониболинаен им ответила:

— Я пришла из Пиндаяна и сама не знаю, как добралась, потому что везде были враги, и мне удалось пройти, только когда они заснули.

После этого все пошли к реке вымыть волосы и искупаться, а оттуда отправились домой, в селение. Там Эбанг, мать Апониболинаен, сказала мужу:

— Ала, мой муж Пагатипанан, давай построим балауа[50] и позовем наших родных, оплакивающих Апониболинаен.

Пагатннанан на это сказал.

— Мы построим балауа в следующем месяце, потому что сейчас Апониболинаен нехорошо — наверно, она устала с дороги.

Тут Апониболинаен попросила мать, чтооы та уколола ей мизинец который очень чесался, и, когда мать это сделала, из мизинца, выскочил прекрасный младенец. Мать спросила:

— Откуда у тебя этот младенец, Апониболинаен?

— Я не знаю откуда, я ничего не чувствовала, — ответила Апониболинаен.

Отец и мать ничего другого добиться от нее не смогли, и они сказали:

— Ала, завтра мы построим балауа.

Эбанг сделала так, что рушить рис для них пришло много людей, а когда порушили, начали строить им балауа, а потом пошли нарвать для них орехов арековой пальмы в золотой скорлупе. Эбанг принесла орехи, натерла их маслом и сказала:

— Орехи арековой пальмы, отправляйтесь ко всем людям, которые живут на свете, и зовите их к нам, а если кто-нибудь не захочет прийти, прирастайте к его колену.

Орехи отправились созывать к ним всех людей, которые живут на свете. Эбанг и Апониболинаен между тем, купая ребенка, сделали так, что ребенок с каждым купанием вырастал на целую пядь и очень скоро начал ходить.

Орехи прибыли в селения, куда были посланы, а тот из них, который прибыл в Нагботоботан, где живет старуха Алокотан[51], сказал ей:

— Доброе утро! Я не могу долго ждать, меня прислали за тобой Эбанг и Пагатипанан, потому что вернулась Апониболинаен.

— Иди первым, я приду вслед за тобой, когда вымою волосы и искупаюсь, — ответила старуха Алокотан.

Тогда орех арековой пальмы в золотой скорлупе сказал:

— Я подожду тебя и, если ты не пойдешь, прирасту к твоему колену.

Вымыв волосы и искупавшись, старуха Алокотан отправилась в путь. Орех арековой пальмы в золотой скорлупе показывал ей дорогу, и скоро они пришли в Каоданан. Там уже были те, кого орехи привели из других селений. Ребенок не шел ни к одному из мужчин[52], и старуха Алокотап, когда увидела это, вызвала духов. Поговорив с духами, она сказала Эбанг и Пагатипанану:

— Вы собрали всех людей кроме Ини-инита, который слетит вверху. За ним вы не посылали орех арековой пальмы в золотой скорлупе. Может, Апониболинаен забеременела от него, потому что, когда она со своей золовкой Динай ходила за овощами, сиксиклат поднял ее на небо.

Эбанг и Пагатипапан попросили принести им орех арековой пальмы, натерли его маслом и послали на небо. Прибыв к Ини-иниту, орех сказал:

— Доброе утро, солнце, я пришел к тебе, потому что меня послали Эбанг и Пагатипанан — они строят балауа. Если ты не пойдешь со мной, я прыгну тебе на голову и начну там расти.

— Прыгай, я все равно не пойду, — ответило солнце.

Орех вспрыгнул ему на голову и начал расти. Скоро из него выросла высокая арековая пальма, и у солнца заболела голова, потому что пальма была тяжелая. Ини-инит сказал ореху:

— Прыгни лучше на мою свинью и расти на ней.

Орех перепрыгнул на голову к свинье Ини-инита, и свинья начала визжать, потому что нести орех ей тоже было не под силу. Тогда Ини-инит сказал ореху:

— Ала, спрыгни с моей свиньи, я пойду с тобой.

Орех спрыгнул со свиньи Ини-инита, и они отправились в путь. Тем временем Пагатипапан вынес ребенка к воротам селения, и когда Ини-инит с орехом появились там, ребенок очень обрадовался и потянулся на руки к Ини-иниту, и тот понес его. Когда они пришли к месту, где собрались люди, пришедшие на праздник, все увидели, что тот, кто несет ребенка, катится, потому что он круглый, и увидели, что это не человек, а камень. Тогда Эбанг и Пагатипапан сказали:

— Ала, Апониболинаен, сними браслеты из бус и переоденься в лохмотья, и вместо браслетов из бус обвяжи руки веревками, чтобы пойти с камнем, когда он поведет тебя к себе домой.

Апониболинаен сняла с себя одежду и бусы и вместо них надела лохмотья и веревки. Переодевшись, она сошла по лестнице и увидела, что ребенка несет круглый камень.

— Ала, наша балауа построена, иди жить теперь в селение камня, — сказал Пагатипанан.

— Пусть будет так, раз вы этого хотите, — сказала Апониболинаен и пошла вместе с камнем.

Люди, которых привели орехи, стали прощаться с хозяевами, и, когда Апониболинаен и камень с сыном ушли и их уже не было видно, те, кого привели орехи, тоже пошли к себе домой.

Апониболинаен вернулась вместе с солнцем к нему в хижину, и там оно перестало быть камнем и снова стало человеком. Оно сказало Апониболинаен:

— В следующем месяце мы построим балауа и позовем наших родственниов, и я заплачу за тебя выкуп.

Пришел месяц, когда Апониболинаен и Ини-инит хотели построить балауа, и они позвали старуху Алокотан, чтобы та начала, и послали за бамбуком и камышом, чтобы ей было из чего сделать дакидак[53] и талапитап[54]. Вечером старуха Алокотан запела священное песнопение, а следующим вечером они запели его втроем. Потом Апониболинаен сделала так, что много женщин пришло рушить рис вместе с ними, а Ини-инит сделал так, что помогать им пришло много мужчин. Потом Апониболинаен и Ини-инит послали людей за палками для балауа, и те принесли все, что было нужно. Когда настало утро, люди начали строить балауа, а когда построили, пошли за орехами арековой пальмы в золотой скорлупе, чтобы разослать их за родственниками.

Когда Ини-иниту и Апониболинаен доставили орехи в золотой скорлупе, они взяли один орех и натерли маслом, и Апониболинаен сказала:

— Я сделаю так, чтобы ты, орех арековои пальмы, мог дойти до селения наших родственников и позвать их всех к нам. Если же кто-нибудь из них пойти не захочет, прирастай к его колену и начинай расти, и расти у него на колене до тех пор, пока он не пойдет.

Орех отправился в путь и прибыл к родственникам, за которыми его послали. Те не хотели идти к Ини-иниту и Апониболинаен, и орех сказал:

— Если кто-нибудь из вас со мной не пойдет, я прирасту к его колену и начну там расти.

— Прирастай, — сказал Пагатипанан ореху.

Орех прыгнул на его колено и начал расти, и вырос высокий. Пагатипанану стало больно носить его, и он попросил у ореха арековой пальмы в золотой скорлупе:

— Ала, перепрыгни с моего колена на мою свинью!

Орех перепрыгнул, и свинья начала визжать.

— Спрыгни с моей свиньи, и я пойду с тобой, — сказал тогда ореху Пагатипанан.

А потом он сказал всем жителям Каоданана:

— Ала, односельчане, вымойте волосы, искупайтесь и постирайте свою одежду. Мы пойдем на саянг к камню и Апониболипаси — вот орех арековой пальмы в золотой скорлупе, который они за нами прислали.

И односельчане Пагатипанана пошли мыть волосы, купаться и стирать одежду. Скоро настал вечер, и тогда Пагатипанан сделал так, что появились пирог и опаленная свиная туша, которые несут в подарок тем, кто устраивает саянг. После этого Пагатипанаи с людьми своего селения отправились в путь, и скоро они пришли туда, где жили Ини-инит и Апонпболинаен. Ини-Инит с Апонпболинаен вышли к ним танцевать алавиг[55], а когда кончили танцевать, повели гостей к себе во двор. Там Пагатипанаи сказал:

— Я не думал, что камень, прикатившийся, когда мы строили балауа, может стать чем-то совсем другим.

— Ала, вы, пришедшие, вы, знатные люди, берите орехи арековой пальмы в золотой скорлупе — их приготовили для вассказал всем Ини-инит.

Пагатипанаи взял орех, разрезал и стал жевать, и вместе с ним стали жевать другие, а когда они выплюнули, жвачка Ини-инита поползла к жвачке Пагбокасана, а жвачка Апонпболинаен — к жвачке Пагатипанана.

— Ала, мы пожевали, и теперь мне пора заплатить выкуп за Апонпболинаен. Отец и мать, теперь вы знаете, что я ваш сын, так давайте его заплатим, — сказал Ини-инит.

Мать и отец Ини-инита сказали:

— Если ты этого хочешь, наш сын, мы заплатим выкуп.

Мать и отец дали Ини-иниту имя Апонитолау, и Апонитолау сказал:

— Ала, бейте в медные гонги, мы будем танцевать.

Забили в гонги, и тогда Ивагинан взял алан и кинамаян[56] и дал их Апонпболинаен и Агьёкану. Когда кончили танцевать Апонпболинаен и Агьёкан, Ивагинан велел танцевать Апонитолау и Асиндамаян. Когда кончили танцевать Апонитолау и Асиндамаян, он велел танцевать Динай из Кабисилана, дочери Далонагана, и Канагу, сыну Апониболинаен и Апонитолау. После них танцевали Даталан и Далонаган из Кабисилана, а после них Ивагинан велел танцевать Дагапану и Индиапан. Когда кончили танцевать Дагапан и Индиапан, пошли танцевать Гинтебан и Агьёкан, и кувшины, которые вместо бус носила на шее Гинтебан, громко ударялись один о другой, пока она танцевала. После них пошли танцевать Ивагинан и Кинди-иньян, жена Ильвисана из Дагапана, а когда кончили танцевать и перестали бить в медные гонги, Апонитолау заплатил выкуп за Апониболинаен, и это была балауа, девять раз наполненная кувшинами трех видов. Когда Апонитолау отдал весь выкуп, снова забили в гонги, и начали танцевать и танцевали, не останавливаясь, целый месяц. А когда месяц кончился, родственники стали собираться домой. Они сказали:

— Ала! Теперь, Апонитолау и Апониболинаен, пора нам идти к себе домой, и не удерживайте нас, потому что мы пробыли у вас месяц и пришло время нам вернуться в наше селение.

Все родственники отправились в обратный путь, взяв с собою все, что им дали. Отец и мать Апонитолау позвали родных Апониболинаен к себе в гости в Кадалаяпан, и, когда все они пришли туда, они очень удивились, что Апонитолау и Апониболинаен со своим сыном Канатом уже там, в Кадалаяпане.

35. Альгаба из Дагалы

— Я очень хочу плодов манго с дерева Альгабы из Дагалы, — сказала тяжело больная Апониболинаен, а потом снова повторила это.

— Ала, Далонаган, двоюродный брат, возьми с собой Дина-огана и пойди добудь с ним плодов манго с дерева Альгабы из Дагалы, — сказал Апонибалаген.

— Почему Апониболинаен просит манговых плодов Альгабы из Дагалы? Разве она не знает, что те, кто идет туда, оттуда не возвращаются? — спросил Далонаган.

— Ала, идите и будьте осторожны, и тогда Альгаба ничего вам не сделает, — сказал Апонибалаген.

Далонаган стал собираться в путь, и Апонибалаген дал ему пояс и серьги Апониболинаен, чтобы Далонагану было на что выменять плоды манго. Далонаган пошел за Дина-оганом, и они взяли с собой в дорогу яйцо. После этого Далонаган и Дина-оган отправились в путь и, пока шли, все время несли яйцо в руке. Когда они прошли половину пути, из яйца вылупился цыпленок, а к тому времени, как они подошли к Дагале, цыпленок стал петухом и уже громко кукарекал.

Они увидели у источника Дагалы женщин, набирающих воду, и спросили их:

— Вы, женщины, набирающие воду из источника, скажите, где река мельче?

— Где река мельче, спрашиваете вы, знатные люди? А что, если вы наши враги? — сказали женщины, набиравшие воду.

— Будь мы ваши враги, мы бы уже убили вас, — ответил Далонаган.

— Мельче там, где переходят люди, — сказали женщины.

Тогда Далонаган и Дина-оган развернули на воде пояс, который им дал Апонибалаген, сели на него верхом, и он перевез их на другой берег. Там Далонаган и Дина-оган решили искупаться, а когда искупались, сели, чтобы обсохнуть, на широкий камень. Капли воды, падая с их тел, превращались в непросвер-ленные агаты, и, когда женщины, набиравшие воду, это увидели, они стали подталкивать друг друга локтями и показывать на Далонагана и Дина-огапа.

Обсохнув, Далонаган и Дина-оган надели набедренные повязки и спросили у женщин:

— Как нам пройти к хижине Альгабы из Дагалы?

— Идите от саганга[57] к сагангу, и вы придете к его хижине и его балауа, — ответили женщины, набиравшие воду.

— Может, кто-нибудь из вас проводит нас к дому Альгабы, нашего двоюродного брата? — спросили Далонаган и Дина-оган.

— Нет, мы вместе приходим за водой и вместе уходим, — сказали женщины, набиравшие воду.

Далонаган и Дина-оган пошли одни и скоро пришли к селению. Вокруг селения была ограда из больших змей, но змеи в это время спали и не заметили их. Далонаган и Дина-оган вошли внутрь и скоро пришли к балауа. "Вэс", — сказали они, и к окошку подошла посмотреть на них старая алан[58].

— Как вы живете? — спросила она. — Не подходите к балауа, Альгаба может вас увидеть.

Альгаба между тем начал играть со своей возлюбленной, вернувшейся от источника, но возлюбленная сказала:

— Твои большие змеи не видели, как в селение вошли враги.

Услышав эти слова, Альгаба вскочил на ноги и побежал к своей хижине. Он очень рассердился, когда увидел около нее двух людей, и схватил было свой топор и копье, но топор и копье заплакали жидким маслом. "Что случилось с моим оружием, почему оно плачет маслом? Не родственники ли мои эти люди?" — подумал рассерженный Альгаба.

Он бросил топор и копье и взял другие, но другие заплакали кровавыми слезами.

Далонаган и Дина-оган поднялись по лестнице и вошли в кухню, и Альгаба к ним вышел.

Здравствуйте, — все еще рассерженный, сказал он им. — Что вам здесь нужно?

— Что нам здесь нужно, спрашиваешь ты? — сказали Дало-наган и Дина-оган. — Мы пришли купить у тебя плодов манго для Апониболипаен — она тяжело больна.

Хорошо, что вы пришли, — сказал Альгаба, но он был по-прежнему сердит, и от страха Далонаган и Дина-оган почти ничего не ели.

— Чем вы хотите расплачиваться? — спросил их Альгаба.

Они показали ему одну из сережек Апониболинаен, и Альгаба сказал:

— К чему мне это? Посмотрите на двор моей хижины: он вымощен золотом.

Видя, что серьги он брать не хочет, Далонаган и Дина-оган показали ему пояс и, когда Альгаба увидел его, он улыбнулся и сказал им:

— Какой он красивый! А женщина, которой он принадлежит, наверное, еще красивее. Ала, идите сорвите себе два плода манго.

Они пошли к дереву, и Далонаган вскарабкался на него, сорвал два плода манго и спустился.

— Теперь мы пойдем к себе домой, — сказал он.

— Я пойду с вами, — сказал Альгаба, — потому что я хочу увидеть Апониболинаен.

И он сказал старой алан:

— Ты, моя мать, не тревожься обо мне, пока меня здесь не будет, — я пойду только посмотреть на больную знатную женщину, которой так хочется плодов мапго. Следи за врагами, если они придут ь селение.

— Хорошо, — сказала алан, — а ты возвращайся скорее.

И Альгаба вместе с Далонаганом и Дина-оганом отправились в путь. Когда позади осталась половина дороги, он спросил их:

— Долго еще идти?

— Теперь уже недолго, — ответили они ему.

Пусть больной знатной женщине, которой они несут плоды, станет совсем плохо и она окажется на волосок от смерти", — подумал Альгаба. Они пошли дальше и наконец увидели источник.

— Долго еще идти? — снова спросил Альгаба, хотя знал, что источник принадлежит Апониболинаен.

— Теперь уже недолго, вот источник, — ответили Далонаган в Дина-оган.

Скоро они вошли в ворота селения. "Пусть Апониболинаеп умрет", — подумал Альгаба, и Апониболинаеп умерла. Еще не дойдя до ее хижины, они услышали плач, и Далонаган с Дина-оганом сказали:

— Зачем умерла Апониболпнаен? Теперь не нужны плоды манго, за которыми мы ходили.

И Апонибалаген, когда они подошли к лестнице, тоже им сказал:

— Теперь не нужны плоды манго, за которыми вы ходили.

— Я пришел, чтобы ее увидеть, — сказал Альгаба из Дагалы.

— Если ты можешь оживить Апониболинаен, пожалуйста, сделай это, — сказал Апонибалаген и повел его в хижину.

Альгаба посмотрел на Апониболинаен и увидел, что это женщина, которой по красоте нет равных. Он обнял ее и сказал:

— Вот я взмахиваю веткой аликадакада, и от его запаха она начинает дышать.

И Апониболинаен начала дышать.

— Вот я взмахиваю веткой банавэса, и она начинает шевелиться, — сказал Альгаба.

И Апониболинаен зашевелилась.

— Вот я взмахиваю веткой дагимонау, и она просыпается, — сказал Альгаба.

И Апониболинаен проснулась.

— Как долго я спала! — сказала она.

— "Как долго я спала", говоришь ты? Ты вовсе не спала, а была мертвой, — сказал Альгаба, и Апониболинаен взглянула на него и увидела, что ее обнимает не Апонибалаген, а какой-то другой мужчина.

— Что такое, Апонибалаген, или ты не любишь меня? Меня обнимает другой мужчина! — сказала она и попробовала высвободиться, потому что ей было стыдно.

— Не оставляй меня, ты не ожила бы, если бы я не пришел, — сказал Альгаба, не отпуская Апониболинаен, и их кольца поменялись сами собой. И когда Апониболинаен перевела дыхание, Альгаба взял один из плодов манго, разрезал его пополам и протянул половину Апониболинаен, но Апониболинаен не захотела взять, потому что ей было стыдно, и Апонибалаген оставил их наедине.

Теперь Апониболинаен смогла приподняться и сесть и хотела уйти, но Альгаба не пустил ее. Апониболинаен взглянула на кольцо на своем пальце и увидела, что оно чужое.

— Почему у меня другое кольцо? — спросила она у Альга-бы. — Отдай мне мое, тебе оно не нужно, у него вид как у медного. Вот твое кольцо, сразу видно, что оно золотое, возьми его.

— Нет, пусть все так и останется — ведь не я снял кольцо с твоего пальца, это духи пожелали, чтобы оно оказалось на моем. Оба наши кольца золотые, просто они разных цветов, — сказал Альгаба из Дагалы. — Давай пожуем орех арековой пальмы, потому что плохо разговаривать, когда мы не знаем имен друг друга.

— Меня не учили жевать орех арековой пальмы, — ответила Апониболинаен.

— Тогда научись этому теперь, — сказал Альгаба.

Он дал Апониболинаен половину ореха арековой пальмы, и они начали жевать.

— Назови первой свое имя, ведь я пришел в гости, — сказал Альгаба.

— Нет, я женщина и не могу называть свое имя первой, — ответила Апониболинаен.

И тогда он сказал:

— Я Альгаба из Дагалы. Я искал для себя жену по всему свету, но не встретил нигде женщины, похожей на тебя, и теперь, когда я встретил тебя, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Я Апониболинаен из Каоданана, сестра Апонибалагена и дочь Эбанг и Пагбокасана, — сказала тогда Апониболинаен.

Они выплюнули свою жвачку, и она была как два ряда не-просверленных агатовых бус, и Альгаба, увидев это, сказал:

— Для нас с тобой хорошо жениться.

И они поженились и пошли в Дагалу. Как только они туда пришли, Альгаба сказал старой алан:

— Теперь, моя мать, мы возьмем тебя в Кадалаяпан, потому что я нашел для себя жену.

— Нет, — ответила ему старая алан, — сперва мы должны построить здесь балауа.

— Пусть будет так, если ты этого хочешь, — сказал Альгаба.

Апониболинаен велела людям рушить рис, а других послала за орехами арековой пальмы в золотой скорлупе.

— Мы должны позвать Апонибалагена и всех людей Кадалаяпана и других селений, — сказал Альгаба.

И они послали орехи арековой пальмы в золотой скорлупе созывать родственников. Часть орехов они послали в Каодапан, и там один орех сказал Апонибалагену:

— Приходи в Дагалу, потому что Альгаба и Апониболинаен строят балауа.

И то же самое сказал Ланга-ан орех, посланный в Кадалаяпан:

— Иди в Дагалу, потому что Альгаба и Апониболинаен строят балауа.

Апонибалаген и Апонигавани, а с ними и другие люди Каоданана отправились в путь. Когда они прошли половину пути, они встретили людей Кадалаяпана и пошли с ними вместе, а когда они подошли к источнику Дагалы, то увидели, что все камни на берегах реки из чистого золота, и очень изумились. Потом они увидели женщин, набирающих воду из источника.

— Вы, женщины, набирающие воду, скажите нам, где река мельче? — спросили они.

— Вы ищете, где река мельче? — спросили женщины и показали им такое место.

И они перешли реку вброд, а когда оказались на другом берегу, решили искупаться. Когда они искупались и вылезли из воды, женщины, набиравшие воду, увидели, что капли воды, падая с их тел, становятся непросверленными агатами.

— Какие удивительные люди живут в Каоданане и Када-лаяпане! — стали говорить друг другу женщины, набиравшие воду. — Это оттого, что они родственники Кабонияна и владеют волшебной силой.

— Вы, женщины, набирающие воду, скажите нам, как пройти к дому Альгабы из Дагалы? — спросили люди Каоданапа и Кадалаяпана.

— Идите от саганга к сагангу, и они приведут вас к его дому, — ответили женщины.

Люди Каоданана и Кадалаяпана послушались женщин и пришли к селению, и большие змеи вокруг него не шелохнулись, потому что испугались этих людей. Они подошли к хижине Альгабы, и старая алан встретила их и стала танцевать алавиг.

Пагатипанаи сказал жене:

— Ала, Ланга-ан, давай пожуем с Альгабой орех арековой пальмы.

И они вошли к Альгабе в хижину и сказали, что хотят пожевать с ним орех, чтобы узнать, не родственник ли он им. Альгаба согласился, и тогда они позвали в хижину Апонигавани и стали резать на кусочки орех арековой пальмы. Когда они его разрезали, Пагатипанан сказал Альгабе:

— Лучше, если ты назовешь свое имя первым, потому что мы твои гости.

— Нет, ты старше, лучше ты первый назови свое имя, — ответил Альгаба.

— Я Пагатипанан, лакай[59] Кадалаяпана, — назвался Пагатипанан.

— Я Пагбокасан, отец Апонибалагена из Каоданана, — назвался Пагбокасан.

— Я Альгаба, не имеющий сестры, сын алан, у которой на пятках пальцы; нам далеко до вас, людей, владеющих волшебной силой, — сказал Альгаба.

— Я Апонибалаген из Каоданана, сын Эбанг и Пагбокасана, — назвался Апонибалаген.

— Я Апонигавани из Кадалаяпана, не имеющая брата, поэтому, когда в наше селение приходят враги, я одеваюсь в кору деревьев, — сказала Апонигавани.

— Я Апониболинаен, сестра Апонибалагена, — назвалась Апониболинаен.

Назвавшись, все они выплюнули жвачку, и жвачка Альгабы и Апонигавани поползла к жвачке Пагатипанана, а жвачка Апонибалагена и Апониболинаен поползла к жвачке Пагбокасана.

Тогда Апонигавани поднялась и сказала:

— Оказывается, ты мой брат, Альгаба! Я очень рада, что у меня есть теперь брат. Но ты плохой, раз позволяешь врагам приходить в Кадалаяпан.

— Прости меня, я был далеко от Кадалаяпана и не знал, а драться кое-кто из нас умеет, — ответил Альгаба.

— Лучше всего будет, Апонитолау[60], если ты вернешься с нами в Кадалаяпан, — сказала Апонигавани.

— Пусть будет так, если ты этого хочешь, — ответил он.

Скоро балауа была построена, и гости, взяв с собой Апонитолау и Апопиболинаен, отправились в Кадалаяпан. Алан отдала им все свои сокровища и улетела.

Когда люди Каоданана вернулись к себе домой, Апонибала-гену захотелось жениться на Апонигавани, и он послал свою мать сказать об этом. Придя в Кадалаяпан, Эбанг сказала:

— Доброе утро, мой племянник Апонитолау.

— Доброе утро, — ответил Апонитолау. — Зачем ты пришла к нам?

— Зачем я пришла, спрашиваешь ты? Апонибалаген послал меня поговорить с тобой — он хочет жениться на Апонигавани, — сказала Эбанг.

— Если ТЫ согласна, то и я тоже, — сказал Апонитолау.

Эбанг достала сережку, которую принесла в подарок, и положила ее в глиняный горшочек, и горшочек сразу наполнился золотом. Апонитолау поднял брови, и половина золота исчезла. Тогда Эбанг положила в горшочек вторую сережку, и горшочек снова наполнился золотом.

— Ала, когда стемнеет, приходи вместе с Апонибалагеном, — сказал Апонитолау матери Апонибалагена.

— Хорошо, — ответила она и пошла домой, в Каоданан.

Когда Эбанг вернулась, Апонибалаген спросил, какие вести она ему принесла.

— Они согласны. Мы пойдем с тобой, когда стемнеет, — ответила Эбанг.

Когда стемнело, они пошли в Кадалаяпан, и Апонибалаген провел ночь с Апонигавапи. Когда настало утро, он повел Апонигавапи в Каоданан, и вместе с ними пошли отец и мать Апонигавапи и другие люди. Они пошли за выкупом — балауа, девять раз наполненной горшками и кувшинами. Апонибалаген заплатил выкуп за Апонигавапи, и тогда Апонитолау заплатил выкуп за Апониболинаен, и его выкуп был такой же.

36. Апониболинаен и дон Карлос

Апонитолау и Апониболинаен захотелось устроить саянг, и Апонитолау спросил жену, где его набедренная повязка и полосатый пояс.

— Пойди принеси мне их. Прежде чем мы устроим саянг, я схожу за головой старика То-одана из Каласкигана, — сказал он ей.

Апониболинаен принесла ему набедренную повязку и пояс. Он намазал голову маслом, и Апониболинаен надела емунакаждый волос по золотой бусинке. После этого Апонитолау пошел за топором и копьем, и, когда Апониболинаен дала ему с собой в дорогу еды, он отправился в путь.

Идти было далеко, и к тому времени, как Апонитолау прошел половину пути, он очень утомился и сказал:

— Пусть я сразу попаду в селение То-одана из Каласкигана.

Едва он договорил эти слова, как очутился в Каласкигане.

Старик, лежавший у своей балауа, увидев Апонитолау, сказал:

— Ну, теперь у меня есть чем кормиться.

Апонитолау ему ответил:

— Тебе никогда меня не съесть. Иди за топором и копьем, мы будем драться, и я возьму твою голову, чтобы потом устроить саянг.

Старик То-одан, когда услышал это, очень рассердился. Он поднялся на ноги и пошел за топором и копьем, а когда принес их, сказал Апонитолау:

Ты первый, кто посмел войти в мое селение. Брось в меня копье, если ты такой смелый.

— Если я брошу первый, тебе бросать копье не придется, потому что я сразу убью тебя, так что лучше бросай первым ты, — ответил Апонитолау.

Старик То-одан рассердился еще больше и бросил копье в Апонитолау, но копье отскочило: Апонитолау сделал так, что от него все отскакивало. Тогда старик То-одан бросился на него и топором попытался отрубить ему голову, но топор тоже не причинил Апонитолау никакого вреда, и старик То-одан сказал:

— Да ты и вправду храбрец, потому ты и пришел в мое селение. Теперь попробуй ты бросить в меня копье, и, если ты убьешь меня, значит, так и надо, потому что я за свою жизнь убил очень много людей.

Апонитолау бросил копье в старика. Оно пронзило его насквозь, и То-одан упал, и тогда Апонитолау отрезал его голову.

С головой старика То-одана Апонитолау отправился в обратный путь, а тем временем дону Карлосу из Кабайганана очень захотелось увидеть Анониболинаен, и он сказал своим духам-помощникам, чтобы те приготовились отправиться в Кадалаяиан. Когда духи были готовы к дороге, дон Карлос им сказал:

— Идемте, мои помощники, мы отправляемся в селение, где живет Апониболинаен — я слышал, что она красавица, и хочу ее увидеть.

Они пришли к реке, сели на плот и поплыли, и скоро приплыли к источнику Кадалаяпаиа, откуда Индиапан в это время набирала воду. Дон Карлос спросил ее:

— Это источник Апониболинаен?

— Да, — ответила Индиапан.

— Скажи ей, пожалуйста, чтобы она пришла сюда и посмотрела, что я продаю, — попросил дон Карлос.

Индиапан пошла в селение и сказала Апониболинаен:

— Дон Карлос хочет, чтобы ты посмотрела, что он продает.

— Я ие хочу смотреть, что он продает, — ответила Апониболинаен.

Индиапан вернулась к источнику и сказала дону Карлосу:

— Апониболинаен не хочет купить то, что ты продаешь.

Тогда дон Карлос подумал: "Лучше всего будет, если я пойду прямо в их дом и попрошу воды". И он пошел в селение и сказал:

— Доброе утро, Апопиболинаен, не дашь ли ты мне воды напиться? Мне давно уже хочется попить твоей воды.

Апопиболинаен испугалась и не дала воды дону Карлосу; тогда дон Карлос сделал так, что она уронила иголку. Иголка упала сверху на землю, и Апопиболинаен попросила:

— Дон Карлос, подними, пожалуйста, иголку, которую я уронила.

Дон Карлос поднял иголку, незаметно приложил к ней приворотное зелье и отдал Апопиболинаен. После этого он сказал:

— Я пойду домой.

Но Апопиболинаен не отпустила его и сказала:

— Поднимись в дом.

И доп Карлос туда поднялся.

В это время к селению подходил Апонитолау. Он крикнул Апониболинаен, но она не ответила. Когда Апонитолау дошел до ворот селения, он крикнул снова, но и на этот раз Апониболинаен не ответила, потому что дон Карлос был еще с нею.

Чуть позже дон Карлос пошел домой, но в спешке забыл надеть пояс. Апониболинаен побежала с его поясом к амбару, где они хранили рис, подставила лестницу, взобралась по ней и спрятала пояс внутри амбара.

Апонитолау встретил дона Карлоса у ворот селения и спросил у него, зачем он приходил.

— Я продаю разные вещи, — ответил дон Карлос.

Апонитолау пошел к себе домой и, еще не войдя в дом, спросил у Апониболинаен, почему оба раза, когда он кричал, она не ответила.

— Я не ответила, потому что у меня болит голова, — сказала Апониболинаен.

— А почему наша дверь заперта не так, как всегда? — спросил Апонитолау.

— Я не знаю, сюда никто не приходил, — ответила Апониболинаен.

Тогда Апонитолау поднялся по лестнице в хижину и сказал:

— Вот, Апониболинаен, смотри, я взял голову старика То-одана из Каласкигана. Позови людей рушить рис, потому что у нас будет саянг.

Потом Апонитолау взглянул случайно на амбар с рисом, и ему показалось, что он видит там пламя. "Неужели в рисовом амбаре пожар?" — подумал Апонитолау и побежал туда. Там он увидел, что это не пламя, а сверкающий золотой пояс. "Наверняка это пояс человека, который приходил сюда, пока меня не было", — подумал Апонитолау. Он взял пояс и спрятал его так, чтобы Апониболинаен не могла найти.

После этого они с Апониболинаен послали людей за орехами арековой пальмы и, когда орехи принесли, натерли их маслом, и Апонитолау спросил у Апониболинаен:

— Кого, кроме наших родных, мы позовем из других селений?

И Апониболинаен сказала, чтобы он позвал дона Карлоса из Кабайганана: теперь ей все время хотелось его видеть. И они послали орех за доном Карлосом из Кабайганана, и другой — за старухой Алокотан из Нагботоботана, и еще один — за А вигом из Натпангана и за людьми из других мест.

Орех, посланный за доном Карлосом, прибыл к нему и сказал:

— У Апонитолау и Апониболинаен будет саянг, и они послали меня за тобой.

— Возвращайся, я оденусь и тоже приду, — ответил дон Карлос и, одевшись в праздничную одежду, отправился в путь.

Люди из других селений уже сходились на саянг, и Апонитолау примерял пояс каждому, но никому из них пояс не подходил. Когда появился дон Карлос, Апонитолау примерил пояс ему, и дону Карлосу он оказался в самый раз. Апонитолау отдал пояс дону Карлосу, а потом принес золотое кресло и усадил дона Карлоса в этом кресле среди собравшихся. Все стали танцевать, а Апонитолау пошел точить топор. Наточив его, он сказал Апониболинаен:

— Ала, Апониболинаен, возьми с собой Канага и Алама-ап и иди танцевать с доном Карлосом.

Апониболинаен так и сделала, и, в то время как они танцевали, Апонитолау отрубил дону Карлосу голову. Отрубленная голова прыгнула на грудь к Апониболинаен, и Апониболипаен, Канаг и Алама-ап в ужасе бросились бежать, и колючки кустов, через которые они бежали, изорвали всю их одежду.

Скоро гости, пришедшие на саянг, начали расходиться, а тем временем Апониболинаен, которая все бежала и бежала вместе с детьми, увидела, что бегут они по какой-то равнине.

Они пошли к дереву алосип, и сели под ним, и просидели там много дней, потому что очень устали.

— Мне хочется пить, — сказала наконец Апониболинаен.

Вдруг они услышали пение петуха, и Апониболинаен сказала:

— Раз поет петух, значит, недалеко селение. Пойдемте, там мы найдем воду.

Они пошли туда, откуда доносилось петушиное пение, и скоро пришли к селению, ворота которого стерегли молния и гром. Когда Апониболинаен с детьми подошли к селению, молния и гром спали, и они смогли легко войти внутрь. Там они прошли еще немного и оказались у золотой хижины Балбалаоги из Доны, но им было стыдно попросить воды, потому что они были голые, и они пошли в балауа и легли спать.

Пока они спали, Балбалаога увидел их в своей балауа и очень удивился, потому что молния и гром никого не впускали в его селение. Он подумал: "Как могло случиться, что молния и гром позволили этим людям войти? Может быть, это мои родственники?" Балбалаога пошел в балауа, накрыл спящих одеялами и сел ждать, пока они проснутся.

Когда Апониболинаен проснулась и увидела Балбалаогу, она сказала:

— Если ты наш враг, рань только раз, чтобы мы легко залечили рану.

Балбалаога ответил ей:

— Если бы я был враг, я бы убил вас, пока вы спали. Сейчас мы пожуем орех арековой пальмы и узнаем, не родственники ли мы.

Он разрезал орех и дал по кусочку Апониболинаен и ее детям, и все стали жевать, и, когда они выплюнули жвачку, она была у всех как агатовые бусины. Когда Балбалаога это увидел, он повел Апониболинаен с детьми в свой золотой дом и сказал алан, вырастившей его, чтобы та дала им одежду. Они стали есть, а потом пили баси, и алан, которую Балбалаога из Доны звал матерью, сказала, напившись допьяна:

— Балбалаога — твой брат, Апониболинаен, потому что он был детским местом Авига. Его тогда положили на плот, и течение понесло его, и тогда я его подобрала, потому что у меня не было сына и мне некому было оставить свои богатства.

Теперь, когда Балбалаога узнал, что они с Апониболинаен брат и сестра, он спросил ее, почему она и ее дети пришли голые. Апониболинаен ответила:

— Апонитолау отрубил из ревности голову дону Карлосу, голова прыгнула ко мне на грудь, и мы испугались и побежа ли — вот почему мы здесь. Я не знала, что у меня здесь брат.

Голова дона Карлоса все еще висела на груди Апониболи-наен, только ее до этого не было видно, потому что Апониболи-наен закрывала ее руками. Когда она отняла руки и показала голову Балбалаоге, тот сразу снял ее с груди Апониболинаен, и они послали орех арековой пальмы за своими отцом и матерью.

Прибыв в Каоданан, орех сказал Эбанг и Пагбокасану:

— Доброе утро! Меня прислала за вами сестра Балбалаоги.

Эбанг и Пагбокасап очень удивились тому, что у Апониболинаен оказался второй брат. Они позвали Авига и сказали ему:

— Вот орех. Апониболинаен и Балбалаога прислали его за нами из Доны: они хотят нас видеть.

Авиг ответил им:

— Я не верю, что Апониболинаен еще жива, потому что мы давно уже ищем ее и никак не найдем, и я не слышал о месте, которое называется Дона, хотя обошел весь свет.

Они отправились в путь, и орех показывал им дорогу. Скоро они пришли туда, где жил Балбалаога, и изумились, когда увидели большую золотую хижину. Сначала Эбанг и Пагбокасап не поверили, что Балбалаога их сын, и стали жевать с ним орех арековой пальмы. Пожевав, они узнали, что Балбалаога вырос из детского места Авига, и тогда они вошли в хижину.

Эбанг и Пагбокасан взяли Балбалаогу и Апониболинаен к себе в Каоданан и сделали так, что все сокровища, которые алан дала Балбалаоге, тоже перенеслись туда. Они решили, что построят балауа, и позвали всех родственников из других селений и алан, вырастившую Балбалаогу. Когда балауа была построена, все гости отправились по домам, но Балбалаога женился в Као-данене и остался там жить.

37. Апонитолау и его дети

Жили когда-то муж и жена, которых звали Апонитолау и Апониболинаен. Как-то раз Апонитолау лег отдохнуть в балауа, а Апониболинаен, у которой болела голова, прилегла в хижине.

— Мне очень хочется апельсинов из сада Гавигавена в Адасене, — сказала она вслух.

Апонитолау услышал, что Апониболинаен что-то говорит, и спросил из балауа:

— Что ты сказала?

— Я сказала, что мне очень хочется плодов биу из Матави-тавена, — ответила Апониболинаен.

— Дай мне мешок, и я схожу за ними, — сказал Апони-толау.

Взяв мешок, он пошел в Матавитавен, наполнил мешок плодами биу и вернулся домой. Дома он сказал Апониболинаен:

— Вот плоды, которых тебе хотелось, ешь их.

— Подвесь их над очагом, я поем их, когда мне станет лучше, потому что сейчас я еще не могу подняться, — ответила ему Апониболинаен.

Апонитолау подвесил плоды над очагом и снова пошел в балауа и лег там. Как только он лег, Апониболинаен встала, пошла на кухню, очистила один плод и съела, но, когда она съела его, ее вырвало, и она выбросила все оставшиеся плоды.

— Что такое, Апониболинаен, ты, кажется, выбросила плоды биу? — спросил из балауа Апонитолау.

— Нет, просто я уронила один плод, — ответила Апониболинаен.

Она вернулась в комнату и снова сказала вслух:

— Мне очень хочется апельсинов из сада Гавигавена в Адасене.

— Что ты сказала? — снова спросил ее Апонитолау.

— Я сказала, что хочу икры, — ответила Апопиболинаеы.

Апонитолау поднялся, взял сеть и пошел на реку. Придя к реке, он забросил сеть и поймал рыбу с икрой. Он разрезал рыбу и вынул из нее икру. Потом он плюнул на место разреза, и рыба снова ожила и быстро уплыла прочь. Апонитолау вернулся домой, отдал икру Апониболинаен и снова лег в балауа, а Апониболинаен пошла на кухню и стала жарить икру. Когда икра была готова, Апониболинаен начала есть, но ее вырвало, и она выбросила икру, как до этого выбросила плоды биу.

— Что случилось, Апониболинаен, почему лают собаки? — спросил из балауа Апонитолау.

— У меня упало немного икры, — ответила Апониболинаен.

После этого она вернулась в комнату и снова сказала вслух:

— Мне очень хочется апельсинов из сада Гавигавена в Адасене.

— Что ты сказала, Апониболинаен? — снова спросил ее Апонитолау.

— Я сказала, что мне очень хочется оленьей печенки, — ответила Апониболинаен.

Тогда Апонитолау встал, позвал собак и пошел с ними на охоту за оленями. Он сказал:

— Ала, моя черная собака, лови оленей только в низкой траве! Ала, моя собака Боко, лови оленей только на равнине!

Собаки поймали нескольких оленей, и Апонитолау вырезал у них печень, а потом плюнул каждому на место разреза, и олени ожили, вскочили на ноги и убежали.

Апонитолау вернулся домой и сказал Апониболинаен:

— Вот печенка, которой тебе хотелось, возьми и ешь ее.

— Оставь ее на кухне, я ее пожарю, когда у меня перестанет болеть голова, — ответила Апониболинаен.

Апопитолау оставил печенку на кухне и вернулся в балауа. Апониболинаен пошла на кухню, пожарила оленью печенку и начала было есть, но ее снова вырвало. Тогда Апониболинаен бросила печенку собакам, и они с громким лаем на нее набросились.

— Что случилось, почему лают собаки? Наверно, ты выбросила им всю печенку, которую я принес? Не выбрасывай, ее очень нелегко добыть; я скоро встану и тоже поем ее, — сказал Апонитолау из балауа.

— Я выбросила совсем немного — то, что не могла доесть, — ответила Апониболинаен.

Апониболинаен снова вернулась в комнату, а Апонитолау подумал, что она не говорит ему правды, и сказал себе: "Сейчас я стану сороконожкой" — и он тут же стал сороконожкой и спрятался в щели пола, на котором лежала Апониболинаен. Апониболинаен снова сказала вслух:

— Мне хочется апельсинов из сада Гавигавена в Адасене.

— Теперь я знаю, чего тебе хочется! Но почему ты не сказала этого сразу? Теперь понятно, почему ты выбрасывала все, что я тебе приносил, — сказал Апонитолау, превратившись в человека.

— Я не говорила правды из страха, что ты уйдешь и не вернешься. Еще не было человека, который, отправившись в Ада-сен, оттуда вернулся бы, и я решила, что лучше мне перетерпеть свою головную боль, — ответила Апониболинаен.

— Ала, пойди принеси рисовой соломы, я вымою себе волосы, — сказал ей Апонитолау.

Он пошел мыть волосы, а когда вымыл их, сорвал лавед[61], принес его в дом и посадил у очага, а потом сказал:

— Напеки мне на дорогу лепешек.

— Не уходи, Апонитолау, — стала просить Апониболинаен.

— Напеки лепешек, потому что я пойду все равно, даже если ты их не напечешь, — сказал Апонитолау.

Апониболинаен пошла печь лепешки, а когда напекла, Апонитолау попросил ее:

— Ала, намажь маслом мои волосы.

Апониболинаен намазала Апонитолау маслом волосы, и тогда он сказал:

— Принеси мне пояс и головную повязку.

Апониболинаен принесла ему пояс и головную повязку.

Апонитолау оделся, взял копье и топор и сказал Апониболинаен:

— Если листья лаведа увянут, это будет значить, что я умер.

И он отправился в путь.

Когда он пришел к источнику великанши Гимбангонан, все арековые пальмы склонились, а Гимбангонан крикнула, и весь мир задрожал от ее крика. "Как странно, что весь мир начинает дрожать, когда кричит эта женщина", — подумал Апонитолау и пошел дальше. Скоро старуха Алокотан увидела его и велела своей собачонке попробовать укусить его за ногу. Собачонка подбежала к Апонитолау и откусила кусок его ноги.

— Это дурное предзнаменование, возвращайся назад. Если ты пойдешь дальше, ты не вернешься в свое селение, — сказала старуха Алокотан.

— Нет, я пойду дальше, — ответил Апонитолау и продолжал свой путь.

Когда Апонитолау проходил мимо дома молнии, молния спросила его:

— Куда ты идешь?

— За апельсинами Гавигавена из Адасена, — ответил Апонитолау.

— Поднимись на высокий камень, и я посмотрю, какое для тебя предзнаменование, — сказала молния.

Апонитолау поднялся на высокий камень, молния сверкнула, и Апонитолау моргнул. Тогда молния ему сказала:

— Предзнаменование дурное. Вернись назад — Гавигавен убьет тебя.

— Нет, я пойду к нему, — ответил Апонитолау и пошел дальше.

Когда он шел мимо жилища грома, гром спросил его:

— Куда ты идешь, Апонитолау?

— За апельсинами Гавигавена из Адасена, — ответил Апонитолау.

— Стань на высокий камень, и я посмотрю, какое для тебя предзнаменование, — сказал гром.

Апонитолау стал на высокий камень, гром загремел, и Апонитолау вздрогнул.

— Возвращайся назад, Апонитолау, и отправляйся к Гавигавену в другой раз — сейчас предзнаменование дурное, — сказал гром.

— Нет, я не вернусь назад, — ответил Апонитолау и пошел дальше.

Когда Апонитолау вышел на берег океана, он подумал: "Я стану на тебя, мой топор, и ты поплывешь так быстро, как только можешь". Он стал на свой топор, и топор поплыл быстро и доставил Апонитолау на другой берег океана. Выйдя на берег, Апонитолау пошел дальше. Скоро он пришел к источнику и увидел там женщин, набирающих воду.

— Доброе утро, женщины, набирающие воду из источника, — сказал он им.

— Доброе утро. Если ты враг, рань нас только раз, чтобы нам легче было залечить рану, — сказали женщины.

— Если бы я был враг, я бы уже убил вас всех, — ответил Апонитолау.

И он спросил их:

— Это источник Гавигавена из Адасена?

— Да, — ответили женщины.

Тогда Апонитолау попросил женщин сказать о нем Гавига-вену, но женщины не сказали, потому что Гавигавен спал. Апонитолау сам пошел к селению, но войти не смог, потому что вал вокруг поднимался почти до самого неба. Увидев это, Апонитолау очень опечалился.

Тут к Апонитолау подошел вождь пауков и спросил:

— О чем ты печалишься, Апонитолау?

— О том, что не могу перелезть через вал и попасть в селение, — ответил Апонитолау.

— Но печалься, а подожди, пока я не взберусь наверх и не спряду паутины — по ней ты тоже сможешь туда взобраться, — сказал вождь пауков.

Апонитолау подождал, и скоро паук крикнул ему сверху:

— Взбирайся!

Апонитолау взобрался по паутине, которую спрял паук, и, спустившись по ней с другой стороны вала, оказался в селении и пошел прямо к хижине Гавигавена. Когда он пришел туда, Гавигавен спал в своей балауа. Проснувшись и увидев Апонитолау, сидящего рядом с его балауа, Гавигавен вскочил на ноги и побежал в свою хижину за топором и копьем. Апонитолау сказал ему:

— Доброе утро, двоюродный брат Гавигавен, не сердись на меня! Я пришел купить у тебя апельсинов для своей жены — ничего другого она есть не может, и от этого у нее болит голова.

Тогда Гавигавен повел его к себе в хижину и сказал:

— Вот тебе туша буйвола. Если ты не съешь ее всю, то не получишь и апельсинов, которых хочет твоя жена.

Апонитолау подумал, что ему ни за что не съесть целого буйвола, и очень опечалился, но тут к нему подошли вожди муравьев и мух.

— О чем ты печалишься, Апонитолау? — спросили они его.

— О том, что апельсинов, которых просит Апониболинаен, мне не получить — ведь для того, чтобы получить их, я должен съесть целого буйвола, — ответил он.

— Не печалься, мы поможем тебе, — сказали вожди мух и муравьев.

И они созвали всех мух и муравьев, чтобы те пришли и съели все мясо и весь рис. Мухи и муравьи скоро съели мясо и рис, и Апонитолау, очень обрадованный этим, пошел к Гавигавену и сказал ему:

— Я съел всю еду, которую ты мне дал.

— Не может быть! Что ты с ней сделал? — спросил изумленный Гавигавен.

— Я все съел, — повторил Апонитолау.

Тогда Гавигавен повел его к своему апельсиновому дереву, и Апонитолау увидел, что вместо веток на этом дереве острые ножи.

— Взбирайся и рви, сколько тебе нужно, — сказал Гавигавен.

Апонитолау вскарабкался по стволу дерева и сорвал два апельсина, но потом, уже готовясь спускаться, стал нечаянно на одну из веток, и лезвие его разрезало. Уже умирая, он насадил апельсины на наконечник своего копья, и оно полетело с ними в Кадалаяпан и упало в кухне его хижины. Апониболинаен услышала, как что-то ударилось об пол, и пошла на кухню. Она увидела плоды и сразу начала есть их, и копье ей сказало:

— Апонитолау в Адасене. Он послал меня вперед, чтобы я скорее принес тебе плоды, которых ты хотела.

Апониболинаен доела апельсины и пошла взглянуть на лавед у очага. Она увидела, что лавед увял, и поняла, что Апони толау мертв.

Прошло немного времени, и Апониболинаен родила мальчика, которого назвали Канат. С каждым купанием мальчик вырастал на целую пядь и скоро уже стал совсем большой. Он часто играл с другими детьми, и мать подарила ему золотую юлу, которой играл его отец, когда был маленьким; и юла Ка-нага, когда задевала юлу любого другого мальчика, сразу разбивала ее.

N кот однажды Канат разбил юлой горшок для мусора, принадлежавший одной старухе, и та, рассердившись, сказала мальчику:

— Если ты такой смелый, пойди за своим отцом, которого оставил у себя Гавигавен из Адасена.

Канаг плача пошел домой и сказал матери:

— Ты говорила, что у меня нет отца, а старуха говорит, что его убил Гавигавен из Адасена, когда отец пошел к нему за апельсинами. Приготовь для меня еды на дорогу — я пойду за своим отцом.

— Не ходи, Гавигавен убьет тебя, как убил твоего отца, — сказала Апониболинаен.

Но Канаг ответил:

— Если ты не дашь мне с собой еды, я все равно пойду.

Тогда Апониболинаен приготовила ему еды на дорогу, и он взял свой топор длиною в пядь и свое копье и отправился в путь.

Еще не выйдя из родного селения, Канаг начал стучать по щиту, и звук ударов был как звук тысячи голосов. Все в селении удивились, услышав его, и сказали:

— Какой смелый мальчик! Пожалуй, даже смелее своего отца. Он ударяет в свой щит так громко, что звук похож на крик тысячи голосов.

Подходя к источнику великанши Гимбангонан, Канаг по-прежнему бил в свой щит, и, услыхав звук его ударов, Гимбангонан сказала:

— Кто-то идет драться.

Канаг закричал от счастья, и мир задрожал, а Канаг шел вперед, не останавливаясь, и был подобен летящей птице.

Когда он дошел до места, где жила старуха Алокотан, она послала к нему свою собачонку, и собачонка бросилась на него, но Канаг отрубил ей голову.

— Какой смелый ты, мальчик! Куда ты идешь? — спросила его старуха Алокотан.

— Ты спрашиваешь, куда я иду? Я иду в Адасен, за своим отцом, — ответил Канаг.

— Твой отец мертв, но я надеюсь, что ты победишь Гави-гавена: предзнаменование для тебя хорошее, — сказала старуха Алокотан, и, услышав это, Канаг пошел еще быстрее.

Скоро он пришел к месту, где жила молния, и молния спросила его:

— Куда ты идешь, маленький мальчик?

— Я иду в Адасен за своим отцом, — ответил Канаг.

— Пойди стань на высокий камень, и я посмотрю, какое для тебя будет предзнаменование, — сказала молния.

Канаг пошел и стал на высокий камень, и молния сверкнула перед самым его лицом, но Канаг даже не моргнул, и молния очень этому удивилась.

— Иди, — наверно, ты победишь Гавигавена, — сказала она.

Канаг пошел дальше и скоро пришел к жилищу грома, и гром спросил его:

— Куда ты идешь, маленький мальчик?

— В Адасен за своим отцом, — ответил Канаг.

— Пойди стань на высокий камень, я посмотрю, какое для тебя предзнаменование.

Гром загремел, но Канаг даже не вздрогнул. Мальчик пошел дальше — предзнаменование было для него хорошее.

Женщины, набиравшие воду из источника Гавигавена, услышали шум тысячи голосов и очень удивились, когда увидели не тысячу человек, а одного маленького мальчика, который шел к ним, ударяя в свой щит. Подойдя к источнику, он сказал:

— Доброе утро, женщины, набирающие воду! Скажите Гавигавену, чтобы он готовился со мною драться.

Женщины побежали к Гавигавену и рассказали ему про мальчика, и Гавигавен сказал женщинам:

— Идите передайте ему, что, если он вправду смелый, пусть сам сумеет войти в селение.

Одна из женщин пошла сказать это Канагу, и, когда Канаг услышал от нее слова Гавигавена, он как птица перелетел через вал, достававший почти до самого неба. Оказавшись в селении, Канаг пошел прямо к хижине Гавигавена. Подойдя к ней, он увидел, что крыша на хижине и на балауа из человеческих волос, а вокруг стоят шесты с насаженной на каждый человеческой головой. Когда Каиаг увидел это, он подумал: "Так вот почему пе вернулся мой отец! Да, Гавигавен сильный, но, пожалуй, я сумею его убить".

Гавигавен, увидев Канага во дворе своего дома, сказал:

Какой ты смелый, маленький мальчик! Зачем ты пришел сюда?

Я пришел взять у тебя голову моего отца — он приходил к тебе за апельсинами, которых хотела моя мать. Если ты не отдашь мне его голову, я убью тебя, — ответил Канаг.

Гавигавен засмеялся и сказал Канагу:

— С тобой будет драться какой-нибудь из моих пальцев, и ты не вернешься к себе в селение — ты станешь таким же, как твой отец.

— Посмотрим. Пойди принеси свое оружие — мы будем драться здесь, во дворе твоего дома.

Гавигавен рассердился, услышав это, и пошел за топором шириной в полнеба и за копьем. Он вернулся с ними туда, где ждал его Канаг, и сказал:

— Видишь мой топор, маленький мальчик? Если я плашмя положу его на тебя, ты его уже не сбросишь. Поэтому, чтобы показать, какой ты смелый, бросай топор первым.

— Нет, брось первым ты — тогда ты узнаешь, смелый я или нет, — ответил Канаг.

Гавигавен положил на него плашмя свой топор, но Канаг превратился в муравья. Гавигавен, не видя Канага, засмеялся и сказал:

— Маленького мальчика больше нет.

Но тут он увидел, что маленький мальчик стоит на его топоре, лежащем плашмя. Гавигавен очень удивился.

— Маленький мальчик, ты первый, кто сумел это сделать, — твой отец не сумел. Оказывается, ты и вправду смелый, а уж если ты сумеешь увернуться от моего копья, голова твоего отца, наверно, достанется тебе, — сказал Гавигавен.

И он бросил в Канага свое копье, но Канаг сделал так, что копье пролетело мимо, и Гавигавен очень удивился и сказал Канагу:

— Теперь твоя очередь.

Копье Канага полетело прямо в Гавигавена и пронзило его, и Гавигавен упал. Канаг подбежал к нему и отрубил пять голов, оставив только последнюю, шестую, и Гавигавен попросил:

— Не отрубай мою последнюю голову, и я покажу тебе, где твой отец.

Канаг не стал рубить его последнюю голову, и Гавигавен пошел показывать Канагу, где его отец. Кожа отца Канага была натянута на барабан, волосами его была украшена хижина Гавигавена, голова отца была насажена на шест у ворот селения, а тело было зарыто под домом.

Канаг сложил все части тела своего отца вместе и сказал:

— Вот я взмахиваю веткой аликадакада, и он начинает дышать.

И его отец начал дышать. Канаг продолжал:

— Вот я взмахиваю веткой баиавэса, и он начинает шевелиться.

И его отец зашевелился. Канаг продолжал:

— Вот я взмахиваю веткой дагимонау, и он просыпается совсем.

И Апонитолау проснулся. Увидев рядом с собою маленького мальчика, он очень удивился и спросил:

— Кто ты? Как долго я спал!

— Я твой сын. "Как долго я спал", говоришь ты? Не спал ты вовсе, а был мертвым, и твоя голова была насажена на шест. Возьми мой топор и отруби Гавигавену его последнюю голову, — сказал отцу Канаг.

Апонитолау взял у Канага топор и пошел к Гавигавену. Но когда он ударил, топор даже не поцарапал Гавигавена, а сам Апонитолау, поскользнувшись, упал. Сын стал смеяться:

— Что с тобой, отец? Ведь Гавигавен все равно что мертвый, у него осталась только одна голова.

Канаг взял у отца свой топор и отрубил Гавигавену его последнюю голову, а после этого они с отцом сделали так, что все головы Гавигавена и все его сокровища сами отправились в Ка-далаяпан.

Апониболинаен тем временем подошла взглянуть на лавед, посаженный у очага, и увидела, что он пышно разросся и зазеленел, и она решила: это оттого, что жив ее сын. Вскоре после этого в Кадалаяпан прибыли головы Гавигавена, и Апониболинаен очень им удивилась, а потом она увидела мужа и сына и закричала, и мир заулыбался.

Они вместе поднялись к себе в хижинуипозвали всех людей селения, и сказали:

— Созывайте людей из других селений, потому что Канаг вернулся с победой и привел домой своего отца.

Люди пошли созывать родственников, и скоро жители других селений собрались в Кадалаяпане, и все очень радовались, что Апонитолау снова живой, и ходили смотреть на головы Гавигавена, убившего Апонитолау, а потом стали танцевать.

Когда праздник кончился и гости разошлись по своим селениям, Апоннтолау пошел погулять. Дойдя до ручья, он сел на камень и плюнул, и его слюну слизала большая лягушка. Прошло немного времени, и лягушка родила девочку, но за ней прилетели духи и унесли ее с собой. Духи сделали так, что девочка выросла очень быстро, и они обучили ее даваку[62], и после этого девочка все время била в тарелку, вызывая духов.

Канаг пошел за отцом, но не нашел его, зато услышал звон, похожий на тот, который издают бананайо[63]. Канаг остановился и прислушался, а потом стал птицей и полетел к месту, откуда доносился звон. Когда он прилетел туда и увидел девушку, совершающую давак, он снова превратился в человека, и девушка, увидев его, сказала:

— Ты первый человек, который сумел сюда добраться. Если ты враг, рань меня только раз, чтобы мне легко было залечить рану.

— Я не враг — просто я услышал, что ты делаешь, стал птицей и прилетел, — ответил Канаг.

Он дал ей орех арековой пальмы, и они начали жевать, а когда выплюнули, увидели, что жвачка у обоих как две одинаковые агатовые бусины, и поняли, что они брат и сестра.

Девушка сказала ему:

— Спрячься в большой железный котел, чтобы духи, которые меня воспитывают, тебя не съели.

И Канаг спрятался в большой железный котел. Духам пора было уже прибыть, но их все не было, и Канаг, видя это, вылез из котла и сказал:

— Теперь, моя сестра, я возьму тебя с собою в Кадалаяпан.

Наши отец и мать не знают, что у меня есть сестра. Зачем тебе жить все время вместе с духами?

Сестра ответила Канату:

— Я могу бывать у людей, только когда они строят балауа, потому что я все время совершаю давак — так меня научили духи. Если я пойду к людям, когда они не строят балауа, все люди тяжело заболеют.

Канаг отправился домой один и попросил отца и мать построить балауа, потому что ему хотелось, чтобы его сестра пх увидела.

— Мы только что построили балауа, как же мы можем строить ее снова? — сказали отец и мать.

— Я хочу, чтобы вы увидели мою сестру — я нашел ее высоко в воздухе, ее унесли туда духи, — ответил Канаг.

— Ты сошел с ума, Канаг, у тебя нет ни братьев, ни сестер, ты наш единственный сын, — сказали его отец и мать.

— Нет, у меня есть сестра,ия не знаю, почему вы о ней не знаете. Духи взяли ее к себе, когда она была совсем маленькая, и обучили даваку, и она совершает давак все время. Я хотел взять ее с собой, но она сказала, что не может приходить к людям, когда они не строят балауа, потому что она все время совершает давак. Она сказала, что если придет к людям и не будет совершать давак, все заболеют, и поэтому я ее с собой не взял. Если вы хотите увидеть свою дочь, начинайте строить балауа.

Отец и мать Канага начали строить балауа: им захотелось увидеть свою дочь. Они попросили принести им орехов аре-ковой пальмы в золотой скорлупе и, когда орехи были доставлены, натерли их маслом и разослали по селениям, где жили родственники, а один послали в воздух, чтобы он привел оттуда их дочь Агтен-нгаэян.

Орех полетел и скоро прибыл туда, где Агтен-нгаэян совершала давак. Она изумилась, когда увидела орех, потому что скорлупа на нем была золотая, и хотела было разрезать его, чтобы пожевать, но орех сказал:

— Не разрезай меня, потому что твой отец и мать в Кадалаяпане меня послали, чтобы я привел тебя к ним на саянг им очень хочется тебя видеть.

Тогда Агтен-нгаэян сказала духам:

— Апонитолау прислал за мной орех арековой пальмы в золотой скорлупе, потому что мои отец и мать хотят меня видеть.

Духи отпустили ее, но посоветовали вернуться, и Агтен-нгаэян с орехом отправились в путь.

Когда они прибыли в Кадалаяпан, люди из других селений уже танцевали, и Агтен-нгаэян залезла под скамейку для гостей и духов. Канагу показалось, что под скамейкой пылает огонь, и он пошел посмотреть, что там такое, и, когда увидел, что это его сестра, попытался вытащить ее, но она сказала:

— Я не могу вылезти из-под скамейки, потому что духи велели мне оставаться под ней до тех пор, пока кто-нибудь не придет и не совершит вместе со мной давак.

Тогда, чтобы совершить давак вместе с ней, к девушке поедали старуху Алокотан. Девушка начала бить в тарелку; звук был очень приятный, и люди, которые слышали его, думали, что она бананайо. Из-за ее красоты и из-за того, что она очень хорошо пела, в нее влюбились все юноши, которые пришли на саянг. Закончив давак, Агтен-нгаэян вылезла из-под скамейки, и тогда Канаг отвел ее в золотую хижину на очень высоких сваях, чтобы юноши не могли до нее добраться.

Когда саянг кончился, люди начали расходиться по домам, но юноши все не уходили из-под хижины, где была теперь Агтен-нгаэян, и все смотрели снизу на нее. Видя, что юноши под домом из-за нее дерутся, Канаг унес ее на прежнее место, в воздух, где ее не могли увидеть. Там Канаг и Агтен-нгаэян встретили духов, которые ее воспитывали, и Канаг сказал:

— Я хотел оставить сестру у нас, среди людей, и построил для нее маленькую золотую хижину, но все юноши стали из-за нее драться, и я решил отвести ее назад, к вам.

Духи были рады, что Агтен-нгаэян вернулась к ним, и дали Канагу еще больше силы, чтобы он, когда идет на войну, побеждал всех врагов. Он вернулся домой в Кадалаяпан, а потом каждый раз, когда кто-нибудь из людей строил балауа, Агтен-нгаэян спускалась вниз и обучала женщин даваку, и обучила очень хорошо.

38. Апонитолау и звезда

— Ала, Апониболинаен, собирайся — мы пойдем сажать сахарный тростник, — сказал Апонитолау.

Они пошли посмотреть на черенки и увидели, что те выросли уже большие. Они взяли их и отнесли туда, где хотели посадить, и Апонитолау стал сажать их, а Апониболинаен поливать. Потом, чтобы скорее кончить работу, Апониболинаен сказала:

— Я сделаю так, что в миг все черенки будут посажены.

Все черенки сразу оказались посаженными, и Апонитолау с Апониболинаен пошли домой.

Через семь дней Апонитолау пошел посмотреть на сахарный тростник и увидел, что листья у него уже длинные и острые. Тогда Апонитолау сказал:

— Я сделаю так, что через пять дней можно будет снимать урожай.

Через пять дней Апонитолау снова пришел посмотреть на сахарный тростник и увидел, что все стебли высокие и урожай можно убирать.

Когда стемнело, звезда Гайгайома посмотрела вниз, увидела сахарный тростник, и ей захотелось пожевать его.

— Ала, мой отец Багбагак, пусть звезды спустятся вниз и принесут мне сахарного тростника, который я увидела, — мне очень хочется его пожевать, — сказала Гайгайома, потому что она была беременна и ей очень хотелось сахарного тростника.

— Ала, звезды, пойдемте принесем Гайгайоме сахарного тростника — ей его очень хочется, — приказал Багбагак, и звезды полетели вниз.

Спустившись, они вошли через бамбуковую ограду на поле, и некоторые из них стали рвать бобы, посаженные Апониболинаен. Стебли бобов были золотые, и звезды сорвали пять таких стеблей и еще взяли каждая по стеблю сахарного тростника. После этого они полетели домой.

Когда звезды прилетели на небо, Гайгайома стала жевать сахарный торстник, который они принесли, и он ей очень понравился, а потом увидела бобы на золотых стебельках, сварила их и съела.

Когда Гайгайома сжевала весь сахарный тростник, который принесли с собой звезды, она сказала:

— Ала, мой отец Багбагак, полетим туда, где растет этот сахарный тростник, — мне хочется увидеть это место.

— Ала, звезды, полетим с Гайгайомой — она хочет увидеть место, где растет сахарный тростник. Одни пусть останутся сторожить за оградой, а другие будут ломать тростник, — сказал Багбагак звездам, и они полетели.

Скоро они прилетели на поле Апонитолау и Анониболинаен и с громким треском начали ломать тростник и жевать его. Гайгайома вышла на самую середину поля и тоже стала жевать, а когда все звезды нажевались досыта, они взлетели с поля и вернулись к себе домой.

На другой день Апонитолау сказал Анониболинаен:

— Пойду посмотрю, не попортил ли наш тростник какой-нибудь буйвол — ведь вкусней нашего тростника нет.

Апонитолау пошел на поле и увидел, что много тростника поломано и около изгороди валяются в разных местах изжеванные остатки стеблей. А когда Апонитолау дошел до середины поля, он увидел там изжеванный стебель, который был весь усыпан золотыми блестками. Апонитолау удивился и подумал: "Очень странно — не иначе как этот стебель жевала какая-нибудь красивая девушка. Может, она снова придет сегодня ночью? Надо мне подстеречь ее".

— Ала, Апоппболинаен, приготовь сегодня еду раньше обычного, потому что я пойду стеречь сахарный тростник: кто-то приходил ночью, и много сломал, и рвал бобы, которые мы посадили.

Хотя было еще рано, Апониболинаен стала готовить еду, а когда все приготовила, позвала Апонитолау есть, и они вместе поели, а после этого он пошел и спрятался недалеко от поля.

И вот, когда настала полночь, Апонитолау увидел, как на поле падает с неба множество звезд, и услышал треск ломаемого тростника. Скоро упала самая большая из звезд, похожая на огромный язык пламени. А потом упала другая звезда. Она упала на край поля и там сняла с себя свою сверкающую одежду, и Апонитолау увидел, что звезда эта похожа на половину радуги. Звезды, прилетевшие с нею, стали жевать сахарный тростник у ограды и все время смотрели, не появится ли кто-нибудь не из их народа. Апонитолау подумал: "Что я могу сделать, пока спутники этой красавицы здесь? Если я их не напугаю, они съедят меня, так что лучше их напугать, а потом я пойду и сяду на одежду звезды".

Апонитолау так и сделал: напугал звезды, и они взлетели, и тогда он сел на одежду звезды, которая упала второй. Красавица вышла с середины поля и хотела надеть свою одежду, но увидела, что на одежде сидит Апонитолау. Она сказала ему:

— Ты должен простить нам, человек, что мы пришли воровать твой сахарный тростник: мы сделали это, потому что нам очень хотелось пожевать его.

— Если ко мне вас привело это, не беда. Лучше, если ты сядешь, потому что я хочу узнать твое имя — у нас, людей, есть обычай называть свое имя, когда тебя о нем спрашивают. Нехорошо разговаривать, когда мы не знаем имен друг друга.

Апонитолау дал красавице орех арековой пальмы, и они начали жевать, а потом Апонитолау сказал:

— Теперь, когда мы пожевали, мы по нашему обычаю назовем друг другу каждый свое имя.

— Пусть будет так, если ты этого хочешь, но только назови свое имя первый, — сказала ему прекрасная девушка.

— Я Апонитолау, муж Апониболинаен из Кадалаяпана, — назвался Апонитолау.

— Я Гайгайома, дочь Багбагака и Синаг[64], живущая в вышине, — назвалась красавица. — Ала, Апонитолау, хоть ты и женат, я возьму тебя к себе на небо, потому что хочу выйти за тебя замуж. Если же ты со мной не пойдешь, я позову своих сородичей и скажу им, чтобы они тебя съели.

Апонитолау испугался: он знал, что женщина, которая го-ворит с ним, дух. Он ей сказал:

— Если ты вправду хочешь этого и не хочешь, чтобы я пошел и рассказал обо всем Апониболинаен, пусть будет по-твоему.

Звезды спустили с неба золотой галонг-галонг[65], сделанный по приказу Гайгайомы, Апонитолау с Гайгайомой сели в него, и звезды подняли их на небо.

Очутившись на небе, Апонитолау увидел, что к ним идет очень большая звезда. Это был Багбагак. Апонитолау сказал Гайгайоме:

— К нам кто-то идет.

— Не бойся, это мой отец, — ответила Гайгайома. — Звезды съедают людей только тогда, когда люди делают им что-нибудь плохое.

Багбагак подошел к ним и сказал:

— Ты хорошо сделал, Апонитолау, что пошел с моей дочерью. Если бы ты не согласился с ней пойти, мы бы тебя съели.

Апонитолау очень испугался и ответил ему:

— Да, я пошел с ней, но мне стыдно перед вами, живущими здесь, потому что вы могущественны.

Они поговорили еще немного, и Багбагак отправился домой.

Когда Апонитолау прожил с Гайгайомой пять месяцев, она попросила его уколоть ее в руку между мизинцем и безымянным пальцем, и оттуда выскочил младенец — красивый мальчик.

— Как мы назовем нашего сына? — спросил Апонитолау Гайгайому.

— Мы назовем его Табьяен, потому что так назывались люди, жившие когда-то на небе, — ответила Гайгайома.

И они назвали младенца Табьяеном и сделали так, что мальчик рос не по дням, а по часам и стал скоро совсем большой.

Через три месяца после рождения Табьяена Апонитолау попросил:

— Гайгайома, отпусти меня вниз повидаться с Апониболинаен из Кадалаяпана. Она, наверно, меня ищет. Я скоро вернусь, потому что и ты и она мои жены.

Гайгайома не хотела отпускать его, и Апонитолау снова ее попросил:

— Ала, отпусти меня, я скоро к тебе вернусь.

— Ала, иди, но возвращайся скорее. Если ты не вернешься, я прикажу звездам спуститься и сьесть тебя, — сказала ему тогда Гайгайома.

Апонитолау посадили в галонг-галонг и спустили вниз, и звезды проводили его. Апонитолау позвал их всех в гости в Ка-далаяпан, но звезды не захотели пойти с ним и вернулись назад, и он пошел домой один.

Апониболинаен, которая давно ничего не ела, очень обрадовалась, когда увидела Апонитолау. Апонитолау спросил ее:

— Почему ты такая худая, Апониболинаен?

— Я не ела с тех пор, как ты ушел. Где ты так долго был?

Я думала, что ты умер, — ответила Апониболинаен.

— Нет, я не умер, но Гайгайома взяла меня к себе на небо — это она и другие звезды ломали наш сахарный тростник. Я не хотел с ней идти, но она пригрозила сказать звездам, чтобы они меня съели, и я испугался и пошел с ней, потому что она дух, — сказал Апонитолау.

Настал день, когда Апонитолау должен был вернуться на небо, но Апониболинаен не отпустила его, и он остался в Када-лаяпане. Вечером того же дня звезды спустились к ним во двор. Они окружили их хижину и стали заглядывать в окна, и они были очень яркие, так что казалось, будто в хижине начался пожар. Апонитолау услышал, как звезды говорят:

— Мы очень голодны и чуем человеческий дух.

Тогда Апонитолау сказал жене:

— Спрячь меня, Апониболинаен: из-за того, что ты не отпускаешь меня к Гайгайоме, звезды спустились, чтобы меня съесть. Я ведь говорил тебе: если я не вернусь, она пошлет звезды, чтобы те меня съели, и вот они пришли.

Апониболинаен попробовала было спрятать мужа, но звезды вошли в дом и сказали Апонитолау:

— Не прячься от нас, Апонитолау, мы тебя видим — ты в углу.

— Выходи, или мы съедим тебя, — сказал Багбагак. Апонитолау вышел, и звезды его спросили:

— Так ты не хочешь вернуться с нами на небо?

— Хочу, — ответил Апонитолау, потому что очень испугался.

Звезды не стали есть Апонитолау, потому что Гайгайома велела им съесть его, только если он не захочет пойти. Они взяли Апонитолау с собой и улетели, и Апониболинаен заплакала.

Когда Гайгайома снова увидела Апонитолау, она ему сказала:

— Почему ты обманул меня и не вернулся, как обещал?

Твое счастье, что ты пошел со звездами: если бы ты не захотел пойти, они бы тебя съели.

— Не ругай меня: я не возвращался потому, что меня по пускала Апониболинаен, ведь вы обе с ней мои жены, — сказал Апонитолау.

Прошло восемь месяцев, и Апонитолау сказал Гайгайоме:

— Теперь я тебя оставлю, потому что наш сын Табьяен уже вырос. Если ты не позволишь мне взять Табьяена вниз, пусть он остается с тобой.

— Ты можешь идти, но сын останется здесь, и ты вернись потом тоже, — сказала Гайгайома.

— Хорошо, — ответил Апонитолау.

Звезды снова спустили его в галонг-галонге, и Апонитолау опять позвал их с собой в Кадалаяпан, но звезды не захотели с ним пойти туда. Они сказали Апонитолау:

— Не в нашем обычае подолгу оставаться внизу, мы должны быть на небе.

Они поднялись вверх, и Апонитолау пошел в Кадалаяпан один, и Апониболинаен очень обрадовалась, когда увидела, что он пришел. Апонитолау прожил с Апониболинаен год и сказал:

— Вели рушить рис, потому что мы будем строить балауа и я позову с неба своего сына Табьяена.

Апонитолау отправился на небо за Табьяеном, и Гайгайома очень обрадовалась, когда увидела его. Они стали разговаривать, а Апонитолау сказал:

— Я хочу взять Табьяена вниз, на нага саянг.

— Хорошо, возьми Табьяена с собой, но, когда саянг кончится, приведи его обратно, — сказала Гайгайома.

И Апонитолау взял сына с собой в Кадалаяпан. Когда они туда прибыли, Табьяен стал играть с Канагом, родившимся у Апониболинаен через пять дней после того, как родила Табьяена Гайгайома — и все увидели, что оба мальчика одинакового роста и очень похожи, потому что они были единокровные братья.

Как-то раз, за несколько дней до саянга, мальчики играли друг с другом, и Апонитолау услышал, как Канаг сказал Апониболинаен:

— Мама, пошел дождь!

— Это слезы матери Табьяена — должно быть, она о нем думает. Увидела, наверно, как вы играете во дворе, и заплакала, — сказал Апонитолау и увел детей со двора в хижину, чтобы Гайгайома не огорчалась, видя играющего сына.

Скоро пришло время праздника. Апонитолау с Апониболинаен позвали к себе всех родных из других селений, и гости танцевали у них на саянге целый месяц. После этого люди из других селений стали расходиться по домам, и, когда они разошлись, Апонитолау отправился с Табьяеном к его матери.

Прибыв на небо, он отдал мальчика Гайгайоме и сам остался там на три дня. Через три дня Апонитолау сказал:

— Я ухожу сейчас, но потом вернусь снова. Я не могу жить здесь все время, потому что мы, люди, привыкли жить внизу и у меня там есть другая жена, Апониболинаен, и я не могу на долго оставлять ее одну.

Гайгайома отпустила Апонитолау и сказала:

— Можешь идти, но приходи иногда.

— Хорошо, что Табьяен спускался на землю и побывал на нашем саянге, — сказал Апонитолау и отправился в обратный путь.

Когда он вернулся к себе домой, Апониболинаен очень обрадовалась: она боялась, что Апонитолау не вернется больше в Кадалаяпан. Вскоре после этого Апонитолау и Апониболинаен женили Канага, а потом они женили Табьяена, спустившегося к ним. Табьяен стал жить внизу, а Гайгайома осталась на небе.

39. Отец и сын

Апониболинаен и Апонитолау, которого еще звали Лиги, родили сына, и они назвали его Канаг Кабагбагован, а после полудня его имя было Думалави. Когда он стал юношей, он начал ходить к наложницам Апонитолау.

Однажды Апонитолау пришел туда, где жили его наложницы, и сказал:

— Откройте дверь.

Женщины не открыли, но ответили:

— Мы не откроем дверь, если ты не Думалави.

— Пожалуйста, откройте, — попросил Лиги.

Женщины не открыли, а Апонитолау вернулся к себе домой и был очень разгневан. На другой день Апонитолау пошел снова.

— Добрый вечер, женщины, — сказал он.

— Добрый вечер, — сказали женщины, и Апонитолау попросил их открыть дверь.

— Просунь руки в дверь — тогда мы увидим линии у тебя на запястьях и узнаем, те ли они, что у Канага.

Апонитолау просунул руки, и женщины сказали:

— Ты не Канаг, ты Лиги, и мы не хотим тебя.

Лиги был очень разгневан и вернулся домой. Через пять дней он сказал сыну:

— Наточи свой нож, Канаг, мы пойдем резать бамбук.

Канаг наточил нож, и они пошли туда, где росло много бам бука. Когда они пришли на это место, Лиги сказал Канагу:

— Иди выше по течению, режь бамбук и заостряй концы.

Сам он остался резать бамбук ниже по течению. Когда Лиги нарезал много бамбука, он спросил, много ли нарезал Канаг, и Канаг ответил:

— Да.

— Ты заострил концы? Если заострил, собери весь свой бамбук и сложи стебель к стеблю.

Канаг сложил бамбук стебель к стеблю, и тогда Апонитолау сказал:

— Ала, мой сын, бросай в меня, эти стебли, и мы увидим, ты храбрей или я.

— Ала, бросай первым, если хочешь убить меня.

Апонитолау стал бросать в Канага бамбук и побросал весь, но не попал.

— Ала, бросай ты, мой сын, — сказал Апонитолау.

Канаг ответил:

— Нет, я ничего не стану бросать в тебя: ты мой отец, и мне стыдно.

Апонитолау сказал:

— Если ты не хочешь в меня бросать, вернемся домой.

Они вернулись в Кадалаяпан, и Канаг сразу лег в балауа, а когда его позвали есть, он не пошел.

Кончив есть, Апонитолау и Апониболпнаен ему сказали:

— Если ты не хочешь есть, пойдем посмотрим на наш маленький дом в полях.

— Мы починим его, чтобы было где укрываться, когда начнутся дожди, — сказал Апонитолау.

И они пошли туда. Едва они пришли к маленькому дому на их поле, как Апонитолау сказал Канагу:

— Выкопай кувшин баси, который я закопал, когда был еще мальчиком.

И Канаг выкопал баси, которое Апонитолау закопал, когда был маленьким мальчиком. Они налили баси в большую скорлупу кокосового ореха, Апонитолау велел сыну выпить ее всю до дна, и Канаг выпил.

— Ала, налей снова, теперь выпью я, — сказал Лиги и выпил полную скорлупу кокосового ореха.

— Ала, налей еще, мы выпьем по три полные скорлупы, — опять сказал Лиги.

Когда Канаг выпил три полные скорлупы, он опьянел и заснул. Лиги подумал: "Что мне сделать теперь? Лучше всего будет, если его унесет ураган". Он сделал так, что налетел сильный ураган и унес спящего Каната в Каласкиган.

Апонитолау вернулся домой, в Кадалаяпан, и Апониболи-наен спросила его, где Канаг.

— Разве он не дома? — спросил Лиги.

— Наверно, ты убил его, — сказала Апониболинаен, — ведь ты думаешь, что его любят твои наложницы.

Апонитолау пошел и лег в балауа, а Апониболинаен легла в доме, и они лежали так долго, что их волосы выросли и стали очень длинными — от стены до стены.

Канаг проснулся в поле, которому не видно было конца. "Как дурно поступил мой отец, что забросил меня сюда! — подумал он. — Плохо быть одному. Я сделаю так, чтобы на этом поле выросли арековые пальмы". И сразу выросли пальмы с орехами в золотой скорлупе. Канаг нарвал их и разрезал на много мелких кусочков, а ночью он сказал:

— Эти кусочки я рассыплю по полю, и у меня появятся соседи — мужчины и женщины.

Наступило утро, и он увидел, что лежит в хижине, и услышал голоса людей и пение петухов. Теперь у него были соседи, и Канаг этому очень обрадовался. Он спустился по лестнице и пошел к кострам, которые люди жгли во дворах, и так он стал обходить дом за домом. Он увидел Дапилисан во дворе ее хижины и сказал Бангану и Далонаган:

— Тетушка Далонаган и дядюшка Банган, не удивляйтесь, что я хочу жениться на вашей дочери Дапилисан.

— Если ты женишься на нашей дочери, твоим отцу и матери будет очень стыдно, — сказала Далонаган.

Канаг ответил:

— Моим отцу и матери я не нужен, и они не будут ни во что вмешиваться.

И они с Дапилисан поженились.

— Будет лучше, если мы устроим саянг, Дапилисан, — сказал Канаг.

И Дапилисан послала за орехами арековой пальмы в золотой скорлупе, а когда их принесли, сказала:

— Ала, орехи в золотой скорлупе, натритесь маслом и отправляйтесь звать всех на наш саянг.

Арековые орехи в золотой скорлупе натерлись маслом и отправились созывать гостей из других селений.

Апониболинаен в это время очень захотелось вдруг жевать бетель. "Отчего мне так хочется жевать бетель? — подумала она. — Ведь я решила, что ничего не возьму в рот, пока не вернется Канаг". Она заглянула в свою корзинку и увидела там арековый орех в золотой скорлупе, натертый маслом. Она взяла его и хотела разрезать, но орех сказал:

— Не разрезай меня, я пришел позвать тебя в гости — Канаг и его жена Дапилисан послали меня сказать, что они зовут тебя на их саянг в Каласкиган, — сказал арековый орех в золотой скорлупе.

Апонпболинаен очень обрадовалась, когда услышала, что Канаг жив. Она встала и сказала всем людям Кадалаяпана:

— Мойте волосы, нас всех зовут на саянг в Каласкиган.

Люди спросили ее, кто устраивает саянг, и Апонпболинаен ответила:

— Канаг и его жена Дапилисан.

Тогда все стали стирать одежду и мыться, а после полудня все отправились в путь. Апонитолау пошел за ними следом, и казалось, что он потерял разум. Когда они пришли к реке, что течет около Каласкигана, Канаг увидел их и послал крокодилов, чтобы те перевезли людей через реку. Апонитолау сел на крокодила первым, и крокодил нырнул, и Апонитолау пришлось вернуться на берег. Скоро все, кто пришел с Апонитолау из Кадалаяпана, переправились на другой берег, и он остался один, потому что крокодилы не хотели перевезти его. Он кричал так, словно потерял разум, и Канаг послал за ним одного из крокодилов. Крокодил подплыл к берегу, Апонитолау стал ему на спину, и тот переправил его на другой берег.

Увидев из селения, что все люди Кадалаяпана переправились, Далонаган спросила Канага:

— Чем мы встретим у ворот селения твоих отца и мать?

— Опаленной свиньей — таков обычай в Кадалаяпане.

— Опали несколько свиней, — сказала ему тогда Далонаган.

Канаг опалил свиней и понес к воротам, а его жена Дапилисан принесла кувшин баси величиной с кулак и начала всех поить. Она наполняла до краев большую золотую чашу, и каждый выпивал ее всю, но кувшинчик все равно оставался на треть полным.

Когда гости кончили пить, их повели в селение. Апониболи-наен очень захотелось пожевать бетель с хозяевами, и она дала кусочки арекового ореха Канагу, Дапилисан и некоторым другим. Все стали жевать, и Канаг сказал:

— Назовите свои имена первыми.

— Мое имя Апонитолау из Кадалаяпана, — назвался человек, который, казалось, потерял разум.

— Мое имя Апониболинаен, — сказала его жена. Канаг сказал:

— Мое имя Канаг Кабагбагован, которого унес ураган.

— Мое имя Дапилисан, дочь Бангана и Далонаган, жена вашего сына Канага, которому вы не хотите помочь заплатить за меня выкуп. Плохо, что вам не нравится нага брак, — сказала Дапилисан.

— Если Канаг захотел на тебе жениться, наша дочь Дапилисан, ты нам нравишься, — сказала Апониболинаен. — А теперь, абалаян[66] Далонаган, мы хотим заплатить за невесту, сколько полагается по обычаю.

— Наш обычай — девять раз наполнить балауа разными горшками и кувшинами, — ответила Далонаган.

Тогда Апониболинаен сказала:

— Ала, духи, отправляйтесь за горшками, кувшинами и чашами, которыми Канаг заплатит выкуп за свою жену Дапилисан.

Как только она это сказала, духи бросились выполнять повеление Апониболинаен и наполнили балауа девять раз, и Апониболинаен сказала:

— Наверно, мы уже заплатили весь выкуп. Но Далонаган сказала:

— Нет, это еще не все.

— Если это еще не все, скажи, сколько мы должны вам, и мы заплатим, — сказала Апониболинаен.

Тогда Далонаган позвала своего большого ручного паука и велела ему:

— Мой ручной паук, опояшь Каласкиган нитью паутины, Апониболинаен нанижет на нее золотые бусы.

Паук пополз вокруг селения и опоясал его нитью паутины, и Далонаган сказала Апониболинаен:

— Нанижи на нее золотые бусы.

Тогда Апониболинаен послала духов за золотыми бусами. Духи принесли много бус и стали нанизывать их на нить, опоясавшую селение. Когда они нанизали на нить все бусы, Далонаган ухватилась за нее и повисла, чтобы проверить, не оборвется ли она. Дапилисап сказала:

— Ала, нить паутины, будь прочной и не порвись — если ты порвешься, мне будет стыдно.

И нить паутины не порвалась.

— Ала, абалаян, должны мы вам еще что-нибудь? — спросила Апониболинаен.

— Нет, больше вы ничего не должны, — ответила Далонаган.

Когда саянг кончился, гости стали собираться в обратный путь. Апониболинаен сказала Канагу:

— Мы возьмем тебя в Кадалаяпан. Канаг ответил:

— Нет, я останусь жить здесь.

Когда люди Кадалаяпана увидели, что им не уговорить Ка-нага, Апониболинаен сказала Апонитолау:

— Я останусь с ним.

Однако Апонитолау не дал ей остаться и увел в Кадалаяпан, домой.

40. Ильвисан и Дондоньян

— Я иду на реку, — сказала Апониболинаен.

Она вымыла волосы, а когда вымыла волосы — вошла в воду, но она не знала, что вода смывает и уносит капли месячной крови с ее тела.

— Я иду на реку, — сказала алан, которую звали Инил-лаген.

Придя к реке, она собрала своим боевым топором кровь Апониболинаен, принесенную течением, и унесла ее к себе в Дагапан. Там она положила кровь на большое блюдо, которое наследовали одно от другого девять поколений, и накрыла ее.

— Я иду на реку, — сказала Апонигавани из Натпангана.

Придя на реку, она сожгла пучок рисовой соломы — наследство девяти поколений — и высыпала золу в кувшин. Воду из кувшина она налила в скорлупу кокосового ореха и вымыла ею волосы. Когда она вымыла волосы, она вошла в реку и стала мыть браслеты из сверкающих бус, но она не знала, что вода смывает и уносит капли месячной крови с ее тела.

— Я иду на реку, — сказала алан Апинганан, которая жила в Багонане.

Она увидела на воде кровь Апонигавани, поймала ее своим боевым топором и отнесла домой. Дома она положила кровь на большое блюдо — наследство девяти поколений — и накрыла его.

— Сейчас я открою мою игрушку, — сказала алан Инил-лаген.

— Не открывай меня, бабушка, у меня нет ни пояса ни на бедренной повязки, — сказал с блюда маленький мальчик.

Она подала ему пояс и набедренную повязку, а потом открыла его:

— Ала, мы назовем его Ильвисаном из Дагапана, — сказали все алан.

— Сейчас я открою мою игрушку, — сказала алан Апинганан.

— Не открывай меня, ведь у меня нет ни пояса ни набедренной повязки, — сказал с блюда маленький мальчик.

Апинганан подала ему пояс и набедренную повязку, а потом открыла его.

— Ала, нет имени лучше, чем Дондоньян из Багонана, — сказали алан.

— Я иду воевать, — сказал Дондоньян.

Он взял свой топор длиною в пядь и пошел к Ильвисану из Дагапана, и Ильвисан тоже взял свой топор длиною в пядь. Когда они вышли из селения, каждый из них начал бить по своему щиту палкой, и звук был такой, словно били сразу в сто щитов. Когда Апониболинаен услышала эти удары, она начала кричать, и закричала Данай из Кабисплана, и те, кто кричал, были женщины, никогда не выходящие из дому[67]. Когда Дондоньян и Ильвисан шли мимо Натпангана, начала кричать Апонигавани, а когда они шли мимо Пиндаяна, начала кричать Гимбагонан, и мир задрожал от ее крика.

Наконец они пришли к источнику у Кабойбояна, где жили воинственные дикие люди, где жил Гиамболан. Ильвисан убил больше ста этих людей, набиравших воду из источника, и сказал Дондоньяну:

— Мы идем к ним в селение.

— Да, — сказал Дондоньян из Багонана, и они пошли.

Когда они вошли в селение, Гиамболан увидел их и удивился, что в его селение пришли два маленьких мальчика.

— До вас, маленькие мальчики, пришедшие в мое селение, сюда не приходил никто, — сказал Гиамболан, у которого было десять голов.

Он поднялся по лестнице к себе в хижину, и мальчики ему сказали:

— Возьми боевой топор и копье, Гиамболан — хоть мы и маленькие мальчики, мы не боимся тебя, и мы пришли сюда с тобой драться. Скоро ты перестанешь жить.

— Начинай бой первым, Гиамболан, — сказал Ильвисан.

А потом сказал:

— Вы, боевые топоры и копья Гиамболана, не попадайте в нас, когда он начнет вас бросать.

Гиамболан стал бросать свои копья и топоры и побросал все, но ни разу не попал ни в Ильвисана, ни в Дондоньяна.

— Теперь наша очередь, — сказали мальчики. — Когда мы метнем копья, вы, наши топоры, рубите Гиамболана с обоих боков.

Копья полетели, топоры ударили, и Гиамболан упал.

— Вы, наши топоры, отрубите разом все головы Гиамболана, — сказали Ильвисан и Дондоньян.

И топоры разом отрубили десять голов.

— Вы, наши копья и топоры, убейте всех людей в хижинах этого селения, — сказали мальчики.

Копья и топоры пошли из хижины в хижину и перебили всех людей в селении, и крови было столько, что свиные корыта поплыли по ней к реке.

— Вы, головы, соберитесь все вместе у хижины Гиамболана. Вы, головы женщин, соберитесь отдельно, вы, головы Гиамболана, отправляйтесь первыми к нам в Дагапан, а ты, ураган, перенеси к нам хижину Гиамболана, — сказал Ильвисан.

— Мы растопчем селение Гиамболана, и это место станет как море, — сказали они, и это место вправду стало как море.

И они пошли домой следом за головами, которые они послали вперед.

— Пусть мы сразу окажемся в Дагапане, — сказал Ильвисан, и так и случилось.

— Вы, головы Гиамболана, будьте у ворот селения; вы, головы его односельчан, будьте вокруг селения, — сказали Ильвисан и Дондоньян.

— Вы, алан, подобные мне, идите со мной встречать Ильвисана — ведь он вернулся с войны, — сказала алан Инил-лаген.

Они поставили по обе стороны бамбуковой ограды вокруг селения две лестницы для воинов, возвращающихся с победой, такие высокие, что с них можно было говорить со звездой. Ильвисан не стал карабкаться по ступеням — он перепрыгнул через обе лестницы, даже их не коснувшись, а за ним их перепрыгнул Дондоньян.

— Вы, алан, доставайте медные гонги — будет большой праздник, потому что мы вернулись с войны, — сказали Ильвисан и Дондоньян.

Алан достали медные гонги и начали бить в них и танцевать.

— Пошлите за нашими родственниками, — сказал Ильвисан, — пусть они тоже придут на наш большой праздник, потому что мы вернулись с войны.

И алан послали гонцов в селения, где жили родственники.

Когда дух-гонец прилетел к балауа, где лежал Апонитолау из Кадалаяпана, он сказал:

— Доброе утро.

— Здравствуй, — ответил Апонитолау.

— Меня послал за тобой Ильвисан из Дагапана — у них большой праздник, потому что он вернулся с войны.

— В первый раз слышу о селении с таким названием, — сказал Апонитолау. — Вы, мои односельчане, идите все со мною в Дагшан — у Ильвисана большой праздник, потому что он вернулся с войны; и вы, женщины, никогда не выходящие из дому, идите тоже.

Они все пошли, и Апонитолау их вел. По пути они встретили людей из Натпангана и Пиндаяна и пошли вместе с ними. Гимбагонан, жена Ивагинана, и Данай из Кабисилана тоже пошли в Дагапан, и, когда все они пришли к источнику у Дагапана, они остановились.

— Мы останемся здесь и будем ждать, чтобы кто-нибудь вышел к нам из селения, — сказал Апонитолау.

Когда Ильвисан и Дондоньян увидели гостей, дожидающихся у источника, они вышли их встретить. Они стали поить гостей баси, а потом повели в селение. Когда все пришли туда, Апонитолау и другие взяли медные гонги и заиграли, и Ивагинан начал танцевать с Апониболинаен. Когда они кончили танцевать, гости вынули из-за своих поясов женщин, никогда не выходящих из дому. Апониболинаен вынула из-за пояса Даликнаян, Апонигавани вынула из-за пояса Индиапан и Алама-ан, Данай из Кабисилана вынула из-за пояса Асигтанан, а Гимба-гонан вынула из-за пояса Далонаган. Девушек посадили в один ряд — ив кругу, где танцевали, стало светло, потому что девушки были очень красивы. Ивагинан велел Даликнаян, Далонаган, Алама-ан и Асигтанан танцевать с Ильвисаном из Дагапана.

Они протанцевали в кругу пять раз, и тогда Ивагипан велел, чтобы танцевали Данай из Кабисилана и Апонитолау. Апонитолау во время танца топнул ногой — и с кокосовых пальм попадали все орехи. После них танцевали Балогагаян и Гимбагонан, а потом танцевали Кабин-на-оган из КабитауланаиАпонигавани. Потом все пошли есть в золотую хижину Ильвисана. Подали тридцать разных блюд, и гости изумились, когда увидели, сколько дорогих кувшинов и другой посуды получил Иль-висан в подарок от алан.

Когда все наелись, алан Инил-лаген сказала:

— Ильвисан родился из крови Апониболинаен, а Дондонь-ян — из крови Апонигавани. Мы дали жизнь вашим сыновьям для того, чтобы было кому оставить в наследство наше добро, потому что у нас детей нет.

— Если так, мы дадим им другие имена. Ильвисан будет Ка-наг Кабагбагован, а Дондоньян будет Даголаен, — сказал Апонитолау.

— Мы здесь уже два месяца, и теперь нам пора домой, — сказали все гости.

Алан дали им на прощанье дорогие подарки, и Апонитолау сделал так, что золотая хижина, которую алан дали Канагу, перенеслась в Кадалаяпан, а Апонигавани сделала так, что золотая хижина Дондоньяна перенеслась в Натпанган.

Когда наступило утро и Канаг проснулся, он заплакал оттого, что его золотая хижина, которая раньше была в Дагапане, селении алап, теперь оказалась в Кадалаяпане.

— Не плачь, Канаг, это твое селение, а мы твои мать и отец, — сказали Апониболинаен и Апонитолау, и Канаг перестал плакать.

Прошел месяц, и Канаг сказал отцу и матери:

— Было бы хорошо, если бы вы посватали за меня Даликнаян, которая никогда не выходит из дому и которой нет равных, ту, что сияет, как светлячок в ночной тьме, и чьи следы, похожие на радугу, влекут за собой всех мужчин.

Апониболинаен взяла золотые бусы и пошла с Апонитолау в Кабисилан.

— Доброе утро, тетушка Данай, — сказали они.

— Здравствуйте, — сказала Данай. — Пойдемте есть.

Они поднялись по лестнице к ней в дом, и она достала из горшка рис и мясо, и они начали есть. Потом Апонитолау и Апониболинаен сказали:

— Мы не можем оставаться здесь долго, мы спешим.

Они показали Данай золотые бусы и сказали:

— Мы хотим посватать твою дочь за нашего сына.

Данай из Кабисилана согласилась, и они решили, что сговор будет через три дня. Потом Апонитолау и Апониболинаен вернулись домой и рассказали обо всем Канагу, и он очень обрадовался.

Когда настал день сговора, они позвали с собою всех односельчан, и те пошли.

— Вы, наши горшки, вы, кувшины, отправляйтесь впереди нас, — сказали Апонитолау и Апониболинаен, и их горшки и кувшины отправились первыми, а люди пошли за ними следом.

Когда приглашенные собрались, все сели есть. Потом Апонитолау сказал:

— Теперь давайте договоримся о выкупе.

— Моя балауа должна быть наполнена разными горшками и кувшинами восемнадцать раз — тогда Канаг и Даликнаян могут жениться, — сказала Данай из Кабисилана.

Они наполнили балауа восемнадцать раз.

— Теперь, когда выкуп уплачен, мы уведем невесту с собой; приготовьте для нее еды на дорогу, — сказала Апониболинаен.

Родные стали складывать в сундук Даликнаян подушки и надели ей на голову золотой убор, похожий на птицу. После этого она отправилась в путь. Когда родители мужа пришли с ней в Кадалаяпан, они ввели ее в хижину и посадили на пол. Она села, вытянув ноги, и они измерили их длину и дали ей такой же длины нить агатов. Вскоре у нее родился сын, и ему дали имя Думалавиг. Это все.

41. Золотой табаланг

— Матушка, я иду с собаками охотиться на оленей, — сказал Канаг, которого звали также Думанау.

— Не надо, не ходи, ты заблудишься, — сказала Апониболинаен.

— Нет, я не заблужусь. Дай мне с собой еды, — попросил Канаг.

Он начал сердиться, и мать дала ему на дорогу еды и отпустила его, потому что не могла удержать. Канаг пошел.

— Эй, мой щенок, эй, моя собака, не загоняй никого, пока мы не придем в глубь леса, туда, где растет большое дерево антенг, — сказал Канаг своему щенку.

Прошло немного времени, и вдруг щенок бросился в чащу и залаял. Канаг пошел на его лай и увидел, что щенок лает на маленькую хижину, которая стоит под деревом. Он подошел к хижине, и девушка, которая в ней жила, быстро спряталась под очагом. Канаг решил, что не уйдет, пока она оттуда не вылезет.

Миновала ночь, и утром хозяйка хижины вылезла из-под очага. Канаг увидел, что это красивая девушка, и они начали разговаривать.

— Плохо разговаривать, пока мы не знаем имени друг друга, — сказал Думанау.

Он протянул ей орех арековой пальмы, но она не взяла. Он сделал его очень вкусным, и через два дня она захотела жевать и взяла этот орех арековой пальмы, у которого скорлупа была из золота. Они пожевали, и Думанау сказал.

— Назови первой свое имя — ведь ты здесь живешь, а я чужой, и мне не годится называть себя первому.

— Нет, это девушке не годится называть первой свое имя. Хоть ты здесь и чужой, ты мужчина, поэтому назови лучше ты свое имя первым, — сказала девушка.

— Мое имя Думанау, я сын Апониболинаен и Апонитолау из Кадалаяпана, — назвался Думанау.

— Мое имя Ванваньен-Апониболинаен, я дочь алан, живущей в Матаватавене, — назвалась девушка.

Они выплюнули жвачку, и она легла красиво и у обоих была похожа на непросверленные агаты.

— Теперь мы знаем, что мы родственники, и знаем, что будет хорошо, если мы поженимся, — сказали они, увидев, как легла их жвачка.

И они поженились.

Прошло три года, у них родилось трое детей, и Думанау сказал:

— Хорошо бы перенестись вместе с нашим домом в Када-лаяпан; может, мои отец и мать меня ищут.

— Нет, не надо, мне стыдно — ведь они не сватали меня за тебя, — сказала Ванваньен-Апониболинаен.

— Нет, мы уйдем отсюда — не всегда же нам оставаться в этом лесу, — сказал он.

В середине ночи Думанау сказал:

— Пусть эта хижина вместе с нами перенесется в Кадалаяпан.

Когда Ванваньен проснулась на другое утро, она очень удивилась, потому что услышала кудахтанье кур и голоса людей, а когда она выглянула из окошка, то увидела вокруг много хижин. Ванваньен сказала:

— Посмотри, Думанау, мы не в лесу! Где же мы?

— Мы в Кадалаяпане, — ответил ей Думанау.

Дети выглянули в окно и увидели сахарный тростник, в им захотелось его пожевать.

— Отец, принеси нам сахарного тростника, мы его пожуем, — попросили они.

— Запри дверь изнутри и не открывай, пока я не вернусь, — сказал Думанау жене и вышел.

Отец и мать Думанау испугались, когда увидели рядом со своей хижиной другую, маленькую, потому что раньше никакой хижины на этом месте не было. Думанау вошел в дом отца и матери, и те очень удивились, потому что искали его три года. Они спросили его:

— Где ты был, Думанау?

Думанау ответил:

— Я нашел себе в лесу жену и оставался у нее три года, а теперь мы здесь.

И он сказал матери:

— Не ходи к нашей хижине и не говори моей жене плохие слова.

После этого Думанау пошел за сахарным тростником, и тогда его мать пошла к маленькой хижине и стала говорить Ван-ваньен-Апониболинаен плохие слова:

— Открой дверь, ты, дурная женщина, не знающая стыда!

Это из-за тебя три года пропадал мой сын, из-за тебя мы столько времени его искали! Зачем ты пришла сюда, недостойная женщина?

Ванваньен ей не ответила. Скоро Думанау вернулся, и тогда Ванваньен ему сказала:

— Я говорила, что нам надо было остаться в лесу, но ты не захотел, и вот твоя мать пришла и сказала мне много плохих слов, и теперь внутри у меня болит.

Вскоре после этого она умерла. Думанау наточил копье и топор: он хотел убить свою мать за то, что она сказала его жене Ванваньен плохие слова. Но он не смог убить ее, потому что мать заперла изнутри дверь и не выходила.

Вернувшись к себе домой, Думанау сделал золотой табаланг[68] и посадил на пего петуха из золота. Потом он положил в табаланг тело Ваиваньен и сказал:

— Когда табаланг будет проплывать мимо мест, где жители селений набирают воду, ты, петух, пой.

Петух пропел:

— Кукареку, я табаланг из Кадалаяпана, на мне сидит золотой петух!

Думанау столкнул табаланг в реку, и он поплыл. Когда он проплывал мимо мест, где люди набирают воду, петух пел:

— Кукареку, я табаланг из Кадалаяпан, на мне сидит золотой петух!

Так пел петух, когда проплывал мимо мест, где люди набирают воду. Думанау же пошел сам не зная куда, словно человек, лишившийся разума. Старший сын шел впереди него, среднего Думанау нес на спине, а младшего — на бедре.

Когда табаланг из золота приплыл в Нагботоботан, где в бездонную яму стекают все реки мира, петух снова пропел:

— Кукареку, я табаланг из Кадалаяпана, на мне сидит золотой петух!

Старуха Алокотан вылезла из воды, где купалась, быстро надела юбку и побежала по берегу за табалангом.

— Откуда ты, табаланг? Не из Капаолана? Или, может, из Каньогана? — закричала она.

Табаланг был уже почти у самой воды, куда стекают все реки, и Алокотан побежала очень быстро и крикнула:

— Ты не из Каоданана?

Табаланг приостановился на мгновение.

— Или, может, из Кадалаяпана? — крикнула старуха Алокотан.

— Да, — ответил петух, и табаланг остановился.

Старуха вошла в табаланг, взяла с него тело и унесла к себе домой. Она удивилась, что табаланг из золота и что женщина в табаланге так прекрасна — равных этой женщине по красоте она никогда не видела. Старуха Алокотан внесла тело Ванвань-ен к себе в хижину и сказала:

— Вот я взмахиваю веткой аликадакада, и она начинает дышать. Вот я взмахиваю веткой банавэса, и она начинает просыпаться. Вот я взмахиваю веткой дагимонау, и она просыпается.

— Как долго я спала, бабушка! — воскликнула Ваиваньен.

— "Как долго я спала", говоришь ты? Не спала ты вовсе, а была мертвой. Вон табаланг, в котором ты приплыла. Я удивилась, когда увидела его, потому что он из золота и на нем сидит золотой петух. В него и положили тебя, и в нем ты плыла вниз по течению, — сказала старуха Алокотан.

Она спрятала Ванваньен неподалеку от своей хижины. В это время Думанау, бродивший вместе со своими детьми, увидел у реки женщин, набиравших воду. Женщины, набиравшие воду, сказали:

— Вот одинокий человек, несущий детей. Давайте поздороваемся с ним все разом.

Думанау подошел к месту, где женщины набирали воду, и сказал:

— Добрый день, женщины.

— Добрый день тебе, — ответили женщины в один голос. — Куда ты идешь, одинокий человек, несущий детей?

— Куда я иду, спрашиваете вы, женщины? Я иду за Ваи-ваньен-Апониболинаен, которую я положил в табаланг, потому что она была мертвая. Вы не видели, этот табаланг здесь не проплывал?

— Он проплыл здесь давным-давно. Может быть, он уже в Нагботоботане, — сказали женщины.

— Ала, я покидаю вас, женщины, пойду дальше.

— Хорошо, — ответили женщины.

Наконец Думанау пришел с детьми к бездонной яме, куда стекают все реки, и там увидел свой табаланг — он стоял возле хижины, где жила старуха Алокотан. Думанау поздоровался со старухой, и она повела его с детьми к себе в дом. Там они стали разговаривать.

— Этот табаланг мой, бабушка Алокотан; выведи ко мне Ванваньен, которую ты спрятала, я отведу ее к себе домой, — сказал Думанау.

Старуха Алокотан не поверила, что он муж Ванваньен-Апо-ниболинаен, и начала гадать. Когда она узнала, что Думанау и вправду муж Ванваньен, она сказала:

— Вон там она, там я ее спрятала.

Она пошла и вывела его жену, и Думанау очень обрадовался, что снова видит Ванваньен живой.

— Ала, бабушка Алокотан, ты спасла мою жену Ванваньен, сколько я должен тебе заплатить? — спросил он старуху.

— Ничего ты не должен. Для того и живу я здесь — смотрю все время и если увижу, что мимо проплывает кто-нибудь из моих умерших родственников, сразу вылавливаю и оживляю их. Не будь ты мой родственник, я бы не остановила твоего табаланга.

Думанау поблагодарил ее много раз и отправился с женой и детьми в обратный путь. Скоро они пришли в Кадалаяпан, и Думанау сказал Ванваньен:

— Надо устроить саянг я созватьнанего всех наших родственников; может, окажется, что на самом деле ты не дочь алан.

— Почему ты так думаешь? Я дочь алан, — сказала Ван-ваньен-Апониболинаен.

— Ала, все равно давай устроим саянг.

Они сказали людям, чтобы те рушили рис, а потом Ванваньен велела принести ей орехов арековой пальмы в золотой скорлупе и натереть их маслом, и утром они с мужем послали орехи созывать родственников.

Вскоре Апонигаваии, лежавшая в постели у себя дома в Каоданане, сказала:

— Что-то мне хочется пожевать бетель. Что со мною случилось?

Она села и увидела рядом с постелью арековый орех в золотой скорлупе, натертый маслом. Она хотела его разрезать, но орех сказал:

— Не разрезай меня — я пришел, чтобы позвать тебя на саянг к Ванваньен и Думанау.

Апонигаваии удивилась, услышав это, потому что знала — Думанау пропал, когда пошел на охоту за оленями. Она сказала:

— Может быть, Думанау, когда пошел на охоту за оленями, встретил женщину, никогда не выходящую из дому, владеющую волшебной силой. Ала, односельчане, пойдемте все в Кадалаяпан на саянг к Ванваньен и Думанау.

Они пошли и дошли до реки у Кадалаяпана, до места, гденадругом берегу женщины набирали воду, и они спросили у этих людей, где брод.

— Там, где мелко, — ответили женщины, набиравшие воду.

Гости перешли через реку, и некоторые из женщин, набиравших воду, пошли сказать тем, кто готовил саянг, что гости прибыли. Думанау и Ваньваньен вышли к воротам селения и стали танцевать алавиг, и они бросали в гостей пригоршнями риса и брызгали водой, как того требует обычай. Апонига-вани и Апониболинаен посмотрелинажену Думанау и увидели, что ее почти не отличить от Апонигаваии. Когда танец кончился, гостей повели в селение. Апонигавапи очень хотелось узнать, откуда родом жена Думанау, и она подошла к Дума-нау и сказала, что им надо пожевать вместе бетель.

— Да, так мы лучше узнаем, не родственники ли мы, — сказал Думанау, и все стали разрезать на кусочки арековые орехи.

— Назовите свои имена первыми — ведь вы хозяева, — сказал Апонибалаген.

— Нет, вы старше нас, и вам уместней назваться первыми, — сказал Думанау.

— Мое имя Апонибалаген, я сын Пагатипанана и Эбанг из Натпангана, брат Апониболинаен, — назвался Апонибалаген.

— Мое имя Апонитолау, я сын Пагбокасана и Ланга-ан, брат Апонигавани, отец Думанау, — назвался Апонитолау.

— Мое имя Думанау, я сын Апонитолау и Апониболинаен из Кадалаяпана, — назвался Думанау.

— Мое имя Апонигавани из Каоданана, я жена Апонибала-гена, и у меня нет сестер, — назвалась Апонигавани.

— Мое имя Апониболинаен из Кадалаяпана, я жена Апонитолау и мать Думанау, — назвалась Апониболинаен.

— Мое имя Ванваньен-Апониболинаен, и моя мать алан из Матаватавена, — назвалась Ванваньен.

Когда они все назвали свои имена и выплюнули жвачку, жвачка Ванваньен легла рядом с жвачкой Апонибалагена и Апонигавани, а жвачка Думанау легла рядом с жвачкой Апонитолау и Апониболинаен.

— Теперь, Думанау, мы знаем, что Ванваньен наша дочь и ты должен заплатить за нее брачный выкуп. Наполни балауа девять раз, — сказали Апонигавани и Апонибалаген.

Апониболинаен, мать Думанау, попросила прощения у Думанау и его жены за свои плохие слова — она не знала, что жена Думанау приходится дочерью Апонигавани и Апонибала-гену, собственному ее брату.

— Пусть балауа Ванваньен и Думанау наполнится девять раз, — сказала Апониболинаен, и балауа наполнилась девять раз кувшинами и горшками.

Апонигавани подняла брови — и половина добра исчезла, но Апониболинаен сделала так, чтобы балауа опять наполнилась.

Когда весь выкуп был уплачен, люди начали танцевать, а когда танец кончился, гости и хозяева пошли есть. Все наелись досыта, и тогда Ванваньен сказала:

— Мои отец и мать, вы не берегли свою дочь. Мне бы не пришлось услышать плохие слова, если бы вы берегли меня и я выросла у вас дома.

— Ала, Ванваньен, Кабониян наш родственник, поэтому алан часто уносят наших детей и сами растят их, — сказали Апо-нибалаген и Апонигавани.

— Хорошо, что тебя нашел Думанау. Его мать, Апониболи-паен, говорившая плохие слова, — моя сестра, — сказал Апони-балаген.

— Да, я говорила ей плохие слова — я не знала, что мы с нею родственницы. Прости меня, дочь, я не знала, что твой отец — мой брат, — сказала Апониболинаен.

После этого стали пить баси, потому что теперь все узнали друг друга и подружились, а когда кончили пить, начали танцевать и танцевали месяц. Когда саянг кончился, гости взяли сколько могли горшков и кувшинов и понесли домой, в Као-данан, а тесть и теща Думанау взяли оставшееся и пошли следом.

42. Женитьба Канага

— Пойдем куда-нибудь, двоюродный брат Даголаян, — сказал Канаг.

— Пойдем, если ты этого хочешь, — ответил Даголаян.

Они отправились в путь и по дороге стали думать, куда им пойти.

— Куда мы идем? — стали спрашивать они друг у друга.

— Мы идем к Гинайоду из Бинглаяна, — сказал Канаг.

— Зачем мы идем к нему? — спросил Даголаян.

— Мы идем к Гинайоду из Бинглаяна, потому что у него красивая дочь, никогда не выходящая из дому, и мы попробуем ее увидеть, — сказал Канаг.

Скоро они пришли туда, где девушки собираются по вечерам, чтобы вместе прясть.

— Останься здесь, двоюродный брат Даголаян, и жди меня — я пойду к дочери Гинайода, Асимбаян из Иланга, — сказал Канаг.

— Пусть будет так, если ты этого хочешь, — сказал Даголаян.

Канаг пришел к девушке и стал с нею разговаривать. Девушка, никогда не выходившая из дому, сказала Канагу:

— Я поверю всему, что ты говоришь, если ты принесешь мне ветку благовонного дерева, которое растет только в Бали-ване.

— Если ты согласна, чтобы я пошел, я пойду и принесу тебе все, что ты захочешь, — ответил Канаг.

— Ала, если ты мне не веришь, возьми браслет из бус с моей левой руки в награду за то, что ты хочешь для меня сделать, — сказала Асимбаян из Иланга и дала ему свой браслет из бус.

Капаг сразу пошел туда, где девушки собираются по вечерам, чтобы вместе прясть, и встретился там с двоюродным братом. Тот спросил его:

— Что она сказала?

— Она сказала, что, если я принесу ей ветку благовонного дерева, которое растет только в Баливане, она сделает все, о чем я ее попрошу. Пойдешь со мною вместе в Баливан? — спросил Канаг.

— Нет, я не пойду с тобой, потому что, когда я иду куда-нибудь, ты со мною не ходишь, — ответил Даголаян.

— Пожалуйста, пойдем со мною в Баливан, а в следующий раз я пойду с тобой, — стал просить его Канаг, и Даголаян согласился.

Они отправились в путь и встретили на дороге кувшин. Он спросил их:

— Куда идете, знатные юноши?

— Ты спрашиваешь, куда мы идем? За веткой благовонного дерева, которое растет только в Баливане, — ответили Канаг и Даголаян.

— Ала, юноши, вам нельзя идти туда: когда кто-нибудь туда идет, назад в селение возвращается только его имя, — сказал кувшин.

— Все равно мы пойдем, потому что ветка нужна красивой девушке и мы уже ушли далеко от дома, — ответили Канаг и Даголаян.

— Если пойдете, вы пожалеете об этом, когда придете туда, — сказал кувшин.

— Если мы принесем ветку из Баливана, девушки нас будут любить, — ответили ему Канаг и Даголаян.

Они пошли дальше и встретили большую лягушку, и лягушка спросила их:

— Куда вы идете, юноши?

— Ты спрашиваешь, куда мы идем? Мы идем за веткой благовонного дерева, которое растет только в Баливане — эта ветка нужна Асимбаян из Иланга, — ответили юноши.

— Не ходите туда: все, кто туда идет, погибают, — сказала лягушка.

— Нет, мы пойдем, потому что мы уже далеко от своего селения и не можем вернуться без ветки благовонного дерева, — ответили Канаг и Даголаян и пошли дальше.

Скоро, хотя идти было еще далеко, они почувствовали запах этого дерева и сказали:

— Как чудесно пахнет! Теперь понятно, почему девушка, никогда не выходящая из дому, так хочет ветку с этого дерева.

Они пошли дальше и скоро пришли к благовонному дереву, и Даголаян сказал двоюродному брату:

— Сломай какую-нибудь из нижних веток.

— Нет, я взберусь повыше, на самый верх: там ветки лучше, — сказал Канаг.

Он полез на дерево, но когда взобрался на самую верхушку и начал ломать ее, вместо ног у него стал змеиный хвост. Даголаян снизу увидел это и сказал:

— Теперь, двоюродный брат, я от тебя уйду, потому что ты уже не человек, а змея.

— Не оставляй меня — даже если я стану змеей, я не сделаю тебе ничего плохого, — стал просить его Канаг.

Через несколько мгновений Канаг весь стал змеей, и Даголаян побежал от него в Кадалаяпан. Когда он туда прибежал, Апонитолау и Апониболинаен спросили его, где Канаг, и Даголаян ответил:

— Канаг начал ломать верхушку благовонного дерева в Балнване, за которой его послала девушка, и стал змеей.

Тогда Апонитолау и Апониболинаен пошли по селению и стали звать с собой людей, чтобы те помогли им найти Каната, ставшего змеей. Они зарезали много свиней для тех, кто пошел искать Канага, и его искали очень долго, но найти не смогли.

Канаг тем временем решил отправиться к реке, к месту, куда люди ходили купаться, и пополз туда. В это время Доансовану захотелось вымыть свои волосы. Он пошел к реке и начал их мыть, и Ланга-аян ему помогала, потому что Доансован был ее мужем. Когда она помыла ему волосы, он сказал, что пойдет в селение, и ушел, а Ланга-аян осталась вымыть волосы себе. Вымыв их, она стала мыть свои браслеты из бус, а потом вдруг услышала громкий всплеск и увидела, что из воды выползает на берег большая змея. Ланга-аян испугалась и бросилась было бежать, но змея сказала:

— Не убегай, моя тетя, я не настоящая змея — я твой племянник.

Ланга-аян остановилась и спросила:

— Почему-ты из юноши стал змеей?

Канаг ей ответил:

— Я пошел в Иланг повидаться с девушкой, никогда не выходящей из дому, и она мне сказала, что, если я принесу ей ветку благовонного дерева, которое растет в Баливане, она сделает все, что я захочу. Сначала я ей не поверил, но она дала мне браслет со своей левой руки, и тогда я пошел за веткой.

Я почувствовал запах благовонного дерева еще далеко от Баливана. Когда я пришел туда, влез на дерево и начал отламывать верхушку, двоюродный брат, который пошел со мной в Баливай, увидел, что я превращаюсь в змею, и убежал. Я и вправду превратился в змею, а теперь приполз сюда и встретил тебя. Если ты не веришь, что раньше я был человеком, я покажу тебе браслет из бус, который мне дала девушка.

Змея подняла с земли голову, и Ланга-аян увидела, что на шее у змеи браслет из бус.

— Моя тетя, ты не можешь узнать, как мне снова стать юношей? — спросила змея.

— Если ты говоришь правду, ползи за мною следом, — сказала Ланга-аян и пошла в селение, и змея поползла за ней.

Когда Ланга-аян пришла домой, Доансован сказал:

— Как долго ты была у реки, моя жена!

— Я была там так долго потому, что встретила большую змею — сейчас она у нас во дворе, если ты хочешь ее увидеть. Змея сказала, что раньше она была юношей, и показала мне браслет молодой девушки, который она носит на шее. Я верю, что и вправду эта змея была юношей и что юноша стал змеей, когда начал отламывать ветку благовонного дерева в Баливане, которую просила у пего девушка. И теперь змея спрашивает, как ей снова стать юношей, — сказала Ланга-аян.

— Ала, если так, отведи ее к моему дяде Ма-обагану.

Ланга-аян позвала змею и пошла с нею к Ма-обагану. Когда Ланга-аян пришла к нему, она сказала:

— Доброе утро, дядя.

— Доброе утро, — ответил Ма-обаган.

— Я пришла к тебе с юношей, который теперь стал змеей.

Окуни его, пожалуйста, в свой источник, чтобы он снова стал таким, каким был, — сказала Ланга-аян.

— Согласен он войти в воду, даже если ему будет от этого больно? Если да, то зови его, пусть идет, — ответил Ма-обаган.

Ланга-аян и змея отправились к источнику Ма-обагана. Когда змея вошла в воду, ее кожа начала лопаться и отваливаться, и Канаг стал таким же, каким был раньше.

После этого юноша вернулся с Ланга-аян к ее хижине, но не поднялся туда за ней, а пошел в балауа. До-ансован теперь увидел, что Канаг — красивый юноша. Ланга-аян приготовила пищу, и они позвали Каната поесть с ними, но он ответил:

— Я не стану есть, если со мной не будут есть девушки.

— Тебе обязательно надо есть: ведь ты не ел ничего, пока был змеей, — сказали Канагу До-ансован и Ланга-аян.

— Хоть я и не ел ничего, пока был змеей, все равно я не отступлюсь от своего обычая: я ем, только если вместе со мною ест девушка, никогда не выходящая из дому, — ответил Канаг.

Когда До-ансован и Ланга-аян увидели, что его не уговорить, До-ансован сказал жене:

— Пойди позови нашу дочь Амау. Ланга-аян пошла к дочери и сказала ей:

— Пойди поешь со знатным юношей.

— Как мне пойти? Ведь я не умею ходить, — ответила Амау.

— Возьми большую золотую корзину и, пока будешь идти, держись за нее, — сказала мать.

Амау пришла туда, где они ели, и Ланга-аян с До-ансованом сказали юноше, который все еще был в балауа:

— Пойди поешь, племянник, с нашей дочерью — она ни когда не выходит из дому.

Канаг сразу встал и пошел туда, где ждала Амау,ипоел вместе с ней. Кончив есть, он сказал До-ансовану и Ланга-аян:

— Я заболел.

До-ансован и Ланга-аян не знали, что это неправда, и устроили ему место, чтобы лечь. Тогда он сказал:

— Наверное, это дух девушки вызвал во мне болезнь. Пусть она придет и дотронется до меня.

Они пошли за дочерью. Девушка пришла и дотронулась до его тела, и Канаг сказал:

— Я выздоровел. А теперь, мои дядя и тетя, если вы согласны, чтобы я стал вашим зятем, я хочу жениться на Амау и не стану искать себе другой жены.

Отец и мать девушки согласились, потому что девушка хотела выйти замуж за Канага, и Канаг с Амау поженились.

— Теперь, Канаг, мы устроим саянг и позовем твоих отца и мать — пусть они увидят, что ты больше не змея, — сказали Канагу тесть и теща.

Они послали за родственниками орехи арековой пальмы, и один орех отправился к Асимбаян из Иланга и сказал:

Доброе утро! Канаг Кабагбагован, который живет теперь в Каласкигане, устраивает со своей женой Амау саянг, и они хотят, чтобы ты пришла.

Некоторые из орехов отправились в Кадалаяпан, где жили Апонитолау и Апонпболинаен. Прибыв к Апонитолау, орех сказал:

— Доброе утро.

Апонитолау в это время лежал в своей балауа, горюя о Канате, ставшем большой змеей. Он ответил:

— Доброе утро.

— Иди в Каласкпган, КанагиАмау устраивают саянг и хотят, чтобы ты пришел, — сказал орех арековой пальмы.

Апонитолау мигом поднялся на ноги и сказал Апонпболинаен, лежавшей в хижине:

— Канаг с женой в Каласкигане устраивают саянг.

Они очень обрадовались, что Канаг из змеи снова стал человеком, и сказали всем людям Кадалаяпана:

— Собирайтесь, мы пойдем на саянг к Канагу и его жене.

Все приглашенные собрались и пошли туда, а когда пришли, увидели, что Канаг стал красивее прежнего. Асимбаяп, когда пришла, увидела, что Канаг — тот самый юноша, который взял у нее браслет и отправился в Баливан за веткой благовонного дерева. Когда Канаг увидел Асимбаян, он подошел к ней поговорить. Он рассказал Асимбаян о том, как стал змеей и как тетка встретила его у реки и отвела к дяде, который снова превратил его в человека, и о том, как он женился на дочери До-ансо-вана и Ланга-аян. Он сказал Асимбаян:

— Теперь я не могу на тебе жениться, возьми назад свой браслет.

И он отдал ей браслет из бус, который она ему дала. Апонитолау и Апонпболинаен спросили:

— Какой выкуп должны мы заплатить за жену Канага?

Ланга-аян с До-ансовапом ответили:

Наполните нашу балауа девять раз дорогими вещами. Уплатив выкуп, Апонитолау и Апонпболинаен сказали:

— Теперь мы возьмем Канага и Амау с собой в Кадалаяиан.

— Нет, не берите их, они останутся жить здесь, — сказали До-ансован и Ланга-аян. — Скоро они придут к вам в гости.

— Ала, пусть придут в гости, даже если жить останутся здесь, — сказали Апонитолау и Апониболинаен.

Прошло немного времени, и Канаг с женой отправились в Кадалаяиан в гости к отцуиматери Канага в провели у них три месяца. До-ансован и Ланга-аян уже стали тревожиться, что их нет, и, когда Канаг с женой наконец вернулись, спросили их:

— Почему вас так долго не было? Мы уже думали, что вы остались жить в Кадалаяпане, и хотели идти за вами.

— Потому мы так долго пробыли в Кадалаяпане, что нас не отпускали отец и мать, — ответил Канаг.

43. Балуга и Далиоя

Далиоя умерла; ее зарыли в землю иод домом. Прошло немного времени, рис Балугп поспел, и можно было снимать урожай. Балуга пошел в иоле жать. Вечером он вернулся домой.

Далиоя вышла ночью из могилы и пошла убирать за него рис. Утром Балуга снова пришел на поле. Он увидел, что кто-то кроме пего убирал рис, по он не знал кто. Опять он вернулся домой вечером и утром пошел на иоле. Он увидел, что и этой ночью кто-то убирал рис, но он по-прежнему не знал кто. Балуга подумал: "Надо подстеречь того, кто помогает мне убирать рис". Он не пошел вечером домой, а остался в поле и затаился. Когда наступила ночь, он увидел, что идет Далиоя. Когда Далиоя проходила мимо, он схватил ее. Далиоя сказала:

— Отпусти меня.

— Пет, не отпущу, — сказал он. Далиоя сказала:

— Если ты пойдешь со мной за моей жизнью, я буду очень рада.

— Хорошо,ипойду, — сказал Балуга.

Они спустились под землю, в жилище духов. Когда они пришли туда, духи спали. Далиоя сказала:

— Возьми вот эту чашу из зеленого бамбука — в ней лежит моя жизнь.

Балуга взял чашу, и они пошли обратно. В это время один из духов проснулся и закричал:

— Вон Балуга и его жена, они поднимаются по ползучему стеблю!

Все духи бросились догонять Балугу и Далиою и стали, подниматься по ползучему стеблю вслед за ними. Балуга обернулся, увидел их и разрубил стебель своим боло. Духи упали вниз. Балуга и его жена вылезли наверх и пошли домой. Они устроили саянг и созвали много гостей. Все пили баси, ели рис с мясом, пели и танцевали — всем было весело. Гости пировали два дня, потом они разошлись по домам, а Балуга и Да-диоя пошли дожинать свой рис.

44. Счастливый Догидог

Жил когда-то человек по имени Догидог, очень ленивый и очень бедный. Хижина у него была маленькая и без пола — были только балки, на которые настилают пол. И вот однажды Догидог пошел в лес нарубить бамбука, чтобы настелить в доме пол, и взял с собой вареного риса. Придя туда, он повесил рис на дерево, а сам пошел рубить бамбук. Пока его не было, пришел кот, взобрался на дерево и съел рис. Когда Догидог проголодался, оказалось, что риса нет, и ему пришлось вернуться домой.

На другой день он снова пошел рубить бамбук и опять повесил риснадерево, и кот снова пришел и все съел. На третий день Догидог опять пошел в лес и снова повесил рис на дерево, только на этот раз в ловушке, а сам спрятался в кустах. Кот пришел за рисом и попался в ловушку. Тогда Догидог вылез из кустов и сказал:

— Я убью тебя!

— Не убивай меня! — стал просить его кот.

— Хорошо, тогда я возьму тебя к себе, чтобы ты стерег мою хижину, — сказал Догидог.

Он отнес кота домой, привязал его к двери хижины и ушел. Вернувшись, Догидог увидел, что кот, пока его не было, превратился в петуха.

— Теперь я пойду на петушиные бои в Магсингал[69], — сказал Догидог и, взяв петуха под мышку, отправился в путь. Переходя вброд реку, он встретил крокодила.

— Куда идешь, Догидог? — спросил крокодил.

— В Магсингал, на петушиные бои, — ответил Догидог.

— Возьми меня с собой, — попросил крокодил, и дальше они пошли вместе.

Скоро им повстречался олень.

— Куда идешь, Догидог? — спросил он.

— В Магсингал, на петушиные бои, — ответил Догидог.

— Возьми и меня с собой, — попросил олень, и дальше они пошли втроем.

На своем пути они встретили муравейник.

— Куда идешь, Догидог? — спросил муравейник.

— В Магсингал, на петушиные бон, — ответил Догидог.

— Возьми меня с собой, — попросил его муравейник.

Догидог согласился. Они пошли дальше и встретили обезьяну.

— Куда ты идешь, Догидог? — спросила обезьяна.

— В Магсингал, на петушиные бои, — ответил Догидог.

— Возьми и меня с собой, — попросила обезьяна.

Опи пошли вместе и наконец пришли в Магсингал. Там крокодил сказал:

— Если какой-нибудь человек захочет нырнуть и долго оставаться под водой, я смогу пробыть там еще дольше.

Олень сказал:

— Если какой-нибудь человек захочет бежать со мной на перегонки, я обгоню его.

Муравейник сказал:

— Если какой-нибудь человек захочет со мной бороться, ему не свалить меня.

Обезьяна сказала:

— Если какой-нибудь человек захочет высоко взобраться, я смогу взобраться еще выше.

После этого они отнесли петуха туда, где устраивали петушиные бои, и Догидог пустил его драться с другим петухом. Петух его, который прежде был котом, теперь, как кот, вцепился в другого петуха когтями и разорвал его на части. Тогда люди стали приносить одного петуха за другим и биться об заклад с Догидогом на большие деньги, и петух Догидога, который прежде был котом, перебил всех петухов в Магсингале. Догидог выиграл много денег.

Людям захотелось посмотреть еще на какие-нибудь состязания, и они привели человека, который мог очень долго пробыть под водой. Догидог пустил посостязаться с ним крокодила, и человек всплыл первым. Тогда привели человека, который очень быстро бегал, и он побежал наперегонки с оленем Догп-дога, но олень его обогнал. После этого привели силача бороться с муравейником, но свалить муравейник ему оказалось не под силу. Наконец, привели человека, который умел очень хорошо лазить, чтобы он состязался с обезьяной Догидога, но обезьяна вскарабкалась намного выше его.

В этих состязаниях Догидог выиграл столько денег, что ему пришлось купить двух лошадей, чтобы отвезти домой мешки с серебром. Приехав в родное селение, он привязал лошадей, пошел к матери и сказал ей, чтобы она сходила к богачу и попросила его продать им хороший дом. Она пошла, но богач ей сказал:

— На что ты его купишь? Ведь у тебя совсем нет денег.

Мать Догидога вернулась домой, и Догидог, услышав об ответе богача, достал два мешка денег и послал ему. Увидев так много денег, богач сразу согласился продать им дом, и Догидог вместе с матерью стали жить в большом доме богача. А богач, хоть у него теперь и было много денег, остался без дома, и, когда начались дожди, ему негде было от них спрятаться.

Магинданао

(Магинданао — самая многочисленная из мусульманских народностей Филиппин (около 500 000 человек). Живут на о-ве Минданао, где населяют провинции Котабато, Ланао дель Норте и Ланао дель Сур. Занимаются преимущественно земледелием, но известны также как искусные мастера по обработке металлов (особенно славится изготовляемое ими холодное оружие).)

45. Отчего бывает затмение луны

Жили когда-то муж и жена, у которых была большая собака по кличке Аримаунга. Супруги очень любили друг друга, и без разрешения мужа жена никогда не выходила из дому. Муж часто уезжал, а жена оставалась дома и ждала его. Когда он возвращался, она встречала его у дверей с кувшином воды и мыла ему ноги и вытирала их своими длинными волосами.

И вот однажды, когда мужа дома не было, в дверь кто-то постучал. Жена посмотрела через щель и увидела, что это служанка ее матери. Тогда женщина открыла дверь и спросила у нее, что ей нужно.

— Твоя мать при смерти, — сказала служанка, — и хотела бы тебя увидеть.

— Скажи моей матери, — ответила женщина, — что я тоже очень хотела бы ее увидеть, но моего мужа нет дома, а без его разрешения я пойти не могу.

Служанка ушла, но скоро вернулась.

— Моя бедная госпожа мучается, но не может умереть, — сказала она, — пока тебя не увидит. Приди покажись ей — она очень ждет тебя.

— Я хотела бы прийти, — опять ответила женщина, — я хочу увидеть мою бедную мать до того, как она умрет, но моего мужа нет дома, а я обещала ему не выходить из дому без его разрешения.

Служанка ушла, но вскоре опять вернулась и сказала:

— Твоя бедная старая мать не может умереть, пока тебя не увидит. Дай ей хоть раз на тебя взглянуть, и тогда она умрет спокойно.

— Наверно, моя дорогая мать очень страдает, — подумала женщина. — Схожу-ка я к ней, пожалуй, и быстро вернусь — муж вернется позже в не узнает.

Она отперла дверь и побежала к матери. Та взглянула на дочь, а потом, улыбнувшись, закрыла глаза и умерла.

Женщина поспешила домой, но, еще взбегая по лестнице, увидела, что муж уже дома. "Я постараюсь все ему объяснить", — подумала она, однако он вышел ей навстречу и закричал:

— Неверная женщина, ты почему ушла из дому без моего разрешения?

Он был так разъярен, что она испугалась, спрыгнула с лестницы на землю и побежала. Муж кликнул свою собаку и вместе с ней бросился догонять жену.

Женщина бежала очень быстро, но собака еще быстрее, и скоро женщина поняла, что Аримаунга ее догоняет.

Аллаху, который все это видел, стало жаль женщину, и он превратил ее в луну, а ее мужа, пыщущего гневом, в солнце. И по сей день солнце гонится за луной, и, когда оно ее поймает, наступит конец света. Иногда собаке удается догнать луну, и тогда она, вцепившись в луну зубами, старается удержать ее, чтобы хозяин мог догнать и схватить беглянку-жену. Людей, когда они это видят, охватывает страх, и они кричат:

— Смотрите, затмение! Надо помочь луне, не то скоро на ступит конец света!

Люди начинают бить в гонги и барабаны, Аримаунга пугается шума, доносящегося с земли, и отпускает луну. Тогда затмение кончается, и люди этому очень рады. И говорят, что те, кто не пугает Аримаунгу во время затмения, собираютнасвоей земле скудные урожаи.

46. Курица и петух

Жили когда-то бедные, но счастливые муж и жена. Однажды на их деревню налетел ураган. Он срывал с места хижины, и все бросились искать, где бы укрыться от урагана. Однако муж спрятаться не успел — ветер подхватил его и унес на далекий остров. Горько заплакала несчастная женщина, ожидавшая ребенка, но что могла она сделать?

Прошло немного времени, и женщина родила красивую девочку. Девочка стала расти и выросла красавицей. Еще когда она была совсем маленькой, мать говорила ей: "Если меня не будет, дочка, постарайся найти своего отца".

Мать умерла, и девушка стала повсюду искать отца, но так и не смогла найти его. Один человек много ее старше предложил ей выйти за него замуж, и девушка согласилась, потому что была одинока и некому было помочь ей и защитить се.

Как-то раз, когда муж лежал в постели, а молодая жена расчесывала ему волосы, она увидела у него на голове шрам. Ей вспомнилось, что мать рассказывала про такой же шрам на голове у отца, и из глаз ее потекли слезы. Они падали на лицо мужу, и он поднял голову и спросил:

— Что ты плачешь, любимая? Может, ты жалеешь, что вышла за меня замуж?

— Нет, — ответила она, — просто этот шрам у тебя на голове напомнил мне о моем отце — его тоже звали Али.

— Возможно ли это? — воскликнул ее муж и сел на постели.

Он начал расспрашивать жену о ее отце и, когда она рассказала ему все, что знала, сказал:

— Я и есть твой отец. Пойдем в мечеть и вручим себя и свою судьбу Аллаху, да сбудется его воля.

В мечети муж и жена обратились лицом к Мекке и стали молиться.

— Открой нам истину, о Аллах, — попросил муж. — Если эта женщина моя дочь, преврати нас с ней в существа другого об личья.

Едва он договорил эти слова, как увидел: на правой его ноге появляются перья. Потом они появились на левой ноге и скоро покрыли все его тело. Он повернулся к жене и увидел, что она тоже покрылась перьями, и ее ноги стали желтыми. По воле Аллаха они превратились в петуха и курицу.

47. Как Монсаи сделал хозяина своим слугой

Жил когда-то мальчик Монсаи. У него не было ни дома, ни семьи, и он бродяжничал, перебиваясь как мог. И вот однажды он повстречал Сабандара, бездельника и любителя пожить в свое удовольствие. Увидев мальчика, Сабапдар подозвал его к себе и сказал:

— Будь моим слугой, и я научу тебя, как надо жить на свете.

— Что мне придется делать? — спросил Монсан.

— Ты будешь носить мой меч и мешочек с бетелем и будешь делать то же самое, что и я.

— Пожалуй, мне это подойдет, — сказал Монсаи.

На другой день Сабандар решил съездить в Мисир[70] к своей возлюбленной. Он поехал верхом на лошади, а Монсаи шел позади и нес его меч и мешочек с бетелем. Когда они добрались, Сабандар сразу пошел к возлюбленной и сел с нею рядом. Тогда Монсаи подошел к ней с другого бока и тоже сел рядом. Увидев это, Сабандар очень рассердился и закричал:

— Прочь отсюда, слуга!

— Хозяин, — ответил ему Монсаи, — ведь я только выполняю условия, на которых ты меня нанял. Ты сказал тогда, что я должен буду делать то же, что и ты.

Сабандар понял, что слуга поймал его на слове, и смутился. От этого гнев его стал еще сильнее, и он воскликнул:

— Прочь с глаз моих! Пусть я стану твоим слугой, если увижу снова твое лицо!

Когда Монсаи это услышал, ему пришла в голову одна мысль, и он ушел прочь, как ему было сказано.

На другой день, перед утренней молитвой, Монсаи пошел в мечеть. Там он подошел к большому кувшину с водой для омовений, сунул в него голову и стал ждать. Вскоре пришли служители Аллаха и, увидев Монсаи, сказали:

— Вытащи голову из кувшина и уходи, не мешай нам.

— Я не могу этого сделать, — сказал Монсаи, — я должен прятать свое лицо от моего хозяина.

Мулла торопился начать молитву, и у него не было времени спорить с каким-то слугой. Он послал за Сабандаром, и тот пришел вместе со своими друзьями.

— Так это и вправду ты мешаешь служителям Аллаха, негодяй и дурак? — закричал Сабандар. — Сейчас же вынь из кувшина голову!

— Не сердись, хозяин, — сказал, не вынимая головы, Монсаи, — по я боюсь показать тебе свое лицо.

— Прочь отсюда! — заревел Сабандар.

— Подумайте, хозяин, что вы говорите, ведь вам придется пожалеть о своих словах, — по-прежнему не вынимая головы из кувшина, сказал Монсаи.

— Замолчи и вынь из кувшина свою глупую голову! Из-за тебя не начинают молитвы!

— Я прячу лицо от тебя, хозяин, — сказал Монсаи.

— Вынь голову, — закричал Сабандар, — или я выбью из нее мозги!

Тогда Монсаи вынул голову из кувшина и сказал:

— Пусть будет так, если ты этого хочешь. Но теперь ты станешь моим слугой.

— Кем?!

— Моим слугой, — повторил Монсаи. — Отдай мне лошадь, возьми мой меч и мешочек с бетелем и следуй за мной.

Люди стали смеяться, услышав, как слуга приказывает хозяину.

— За оскорбления ты заплатишь мне сторицей! — закричал Сабандар. — Вон из мечети, не оскверняй ее своей глупой болтовней! Прочь, не то я прикажу тебя высечь!

— Сабандар, замолчи и повинуйся мне, — приказал Монсаи. — Вчера ты говорил, что станешь моим слугой, если уви-дешь снова мое лицо. Чтобы этого не случилось, я пришел сюда и спрятал голову в кувшин, но ты заставил меня показать тебе свое лицо. Поэтому ты теперь будешь моим слугой.

Сабандар начал было над ним смеяться, но Монсаи твердо стоял на своем, и они пошли к старейшинам, чтобы те их рассудили. Подумав, старейшины решили, что прав Монсаи, и приказали Сабандару стать слугой мальчика.

Таосуг

(Таосуг — вторая по численности мусульманская народность Филиппин (насчитывают около 400 000 человек). Живут на островах архипелага Суду (крайний юг Филиппин) и на Минданао (провинции Замбоанга дель Норте и Замбоанга дель Сур). Основные занятия — земледелие и рыболовство, причем земледелие таосуг обычно сочетают с животноводством: разводят буйволов и местных низкорослых лошадей, используемых для верховой езды. В языке, хозяйстве, культуре у таосуг много общего с магинданао и другими мусульманскими народностями Филиппин.)

48. Как появилась луна

Рассказывают, что когда-то луны на небе не было. Солнце в высоте очень тосковало от своего одиночества. Все признавали его царем, но его это совсем не радовало, потому что царицы у него не было. Все время печалилось солнце, утром вставало хмурое, а сразу после полудня торопилось на отдых.

Люди очень страдали от того, что солнце светило мало: трудно добывать себе пропитание, когда весь день сумерки.

Был на островах Сулу один дату[71], которому подданные все время жаловались на то, что слишком слабо светит царь-солнце. Наконец дату надоели их жалобы, и он собрал своих советников, чтобы найти средство от этой беды.

Посоветовались они и решили обратиться к старейшему мудрецу, чтобы тот призвал на помощь свою мудрость и узнал у солнца, в чем дело.

Так и поступили они. Мудрец испробовал все, чтобы узнать, почему солнце так ведет себя, и наконец сказал дату:

— Царь-солнце ищет себе царицу и хочет взять в жены твою единственную дочь, потому что его супругой может стать только девушка царской крови.

Дату решил, что солнце просит слишком многого — ему не под силу было расстаться с единственной дочерью, а к тому же, кроме нее, некому было унаследовать его царство. Напрасны были все уговоры — дату никого не хотел слушать. А люди все жадовались и жаловались на невзгоды, которые они терпят от солнца.

От Сулаймин, дочери дату, желание солнца скрыли. Дату строго-настрого наказал, чтобы никто не смел говорить об этом в присутствии его дочери. Во дворце его послушались: все знали, как жалеет Сулаймин простых людей, и не хотели расстаться со своей любимой принцессой.

И вот однажды Сулаймин вышла с подругой погулять у ручья и повстречала на дороге нищего. Сулаймин остановила его и спросила:

— Почему просишь ты подаяния, бедный человек?

Нищий, не знавший, кто с ним разговаривает, рассказал ей о желании солнца, и Сулаймин узнала, что только она может избавить народ от страданий, которые он терпит.

— Больше так не будет! — воскликнула Сулаймин.

Возвратившись во дворец, Сулаймин тут же пошла к отцу.

Долго спорили дочь с отцом, но дату так и не уступил ей: очень не хотелось ему расставаться с единственной дочерью.

С той поры Сулаймин начала неустанно молиться о том, чтобы ее отец изменил свое решение, а если не изменит, то чтобы она сама нашла способ выполнить желание солнца. Как могла она поступить иначе, когда от этого зависело счастье всего ее народа?

А дату стал строг со своей дочерью и уже не разрешал ей выходить за пределы дворцового сада.

Однажды утром Сулаймин проснулась полная сил. Она разбудила своих подруг и сама подала завтрак своему отцу, что всех удивило.

Как обычно, к полудню она вместе со своими подругами пошла в дворцовый сад и там в веселых играх с ними провела несколько часов.

Играя в прятки, Сулаймин спряталась в кроне пышно разросшегося дерева, обвитого стеблем багинга[72]. И — о чудо! — стебли багинга обвились вдруг вокруг Сулаймин и подняли ее в небо, словно подхваченную ветром.

Приближенные больше не видели Сулаймин, а солнце сразу начало светить и греть во всю мочь на радость людям. Веселившийся народ и не знал, что во дворце все оплакивают исчезнувшую Сулаймин.

Когда же пришла ночь, люди с изумлением увидели нежный свет, исходящий с неба. Это был свет луны — Сулаймин, ставшей женой царя-солнца.

49. Ночная красавица

Султан Баранггай был известен жителям Тавитави[73] своей смелостью и воинственностью. Он побеждал всех своих врагов, и никто не смел ему противиться. Но еще больше, чем воинской отвагой, был он знаменит своей дочерью — принцессой Бартухой, которой не было равных по красоте. Многие дату и знатные юноши были влюблены в принцессу и добивались, чтобы она тоже их полюбила.

Однако среди этой знати не было никого, кто нравился бы принцессе: для нее, хоть сама она была и высокого рода, искренность и верность в любви были важнее, чем знатность рода или богатые одежды.

В большом саду при дворце султана служил в то время один садовник, юноша низкого происхождения, из бедной семьи. Юноша этот был приставлен ухаживать за прекрасным садом принцессы. Каждый день ходила туда Бартуха рвать цветы. Она сама не заметила, как полюбила садовника, и они поклялись никогда не изменять друг другу.

Но Баранггай узнал об их любви. Султан не мог потерпеть, чтобы его дочь соединила свою судьбу с судьбой простого садовника, и решил прогнать его. Вечером, в тот самый час, когда садовник должен был встретиться со своей любимой, султан его выгнал. Принцесса Бартуха ничего об этом не знала и спокойно спустилась в сад, чтобы увидеться с возлюбленным.

Время шло, а юноша все не появлялся. Принцесса огорчилась и подумала: уж не спит ли ее возлюбленный? Шли часы, но юноши все не было. Принцесса заплакала и стала просить Аллаха, чтобы он вернул ей любимого, но все мольбы ее были напрасны.

Тогда она обратилась к богу с такими словами:

— Аллах, ты знаешь, как тяжело мне без моего возлюбленного! Прошу тебя, преврати меня в растение, цветы которого были бы ароматнее всех других, и пусть ночами благоухание их разливается по всему саду. Я хочу стать растением — тогда я смогу всегда ждать возлюбленного на этом месте.

Султан, украдкой наблюдавший за дочерью, окаменел от ужаса: он увидал, как принцесса Бартуха превращается в растение. Еще несколько мгновений — и на новом растении расцвели необыкновенные благоухающие цветы. Султан закричал, но было поздно — дочери его как не бывало.

Это растение, благоухание которого наполнило в ту ночь сад султана, мы называем теперь "ночная красавица".

Пангасинаны

(Пангасинаны населяют пров. Пангасинан на о-ве Лусон. Численность — около 1 000 000 человек. Занимаются многоотраслевым земледелием, главная культура — рис. Пангасинаны — христиане и, как и другие равнинные народы Лусона, достигли сравнительно высокого уровня социально-экономического и культурного развития. Прежде были известны своей воинственностью. В настоящее время усиленно ассимилируются илоканами.)

50. Как появились звезды

Был когда-то могущественный бог по имени Отец, повелитель всех богов и творец человека. Он жил на небе, в прекрасном чертоге, откуда видел все. Из всех сыновей самыми любимыми у него были Солнце и Месяц, и им обоим он подарил по ослепительно сверкающему дворцу. Солнце и Месяц, как хотел тою их отец, каждый день проходили над землею бок о бок и вместе светили людям, но были разные: Солнце — угрюмое и молчаливое, однако во всем послушное Отцу, а Месяц — веселый, проказливый и очень непослушный.

Как-то раз, когда Солнце и Месяц приближались к завершению дневного труда, они увидели внизу на земле воров, дожидавшихся темноты, чтобы заняться своими недобрыми делами. Месяц (по нраву он был похож на них и им сочувствовал) начал торопить брата, потому что хотел, чтобы на земле скорее стемнело. Однако Солнце отказывалось поторопиться, и между братьями вспыхнула ссора. Отец, наблюдавший за сыновьями и слышавший все, очень рассердился на непослушный Месяц. Разъяренный, он поднял огромную скалу и швырнул ее в дворец Месяца. Скала ударилась о дворец и разлетелась на тысячи осколков, которые от соприкосновения со светящимся дворцом сами стали светиться. Их до сих пор можно видеть на небе — это звезды. Месяцу с той поры запрещено было ходить по небу вместе с Солнцем, а вместо этого было приказано освещать уже неярким светом своего дворца ночную землю и этим мешать ворам.

51. Почему улитки взбираются на верхушки травинок

Давным-давно стрекоза, оса, рыба далаг[74] и улитка сговорились поселиться в одном доме. Рыбу далаг, которая была из них самая большая и сильная, выбрали главой дома, и она должна была добывать для всех пропитание. Стрекозу — она была самая быстрая, но и самая слабая из четырех — выбрали гонцом. Осе из-за ее ядовитого жала поручили сторожить дом, а также чинить его, потому что она могла носить кусочки земли и другое нужное для починки дома; а улитку, слишком медлительную для всех работ, кроме домашних, выбрали поваром.

Однажды рано утром рыба далаг отправилась искать пищу. Она не спеша плыла среди водорослей и вдруг увидела, что наверху, среди ряски, кто-то барахтается. Подплыв поближе, рыба далаг увидела, что это лягушка. "Отличная пища для нас, и как много!" — подумала рыба далаг и, не раздумывая, схватила лягушку зубами. Уверившись, что она крепко держит лягушку и та от нее не уйдет, рыба далаг двинулась было домой, но — увы! — так никогда и не вернулась к своим товарищам: в лягушке был крючок, и бедная рыба далаг на него попалась. Напрасно рвалась она с него, пытаясь освободиться, — скоро пришел рыбак, вытащил рыбу из воды, положил в корзину, отнес домой и съел.

А тем временем трое товарищей рыбы далаг с нетерпением ее ждали. Когда они поняли, что с ней что-то случилось, они послали на розыски стрекозу. Перед тем как отправиться в путь, стрекоза провела много времени, завязывая на шее платок, а потом полетела, вертя головой во все стороны в надежде увидеть рыбу далаг. Наконец она увидела рыбу боласи, которая, как всегда, то высовывала рот из воды, то прятала его в воду. Стрекоза очень рассердилась, увидев это: она подумала, что боласи смеется над ее шейным платком и ей надо его поправить. Стрекоза стала затягивать его туже и туже, но рыба боласи по-прежнему то высовывалась из воды, то пряталась, в стрекозе по-прежнему казалось, что она над ней смеется. Стрекоза затягивала платок все тужеитуже и наконец перерезала себе горло, и ее голова отвалилась.

Прошло два дня, а рыба далаг и стрекоза все не возвращались домой. К этому времени оса и улитка очень проголодались. Улитке было лучше чем осе, потому что она могла пока перебиться илом, а оса не могла есть ил, и ей оставалось только затягивать туже пояс. В конце концов оса, не в силах больше выносить голод, полетела искать рыбу далаг и стрекозу. Пока она их искала, голод мучил ее сильнее и сильнее, и она, затягивая пояс все туже, в конце концов перерезала себя надвое.

Улитка осталась одна. Не дождавшись никого из товарищей, она отправилась их искать. В пути она заливалась слезами, и главной пищей ей служил ил. Когда на ее пути встречались травинка или стебелек водяного растения, улитка взбиралась на верхушку, чтобы оттуда посмотреть, не видно ли кого-нибудь из ее товарищей.

И по сей день улитки плачут на ходу и взбираются на верхушки торчащих из воды травинок, надеясь увидеть оттуда стрекозу, осу пли рыбу далаг.

52. Игуана и черепаха

Жили когда-то два друга, игуана[75] и черепаха, всегда ходившие вместе на рыбную ловлю. Однажды игуана позвала черепаху ловить рыбу в пруду. Они уже пробыли у пруда много времени, когда вдруг появился старик, которому пруд принадлежал.

Игуана спаслась бегством, но черепаху старик поймал, отнес к себе и привязал под своей хижиной за веревку.

Рано утром на следующий день игуана отправилась искать своего друга. Долго искала она черепаху и наконец увидела ее привязанной к свае дома.

— Что ты здесь делаешь, друг? — спросила игуана.

— Старик хочет женить меня на своей дочери, а я не хочу на ней жениться, — ответила черепаха.

Игуане как раз хотелось жениться, и она очень обрадовалась такому случаю. Она попросила черепаху разрешить ей занять ее место, и та согласилась. Игуана отвязала черепаху и попросила, чтобы та привязала ее. Сделав это, черепаха поползла прочь так быстро, как только могла.

Когда старик проснулся, он услышал, как внизу кто-то повторяет снова и снова: "Я согласен жепиться на твоей дочери". Старик разозлился и пошел под дом посмотреть, кто там говорит. Он увидел, что под домом привязана игуана и что это она твердит без конца: "Я согласен жениться на твоей дочерн".

Старик схватил большую палку и хотел было разбить игуане голову, но игуана сорвалась с привязи и убежала.

Скоро она снова встретила черепаху. Теперь та прислушивалась к звуку, который издавали два ствола бамбука — их качал ветер, и они терлись один о другой.

— Ну, а что ты здесь делаешь? — спросила рассерженная игуана.

— Тише, тише, — остановила ее черепаха. — Я слушаю, как там, наверху, играет на свирели мой дед — разве ты не слышишь?

Игуане захотелось увидеть деда черепахи, и она, взобравшись на дерево, просунула голову между двух бамбуковых стволов. Качнувшись под порывом ветра, они сильно защемили ей голову, и игуана упала на землю, а черепахи тем временем и след простыл.

Легковерие к добру не приводит.

53. Семеро дураков

Когда-то жили в одной деревне на севере острова Лусон семеро дураков — Хуан, Фелипе, Матео, Педро, Франсиско, Эула-лио и Хасинто. Они ни о чем не печалились и всегда были счастливы.

Однажды утром Фелипе позвал своих друзей ловить рыбу. Они пошли к реке Кагаян и долго пробыли на берегу. После полудня Матео сказал товарищам:

— Не пора ли нам пойти домой поесть чего-нибудь?

— Хорошо, — сказал Хуан, — но сначала давайте пересчитаем себя, чтобы узнать, все ли мы здесь.

Хуан стал считать, но из-за того, что забыл посчитать себя, он насчитал только шесть человек. Он сказал остальным, что один из них, видно, утонул, и тогда все они попрыгали в реку, чтобы поискать там утонувшего товарища. Когда они вылезли из воды, считать стал Франсиско; но он тоже не посчитал себя, и они попрыгали в реку снова. Хасинто сказал, что они не должны возвращаться домой, пока не найдут товарища. В это время мимо проходил старик. Он спросил дураков, зачем они ныряют, и они ответили, что один из пих утонул.

— Сколько вас было сначала? — спросил старик.

— Семь, — ответили они.

— Хорошо, прыгайте в реку снова, а я посчитаю вас.

Дураки снова попрыгали в реку, и он насчитал семерых. За то, что он нашел их товарища, старик попросил дураков пойти вместе с ним.

Когда они пришли к старику домой, он велел Матео и Франсиско ухаживать за его больной женой, Эулалио — носить воду, Педро — готовить пищу, Хаспнто — носить дрова, а Хуану и Фелипе — помогать ему охотиться.

На другой день старик сказал, что они отправятся на охоту, и велел Хуану и Фелипе взять с собой риса. Они отправились в путьискоро достигли гор. Здесь старик сказал Хуану и Фелипе, чтобы они к его возвращению сварили рис, а сам отправился с собаками дальше в горы, надеясь поймать там оленя. Двое дураков, оставшихся у подножия горы, никогда оленя не видели. Когда Фелипе увидел оленя, стоящего под деревом, он принял его рога за голые сучья этого дерева и повесил на них шляпу и мешок с рисом; но только Фелипе сделал это, как олень сорвался с места и убежал.

Вернувшись к Хуану и Фелипе, старик спросил у них, готов ли рис. Фелипе объяснил ему, что повесил шляпу и рис на ветки дерева, а дерево убежало. Старик рассердился и сказал:

— То, что ты принял за ветки дерева, на самом деле были оленьи рога. Теперь из-за того, что нам нечего есть, мы должны будем вернуться домой.

А пятеро дураков, оставшихся в доме у старика, не сидели без дела. Эулалио пошел за водой и, подойдя к колодцу, увидел в воде свое отражение. Он кивнул — и отражение кивнуло ему в ответ. Так он стоял и кивал и наконец, устав от кивания, прыгнул в колодец и утонул. Хасинто было велено собирать хворост, но он, чтобы набрать его, поломал изгородь вокруг сада. Педро стал жарить курицу, не ощипав ее, и жарил, пока она не обгорела. Матео и Франсиско должны были сгонять мух с лица своей старой хозяйки, но очень скоро устали, потому что мухи упорно возвращались назад; и тогда, чтобы убить их, дураки взяли большие палки. Какая-то муха села старухе на нос, и один из них так сильно ударил хозяйку палкой по лицу, что убил старуху. На ее лице застыла гримаса, похожая на улыбку, и двое дураков решили: старуха очень довольна тем, что они убили муху, севшую ей на нос.

Когда старик с двумя дураками-подручными вернулся домой, он спросил Педро, есть ли для них какая-нибудь еда. Педро ответил, что она в котелке. Старик посмотрел, увидел обуглившуюся неощипанную курицу и очень рассердился на Педро. Потом он пошел к жене и увидел, что она мертва. Он спросил у Матео и Франсиско, что они с ней сделали. Они ответили ему, что только убивали мух, докучавших ей, и что она очень довольна их стараниями.

Старик велел им сколотить гроб для умершей, но они сделали его мелким, почти без стенок, так что тело легко могло из него выпасть. Старик приказал им отнести гроб с телом в храм; они, чтобы скорее добраться туда, пустились бежать, и тело выпало из гроба на землю. Матео и Франсиско решили, что бежать хорошо: ноша тогда становится легче — и сказали об этом друг другу.

Когда священник увидел, что тела в гробу пет, он велел шести дуракам пойти назад и принести покойницу. По пути к дому они увидели какую-то старуху, собиравшую у дороги хворост.

— Что ты здесь делаешь, старуха? — спросили они. — Ты нужна священнику.

Они начали вязать ее, и она закричала мужу:

— Ой, какие-то злые люди хотят отнести меня в церковь!

Но муж ответил ей, что они, конечно, просто шутят. Дураки принесли старуху в церковь, и священник, который тоже был дураком, совершил погребальный обряд. Напрасно кричала старуха, что она жива: священник на это отвечал, что, раз ему заплатили за службу, ему все равно, жива она пли нет; и, когда служба кончилась, дураки зарыли старуху в землю.

Возвращаясь с кладбища, они увидели тело, выпавшее нз гроба, когда они бежали в церковь. Франсиско закричал, что это дух старухи, и, до смерти перепуганные, шестеро дураков бросились бежать в разные стороны и оказались все в разных концах Лусона.

Пампанго

(Пампанго насчитывают около 1 000 000 человек и населяют провинцию Пампапга в юго-западной части о-ва Лусон. Занимаются земледелием. Главные товарные культуры — рис и сахарный тростник; выращивают также овощи, фрукты, славятся своими манго. Развиты ремесла, причем особенно высокого мастерства достигло искусство вышивальщиц (часть вышивок выполняется по заказам предпринимателей на экспорт).

Христиане имеют литературу на родном языке. Усиленно ассимилируются соседними тагалами. № 56.)

54. Луна и солнце

Когда-то, очень давно, Батхала создал землю и стал ею править. У пего было двое детей — Аполаки и Маяри. Первый свет, упавший на землю, был свет их глаз. Люди, птицы, звери и даже рыбы обрадовались свету и очень полюбили детей Батхалы.

Батхала тоже очень любил своих детей и ни на миг не хотел разлучаться с ними. Как бы ни устал Батхала, он всегда сопровождал сына и дочь в их ежедневных прогулках. Но время шло, Батхала старел и слабел, и пришел час, когда он уже не мог следовать, не отставая, за бодрыми и полными сил сыном и дочерью. Тогда он попросил их, чтобы они не покидали его, но они были так заняты собой, что не обратили на просьбу отца никакого внимания. И вот Батхала тяжело заболел и вскоре, не оставив завещания, умер. Аполаки захотел править землей единовластно, но Маяри на это не согласилась, и между братом и сестрой вспыхнула жестокая ссора. Они стали драться бамбуковыми палками, и Аполаки выбил Маяри глаз. Когда Аполаки увидел, что он сделал со своей сестрой, ему стало очень жаль ее, и он сказал, что они не должны больше драться, а должны оба властвовать на земле, только в разное время. С тех пор Аполаки, которого теперь называют солнцем, правит на земле днем, и его глаза светят нам ярким светом. А Маяри, которую теперь называют луной, правит миром ночью, но ее свет слабее, чем свет ее брата, потому что у нее остался только один глаз.

55. Гора Араят

Прежде гора Араят была у селения Кандаба в провинции Пампанга, а не там, где она теперь. Уже тогда это была красивая гора, поросшая большими деревьями. Люди жили у ее подножня, и ветви деревьев защищали их от солнца. Иногда люди видели Каргона, старика горы Араят, когда он прогуливался на закате. Его седая борода и волосы в лучах заходящего солнца блестели как серебро.

Жители Кандабы все время рубили на горе лес и продавали его. Лес охотно покупали для постройки домов, и благодаря торговле им жители Кандабы быстро богатели.

Для того чтобы выросло дерево, нужны годы. Кандабцы же, хотя и знали это, не сажали новых деревьев на месте срубленных. Все мысли их были только о том, как бы поскорее разбогатеть, и они забыли о своем долге.

Очень печалился Каргон, старик горы Араят, видя деревья, с корнями вырванные из земли. Люди же только смеялись над печалью Каргона.

— Дерево ничего не стоит, когда оно на горе, — говорили они. — Лучше срубить его и продать — тогда у нас будет на что купить вкусной пищи, красивой одежды и украшений.

Однажды ночью разразилась гроза. Над горой Араят темноту разорвала молния, и при свете молнии люди увидели Каргона. Только теперь это был уже не седобородый старик, а высокий могучий юноша. Он стоял, закинув голову и протянув к небу руки. Оглушительно загремел гром, и хлынул дождь. Люди испугались и попрятались в свои хижины. И еще страшнее стало им, когда вдруг затряслась земля и хижины закачались.

Настало солнечное утро. Воздух был чист, на небе ни облачка, но как же изумились жители Кандабы, когда увидели, что горы Араят нет! На месте, где стояла гора, теперь было лишь грязное болото.

Но как ни велико было изумление кандабцев, не меньше изумились и жители соседней местности, когда увидели гору Араят на своей равнине. Они очень обрадовались, потому что знали: богатство горы Араят дороже золота; и они стали растить и беречь деревья на горе.

Каргон до сих пор живет на горе Араят. Иногда самые зоркие старики и дети видят, как он гуляет по горе перед закатом. Но теперь он спокоен и доволен.

56. Почему ворона черная

Первая ворона, которая жила на земле, была красивой птицей со звонким голосом. Миром тогда правил бог Синукуан[76], и все иодданные его были растения или животные — людей тогда еще не было.

Синукуан жил в роскошном дворце, окруженном прекрасными садами. В этих садах жили две вороны, которые мелодично распевали, летая между цветов и деревьев. Их золотистое оперение радовало глаз, и Синукуан очень любил их.

И вот однажды на земле начался страшный мор, и животные Сунукуапа стали умирать одно за другим. Очень опечалился Синукуан и стал обходить свое царство, помогая, где только можно, своим страдающим подданным. Через три дня он вернулся во дворец, горюя о том, что ему довелось увидеть. Придя в сад, он позвал к себе двух ворон, чтобы они своим сладким пением успокоили его. Но ни та, ни другая птица не отозвались. Синукуан пошел искать их по своим садам, но напраспы были все его долгие поиски. Думая, что вороны, быть может, улетели из его садов и тоже заболели, он снова пошел их разыскивать.

Синукуан прошел совсем немного, когда, приблизившись к нескольким трупам животных, увидел, как вороны клюют падаль. Завидев хозяина, вороны опустили от стыда головы. Синукуан хотел было убить их, но сдержался и придумал для них другое наказание.

— Отныне, — сказал он, — вы станете безобразными черными птицами. Вы потеряете свой красивый голосисможете только каркать.

Когда Синукуан договорил, обе вороны стали черными, и такими мы видим поныне их потомков.

57. Ястреб и дикая кошка

Однажды ястреб украл соленую рыбу, сушившуюся на солнце. Он полетел с нею на дерево каманчиле[77], сел на ветку и начал есть. Дикая кошка, жившая в норе под деревом, увидела, что ест ястреб, и с притворным восхищением сказала:

— Как красиво блестят твои черные перья, ястреб!

Услышав похвалу, ястреб приосанился, а потом замахал крыльями. Похвала была ему очень приятна.

— Ты особенно хорош, когда ходишь, — льстиво продолжала дикая кошка.

Ястреб запрыгал с гордым видом по ветке.

— Вчера кто-то говорил: голос твои так красив и нежен, что околдовывает всех, кому случится услышать твою песню. Дай мне хоть немного послушать твое пение, прекрасный ястреб, — попросила дикая кошка.

Ястреб, почувствовав от ее слов безмерную гордость, раскрыл клюв и закричал:

— Уак-уак-уак-уак!

Как только ястреб закричал, рыба, которую он держал, выпала из его клюва на землю. Дикая кошка тут же подхватила ее и унесла в нору.

Все это видела цапля, стоявшая на спине буйвола неподалеку от них. Она сказала:

— Ястреб, позволь мне дать тебе совет: не надо верить каж дому слову, которое слышишь от других. Думай сам и помни, что ворованное впрок не идет.

58. Почему лошадь раздавила яйца птички пугу

— Почему ты раздавила мои яйца? — спросила у лошади маленькая птичка пугу.

— Потому что петух закукарекал — от этого я шарахнулась в сторону и нечаянно на них наступила, — ответила ей лошадь.

— Почему ты закукарекал и испугал лошадь, которая из-за этого раздавила мои яйца? — спросила птичка пугу у петуха.

— Потому что я увидел, как черепаха понесла свой дом. Мне стало смешно, в я закукарекал, — ответил петух.

— Почему ты понесла свой дом и рассмешила петуха, который закукарекал и испугал лошадь, которая из-за этого раздавила мои яйца? — спросила птичка пугу у черепахи.

— Потому что светляк нес огонь я я боялась, что он подож-жет мой дом, — сказала черепаха.

— Почему ты нес огонь и испугал черепаху, которая понесла из-за этого свой дом и рассмешила петуха, который закукарекал и испугал лошадь, которая из-за этого раздавила мои яйца? — спросила птичка пугу у светляка.

— Потому, что если я не буду носить огонь, меня ужалит москит, — ответил светляк.

— Почему ты жалишь светляка, которому, чтобы от тебя защититься, приходится носить огонь и пугать черепаху, которая из-за этого понесла свой дом и рассмешила петуха, который закукарекал и испугал лошадь, которая, испугавшись, раздавила мои яйца? — спросила птичка пугу у москита.

— Потому что Хуан надел москитную сетку и, кроме светляка, мне некого было жалить, — ответил москит.

— Почему ты надел москитную сетку? Москит не смог ужалить тебя и хотел ужалить светляка, светляк стал носить огонь, черепаха испугалась огня и понесла свой дом, петух закукарекал и испугал лошадь, а лошадь, испугавшись, раздавила мои яйца, — сказала пугу Хуану.

— Потому что я не хотел, чтобы сосали мою кровь, — ответил Хуан.

59. Суд Синукуана

Когда-то давным-давно в одной из пещер горы Араят жил Синукуан. До этого он жил в селении неподалеку от горы, но был так храбр и силен, что люди начали ему завидовать, а потом и возненавидели его. Они столько раз пытались убить Синукуана, что он бросил имущество и друзей и ушел жить на гору Араят. Здесь он все свое время и силы отдавал тому, чтобы подружиться с животными.

Добиться дружбы животных Синукуану было нетрудно, потому что он мог превращаться в кого только хотел, и он всегда превращался в тех животных, которые к нему приходили. Прошло немного времени, и животные, видя могущество, мудрость и справедливость их нового друга, выбрали его своим судьей.

Однажды к Синукуану прилетела птица и пожаловалась на лягушку за то, что та своим кваканьем ночью мешает ей спать. Синукуап велел позвать лягушку и спросил, почему она так делает. Лягушка почтительно ответила:

— Господин судья, я квакала так громко потому, что звала на помощь: черепаха несла на спине свой дом, и я боялась, что она меня раздавит.

— Это тебя оправдывает, — сказал Синукуан, — ты свободна.

Теперь Синукуан вызвал на суд черепаху. На вопрос судьи, почему она переносила ночью свой дом, черепаха ответила:

— Достопочтенный господин судья, я понесла свой дом на другое место потому, что светляк играл с огнем и я боялась, что мой дом может загореться. Разве нельзя защищать свой дом от огня?

— Конечно, можно, — согласился Синукуан, — ты свободна.

На суд был вызван светляк. Синукуан спросил его, почему он играл с огнем, и светляк тихо ответил:

— Потому, что только огонь защищает меня от острого кинжала москита.

Синукуана этот ответ убедил, и светляк тоже был отпущен.

Наконец очередь дошла до москита. Москит не мог объяснить, почему он носит кинжал, и Синукуан приговорил его к трехдневному заключению. Москиту пришлось подчиниться, и за три дня пребывания в темнице он потерял голос. С тех пор у москитов нет голоса, и они, боясь еще более сурового наказания, больше не носят с собой кинжалов.

60. Черепаха и обезьяна

Как-то в полдень на берегу реки обезьяна и черепаха неторопливо беседовали в тени большого дерева о том, что было, что есть и что будет. Вдруг они увидели, что мимо по реке плывет вырванное с корнями банановое дерево.

— Неплохо бы выловить это дерево и посадить, — сказала обезьяна.

— А ты умеешь плавать? — спросила ее черепаха.

— Я не умею, но зато умеешь ты, — отозвалась обезьяна.

— Хорошо, я выловлю дерево, — сказала черепаха, — но давай уговоримся, что поделим его и верхняя часть, с листьями, будет моя.

Обезьяна согласилась, но, когда черепаха вытащила деревонаберег, обезьяна взяла листья себе, а черепахе отдала только корни. Обезьяна была сильнее, и черепахе не оставалось ничего другого, как согласиться взять оставленную ей часть, отнести в лес и там посадить.

Верхняя часть дерева, которую забрала себе обезьяна, быстро засохла, а часть, доставшаяся черепахе, выросла и скоро уже гнулась под тяжестью спелых бананов.

Узнав, что у черепахи созрели бананы, обезьяна пошла навестить ее.

— Я отдам тебе половину бананов, если ты заберешьсянадерево и сорвешь для меня плоды, — сказала черепаха.

— С удовольствием! — воскликнула обезьяна и в один миг оказалась на верхушке дерева.

Там она стала не спеша срывать и есть бананы, бросая кожуру вниз, черепахе. Бедная черепаха, не умевшая лазить по деревьям, ничего не могла поделать с обезьяной.

"Я знаю что сделать", — наконец сказала себе черепаха. Она набрала палок с острыми концами и натыкала их под деревом, а потом закричала:

— Охотники, охотники!

Обезьяна очень испугалась и, надеясь спастись, прыгнула вниз, прямо на острые палки. Они проткнули ее насквозь, и через несколько часов она умерла. Так слабая черепаха отомстила сильной и лживой обезьяне.

Когда обезьяна умерла, черепаха содрала с нее шкуру, а мясо высушилаипродала другим обезьянам. Но к мясу прилипли кое-какие клочки шерсти. Обезьяны, купившие мясо, увидели их и поняли, что черепаха убила их соплеменницу. Поняв это, они схватили черепаху и отвели к своему вождю на суд.

Когда вина черепахи была установлена, вождь обезьян приговорил ее к сожжению.

— Я не боюсь огня, — сказала, услышав приговор, черепаха. — Разве вы не видите, сколько у меня на панцире красного цвета? Мой отец не раз сжигал меня.

— Если она не боится огня, порежьте ее на куски! — сердито сказал вождь.

— И этого я не боюсь, — сказала хитрая черепаха. — Разве вы не видите, что у меня вся спина в шрамах? Мой отец резал меня без конца.

— Что нам делать с ней? — стали спрашивать друг друга обезьяны.

— Давайте утопим ее в реке, — предложила одна из них.

Услышав это, черепаха очень обрадовалась, но притворилась, что очень боится такой казни, и стала умолять обезьян не бросать ее в реку.

Обезьяны, довольные тем, что наконец придумали способ расправиться с черепахой, потащили ее к реке и бросили в воду.

Черепаха отплыла подальше от берега, высунула из воды голову и стала потешаться над обезьянами.

Так черепаха перехитрила глупых обезьян и спасла свою жизнь.

61. Хуан и Мария

Жили когда-то в одном селении двое старых нищих — муж и жена. У них были сын по имени Хуан и дочь Мария. Милостыни, которую собирали за день родители, едва хватало, чтобы прокормить семью.

Однажды старик, вернувшись домой, велел жене сварить рис, который ему дали. Когда жена сварила рис, старик увидел, что его слишком мало, чтобы накормить их всех, и сердито сказал жене:

— Я больше не хочу видеть наших детей у нас в доме! Вы гони их, и пусть они сами добывают себе пропитание.

Старая мать заплакала, услышав слова своего жестокого мужа. Она не хотела расставаться с детьми, но боялась, что муж изобьет ее, если она его не послушается, и потому подчинилась.

Сначала бедные дети отказывались уйти, но, когда злой отец начал пинать их ногами, они с плачем убежали из дому.

Дети пошли куда глаза глядят и заблудились в дремучем лесу.

— Что с нами будет теперь, Мария? — спросил Хуан.

— Мне очень хочется есть, — сказала девочка.

— Не знаю, найдем ли мы какую-нибудь еду в таком месте, — сказал брат, — но давай попробуем.

Он огляделся вокруг и увидел дерево гуайявы[78], на котором висел только один маленький плод. Хуан влез на дерево, сорвал этот плод и отдал его голодной сестре.

Дети продолжали свой путь, и вдруг Мария увидела в траве куриное яйцо. Девочка подняла его, положила в подол своей грязной и рваной юбки, и они пошли дальше. Долго шли они и наконец увидели маленькую хижину, крытую травой талахиб. Когда они подошли близко к хижине, их встретила старуха. Она приветливо заговорила с детьми и спросила, куда они идут. Хуан рассказал про себя с сестрой, и старуха предложила уставшим детям остаться жить с нею в хижине. Она обещала, что будет обращаться с ними как с родными, и Хуан с Марией решили остаться жить у доброй старухи.

Прошли годы, и Хуан стал красивым, сильным юношей, а Мария — прекрасной девушкой. Хуан почти все время охотился в горах и лесах. Однажды утром он поймал живого черного оленя. Хуан взвалил его себе на спину и понес домой. Вдруг олень заговорил:

— Когда ты придешь домой, Хуан, убей меня, съешь мое мясо, а шкуру положи в сундук. Через три дня открой сундук, и ты увидишь там нечто такое, что приведет тебя в изумление.

Придя домой, Хуан поступил так, как ему наказывал олень, а на третий день, открыв сундук, увидел там золотые доспехи. Хуана очень обрадовал драгоценный подарок.

Еще когда они только поселились у старухи, Мария увидела, что из яйца, которое она нашла в лесу, вылупился цыпленок. Он быстро стал расти и вырос красивым бойцовым петухом. Однажды утром петух прокричал:

— Ку-ка-ре-ку! Отнесите меня на петушиный бой — я там осилю любого!

Мария рассказала старухе, о чем кричал петух, и в следующее же воскресенье Хуан взял его на петушиный бой. Петух победил всех своих противников, и Хуан выиграл много денег.

Как-то Хуан услышал, что перед королевским дворцом устраивают турнир. Победитель получал руку королевской дочери и должен был унаследовать трон.

Хуан надел золотые доспехи и отправился к дворцу. Там он победил всех противников. На следующий день он обвенчался с принцессой, был коронован и взошел на престол. Но, став королем, Хуан не загордился. Они с королевой часто навещали Марию и уговаривали ее перейти жить во дворец, однако старуха не хотела отпускать Марию, потому что тогда она осталась бы совсем одна.

Однажды в лесу, где жила со старухой Мария, заблудился принц. Плутая в чаще, он набрел на их хижину и увидел Марию. Принц влюбился в нее с первого взгляда и захотел на ней жениться. Старуха не стала мешать счастью девушки, и на следующий же день Мария стала королевой, как ее брат — королем.

Хотя родители Хуана и Марии поступили с ними жестоко, дети не забыли их. Хуан и Мария навестили отца и мать, которые все это время жили в бедпости. Когда отец увидел, что его дети стали королем и королевой, он горько заплакал, вспоминая, как жестоко обошелся с ними.

62. Хуан-обезьяна

Жили когда-то муж и жена. Детей у них не было, а мужу очень хотелось, чтобы у него был сын, который унаследовал бы его имущество, и потому он каждый день ходил в церковь и молился, прося бога послать им ребенка. Но все его молитвы были напрасны, и однажды муж воскликнул в отчаяньи:

— Боже, пошли мне сына, хотя бы он был обезьяной!

Прошло немного времени, и жена родила ему сына-обезьяну.

Отец был так опечален, что сперва даже хотел убить сына, но в конце концов понял, что этого делать нельзя, и оставил ребенка в живых. Он сказал себе: "Ведь я сам, не подумав, попросил об этом — значит, я и виноват".

Родители окрестили сына Хуаном и решили никому его не показывать, а когда кто-нибудь спрашивал о ребенке, отвечали:

— Он давным-давно умер.

Обезьяна между тем росла, и наконец наступило время ей жениться. Она пришла к отцу и сказала:

— Благослови меня, отец, я ухожу искать себе жену.

Отец очень обрадовался случаю избавиться от такого сына и сразу же дал ему свое благословение. Прежде чем Хуан ушел, отец сказал ему:

— Больше не возвращайся в наш дом.

— Хорошо, не вернусь, — ответил сын.

Обезьяна покинула отчий дом и пошла искать счастья. Долго странствовала она, и вот как-то ночью ей приснилось, что на острове посреди моря стоит замок, а в замке том живет принцесса невиданной красоты. Принцессу держали в замке для того, чтобы никто о ней не узнал.

Проснувшись, обезьяна отправилась во двореципопросила передать королю письмо, где написала: "Я, Хуан, знаю, что у вашего величества есть дочь".

Король очень рассердился, когда увидел, что его тайна раскрыта. Он послал солдат с приказом немедленно привести к нему Хуана, и того вскоре разыскали и привели во дворец.

Король спросил Хуана:

— Откуда ты знаешь, что у меня есть дочь? Если ты сможешь доставить ее сюда, я отдам ее тебе в жены, но, если не сможешь, тебе отрубят голову.

— Я уверен, король, — сказал Хуан, — что смогу найти и доставить сюда твою дочь. Я готов лишиться головы, если за три дня не выполню своего обещания.

Выйдя из дворца, Хуан крепко призадумался, потому что не знал, где ему искать принцессу. Он пошел по дороге и вдруг услышал, как закричала птица. Хуан посмотрел вверх и увидел птичку, защемленную двумя ветками. Она никак не могла освободиться и сказала Хуану:

— Если ты освободишь меня, я отдам тебе все, что только у меня есть.

— Нет, — сказал Хуан-обезьяна, — я очень голоден, лучше я тебя съем.

— Пожалей меня, и я дам тебе все, что ты захочешь! — взмолилась птица.

— Я освобожу тебя, — сказал Хуан-обезьяна, — если ты обещаешь достать мне кольцо принцессы, живущей в замке на острове посреди моря.

— Это сделать нетрудно, — сказала птица.

Тогда обезьяна вскарабкалась на дерево и освободила ее. Птица сразу полетела на остров посреди моря. Когда она прилетела туда, принцесса гуляла в саду. Птица начала петь, и ее песня так понравилась принцессе, что она сказала птице:

— Птичка, если ты согласишься у меня жить, я дам тебе все, что ты захочешь.

— Хорошо, — сказала птица, — дай мне твое кольцо, и я навсегда останусь с тобой.

Принцесса протянула кольцо, птица схватила его и улетела к Хуану-обезьяне. Она отдала ему кольцо, и он, конечно, очень обрадовался.

Хуан-обезьяна заковылял по дороге дальше и вышел на берег моря. Там он увидел трех ведьм и сказал им:

— Вы-то мне и нужны — я ищу вас уже целый день. Бог послал меня на землю, чтобы покарать вас за зло, которое вы причиняете невинным людям, и теперь я вас съем.

Известно, что ведьмы боятся страшных на вид существ, хотя сами — безобразнейшие существа в мире. Поэтому все трое ужасно напугались, услышав угрозу обезьяны, и стали просить Хуана:

— О господин, пощади нас, и мы сделаем для тебя все, что ты только пожелаешь!

— Хорошо, я вас пощажу, если вы сумеете выполнить мой приказ, — сказал Хуан. — Вы должны построить мост от берега моря до острова, где стоит замок принцессы.

— Мы сделаем это очень быстро, — в один голос ответили ведьмы.

Они набрали листьев, насыпали их себе на спину и, бросившись в воду, поплыли к острову. Ведьмы плыли, а за спиной у них сам собой вырастал мост, и скоро Хуан-обезьяна смог пройти по нему в замок. Там он нашел принцессу, которая очень удивилась и испугалась, увидев перед собой обезьяну. Но страх принцессы стал еще больше, когда обезьяна показала ей кольцо, украденное птицей, и назвалась ее женихом. От ужаса и отвращения принцесса чуть не лишилась чувств, и тогда обезьяна сказала:

— Придется тебе пойти со мной или погибнуть — такова божья воля.

Принцесса решила, что противиться бесполезно, и согласилась пойти с Хуаном-обезьяной.

Они пошли во дворец короля, к ее родителям, но, когда король и королева увидели свою дочь рядом с обезьяной, они упали без чувств, а очнувшись, сказали:

— Уходи и не возвращайся к нам, ты, девушка, сделавшая постыдный выбор! Кто ты? Ты не принцесса, которую мы оставили в замке, ты низкого происхождения. Мы не можем дышать с тобой одним воздухом! Уходи от нас!

Принцесса стала умолять отца сжалиться над нейисказала:

— Видно, богу угодно, чтобы я стала женой обезьяны. Не иначе как эта обезьяна околдовала меня: у меня нет сил ей противиться.

Но напрасны были ее мольбы — отец даже не дослушал ее. Видя, что король неумолим, Хуан-обезьяна и принцесса покинули дворец и решили поискать более гостеприимный дом.

Хуан повел жену на соседнюю гору, и они стали жить там. Однажды Хуан-обезьяна заметил, что принцесса грустна и бледна. Он спросил ее:

— О чем ты грустишь, любимая?

— Ни о чем — просто мне жаль, что муж у меня обезьяна, и я грущу, когда вспоминаю прежние счастливые дни.

— Я не обезьяна, любимая, я человек, и родители мои — люди. Меня крестили, мое имя — Хуан.

Но принцесса не могла поверить словам обезьяны. Тогда Хуан-обезьяна пошел в пустую хижину неподалеку и, сбросив с себя обезьянью шкуру, вернулся к принцессе. Она не могла вымолвить ни слова, когда увидела перед собой прекрасного юношу в одежде принца.

— Я не могу больше держать тебя в неведении: я твой муж Хуан, — сказал юноша.

— Зачем ты обманываешь меня? Мой муж — обезьяна, по я все равно люблю его такого, какой он есть. Уходи отсюда, чтобы мой муж не застал тебя: из ревности он может убить нас обоих.

— Да нет же, любимая, я и есть твой муж, только до этого на мне была обезьянья шкура.

Но принцесса все отказывалась ему поверить и наконец сказала:

— Если ты мой муж, докажи мне это.

Хуан повел ее в хижину, где сбросил обезьянью шкуру. Увидев шкуру, принцесса убедилась в том, что Хуан говорит правду, и сказала себе: "Видно, и впрямь божья воля была на то, чтобы мне выйти замуж за обезьяну!"

Хуан и принцесса решили вернуться во дворец и рассказать все королю и королеве. Увидев их, король и королева изумились. Хуан сразу им обо всем рассказал. Выслушав его, король и королева помирились с зятем и дочерью, а когда король умер, Хуан с женою взошли на трон и прожили долгую и счастливую жизнь.

63. Томаринд и злой дату

В давние времена был народ, которым правил дату Небучеба. Княжество его, сперва совсем маленькое, очень расширилось благодаря усилиям его молодого отважного воина по имени Томаринд.

У Томаринда была очень красивая жена, в которую дату Небучеба был тайно влюблен. Много лет дату лелеял недостойное желание в своем сердце. Все время думал он, как бы ему избавиться от Томаринда, — тогда ему было бы легко овладеть его женой.

И вот однажды дату Небучеба дал Томаринду опасное поручение: послал воина добыть для него из одной горной пещеры волшебный мраморный шар. Вход в пещеру охраняли два страшных чудовища, для которых не было большей радости, чем сжигать селения и убивать людей. Многие пытались проникнуть в пещеру, но никто не выходил оттуда живым.

Зная о грозящей ему опасности, Томаринд, прежде чем пойти в пещеру, отправился к знаменитой типукской колдунье и рассказал ей о поручении дату. Колдунья дала Томаринду посох и сказала:

— Теперь ты можешь идти без боязпи.

И правда — когда Томаринд пришел к пещере, чудовища, охранявшие вход, встретили его дружелюбно и сами отдали ему волшебный мраморный шар.

"Завтра, — думал тем временем Небучеба, — жена Томаринда станет моей". Но настало утро, и Томаринд с мраморным шаром в руке предстал перед дату. "Как быстро и легко он выполнил мой приказ! — сказал себе Небучеба. — Что же мне придумать, чтобы его погубить? Нет, в следующий раз ему не справиться: я прикажу ему отнести письмо моим родителям, которые живут под землей в царстве духов".

Дату приказал выкопать глубокий колодец и к колодцу принести много больших камней. Когда все было готово, он послал за Томариндом, дал ему письмо и велел на следующее же утро отправляться в путь. Томаринд снова пошел к колдунье.

— Эта задача нелегкая, сказала колдунья, — но ничего, не тревожься, ты посчитаешься с дату Небучебой.

В ту же ночь колдунья, которой помогали духи, вырыла подземный проход между колодцами дату и Томаринда.

— Небучеба, — сказала колдунья Томаринду, — прикажет тебе спуститься в его колодец. Как только ты спустишься на дно, он велит сбросить на тебя приготовленные для этого тяжелые камни. Поэтому, когда ты очутишься на дне, не теряй времени, а сразу иди в подземный проход, который я для тебя приготовила.

Настало утро, и Томаринд пошел выполнять приказ дату. Он спустился вниз, потом туда сбросили камни, и теперь Небучеба был твердо уверен, что Томаринд мертв. На радостях дату устроил роскошный пир, но вечером, когда веселье было в самом разгаре, к изумлению и ужасу дату, в доме его появился Томаринд с письмом, написанным, как он сказал, родителями Небучебы. В письме говорилось: "Мы хотим, чтобы ты навестил нас в подземном мире. У нас есть для тебя очень красивая девушка". Удивился и обрадовался Небучеба и решил, что на следующий же день сам спустится в колодец.

— Я иду навестить моих родителей. Если там лучше, чем здесь, я не вернусь, и тогда наследником моим должен стать Томаринд.

Утром подданные отвели дату к колодцу и осторожно спустили вниз. Когда Небучеба был уже на самом дне, Томаринд сбросил вниз большие камни и раздавил его. После этого Томаринд стал дату и много лет справедливо правил своим народом.

64. Умная Марселя

Давным-давно, задолго до того, как на Филиппины пришли испанцы, жил один человек, королевский слуга, у которого была добродетельная, красивая и необыкновенно умная дочь. Марсела — так звали эту девушку — горячо любила отца и старалась во всем ему помогать. Живой ум и стойкость Марселы люди заметили еще в ее детские годы. Когда король издавал какой-нибудь несправедливый указ, Марсела отказывалась выполнять его. Не было вопроса, на который у нее не нашлось бы ответа, и сам король не мог надивиться ее уму.

И вот однажды король решил испытать ум Марселы. Он велел своим слугам поймать маленькую птичку и отнести ее Марселе в дом.

— Скажите ей, — приказал король слугам, — чтобы она из одной птицы приготовила двенадцать разных блюд.

Когда слуги пришли к Марселе, она была занята шитьем. Слуги передали ей приказ короля, и она, немного подумав, взяла булавку и сказала им:

— Если король сделает из этой булавки двенадцать ложек, я приготовлю из этой птицы двенадцать блюд.

Когда ответ передали королю, он понял, что умная Марсела перехитрила его, и стал думать о том, как бы ему взять над ней верх.

Наконец он приказал своим слугам отвести к Марселе овцу.

— Скажите Марселе, — велел он им, — чтобы она продала овцу за шесть реалов и вместе с этими деньгами снова вернула ее мне.

Сперва Марсела не могла понять, чего король от нее хочет, а потом сообразила: надо продать не всю овцу, а только шерсть с нее. Она остригла овцу и продала шерсть за шесть реалов, а потом вместе с овцой отослала деньги королю, выйдя и на этот раз с честью из трудного положения.

Король понял, что ему не перехитрить Марселу, однако просто развлечения ради стал думать, как еще испытать ее смекалку. Целых две недели понадобилось ему, чтобы придумать испытание, а потом он позвал слугу и приказал ему:

— Иди к Марселе и скажи ей, что я нездоров и мой лекарь советует мне выпить чашку бычьего молока. Пусть Марсела достанет мне это лекарство, иначе ее отец лишится своего места во дворце.

И еще король издал приказ, чтобы никто не смел купаться или стирать в реке, потому что на следующее утро он будет купаться в ней сам.

Когда Марсела услышала о лекарстве, которого требует от нее король, и о новом его приказе, она сказала:

— Ну, этот глупый приказ выполнить совсем легко!

В тот же вечер они с отцом зарезали свинью и вымазали се кровью подушки, спальную циновку и одеяло. А утром Марсела понесла стирать испачканное белье на реку, выше того места, где в это время купался король. Король увидел ее и грозно закричал:

— Как ты смеешь стирать в реке, зная, что я сегодня в ней купаюсь?

На это Марсела ответила:

— В нашей стране, мой господин, есть обычай сразу после рождения ребенка стирать циновку, подушки и другие вещи, запачканные кровью. Вчера вечером мой отец родил ребенка, и. хоть это и очень неприятно мне, обычай велит нарушить твой приказ.

— Какая чушь! — возмутился король. — Разве бывает, чтобы мужчина родил?

— Этого так же не бывает, о повелитель, — сказала Марсела, — как не бывает бычьего молока.

И тогда король, вспомнив, чего он требовал от Марселы, сказал:

— Марсела, за твой ум и добродетель я женю на тебе своего сына.

65. Дед и внук

В прежние времена, когда люди жили по двести, а то и по триста лет, неподалеку от дремучего леса жила бедная семья — дед, отец и сын. Деду исполнилось уже сто двадцать пять лет, и он был такой дряхлый, что не мог даже есть без посторонней помощи. Но, хотя он был старый и дряхлый, дед частенько рассказывал сыну и внуку о своих подвигах на поле брани и о том, что он совершил позднее, когда уже перестал быть воином. Рассказывал он и предания далекой старины, и внук с восхищением его слушел. Отец, однако, был недоволен, что приходится кормить старика, и все время думал, как бы от него избавиться.

Однажды он сказал сыну:

— Я зарабатываю одно песо в день, и половина этих денег уходит на то, чтобы прокормить твоего деда, от которого нет никакой пользы. Давай завтра свяжем его, заведем в чащу и оставим там умирать.

— Хорошо, отец, — сказал мальчик.

Утром они связали старика, отвели в дремучий лес и оставили там, а сами пошли домой. Вдруг мальчик сказал отцу:

— Подожди, я вернусь за веревкой!

— Зачем она тебе? — удивился отец.

— Она понадобиться мне, когда ты состаришься, — ответил мальчик.

— Ну, если такое ждет и меня, пойдем скорее назад и возьмем твоего деда домой, — сказал отец.

66. Кандабский холм

В Кандабе, одном из селений провинции Пампанга, жила когда-то красивая и скромная девушка по имени Синанг. Она была хорошей и послушной дочерью своим родителям.

Но, как и у других девушек, у Синанг был друг детства, Мило. Лучшего друга нельзя было и желать. Когда они были детьми, они вместе играли на полях и холмах Кандабы.

Мило был сыном бедного крестьянина, трудолюбивого и доброго. Синанг была дочерью богача, хозяина полей, на которых работал отец Мило.

Хоть они были и разного происхождения, юноша и девушка часто проводили время вместе. Когда надо было сходить за водой, набрать овощей, нарвать цветов или еще что-нибудь сделать, Мило всегда был с ней, и Синанг тайно полюбила его. По вечерам она молилась только о том, чтобы Мило остался ей верен.

Мило тоже любил ее, но боялся быть отвергнутым из-за того, что он сын простого крестьянина, и потому скрывал от других свою любовь.

Так прошло много дней. Девушка не вынесла страданий — заболела, слегла и больше не встала: Она умерла с именем Мило на устах.

Когда Мило узнал о том, что случилось с Синанг, он попросил родителей девушки, чтобы ее похоронили в укромном уголке, где опи играли вместе, когда были детьми. Там и похоронили Синанг. Прошли годы, но каждый день можно было видеть, как Мило приносит на могилу цветы, молится и плачет. Так и состарился Мило, ухаживая за могилой Синанг, а когда он умер, там же похоронили и его. И случилось чудо — место это стало подниматься все выше и выше, пока не превратилось в высокий холм.

С тех пор и называют это место Кандабским холмом.

Биколы

(Биколы населяют юго-восток о-ва Лусон (провинции Альбай, Сарсагон, Камаринес Норте и Камаринес Сур), а также о-ва Катандуанес и Масбате. Их численность — 2 500 000 человек. У биколов, как и у других равнинных народов Лусона, главное занятие — земледелие, причем большие площади находятся под абакой. Выделывают глиняную посуду, плетут корзины, циновки, изготовляют обувь. Биколы — христиане; этнически и лингвистически они составляют промежуточное звено между тагалами и висайя.)

67. Как появилась самая маленькая в мире рыбка

Говорят, что у нас на Филиппинах водится самая маленькая в мире рыбка — даже меньше, чем икринка рыбы бангос[79], которую разводят в водоемах. В одной ложке могут уместиться десятки тысяч таких рыбок, называемых табиос или касарапан, так что можете себе представить, насколько она мала.

Когда-то жили на берегу озера Бухи[80] царь и царица. Жили они в прекрасном дворце, и другие цари завидовали их счастью. Царица была необыкновенно хороша собой, и царь горячо любил ее и исполнял все ее желания.

Прошло немного времени после начала их счастливого супружества, и царица зачала. Каких яств ни просила она, все добывал для нее царь, но, когда ставили их перед царицей, она и смотреть на них не хотела. Царица стала худеть, а потом занемогла совсем. От горя царь чуть не лишился рассудка и приказал своим воинам нести во дворец все, что можно найти съедобного. Воины бросились выполнять приказ и, собирая все съестное, что могло понравиться больной царице, почти опустошили все города и селения.

Все яства и плоды принесли к постели царицы. То на одно, то на другое смотрела она, но вдруг взгляд ее остановился на грозди больших оранжевых сух[81]. Царица улыбнулась и сказала царю, чтобы он очистил один плод от кожуры. Когда суху разрезали, царица увидела, как красивы зернышки внутри плода, и захотела его попробовать. Она стала высасывать сладкий сок, а то, что оставалось, выбрасывала.

Царица ела и ела сухи одну за другой. Мякоть, которую она выплевывала, бросали в озеро Бухи, потому что ничего, кроме сока, ей не хотелось. Многие месяцы сок сухи был единственной пищей царицы. Наконец она выздоровела, и царь, со дня на день ожидавший рождения наследника, очень этому обрадовался. И вдруг однажды ночью началась гроза, поднялся сильный ветер и пошел дождь. Засверкали молнии, загремел гром, в озере Бухя стала подниматься вода, а вслед за этим началось землетрясение. Ужас охватил людей, в том числе царя и царицу — они думали, что начался нотой. Так было несколько дней, и вся земля вокруг дворца покрылась водой.

Кончилась буря — и люди увидели, что озеро Бухи полным-полно невиданных до этого маленьких рыбок. Люди очень удивились, тут же пошли к царю и царице и сказали им:

— В озере много рыбок, каких мы еще никогда не видели.

— Вы помните, — спросил их царь, — как несколько месяце" назад, еще до бури и землетрясения, я приказал воинам искать всякие яства и плоды для моей больной жены?

— Помним, — отвечали люди. — Не только воины, но и все мы искали, потому что весь народ знал: царица наша, ожидающая наследника, больна.

— Так вот, — сказал, улыбаясь, царь, — из этих плодов больше всего пришлись по душе царице сухи. Она высасывала сладкий сок, а то, что оставалось, выбрасывала в озеро. Когда началось землетрясение и стала прибывать вода, зернышки сух стали прорастать, и из них, должно быть, и появились эти крохотные рыбки. Приглядитесь хорошенько — и вы увидите, как эти маленькие рыбки похожи на зернышки сухи.

68. Война стрекоз и обезьян

Однажды, когда солнце стояло прямо над головой и было жарко, стрекоза, уставшая от долгого пути, села отдохнуть на ветку дерева, на котором жило очень много обезьян. Стрекоза начала обмахиваться крыльями и вдруг услышала голос обезьяны.

— Что ты здесь делаешь, жалкое создание?

— О господин, разреши мне отдохнуть на этой ветке, пока не кончится жара, — тихо попросила стрекоза. — Я летала все утро, устала и не могу сейчас лететь дальше.

— Этого еще не хватало! — возмутилась обезьяна. — Мы не пускаем в наш дом всяких тщедушных тварей вроде тебя! Убирайся прочь! — и, отломив сухую ветку, обезьяна швырнула ею в стрекозу.

Стрекоза успела слететь с ветки до того, как ветка, брошенная обезьяной, ударилась о место, где она сидела. Она поспешила к своему брату, царю стрекоз, и рассказала о том, что с ней случилось. Царь, услышав ее рассказ, очень рассердился и решил объявить войну обезьянам. Он послал к царю обезьян трех воинов с письмом, где говорилось:

"Господин! Один твой подданный дурно обошелся с моей сестрой. За это я решил убить тебя и все твое племя. Царь стрекоз".

Прочитав это, обезьяний царь рассмеялся и сказал посланцам царя стрекоз:

— Что ж, пусть ваш царь со своим войском выходит на бой — тогда вы узнаете, как хорошо дерутся наши воины.

— Ты ничего не понимаешь, жестокий царь. Подожди хвалиться до конца битвы, — ответили ему стрекозы.

— Хватит разговаривать! — воскликнул царь обезьян. — Идите к своему правителю и передайте ему мой ответ!

И он прогнал три маленьких существа прочь.

Получив ответ, царь стрекоз приказал своим воинам отправиться безо всякого оружия на поле боя. Обезьяны пришли вооруженные — у каждой была тяжелая палка. Обезьяний царь прокричал:

— Убивайте дубинами летающих тварей!

Услышав приказ обезьяньего царя, царь стрекоз велел своим воинам садиться обезьянам на лоб. Обезьяны стали бить друг друга палками по лбу. Стрекозы успевали слетать со лбов и нии одна из них не пострадала, обезьяны же перебили друг друга.

Так быстрые и умные стрекозы одержали победу над сильными, но глупыми обезьянами.

69. Ленивый муж

Жили когда-то в глухой деревушке Хигнарой бедняки — муж и жена, у которых было много детей. Барбара, жена, была хоть и сварливая, но трудолюбивая женщина. Чтобы прокормить большую семью, она работала на фабрике, зато ее муж, Алехо, целыми днями бездельничал. Пока жена была на работе, он только и делал, что пил, ел и спал. В конце концов лень мужа стала сердить Барбару, и каждый раз, возвращаясь с работы домой, она начинала бранить его:

— Хоть бы что-нибудь по дому сделал, лентяй! Как пи придешь, в доме все вверх дном — дети безобразничают, а ему и дела нет!

Алехо не обращал никакого внимания на брань жены. Он становился все ленивей и ленивей, только и думал, как бы еще поспать, и ел столько, что детям и жене почти ничего не оставалось.

Со временем гнев Барбары стал таким сильным, что она уже больше не прибегала к словам, а просто била своего мужа. И в конце концов Алехо решил уйти из дому в какую-нибудь далекую страну, чтобы избавиться от жены и поискать счастья.

И вот однажды он отправился в путь. Он шел через леса, через холмы и по берегам рек и за время своего пути не встретил ни одного человека. Наконец Алехо устал и прилег отдохнуть на берегу реки. Он лежал, слушал, как поют птицы и журчит вода, и размышлял о своей горькой судьбе. Вдруг перед Алехо появился неизвестно откуда старый горбун и спросил его:

— Что случилось с тобой, мой друг, почему ты такой печальный?

— Меня постигла большая беда. Я женат, у меня много детей, которые просят есть, но я беден. Дома я ничего не делал, моя жена била меня за это, и я пошел по свету искать счастья.

— Не горюй, сынок, — сказал старый горбун. — На, возьми этот кошелек. Он пустой, но стоит тебе только сказать ему: "Кошелек, выплюнь деньги!" — и у тебя их сразу будет столько, сколько ты пожелаешь.

Алехо очень обрадовался, что так быстро нашел свое счастье. Он поблагодарил старика, взял кошелек и, довольный, отправился в обратный путь. Скоро он был в своей деревне, но, прежде чем пойти к себе домой, зашел к куму и куме рассказать о счастье, которое ему привалило. Они стали угощать Алехо, и, когда все были уже навеселе, Алехо достал свой кошелек.

— Друзья, — сказал он, — смотрите!

Он произнес слова: "Кошелек, выплюнь деньги!" — и серебряные монеты потоком хлынули на пол. Куму и куме, когда они увидели это, очень захотелось завладеть кошельком, и они стали поить Алехо, наливая ему вина стакан за стаканом, пока он совсем не опьянел. Кум и кума перенесли его на постель, и, как только он заснул, кума отвязала кошелек от пояса Алехо и привязала на его место свой, обыкновенный.

Через некоторое время Алехо проснулся, поблагодарил кума и куму за встречу и угощение и пошел дальше — к себе домой.

Жена, когда он пришел, сидела у очага и шила. Она очень удивилась, услышав его ласковые слова:

— Радуйся, моя дорогая, любимая женушка, я принес кошелек, который даст нам столько денег, сколько мы пожелаем.

— Отстань от меня со своими глупостями, лентяй, — ответила она. — Разве дождешься от тебя чего-нибудь хорошего? Все это неправда.

— Поверь, я говорю правду!

— Ну хорошо, докажи мне это.

— Созови наших детей, пусть увидят, что я принес.

Когда все собрались, Алехо словами, которым научил его горбун, снова попросил у кошелька денег. Но ни одной монеты не упало из кошелька. Барбара пришла в такую ярость, что осыпала мужа всеми ругательствами, какие только знала, а потом выгнала его из дому. А Алехо хоть и ленивый был человек, но сердце у него было доброе, и ему в голову не пришло бы побить жену, как это делала с ним она. Он очень любил Барбару и своих детей.

Алехо снова пошел на то место, где встретил старого горбуна, снова увидел его, и горбун спросил:

— Куда ты теперь идешь, Алехо?

— Твой кошелек не помог мне.

— Ну тогда возьми этого козла. Когда тебе будут нужны деньги, скажи ему только: "Козел, подпрыгни!" — и деньги появятся.

Обрадованный Алехо взял козла и снова отправился домок. Когда он проходил мимо дома кума и кумы, те, увидев его, зазвали к себе опять и напоили, как прежде. Алехо рассказал о своем козле, и, когда он, пьяный, заснул, кум и кума подменили его козла своим.

Проснувшись, Алехо взвалил козла на плечи и отправился домой. Но опять, когда он попробовал показать жене, на что способен козел, и произнес слова, которым научил его старик, деньги не появились, а козел стоял и только таращил на всех глаза.

Барбара пришла в еще большую ярость и выгнала мужа, сказав ему, чтобы он больше не возвращался.

Алехо снова отправился искать старика и скоро нашел его.

— Ну а теперь, Алехо, как твои дела? — спросил старый горбун.

— Твой козел меня не слушается, — сказал Алехо.

— Тогда возьми этот стол, — предложил ему добрый старик. — Он даст тебе любые кушанья и напитки, каких ты только пожелаешь. Стоит сказать ему: "Столик, накройся!" — и на нем появится все, что ты захочешь.

Алехо поблагодарил старика, взвалил стол на спину и отправился в обратный путь.

Опять он зашел в дом кума и кумы и снова, пьяный, открыл им тайну своего стола. "Столик, накройся!" — сказал он, и мигом на столе появились разные вкусные блюда и напитки. Но, когда Алехо заснул, хитрые кум и кума опять его обманули — подменили его стол обыкновенным.

Выспавшись, Алехо взвалил стол на спину и поспешил домой. Он позвал жену и уверил ее, что этот стол накормит их любой пищей, какой они только пожелают.

Новость очень обрадовала Барбару, и она тут же созвала детей. Когда все сели за стол, Алехо воскликнул: "Столик, накройся!" — и сколько же ударов, оплеух и щипков досталось ему от жены, когда она увидела, что на столе не появилось и зернышка риса!

Алехо стало очень стыдно перед женой, и он задумался: почему куму и куме кошелек, козел и стол показывали свои необыкновенные свойства, а при его жене не показывали? Он снова отправился искать старика и после долгого пути пришел на место, где раньше встречал его.

— Ну, как тебе понравился стол? — спросил горбун.

— Не помог он мне — потому я и пришел к тебе снова.

— Да, жаль мне тебя, Алехо, — сказал старик. — Ну ладно, возьми эту палку — мой последний подарок тебе. Береги ее, потому что больше мне дать тебе нечего. Если с тобой кто-нибудь плохо поступит, скажи только: "Палка, за дело!" — и она изобьет обидчика, будь он хоть кто угодно: принц, король или император.

Алехо взял палку, поблагодарил старика и поспешил назад. На этот раз, придя в родную деревню, он не зашел к куму и куме, а отправился прямо к себе домой. Он сказал жене, чтоб она созвала всех друзей, соседей и родственников, потому что ои хочет их угостить. Сперва Барбара не хотела этого делать: она помнила, как Алехо три раза обманул ее, и очень на него обижалась, но в конце концов он ее уговорил.

Когда все собрались, Алехо запер в доме все двери и окна, а потом крикнул палке:

— Палка, за дело!

Палка начала бить кума и куму и била до тех пор, пока опи не закричали:

— Кум, остапови ее, и мы отдадим тебе кошелек, стол и козла!

Когда Алехо услышал это, он очень обрадовался и велел палке остановиться.

Кум и кума тут же вернули Алехо кошелек, козла и стол, и Барбара поняла, что муж не обманывал ее, когда говорил об их свойствах.

Муж и жена быстро разбогатели и потом счастливо прожили вместе много лет.

70. Три брата

В давние времена, когда стоило чего-нибудь захотеть — и твое желание исполнялось, жил в одной деревне бедный крестьянин Тетонг со своей любящей женой Марией. Того, что он зарабатывал, им едва хватало на жизнь, однако они были довольны и не жаловались на судьбу. Только одно огорчало их — у них не было детей. Каждое утро и каждый вечер они становились на колени перед алтарем их деревенской церкви и молили бога даровать им ребенка. Молитвы мужа и жены были услышаны — у них родился сын. Радости супругов не было предела. После этого они захотели еще детей, и опять бог услышал их молитвы, и у них родился второй, а позднее и третий сын. Старшего они назвали Педро, среднего — Фелипе, а самого младшего — Хуаном. Все трое росли красивыми и сильными, и родители не могли на них нарадоваться.

Со временем, однако, когда Педро исполнилось восемь, Филипе семь, а Хуану шесть лет, мальчики стали непомерно много есть. Каждый из них съедал зараз по шесть-семь чуп [82] риса, и отцу, чтобы их прокормить, приходилось работать не покладая рук. Тетонг понял, чтонадетей, которых они с Марией так хотели, уйдет все, что они имеют. Мария тоже видела прожорливость сыновей. Постепенно их любовь к детям стала переходить в ненависть, и в конце концов Тетонг решил избавиться от сыновей.

Однажды ночью, когда дети спали, Тетонг сказал Марии:

— Что нам с ними делать? Мы становимся все беднее и беднее. Не отвести ли их куда-нибудь в дремучий лес, где они смогут жить, кормясь плодами и кореньями?

Мария побледнела, услышав эти слова, и сердце у нее замерло. Но что могла она сделать? Ей было так же горько, как и ее мужу. Помолчала она и ответила:

— Поступай, как считаешь лучше.

Тогда Тетонг стал собираться в дорогу и приготовил мешок риса и сушеную рыбу. На другое утро он сказал детям:

— На холме за лесом нужно посадить бататы и посеять пшеницу. Собирайтесь, мы пойдем туда.

Когда они пришли в лес, отец повел их кружным путем и привел наконец к холму. Поднявшись на холм, все они принялись за работу: один стал рубить деревья, другой — строить шалаш, а двое — расчищать землю под бататы и пшеницу.

Прошло две недели, и пища, которую они взяли с собой, стала кончаться. Тогда Тетонг созвал сыновей и сказал им:

— У нас очень мало еды, я уйду на несколько дней в деревню за рисом и рыбой. Не ссорьтесь друг с другом и продолжайте работать, потому что у бататов скоро появятся клубни, а пшеница заколосится.

Сказав это, он благословил сыновей и ушел.

Неделя сменялась неделей, месяц — месяцем, а отца все не было. Бататы дали большие крепкие клубни, да и пшеница поспела, но на то, чтобы прокормить троих братьев, урожая не хватило, а дороги домой они не знали. В конце концов братья поняли, что отец с матерью бросили их на произвол судьбы, и решили отправиться искать себе пропитания. Они пошли через заросли и наконец, усталые, в ссадинах и царапинах, вышли к берегу широкой реки и остановились там отдохнуть. Вдруг они увидели, что на другом берегу растут банановые пальмы с гроздьями спелых плодов. Братья решили добраться до другого берега, но плавать они не умели и потому нарубили бамбука и сделали из него мост. Братья были так голодны, что каждый съел по три грозди зрелых бананов. После этого они продолжали свой путь.

Через некоторое время братья пришли к большой и глубокой яме. Они заглянули в нее, но дна не увидели. Тогда, чтобы посмотреть, что там внизу, братья решили в нее спуститься и сплели из лиан длинную веревку.

Первым попытался спуститься Педро, но темнота напугала его, и он вернулся. За ним попробовал спуститься Фелипе, но тоже не смог долго пробыть в темноте и вернулся наверх. Теперь настала очередь Хуана. Он спустился на самое дно и увидел там равнину, поросшую деревьями и густым кустарником. Невдалеке он заметил зеленый дом, а у его дверей — прекрасную девушку. Увидев Хуана, девушка приветливо сказала:

— Здравствуй, Хуан! Как ты попал сюда? Никогда еще нога человека, живущего наверху, не ступала здесь. Добро пожаловать в мой дом!

Хуан поблагодарил девушку и вошел. Девушка, которую звали Марией, приняла его очень радушно. Они сразу влюбились друг в друга, и Мария согласилась уйти вместе с Хуаном наверх.

Они проговорили совсем немного, когда Мария вдруг воскликнула:

— Скорее прячься: возвращается великан, который стережет меня!

Хуап только успел спрятаться, как великан вошел и проревел громовым голосом:

— Ты кого-то здесь спрятала, я чую человеческий дух!

Мария стала отпираться, но великан начал искать по всему дому и в конце концов нашел Хуана. Хуан бесстрашно вступил с ним в бой и в жестокой схватке убил великана. Юноша получил много ран, но Мария приложила свое снадобье и мигом их исцелила. Мария была восхищена храбростью Хуана, досыта накормила его и, пока он ел, развлекала его беседой. Она рассказала ему о своей соседке Изабелле, такой же красивой, как она сама. А Хуан рассказал ей о многом, что есть у него на родине, но чего нет на этой подземной равнине.

Когда Хуан насытился и силы снова вернулись к нему, он сказал, что хорошо бы им взять с собой наверх и Изабеллу. Мария согласилась с ним, и Хуан отправился за Изабеллой. Она выглядывала из окна, когда он подошел к ее дому. Увидев его, она приветливо сказала:

— О Хуан, зачем ты пришел сюда? Ты первый человек сверху, которого я здесь вижу.

И она пригласила его войти. Хуан вошел и рассказал о своей несчастной судьбе и о том, как они с братьями нашли яму. Красота Изабеллы ослепила Хуана, и он сказал:

— Я влюбился в тебя с первого взгляда.

Разговаривая, они вдруг услышали приближающийся шум — это возвращалось в дом семиглавое чудовище, которое стерегло Изабеллу.

— Изабелла, — закричало оно, поворачивая во все стороны все свои семь голов, — где-то в доме спрятался человек, я чую его запах!

— В доме нет никого, кроме меня! — с притворным негодованием воскликнула Изабелла.

Однако чудовище ей не поверило и начало искать по всему дому, и искало до тех пор, пока не нашло Хуана. Хуан, размахивая мечом, отважно ринулся ему навстречу и отрубил чудовищу все семь голов.

После этого Хуан и Изабелла отправились в дом Марии, а оттуда все трое пошли к месту, где Хуан спускался. Там все еще висела сплетенная из лиан веревка. Хуан обвязал концом веревки Изабеллу, и два брата, дожидавшиеся наверху, вытащили ее из ямы.

Когда Педро и Филипе увидели девушку, они воскликнули чуть не в один голос:

— Какая красавица! Она будет моей.

Педро и Фелипе начали спорить, а Изабелла стала убеждать их, что внизу есть другие девушки, красивее, чем она. Фелипе снова спустил вниз веревку и на этот раз вытащил из ямы Марию. Увидев ее, Фелипе очень обрадовался и сказал:

— Эту я беру себе.

У братьев было теперь по девушке, и они не хотели спускать веревку в третий раз, но в конце концов Мария уговорила их сделать это. Увидев, однако, что они поднимают не новую девушку, а брата, Педро и Фелипе выпустили веревку, и Хуан камнем упал в яму.

— О друзья, — заливаясь слезами, сказала Мария, — разве можно так поступать с братом? Если бы не он, нас с Изабеллой здесь не было бы.

Потом она взяла свой гребешок и сказала ему:

— Гребешок, если ты найдешь Хуана мертвым, оживи его, а если у него сломаны руки и ноги, сделай их целыми!

И она бросила гребешок в яму.

Как захотела Мария, так и случилось — ее гребешок вернул Хуана к жизни. Он встал и побрел куда глаза глядят по подземной долине. Как вернуться на землю, он не знал и решил смириться со своею судьбой.

Он шел не спеша по долине и наконец пришел к раскидистому дереву с густой листвой. Хуан взобрался на него, чтобы отдохнуть среди ветвей. Он закрыл глаза, но тут же услышал голос, который говорил:

— Хуан, Хуан, проснись! Иди в страну пилигримов — там ждет тебя твоя судьба.

Он открыл глаза и посмотрел вокруг, но никого не увидел. "Это какая-нибудь птица, — подумал он, — мешает мне спать". Глаза Хуана снова закрылись, но опять он услышал тот же самый голос, доносившийся с верхушки дерева. Хуан посмотрел туда, но никого не увидел; однако голос продолжал так громко звать его, что он не мог заснуть и спустился с дерева. Он решил, что послушается голоса и отправится искать страну пилигримов.

Хуан побрел, сам не зная куда, и встретил старика в лохмотьях. Он спросил старика, где страна пилигримов, и старик сказал:

— На, возьми этот лоскут — я оторвал его от своей одежды — и покажи отшельнику, который живет неподалеку. Он тебе все расскажет.

Хуан взял лоскут и пошел к отшельнику. Отшельник сначала очень рассердился, видя, как Хуан, не спрашивая разрешения, входит к нему во двор.

— Отшельник, — заговорил Хуан, — я пришел к тебе по очень важному делу. Я дремал в ветвях дерева, и какая-то птица все повторяла, что я должен отправиться в страну пилигримов, где меня ждет моя судьба. Я пошел искать эту страну и по дороге встретил старика, который дал мне этот лоскут от своей одежды, чтобы я показал его тебе.

Когда отшельник увидел лоскут, гнев его прошел.

— Я уже давно живу здесь, Хуан, — сказал он, — но никогда не видел старика, о котором ты говоришь.

Отшельнику этому были подвластны все дикие звери. Он созвал их к себе и стал спрашивать каждого, где находится страна пилигримов, но никто не мог сказать этого. Так ничего и не узнав, отшельник послал Хуана к другому отшельнику.

Хуан отправился ко второму отшельнику. Сперва он, как и первый, очень рассердился на Хуана, но, когда увидел лоскут от одежды старика, гнев его прошел. Хуан повторил отшельнику свой рассказ. Выслушав его, отшельник громко затрубил в трубу, и в одно мгновение к нему слетелось великое множество разных птиц. Отшельник стал спрашивать их о стране пилигримов, но ни одна птица не могла сказать, где эта страна находится. Хуан собирался уже уйти, как вдруг на землю перед отшельником камнем упал орел.

— Знаешь ты, где страна пилигримов? — спросил его от шельник.

Орел кивнул в ответ головой.

— Тогда доставь Хуана в эту страну, — приказал ему от шельник.

Орел согласился, Хуан сел ему на спину, и они полетели над морями и над горами. Вскоре они прибыли в страну пилигримов.

В стране пилигримов Хуан поселился у бедных мужа и тепы. Они заботились о нем как о родном сыне, и он тоже старался помогать им во всем. Однажды он стал расспрашивать их о стране, где они живут, и они ему сказали:

— Нами правит жестокий король, у которого есть прекрасная дочь. Многие принцы, просившие ее руки, были казнены — так король поступает с теми, кто не может выполнить его приказов.

Услышав о прекрасной принцессе, Хуан сказал себе: "Эта принцесса и есть моя судьба. Она должна обязательно стать моей женой". И он решил, что, несмотря на все опасности, будет добиваться руки принцессы.

Выбрав такое время, когда около принцессы не было никого из ее наставников, Хуан сделал воздушного змея и, привязав к нему письмо, запустил его. Принцесса гуляла в саду, когда вдруг к ее ногам упал змей.

— Какой наглец осмелился запустить это над моим садом? — воскликнула в негодовании принцесса.

Она наклонилась, подняла змея и увидела, что к нему прикреплено письмо и письмо это написано смело и размашисто. Принцесса прочитала его и после некоторого колебания написала и привязала к змею свое письмо, где говорилось, что Хуану нужно прийти под окно ее башни. Сделав это, она снова запустила змея.

Когда Хуан пришел под окно, она ему сказала:

— Хуан, если ты и вправду меня любишь, тебе придется пройти через трудные испытания. Приди завтра к моему отцу и согласись сделать все, что он тебе скажет, а потом снова приходи ко мне.

Хуан сказал принцессе, что ради нее готов на все, и на следующее утро пошел к королю. Король спросил его:

— Кто ты и зачем ты сюда пришел?

— Я Хуан, о король, и я пришел жениться на твоей дочери, — сказал Хуан.

— Что ж, Хуан, твое желание сбудется, если ты выполнишь то, что я тебе скажу. Возьми эти пшеничные зерна и засей ими вон тот холм, а утром принеси мне к завтраку свежевыпеченный хлеб из пшеницы, которая вырастет за ночь. Выполнишь это — женю тебя на моей дочери, не выполнишь — палач отрубит тебе голову.

Хуан, услышав это, очень опечалился и пошел, повесив голову, к принцессе.

— Что с тобой, Хуан? — спросила она его.

— О моя любимая принцесса, твой отец задал мне задачу, которую нельзя выполнить. Он приказал мне засеять сегодня этими пшеничными зернами холм, а утром снять урожай и испечь ему хлеб к завтраку.

— Не горюй, Хуан! Иди отдохни, а завтра утром приходи к моему отцу. Когда он проснется, хлеб для него будет уже готов.

На другой день рано утром Хуан отправился во дворец и был очень рад, когда увидел на столе у короля свежевыпечен-ный хлеб.

Король сел завтракать и очень удивился, когда увидел, что Хуан выполнил его приказ.

— Теперь, Хуан, — сказал король, — тебе надо сделать еще одно дело. У меня под окном стоят два огромных кувшина: один — полный зерен монго[83], а второй — мелкого песка. Я смешаю песок и монго, и ты должен будешь за ночь их разделить.

Хуан обещал королю, что выполнит и эту его задачу, а сам пошел под окно принцессы и все ей рассказал.

— Иди отдохни сейчас, а завтра приходи во дворец, — сказала ему принцесса. — Король, мой отец, утром найдет зерна монго в одном кувшине, а песок — в другом.

Утром Хуан снова пошел во дворец. Король, только что поднявшийся с постели, выглянул в окно и был поражен, увидев, что зерна монго и песок снова в разных кувшинах.

— Что ж, Хуан, ты хорошо справился с теми делами, которые я тебе поручал. Но я хочу попросить тебя кое о чем еще.

Вчера, когда мы с королевой гуляли по берегу моря, упало в воду мое золотое кольцо. Я хочу, чтобы ты достал его и завтра утром принес мне.

— Твое желание будет исполнено, — ответил Хуан.

Он рассказал принцессе о новом желании короля.

— Приди сюда завтра перед рассветом и принеси с собой боло и большой таз. Мы вместе пойдем искать кольцо.

Так и сделал Хуан. Когда он пришел, принцесса ждала его у башни в одежде деревенской девушки. Они пошли к тому месту на морском берегу, где король уронил кольцо. Там принцесса сказала:

— Я сяду в этот таз, а ты своим боло изруби меня на мелкие кусочки. Когда изрубишь, сбрось все из таза в воду, куда мой отец уронил кольцо; но смотри только, чтобы ни один кусочек моей плоти не упал на землю.

Услышав это, Хуан онемел от ужаса и заплакал, а потом воскликнул:

— О любимая, лучше ты изруби мое тело, но не заставляй меня рубить твое!

— Если ты меня любишь, — ответила ему принцесса, — делай так, как я тебе говорю.

Тогда Хуан взял боло и, закрыв глаза, изрубил принцессу на мелкие кусочки, а потом сбросил все из таза в воду, куда упало кольцо.

Прошло немпого времени, и из воды поднялась принцесса с кольцом на пальце. Но Хуан задремал, и, прежде чем он открыл глаза, кольцо соскользнуло с пальца принцессы в воду.

— О, как мало ты меня любишь! — воскликнула принцесса. — Кольцо упало потому, что ты не подхватил его вовремя.

Теперь тебе снова придется изрубить мое тело на мелкие куски и сбросить все в воду.

Хуан во второй раз изрубил принцессу в тазу на мелкие кусочки и снова сбросил все в воду.

Прошло немного времени, и Мария появилась из воды с кольцом на пальце, но Хуан снова задремал, и оно опять соскользнуло в воду.

Теперь Мария рассердилась и порезала Хуану палец. Она велела ему повторить все в третий раз, и теперь Хуан вовремя подхватил кольцо, чуть было не соскользнувшее в воду.

Сразу после этого Хуан пошел к королю и отдал ему кольцо. Изумлению короля не было пределов, и он подумал: "Как это ему удается выполнять все, что я от него хочу?" Он сказал:

— Да, ты заслуживаешь руки моей дочери. Но я хочу, что бы ты сослужил мне еще одну, последнюю службу — приведи мне моего коня, потому что я собираюсь поехать сегодня на охоту.

А конь, о котором говорил король, был подобен ветру, и никто, кроме короля и принцессы, не мог поймать его. Хуан, однако, обещал, что он это сделает, и опять отправился к башне Марии. Узнав о желании отца, она пошла вместе с Хуаном и помогла ему поймать коня. Заодно она поймала и своего коня, и с обоими Хуан и Мария вернулись во дворец. Они решили, что убегут от короля. Привязав королевского коня к лестнице перед входом во дворец, Хуан сел вместе с Марией верхом на ее копя, и они поскакали прочь.

Когда король увидел, что дочери нет, он вскочилнасвоего коня и бросился за ними в погоню. Хуан и Мария были уже далеко от дворца, но королевский конь несся так быстро, что скоро король догнал беглецов. Мария, увидев отца, бросила на землю свой гребень — и в один миг дорогу королевскому коню преградили густые заросли бамбука. По приказу короля в зарослях тут же стали прорубать дорогу, и скоро он мог уже снова продолжать погоню. Но когда король уже настигал их, Мария бросила на землю свое кольцо,иза спиной у них выросли семь высоких холмов; однако королевский конь пронесся над ними как ветер и вскоре опять стал настигать беглецов. На зтот раз Мария обернулась и плюнула — и в одно мгновение за спиной у них разлилось море. Королю пришлось отказаться от погони, и он повернул назад, сказав только:

— О неблагодарная дочь!

Король вернулся к себе во дворец, а влюбленные продолжали свой путь, пока не приехали в небольшую деревушку. Там ОНИ решили пожениться и пошли к деревенскому священнику, который тут же обвенчал их. Хуан и Мария остались жить в этой деревне и купили себе дом и землю.

Прошло некоторое время, Хуан стал вспоминать своих родителей, и однажды он попросил жену:

— Отпусти меня, пожалуйста, в гости к отцу и матери.

— Можешь идти, — сказала она, — но смотри, чтобы ни одна слеза твоих отца или матери не попала тебе на щеку. Если это случится, ты забудешь меня.

Пообещав помнить слова Марии, Хуан отправился в путь.

Когда он пришел к родителям, они были так счастливы снова увидеть его, что чуть не задушили его в своих объятиях, чуть не утопили в слезах радости — и Хуан тут же забыл Марию.

В тот самый день, когда Хуан пришел к родителям, его брат Фслипе обвенчался с Марией — подземной девушкой, и в доме шел пир. Как только Мария увидела Хуана, которого по-прежнему любила, она объявила венчание недействительным и сказала, что выйдет замуж за Хуана. Всех жителей деревни собрали, чтобы обсудить это семейное дело, и Хуан с Марией обвенчались в тот же самый день.

Веселье и танцы были в самом разгаре, когда, ко всеобщему удивлению, у дома остановилась золотая карета, в которой сидела незнакомая им прекрасная принцесса. Ее пригласили повеселиться со всеми.

Внезапно люди, которые до этого пели и танцевали, окружили принцессу и стали смотреть, что она делает. Она сидела посреди комнаты, а около нее на полу сидела собака. Принцесса задавала ей вопросы:

— Ты просила у короля руку его дочери?

— Нет! — отвечала собака.

— Он не давал тебе пшеничных зерен, чтобы ты засеяла ими холм, а на другое утро принесла королю хлеб из собранного урожая?

— Нет!

— Король не смешивал песок с зернами монго и не приказывал тебе собрать монго в один кувшин, а песок в другой?

— Нет!

— Ты не ходила с принцессой на берег моря доставать упавшее в воду кольцо короля, не рубила ее в тазу на мелкие кусочки, которые потом сбрасывала в море?

Когда Хуан услышал последний вопрос, он бросился к принцессе, встал перед ней на колени и воскликнул:

— О моя дорогая жена, прости меня!

Тогда гостья — это была Мария, жена Хуана — обняла его, и к ним вернулась прежняя их любовь. Пир продолжался, и, к великой радости Фелипе, первая Мария снова согласилась стать его женой. После этого обе пары прожили счастливо до конца своих дней.

71. Возмездие за бессердечность

Жил когда-то король, у которого было пять наложниц. Двух из них он любил больше остальных, потому что скоро у них должны были родиться дети. Король сказал: на той из них, которая родит мальчика, он женится. Скоро одна из них родила девочку, а другая почти в одно с нею время родила красивого мальчика. Родившая девочку была очень огорчена тем, что король женится не на ней, и придумала, как завладеть мальчиком, которого родила другая.

В полночь, когда все крепко спали, она убила свою дочь и тайком зарыла ее в землю, а потом подкралась тихонько к постели соперницы и взяла ее мальчика, положив на его место новорожденного котенка. Рано утром король вошел в комнату наложницы, родившей, как ему сказали, мальчика, и был изумлен, когда увидел рядом с ней не человеческое дитя, а котенка. Король пришел в такую ярость, что приказал немедленно утопить мать в реке, и приказ его был тут же выполнен. После этого король пошел в комнату другой наложницы, увидел у нее мальчика и несказанно обрадовался. Он осыпал ребенка поцелуями, а обманщица стала его женой. Король полюбил ее сильнее прежнего, а всех остальных наложниц отослал прочь.

Вскоре жители королевства заметили, что от реки исходит необыкновенно приятный запах, которого раньше не было. Это очень их удивило. Прошло еще несколько дней, и люди, жившие на берегу, увидели в воде тело утопленницы — от него и исходил так удививший их запах. Тело было усыпано цветами — их набросали на него птицы. Когда люди хотели вытащить тело из воды, птицы не позволили им этого сделать.

Наконец весть о чуде дошла до ушей короля, и он сам отправился к реке посмотреть на утопленницу. Когда король увидел ее и узнал, его охватило глубокое раскаяние, а потом, к его изумлению и ужасу, утопленница вдруг поднялась из воды и сказала печальным голосом:

— Видишь, король, мое тело плавает на воде. Птицы похоронили бы меня, но я хотела, чтобы ты узнал: ты приказал убить невинную. Твоя жена украла моего мальчика, а вместо него положила котенка.

Тело снова легло на воду и поплыло вниз по течению, по король тут же приказал выловить его из реки и перенести во дворец, а сам, вернувшись, схватил коварную и бессердечную жену и выбросил из верхнего окна дворца.

Избавившись от обманщицы, король велел торжественно похоронить тело ни в чем не повинной женщины там же, где хоронили людей благородного происхождения. Он очень скорбел о своей истинной жене и оделся в траур, но потом нашел утешение в сыне, который рос красивым и сильным мальчиком. Со временем принц превратился в смелого юношу, способного нести бремя королевской власти, и, когда отец состарился, принц взошел на трон и стал мудро править королевством.

72. Заколдованный принц

Много лет тому назад правил в большом красивом городе богатый и славный король. Неподалеку был дремучий лес, и в лесу этом жили злые ведьмы. У короля был красивый и храбрый сын по имени Укай, и этот принц влюбился в прекрасную молодую ведьму — дочь самого заклятого врага своего отца. Когда Укаю пришло время жениться, отец предложил ему выбрать в жены самую красивую девушку в городе. Но принц не хотел жениться ни на одной из них и не рассказывал отцу о своей любви к молодой ведьме.

Король приказал своим воинам привести во дворец самых красивых девушек королевства. Приказ был выполнен, но и из этих девушек ни одна не пришлась по душе принцу. Тогда король решил сам выбрать сыну жену. Выбор его пал на очень красивую девушку, и король стал требовать, чтобы сын женился на ней.

Из страха перед отцом Укай согласился, но прекрасная молодая ведьма, которой он поклялся в любви, очень рассердилась на него за малодушие и превратила город в густой лес, а своего неверного возлюбленного — в обезьяну. Ему предстояло жить на самом высоком дереве, и человеческий облик он мог вернуть себе, только когда пройдет пять столетий и только в том случае, если его больше всего на свете полюбит прекрасная девушка.

Подданных короля ведьма превратила в разных зверей, и люди в соседних городах, когда узнали о случившемся, были охвачены ужасом.

Прошло почти пять столетий. Чудесное исчезновение города было уже давно забыто, и люди, пришедшие из других мест, начали строить в заколдованном городе свои дома. А принц, превращенный в обезьяну, все время ждал случая похитить какую-нибудь прекрасную девушку, которая своей любовью сняла бы с него наложенное ведьмой проклятье. Ему удалось похитить двух девушек, но обе они умерли от страха.

Долго терпел и мучился принц, но наступил день, когда его страдания кончились.

Под деревом, на котором жил принц, была построена церковь.

В одно воскресное утро, незадолго до конца мессы, из церкви вышла и села под деревом очень красивая девушка, дочь бедняка. Ее возлюбленный, сын богатого человека, оставил ее, чтобы жениться на дочери богача, и она хотела умереть. Увидев ее, одиноко сидящую под деревом, принц бесшумно спустился вниз, осторожно взял ее за правую руку, а потом подхватил девушку и быстро взобрался с ней наверх. Она бы тоже, наверное, умерла от страха, как было с первыми двумя девушками, если бы не увидела в глазах обезьяны благородство, которое привело ее в изумление и пробудило в ней участие.

Шли дни. Девушка жила теперь на верхушке дерева и питалась незнакомыми ей и необыкновенно вкусными плодами, которые приносила обезьяна. Привязанность и любовь девушки к этому существу все росли и росли, и наконец настал день, когда она почувствовала, что любит его больше всех на свете. И в тот миг, когда это случилось, она увидела, что сидит в богатых покоях, а около нее спит прекрасный принц. Она подумала, что видит сон, но в эту минуту принц проснулся и поцеловал девушку. Он рассказал ей историю своей жизни, и она поняла — то, что она видит, не сон.

На следующее утро девушка обвенчалась с принцем и стала королевой счастливых подданных ее мужа. С них она тоже сняла проклятье злой ведьмы, и все они до конца своих дней любили и боготворили королеву.

73. Сон короля

Жил когда-то молодой принц, который после смерти отца унаследовал обширное и богатое королевство. Он очень любил развлечения и часто устраивал балы, чтобы привлечь во дворец самых красивых женщин королевства. Королевская казна от этого все более пустела, а среди подданных росло недовольство, ибо молодой король уделял слишком мало времени делам королевства. Недовольные советники решили свергнуть короля с престола и вступили против него в заговор.

Его мать, королева-вдова, узнала об этом заговоре и однажды, когда молодой король после вечерней прогулки вернулся к себе во дворец, сказала ему:

— Сын мой, я хочу, чтобы ты взялся за ум и стал править королевством как положено, а то твои советники замышляют лишить тебя трона.

Король последовал разумному совету матери и занялся всерьез государственными делами. Видя это, министры отказались от мысли о заговоре и стали помогать молодому королю в его трудах.

И вот как-то после полудня, во время сиесты[84], королю приснился сон. Ему явился дух и сказал:

— Твой отец оставил клад — золото и алмазы, который он забыл упомянуть в завещании. Если хочешь добыть этот клад, поезжай в город темнокожих. Там ты найдешь самого богатого человека, и он расскажет тебе, как найти клад.

Король проснулся и поспешил к матери, чтобы рассказать ей про этот сон.

— Не верь ни в какие сны, — сказала мать, — я в них не верю.

Однако на этот раз король не захотел послушать мать и на следующий же день, переодевшись бедным странником, отправился в город темнокожих. Он прибыл туда вечером, ворота города были уже заперты, и он лег спать около городской стены. Когда король заснул, дух, которого он уже видел во сне, снова явился ему и сказал:

— Возвращайся к себе во дворец и там, в подвале, ты найдешь клад, о котором я говорил.

Услышав эти слова, король встал и отправился назад, в свой город. Когда мать увидела его, она спросила:

— Ты нашел, что искал?

— Тот же дух сказал мне во сне, что клад зарыт в подвале нашего дворца.

— Я ведь говорила тебе, что снам нельзя верить, — сказала королева-мать. — Должно быть, этот дух просто смеется над тобой. Сам видишь, ты напрасно ходил в далекую землю. Прогони от себя все мысли о кладе и посвяти свое время делам королевства — от этого будет лучше всем.

Король последовал совету матери и попытался не думать о зарытом сокровище, но стоило ему задремать, будь то днем или ночью, дух неизменно появлялся и снова напоминал ему о золоте и алмазах.

Однажды рано утром, проснувшись после такого сновидения, король, ни слова не сказав матери, взял заступ и спустился в подвал дворца. Там он стал копать и копал до тех пор, пока не выкопал глубокую яму. Никакого клада там не было. Он уже хотел было бросить свою бесполезную работу, когда заступ ударился обо что-то твердое. Король обрадовался, и стал копать дальше, и наконец увидел железную крышку, в которой торчал ключ. Король повернул ключ, поднял крышку и, к великому своему изумлению, увидел лестницу с алмазными ступеньками, которые вели в небольшую комнату, где все сияло и было светло как днем. Свет, исходивший от двух алмазных колонн, был подобен солнечному. За этой комнатой была другая, больше первой, и в пей стоял большой железный шкаф. Король открыл дверцу шкафа, и оттуда хлынул поток золотых монет. Король, ослепленный их блеском, был так поражен, что подумал: "Не сон ли это?" Чтобы увериться в том, что это не сон, он взял горсть золотых монет и поднялся с ними из подвала наружу. Наверху король протер глаза и снова посмотрел на монеты — они по-прежнему были из чистого золота. Не помня себя от радости, он поспешил к королеве-матери и еще издалека закричал ей:

— Я нашел сокровище, нашел!

Увидев в руке у сына сверкающие монеты, королева-мать очень обрадовалась. Они тут же спустились в подвал, и король стал продолжать поиски, а мать остановилась, ошеломленная, перед алмазными колоннами, которые увидела в первой комнате. За второй комнатой оказалась третья, где король увидел такие же алмазные колопны, что и в первой комнате. И наконец, из третьей комнаты он попал в четвертую, где одну стену закрывала широкая шелковая занавеска. За нею была еще одна дверь, но она быал заперта, а на занавеске были слова, вышитые большими золотыми буквами: "В этой комнате стоит алмазная колонна вдвое шире и выше тех, что стоят в первой и третьей комнатах, но отпереть эту дверь может только самый богатый человек в городе темнокожих".

Желая во что бы то ни стало добраться до этой колонны, король решил найти этого человека и снова, переодевшись бедным странником, отправился в город темнокожих. Там он разыскал богача, и тот принял его очень радушно. Назвав себя, король рассказал ему о своих снах, о том, как нашел алмазные колонны и золотые монеты и зачем пришел сюда, переодевшись бедным странником. Выслушав его рассказ, темнокожий преклонил перед ним колени и сказал:

— Я был любимым слугой твоего отца. Теперь ты мой хозяин, и я готов ради тебя на все, но не в моей власти открыть комнату, о которой ты рассказал. Есть только одно существо, способное открыть ее. Оно тоже хорошо знало твоего покойного отца и было его другом, знает оно очень хорошо и меня. Существо это — царь демонов. Мы пойдем к нему вместе, но, прежде чем отправиться в путь, давай пообедаем.

Им принесли разные изысканные яства, и они с королем сели за стол.

Сразу после обеда король и темнокожий отправились в путь. Скоро они пришли к реке, и тут богач из города темнокожих сказал королю:

— Если увидишь что-нибудь необычное, не выказывай удивления, иначе будет беда.

Он махнул рукой — и тут же появился и подплыл к ним на лодке сфинкс. Они сели в лодку, и сфинкс перевез их на другой берег.

Сойдя на берег, король и темнокожий пошли дальше и наконец пришли к дворцу царя демонов, окруженному двойной стеной. Они постучали в первые ворота — небо потемнело, засверкали молнии, загремел гром, и только после этого ворота открылись. Король и темнокожий постучались во вторые ворота — те сразу распахнулись, и из них выскочили два льва, готовые броситься на пришельцев и пожрать их. Глаза их сверкали, как огненные шары, но, узнав темнокожего, львы приветливо замахали хвостами.

Король с темнокожим прошли к царскому трону, и сидевший на нем царь демонов спросил их:

— Что вам нужно?

Король ответил:

— В подвале моего дворца я нашел алмазные колонны и золотые монеты — клад, который мой отец забыл упомянуть в своем завещании. Но последняя, самая большая алмазная колонна заперта в четвертой комнате, которую можешь открыть только ты.

— Молодой король, — сказал царь демонов, — это правда, что только я могу открыть дверь в ту комнату. Я подарил эту алмазную колонну твоему отцу, чтобы он завещал ее своему сыну, и если ты его сын — она станет твоей. Но я хотел бы, чтобы ты, прежде чем я тебе помог, оказал мне услугу. Я открою для тебя комнату с сокровищем, о котором ты мечтаешь, если ты найдешь для меня красавицу с сердцем, не тронутым страстью.

Услышав это, юноша растерялся, а потом сказал удрученно:

— О царь демонов, как могу я выполнить твое желание? Ведь человеку не дано знать, что таит в себе сердце женщины.

— Когда ты будешь встречать красавиц, — сказал царь демонов, протягивая королю маленькое овальное зеркальце, — давай им смотреться в это зеркало. Если оно затуманится, уходи от девушки прочь, если же зеркальце останется чистым, веди красавицу ко мне.

Король взял зеркальце и пошел с темнокожим искать девушку для царя демонов. За три дня они побывали в трех городах и трех деревнях. Много красивых девушек смотрелись в зеркальце, но каждый раз оно затуманивалось. Отчаявшись, король и темнокожий решили вернуться во дворец царя демонов. Долгий путь утомил их, и они остановились отдохнуть в небольшой деревушке. Там они увидели прекрасную девушку, дочь бедного крестьянина. Когда она посмотрелась в зеркальце, оно осталось чистым, и обрадованные король и темнокожий богач поспешили вместе с красавицей к царю демонов.

По пути молодой король, очарованный красотой девушки, сам влюбился в нее. Он сказал темнокожему:

— Я не отдам ее царю демонов, а возьму к себе во дворец.

— Лучше так не поступать, — сказал темнокожий. — Царь демонов зпает все, что мы делаем.

Королю пришлось отказаться от своего намерения, и он сказал только:

— Пусть лицо ее будет закрыто покрывалом.

Когда они прибыли во дворец царя демонов, тот приветливо встретил их и сказал королю:

— Ты выполнил мое желание. Возвращайся теперь к себе во дворец — ты найдешь четвертую комнату открытой.

С тяжелым сердцем покинул король дворец царя демонов, потому что он не думал больше о золоте и алмазах — все мысли его были о красавице, которую он только что отдал.

Опечаленный, вернулся он во дворец и, чтобы отвлечься от горьких мыслей, спустился в подвал. Пройдя через первые три комнаты, он увидел, что дверь в четвертую комнату отперта. Немного помедлив, он вошел в нее и увидел две фигуры, чьи лица были закрыты покрывалами. На голове первой была корона, а в руке скипетр; вторая была в женской одежде. Король поднял покрывало, закрывавшее лицо первой фигуры, и остолбенел от изумления: перед ним был царь демопов.

— Теперь сними второе покрывало, — сказал он изумленному юноше.

Молодой король сделал это и, к своей великой радости, увидел перед собой прекрасную девушку, которую так горячо полюбил. Царь демонов продолжал:

— Когда ты нашел эту девушку, ты влюбился в нее. Так пусть она будет твоей, но большой алмазной колонны ты не получишь.

Сказав это, он исчез. Молодой король обнял девушку и повел ее наверх, во дворец, и в тот же день была пышно отпразднована их свадьба.

74. Хуан и буринкантада

Давным-давно, когда биколы не сошлись еще в один народ, в горах Альбай жили муж и жена, у которых был сын по имени Хуан. Отец умер, когда мальчику не исполнилось и пяти лет. Хуан был очень ленив, не любил работать, и матери одной приходилось зарабатывать на жизнь себе и сыну. Мать очень любила и жалела Хуана и сама не хотела, чтобы он работал в поле под жгучими лучами солнца. От этого Хуан становился все ленивее и ленивее.

Ежедневно, в то время как его мать работала, Хуан отправлялся на прогулку. Сердце у матери Хуана было доброе, и она часто говорила ему:

— Помогай всем, кому понадобится помощь.

И вот однажды, гуляя в поле, Хуан увидел, как дерутся два буйвола. Один буйвол был сильнее и одолел другого, более слабого, который, как показалось Хуану, теперь издыхал. Хуан, помня наказ матери, встал между животными, чтобы защитить слабого, но вдруг оба буйвола разом боднули его в спину, и он упал. Человек, проходивший мимо, поднял Хуана и отнес его к матери. Когда мать Хуана узнала, что с ним произошло, глупость сына очень огорчила ее.

Хуан скоро выздоровел и уговорил мать пойти с ним вместе искать счастья и богатства. По дороге мать с сыном увидели на земле топор. Хуан подобрал его. Они пошли дальше и увидели, что поперек дороги лежит длинная веревка. Мать не хотела, чтобы Хуан брал ее с собой, но Хуан сказал:

— Возьмем, вдруг зачем-нибудь понадобится.

Вскоре они пришли к реке и увидели на берегу большой барабан; и его Хуан тоже взял с собой.

Прошла неделя, и они увидели перед собой большой дом. Хуану захотелось посмотреть, кто живет в этом доме, но мать сказала, что этого делать не следует. Однако Хуан продолжал настаивать, и мать наконец согласилась и сказала, что пойдет вместе с ним. Они обошли все комнаты дома и пришли в столовую. Там они увидели в потолке большую дыру, и Хуан сказал:

— Пока мы не знаем, кто хозяин этого дома, лучше нам спрятаться на чердаке.

Мать сказала, что это разумно, и они, захватив с собой найденные по дороге топор, веревку и барабан, поднялись на чердак.

Едва они успели туда подняться, как вместе со своими друзьями и слугами вернулся домой буринкантада[85] — великан с одним глазом посреди лба и двумя длинными клыками. Скоро был подан обед, и слуга позвал хозяина с гостями в столовую. Буринкантада сел за стол, и все начали есть. В это время Хуан громко сказал:

— На чердак через дыру дайте вкусную еду!

Буринкантада очень рассердился, когда услышал человеческий голос, и проревел:

— Если ты такой же большой, как я, покажи мне свой волос!

Хуан спустил через дыру в потолке веревку. Толщина и длина волоса изумили буринкантаду, и он сказал:

— Покажи мне свой зуб!

Хуан просунул в дыру топор.

Мать Хуна в это время сидела на чердаке ни жива ни мертва и шептала сыну, чтобы он тоже затаился. Буринкантада заговорил снова:

— Похлопай себя по животу так, чтобы я слышал!

Хуан стал бить в барабан, и тогда буринкантада и все его гости и слуги в ужасе повскакали со своих мест и бросились прочь из дома: такого звука они еще не слышали никогда!

Видя, что все убежали, Хуан с матерью слезли с чердака.

В одной из комнат они нашли много денег и богато зажили в доме буринкантады, а сам буринкантада никогда больше не возвращался.

75. Как, заплатив один сентаво, Хуан женился на принцессе

В древние времена жил один неудачливый игрок по имепи Хуан. У него никого не было на свете — ни родителей, ни жены, ни детей, ни родных. Те малые деньги, которые у него иногда появлялись, он проматывал в карточной игре и петушиных боях, где всегда проигрывал. Часто ему бывало нечего есть, и тогда он ходил по селению и просил милостыню. Наконец он решил уйти из родного селения и поискать счастья где-нибудь в другом месте.

И вот однажды, без гроша в кармане, он отправился в путь. Он брел не спеша по дороге, когда вдруг увидел перед собой на земле монетку в один сентаво[86]. Он подобрал ее и, придя в блйжайшее селение, купил на нее лепешку. Часть лепешки Хуан съел, а остальное завернул в бумагу и положил в карман. После этого он решил пройтись по селению, но скоро устал и сел на скамейку отдохнуть. Незаметно он задремал, а тем временем к нему подошла курица и начала клевать лепешку, высовывавшуюся из кармана. Хуан проснулся, увидал, что курица доклевывает лепешку, и схватил курицу. Хозяин курицы закричал:

— Выпусти ее, мошенник, она моя!

— Была твоя, а теперь моя, потому что склевала мою лепешку, — ответил Хуан.

Он говорил так убедительно, что хозяин курицы согласился с ним и отдал курицу ему.

Хуан пошел дальше и вскоре пришел в новую деревню. Там он решил отдохнуть в цирюльне. Он снова заснул, и тут к нему подбежала собака и схватила курицу. Хуан проснулся от отчаянного кудахтанья бедной птицы и бросился к собаке, уже дожиравшей свою добычу. Не обращая внимания на цирюльника, который не хотел отдавать собаку, Хуан подхватил ее и продолжал свой путь уже с нею.

Когда он пришел в следующую деревню, ему захотелось пить. Он привязал собаку к железным воротам одного из домов, а сам вошел и попросил воды. Когда Хуан вышел из дома, он увидел, что собака лежит мертвая — ворота упали и раздавили ее. Должно быть, она и свалила их, когда пыталась сорваться с привязи. Не говоря ни слова, Хуан вытащил из ворот железную палку и пошел с нею дальше. Хозяин дома закричал, чтобы он вернулся, но Хуан ответил ему:

— Палка моя, потому что твои ворота убили мою собаку.

Скоро Хуан пришел к широкой реке и сел на берегу отдохнуть. Сидя там, он стал играть своей железной палкой — подбрасывать вверх и ловить, когда она падала. Он проделал это несколько раз, а потом не сумел поймать палку, и она упала в воду.

— Ну, река, — сказал Хуан, — раз ты забрала себе мою железную палку, придется тебе за нее платить — теперь ты моя.

Он остался сидеть на том же месте, поглядывая на людей, которые приходили купаться. Прошло немного времени, и случилось, что туда пришла купаться принцесса. Когда она вышла из воды, Хуан подошел к ней и сказал:

— Разве ты не знаешь, принцесса, что эта река моя? Раз ты выкупалась в ней без моего разрешения, ты принадлежишь мне.

— С чего ты взял, что эта река твоя? — изумилась принцесса.

— Ты устанешь слушать, принцесса, если я начну рассказывать, как приобрел эту реку, — ответил Хуан, — но поверь на слово: ты теперь принадлежишь мне.

Хуан так упорно на этом настаивал, что в конце концов принцесса сказала:

— Хорошо, я готова согласиться с этим, если только ты убедишь в этом также и моего отца.

Когда король выслушал историю Хуана и юноша ответил ему на все его вопросы, король не мог надивиться уму и находчивости Хуана. Он так и не нашелся, что ему возразить, и охотно согласился на брак Хуана с его дочерью.

76. Вулкан Майон

В давние времена жили в провинции Альбай отец с дочерью. Отца звали Макусог, а дочь — Дараганг Магайон, что на языке биколов значит "прекрасная девушка".

Дараганг Магайон была очень хороша собой, и многие юноши были влюблены в нее. Одного из них звали Пагтуга. Пагтуга был знатным соплеменником Дараганг Магайон и другом ее отца. Дараганг Магайон не любила его, и он страдал от неразделенной любви.

Однажды Дараганг Магайон купалась в реке и попала в глубокое место. Плавать она не умела и стала звать на помощь. Случайно в это время мимо проходил Пагнанарон. Пагнанарон был тагальский юноша, но он бросился в реку и спас девушку. И Пагнанарон полюбил Дараганг Магайон, а Дараганг Магайон полюбила Пагнанарона.

Пагтуга очень рассердился на Дараганг Магайон и Пагнанарона и стал думать, как бы им отомстить.

Однажды Макусог охотился с собаками в горах. Пагтуга приказал двум своим воинам пойти в горы и поймать Макусога. Воины поймали его и привели к Пагтуге.

— Почему ты приказал схватить меня? Что тебе нужно? — спросил Макусог у Пагтуги.

— Я хочу жениться на твоей дочери, — отвечал Пагтуга. — Если ты прикажешь ей выйти за меня замуж, я отпущу тебя и ты сможешь вернуться в свой дом.

— Я не могу ответить тебе — моя дочь сама должна решить это, — сказал Макусог.

— Если так, я уговорю твою дочь. Пагтуга и вправду уговорил Дараганг Магайон.

— Твой отец — мой пленник, — сказал он девушке. — Я отпущу его, если ты согласишься выйти за меня замуж. Если же ты откажешься, я убью его.

Дараганг Магайон любила отца и не хотела, чтобы из-за нее он погиб. Она согласилась выйти замуж за Пагтугу, втайне надеясь, что Пагнанарон спасет ее.

Пагтуга обрадовался.

— Через семь дней будет наша свадьба, — сказал он ей и приказал своим людям готовиться к торжеству.

Пагнанарон услышал о случившемся и двинулся на Пагтугу со своими воинами.

Начался бой, и вот Пагтуга и Пагнаиарон оказались друг перед другом. Они стали биться в поединке и бились весь день. Пагнаиарон убил Пагтугу, но долго радоваться ему не пришлось: люди у него на глазах убили Дараганг Магайон. Так и не смог помочь ей Пагнаиарон, и, пока он, склонившись над телом Дараганг Магайон, ее оплакивал, один из воинов Пагтуги убил и его.

Воины, увидев, что девушка и оба их вождя погибли, перестали драться.

Макусог приказал похоронить свою дочь и Пагнанарона вместе. Не прошло и дня, как их могила стала расти и расти и наконец превратилась в величественную гору. Эта гора и есть теперешний вулкан Майон[87], названный так в память о Дараганг Магайон.

Когда над вулканом Майон идет дождь, люди говорят, что это слезы Пагнанарона. А когда слышен грохот внутри вулкана, люди говорят, что это пеистовствует Пагтуга в гневе на Пагнанарона и Дараганг Магайон.

Самбалы

(Самбалы живут на западном побережье Лусона (пров. Самбалес). Их численность — 110 000 человек. Кроме земледелия у самбалов особенно развито рыболовство. Исповедуют христианство и в настоящее время подвергаются усиленной ассимиляции илоканами на севере и тагалами — на юге.)

77. Как появилась саранча

Давным-давно, когда людей на земле было еще совсем мало, жил один земледелец. Земледельцу этому очень хотелось разбогатеть, и он велел своей жене молиться богине богатства Каяманан, чтобы та помогла им.

И вот однажды богиня явилась им во сне и сказала земледельцу, чтобы он выстроил шесть больших амбаров. После этого жена земледельца пошла к богине изобилия Каиномаян и попросила ее дать земледельцу большой урожай. Наступила жатва, земледелец собрал урожай, и каково же было его изумление, когда он увидел, что урожай не умещается и в шести амбарах! Так обрадовался земледелец и так велика была его жадность, что он и его жена забыли о том, кому они обязаны богатством, и не устроили пиршества в честь верховного бога и его богинь. Земледелец чувствовал себя всемогущим и больше не хотел работать.

Однако благополучие его длилось недолго. К дому разбогатевшего земледельца подошла, переодетая нищенкой, богиня Каяманан и сказала:

— Пустите меня отдохнуть к себе в дом — я иду издалека и очень устала. И дайте мне немного риса, если можете.

Но жадный земледелец ответил ей:

— Уходи с моей земли и не докучай мне, не то я спущу на тебя собаку.

Богиня Каяманан повернулась и молча ушла. Отойдя от дома этих жадных людей, она попросила верховного бога:

— Дай мне власть превращать существа и вещи, во что я только пожелаю!

Верховный бог любил ее больше других богинь и поэтому дал ей такую власть. Тогда, на этот раз в своем настоящем обличье, она вернулась к дому земледельца и сказала ему:

— Ты разбогател благодаря мне, а отказал нищей в еде и крове! Ты позабыл о своем долге передо мной и перед бедняками, и я, с согласия всемогущего бога, накажу тебя — твой рис превратится в тучу насекомых. Их будут называть саранчой, и они станут уничтожать все урожаи земледельцев твоего и других народов.

Так богиня Каяманан наказала земледельца за его бессердечие и жадность.

78. Обезьяна и крокодил

В один ненастный день обезьяна стояла на берегу реки и думала, как ей перебраться на другую сторону. Река была глубокая, а обезьяна не умела плавать. Она стала искать бревно, на котором можно было бы переплыть реку, но вдруг увидела прямо перед собой большого крокодила, разинувшего пасть, чтобы схватить ее. Обезьяна очень испугалась, но не поддалась страху и сказала:

— О господин крокодил, пощади меня, и я покажу тебе место, где ты сможешь кормиться обезьянами до конца своей жизни.

Крокодил согласился, и тогда обезьяна сказала, что место это на другом берегу реки. Крокодил, услышав это, сказал, чтобы она села ему на спину — он перевезет ее туда.

Едва они достигли берега, как обезьяна соскочила на землю, побежала со всех ног к ближайшему дереву и быстро вскарабкалась на него. Крокодил, конечно, не мог последовать за ней и вернулся в реку, сказав только:

— Ты за это поплатишься!

Прошло немного времени, и обезьяна снова увидела крокодила. Он лежал неподвижно, будто мертвый, около кустов красного перца. Обезьяна незаметно подкралась к нему и начала играть его хвостом, но вдруг крокодил повернулся и схватил обезьяну так крепко, что она не могла вырваться.

— Не торопись, не торопись, господин крокодил! — закричала пойманная обезьяна. — Теперь я повар его величества, и мне приказано стеречь эти ярко-красные хлебцы для королевского стола. Если ты убьешь меня, король придет сюда с войском и накажет тебя.

Услышав слова обезьяны, крокодил испугался и сказал:

— Госпожа обезьяна, я не хотел сделать тебе ничего дурного. Я отпущу тебя, но только позволь мне досыта наесться этих красивых хлебцев.

— Ешь хоть доотвала, — воскликнула обезьяна, — сколько твоей душе угодно!

Упрашивать крокодила не пришлось — он разжал челюсти и бросился к кустам перца, увешанным пламенеющими плодами; а обезьяна поскорее взобралась на дерево и, посмеиваясь, стала смотреть оттуда, как чихает, кашляет и трет о траву язык крокодил. И когда он кинулся в реку, надеясь охладить в воде обожженный язык, обезьяна громко захохотала ему вслед.

79. Педро и ведьма

Жили когда-то бедные муж и жена, и был у них сын Педро. Они жили на берегу моря.

Однажды утром родители пошли добывать пищу, а Педро остался один в доме.

Целый день ждал мальчик отца и мать, а их все не было — видно, какое-то несчастье случилось с ними. Педро очень хотелось есть, но в доме не было ни крошки съестного. В середине ночи он услышал стук в дверь и, думая, что это вернулись его родители, поспешил ее открыть. Но, открыв дверь, Педро увидел, что это не родители, а борока[88] — ведьма, которой очень боятся дети. У нее крылья как у большой птицы, четыре лошадиные ноги и голова женщины, она поедает мальчиков и девочек и особенно любит их печень. Как только Педро открыл дверь, она схватила его и унесла в свой дом высоко в горах.

Хотя Педро не испугался ведьмы, он ни в чем не стал ей перечить, и она сделала его своим слугой. По ночам она улетала на поиски пищи.

Когда ведьмы не было дома, Педро часто навещала лошадь. Он научился ездить на ней верхом, и они очень подружились.

Наконец пришло время, когда детей в округе стало совсем мало, бороке неоткуда больше было их брать, и тогда она задумала съесть Педро и отправилась созывать других ведьм, чтобы угостить и их.

Пока ее не было, лошадь пришла и рассказала Педро о том, что ему грозит. Она посоветовала, что ему следует делать, и дала два платка — красный и белый. Педро вскочил ей на спину, и лошадь побежала так быстро, как только могла. Скоро Педро увидел, что за ним летят ведьмы. Когда ведьмы были уже близко мальчик бросил красный платок. Платок сразу превратился в стену пламени, и крылья ведьм сгорели в ней. Тогда ведьмы побежали по земле, а бегали они очень быстро. Когда они уже настигали Педро, он бросил белый платок — и вмиг за спиной у него разлилось огромное море, которое ведьмы не могли переплыть.

Так благодаря дружбе мальчика с лошадью ему удалось спастись от ведьм.

Илоканы

(Илоканы населяют равнинные области на севере о-ва Лусон (провинции Илокос Норте, Илокос Сур и Ла Унион), а кроме того, подобно татарам и висайя, мигрируют и на другие острова архипелага, особенно на Минданао. Третий по численности народ Филиппин (более 3 700000 человек). Основное занятие — поливное земледелие; главная культура — рис, в возделывании которого илоканы большие мастера. Большую роль в их экономике играет табак, и они первыми на Филиппинах стали культивировать хлопок. Ремесленные изделия илоканов из золота, серебра, раковин, черного дерева и рога буйвола пользуются большим спросом не только на внутреннем, но и на внешнем рынке. На Филиппинах илоканы слывут самым трудолюбивым и бережливым из местных народов. Исповедуют католичество и аглипаянство (специфически филиппинский толк христианства); в то же время у них сохраняются пережитки дохристианских верований.)

80. Как люди получили огонь

Когда-то у людей огня не было. Единственный огонь, который горел на земле, охраняли два великана. Огонь людям был очень нужен, но ни у кого не хватало смелости попросить у великанов хотя бы искорку.

Нашелся один смелый человек по имени Лам-анг, который придумал, как добыть у великанов огонь. Он дружил с разными зверями и рассказал им о своем замысле. Звери выслушали его, подумали и обещали ему помочь.

Лам-анг посадил на землю недалеко от селения лягушку, немного дальше поставил дикую лошадь, недалеко от нее — дикую кошку, недалеко от кошки — дикую собаку, а за ней, близ жилища великанов, поставил льва.

Вдвоем великанам было скучно, и они любили, когда к ним приходили гости. Лам-анг это знал. Он объяснил каждому из зверей, что тот должен делать, и пошел в гости к великанам.

Великаны очень обрадовались приходу Лам-анга и стали с ним разговаривать. Лам-анг сказал:

— Людям очень нужен огонь. Не могли бы вы дать им хоть один тлеющий уголек?

Великаны покачали головами и ответили:

— Мы должны охранять огонь и не можем дать никому даже маленькой искорки.

Выслушав их, Лам-анг подошел к окну и выглянул из него. Это был условный знак, о котором он договорился со своими друзьями. Сразу зарычал лев, залаяла собака, замяукала кошка, заржала лошадь, заквакала лягушка. Они подняли такой шум, что великаны испугались и выскочили из дому посмотреть, что случилось.

Тогда Лам-анг, не тратя зря времени, схватил красный уголек и побежал. Великаны увидели уголек у него в руках и бросились в погоню. Быстрее ветра помчались они за Лам-ангом, и уже казалось, что они вот-вот догонят его, но в этот миг Лам-анг добежал до льва, бросил на землю уголек и крикнул:

— На, друг, уноси скорее!

Лев подхватил уголек и огромными прыжками понесся прочь. Великаны не отставали, и уже казалось, что они вот-вот догонят льва, но тут лев добежал до дикой собаки, бросил уголек на землю и крикнул:

— На, друг, уноси скорее!

Дикая собака подхватила уголек и побежала прочь. Великаны не отставали, и уже казалось, что они вот-вот догонят ее, но тут собака добежала до дикой кошки, бросила уголек на землю и крикнула:

— На, друг, уноси скорее!

Дикая кошка схватила уголек и помчалась дальше. Великаны не отставали, и уже казалось, что они ее вот-вот догонят, но тут кошка добежала до лошади, бросила уголек на землю и крикнула:

— На, друг, уноси скорее!

Дикая лошадь подхватила уголек и поскакала. Великаны не отставали, и уже казалось, что они вот-вот догонят ее, но тут лошадь добежала до лягушки, бросила уголек на землю и крикнула:

— На, друг, уноси скорее!

Лягушка подхватила уголек и запрыгала к селению, но великаны догнали ее и схватили за хвост. От страха глаза у лягушки чуть не вылезли. Собрав последние силы, она прыгнула еще раз — и плюхнулась прямо в толпу людей посреди селения, оставив свой хвост в руках у великанов.

Так люди получили огонь, но у лягушки с той поры нет хвоста, а глаза ее так и остались выпученными.

81. Почему море соленое

Когда-то, давным-давно, когда мир был еще молод, на земле жил великан по имени Анг-нгало — единственный сын бога строительства. Анг-нгало был трудолюбив и любил странствовать по свету. Он жил в горах и выкопал там много пещер. Эти пещеры он защищал от гнева Ангин, богини ветра, обрывами и кряжистыми деревьями.

Взбираясь в одно ясное утро к самой высокой из своих пещер, Анг-нгало увидал по ту сторону океана (а океан в то время был прозрачен — это были слезы богинь) прекрасную девушку. Она махала ему черным платком и знаками звала к себе, и Анг-нгало пошел к пей вброд через океан. Глубокие ямы в океане — это его следы.

Прекрасная девушка была Сипгнет, богиня тьмы.

— Мне надоел мой темный чертог в небесах, — сказала она великану. — Ты — великий строитель, и я хочу, чтобы ты построил мне на земле дворец из белых кирпичей.

Анг-нгало не смог найти совсем белых кирпичей. Тогда он попросил помощи у властителя царства соли Асина, и тот дал ему кирпичей из чистой, ослепительно белой соли.

Анг-нгало построил сотни бамбуковых мостов через океан. Миллионы людей день и ночь переносили белые кирпичи с одного берега океана на другой. Наконец терпение океана истощилось, ему надоело, что люди нарушают его глубокий и спокойный сон, и однажды, когда те несли по мостам кирпичи из белой соли, океан послал к ним большие волны и разрушил мосты. Носильщики соли и их груз были погребены в морской пучине.

Со временем соль растворилась, и поэтому вода в море теперь соленая.

82. Как появились обезьяны

Много лет назад жила в густом лесу молодая девушка. Ей покровительствовала богиня ткачества. Девушка жила счастливо и беззаботно, потому что ее покровительница давала ей любую пищу.

Однажды богиня сказала девушке:

— Возьми этот хлопок, очисти его и сделай для себя платье. Девушка не умела ни прясть, ни ткать и спросила богиню:

— Когда я очищу хлопок, платье будет готово?

— Нет, — ответила покровительница, — когда ты очистишь хлопок, его надо будет побить.

— Ну а когда я его побью, платье будет готово? — спросила ленивая девушка.

— Нет, — ответила богиня, — сначала хлопок придется спрясть.

— Ну а когда я его спряду, — не унималась девушка, — платье будет готово?

— Нет, из пряжи нужно будет соткать ткань, выкроить из нее платье и сшить его, — объяснила богиня.

— О, — воскликнула девушка, — значит, на все это уйдет много времени и тяжелого труда! Лучше мне надеть шкуру, которую ты мне дала, чтобы я била на ней хлопок — она прочнее любого платья.

И девушка накинула на себя шкуру.

Богиня так рассердилась на девушку за ее леность, что решила: пусть шкура будет не только одеждой девушки, но прирастет к ней и станет ее кожей. Потом богиня взяла палку, которой бьют хлопок, и, приставив ее к спине девушки, сказала:

— Эта палка станет частью твоего тела, ты будешь цепляться ею за ветки деревьев. А в наказание за лень ты будешь жить на деревьях, в лесу, и там будешь сама находить себе пишу.

Так появилась первая обезьяна, и вот откуда у нее шерсть и длинный хвост.

83. Каманчиле и страстоцвет

Когда-то в одном лесу росло большое дерево каманчиле с раскидистыми ветвями. Вокруг него было много деревьев с красивыми душистыми цветами, привлекавшими путников. У дерева каманчиле не было душистых цветов, зато крона его была густой — ведь листьям этого дерева доставалось столько же света, сколько листьям других деревьев. Но крона каманчиле не привлекала к нему путников, и они проходили мимо.

Настал день, когда дерево каманчиле воскликнуло:

— О, как тоскливо я живу! Если бы у меня были цветы, как у других деревьев, путники навещали бы меня!

Восклицание каманчиле услышал страстоцвет, который рос неподалеку. Этому вьющемуся растению никак не удавалось подняться повыше от земли, и ему очень не хватало света. Страстоцвет подумал, что представляется удобный случай улучшить свою судьбу, и спросил у каманчиле:

— Почему ты так говоришь?

— Ах, страстоцвет, — ответило каманчиле, — ты не можешь себе представить, как пренебрегают мной путники — и все из-за того, что у меня нет цветов.

— О, этому горю я могу помочь! — воскликнул страстоцвет. — Позволь мне только взобраться по тебе, и я рассыплю среди твоих листьев свои красивые цветы. Тогда любой путник захочет посидеть в твоей тени.

Каманчиле согласилось и позволило страстоцвету взобраться по нему. За несколько дней страстоцвет достиг верхушки дерева, а вскоре покрыл цветами всю его крону.

Прошло несколько месяцев, и каманчиле почувствовало, что задыхается — свет к нему больше не проникал. Дерево стало просить страстоцвет:

— О страстоцвет, как мне больно, как я задыхаюсь без света! Твоя красота ничего не стоит — умоляю, оставь меня!

Однако страстоцвет не захотел оставить каманчиле, и дерево умерло.

84. Непослушный муравьишка

Один маленький муравьишка решил как-то рано утром пойти погулять.

— Не ходи так рано, — сказала ему мать, — трава еще мокрая, ты можешь заболеть.

Но муравьишка был непослушный. Он поднял свой красный хоботок и ответил:

— Я уже не маленький и не боюсь сырой травы.

Ответив так матери, муравьишка отправился на прогулку. Совсем немного прополз он и попал ногою в каплю росы. Еле удалось муравьишке вытащить ногу — уж очень велика была капля. А когда вытащил, увидел, что нога у него сломана. Горько заплакал муравьишка, потащился домой и еле-еле туда добрался.

— Ах, матушка, — сказал он, заливаясь слезами, — что мне делать? Я попал ногой в большую каплю росы, а когда стал вытаскивать ногу, сломал ее.

Мать очень на него рассердилась, и ее красная головка стала еще краснее.

— Ведь я говорила тебе — не ходи так рано гулять, говорила — не ходи по сырой траве, — сказала она.

— Прости меня, матушка, — сказал, плача, муравьишка. — Не сердись на меня. Уж очень у меня болит нога. Скажи, что мне теперь делать?

— Попроси солнце, — ответила мать, — может, оно высушит каплю росы, из-за которой ты сломал ногу.

Муравьишка выполз на порог, посмотрел на солнце и попросил у него:

— Солнце-солнце, высуши каплю росы, из-за которой я сломал ногу!

— Нет! Зачем это мне сушить росу? — сказало солнце.

— Из жалости ко мне, — отвечал муравьишка. — Ведь из-за росы я сломал ногу.

— Не буду я делать этого, — сказало солнце, — не стану сушить росу. Ты сам виноват — почему не послушался своей матери и пошел гулять?

Тогда муравьишка попросил проплывавшую в небе тучу:

— Туча-туча, закрой солнце!

— Зачем это мне закрывать солнце? — удивилась туча.

— Потому что оно не хочет высушить росу, из-за которой я сломал ногу.

— Нет! — ответила муравьишке туча. — Почему это я должна тебе помогать? Ты сам во всем виноват — я видела, как ты не послушался своей матери и пошел гулять.

Тогда муравьишка попросил у пролетавшего мимо ветра:

— Ветер-ветер, прогони тучу!

— Зачем это мне прогонять тучу? Она ничего плохого мне не сделала, — сказал ветер.

— Из жалости ко мне, — отвечал муравьишка. — Потому что она не хотела закрыть солнце, которое не хотело высушить большую каплю росы, из-за которой я сломал ногу.

— Нет! — сказал ветер. — Почему это я должен тебе помогать? Ведь ты сам во всем виноват — я видел, как ты не послушался своей матери и пошел гулять.

Тогда муравьишка попросил кирпичную стену:

— Стена-стена, загороди дорогу ветру!

Удивилась стена, когда услышала слова муравьишки:

— Почему это я должна загораживать дорогу ветру? Он не сделал мне ничего плохого.

— Из жалости ко мне, — сказал муравьишка. — Потому что он не хотел прогнать тучу, которая не хотела закрыть солнце, которое не хотело высушить большую каплю росы, из-за которой я сломал ногу.

— Нет! — ответила стена. — Почему это я должна тебе помогать? Говорят, ты сам во всем виноват — не послушался своей матери и пошел гулять.

Тогда муравьишка стал просить мышь:

— Мышь-мышь, прогрызи стену!

Удивилась мышь, когда услышала, о чем просит муравьишка, и сказала:

— Почему это я должна прогрызать стену? Она не сделала мне ничего плохого.

Чуть не плача, муравьишка ответил:

— Потому что она не хотела загородить дорогу ветру, который не хотел прогнать тучу, которая не хотела закрыть солнце, которое не хотело высушить большую каплю росы, из-за которой я сломал ногу.

Мышь ответила:

— Нет! Почему это я должна грызть стену? Не стану я тебе помогать. Говорят, что во всем виноват ты сам — не послушался своей матери и пошел гулять.

Тогда бедный муравьишка пошел просить помощи у кошки:

— Добрая кошка, съешь мышку!

Удивилась кошка, когда услышала, о чем просит муравьишка, сказала:

— Не хочу, я сейчас сыта. Да и почему я должна тебе помогать?

— Из жалости ко мне, — ответил муравьишка и показал кошке сломанную ногу.

— Что же с тобой случилось? — спросила кошка.

— Капля росы сломала мне ногу, и теперь я хромой. Так что, прошу тебя, съешь мышку — она не хотела прогрызть стену, которая не хотела загородить дорогу ветру, который не хотел прогнать тучу, которая не хотела закрыть солнце, которое не хотело высушить большую каплю росы, из-за которой я сломал ногу.

Кошка покачала головой.

— Нет! — сказала она. — Почему это я должна тебе помогать? Все говорят, что виноват ты сам — ведь ты не послушался своей матери и пошел гулять.

Еще сильнее опечалился муравьишка и пополз дальше. "Никто не хочет помочь мне, — думал он, — нет у меня друзей". Скоро он увидал собаку.

— Добрая собака, укуси кошку! — попросил муравьишка.

Удивилась собака, когда услышала, о чем ее просит муравьишка.

— Почему это я должен укусить кошку? — спросила она. — Кошка не сделала мне ничего плохого.

— Ее падо укусить потому, что она не хотела съесть мышку, которая не хотела прогрызть стену, которая не хотела загородить дорогу ветру, который не хотел прогнать тучу, которая не хотела закрыть солнце, которое не хотело высушить большую каплю росы, из-за которой я сломал ногу.

— Нет, не хочу! — покачала головой собака. — Почему это я должна укусить кошку? Говорят, что во всем виноват ты сам — ведь ты не послушался своей матери и пошел гулять.

Муравьишка пополз дальше, увидел большой котел с водой и стал просить воду:

— Вода-вода, утопи собаку!

— Утопить собаку трудно, — ответила вода, — собака умеет плавать. Да и почему я должна ее топить? Она не сделала мне ничего плохого.

— Ее надо утопить, потому что она не хотела укусить кошку, которая не хотела съесть мышку, которая не хотела прогрызть стену, которая не хотела загородить дорогу ветру, который не хотел прогнать тучу, которая не хотела закрыть солнце, которое не хотело высушить большую каплю росы, из-за которой я сломал ногу.

Вода задумалась, а потом сказала:

— Не хочу! Почему это я должна топить собаку? Говорят, ты сам во всем виноват — не послушался своей матери и пошел гулять.

Еще больше огорчился муравьишка. Сил у него почти уже не оставалось, но тут он увидал огонь. Муравьишка подполз к огнюисказал:

— Жаркий огонь, только ты сможешь мне помочь! Помоги мне в моей беде!

— О какой беде ты говоришь? — спросил огонь.

Муравьишка показал ему сломанную ногу:

— Вот, посмотри, какой я несчастный — у меня сломана нога.

— Как же это случилось? — спросил огонь.

Муравьишка горько заплакал.

— Видишь, что у меня сломана нога, а так много спрашиваешь, — сказал он. — Лучше вскипяти воду.

— Почему это я должен кипятить воду? — спросил огонь. — Она не сделала мне ничего плохого.

— Из жалости ко мне, — сказал муравьишка. — Ее надо вскипятить, потому что она не хотела утопить собаку, которая не хотела съесть мышку, которая не хотела прогрызть стену...

Муравьишка расплакался и не мог продолжать.

— А дальше что? — спросил добрый огонь. — Расскажи мне все, что с тобой случилось.

— ...которая не хотела загородить дорогу ветру, который не хотел прогнать тучу, которая не хотела закрыть солнце, которое не хотело высушить большую каплю росы, из-за которой я сломал ногу. Вот что со мной случилось! Пожалей меня и помоги мне, добрый огонь.

Огню стало жалко плачущего муравьишку, и он сказал:

— Не плачь, я вскипячу воду в котле.

Огонь полез под котел, полный воды, и муравьишка стал кормить его дровами. Огонь делался все больше и больше и смеялся громче и громче. Котел нагрелся, и вода в нем начала закипать.

— Не плачь, муравьишка, — сказал огонь, — скоро вода за кипит совсем сильно. Дай мне еще дров, я хочу съесть их по больше.

Муравьишка принес еще дров и дал огню. Вода в котле забурлила и хлынула через край прямо на огонь. Огонь испугался воды и спрятался.

Муравьишка начал искать своего друга и наконец нашел его в спичках.

— Так вот ты где, оказывается! — воскликнул муравьишка.

— Не говори никому, где ты меня нашел, — сказал огонь. — Это ты во всем виноват. Посмотри, что со мною стало — я теперь прячусь в спичках, в камнях, в сухом дереве.

И доныне огонь прячется. Ударь камнем о камень — посыплются искры. Чиркни спичкой — тоже появится огонь. И до сих пор огонь боится воды.

85. Обезьяна и кот

Как-то раз кот увидел — идет обезьяна и несет рыболовную сеть.

— Куда ты, обезьяна, идешь? — спросил он.

— На пруд, ловить лягушек, — ответила обезьяна.

— Возьми меня с собой!

— Пойдем, если хочешь, только неси тогда эту сеть.

Кот взвалил сеть на плечи и пошел вместе с обезьяной на пруд. Пришли они туда, и обезьяна сказала:

— В этом пруду много лягушек, давай тут забросим сеть.

Так они и сделали.

— Ты, кот, оставайся здесь, а я пойду на тот берег, — сказала обезьяна. — Начну пугать там лягушек, они бросятся на эту сторону и попадут прямо в сеть.

Обезьяна обошла пруд и стала на другом берегу искать лягушек. Наконец она увидела одну и завизжала, чтобы ее испугать. Лягушка прыгнула в воду.

— Вон лягушка, она плывет к тебе, — закричала обезьяна коту, — лови ее!

Кот стоял и ждал, затаив дыхание, а когда увидел, что лягушка попала в сеть, прыгнул туда за ней, схватил ее и сунул в рот. Однако лягушка была такая большая, что кот не смог проглотить ее, подавился и умер.

Обезьяна поспешила к сети и, увидев, что кот мертв, со вздохом сказала:

— Ты умер из-за своей жадности.

Обезьяна не стала больше ловить лягушек и отправилась домой. По дороге она зашла к кошке и рассказала ей о том, что случилось у пруда.

— Он хотел проглотить целиком большую лягушку и подавился, — сказала она.

Кошка ей не поверила. Она заплакала и сказала:

— Ты убила моего хорошего, доброго мужа.

— Может, он и был хороший, но он был жадный и от жадности хотел проглотить слишком большую лягушку.

— Неправда, это ты убила его! — воскликнула кошка.

— Нет, я не убивала, — ответила обезьяна. — Не веришь — пойдем на пруд, увидишь сама.

Пришли они на пруд, и кошка увидела, что изо рта ее мертвого мужа торчат лягушачьи лапки. Обезьяна сказала правду: кот и в самом деле подавился лягушкой!

— Мяу-мяу! — печально сказала кошка.

— Курра-курра! — без грусти ответила обезьяна.

86. Две старухи

Жили когда-то в одном селении две старухи. Одна была добрая, и ее звали Добрая Старуха, а другая — злая, и ее звали Злая Старуха.

Однажды Добрая Старуха пошла на реку собирать улиток. Пришла она туда и вдруг видит — к берегу плывет крокодил. Добрая Старуха попятилась назад, но крокодил закричал:

— Добрая бабушка, мое дитя плачет! Не поедете ли вы ко мне, не уложите ли его спать?

Добрая Старуха согласилась, села крокодилу на спину, и он поплыл. Еще подплывая к его дому, они услышали, как плачет маленький крокодильчик.

— Бедненький! — сказала Добрая Старуха. — Сейчас я его убаюкаю.

Добрая Старуха села около крокодильчика и запела:

— Баю-бай, баю-бай, крокодильчик, засыпай! Спи, мой красивый, спи, мой душистый!

Песня так понравилась крокодильчику, что он перестал плакать и заснул. Добрая Старуха стала собираться домой, и крокодил дал ей с собой корзину, полную рыбы. Старушка очень обрадовалась, поблагодарила его, и крокодил отвез ее на то место, где встретил.

Подходя к своему дому, Добрая Старуха увидела, что на-встречу ей идет Злая Старуха. Злая Старуха остановила ее и спросила:

— Что это ты несешь?

— Рыбу, — ответила Добрая Старуха.

— А где ты взяла столько рыбы?

— В реке — мне ее дал крокодил. Злая Старуха не поверила своим ушам:

— Кто?!

— Большой крокодил, — ответила Добрая Старуха. — Его сынок никак не засыпал, а я убаюкала его. За это крокодил и дал мне рыбы.

— Так вот откуда у тебя рыба!

Очень завидно стало Злой Старухе, и она тоже пошла на реку и стала там собирать улиток. Крокодил увидел ее и подплыл к берегу.

— Добрый день, бабушка, — сказал он.

— Наконец-то я дождалась! А то я уже надежду потеряла тебя увидеть. Пойдем, я уложу спать твоего плаксу.

Злая Старуха села крокодилу на спину, и он отвез ее к себе домой. Когда Злая Старуха увидела крокодильчика, она повела носом и сказала:

— Какой же он вонючий! Ну ладно, иди лови для меня рыбу, а я буду укладывать твоего реву.

И Злая Старуха запела: — Баю-бай, баю-бай, поскорее засыпай! Спи, некрасивый, спи, вонючий!

Не понравилась эта колыбельная крокодилу, не понравилась и крокодильчику.

— А ты почему до сих пор здесь, почему не идешь ловить рыбу? — набросилась на крокодила Злая Старуха. — Отправляйся, да смотри лови покрупнее!

Крокодил взял корзину и вышел. Когда он вернулся, кроко-дильчик по-прежнему горько плакал — очень не нравилась ему колыбельная, которую пела Злая Старуха.

— Ну что, наловил рыбы? — спросила она.

— Наловил, вот вам полная корзина, — ответил крокодил. — Только не открывайте ее здесь, а откройте, когда придете домой. Но прежде чем открывать, затворите двери и окна, а уже после этого откройте корзину.

— Зачем мне все затворять? — спросила Злая Старуха.

— Чтобы не исчезло то, что в корзине.

Вернувшись домой, Злая Старуха поставила корзину на пол, плотно затворила дверь и окна и только после этого открыла корзину.

Из корзины выползла, шипя, большая змея.

Так была наказана Злая Старуха.

87. Кочинанго

Жил когда-то в небольшой деревушке на границе могучего королевства бедный крестьянин, у которого был сын по имени Кочинанго. Сына этого соседи считали дураком, но ему было предсказано: настанет день, когда Кочинанго пообедает с королем, поцелует принцессу, женится на ней и в конце концов сам взойдет на трон. Однако Кочинанго не верил этому предсказанию, так как считал, что он слишком беден, чтобы жениться на принцессе и стать королем.

И вот однажды Кочинанго услышал, что король предлагает всем желающим попытаться ответить на вопросы, которые им задаст принцесса. Было объявлено, что тот, кто ответит на все вопросы до единого, сможет на ней жениться. Кочинанго подумал, что настало время ему попытать счастья, сел верхом на своего осла и поехал в столицу.

Путь Кочинанго лежал через дремучий лес. На опушке этого леса он повстречал усталого путника. Кочинанго забыл взять с собой бетель и попросил путника дать ему хоть немного. Путник сказал Кочинанго:

— Мой бетель не простой — он ответит тебе на любой вопрос, какой ты ему задашь. Если ты дашь мне еды, я тебе отдам бетель.

Кочинанго охотно поменял на бетель часть своей пищи и, довольный, поехал дальше. Вскоре он увидел ручей, около которого стоял, опираясь на палку, старик. Видя, что старик хочет перебраться на другой берег, но слишком слаб, чтобы переплыть реку, Кочинанго предложил перевезти его. В награду за доброту Кочинанго старик подарил ему свою палку.

— Ты очень добр, юноша, — сказал он. — Возьми эту палку — всегда, когда ты захочешь есть, она будет тебя кормить.

Кочинанго поблагодарил старика, взял палку и поехал дальше.

А теперь следует сказать, что это сам бог явился к Кочинанго сначала в обличье путника, давшего ему бетель, а потом старика. Он спустился на землю, чтобы испытать Кочинанго и наградить за доброту. Проехав немного, Кочинанго встретил на своем пути несчастную старуху. Он пожалел ее и дал ей монетку в один сентаво, а она ему — пустой кошелек, который мог дать ему столько денег, сколько он пожелает. Кочинанго поехал дальше, радуясь своему счастью, и снова встретил бога, на этот раз в обличье веселого юноши с гитарой. Юноша предложил Кочинанго меняться: он даст гитару, а Кочинанго — своего осла. Кочинанго заколебался, но юноша сказал ему, что стоит заиграть на этой гитаре, как все вокруг затанцуют. Услышав это, Кочинанго сразу же согласился на обмен.

Теперь Кочинанго пришлось идти пешком, и лишь через два дня удалось ему достичь дворца. К счастью, он не опоздал и прибыл в тот самый день, когда задавались вопросы. Хотя одет он был плохо, его пустили во дворец. Принцессу изумило появление Кочинанго и возмутила его смелость, но еще больше огорчилась она, когда он правильно ответил на ее первый вопрос. Однако она не признала, что Кочинанго ответил правильно, и задала ему еще два вопроса, самые трудные, какие только могла придумать. Тогда Кочинанго с помощью подаренного бетеля ответил и на эти вопросы. Но принцесса не хотела признать, что его ответы правильны: ведь тогда ей пришлось бы выйти замуж за бедного простолюдина. И она попросила короля, своего отца, бросить Кочинанго в темницу, что тотчас же и было сделано.

В темнице Кочинанго увидел много знатных людей, которые, как и он сам, были жертвами принцессы. Настал вечер, а узников все не кормили: жестокая принцесса хотела уморить их голодом. Кочинанго сказал им, чтоб они не тревожились, ударил палкой по столу, и в тот же миг там появились изысканные блюда. Когда принцесса узнала об этом от стражи, она пошла в тюрьму и стала выпрашивать у Кочинанго его палку, но он соглашался отдать ее, только если принцесса разрешит ему поцеловать себя. В конце концов она согласилась и ушла из тюрьмы с палкой, думая, что иначе ей не уморить голодом своих узников.

На другой день Кочинанго попросил у своего кошелька много денег, роздал их страже и всем узникам, и у них снова оказалось вдоволь пищи. Принцесса опять пришла в тюрьму и стала просить у Кочинанго его кошелек, но Кочинанго соглашался отдать его ей, только если он пообедает с королем. Принцессе пришлось согласиться, и Кочинанго отвели к королю и посадили за его стол, и он пообедал с королем и принцессой. Но, как только обед кончился, его снова бросили в темницу.

В конце концов тюремная жизнь надоела Кочинанго, и тогда он взял свою гитару и начал играть на ней. Стоило ему коснуться рукою струн, как вся стража и узники пустились в пляс. Он играл на гитаре громче и громче, и все обитатели дворца, услышав музыку, тоже заплясали. Кочинанго играл всю ночь напролет, не давая передышки королю, принцессе и придворным. К утру они совсем изнемогали от усталости, и наконец король приказал открыть двери темницы и выпустить узников на волю, но Кочинанго по-прежнему играл, требуя теперь, чтобы король отдал принцессу ему в жены. Король дал свое согласие, и принцессе тоже пришлось согласиться выйти за Кочинанго замуж. После этого Кочинанго перестал играть, и на следующий день его торжественно обвенчали с принцессой.

Так бедный и простодушный юноша женился на принцессе. Много раз, когда в королевство вторгались моро[89], он спасал его своей игрой на гитаре: враги, только заслышав музыку, пускались в пляс, и тогда было легко взять их в плен или убить. Когда король умер, Кочинанго взошел на престол, и после этого они с принцессой долго жили и правили королевством.

88. Хуан и кольцо

Много лет тому назад жили муж и жена, у которых был единственный сын. Хуан — так звали мальчика — был известен всей деревне своей ленью. Не находилось работы, которая была бы ему по душе. Он был так ленив, что даже не помогал ни в чем родным отцу и матери.

Однажды отец взял Хуана в поле, чтобы тот помог ему собрать урожай. Но вместо того, чтобы приняться за работу, Хуан нашел тенистое местечко на краю поля, лег там и заснул. Очень рассердился отец на Хуана и решил, что им с женой надо как-то избавиться от него. Он перенес спящего мальчика на другое место, к большой змеиной норе, и положил рядом с ней. Отец думал, что змея выползет из своей норы, ужалит спящего, и они избавятся от ленивого сына.

Когда Хуан проснулся, он увидел около себя большую свернувшуюся змею. Он в ужасе вскочил на ноги, чтобы убежать поскорее, но змея посмотрела на него добрым взглядом и сказала:

— Почему ты меня испугался? Разве ты не знаешь, что я царь змей? Я дам тебе подарок, который сделает тебя счастливым до конца твоих дней.

Сказав это, змея бросила на землю золотое кольцо и велела Хуану подобрать его и надеть на палец. Кольцо из чистого золота было испещрено знаками, которых Хуан не мог понять.

— Береги это кольцо, оно будет тебе верным помощником в жизни, — сказала змея. — Спрашивай его, и оно будет говорить тебе, как надо поступать, чтобы получить все, чего ты только пожелаешь.

Хуан поблагодарил змею за подарок и отправился странствовать. О пище ему заботиться не приходилось, потому что кольцо давало все, чего он только хотел.

Странствуя, Хуан услышал, что король отдаст свою прекрасную дочь тому, кто сумеет выполнить три условия. Очень обрадовался этому Хуан: он был уверен, что сможет добиться руки принцессы.

Когда Хуан пришел во дворец, его неряшливый вид и неуклюжие движения лишь вызвали смех среди придворных.

— Да разве ты можешь выполнить то, чего требует король? — потешались они над ним.

— Скажите мне условия, а там будет видно, — отвечал Хуан.

— Вот три условия, которые ты должен выполнить, чтобы я отдал тебе в жены свою дочь, — сказал король. — Первое условие: ты должен вступить в борьбу с моим тигром и убить его, если сможешь. Второе условие: ты должен добыть и принести мне светящийся камень, который стережет в горах дракон. Третье условие: ты должен ответить правильно на вопрос, который задам тебе.

— Хорошо, — сказал Хуан, поворачиваясь, чтобы уйти, — я сделаю все, чего ты от меня требуешь.

Много юношей пытались добиться руки прекрасной принцессы, но никому из них не удалось выполнить хотя бы первое условие: королевский тигр был свиреп и силен. Тому, кто смог бы его одолеть, предстояло сразиться с огромным горным драконом. Само дыхание этого дракона было смертоносным, а жил он в пещере, вход в которую охраняли змеи. Каждое утро он выходил из пещеры и начинал играть со своим удивительным камнем — подбрасывал его высоко вверх, а когда камень падал, ловил его своей пастью. Выполнить условия короля было очень трудно, и юноши, которые из-за любви к принцессе пытались сделать это, расставались с жизнью.

Придя домой, Хуан сказал своему колечку:

— Посоветуй, как мне победить королевского тигра.

— Возьми горсть песка и смешай с горстью красного перца, — ответило кольцо. — Эту смесь возьми с собой и, когда тигр приблизится к тебе, брось ему в глаза.

Хуан приготовил такую смесь и на следующий день иод крики и приветствия собравшихся вступил на арену. Был он, как всегда, неповоротлив и медлителен, и никто не мог поверить, что такой, как он, может справиться с тигром.

Зверь появился на противоположной стороне арены и ринулся к Хуану. Когда тигр был уже совсем близко, Хуан бросил ему в глаза смесь песка и перца. Она ослепила тигра, и тогда Хуан вытащил из ножен кинжал и вонзил его в сердце зверя.

Теперь ему предстояло добыть светящийся камень дракона. Кольцо посоветовало Хуану:

— Иди к пещере и, чтобы тебя впустили туда, покажи меня змеям, которые охраняют пещеру. Я для них священно, и они выполнят любое приказание того, кто мною владеет.

Хуан отправился к горной пещере и попытался войти в нее, но змеи, ее охранявшие, угрожающе поднялись и зашипели.

Однако, когда Хуан показал им кольцо, они сразу стали послушны, и он понял, что они будут рады сделать все, что он им только прикажет.

— Принесите мне камень дракона, — приказал он.

Змеи поползли в пещеру и скоро вернулись оттуда с камнем.

Король увидел, что Хуан выполнил два таких трудных условия, и очень испугался, что юноша низкого происхождения добьется руки его дочери. Тогда, чтобы помешать Хуану, он придумал самый трудный вопрос, какой только можно было придумать.

И вот Хуан предстал перед королем и придворными, чтобы выполнить третье и последнее условие короля.

— О чем я сейчас думаю? — спросил король.

Всем показалось, что Хуан обдумывает ответ, но на самом деле он советовался с кольцом. Кольцо шепнуло ему:

— Король думает о том, что ты не сможешь ответить на его вопрос.

Подняв голову, Хуан смело ответил на вопрос короля, точно повторив слова кольца, и, конечно, ответ его оказался правильным.

Пораженный необыкновенными способностями Хуана, король отдал в жены ему свою дочь — прекрасную принцессу, и, когда король умер, Хуан унаследовал его королевство.

89. Хуан Ленивый

Жил когда-то человек по имени Хуан, которого все звали Хуан Ленивый. Его мать, бедная старуха, зарабатывала себе и сыну на жизнь тем, что рушила рис. Того, что она зарабатывала, им едва хватало, чтобы прожить. Когда он был еще маленьким, мать оставляла его дома одного, присматривать за курами и цыплятами. Однажды, уходя, мать сказала Хуану:

— Смотри, чтобы коршун не унес цыплят!

Хуан много раз слышал такие наказы, и они надоели ему до смерти. Поэтому, когда мать ушла, он связал всех кур и цыплят вместе за ноги и повесил на дерево. Он сделал так потому, что был уверен: там их не увидит ни одна хищная птица. Вечером мать пришла домой и спросила, все ли в порядке. Хуан ответил:

— Да, я связал всех кур и цыплят за ноги и, чтобы с ними ничего не случилось, повесил на дерево.

Мать спросила, где они, Хуан показал, но все куры и цыплята были уже мертвые. Мать рассердилась и избила Хуана.

Прошло время, Хуан вырос и стал мужчиной, но остался таким же ленивым и беспечным, как и прежде. Задумал он жениться, но девушка, которую он выбрал, была дочерью богача.

Мать сказала Хуану:

— Ты ей не пара. Мы очень бедные, да к тому же и ленив ты — не прокормишь жену.

Однако Хуан твердо решил, что женится на этой девушке, и придумал, как этого добиться. Он пошел работать в поле и заработал песету, на другой день снова пошел и заработал другую, а потом сказал матери:

— Сходи, пожалуйста, к отцу Инес Канноган (так звали де вушку) и попроси его одолжить нам их салуп[90].

Мать пошла, и Инес спросила ее, кому нужен салуп. Мать Хуана сказала, что салуп нужен ее сыну — купцу, только что вернувшемуся из удачной поездки. Тогда ей одолжили салуп. Возвращая его, Хуан всунул в щелки на дне две заработанные песеты и только после этого сказал матери, чтобы она отнесла салуп Инес. Инес увидела в салупе монеты и сказала о них своему отцу.

Прошло немного времени, и Хуан Ленивый снова послал мать за меркой и снова вернул салуп с монетами в щелях. Так он сделал несколько раз, и в конце концов отец Инес поверил, что Хуан и вправду очень богатый. Теперь уж Хуан смог попросить у отца Инес руку его дочери, и, конечно, старик сразу же ответил согласием. Хуан и Инес поженились.

После свадьбы, когда старик узнал, что его зять не только совсем беден, но и очень ленив, он горько пожалел о своей поспешности. Но уж раз так случилось, он заставил Хуана Ленивого и его жену, свою дочь, работать на него. Как-то в середине дня, когда Хуан и Инес отдыхали, рис, который она рассыпала сушиться на солнце, стали клевать дикие петухи и куры. Хуану лень было подняться и отогнать их, поэтому он вынул из волос спящей Инес золотую заколку и бросил ею в птиц.

Проснувшись, Инес увидела, что заколки в волосах нет. Хуан рассказал ей, что он сделал с заколкой, и она стала так ругать его, что он горько заплакал от обиды.

На другой день Хуан пошел искать заколку на том месте, куда ее бросил. Каково же было его удивление, когда он увидел там куст с золотыми ветками и на одной из них — заколку! Он позвал жену, они вырыли куст из земли и увидели под его конями горшок, полный золотых и серебряных монет. Инес очень обрадовалась удаче мужа. Они тут же отправились к ее отцу и рассказали ему о том, как им повезло. С этого дня старик перестал ненавидеть Хуана, даже полюбил его и сделал своим управляющим.

Так безо всяких усилий Хуан Ленивый стал богачом. Судьба благоволит лентяям — иногда.

90. Шляпное дерево

В одном отдаленном городке в стране илоканов был золотой колокол. Звук этого колокола был очень звонким и чистым и радовал слух каждого, кому доводилось его слышать. Все верили, что от этого звона растения крепнут и дают большие урожаи.

Люди жили там в довольстве, счастье и мире. Они очень дорожили своим колоколом и хорошо стерегли его, потому что верили: пропадет он, и в тот же час засохнут растения, и земля перестанет давать богатые урожаи.

Однако молва о драгоценном золотом колоколе дошла до язычников, живших в лесах неподалеку. Они решили украсть колокол и придумали, как это сделать. Однажды темной ночью они собрались и пошли к церкви. Но свящепники знали, что задуман набег, и успели снять золотой колокол и зарыть в землю.

Язычники пришли и увидели, что золотого колокола уже нет. Им так и не удалось узнать, где он спрятан, и в ярости язычники перебили служителей бога всех до единого.

Не осталось никого, кто знал бы, где зарыт колокол — все, кто его зарыл, были убиты. Опечалились люди, не слыша больше чудесного звона, а урожаи пошли на убыль и стал гибнуть скот.

Прошло несколько лет — и рядом с церковью выросло дерево. На нем люди увидели красивые красно-желтые плоды, формой напоминающие золотой колокол. Люди стали есть эти плоды, и оказалось, что они сладкие и приятные на вкус. Люди не знали, что и думать об этом незнакомом им дереве, но один старик рассказал:

— Я услышал голос, который сказал мне, что это дерево родилось из золотого колокола. Плоды, которые мы видим на нем, похожи на колокол или на шляпы священников. Но они слишком маленькие, чтобы назвать их колоколами, а к тому же их много; поэтому, сказал мне голос, дерево, на котором они растут, следует называть шляпным.

С той поры это дерево, выросшее из золотого колокола, так и называется — шляпное дерево.

Висайя

(Висайя жпвут в центральной части архипелага на о-вах Самар, Лейте, Негрос, Себу, Бохоль, Панай, на южном побережье Миндоро, на о-ве Палаван и на северо-востоке Минданао. Самый многочисленный народ Филиппин — насчитывает 14 000 000 человек, т. е. примерно две пятых населения страны. Этнографически и лингвистически не вполне однородны, говорят на многочисленных и очень сильно различающихся диалектах — себуано, хилигайнон, масбате, суригао и др. Главные сельскохозяйственные культуры у висайя — рис, кукуруза, кокосовые пальмы, сахарный тростник, абака. Важное место в экономике Бисайских островов занимает животноводство — разводят буйволов, коров, свиней, кур, коз, овец. При помощи верш ловят рыбу в море Висайя. Старейший вид ремесел — плетение из бамбука, пальмы и ротанга. Делают циновки различного размера и назначения — их используют как постели, как ьана-вески для окон, как ковры. Висайя — христиане, исповедуют католичество, но у некоторой их части сохраняются пережитки анимистических верований.)

91. Откуда появились первые люди на земле

Когда-то очень давно людей на земле пе было, а были только небо и море. И вот однажды они поссорились.

— Я сильнее тебя и сделать могу больше, чем ты, — похвалилось небо перед морем.

— Нет, я сильнее, это я могу больше сделать, — ответило море.

— Докажи, — сказало небо.

— Хорошо, докажу, — ответило море.

Море поднялось и обрызгало лицо неба. Небо рассердилось и стало бросать в море камни. Море снова плеснуло в лицо небу, и снова небо осыпало море камнями. Много камней и земли побросало небо в море. Где упали земля и камни, появились острова. На одном из этих островов выросло высокое растение со множеством листьев, но без веток. Это был первый бамбук на земле. Какая-то птица стала клевать первое колено бамбука, оно треснуло, и из него вышел мужчина. Проклевала птица второе колено бамбука — и оттуда вышла женщина.

Мужчина и женщина, вышедшие из бамбука, были первыми людьми на земле. Они стали мужем и женой, и у них появилось много детей. Были среди них хорошие, были и плохие. Они стали ссориться между собой, и родители на них рассердились.

— Вы плохие дети, вам нельзя жить вместе. Уходите от нас и расселяйтесь по разным островам, — сказал им отец.

И дети ушли. Те из них, кто поселился на жарких островах, стали черными. Те, кто поселился на островах, где прохладно и не всегда светит солнце, стали белыми. Некоторые стали коричневыми, другие — желтыми, смотря по погоде на островах, где они стали жить. У всех у них появилось много детей, и дети их были разных цветов — черные, белые, коричневые, желтые.

Вот откуда столько разных людей на земле.

92. Откуда появились люди на Филиппинах

Рассказывают, что Сикалак и Сикабай, первый мужчина и первая женщина на земле, вышли из молодого ростка бамбука. Они все время были вместе, но влечения друг к другу у них не появлялось ни ночью, ни днем. Они были просто друзьями, и, кроме дружбы, ничего между ними не было.

Видя это, Инаптан, бог крокодилов, обеспокоился. Надо было что-то придумать, а то выходило, что создавать Сикалака и Сикабай богам было незачем.

И вот однажды Инаптану представился удобный случай — он увидел, как Сикалак и Сикабай купаются в реке. Инаптан нырнул и поплыл к ним под водой, так что они его и не заметили. Оказавшись с ними рядом, он всплыл и начал хлестать их своим широким хвостом по спинам и хлестал до тех пор, пока они не упали без чувств. Тогда он положил Сикалака и Сикабай к себе на спину, перенес их в свою подводную хижину и стал ждать, чтобы они пришли в себя.

Когда Сикалак и Сикабай открыли глаза, они увидели вокруг себя другой мир, и каждый из них почувствовал, как нужна ему поддержка другого. От ужаса, который охватил ее при виде бога крокодилов, Сикабай обняла Сикалака, их взгляды встретились, и Сикалак ощутил неведомое ему чувство. Инаптан очень обрадовался, увидев, что его старания были не напрасны, я решил перенести Сикалака и Сикабай обратно, в мир для них предназначенный. Так он и сделал.

Вернувшись на землю, Сикалак и Сикабай стали жить как муж и жена. Они были счастливы. Появились дети. Но с годами жить становилось все труднее и труднее: слишком много было у них детей, и настало время, когда кормить их всех отцу и матери оказалось не под силу. Но еще тяжелее было им видеть праздность и леность своих детей, которым давно пора уже было помогать родителям. Сикалак и Сикабай вставали затемно и шли в лес искать пропитания. Возвращались они поздно вечером, усталые и голодные, а дети знай себе полеживали, дожидаясь, пока им приготовят еду. Но родители были очень добрые и от своих детей готовы были стерпеть все.

Вот однажды Сикалак почувствовал, что больше не может мириться с дурным нравом своих подросших детей. Мать с отцом пришли, а те лежат и даже внимания на них не обращают. Сикалак поискал еды, но не нашел в доме ни крошки и не смог утолить мучивший его голод. Сикалак рассердился, вырвал из земли дерево и стал им бить лентяев-детей.

Дети увидели гнев отца, повыскакивали из хижины и попрятались кто где мог.

Вернуться назад у них не хватило духу: слишком боялись они Сикалака, да и к самостоятельной жизни уже привыкли.

Те из них, кто спрятался в пещерах, выросли рабами, те, кто прятался на деревьях, стали свободными людьми, те, кто попал на берег моря, стали рыбаками, а те, кто убежал на поля, стали земледельцами.

93. Кан и Лаон

В прежние времена люди на островах Висайя жили мирно и богато. У них был вождь по имени Лаон, человек большой и благородной души. Люди там занимались земледелием, а снятый урожай делили поровну.

Однажды пошел дождь, такой сильный, что залил все поля. Вода сначала дошла людям до колен, потом поднялась до пояса и, наконец, до шеи. Люди опечалились, видя, как погибают их посевы.

Лаон любил свой народ, и он подумал: "Пусть пропадет урожай, лишь бы не погибли люди". Он созвал их всех и сказал:

— Давайте насыплем высокий земляной холм. Однако люди отвечали:

— Нам нечем его насыпать.

Вождь взмахнул платком, и в один миг появились заступы и лопаты. Тогда люди сказали:

— Земляной холм нужно укрепить камнями, а у нас их нет.

Вождь снова взмахнул платком, и сразу появились камни.

Люди принялись за работу и наконец насыпали высокую гору. На ней они и остались жить, дожидаясь, пока не спадет вода. Там они продолжали работать, вырыли большую сточную канаву до самого моря, и вода спала.

А между тем на горе поселился кроме них огромный страшный змей с семью головами. У него были зеленые глаза, и днем он выдыхал дым, а ночью — огонь. Увидев его, люди очень испугались.

И вот однажды на горе появился юноша по имени Кал, в одежде, изумившей всех красотой и богатством. Никто не знал, кто он и откуда. Когда гоноша услышал, чем встревожены люди, он сказал:

— Я убью змея — мне он не страшен.

Вождь ему на это ответил:

— Если ты и вправду убьешь его, мы одарим тебя золотом, и я отдам тебе в жены свою дочь.

А этот юноша знал язык животных и имел власть над ними. Он позвал муравьев и приказал им:

— Ползайте но змею и кусайте его. Потом позвал ос и приказал:

— Жальте змея в глаза, пока он не ослепнет. А потом позвал ворон и приказал:

— Клюйте и рвите когтями и тело и голову змея, пока он не умрет.

Муравьи, осы и вороны повиновались, и змею настал конец.

Тогда Кан отрубил семь змеиных голов и принес их в дар вождю Лаону, и с тех пор люди снова зажили мирно. Юноша получил богатые дары и женился на дочери вождя. А местные жители, чтобы сохранить память о юноше и вожде, назвали свою гору Канлаон[91] — в честь юноши Кана и вождя Лаона.

94. Коршун и наседка

В прежние времена звери разговаривали, как люди. Жила тогда одна курица-молодка, очень красивая. Ее полюбил кор шун, и она тоже полюбила его.

— Вот кольцо, я купил его тебе в подарок, — сказал ей одна жды коршун.

Курица взяла кольцо. Оно было красивое и очень ей понравилось.

Я буду носить его на шее, — сказала она. — А когда я научусь летать, как ты, мы поженимся.

Коршун довольный улетел.

На другой день кольцо на шее у курочки увидел петух.

— Откуда ты взяла это кольцо? Выброси его! — приказал петух. — Ведь мы жених и невеста. Ты не должна принимать подарки ни от кого, кроме меня.

Курица выбросила кольцо. Прошло немного времени, и они с петухом поженились.

Через много дней вернулся коршун. Он принес курице разные подарки, но курица испугалась его, потому что за это время стала наседкой, и спряталась в траве. Она знала, что коршун рассердится: ведь она поступила дурно.

Коршун поискал ее и нашел в траве. Он сразу увидел, что кольца на ней нет.

— Где кольцо, которое я тебе подарил? — спросил он.

— Я гуляла и потеряла его, — ответила наседка.

Коршун понял, что наседка говорит неправду. Он стал требовать от нее кольцо, но ей нечего было ему отдать. Тогда коршун пришел в ярость и проклял наседку.

— Отныне мы с тобой враги, — сказал он ей. — Ты будешь искать клювом в земле мое кольцо до тех пор, пока не найдешь его, а я отныне буду ловить и есть твоих птенцов!

95. Четверо слепых братьев

Жил один человек, у которого было восемь сыновей. Четверо из них были слепые, и отец стал думать, как избавиться от детей, потому что ему нечем было их кормить. Однажды вечером он позвал к себе всех своих детей и сказал им:

— Вы уже большие и можете прокормить сами себя. Завтра вы все пойдете искать счастья.

Настало утро, и дети, попрощавшись с отцом, пошли, слепые — в одну сторону, зрячие — в другую. Что случилось потом со зрячими, никто не знает, а со слепыми произошло вот что. Они медленно побрели по дороге, держась за руки. Так они шли целый день и к вечеру оказались далеко от родного селения. За все это время у них не было во рту ни кротки. Наконец братья пришли в кокосовую рощу.

— Здесь растут кокосовые пальмы, — сказал один из них. — Давайте нарвем орехов и наедимся досыта.

Старший брат снял камису [92] и полез на дерево. Когда он добрался до верхушки, она сломалась, и бедняга упал на землю. Три брата услышали глухой удар.

— Один! — закричал младший брат.

— Надо еще три! — закричали два других брата.

— Не спускайся, пока не сбросишь четыре! — закричали все трое разом.

Но кто мог ответить им? Их брат лежал мертвый на земле.

Второго удара все не было, и на дерево полез второй брат. С ним случилось то же, что и с первым, а потом то же самое случилось и с третьим. Когда младший брат услышал третий удар, он решил взять свою долю. Он стал ползать по земле и обнаружил, что три его брата лежат мертвые. Громко плача, слепой юноша побрел прочь от этого места.

Его плач разбудил засыпавших патианаков[93], и они вышли посмотреть, кто это мешает им спать. Когда они увидели беспомощного слепого, им стало его очень жалко, и они дали юноше пищу и ночлег, а еще дали хвост ската[94]. На рассвете они вывели его из рощи. Слепой пошел дальше. Он шел и шел, пока его не окликнул хромой, отдыхавший в тени дерева.

— Друг, возьми меня на плечи и пойдем странствовать вместе, — предложил он слепому.

— Хорошо, — ответил слепой и, посадив хромого к себе на плечи, продолжал свой путь.

Долго шли они и пришли наконец к большому дому, стоявшему в уединенном месте. Они постучались в дверь, но им никто не ответил. Они решились войти, и тогда хромой увидел, что в доме никого нет. Пока они ходили по дому, пришел хозяин — двухголовый великан. Услышав, что в доме кто-то ходит, он побоялся войти, но спросил громовым голосом:

— Кто здесь?

— Большие люди! — отвечали двое товарищей.

— Какие еще большие? — спросил двухголовый великан.

— Такие, что дом трясется, когда мы по нему ходим! — ответили двое.

— Докажите, что вы и вправду большие! — снова крикнул великан.

— Мы покажем тебе свой волос, — и они бросили из окна хвост ската.

Великан посмотрел на него и сразу поверил, что пришельцы сильнее. Он подобрал "волос" и ушел прочь, решив, что ему не совладать с такими противниками.

Так сбылось предсказание патианаков. Дом и все имущество великана достались слепому и хромому, и они прожили в этом доме всю оставшуюся жизнь.

96. Волшебное кольцо

В одном городке неподалеку от королевства, где правил король дон Фернандо, жила набожная старушка но имени Кармен, у которой был сын Карлос. Кармен овдовела, когда Кар-лосу было всего девять месяцев,иони жили очень бедно. Одна годы она сказала сыну:

— Я назвала тебя Карлосом, потому что люблю тебя. Для меня нет имени красивее твоего. Каждая буква твоего имени имеет свое значение.

Карлос попросил мать рассказать ему об этом, но она ответила:

— Я расскажу тебе позднее, а сейчас сходи в королевский дворец и попроси, чтобы нам дали чего-нибудь съестного. О мой сын, если бы ты знал, какие тяготы мне пришлось перенести, чтобы тебя вырастить! Очень прошу тебя, исполни просьбу матери, — плача, сказала она.

Карлос очень любил и жалел свою мать и поэтому поспешил к королевскому дворцу, чтобы попросить там пищи. Но, дойдя до ворот, он остановился и начал сомневаться, войти ему туда или нет. Ему было стыдно просить, и он, войдя во двор, молча встал под апельсиновым деревом, которое росло перед окном принцессы.

"Что скажет принцесса, — подумал он, — если я исполню просьбу матери? Наверное, скажет: "Такой молодой, а просит милостыню". Как мне тогда будет стыдно!"

В то время как Карлос со слезами на глазах стоял и смотрел на солнце, клонящееся к закату, принцесса открыла окно, плюнула и попала нечаянно ему на голову. Глаза Карлоса гневно сверкнули, и он воскликнул:

— Если сама богиня моря, у которой во лбу звезда, а на груди луна, не смеет плевать на меня, то как смеешь ты, всего лишь жалкая тень ее красоты и могущества?

Услышав эти слова, принцесса упала в обморок, а придя в себя, начала горько плакать. Ее слезы сверкали, как роса, падающая утром с листьев. Такой застал ее король дон Фернандо, когда зашел к ней в комнату.

— О чем ты плачешь, Флорентина? — спросил он ее.

— О отец, мое сердце разбито, а я опозорена!

— Почему ты так говоришь? — спросил отец. — Кто разбил твое сердце и кто тебя опозорил?

— Под апельсиновым дереном стоит гоноша, который сказал мне... — и она повторила слова Карлоса.

Король приказал немедленно схватить Карлоса и привести к нему. Представ перед королем, Карлос смело отвечал на все его вопросы. Наконец король Фернандо сказал:

— Если за неделю ты не сможешь доказать, что все сказанное тобою моей дочери правда, ты будешь повешеп.

Испуганный Карлос побрел по берегу Золотой Реки, а потом присел отдохнуть под деревом.

Орлица, сидевшая в гнезде на верхушке, увидела, что Карлос плачет, и спросила его:

— О чем ты плачешь, Карлос?

— О царица птиц, скажи мне, где живет богиня моря? — сквозь слезы проговорил юноша.

— Для чего тебе нужно знать это? — опросила орлица. — Разве неизвестно тебе, что ни один человек не может ее увидеть?

— Нет, я не знал этого, но, если я не увижу ее, я погиб, — печально ответил Карлос.

Орлице стало жалко Карлоса, и она сказала:

— Пойдем, я покажу тебе дорогу к ней.

Орлица полетела, а Карлос пошел за нею следом, и они пришли к устью реки. Там они остановились, и орлица прокричала:

— О царь рыб. выплыви и помоги мне, — я очень нуждаюсь в твоей помощи.

Царь рыб появился и спросил орлицу, что ей нужно. Орлица рассказала ему историю Карлоса и попросила доставить юношу в чертоги богини моря. Царь рыб не мог отказать царице птиц и сказал юноше:

— Карлос. ляг ко мне на спину, закрой глаза, и, когда я скажу тебе, чтобы ты открыл их, мы будем уже в чертогах богини моря.

Карлос сделал все так, как ему сказал царь рыб, и, когда открыл глаза, увидел, что лежит на золотой кровати в роскошных покоях, а около него стоит прекрасная девушка со звездою во лбу и луной на груди.

Юноша не мог поверить своим глазам, но услышал, как нежный голос спрашивает его:

— Что привело тебя сюда? Дрожа, Карлос ответил:

— Я пришел просить твоей помощи.

— Какая помощь нужна тебе от меня? — спросила богиня.

Карлос рассказал ей все, что с ним случилось. Богиня не могла отказать человеку, который так превознес ее красоту. Она сняла с пальца алмазное кольцо и дала его Карлосу со словами:

— Возьми это кольцо и, когда тебе нужна будет моя помощь, трижды дотронься до него и скажи: "Помоги мне, богиня!" Если же король захочет увидеть меня своими глазами, дотронься до кольца шесть раз, и я появлюсь.

Карлос взял кольцо и, став перед богиней на колени, сказал:

— У меня нет слов, чтобы высказать свою благодарность тебе.

Богиня позвала царя рыб и приказала ему доставить Карлоса на берег. Там юноша встретил орла, и тот показал ему дорогу ко дворцу короля Фернандо.

Король, снова увидев перед собой Карлоса, сказал:

— Всего один день осталось тебе жить, несчастный!

— Завтра я приду к вашему величеству и докажу, что сказанное мною принцессе чистая правда, — ответил Карлос.

Рано утром следующего дня юноша снова предстал перед королем. Вся знать королевства собралась во дворце, надеясь увидеть богиню моря. Было уже восемь часов, а богиня все не показывалась.

— Где же она, Карлос? — спросил король.

— Она не может прийти, — ответил Карлос, — но, если угодно вашему величеству, я дам вам в обмен на свою жизнь сун-дук, полный золота.

— Нет, — гневно сказал король, — нам нужна сама богиня моря! Если ты не сможешь показать ее нам, — быть тебе повешенным!

Тогда Карлос дотронулся до кольца шесть раз, и перед собравшимися во всей своей красе и великолепии предстала богиня моря. При виде женщины с длинными волнистыми волосами, со звездой во лбу и луной на груди, в белом платье, усыпанном бриллиантами, всех охватило изумление.

— Карлос, ты волшебник! — воскликнул король и бросился к богине. Богиня исчезла, но жизнь Карлоса была спасена.

Король сразу предложил свою дочь Флорентину в жены Карлосу. Вначале принцесса не знала, что ответить, когда отец сказал ей об этом, но, подумав, согласилась. Карлос был рад жениться на прекрасной принцессе, но, прежде чем обвенчаться, пошел за своей бедной матерью, которая с тревогой ждала его возвращения.

Благодаря своему алмазному кольцу Карлос мог теперь иметь все, что ему только хотелось. Он сделал золотую часовню, чтобы обвенчаться в ней с принцессой. Подвенечное платье принцессы он украсил бриллиаптами. Но сердце его бедной матери Кармен не выдержало счастья, которое пришло к ее сыну. Она умерла сразу после венчания Карлоса с принцессой, и Карлос так никогда и не узнал значения букв своего имени.

97. Абадеха

Жил когда-то в городке Байбай человек по имени Абак. У него была жена, которую звали Абадеса, и красавица дочь по имени Абадеха.

Когда дочери исполнилось тринадцать лет, мать умерла. Через год отец женился на вдове, у которой было три дочери. Новая жена невзлюбила падчерицу, потому что Абадеха была красивее ее дочерей. Она обращалась с девочкой очень плохо и заставляла ее делать всю тяжелую работу по дому, а когда Абадеха не справлялась, мачеха сурово ее наказывала.

Как-то вечером она сказала Абадехе:

— Отнеси эти два платка на рекуипостирай их, да смотри, чтоб после стирки белый стал черным, а черный белым. Если ты этого не сделаешь, я изобью тебя.

Абадеха пошла к берегу реки, села там на камень и горько заплакала. Вдруг она услышала какой-то шорох и, подняв глаза, увидела около себя прекрасную женщину. Женщина спросила ее, почему она плачет, и Абадеха отвечала:

— Я плачу, потому что моя мачеха требует от меня невоз можного. Она велела мне так выстирать белый платок, чтобы он стал черным, и так выстирать черпый, чтобы он стал белым.

Женщина взяла платки в руки, и цвет обоих платков мигом изменился. Она отдала платки Абадехе и сказала, чтобы девушка приходила к ней всегда, когда ей только понадобится помощь. Сказав это, она исчезла, а обрадованная Абадеха пошла домой и отдала платки мачехе, у которой теперь не было повода наказать девушку.

На следующее утро мачеха приказала девушке рассыпать на циновке рис и высушить его на солнце. Абадеха рассыпала рис, а потом пошла в дом делать другую работу, но в это время пришла свинья, съела рис и в клочья порвала циновку. Узнав о случившемся, мачеха жестоко избила Абадеху и велела ей починить циновку, чтобы та стала как новенькая.

Абадеха взяла изорванную циновку и, плача, пошла к реке. Прекрасная женщина снова появилась около нее и, взяв Абадеху за руку, отвела ее в свой дом, стоявший среди высоких деревьев. Там она стала спрашивать Абадеху о ее горе, и Абадеха рассказала, что мачеха заставляет ее из рваной циновки сделать новую. Женщина взяла циновку из рук девушки, махнула ею — циновка сразу стала новой. Вместе с циновкой прекрасная женщина дала Абадехе курицу с красивым разноцветным оперением. Абадеха поблагодарила ее за помощь и подарок и поспешила домой, потому что знала: мачеха будет ругать ее, если она вернется поздно.

На другой день, когда Абадехи не было дома, злобная мачеха зарезала курицу, которую принесла Абадеха, и сварила ее. Вернувшись домой, девушка увидела, что от курицы остались одни только лапки. Она заплакала и побежала к реке — спросить прекрасную женщину, что ей теперь делать. Та, выслушав ее рассказ, велела Абадехе взять куриные лапки и зарыть их в лесу. Девушка вернулась домой, взяла лапки и пошла с ними в лес. Там она выбрала место и зарыла правую лапку коготками на восток, а левую — коготками на запад.

Через месяц Абадеха снова пришла на это место и с изумлением увидела, что там, где она зарыла куриные лапки, выросли два дерева с необыкновенными плодами — жемчугом, алмазами, кольцами, ожерельями, браслетами, серьгами и дорогими одеждами. Абадеха очень обрадовалась, увидев деревья, но решила, что мачехе ничего о них не скажет.

И вот однажды сын самого богатого человека в их городке, гуляя по лесу, увидел эти два дерева. Он сорвал с ветки кольцо и надел его на палец, но, когда он пришел домой, палец, на который было надето кольцо, начал распухать.

Отец юноши созвал самых лучших лекарей, но ни один из них не мог снять кольца. Тогда отец созвал всех девушек города и сказал, что та из них, которая сумеет снять кольцо, станет женой его сына. Все девушки городка, кроме Абадехи, пробовали снять кольцо, но ничего у них не вышло. Абадеху мачеха не пустила, и кто-то сказал отцу юноши, что есть еще девушка, которая не пробовала снять кольцо. Тот послал за Абадехой, и теперь, когда за девушкой пришли, мачеха не посмела не пустить ее.

Абадеха побежала к своим деревьям, надела одно из красивых платьев, которые выросли на них, и пошла в дом богача, Стоило ей коснуться кольца, как оно соскользнуло с распухшего пальца юноши. На другой день Абадеха вышла замуж за этого юношу. Прекрасная женщина тоже была на свадьбе, не видимая ни для кого, кроме Абадехн.

После этого Абадеха и ее муж прожили много лет в счастье и довольстве.

98. Зеленоволосая принцесса

Жили когда-то в далеком королевстве у моря две семьи. В одной из этих семей был сын но имени Хосе, в другой — дочь Магдалина, и, когда родители Хосе и Магдалины умерли, юноша и девушка поженились. У них родились три дочери. Старшая, Инес, была очень красивая, средняя, Анхела, очень веселая, а младшая, Мария, была красавицей с черными волосами и черными глазами.

Родители зарабатывали на жизнь тем, что ткали одеяла, а потом красили их в красный, зеленый и синий цвета и прода-вили богатым людям. Девочки помогали родителям.

Когда дочери выросли и стали девушками, а родители у них умерли, Инес, Анхела и Мария продолжали ткать одеяла для богачей и этим зарабатывали себе на жизнь. И вот как-то вечером, когда они сидели за работой, Инес сказала сестрам:

— Давайте выдумывать разные истории.

Сперва Анхела и Мария не захотели. Они сказали ей, что скоро ночь и у дорог есть уши, а у травинок глаза. Однако Инес настаивала, и наконец ее сестры согласились, но сказали, что начать должна она. Инес стала рассказывать:

— Когда-нибудь я выйду замуж и рожу кучу рисовых от рубей!

Анхела засмеялась весело и сказала:

— А я рожу кучу просяных отрубей!

И они повернулись к младшей сестре, Марии, послушать, что скажет она. Мария встала и сказала:

— А я рожу тройню — двух мальчиков и одну девочку. Первого мальчика будут звать Педро, второго — Фелипе, а девочку — донья Ильюроса, и у нее будут зеленые волосы, звезда во лбу и зеркало на груди, потому что она будет пророчицей, В момент ее рождения сами собой зазвонят колокола и начнут стрелять пушки.

Очень позабавили сестер истории, которые они выдумали, но они не знали, что их слышал король, случайно проходивший мимо. Рано утром сестрам передали приказ короля — явиться к нему во дворец. Девушки испугались и не пошли. Три раза пришлось королю посылать за ними, прежде чем девушки согласились прийти.

Когда сестры прибыли во дворец, король их спросил:

— О чем говорили вы вчера вечером? Инес сказала:

— Я говорила, что рожу кучу рисовых отрубей! Анхела сказала:

— А я — что рожу кучу просяных отрубей!

Король посмотрел на красавицу Марию, но та от испуга слова не могла вымолвить. Три раза задавал ей король тот же вопрос, прежде чем Мария сказала:

— Я говорила, что рожу тройню, двух мальчиков и девочку — дона Педро, дона Фелипе и донью Ильюросу, у которой будут зеленые волосы, звезда во лбу и зеркало на груди, потому что она будет пророчицей. В миг их рождения сами собой за звонят колокола и начнут стрелять пушки.

Тогда король объявил:

— Ты, Мария, станешь моей женой, а вы, ее сестры, можете возвращаться к себе. Ткать вам больше не придется — я о вас позабочусь.

Через три дня во дворце отпраздновали пышную свадьбу. Все подданные короля радовались, что король женился на красавице.

Прошло немного времени, донья Мария зачала и стала готовить приданое для своих будущих детей. Неожиданно королю пришлось уехать по государственным делам, и перед отъездом он поручил заботиться о будущей матери трем повивальным бабкам. Но король не знал, что на самом деле эти бабки были злыми колдуньями.

Миновало три месяца после отъезда короля, и у доньи Марии начались роды. Она позвала трех повитух, чтобы они помогли ей, и одна из них сразу пошла искать свинью, которая вот-вот опоросится, вторая отправилась за большим коробом, а третья заткнула донье Марии рот и уши и завязала ей глаза.

Вдруг сами собой зазвонили колокола и начали стрелять пушки — королева родила тройню. Третья повитуха чуть не ослепла от сияния родившейся девочки, зеленоволосой, со звездою во лбу и зеркалом на груди. Но тут вернулись две другие повитухи, и каждая несла то, за чем ходила. Они взяли троих младенцев, одели в одежду, приготовленную матерью, положили в короб, отнесли его за шесть рек и бросили в седьмую. После этого они вернулись к донье Марии, открыли ей рот и уши, развязали глаза и рот и сказали:

— Такое горе, донья Мария, но что мы могли сделать? Вот твои дети!

И они показали ей трех поросят. Донья Мария опустила голову и тихо сказала:

— Что ж, видно, такова воля божья.

Она попросила, чтобы ей дали поросят, и стала заботиться о них как о собственных детях.

Через два месяца король вернулся, и не было предела его горю, когда повитухи ему сказали, что королева родила поросят. Он тут же велел выгнать донью Марию из королевских покоев, построить под лестницей загон для свиней и поселить ее в нем вместе с ее тремя поросятами.

Прошел год, и люди привыкли к тому, что, проходя мимо дворца, опи видят под лестницей донью Марию и ее поросят, которые за это время стали большими жирными свиньями.

А короб между тем течением реки вынесло в море. Морские волны подхватили его, понесли далеко-далеко и наконец выбросили на берег.

Недалеко от этого места жила старуха по имени Попо. Она кормилась моллюсками, которых каждый день собирала на берегу. И вот однажды старуха увидела: на песке, где раньше ничего не было, стоит большой короб. Она в это время собирала моллюсков и к коробу не подошла. На другой день, когда старуха Попо снова вышла на берег за моллюсками, она увидела короб на том же месте. Старуха не могла понять, откуда он взялся, и в испуге, схватив корзину, наполненную только до половины, побежала домой. Ночь она пролежала без сна и на другой день, наполнив сначала свою корзину моллюсками, набралась смелости и подошла к коробу. Из него послышались детские голоса:

— Наконец-то Попо пришла!

Удивленная старуха открыла короб, и из него выпрыгнули два принца и зеленоволосая принцесса. Старуха отвела их в свою хижину и накормила моллюсками, которых собрала на берегу.

На другое утро, прежде чем уйти на берег, Попо сказала детям:

— Если сюда придут три старухи с благоухающими цветами и будут уговаривать вас понюхать эти цветы, не нюхайте их, потому что они отравленные.

Донья Илыороса обещала, что не будет нюхать сама и не позволит, чтобы нюхали братья. И правда, едва Попо ушла, как появились три повитухи (это были они), и каждая из них протянула детям прекрасные благоухающие цветы. Донья Илыороса сразу велела им уйти прочь, и, когда Попо пришла домой, дети ей обо всем рассказали,

На другое утро Попо сказала:

— Эти старухи придут снова, но теперь они будут вас угощать отравленным хлебом.

Донья Илыороса ей обещала, что никто из них к этому хлебу не притронется. И правда, только Попо ушла, как появились те же три старые безобразные колдуньи и, протягивая детям хлеб, заговорили вкрадчиво:

— Неужели вам не надоели моллюски? Поешьте лучше этого вкусного хлеба!

Но донья Илыороса ответила:

— Уходите, Попо сказала, чтобы мы не брали вашего хлеба он отравленный.

Злые колдуньи ушли, очень рассерженные тем, что и на этот раз им не удалось отравить детей.

На третий день Попо сказала:

— Сегодня злые колдуньи не принесут вам ничего, но зато они станут соблазнять вас птицей-семицветкой. Эта птица тому, кто ее поймает, принесет радость и удачу, но только поймать ее не удалось еще никому. Она живет за семью горами и каждого, кто сумеет туда добраться и подойти к ней, начинает щекотать и превращает в камень. Куда ни глянь в горах, всюду окаменевшие фигуры людей, которые пытались поймать птицу-семи цветку.

Донья Илыороса и на этот раз обещала старухе Попо уберечь от колдуний себя и своих двух братьев, и Попо ушла на берег. Сразу появились три старые карги и начали рассказывать о красоте и чудесной силе семицветки. Донья Илыороса прервала их сладкие речи и прогнала старух прочь, но злое дело было сделано — дон Педро стал просить, чтобы его отпусти, я и на поиски семициетки. Как ни уговаривали его брат и сестра не делать этого, дон Педро не послушал их, сел на коня и уехал. Когда Попо вернулась домой и обо всем узнала, она воскликнула:

— Бедный Педро, он уже окаменел!

На другое утро Попо никуда из дому не пошла, но дон Фелине сказал, что отправится на поиски брата. Как ни уговаривали его Попо и донья Ильюроса не делать этого, он стоял на своем.

— Верьте мне — я не только спасу старшего брата, во и при несу семицветку, — сказал он.

Так и пришлось старухе Попо и донье Ильюросе отпустить Фелипе.

Когда дон Фелипе добрался до первой горы, к нему слетелись прекрасные птицы с яркими перьями. Они стали щекотать его и кричать:

— Вот пришел дон Фелине за доном Педро и за семицветной!

Но сколько ни щекотали его птицы, дон Фелипе не рассмеялся. Когда он поднялся на вторую гору, птицы снова налетели на него и начали щекотать, однако дон Фелипе хоть и с трудом, но удержался от смеха. Когда же он достиг вершины третьей горы, птицы защекотали его вдвое сильнее. Дон Фелипе не выдержал, засмеялся и тут же превратился в камень.

Долго ждала братьев донья Ильюроса, но, не дождавшись, встревожилась и решила сама отправиться их искать. Как ни отговаривала старуха Попо, как ни пугала опасностями, отговорить принцессу ей так и не удалось. Донья Ильюроса сказала:

— Не тревожься, Попо! Я надеюсь на бога — он поможет мне оживить всех окаменевших людей на семи горах.

После этого донья Ильюроса пожелала себе быстрого как ветер коня, золотое седло, золотые доспехи и золотой меч, и все это тут же перед ней появилось. Донья Ильюроса стала на колени перед старухой Попо и попросила благословения, а потом поцеловала ей руку, перекрестилась, вскочила на коня и исчезла.

Когда донья Ильюроса поднялась на первую гору, стая красивых птиц налетела на нее и начала щекотать, но принцесса, на которой были золотые доспехи, ничего не почувствовала. Так спускалась и поднималась она с горы на гору, и на каждой птицы налетали стаями на принцессу и кричали:

— Вот пришла донья Ильюроса за доном Педро, доном Фелипе и семицветкой!

Но донья Илыороса все ехала по горам и добралась наконец до седьмой горы, где жила сама семицветка, повелительница всех этих птиц. Увидела ее донья Илыороса и чуть не ослепла от блеска ее перьев. Семицветка пропела:

— Вот донья Ильюроса, она пришла за семицветкой!

Птица слетела к донье Илыоросе и села к ней на плечо.

Принцесса схватила ее за крылья, вытащила из ножен свой золотой меч и сказала:

— Верни мне двух моих братьев с их конями, или я убью тебя!

Семицветка взмолилась:

— Пощади меня, и я отдам тебе твоих братьев и их коней! Донья Ильюроса грозно сказала:

— Верни их сейчас же, а то не отпущу тебя! Семицветка ей ответила:

— Вырви из моего крыла перо и воткни его в землю. Донья Илыороса так и сделала, и едва она воткнула перо в землю, как перед ней появились оба ее брата верхом на конях и много других людей — все, кто был превращен птицами в камень. Тогда зеленоволосая принцесса пожелала золотую клетку, чтобы посадить в нее птицу, и золотые доспехи для своих братьев, и все это сразу появилось. После этого они отправились в обратный путь, к хижине старухи Попо.

Очень обрадовалась Попо, когда их увидела, и хотела было пойти на берег за моллюсками, чтобы отпраздновать благополучное возвращение принцессы и ее братьев, но донья Илыороса остановила ее и сказала:

— Больше тебе не нужно собирать моллюсков и готовить пищу я буду заботиться об этом сама.

Принцесса пожелала, чтобы у них было много разной вкусной еды, и еда сразу появилась. Они сели пировать, а когда наелись и напились, донья Ильюроса сказала:

— Пора нам собираться в путь.

— Но где нам взять денег на дорогу? — спросила Попо.

— Об этом я позабочусь сама, — ответила донья Ильюроса.

Она позвала своего брата Фелипе и, когда он пришел, превратила его в петуха, а потом позвала дона Педро и превратила его в моряка.

— Но денег у тебя все равно нет, — снова напомнила ей старуха Попо.

— Возьми золотую клетку с птицей, — сказала принцесса, — и пойдемте все на берег.

На берегу она пожелала большую парусную лодку. Лодка сразу появилась, они сели в нее вчетвером и поплыли.

Скоро они встретили другую лодку. В ней были четыре человека и большой груз табака. Когда лодки сблизились, дон Фелипе закукарекал, и ему ответил петух с другой лодки. Тогда торговец табаком закричал:

— У вас, оказывается, тоже есть петух? Давайте устроим петушиный бой!

— Мой петух слишком молод, чтобы драться, — ответила донья Илыороса, — и к тому же он гораздо меньше вашего.

Торговец табаком стал упрашивать донью Илыоросу, и она наконец согласилась на петушиный бой. Лодки причалили к берегу, дон Педро и торговец табаком с петухами в руках сошли на землю и поставили петухов друг против друга. Петух торговца начал клевать дона Фелипе, но тот не отвечал. Торговцу табаком очень хотелось увидеть бой между этими петухами, однако принцесса сказала:

— У меня нет денег, чтобы поставить на своего петуха.

Торговец табаком ей ответил:

— У вас есть лодка. Если победит наш петух, мы ее берем, если ваш — вы берете нашу лодку, в тогда мы поплывем за вами, куда вы только пожелаете.

Принцесса согласилась. Начался петушиный бой, и петух доньи Ильюросы разорвал своего противника в клочья. Обе лодки поплыли вместе и через некоторое время повстречали третью, с путешественниками и с большим грузом. Опять дон Фелипе закукарекал, и с этой лодки ему тоже ответил петух. Хозяин третьей лодки сразу начал просить, чтобы устроили петушиный бой. Донья Илыороса сказала ему, что ее петух еще очень молод и дрался только раз, но хозяин лодки продолжал ее уговаривать. Наконец принцесса согласилась. Они договорились об условиях, свели петухов вместе, и дон Фелипе опять убил своего противника.

Теперь по морю поплыли три лодки. Прошло немного времени, и они приплыли к большому городу на берегу моря. Город этот был столицей королевства. Когда три лодки вошли в гавань, сами собой зазвонили колокола и начали стрелять пушки. Король во дворце очень удивился этому и послал узнать, что случилось. Вернувшись, стража рассказала, что приплыли три лодки: одна — с грузом табака, другая — с путешественниками, а в третьей лодке — зеленоволосая красавица со звездой во лбу и зеркалом на груди, петух, моряк и старуха с золотой клеткой. Король велел привести всех к нему во дворец, но, когда донье Ильюросе об этом сказали, она ответила:

— Если король хочет нас видеть, пусть он сам и придет.

Нам от пего ничего не нужно — мы зашли сюда только за питьевой водой.

Когда королю передали ее слова, он сам пришел на берег и стал приглашать донью Ильюросу с ее спутниками к нему во дворец. Долго уговаривал он ее, и наконец она согласилась пойти к королю в гости.

Подойдя к лестнице, которая вела во дворец, принцесса увидела под ней загон, а в загоне донью Марию с тремя свиньями. Принцесса остановилась а спросила:

— Почему эту женщину держат в свином загоне? Ведь она, как я вижу но ее лицу, христианка, а не животное.

Король не ответил и стал звать донью Ильюросу наверх, но она сказала, что не поднимется во дворец до тех пор, пока женщину не выпустят из загона. Король приказал слугам выпустить доныо Марию, но зеленоволосая принцесса остановила их и сказала:

— Она нужна мне, поэтому я и вытащу ее из загона.

Она перегнулась в загон и вытащила оттуда допью Марию, а потом выкупала ее, умастила своими собственными дорогими благовониями и повела в зал, где король приготовил все для богатого пиршества.

Когда три повитухи увидели принцессу, они задрожали от ужаса и тут же задумали отравить еду. Задумано — сделано. Но когда король подал знак начинать есть, донья Ильюроса закричала:

— Ничего не ешьте, пища отравлена!

И сразу в рот петуху, моряку и донье Ильюросе ударили струи молока из груди доньи Марии. Король увидел это и упал без чувств. Донья Ильюроса и ее братья бросились к нему, и, когда он очнулся, донья Ильюроса ему сказала:

— Отец, вот мы, твои дети. Этот моряк — дон Педро, а этот петух — дон Фелипе.

Едва она договорила эти слова, как к дону Фелипе вернулось прежнее его обличье. Принцесса продолжала:

— А я — донья Ильюроса. Когда мы родились, три злые колдуньи подложили на наше место поросят, а нас бросили в седьмую реку.

Гневу короля, когда он услышал ото, не было предела. Он тут же велел привязать каждую из колдуний за руки и за ноги к четырем быстрым как ветер коням, и кони их разорвали.

Донья Мария снова стала королевой, и они с королем долго жили в счастье и довольстве вместе со своими детьми и старухой Поно.

99. Хуан Пусонг Полосатый и обезьяна

На окраине городка Тангтанг был холм, который из-за сходства с колоколом называли Ла Камиана. Вокруг холма протекала река Малого, в которой жители городка купались.

Однажды в Тангтанге начался мор и умерли все жители, кроме одной супружеской четы. У этих людей был сын Хуан Пусонг[95], а за то, что он всегда ходил в полосатой одежде, его прозвали Хуап Пусонг Полосатый.

Когда Хуану пошел двенадцатый год, его отец умер, и мальчику, чтобы прокормить себя и мать, пришлось пойти.работать. Отец Хуана был рыбаком, и Хуан сначала тоже попробовал было заняться рыбной ловлей, по увидел, что этим много не заработаешь, и решил стать земледельцем. Мать Хуана была уже старая и мною болела, и ему часто приходилось бросать работу, чтобы ухаживать за него.

Однажды Хуан Пусонг пошел в соседний городок Питпит купить для матери лекарство и, проходя мимо своего поля, увидел, как стая ворон клюет его кукурузу. Он не стал прогонять их. Когда он шел обратно, вороны по-прежнему клевали кукурузу. Хуан рассердился, взял камень с кулак величиной и спрятался в кустах около поля. Птицы, услышав шорох, взлетели. Тогда Хуан Пусонг вскочил на ноги и бросил камень, и тут же одна из ворон мертвая упаланаземлю. Хуан привязал мертвую птицу к высокому шесту посреди ноля и ушел.

Когда он скрылся из виду, вороны снова вернулись на поле, но, увидев мертвою товарища, улетели прочь и никогда больше на поле Хуана не прилетали.

Хуан не знал, однако, что недалеко от его поля живет на дереве обезьяна. Каждый день она спускалась оттуда, приходила на его поле и крала два или три початка кукурузы. И вот как-то раз, проходя но своему полю. Хуан Пусонг увидел, что многих початков не хватает. Он подумал: "Кто ворует мою кукурузу теперь? Птицы больше не прилетают сюда, однако я вижу, что кукурузы не хватает".

Он пошел домой и смастерил сгорбленную фигуру, похожуюнанего, а потом, обмазав ее липким воском, отнес на поле и поставил посередине.

На другое утро, когда солнце было уже высоко, обезьяна почувствовала голод и побежала на поле за кукурузой. Увидев фигуру, она подумала, что это сам Хуан Пусонг, и решила, прежде чем рвать кукурузу, попросить у него разрешения.

— Доброе утро, Хуан, — льстиво сказала обезьяна, но ответа не получила.

— Слишком ты гордый, Хуан, — продолжала обезьяна. — Я пришла на поле, чтобы попросить у тебя каких-нибудь три-четыре початка кукурузы. Я ничего не ела со вчерашнего дня и, если ты откажешь мне в пище, не доживу и до утра.

Фигура по-прежнему не отвечала.

— Ты слышишь меня, Хуан? — нетерпеливо спросила обезьяна.

Фигура продолжала молчать.

— Раз ты такой гордый, я кое-что подарю тебе — на, возьми! — и правой рукой обезьяна ударила фигуру, которую считала Хуаном Пусонгом. Рука тут же прилипла, и обезьяна не могла уже ее оторвать.

— Отпусти мою руку, — завопила обезьяна, — или ты получишь от меня новый подарок!

И она ударила фигуру левой рукой, которая прилипла так же, как и правая.

— До чего же ты глуп, Хуан! Если ты не отпустишь меня сейчас же, я ударю тебя ногой!

Так она и сделала — сперва ударила одной ногой, а потом другой, и обе они прилипли. Видя, что она не может сдвинуться с места, обезьяна начала ругаться.

Тогда Хуан Пусонг, прятавшийся в кустах, вышел и сказал обезьяне:

— Ну что, попалась, воровка?

Он хотел было тут же убить ее, но обезьяна стала просить Хуана отпустить ее, обещая, если он ее пощадит, отблагодарить его за это. И Хуан отпустил обезьяну.

Желая выполнить поскорее обещание, данное ею Хуану Пу-сонгу, обезьяна вскоре пошла на поле и там увидела Хуана за работой.

— Доброе утро, Хуан! — закричала она. — Я вижу, ты очень занят?

— Очень, — ответил Хуан.

— Хочешь жениться на королевской дочери? Если хочешь. то я тебе в этом помогу.

— Хочу, — ответил Хуан, хоть и не верил, что обезьяна может ему в этом помочь.

Обезьяна вприпрыжку понеслась на базар. Там она увидела, как мальчик считает деньги. Обезьяна сделала вид, будто смот рит в другую сторону, а потом вдруг выхватила деньги из рук мальчика и бросилась бежать.

Вернувшись к Хуану Пусонгу, обезьяна рассказала ему, что она сделала, а потом пошла во дворец к королю и сказала:

— Государь, мой хозяин просит одолжить ему твою мерку, а то ему нечем мерить деньги.

Король дал обезьяне мерку, и через три дня она вернула ее, прилепив ко дну три монеты по одному сентаво.

— Мой хозяин Хуан благодарит тебя за мерку, — сказала королю обезьяна и уже хотела выйти из комнаты, когда король увидел на дне мерки три сентаво.

— Эй, обезьяна, в мерке остались три ваших сентаво! — крикнул он ей.

— Ха-ха-ха-ха!-рассмеялась обезьяна. — Для моего хозяина три сентаво ничего не значат: он слишком богат. У него очень, очень много денег.

Король изумился, услышав, что есть человек богаче его. А через две недели обезьяна снова пришла во дворец и сказала королю:

— Мой хозяин Хуан снова просит тебя одолжить ему мерку — он все никак не кончит мерить свои деньги.

Королю стало очень любопытно, и он сказал:

— Хорошо, обезьяна, я одолжу тебе мерку, но сперва расскажи мне, кто такой этот Хуан, которого ты зовешь своим хозяином.

— Мой хозяин Хуан, — отвечала обезьяна, — самый богатый человек на свете.

Перед тем как дать обезьяне мерку, король пошел в свою комнату и приклеил по золотой монетке в каждый из четырех углов мерки. "Я узнаю, кто из нас богаче", — сказал он себе.

Обезьяна взяла мерку и, почтительно поклонившись, ушла.

На обратном пути обезьяна заметила на дне мерки четыре золотые монеты и поняла, что король приклеил их туда нарочно. Через две недели обезьяна понесла мерку во дворец, но сперва приклеила на дно вместо маленьких золотых монет четыре большие.

— Добрый день, король, — сказала обезьяна. — Мой хозяин Хуан возвращает тебе мерку с тысячью благодарностей.

— Прекрасно, — ответил король, — но расскажи мне подробно о своем хозяине, который мерит деньги мерками — я, король, и то их считаю.

Обезьяна молчала. Король повернулся к одному из своих придворных и спросил его:

— Ты не знаешь, кто этот Хуан, который мерит деньги мерками?

— Я слышал о нем, — ответил придворный, — только от обезьяны и от тебя.

Тогда король, завидуя богатству Хуана, грозно сказал обезьяне:

— Обезьяна, если ты не расскажешь мне все про своего хозяина и не скажешь, где он живет, я тебя повешу.

Обезьяна ответила:

— Мой хозяин Хуан Пусонг, самый хороший и богатый человек на свете, живет недалеко отсюда. Каждое утро он ходит в церковь, на нем всегда полосатая одежда, и поэтому в народе его зовут Хуан Пусонг Полосатый. Если ты выглянешь завтра утром из окна, ты увидишь, как он проходит мимо твоего сада.

На другой день рано утром король уже сидел у окна, дожидаясь появления Хуана. Прошло немного времени, и он увидел сутулого человека с большим животом и в полосатой одежде. "Вот, должно быть, человек, о котором обезьяна мне вчера говорила!" — подумал он. Тут вошел слуга и сказал королю, что обезьяна хочет его видеть.

Король вышел к обезьяне. Она, увидев короля, низко поклонилась и сказала:

— Мой хозяин Хуан послал меня сказать тебе, что любит твою дочь и хотел бы на ней жениться.

Сперва, услышав эти слова, король очень рассердился, но жадность взяла в нем верх, и он, даже не спросив дочь, согласился.

— Если мой хозяин не придет во дворец сегодня, он обязательно придет завтра, — сказала обезьяна и заспешила прочь из дворца.

Она заметалась по городу, думая, как спастись от нависшей над ней опасности. Так ничего и не придумай, она выбежала из города и побрела по дороге сама не зная куда.

Случилось так, что но той же дороге шел старик, который нес в горы своему сыну узел с одеждой. Солнце уже стояло высоко, было жарко, и старик решил отдохнуть в тени густого дерева. Как только он сел под ним, хитрая обезьяна вскарабкалась на дерево и стала так сильно трясти ветки, что на старика посыпались плоды и сучья. Старик перепугался и, оставив узел, который он нес, под деревом, со всех ног бросился бежать. Когда его не стало видно, обезьяна спустилась, подхватила узел и понеслась с ним к Хуану.

— Завтра, Хуан, ты женишься на принцессе, сказала она. — Я это устрою, только слушайся меня во всем.

Ты говоришь правду? — спросил Хуан, не зная, можно ли верить обезьяне.

Разве я обманщица? — обиделась обезьяна.

Не дожидаясь ответа, она выскочила из дома и побежала к жилищу буринкантад, стоявшему на вершине холма. Войдя в ворота, она начала быстро-быстро рыть землю. Бурннкантады, глядевшие из окна, очень удивились, спустились вниз и стали спрашивать у обезьяны, что она делает.

— Как, вы не знаете? Наш король проиграл войну! Враг уже захватил дворец, принцесса мертва, и говорят, что нас всех перебьют еще до завтрашнего полудня, — стуча зубами, ответила обезьяна. — Чтобы спастись, я решила спрятаться под землей.

Бурннкантады схватили ее за плечи и, дрожа от страха, взмолились:

— Пожалей нас. помоги нам спрятаться!

— Ой-ой-ой, отпустите меня, враг приближается) — завопила обезьяна.

Услышав это, бурннкантады наперебой закричали:

— Скажи, куда нам спрятаться?

— Если вы не дадите мне выкопать здесь яму, мне останется только прыгнуть в колодец! — задыхаясь, проговорила обезьяна.

Едва бурикантады услышали слово "колодец", как они. перегоняя друг друга, бросились к нему бежать.

— Я прыгну первая! — крикнула обезьяна, бежавшая впереди.

— Нет, мы первые! — закричали бурннкантады и один за Кругам попрыгали в колодец.

Обезьяна подкатила к колодцу большой камень, попавшийся ей на глаза, и сбросила его вниз. "Вот им и конец!" — сказала она себе и засмеялась.

Теперь, когда буринкантады были мертвы, обезьяна могла не спеша обдумать, что делать дальше. Она вошла во дворец буринкантад в увидела, как он великолепен. "Вот дворец для Хуана!" — решила она. Обезьяна открыла первую дверь, но не нашла за ней ничего, кроме костей. Она открыла вторую — и увидела там пленников, которых буринкантады собирались съесть. Обезьяна освободила их всех и велела им хорошенько убрать дворец. Не переставая благодарить обезьяну за ее доброту, освобожденные пленники принялись за работу. Прежде чем уйти из дворца, обезьяна сказала им:

— Мои братья и сестры! Если кто-нибудь придет и будет "прашивать, кто ваш хозяин, отвечайте ему: "Наш хозяин — дон Хуан Пусонг Полосатый".

Покинув дворец буринкантад, обезьяна пошла по их землям и увидела тысячи лошадей, коров и овец. "Теперь Хуан и вправду богат", — подумала обезьяна. Она позвала к себе пастуха, лежавшего под деревом, и сказала ему:

— Передай своим товарищам: если кто-нибудь придет и спросит, чей это скот, пусть они отвечают: "Скот принадлежит дону Хуану Пусонгу Полосатому". Теперь он ваш хозяин.

После этого обезьяна поспешила к Хуану, который работал в поле, и сказала ему:

— Брось свой плуг и пойдем скорее во дворец к королю, по тому что сегодня вечером ты женишься на принцессе Марии.

Настал вечер. Празднично украшенный королевский дворец сиял огнями. Принцесса сидела около отца, когда во дворец вошел с обезьяной одетый в свою полосатую одежду Хуан Пусонг. Скоро пришел священник, и принцессу позвали в зал.

Увидев жениха, она в ужасе кинулась прочь из зала и закричала отцу:

— Отец, как ты можешь предлагать мне в мужья горбатого и пузатого грязнулю? Ты только посмотри на него — хуже нельзя найти!

Но король ответил дочери:

— Он богат, и, если ты не выйдешь за него замуж, я тебя накажу.

Принцессе пришлось подчиниться воле отца, но перед тем как дать руку Хуану Пусонгу, она сказала:

— Боже, прошу тебя, пошли мне смерть!

После венчания король спросил у обезьяны:

— Где будут жить молодые?

— Во дворце дона Хуана Пусонга, — ответила она.

Король велел немедленно подать кареты, и они отправились в путь. Прошло четыре часа, а никакого дворца видно не было, и король сказал:

— Если ты солгала мне, обезьяна, ты ответишь за свою ложь головой!

Едва он договорил это, как увидел пастухов, стерегущих несметные стада.

— Чьи это стада, обезьяна? — спросил король.

Обезьяна позвала пастухов, и те, подбежав, приветствовали короля. Король ответил на их приветствия и спросил, чей это скот.

— Дона Хуана Пусонга Полосатого, — отвечали пастухи.

Довольный, король кивнул и сказал себе: "Да он и вправду очень богат!"

Вскоре они увидели великолепный дворец.

— Да это не дворец, а райский чертог! — воскликнул изумленный король.

Они вошли во дворец, и король, видя, что внутри он еще великолепнее, сказал:

— Теперь я признаю, что я не самый богатый человек на свете.

Восторг и радость короля были так велики, что он не выдержал и умер. Его тело положили в золотой гроб и похоронили в церкви.

Хуан Пусонг и принцесса унаследовали его королевство, но королева не могла примириться с тем, что у нее такой жалкий и некрасивый муж, и через две недели тоже умерла. После со смерти Хуан остался единственным правителем двух королевств, а обезьяна стала его первым министром.

100. Хуан Пусонг и Макаандог

Рассказывают, что Хуан Пусонг и великан Макаандог[96] были друзьями. И вот однажды они поспорили: каждый из них утверждал, что он сильнее всех в мире. Чтобы решить, кто сильнее, Хуан Пусонг и Макандог стали бороться, уговорившись перед этим, что побежденный станет рабом победителя. Макаандог, известный всем своей сверхъестественном силой, только дотронулся пальцем до противника, и Хуан Пусонг как подкошенный1 упал на землю. Макаандог вышел победителем, а Хуан Пуеонг стал теперь его рабом.

Хуан Пусонг был верен и послушен своему хозяину. Каждый день он работал в поле, на которое посылал его Макаандог. Великан приносил ему еду, но однажды проспал до вечера и ничего не принес. Хуан Пусонг очень рассердился на Макаандога и, задумав убить его, отправился домой.

Он поплыл домой в лодке и через некоторе время увидел на берегу точильный камень.

Добрый день, Хуан Пусонг, — сказал точильный камень.

— Добрый день, — ответил Хуан Пусонг.

— Куда ты направляешься? — спросил его точильный камень.

— Домой, я решил убнть своего хозяина, Макаандога. Он не принос в полдень мне еды, и я очень голоден. Может быть, он даже еще не поднимался.

— Если ты возьмешь меня с собой, я помогу тебе убить хозяина, — сказал Хуану точильный камень.

Хуан Пусонг взял его в лодку, и дальше они поплыли вдвоем. Проплыв немного, они встретили угря, который тоже спросил, куда они направляются, и Хуан Пусонг рассказал ему.

— Бели ты возьмешь меня с собой, я помогу тебе убить хозяина, — сказал Хуану угорь.

— Хорошо, забирайся в лодку, — согласился Хуан Пусонг. и дальше они поплыли уже втроем. Вскоре они встретили ласточку.

— Добрый день, Хуан Пусонг! Куда ты направляешься? — спросила ласточка.

— Убить своего хозяина: он не принес мне сегодня поесть, когда я работал и ноле.

— Возьмешь меня с собой? Я помогу тебе убить Макаандога.

И Хуан Пусонг, очень довольный, впустил ласточку в лодку.

Четыре друга поплыли дальше и встретили краба. Краб тоже спросил Хуана Пусонга, куда они держат путь, и Хуан Пусонг все ему рассказал. Краб предложил помочь, и дальше они поплыли впятером.

Вскоро они увидели лежащий на берегу веер, который, узнав от Хуана Пусонга, куда они плывут, попросил, чтобы они взяли его с собой. Теперь их стало шестеро.

Когда конец пути был уже близок, они встретили большую пчелу.

— Добрый день, Хуан Пусонг! Куда вы плывете? — спросила пчела.

— К моему хозяину, убить его за то, что сегодня в полдень он не принес мне еду.

— Можно мне с нами? Если ты возьмешь меня с собой, я помогу тебе убить хозяина.

— Садись в лодку, — ответил Хуан Пусонг, и семеро друзей поплыли дальше, обсуждая, кто что должен делать, чтобы убить силача Макаандога.

Хуан Пусонг сказал им всем:

— Я сам объясню, что каждый из нас должен делать. Макаандог, видно, все еще спит, и мы сразу отправимся к нему домой. Ты, ласточка, сядешь над его головой; ты, веер, займешь место возле очага; ты, краб, спрячешься в кувшине с водой ты, пчела, будешь ждать у двери; ты, угорь, ляжешь на верхней ступеньке лестницы; а ты, точильный камень, ложись на земле около лестницы. Когда все будут на своих местах, я закричу во весь голос, чтобы разбудить Макаандога. Проснувшись от моего крика, Макаандог начнет зевать. Когда рот Макаандога откроется, ты, ласточка, урони туда свой помет.

И дальше Хуан Пусонг рассказал, что должен сделать каждым из них.

Скоро они уже были у дома Макаандога. Шестеро разошлись по своим местам, а Хуан Пусонг остался во дворе. Видя, что все готовы, Хуан, чтобы разбудить своего хозяина, начал кричать так громко, как только мог. От его крика Макаандог проснулся, открыл глаза, начал зевать — и тогда ласточка, сидевшая над ею головой, уронила в рот Макаандогу свой помет.

Это заставило Макаандога подняться. Он бросился на кухню, но его укусила в дверях большая пчела. Макаандог хотел было разжечь огонь, но, когда он наклонился к очагу, веер начал махать, и в глаза Макаандогу, ослепляя его, полетела зола. Макаандог метнулся было к кувшину с водой, чтобы скорее смыть золу, но, когда он опустил туда руку, краб укусил его за пальцы. Макаандог бросился вон из своего дома, но не заметил угря на верхней ступеньке, поскользнулся и упал с лестницы. Он ударился головой о точильный камень, лежавший внизу, голова разбилась, и Макаандог тут же умер.

101. Хуан Полоумный

Много лет назад у одного мясника был сын-дурак, которого называли Хуан Полоумный. Он был так глуп, что ему нельзя было доверить никакого дела. Но однажды он сумел как-то уговорить отца послать его продавать мясо, и утром, взяв у отца на три песо[97] свинины, Хуан, довольный, вышел из дому. Долго бродил он по улицам и наконец заметил, что за ним, жалобно жужжа и не отставая ни на шаг, летит большой слепень. Хуан Полоумный вообразил, что слепень хочет купить у него мяса, и спросил его:

— Ты что, мяса хочешь купить? Слепень прожужжал:

— Зззззз.

Хуану этого было достаточно — он оставил слепню треть свиньи и сказал:

— Потом я зайду к тебе за деньгами.

Он пошел дальше и через некоторое время встретил голодную, тощую свинью. Хуан Полоумный спросил ее:

— А тебе мяса не нужно?

Свинья захрюкала и сердито закивала головой. Хуан подумал, что она говорит "да", бросил ей половину оставшегося мяса и сказал, как перед этнм слепню:

— За деньгами зайду потом.

Третьим покупателем оказался он сам — вернее, его отражение в колодце. Хуан устал от ходьбы, ему было жарко, хотелось пить, и тут на своем пути он увидел колодец и подумал, что хорошо бы напиться воды. Когда Хуан посмотрел в колодец, он увидел там человека. Хуан Полоумный закричал и стал делать ему руками знаки — человек ответил неразборчиво и повторил жесты Хуана. Хуан и это понял как утвердительный ответ, бросил в колодец остаток мяса и крикнул:

— За деньгами зайду потом!

Оставалось самое легкое — собрать деньги. Хуан зашел в бакалейную лавку и на руке у лавочника увидел большую муху. Хуан Полоумный принял ее за слепня, которому оставил треть мяса, и сказал ей:

— Ну а теперь плати.

Муха пе ответила, и он стал гоняться за ней по комнате, стараясь ударить ее, когда она садилась покупателям на руки. В конце концов лавочнику это надоело, и он, чтобы избавиться от Хуана Полоумного, заплатил ему.

Хуан пошел дальше и увидел в одном огороде свинью. Он заговорил с ней, но она, как до этого муха, не пожелала ему ответить. Он начал гоняться за ней по огороду и пинать ногами. Хозяин свиньи, увидев это, понял, что Хуан — дурак, и тоже заплатил ему, чтобы он ушел.

Теперь Хуану оставалось получить деньги с третьего покупателя, но отражение в колодце только передразнивало его. Хуан вышел из себя, взял длинный шест и начал тыкать им в отражение. Покупатель исчез, и Хуан, когда увидел это, начал истошно кричать. На крик прибежал хозяин колодца и тоже, чтобы избавиться от Хуана, дал ему денег, потому что каждый понимал: Хуан — дурак.

Обрадованный, вернулся Хуан домой. Отец похвалил его и сказал:

— Теперь я буду посылать тебя продавать мясо каждый день.

Дурак слушал его похвалы и был счастлив.

102. Глупая жена

Жили когда-то на опушке дремучего леса дровосек Педро с женой Аной. Они были очень бедны — муж зарабатывал на жизнь только тем, что рубил и продавал дрова.

И вот однажды Педро отправился в лес рубить дрова и увидел, что на тропинке, по которой он идет, лежит какой-то старик. Педро бросил топор и подбежал к нему. Он увидел, что старику плохо, а старик, когда понял, что Педро хочет помочь ему, сказал дровосеку:

— Спасибо, сынок, за твое доброе намерение. Я иду издалека и теперь чувствую, что настает моя смерть. Позаботься о том, чтобы меня похоронили, а мою сумку возьми себе.

И старик показал на сумку, которая лежала рядом с ним.

Педро решил отнести старика к себе домой, чтобы тот мог умереть на постели. Так он и сделал — поднял его, отнес в свою хижину и положил на постель. Ана чуть не лопнула от злости, когда увидела, что Педро кладет на их чистую постель старика в грязных лохмотьях, и осыпала мужа упреками и бранью. Но едва Педро положил старика, как тот исчез — словно растаял. Тогда Педро понял, что это какой-то добрый лесной дух, и был рад, что пожалел его.

Время было еще раннее, и Педро снова пошел в лес. Там, около своего топора, он увидел сумку, подаренную стариком он о ней совсем забыл.

Педро сел, открыл сумку и увидел, что она полна золота. Он крепко призадумался, потому что знал: если жена увидит золото, она не удержится и кому-нибудь о нем расскажет. А уж тогда деревенский староста наверняка потребует себе долю, да и другие тоже. Долго думал Педро и наконец, придумал, что ему сделать.

Он выкопал в земле яму и зарыл в ней сумку с золотом, а потом пошел ловить рыбу. Педро наловил много рыбы и развесил ее на ветвях деревьев. Потом он отправился в селение, купил там лепешек и разбросал в траве под деревьями,накоторых висела рыба. После этого Педро вернулся домой и сказам жене:

— Пойдем в лес — нарвем рыбы с деревьев и наберем лепешек в траве.

Что это с тобой?-воскликнула Ана. — Рехнулся ты или Просто пьян?

Не веришь — посмотри сама, — сказал Педро. — Не забудь только взять корзину: на деревьях ветки гнутся от рыбы!

Женщина не поверила пи одному его слову, но с помешан ными лучше не спорить, поэтому она взяла корзину и пошла за ним в лес.

Все оказалось, как он ей говорил. На деревьях висела рыба, и Ара начала быстро ее срывать, но еще надо было смотреть под ноги: куда ни ступи — лепешка! Позабыв обо всем на свете, Ана бросала в корзину рыбу и лепешки и совсем не удивилась, когда муж показал ей сумку с золотом.

С тяжелой ношей Педро и Ана отправились домой. Там они припрятали подальше золото, убрали лепешки, приготовили рыбу и сели за стол отпраздновать свою удачу. Жена не могла усидеть на месте: так ей хотелось рассказать поскорее кому-нибудь о счастье, которое на них свалилось. Педро, видя это, отпустил ее, и она сразу побежала к соседке.

— Сегодня утром, — захлебываясь, начала она рассказывать, — мы с мужем пошли в лес и нарвали с деревьев рыбы.

— Что такое ты говоришь? — спросила соседка и положила рукуналоб Аны, решив, что та заболела: уж очень она была взволнованна и громко дышала. — У тебя жар, моя бедная подруга! Пойдем, я отведу тебя домой — тебе надо лечь в постель. Ничего, скоро у тебя все пройдет, и ты выздоровеешь.

Сколько ни пыталась Ана рассказать о находках, подруга не верила ни единому слову и насильно потащила Ану домой. Завидев жену, Педро выбежал ее встретить. Соседка ему сказала:

— Скорее уложи жену в постель: по-моему, она сегодня очень устала.

Педро подхватил Ану и внес в хижину, но она все время пыталась вырваться, и он позвал соседку, чтобы та помогла ему уложить жену в постель. Потом соседка ушла, Педро снова пошел за дровами в лес, а Ана все кричала и плакала. Глупая женщина была безутешна: ведь она могла рассказать столько удивительного, а никому не хотелось ее слушать!

103. Раб-негрито

Жили когда-то три принца, у которых оыл раб-негрито[98]. Хотя ого и называли рабом, по-настоящему он им не был, потому что принцы, особенно младший, были с ним очень добры. Когда он улыбался, улыбка делала его похожим на обезьяну — а улыбался он часто и без причины. Когда молодой хозяин выходил погулять, негрито всегда сопровождал его. Одевали его так же, как младшего принца, и на улице они казались очень похожими, только раб был черный, а принц — белый. У раба-негрито было волшебное кольцо, которое одна женщина подарила ему за то, что он спас ее от разбойников. Благодаря этому кольцу негрито мог сделать очень многое.

В соседней стране жил король, у которого была прекрасная дочь. Принцессе очень хотелось выйти замуж — так сильно, что ни о чем другом она и думать не могла. Принцесса мечтала о женихе, который понравился бы и ей и ее отцу, и наконец, уступая ее просьбам, король объявил: его дочь выйдет за любого красивого человека, который сумеет ответить на три трудных вопроса, заданных королем. Но тот, кто не сможет дать правильного ответа, должен будет умереть.

Все три принца были красивы. Двое старших пытались ответить на вопросы короля, но не смогли и были казнены. Остался только младший принц, который тоже хотел попытать счастья, но был уверен, что и его ждет неудача.

Раб-негрито решил помочь принцу. При помощи чудесного кольца он сделал свою кожу белой и надел маску, которая была как две капли воды похожа налицо его молодого хозяина. Одетый как принц, он отправился ко двору короля, и король, увидев его, сказал:

— Хочешь, чтобы и тебе отрубили голову?

— Если я не смогу ответить на твои вопросы, пусть отрубят. Но попробовать я хочу.

— Хорошо, — согласился король, и спросил: — Кому принадлежит это королевство?

— Богу, — ответил лжепринц.

Король удивился находчивому и дерзкому ответу, но не посмел сказать, что это не так. Он задал второй вопрос:

— Сколько я стою?

— Не больше тридцати сребреников, — ответил раб.

Когда король услышал это, он пришел в сильную ярость и сказал:

— Если ты не докажешь, что твои оскорбительные слова правильны, тут же прикажу казнить тебя!

— За тридцать сребреников был продан Иисус, а ты не можешь стоить больше, чем он, — ответил ему раб-негрито.

Придворные были поражены умом и смелостью того, кого они считали принцем, и зашептали друг другу: "До чего же мудр молодой принц!"

— Что ж, — сказал король, — ответь на третий вопрос, и ты станешь мужем моей дочери. Можешь ли ты выпить всю пресную воду в мире?

— Да, могу, — сказал раб.

— Так выпей ее, — предложил король.

— Но повсюду в мире, — ответил раб, — пресная вода смешивается с морской, и для того, чтобы я мог ее выпить, ты сперва должен отделить пресную воду от соленой.

Сделать этого король не мог и признал себя побежденным.

— Ну ладно, — сказал он рабу-негрито. — Завтра будет венчание.

Негрито поспешил к своему молодому хозяину и рассказал ему обо всем. Принц дал своему рабу пять тысяч песет и обещал попросить у принцессы согласия на брак негрито с ее служанкой.

Утром принц и принцесса обвенчались, а на следующий день негрито получил в жены служанку принцессы.

104. Мальбароса

В прежние времена правил одним из островов, на которых живут висайя, смелый и богатый султан. Однако как ни храбр был султан и как ни богат, подданные не любили его, потому что он был очень жесток. У него была дочь Роса, красота которой соперничала с красотой цветов в их саду. За скромность и доброту Росу любили все подданные султана.

В войске султана служил один военачальник по имени Мальбар. Он был самым красивым и отважным юношей во всем государстве, и не было ничего удивительного в том, что Мальбар и Роса полюбили друг друга. Они решили скрыть от султана свою любовь, потому что знали: он не позволит им пожениться. Султан хотел, чтобы мужем принцессы стал сын государя соседней страны. Он говорил: если два государства соединятся, их могущество станет еще больше.

Однажды в лунную ночь, когда во дворце спали, Мальбар и Роса встретились тайком в саду. К несчастью, их увидел другой военачальник султана, Матанглавин. Он давно был влюблен в принцессу, и его охватила жгучая ревность.

На другой день Матанглавин рассказал грозному султану о том, что увидел ночью. Султан разгневался. Тут же приказал он позвать Мальбара и спросил:

— Это правда, что вы с Росой друг друга любите?

— Да, это правда, — ответил юноша. — Разреши мне жениться на твоей дочери.

— Да ты в своем уме? — закричал султан. — Ты, простолюдин, хочешь жениться на принцессе!

— Великий султан, — ответил ему Мальбар, — любви нельзя приказывать. Я люблю Росу, а она любит меня. Да, я не знатного рода, но у меня есть сила, чтобы защитить ее, есть руки, чтобы дать ей то, что ей нужно, и есть голова, чтобы придумать, как сделать ее счастливой.

— Так вот как ты отплатил мне за мое доверие, неблагодарный! — заревел султан.

А потом, позвав Матанглавина, сказал:

— Отведи Мальбара в темницу. Пусть луна зайдет и взойдет три раза, после этого ты отрубишь ему голову.

Услышав этот жестокий приказ, Роса упала на колени перед отцом и стала просить его пощадить ее любимого, но султан и слушать ее не захотел.

В эту ночь Роса не спала. Дождавшись, пока все заснут, она крадучись вышла из дворца и пошла к темнице, где томился ее возлюбленный. Воины любили Росу, и те двое, которые стерегли Мальбара, разрешили ей с ним встретиться.

Когда воины услышали, как прощаются влюбленные, им стало жаль Мальбара и Росу, и они подошли к принцессе и сказали:

— Мы поможем вам бежать, но вам придется взять нас с собой: если мы останемся, гнев султана падет на наши головы.

Радость охватила Мальбара и Росу, когда они это услышали.

Воины открыли темницу и пошли вперед, а влюбленные — вслед за ними. Воины ушли уже далеко-далеко, а Мальбар еще только помогал Росе перелезть через ограду дворца. И случилось, что в это время Матанглавин выглянул из окна своей спальни и увидел их обоих в свете луны. Матанглавин сбежал вниз и ударил в гонг, чтобы поднять тревогу.

Услыхав удар гонга, Роса обняла Мальбара.

— Мальбар, — сказала она, — нам не спастись от моего отца. Я хочу одного: умереть вместе с тобой.

— Того же хочу и я, — ответил юноша. — Мои предки, давно уже умершие, и боги, глядящие на нас, возьмите нас к себе, прежде чем ее отец со своими воинами схватят нас.

И — о чудо! — не успел Мальбар договорить эти слова, как небо потемнело. Лик луны закрыла черная туча, тьму прочертила молния, но грома не было. И, когда султан со своими воинами достиг места, где только что были влюбленные, он не уви-дел ничего, кроме маленького растения. Его зеленые листья завивались, как кудри, и оно благоухало так, как никакое другое растение.

Султан опечалился: он понял, что поступил дурно и боги взяли Мальбара и Росу под свою защиту. Он стал на колени перед растением и сказал:

— Мальбар, Роса, простите меня, дети мои!

Султан стал оберегать маленькое растение и назвал его в память о двух влюбленных "мальбароса", как его и называют с той поры.

105. Легенда о семи островах

На острове Дапитхапон в море Висайя когда-то можно было видеть семерых сестер — одну красивее другой. Девушки вставали на рассвете и целые дни проводили на берегу — играли с волнами, набегавшими на камни, пели, смеялись и резвились. Со своими подругами они были заносчивы и капризны, а стали они такими из-за того, что их чрезмерно баловали родители. Отцу с матерью не хотелось, чтобы огрубели нежные руки их дочерей, и они несли одни тяжелое бремя работы — сами добывали на жизнь дочерям и себе и сами вели хозяйство.

Шли дни, но ничего пе менялось. Родители не учили дочерей трудиться, и семеро девушек остались ленивыми и капризными.

Судьба оказалась жестокой к родителям: оба, отец и мать, заболели в один и тот же день. Болезнь их становилась все тяжелее, и, когда они слегли и не моглп подняться, оказалось, что некому позаботиться о них и дать им поесть.

— Дайте нам хоть немного рисовой похлебки, — просили больные отец и мать, но ни одна из сестер, слыша это, даже пальцем пе шевелила. Каждая хотела, чтобы другая сделала это вместо нее, потому что все они были ленивые и завистливые.

Разгневанные, мать и отец проклинали дочерей и осыпали упреками, но было поздно: они не могли уже изменить дурного нрава семерых девушек. Так, в горе, и умерли больные родители.

Однако проклятия отца и матери скоро сбылись. Однажды девушки, как всегда, играли на берегу к вдруг увидели старика с длинной палкой в руках. Они хотели бежать, но по одному слову старика белые ноги их будто окаменели, и девушки не могли оторвать их от земли.

— Проклятия, которыми прокляли вас родители, сбудутся — вы превратитесь в семь островов у берегов моря Висайя, — сказал старик.

Он ударил каждую из них палкой и исчез. А на следующее утро прибрежные жители и мореплаватели с изумлением увидели неподалеку от острова Дапитхапон семь островов, которых раньше там никогда не было.

С той поры до слуха людей, живущих там, по ночам со стороны семи прекрасных островов доносятся жалобные стоны. Люди говорят, что это жалобы семи девушек, которые были грубы и бессердечны со своими родителями.

106. Гора Канлаон

На острове Негрос есть местность, где хорошо всходят сахарный тростник и рис, маис и бататы и стадами бродят животные, полезные человеку. Когда-то правил там царь Рамилон, известный добротой и умом, а еще более смелостью. Царь никого не любил так, как свою дочь, принцессу Канг, чья красота славилась не только у нее на родине, но и на других островах.

У Канг был возлюбленный по имени Лаон, сын рахи[99], знаменитый своей отвагой и красотой. Царь не противился их любви, и наконец настал радостный день их свадьбы.

В тот день все царство гудело, как пчелиный улей. Много ели, много пили, много танцевали. Все предвещало счастье молодым.

Свадьба была в самом разгаре, когда вдруг появился один из воинов царя Рамилона, истекающий кровью: в его боку зияла рана от вражеского копья. Собрав последние силы, воин сказал:

— Дорогой мой господин, на нас идет дату Сабанун с Палавана[100] — он хочет силой захватить принцессу.

Лаон тут же схватил свое копье и стал готовиться к битве. Но не успел он закончить свои приготовления, как налетели люди дату Сабануна. Долго длился б.ой. Почти все воины Рамилона были перебиты, а новобрачные, не дожидаясь, пока их схватят враги, убежали в открытое поле и там покончили с собой.

На месте, где они умерли, их и похоронили сородичи. Все царство оплакивало их, но прошло песколько дней — и люди увидели, что могильный холмик превратился в высокую-высокую гору, почти преграждавшую путь солнцу. И для того, чтобы осталась жить память о любви Канг и Лаопа, люди назвали эту гору Канлаон. Так ее называют и по сей день.

107. Провинция Капис

После того как на Лимасао, острове, где Магеллан отслужил первую мессу, был водружен первый крест, испанцы стали постепенно проникать в области, заселенные висайя.

Несколько испанских солдат, возглавляемые одним добрым испанцем, отправились на большой остров Панай. Они высадились на берегу Паная и двинулись вглубь. Солдаты шли до тех пор, пока не попали в местность, название которой было им неизвестно.

По пути они увидели красивую женщину с двумя детьми-близнецами. Женщина и ее дети в это время купались в прозрачном ручье. Они ни разу в жизни не видели еще испанцев, и, когда мать увидела солдат, она испугалась, подхватила детей в бросилась бежать. Но далеко убежать не удалось: солдаты настигли ее с детьми. Женщина задрожала, однако предводитель подошел к ней и вежливо спросил по-испански:

— Как называется эта местность?

Женщина не поняла его вопроса и, увидев, что испанец глядит на ее двух детей, испуганно прижимающихся к ней, подумала, что он спрашивает о них, и отвечала в страхе: "Капид, капид" — "Близнецы, близнецы", желая сказать, что это близнецы, ее дети.

Предводитель солдат поклонился и поблагодарил ее. Он тут же записал слово "Капид", и отряд продолжал свой путь.

Одпако, когда они называли это место, им было трудно произносить "Капид", потому что язык их не привык произносить "д" в конце слова, и тогда предводитель заменил "д" другой буквой — "с". Так и появилось название провинции, которую теперь называют "Капис".

Тагалы

(Тагалы занимают южную часть о-ва Лусон и о-в Миндоро. Второй по численности (около 7 000 000 человек) и один из наиболее развитых в культурном и экономическом отношениях народов Филиппин. Значительная часть тагалов живет в деревнях и занимается земледелием. Поливной рис — главная культура, но сеют также и кукурузу. Выращивают бананы, кокосовые пальмы, манговые и кофейные деревья, различные овощи. Животноводство не играет у тагалов такой роли, как земледелие и рыболовство. Развиты ремесла. Города у тагалов возникли еще до появления здесь европейцев. Дома строятсянасваях; в большинстве домов есть веранда, на которой хозяева проводят значительную часть времени. Стены делают чаще из плетеного бамбука, иногда — из пальмовых листьев и травы когон. Пол поднят над землей на полтора-два метра, настилают его расщепленным бамбуком. Крышу кроют листьями пи-повой пальмы или травой когон. Как и у других равнинных пародов Филиппин, очаг у тагалов помещается на глинобитной площадке, возвышающейся над полом; он имеет форму усеченного конуса. Общинные пережитки играют значительную роль в сельской жизни; при постройке домов, во время посадки риса и уборки урожая практикуется взаимопомощь. Воспитание детей считается общим делом всех живущих в баррио (тагальском селении). Во время полевых работ детей оставляют на попечении стариков, независимо от степени родственных отношений. Почти все тагалы, как и другие крупные народы Филиппин (около 89% всего населения страны), католики, однако и у них сохраняются пережитки древних анимистических верований.)

108. Откуда появились солнце, луна и звезды

Когда-то небо было так низко, что до него можно было достать рукой. Тогда еще не было солнца, луны и звезд.

Людей на земле было очень мало. Жили в то время на Филиппинах муж и жена, они обрабатывали землю и пасли скот, и этим добывали себе пропитание. Животные тогда были ручными, особенно птицы, порхавшие прямо над соловой между низкорослыми деревьями и кустами.

Муж и жена были очень трудолюбивы. Когда они видели слабый свет, — а они не знали, откуда он, потому что никогда не видели солнца, — они тут же отправлялись в поле и работали без отдыха до тех пор, пока у них не забурчит в животе и они не почувствуют голод. Так повторялось изо дня в день, и так они ,кили, довольные своей судьбой.

После работы в ноле у них было только одно дело — приготовить себе еду. Риса и приправ было в избытке, и, когда им хотелось есть, муж насыпал рис в ступу и рутил его, а жена готовила приправы.

Однажды вечером они вернулись с ноля в свою хижину усталые и голодные и стали готовить себе еду. Муж принес риса, насыпал в ступку и начал рушить. А жена в это время приготовила приправы, зарезала жирную курицу, моста вила ее на огонь и подбросила дров.

Огонь в очаге разгорелся, колечки дыма поплыли вверх, и тут вздумалось женщине повеситьнанебо свой гребень и длинное ожерелье. Муж тем времепем усердно рушил рис — ему хотелось поскорее приготовить еду.

Однако от усталости и от спешки он стал задевать конном песта за небо. Это ему мешало, и наконец он рассердился и закричал:

— До чего же низко ты, небо! Поднялось бы повыше и не мешало мне!

Как только он произнес эти слова, он и его жена увидали: небо быстро поднимается вверх и уносит с собой гребень, ожерелье и даже очаг, в котором пылает огонь. С тех пор по ночам муж и жена видел и похожуюнагребень луну и рассыпавшиеся по небу звезды, а днем — пышущее жаром солнце. И они поняли, что огонь превратился в солнце, гребень в лупу, а зерпа ожерелья — в звезды.

109. Луна и солнце

Вначале у солнца было много детей — звезд. Звезды эти были золотистые и жаркие, как огонь. Много детей было и у луны, но ее дети были серебристые и холодные. Однажды луна увидела, что еще немного — и ее дети погибнут от жгучих лучей солнца и его детей, и она сказала солнцу:

— Солнце, ты очень жаркое, и мои дети-звезды не выносят твоих лучей.

— Как же нам быть, луна? — спросило солнце.

— Давай, чтобы ни тебе, ни мне обидно пе было, съедим каждый своих детей, — сказала луна.

— Хорошо, — согласилось солнце. — Я съем своих детей, а ты съешь своих.

Солнце сразу съело своих детей — золотистые звезды, но лупа своих есть пе стала, а спрятала серебристые звезды за облаками Иногда дети луны появлялись из своего убежища. Солнце увидело их, поняло, что луна его обманула, и очень рассердилось.

— Она обманула мепя, чтобы спасти себя и своих детей! — сказало солнце. — Ну что ж, она дорого заплатит за это.

И оно тут же погналось за луной, чтобы отомстить ей, по лупа была ловка и увертлива, и солнцу пе под силу оказалось ее поймать.

С тех пориначалась вечная погоня солнца за луной. Когда солнцу удается догнать луну, оно ее кусает. Тогда на земле становится темно, и люди говорят, что наступило новолуние. Потом рапа луны заживает, и она снова появляется в ночной темноте. А когда солнце возвращается, чтобы съесть детей луны или хотя бы прогпать их с неба, наступает день. Днем лупа пря-чет своих детей и выпускает только тогда, когда старшая дочь ей скажет, что солнце уже далеко и не может их съесть.

110. Почему вода в море соленая

Кили давным-давно два брата: один богатый, а другой бедный. Богатый жил в большом доме, и всего у него было видимо-невидимо, а бедпый с женой и детьми ютился в маленькой хижине. Люди не любили богатого, потому что он был очень скуп — даже бедный брат был для него как чужой.

По вот как-то началась в их городе фиеста, а семье бедняка в это время нечего было есть. II он решил, что сходит все-таки к своему богатому брату и попросит, чтобы тот спас от голода его жену и детей. Богач встретил его перед дверью своего дома.

— Что, попрошайничать пришел? — грубо спросил он.

— Пожалей моих детей, — взмолился бедняк, — дай мне хоть какой-нибудь еды — ведь сейчас фиеста.

Богач принес заплесневелый окорок и швырнул бедняку.

— На, бери! — крикнул он. — И уходи, чтоб я больше тебя здесь не видел.

Хоть богатый брат и накричал на него, бедняк все же поблагодарил его и понес окорок домой. И вдруг его окликнул какой-то старик.

— Я знаю, как тебе нужен этот окорок, — заговорил он с бедняком, — однако послушай, что я тебе скажу. Иди скорее к берегу, там ты увидишь большое дерево с дуплом, а в дупле живут дуэнде[101]. У входа в их жилище лежит маленький каменный жернов. Когда дуэнде увидят окорок, они постараются вымепять его у тебя на золото и драгоценности, но ты не соглашайся менять его ни на что, кроме жернова. Жернов тот не простой — с его по мощью ты сможешь получить все, что только захочешь.

Бедняк тут же отправился к дереву, в дупле которого жили дуэнде. Дуэнде в это время веселились и пили вино. Увидев бед-няка и окорок у него в руках, они закричали:

— Эй, человек, давай поменяемся — ты нам окорок, а мы тебе золото!

— Нет, — сказал бедняк, я отдам вам окорок только за этот каменный жернов.

Дуэнде отдали ему жернов, а он взамен дал им окорок.

Когда он вернулся домой, был уже вечер. Его встретили голодные жена и дети. Они надеялись, что он принесет им еду, и очень опечалились, когда вместо еды увидели маленький каменный жернов.

— Идите сюда, — сказал он им. — Перестаньте печалиться — теперь мы будем богаты.

Тут же попросил бедняк у жернова красивый дом, пищу, одежду, золото и украшения, и в один миг все это появилось. До чего же удивились люди, когда на следующее утро увидели — там, где раньше была жалкая хижина, теперь стоит большой дом! Весть о случившемся разнеслась повсюду, и к ним стали приезжать купцы из других мест. Все опи предлагали богатства за чудесный жернов, но владелец не отдавал его никому. Но однажды один торговец солью украл жернов и повез в большой лодке через море. Когда они были уже на середине моря, купец попросил у жернова соли. Жернов стал молоть и молоть соль и молол до тех пор, пока лодка не наполнилась солью и не потонула.

Соль растворилась в воде, а жернов упал на морское дно и, говорят, до сих пор перемалывает там соль.

Вот почему вода в море теперь соленая.

111. Как появился первый вулкан на Филиппинах

Когда-то правил на одном острове старый царь. Он был добрым и умным правителем, и подданные ему беспрекословно повиновались. Они жили богато и часто устраивали празднества — праздновали сбор больших урожаев и победы над жителями других островов, нападавшими на них.

Однажды старый царь созвал свой народ на большое поле и сказал:

— Дорогие мои подданные! Я собрал вас всех, чтобы объявить: с этого дня я запрещаю вам всходить на ту гору, — и он показал на зеленую гору неподалеку от места, где они собрались.

— Запомните и соблюдайте мой запрет, — сказал в заключение старый правитель.

— Да, — ответили люди,икаждый поднял руку в знак того, что клянется выполпнть повеление царя. И вдруг они застыли от изумления: старик бесследно исчез у них на глазах.

Прошло много дней, но старый царь так и не появился. Однако долго после этого люди жили в мире и достатке, собирали богатые урожаи, и жители других островов не тревожили их.

Шло время, и люди позабыли запрет царя. Им очень хотелось узнать тайну горы, и они наконец взобрались на ее вершину.

Как же они изумились и обрадовались, когда увидели на верните горы большую яму, до краев наполненную драгоценностями! Глаза их муть не ослепли от блеска рубинов, топазов, изумрудов, алмазов и золота.

Люди любовались несметными богатствами, а многие уже собрались драгоценности уносить, когда раздался вдруг подобный грому голос старого царя:

— Вы нарушили мой запрет, и за это будете наказаны. Пусть разразятся землетрясение, гроза и буря!

Не успел он договорить эти слова, как послышался грохот и с вершины горы полетели во все стороны огромные камни.

С той поры эта история передается из поколения в поколение, а гору называют первым вулканом на Филиппинах.

112. Почему у петуха на голове гребешок

Жил когда-то волшебник по имени Пабло, у которого был сын Хуан. Пабло был очень трудолюбив, зато сын его был ленив и непослушеп. Ничто не интересовало Хуана, кроме красивой одежды и собственной внешности, и он ни в чем не помогал отцу.

Однажды Пабло зашел в комнату сына посмотреть, чем тот занимается. Хуан стоял перед зеркалом и причесывался. Отец, увидев это, так рассердился на сына, что вырвал у него из руки гребешок, ударил Хуана этим гребешком по голове и сурово сказал:

— Раз тебе так нужен гребешок, пусть он навсегда останется у тебя на голове; и пусть у меня по будет сына — лучше ты будешь птицей, чем непослушным и недостойным юношей!

Удар был такой сильный, что гребешок вонзился Хуану глубоко в голову. Хуан превратился в петуха, а гребешок прирос к его голове и стал таким, какие мы и по сей день видим на головах всех его потомков.

113. Как появились обезьяны

Когда-то, давным-давно в мире, разделенном на небо и землю, было очень одиноко, потому что в нем жил один Батхала[102]. Батхала жил на небе. Однажды он подумал: "Почему бы мне не создать другие существа? Тогда я буду не один". Раньше это не приходило ему в голову, хотя создать Батхала мог все, что только пожелает. Он спустился на землю за глиной, но оказалось, что глина совсем сухая, потому что воды на земле не было. Тогда Батхала сказал: "Пусть будет дождь!" — и дождь хлынул. После этого с большой глыбой влажной глины Батхала поднялся на небо и начал лепить. Так он создал людей, птиц, растения, горы и реки. Когда Батхала лепил человека, тот выскользнул из его левой руки, и Батхала успел только схватить еще не ожившее творение пониже спины. Глина была очень мягкая, и место, за которое схватился Батхала, вытянулось и стало похоже на веревку. Само творение упало в крону дерева, и тогда Батхала рассердился и воскликнул:

— Проклинаю тебя! У тебя будет жизнь, но жить ты будешь на деревьях, а часть твоего тела, вытянувшаяся, как веревка, станет твоим хвостом.

И глина ожила и стала первой обезьяной на свете.

114. Животные и бог Батхала

Почему светлячок светит?

Почему летучая мышь появляется только ночью?

Почему комар больно кусает?

Почему черепаха носит свой дом на себе?

Почему у баявака[103] раздвоенный язык?

Почему ночной мотылек мечется на свету?

Рассказывают, что в древние времена бог Батхала разговаривал с животными. Настал день, когда люди начали безжалостно их истреблять, и тогда Батхала решил собрать всех животных, чтобы им помочь. Однако светлячок, летучая мышь, комар, черепаха, баявак и ночной мотылек опоздали. Батхала рассердился на них и. когда опоздавшие наконец появились, стал спрашивать их одного за другим, почему они опоздали. Первым был светлячок, и вот что он сказал:

— Я живу за тринадцать юр отсюда и не могу летать ночью, потому что в темноте не разбираю дороги.

— Отныне к твоему телу будет прикреплен маленький фонарик, — объявил Батхала.

За светлячком настала очередь летучей мыши. Она сказала:

— Я опоздала потому, что у меня нет крыльев, а у других есть.

— Ты очень завистлива, — сказал Батхала.-Я дам тебе крылья, но в наказание за свою завистливость ты не будешь видеть днем и сможешь летать только ночью.

Третьим предстал перед Батхалой комар. Он сказал:

— Я опоздал нарочно: боялся, как бы меня, такого малень-ког, не раздавили большие звери.

— Ничего, — ответил Батхала, — отныне у тебя будет надежная защита. Я дам тебе острую иглу, и ты сможешь вонзать ее, в кого захочешь, и через нее сосать кровь.

Четвертой пала ниц перед Батхалой черепаха. Она так объяснила свое опоздание:

— В наших местах много воров, чуть недосмотришь — сразу унесут все твое добро. Мне пришлось собрать все свои вещи и отнести на сохранение к куму.

— Уважительная причина, — сказал Батхала, — и, чтобы у тебя ничего не пропадало, впредь, куда бы ты ни шла, ты будешь носить с собой свой дом.

Теперь бог позвал баявака. Он знал, какое это лживое и увертливое существо. Вот что сказал баявак в ответ на вопрос Батхалы:

— Да, кто-кто, а я не должен был опаздывать на это великое собрание животных. Ведь я не только неутомим в ходьбе — когда темно, моя кожа светится, и поэтому я могу ходить почью.

— Да, но почему же ты все-таки опоздал? — рассердился Батхала. — Отвечай правду, а не то будешь сурово наказан!

— Если говорить правду, то опоздал я из-за ночного мотылька, моего спутника. Он летел очень медленно, а ночью пугался моего света. Из-за него я и опоздал.

— Вы оба будете наказаны. С сегодняшнего дня ты, ночной мотылек, будешь, увидев свет, искать смерти, а у тебя, баявак, будут два языка, чтобы ты помнил о своей склонности ко лжи.

И животные разошлись, довольные справедливыми решениями бога Батхалы.

115. Почему петух поет на рассвете

Б древние времена люди все время воевали. Много крови пролилось в этих войнах, много унесли они человеческих жизней. Богу войны Сидапе все время приходилось решать трудные вопросы, с которыми шли к нему посланцы народов, враждовавших между собой.

Оружием тогда служили копья, сабли и луки со стрелами. Причины для войны были разные: то один народ захватит земли другого, то похитят красивую женщину или угонят скот. Конца вражде не было видно, и никто, кроме бога войны, не мог решать эти жестокие споры.

Однажды вечером собралось у Сидапы особенно много посланцев. Он принимал их одного за другим и внимательно выслушивал. Случаи все были трудные, нужно было подумать и хорошо во всем разобраться.

Сидапа понял, что прием посланцев затянется за полночь. Встать ему надо было на рассвете, и поэтому он приказал одному из своих воинов разбудить себя, а чтобы тот сам не проспал, Сидапа отправил его спать пораньше. Воин пошел в свою комнату, и, не дойдя до нее, увидел новых людей, прибывших к Сидапе, и заговорил с ним, желая разузнать об их делах. Он слушал, разинув рот, а потом, чтобы не остаться в долгу, сам начал рассказывать о тайных делах бога Сидапы. Наговорившись досыта, воин пошел спать и крепко заснул. Он совсем позабыл, что ему приказано встать до рассвета и разбудить Сидапу.

Сидапа проснулся и сразу увидел, что солнце уже высоко в небе.

Разгневанный, он пошел к своему воину — узнать, почему тот не выполнил его приказа. Сидана вошел в его комнату и рассердился еще сильнее, потому что воин спал крепким сном да еще громко храпел при этом.

— Бездельник, — заревел Сидапа, — он еще спит!

Голос Сидапы разбудил спавшего воина. Он вскочил с постели, увидел разъяренного бога и, дрожа, простерся перед ним ниц.

— Великий Сидапа, бог войны, — взмолился он, — прости мне мою большую вину!

— Негодяй! — закричал Сидапа. — Ты недостоин быть стражем этого дворца!

— Я очень виноват перед тобою, великий мой господин, — запричитал воин. — Я проспал потому, что заговорился допоздна с посланцами, которые к тебе прибыли.

— Ты нарушил мой приказ! — продолжал Сидапа. — Теперь я попал в трудное положение, и виноват в этом ты, ленивый и недостойный воин!

— Моя вина, о великий господин! Твое наказание будет справедливым.

— Ты не только нарушил мой приказ — ты выдал чужим тайны нашего царства!

— Прости меня! — повторил, дрожа, воин.

— Теперь, — сказал Сидапа, — когда я узнал, какой ты ленивый и болтливый, своей властью бога войны я сделаю так, что ты не сможешь больше говорить. Тело твое станет маленьким, у тебя вырастут крылья и перья, и ты будешь просыпаться до зари и петь, как птица, которой еще нет пазвания.

Сидапа не кончил еще говорить, а жалкий воин уже не мог вымолвить ни слова. Тело его на глазах становилось меньше и меньше, он покрылся перьями, а его руки стали крыльями. Рот воина превратился в клюв, и, то ли от сильного страха, то ли от стыда перед богом войны, он взлетел и исчез на заднем дворе.

С той поры воин стал болтливой птицей, которую называют петухом. Каждое утро на рассвете он просыпается и поет, чтобы напомнить спящим, что из всех живых существ он просыпается самым первым.

116. Почему летучие мыши летают только по ночам

Много лет назад на земле жил только один человек. Тело его состояло из крошечных живых существ, и существа эти все время воевали друг с другом. II вот однажды этот человек так ослаб, что не мог больше искать себе пропитания. Он лег на мягкий мох у реки. И когда наступила ночь, он по-прежнему лежал на том же самом месте.

Существа, пз которых состояло его тело, начали драться так яростно, как еще не дрались никогда. Они поедали друг друга, и те, что оставались в живых, становились все крупнее. Наконец человек умер, и из всех существ, которые дрались в нем, в живых осталось только одно — самое крупное. Оно улетело и стало родоначальником летучих мышей. Солнечный свет так слепил ему глаза, что оно не видело днем дороги и решило летать только ночью.

С той поры и потомки его тоже прячутся от дневного света и начинают летать, только когда стемнеет.

117. Почему змеиный укус страшнее муравьиного

Однажды Батхала стал вызывать к себе одного за другим животных и каждого из них чем-нибудь одаривать. Птицам он дал способность летать, а потом позвал муравья — его из-за малой величины Ватхала хотел одарить особенно щедро. Но муравей оказался глупее и ленивее всех он не явился на зов бога, а чтобы у него было оправдание, притворился глухим. Батхала очень рассердился, позвал змею и дал ей ту чудесную силу, которую предназначал муравью.

— Отныне, госпожа змея, — сказал он, — ты станешь такой гибкой и ловкой, что почти никто не сможет тебя поймать, и к тому же все будут тебя бояться.

Когда же муравей наконец явился к богу Батхале и попросил обещанное, Батхала ему ответил:

— О маленькое, жалкое, легкомысленное существо! За то, что ты не послушался своего бога, тебе и твоему роду отныне все время будет грозить смерть — те, кого вы будете кусать, будут безжалостно давить вас.

С тех пор и давят люди муравьев, когда те их кусают.

118. Почему у коровы на шее отвисает кожа

"Кил когда-то бедный крестьянин, у которого, кроме буйвола и коровы, ничего не было. Каждый день он выводил их на поле и заставлял работать до тех пор, пока они совсем не выбивались из сил. Сколько пи просили корова и буйвол пожалеть их, бессердечный хозяин даже слушать их не хотел.

Однажды корова, которая уже не могла больше выносить такую жизнь, сказала буйволу:

— Давай убежим от этого злого человека! Смотри, какие мы грязные, а ведь он нам даже искупаться пе дает. Если мы не уйдем от него, мы станем такими же грязными и уродливыми, как свиньи, если же мы от него убежим, ему самому придется работать на себя, и мы будем отомщены. Уйдем от него!

Буйвол, которого намерение коровы очень обрадовало, с громким ревом подпрыгнул и сказал:

— Я уже давно думаю о побеге, но не говорил тебе, боясь, что ты не захочешь ко мпе присоединиться. Наш жестокий хозяин обращается с нами так дурно, что бог должен сжалиться и помочь нам. Бежим!

Корова и буйвол побежали, стараясь не попадаться на глаза людям,ив конце концов прибежали к реке. Там корова сказала:

— Мы очень грязные, давай искупаемся, прежде чем продолжать путь. Вода в реке чистая и прозрачная, и мы станем в ней такими же чистыми, какими были до того, как этот презренный человек стал нашим хозяином.

Буйвол ответил:

— Пробежим лучше немного дальше — может, наш хозяин за нами гонится. К тому же мы очень устали, а я слышал, что усталым купаться вредно.

— Не верь этому! — воскликнула корова. — Мы такие большие, что можем не бояться за свое здоровье.

В конце концов корова уговорила буйвола, и он сказал:

— Хорошо, но только давай разденемся, прежде чем войти в воду.

Корова и буйвол разделись и вошли в глубокую прохладную реку, но они не пробыли в воде и часа, когда увидели — к ним бежит хозяин с большой палкой в руке.

Корова и буйвол мигом выскочили из воды и бросились к своей одежде, по в спешке перепутали: буйвол надел на себя одежду коровы, а корова — одежду буйвола. Затем они бросились бежать в разные стороны, и их хозяину, который очень устал, догоняя их, пришлось ни с чем вернуться домой.

Больше корова с буйволом не встретились, и им так и не удалось поменяться одеждой. Из-за того, что буйвол был больше коровы, кожа на шее коровы с тех пор отвисает. А шею буйвола с тех пор кожа туго обтягивает.

119. Почему каракатица выделяет темную жидкость

Давным-давно, когда Батхала еще только создал рыб и другие существа, живущие в море, он назначил день, когда все они должны были собраться в глубоком месте океана. Он созывал их для того, чтобы распределить между ними должности. Рано утром в назначенный день можно было видеть, как жители моря спешат к условленному месту. В зале собраний их ждал сидевшийнакрасивом камне Батхала.

Когда Батхале показалось, что все жители моря собрались, он сделал перекличку и узнал, что нет каракатицы. Ее подождали с полчаса, но она все не появлялась. Наконец Батхала поднялся и сказал:

— Начинаем.

Все замерли в ожидании: каждому хотелось узнать, какая будет дана ему должность. Ската Батхала назначил надсмотрщиком, и с тех пор у всех скатов хвосты походят на хлыст. Крокодила он назначил носильщиком трупов — вот почему у всех крокодилов теперь спина похожа на крышку гроба. Краба Батхала сделал воином, и поэтому теперь у всех крабов большие и сильные клешни.

Батхала еще не кончил распределять должности, когда явилась запоздавшая каракатица и сразу прервала его речь вопросом о том, что здесь происходит. Батхала очень рассердился и обругал каракатицу. Это ее так оскорбило, что она решила сходить за грязью и забросать ею тех, кто получил от Батхалы должность. Набрав грязи, каракатица вернулась и попросила Батхалу дать какую-нибудь должность и ей, но Батхала только отругал ее за опоздание. Каракатица начала бросаться грязью, и это привело Батхалу в сильную ярость. Он встал и сказал громовым голосом:

— Ты будешь наказана — отныне тебе и твоим потомкам придется носить на себе повсюду мешки с грязью, и передвигаться из-за своей тяжелой ноши вы будете очень медленно.

Каракатица начала было оправдываться, но Батхала рассердился еще сильнее и сказал:

— Ты самое непослушное из моих созданий, и в наказание за это твои потомки останутся такими же маленькими, как ты.

И все слова Батхалы сбылись.

120. Откуда появилась птица-рисовка

Когда рис созревает и близится время жатвы, над полями можно увидеть множество одинаковых порхающих птиц. Птица эта называется рисовка. Рисовки — предвестницы скорой жатвы, и деревенские дети, чтобы сберечь от них урожай, ставят на них силки и ловушки.

Рассказывают, что эта птица произошла от одной девочки, которая очень любила есть сырой рис. Каждый раз как мать принималась его рушить, девочку, бывало, не отгонишь от ступы. Она подбирала все вылетавшие из ступы зернышки и съедала их.

Однажды мать девочки была сердита: дело шло к вечеру, а она только сейчас начинала рушить рис. Девочка, как всегда, вертелась около ступы и мешала матери. Мать рассердилась еще больше и закричала:

— А ну-ка, отойди от ступы! Не хватало только, чтобы про нас стали говорить, будто мы едим сырой рис.

Девочка очень испугалась, потому что никогда прежде но видела свою мать такой рассерженной. Однако она была очень упряма: мать продолжала рушить рис, а она хныкала и хныкала неподалеку от нее. Мать не выдержала, побила девочку и посадила под манговое дерево, росшее рядом. Девочка притихла, и мать снова принялась за дело — порушила рис, отвеяла мякину, а очищенные зерна пересыпала в большую корзину и прикрыла сверху другой такой же.

Пока мать это делала, девочка прилегла под манговым деревом. Закопчив работу, мать взяла кувшин, чтобы пойти на речку за водой, но девочка даже не пошевелилась. Мать удивилась: до этого дочка, когда видела, что мать идет за водой, сразу бросала все и бежала за нею следом. Женщина подумала, что дочь, наверно, обижается на нее за то, что она ее побила, и потому не идет. Так и пошла она за водой одна.

Однако мать не знала, что, как только она ушла, дочка вскочила на ноги, подбежала к корзине и запустила в рис обе руки. Но когда она погрузила их глубже, какая-то сила стала се туда втягивать. Девочка старалась вырваться, но так и не смогла.

И когда ее всю втянуло в корзину, случилось чудо. Ее маленькие ручки исчезли, а вместо них появились крылышки.

Ножки ее превратились в птичьи лапки, тело покрылось перья ми, а рот сузился и превратился в клюв.

Мать вернулась с речки, увидела, что дочери под деревом нет, и бросилась ее искать. Искала она в хижине и во дворе, но так и не нашла девочку. Наступил вечер, женщина устала искать дочь и решила приготовить ужин, а потом уже продолжать поиски дочери — она думала, что та просто обиделась на нее и спряталась. Она подошла к корзине с очищенным рисом и вдруг услышала там шорох и птичье щебетанье.

Мать подняла верхнюю корзину, и из риса вылетела маленькая птичка кофейного цвета. Она закружилась над головой женщины и пропищала тоненьким голоском:

— Прощай, мама! Я тебя не послушалась — уж очень люблю я сырой рис! Я улетаю, и теперь моим домом станут поля — там риса у меня будет вдоволь.

Мать услыхала это, осмотрелась вокруг, стараясь понять, откуда доносится этот голос, но такине поняла. А птица все кружила над ее головой, а потом камнем упала вниз, еще раз сказала: "Прощай, мама, прощай!" — взмыла в иебо и улетела прочь.

121. Почему у медузы нет костей

Когда-то у морских жителей были царь и царица. Они жили в большом дворце на дне моря. Однажды царица заболела. Очень опечалились все, и больше всех — царь. Он перестал есть и спать. Все лекари морского царства побывали у царицы, но ни один из них не смог ее вылечить.

И вот однажды пришел к министру царя старый дворцовый лекарь.

— Я знаю лекарство, которое поможет нашей дорогой царице, — сказал он.

— Если знаешь, то что же ты не дал его сразу? — спросил министр.

— Как же я мог его дать, если его у меня пет? — сказал лекарь.

— Так где же оно? Скажи мне скорее, и мы пошлем за ним.

— Достать его будет очень трудно.

— Почему?

— Потому что лекарство это — печень живой обезьяны, — объяснил лекарь.

— Печень живой обезьяны? — удивился министр. — Да разве ее достанешь?

Однако он пошел к царю и рассказал ему о лекарстве.

— Да, нелегко достать печень живой обезьяны, — сказал царь. — Обезьяны живут на земле, а все мои подданные — в море.

— Ты прав, царь, но, может, мы что-нибудь придумаем, — сказал министр.

И они стали думать.

— Я знаю, кто может достать печень живой обезьяны! — воскликнул наконец царь. — Есть в нашем царстве одна поддонная, которая все время хвалится, что ходит по земле так же легко, как плавает в море.

— Кто же это, царь?

— Медуза. Она похваляется крепостью своих костей. Разыщи ее и пошли ко мне, — приказал царь.

— Повинуюсь, мой царь, — ответил министр и отправился искать медузу.

Вскоре медуза предстала перед царем и приветствовала его.

— Ты приказал мне явиться к тебе, о царь? — спросила она.

— Да, приказал. Сейчас же отправляйся на землю и найди живую обезьяну, а как найдешь, принеси сюда, — велел царь.

— Я могу выйти на землю и разыскать там живую обезьяну, но как мне поймать ее? Ведь она сильнее меня, — ответила медуза.

Тогда царь позвал министра и сказал ему:

— Научи медузу, как ей поймать обезьяну.

Мипистр стал учить медузу:

— Ловить обезьяну тебе вовсе не нужно. Ты просто обмани ее скажи, что паше царство прекрасно, похвали наш дворец, а потом позови ее к нам. Если она согласится, посади ее на