КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 424466 томов
Объем библиотеки - 578 Гб.
Всего авторов - 202156
Пользователей - 96226

Впечатления

кирилл789 про Коуст: Невеста на полчаса (Юмористическая фантастика)

девочкам должно очень нравится. здесь только первая часть, на продамане нет продолжения.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Грон: Пламенный привет (Фэнтези)

начало: "Пристальный взгляд остановился на туче, что выползла над изломом седой горы, словно волшебный замок. Верхняя губа девушки вдруг вздернулась в удивлении, брови образовали крутую дугу над бездонными, как осеннее небо, синими глазами, когда из-за зубчатого края показалась крылатая тень.", из-за зубчатого края тучи или горы тень-то показалась?
дальше можно не читать, потому что нечитаемо.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Волгина: Колдун (Любовные детективы)

я пытался, честно, почитать.) потом сходил и посмотрел биографию и стало скучно: афтар закончила тех.универ молдовы, "строительный факультет". афтар, закончила ты молдавский политех, в лучшем случае - промышленно-гражданское строительство. как сказала моя бабушка: "ни тех и ни тех - идут в политех, а в политехе всех брали, на пгс и геологию, недобор". и закончила ты его лет 30-ть назад, как минимум, потому что молдавия лет 30-ть - другая страна. так что кокетливое убирание года рождения не поможет.
а потом ты работала в тольяттинской таможне, и я очень обрадовался, что такой таможни больше нет. потому что таможня - это госслужба. и ты, ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЧИНОВНИЦА пишешь, что на девку-колдунью 13-ти лет оформили опекунство соседи (КАК???), и она потом никогда в школу не ходила и так и осталась с образованием в 4 класса!!!
"издание" вот этого всего твоего бреда, афтар, 2020 года.
госслужащая умственно отсталая волгина, если в 13 бросают школу, то образование - 7-8 классов, потому что в школу идут с 6-7 лет. "образование" 4 класса в 13 лет - это спецшкола для олигофренов.
и, умственно отсталая госслужащая волгина, опекунов проверяют так, что никакое опекунство у них бы не задержалось, если опекаемый в школу не ходит. хотя бы потому, что директора школ на обычных, с родителями, детей данные в соцзащиту подают, если они бросают школы без объяснений. а уж на тех, на кого опека оформлена! там отчёты чуть ли не ежемесячны и обязательны.
а потом я открыл папку "писатели", нашел там "волгина" и удивился собственной дури: ну написано же "*бнутая!!". во дурак-то, признаю.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Лесина: Портрет моего мужа (Детективная фантастика)

"портрет моего мужа" начинается просто: "рядом с морем оживали мертвецы", и можно уже не читать.
я пролистнул, и безумное количество трёх точек вместо букв в этом только убедило. уг оно и есть уг.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Углицкая: Бесценная (Космическая фантастика)

я обожаю куриц, которые пишут про космос. "беззвучным щелчком" зафиксировало записывающее устройство координаты. если щелчок беззвучный, ты откуда знаешь, что там щелчок был??? и "записывающее устройство" - вот слов нет, честно. так даже бабки старые уже не говорят, слово "диктофон" знают. а ещё он нагнулся над "приборной панелью", над чем-над чем? там лампочки мигали, на приборах, так?
у тебя здесь же "экто-экран" и "теркхаи", а панель - из приборов???
ну, а откуда живущий за тысячи световых лет контрабандист знает, что на уворованной землянке с изолированной земли одежда именно из "флиса"?
вот ты вылезла из медкапсулы, голая. вылезала, порыдала, постояла, стоящий напротив тебя пират не только тебя разглядел, он ещё и тебя трахнул по всей камасутре. ну, долго дело было. потом он даёт тебе одежду, и ты говоришь ему: "отвернитесь". феерично. афтар, а ты здорова?
и, мадамка афтар, диссертации по эргономике защищали ещё в 70-х годах прошлого века.) поэтому, "эргономичное кресло" - это не термин фантастки. это вообще не термин, "эргономичная мебель", "стальной гвоздь", "работающий холодильник" - это всё из одной серии, глупая, услышавшая где-то звон, дамка.
в общем, читать тут нечего.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Федотова: Когда слышишь драконов (СИ) (Фэнтези)

вот сидишь ты в салоне, делают тебе причесон, и услышала в голове голос, который с тобой разговаривает (ты ему отвечаешь). а потом выходишь из салона, а там на тротуаре - дракон! "поехали, - говорит дракон - покатаемся". и ты влезаешь на него, в 2018-м году, и - полетели! они полетели, а я почти заплакал.
а то, что чтиво нечитаемо, можно было уже понять по нескончаемому прологу. школота, как хорошо, что ты свой "шедевр" заблокировала, значит совесть ещё не прописала.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Фир: Солнечный страж (Любовная фантастика)

дилогия о тряпке, хошь пользуйся, хошь ноги вытри. а лучше даже испачканные в навозе сапоги об эту грязь не пачкать. вокзальные шлюхи по сравнению с ней - королевы английские.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Крестовый поход Махариуса (fb2)

- Крестовый поход Махариуса (пер. Владислав Лотовский) (а.с. Warhammer 40000) 3.47 Мб, 880с. (скачать fb2) - Уильям Кинг

Настройки текста:



УИЛЬЯМ КИНГ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД МАХАРИУСА

Ушел в солдаты

Той ночью наши жизни полностью изменились. Закрывая глаза, я по-прежнему представляю себе все мельчайшие подробности: промозглую зимнюю улицу, вздымающиеся вокруг нас стоэтажные жилые блоки, мерцающие газовые огни, хруст покрытого сажей снега под ногами. Мы пересекли пролет Грозового Зубца, переброшенного через тысячефутовую бездну между Заводским сектором и Кузничным рынком, и вышли на палубу Двенадцатого городского уровня. Вдалеке, насколько мог видеть глаз, в ночь тянулись исполинские башни и дымоходы, а над всем этим, извергая искры и пламя, до самого неба поднимались дымовые трубы кузницы Мурдстоуна.

От мороза цепенело лицо. Снежинки оставляли на языке тяжелый химический привкус. Антон прыгал вокруг нас, дурашливо размахивая кулаками перед Иваном. Он, как всегда, без умолку болтал о том, что Адептус Астартес — величайшие герои человечества и что тот, кто достаточно храбр и верен и молится достаточно усердно, тоже может стать космическим десантником.

Будь хоть что-то из этого правдой, мечты бедного Антона — и, наверное, кое-кого еще из нас — уже сбылись бы. Тогда нам казалось, что возможно все, но мы были молоды и не видели ничего, кроме того, что существовало под блеклым грязным небом Велиала. Иной жизни мы не знали.

Иван был молчаливым серьезным парнем, высоким и мускулистым, с продолговатым лицом и темными кучерявыми волосами. Он вел себя со сдержанностью восходящей звезды бокса в ямах. Иван мечтал бросить неблагодарный фабричный труд и сколотить состояние, вышибая мозги из других для удовольствия богачей, которые спускались в ямы Дебрей Джадсона. Когда он разбогатеет, говорил Иван, то откроет свой джин-бар, и мы сможем там пить и есть сколько душе угодно. Он был щедрым малым, и для нас, вечно голодных и вечно без гроша в кармане, все это звучало, словно обещание рая земного.

В те несколько часов, которые оставались у него после рабочей смены, он тренировался в спортзале на Гайд-стрит вместе с другими будущими бойцами ям и парой крепких парней из нашего района. Уже тогда он был из тех, к кому не очень-то пристанешь. По крайней мере больше одного раза. Его удары кулаками были быстрыми, ногами — стремительными, и, когда Иван бил, казалось, будто тебя приложило одним из огромных поршней в машинном цеху завода. Несколько раз я выходил с ним на спарринг. Позднее, став старше и чуточку умнее, я старался больше не повторять своей ошибки.

Той ночью Иван собирался отрабатывать удары ногами и руками, а мы с Антоном просто бездельничали. Нам не хотелось возвращаться в крошечные квартирки, которые мы делили со своими семьями, чтобы упасть в кровать, проснуться на следующий день с болью в мышцах и вернуться к работе. Улица была лучшим и единственным местом, где мы могли провести время, и никогда нельзя было угадать, с кем столкнешься, если проболтаешься там достаточно долго.

Если бы мы знали, что нас ждет, то бросились бы домой, заперли все двери и окна и считали себя везунчиками. Но мы так не поступили, поэтому наши жизни круто изменились, Махариус был спасен, а Империум все еще существует в этой части нашей темной и ужасной Галактики.


— Что это было? — спросил Антон.

Все мы слышали звук, однако я притворился, будто ничего не услышал. Это был крик человека, которому причиняли боль, а еще низкие грубые голоса, говорившие со злобой. Все это доносилось из бокового проулка между высотных зданий. Повсюду валялись перевернутые мусорные баки. Оттуда в панике разбегались крысы размером с собак, пища что-то друг дружке на своем непонятном наречии. Они хотели иметь с этим дело ничуть не больше, чем я сам.

Человек закричал, умоляя мучителей остановиться. Я узнал его голос. Остальные тоже — это было видно по их лицам. Он принадлежал гражданину Чилтерну, старику, жившему вместе с больной женой в нашем доме, на том же этаже, что и я. Я посмотрел на Ивана. Иван посмотрел на меня. Антон вертел головой из стороны в сторону, как будто не зная, на кого ему глядеть. Не проронив ни слова, Иван направился в проулок, сквозь облака пара, выходившие из решетки подпалубной термальной системы. Антон последовал за ним.

Я окинул взглядом улицу. Она неожиданно и загадочно опустела. Окна были закрыты, двери — заперты на засовы. Я глубоко вдохнул и нехотя поплелся за друзьями.

Гражданин Чилтерн лежал на присыпанном пеплом снегу. Его пинали двое здоровяков в рабочих спецовках. Иван уже схватил за плечо одного из них.

— Стойте! — сказал он.

Тот, что был покрупнее, со сломанным носом и покрытым оспинами лицом, напоминавшим поверхность горнодобывающего астероида, обернулся и смерил Ивана взглядом.

— Проваливай отсюда, придурок, — сказал он. — Это не твое дело.

— Оставьте его, — сказал Иван. — Оставьте гражданина Чилтерна в покое. Я его знаю.

Здоровяк потянулся, чтобы оттолкнуть Ивана. Тот выбросил вперед левую руку. Иван как будто лишь погладил костолома по лицу, но тот рухнул на землю, и из его носа брызнула кровь.

— Какого черта?! — вмешался его спутник.

Иван не стал попусту терять время. Правой рукой он врезал второму громиле в живот, заставив сложиться пополам. Колено Ивана поднялось навстречу опускающему подбородку противника. Как только тот упал, Антон оказался на нем и, сомкнув руки на горле, принялся вколачивать его голову в заснеженную брусчатку. Не бросься я на него, не сомневаюсь, что он бы продолжал избивать громилу, пока не размозжил бы ему череп.

Мне понадобилась вся сила, чтобы удержать Антона, который, казалось, хотел сцепиться со мной не меньше, чем с незнакомцами. Он был худощавым парнем, но жилистым, и, если бы я не навалился на него, обхватив сзади, для меня все могло бы закончиться плачевно.

Иван просто стоял, наблюдая, но оставался наготове. Он побледнел. До него начало доходить, что он сделал. Его удары были рефлекторными. Если замахиваешься на обученного бойца, вроде Ивана, следует ожидать автоматического ответа. Теперь это знал и я, хотя мне понадобились месяцы тренировок в рукопашном бое.

Первый костолом помог товарищу подняться на ноги. Он обернулся и уставился на нас.

— Вы влипли, парни, — только и сказал он.

В этом я ни секунды не сомневался. Его крошечные глазки заблестели. Он посмотрел в лицо каждому из нас, словно запоминая, и я инстинктивно отвернулся. Я пытался выглядеть так, как будто хочу помочь гражданину Чилтерну, хотя на самом деле старался не дать себя заметить.

— Если Лев пустит меня, я покажу тебе, кто тут влип! — крикнул Антон.

Я вполголоса выругал его за упоминание своего имени. Костоломы уже выходили из проулка. Один из них прихрамывал, второй держался за голову. Иван стоял, будто статуя, наблюдая, как они исчезают в клубах пара. Антон сыпал угрозами. Я велел ему успокоиться. С тем же успехом я мог бы приказать ему расправить руки и полететь к меньшей луне. Убедившись, что бандиты ушли, я отпустил Антона и наклонился, чтобы помочь гражданину Чилтерну встать. Антон бросился к концу проулка, выкрикивая: «Вот-вот, проваливайте!»

Я понимал, что он только усугубляет наш промах. Гражданин Чилтерн выглядел даже еще более старым и медлительным, чем обычно. Его волосы были жидкими. Лицо — все в синяках. Один глаз уже заплыл. Он с трудом поднялся на ноги, помогая себе здоровой рукой.

— Не стоило вам этого делать, ребята, — сказал он. — Это были парни Топора.

От его слов у меня пересохло в горле. Конечности вмиг обмякли. Иван только пожал плечами. Похоже, он думал, что теперь уже ничего не поделаешь.

— Что они хотели? — спросил я. — Какое Топору до вас дело?

— Я занял денег у Маленького Тоби. Моей жене нужны лекарства, а я не работаю с тех пор, как руку раздавило под прессом. — Старик Чилтерн говорил едва ли не извиняющимся тоном. Он выглядел еще и виноватым, словно это его поймали за совершением преступления.

— Стоило попросить меня, — сказал Иван. — Я бы нашел для вас деньги.

Если он говорил правду, для меня это стало открытием. Насколько я знал, он был на мели, как все мы.

— Я не мог так поступить, парень, — ответил гражданин Чилтерн. Мне не требовалось спрашивать почему. Он был слишком гордым, чтобы просить у людей из собственного дома. Однако не слишком гордым, чтобы наведаться к местному ростовщику. Он взглянул на меня, и, должно быть, что-то в моем угрюмом лице выдало мои мысли. — Я уже заложил все, что имел, — сказал он.

Вернулся Антон, уже начавший приходить в себя. Он слегка побледнел, услышав, что костоломы были людьми Топора.

— Я не напуган, — произнес он, хотя обратного никто не утверждал.

— А вот я — да, — сказал Иван. — Я слышал, что Топор делает с людьми, которые переходят ему дорогу.

Все мы слышали. В памяти всплывали яркие воспоминания. Стоило мне подавить их, как они находили себе новую лазейку.

— Пошли, — сказал я гражданину Чилтерну. — Мы проведем вас домой.

Старик взглянул на валяющийся на земле разбитый перегонный куб. Он нагнулся и стал собирать пакеты с начертанными на них алхимическими рунами.

— Лекарства, — пояснил он. — Для жены. Ей нездоровится.


— Что, что ты сделал? — Мой отец никогда не повышал голос, когда злился. Он лишь становился тише. Его челюсть напряглась, и свирепая ухмылка приподняла уголки губ вверх. Он выглядел так, словно собирался снова ударить меня.

Я машинально поднял руки, готовый блокировать любой удар.

— Я не хотел, — сказал я и понял, что пронзительно-тонким голосом выдавливаю из себя слова, как ребенок, которого вот-вот накажут. Я остановился, сделал вдох и начал заново, в этот раз опустив голос и говоря так же медленно и разборчиво, как отец. — Бандит замахнулся на Ивана, Иван ударил его, потом ударил другого, а затем подтянулся Антон. Что мне оставалось делать?

Отец лишь покачал головой и тихо цыкнул. Он вздохнул и уставился в потолок. Я знал, что он считает до десяти, перед каждой цифрой произнося краткую молитву Императору. Закончив, он разжал кулаки и откинулся назад в потрепанном кресле, единственном, которое было в комнате. В мерцающем свете газовой лампы он выглядел старым, и седым, и уставшим.

— У них могло быть оружие, — сказал он. — Могло быть…

Отец знал о подобном. Небольшие деньги, что он зарабатывал случайными шабашками в районе Кузничного рынка, он спускал на играх в увеселительных заведениях Топора, а иногда пропивал в его же джин-дворцах. В молодости, о которой он рассказывал, только когда был сильно пьян, отец состоял в банде. В свое время они много накуролесили, если верить его историям, а я им верил.

— Но у них не было.

— Не сомневайся, у следующей банды будет. И числом вы их не возьмете.

— Это я уже понял, — ответил я. — Ты не помогаешь.

— Умный малый, — сказал он. Эту, самую дурацкую свою насмешку отец повторял часто. Он-то действительно был умным человеком. Возможно, его горе было именно от ума. Какой смысл в уме на задворках Кузничного рынка? Так только острее осознаешь, что оказался в безысходной ловушке. — Всегда был умным малым.

— Что сделано, то сделано, — сказал я. — Тут уже ничего не попишешь.

Это был фатализм Кузничного рынка. Мы совершили одну крошечную глупость, лишились бдительности на одно роковое мгновение, засунули свои носы куда не стоило и теперь поплатимся за это. Я это знал. Отец это знал. Иван это знал. Возможно, не знал только Антон, но и он о чем-то догадывался.

Отец умолк и перевел взор на небольшой синий газовый огонек, который не обогревал комнату. Газ отключили несколько дней назад, и я не знал, оттого ли, что отец промотал деньги за отопление, или это очередной сбой в снабжении. В последнее время они случались все чаще и чаще.

Таракан размером с мою ладонь пробежал по брошенным через угловой стык потолка трубам и исчез в дыре в стене, где они выходили из нашей квартиры к соседям.

Я плотнее закутался в старое, латаное-перелатаное пальто и прислушался к звукам дома, укладывавшегося спать. Снаружи оставался еще десяток людей, ждущих своей очереди к общей уборной. Младенцы в соседней квартире наконец перестали плакать. Отец встал и опустил свою встроенную в стену кровать. Я улегся на матрас рядом с холодным огоньком и посмотрел на икону святого Аганоста, оставленную на прощание матерью. Он склонился перед троном, на котором в своем посмертии жил Император, вокруг его головы сиял нимб, сверху на него взирали души примархов. Позднее я узнал, что большинство жрецов Экклезиархии сочли бы подобный образ еретическим, однако тогда он казался мне воплощением смирения.

Сон еще долго не шел ко мне. Я лежал, дрожа всем телом, то ли из-за зимнего холода, то ли от страха. Мыслями я снова и снова возвращался к тому, что отец хранил в запертой коробочке, спрятанной под скрипучей плиткой пола. Я задавался вопросом, удастся ли это украсть.

Полагаю, план я начал продумывать уже тогда. Он зрел в темных закутках разума, но пока был слишком пугающим, чтобы думать над ним всерьез.


— Что будем делать? — спросил Антон.

Сейчас он не приплясывал вокруг нас и никого не задирал. Антон был напуган. Раньше мне не доводилось видеть его таким поникшим, и я понял, насколько на самом деле плохи наши дела.

В многолюдном вестибюле мы ловили на себе взгляды. Кое-кто смотрел на нас даже с уважением. Слухи о том, что мы сделали, уже успели разлететься. Это не радовало: Топор просто вынужден был что-нибудь предпринять. Его власть зиждилась на страхе. Никто не имел права унижать его.

— Не знаю, — сказал Иван.

Он ждал ответа от меня. В нашей компании умником был я. Именно мне предстояло придумать, как все исправить. Мне не хватало духу сказать ему, что я не вижу какого-либо способа выбраться из передряги. Я толкнул огромные навесные двери, желая скрыться от обвиняющих взглядов. В лицо ударил холод. Из легких заклубились облачка пара.

Я оглянулся по сторонам. Обычная картина обычного утра. Тысячи рабочих плелись по грязному снегу. Те же гигантские фигуры имперских героев взирали с каждого перекрестка — статуи, изваянные в лучшие времена, дабы воздать хвалу гвардейцам, защищавшим наш мир в бесчисленных войнах Империума. Над головой просвистел поезд, показавшись на миг в почерневших от грязи плексигласовых стенах пневматической трубы, в которой он мчался. Все выглядело таким нормальным. Ни единого признака того, что жизнь изменилась. Какие бы угрозы там ни скрывались, они не давали о себе знать.

Антон указал на большой вербовочный плакат, наклеенный на стену дома. На нем был изображен гвардеец в униформе, с героическим видом всматривающийся в далекий горизонт. Если вы тоже с Велиала и примерно одних лет со мной, то должны помнить таких гвардейцев. В то время они красовались на каждой улице.

— Можем пойти в Гвардию, — сказал Антон. — Стать космическими десантниками.

— Почему бы тебе не заткнуться? — ответил я.

Антон годами донимал нас призывами вступить в Имперскую Гвардию. Это была его мечта. Он вынул из кармана комбинезона книжку — потрепанную, с загнутыми углами, без обложки. Антон поднял ее с той же почтительностью, с какой люди держат молитвенники в соборах. Думаю, для него она была чем-то вроде сакрального предмета, в котором другие видели просто дешевый пропагандистский роман, печатаемый и распространяемый миллионными тиражами правительством планеты. Должно быть, Антон прочел ее сотню раз. Поразительно: он с трудом мог прочитать инструкцию, шевеля губами и водя пальцем по идеограммам, но продолжал и продолжал возвращаться к этой дурацкой книжонке.

— Нет! Мы можем вступить в Гвардию и стать космическими десантниками. Тогда-то Топор нас не тронет.

Я видел, как сильно ему нравится эта идея. Нам с Иваном, если говорить начистоту, она тоже начинала нравиться.

Антону было приятно думать, что он может превратиться в кого-то другого, в кого-то сильного, кого-то значимого. Стать недосягаемым для людей вроде Топора — это было такой огромной мыслью, какую только могла выдержать его голова без риска лопнуть.

— И как сделать это прежде, чем парни Топора разыщут нас? — оскалился я. Я говорил так громко, что на нас стали оглядываться.

Пространство вокруг нас расчистилось. Казалось, будто я только что признался, что у нас троих заразная болезнь.

— Легко, — ответил Антон. — Идем в вербовочный пункт, подписываем бумаги и даем клятву Императору.

— Что насчет договора с машинной гильдией? — поинтересовался я. — Они не любят, когда с ними разрывают контракт.

— Гвардия всегда ищет добровольцев и не задает лишних вопросов. Им не важно, есть ли у тебя контракт с гильдией. Им не важно, ищут ли тебя арбитры. И, говорят, лучше шагнуть вперед добровольно, не дожидаясь, пока твой номер выпадет в лотерее призывной квоты.

— Ты знаешь, а он прав, — тихо произнес Иван.

— И ты туда же?! — сказал я. — Хочешь пойти в солдаты?

— Почему нет? Неохота сидеть тут и ждать, пока нам отрубят руки, — сказал Антон.

Мы приближались ко входу на завод. Я увидел охранников с оружием и значками, стоящих под громадными истершимися от возраста изваяниями Промышленности и Производства, которые высились по обе стороны железной ограды ворот. При их виде я начал чувствовать себя чуть в большей безопасности. Даже психопат вроде Топора ничего не сделает нам, пока мы на работе. Разногласия с машинной гильдией даже для людей вроде него сулили серьезные проблемы. Гильдия ревностно относилась к защите своей собственности и свободному распространению своих товаров. Спросите хотя бы у сектантов, которые пытались организовать профсоюз, — если найдете их. Можете начать поиски со дна сточных канав. Скорее всего, именно там вы и отыщете их тела.

Я взглянул на друзей как на пару идиотов, пытающихся уговорить меня подписать себе смертный приговор.

— Потому что на самом деле все не так, как в книжке Антона. — Я по сей день горжусь тем ядовитым сарказмом, с которым произнес слово «книжка». — В Гвардии враги Императора стреляют в тебя настоящими болт-снарядами и настоящими лазерными лучами, и никто не выживает в тех героических последних боях, о которых так любит рассказывать Антон.

— Откуда тебе знать? — спросил Антон. — Ты хоть в одном бою бывал?

Справедливый вопрос, и задан он был искренне.

— А ты когда-то видел кого-то, кто бы его пережил?

Антон пожал плечами:

— Все они не с этой планеты. Или космические десантники.

Он произнес это таким тоном, как будто сказал, что они отправились на небеса.

— Разуй глаза, Антон! — не выдержал я. — Как думаешь, откуда все эти нищие калеки, которых ты видишь на каждом углу? Как думаешь, где Безногий Гарри потерял коленные чашечки? И они еще везунчики. Спроси их сам! Я спрашивал.

— Значит, ты любишь болтать с нищими, которые отлично умеют травить байки, — сказал Антон.

— А ты любишь читать идиотскую пропаганду, — парировал я. — Нет, давай выражусь иначе: одну и ту же идиотскую пропаганду снова и снова.

— Она не идиотская, — ответил Антон. Его по-настоящему ранили мои слова, но я был слишком зол и напуган, чтобы ощущать вину.

Стражи в масках посмотрели на нас и толкнули внутрь. Под их мрачными взорами мы умолкли и, переодевшись, с первым ревом сирены отправились на работу.

Мы натянули тяжелые рабочие робы из панциря жука-носорога, металлические маски с кристаллическими визорами и большие защитные перчатки, затем вошли в заляпанный машинным маслом цех. Тогда еще бушевала Большая домахарианская депрессия. Машины, на которых основывалась промышленность Велиала, ломались из-за отсутствия деталей из других миров. Для их замены нам приходилось вручную вытачивать сервомеханизмы, но не все из них работали как положено. Мы старались воспроизвести работу умельцев, живших на далекой планете сотни лет назад. Результаты, как можете себе представить, были не слишком хороши. Машины, которые, по словам отца, безустанно работали веками, теперь нуждались в ремонте каждые несколько недель, и их было столько, что большую часть времени мы проводили у станков под огромными домнами, извергающими пламя.

Мы трудились среди лязга и грохота гигантского завода. Здесь у нас было достаточно времени, чтобы предаться тяжким думам.


Топору не пришлось нас долго искать. Его люди пришли сразу после окончания нашей двойной смены на заводе. Мы как раз шагали по пролету Грозового Зубца, когда массивный наземный автомобиль резко ударил по тормозам рядом с нами и из него высыпалась дюжина громил. Едва мы успели опомниться, как оказались прижатыми к стенке моста. Из захватов, в которых нас скрутили, не смог вырваться даже Иван. Под нами разверзлась тысячефутовая пропасть. Я оглянулся: улица снова таинственным образом обезлюдела.

Лишь тогда Маленький Тоби вышел из автомобиля. Он был ниже своих людей, шире и тяжелее, и далеко не весь его вес составлял жир. Лицом Тоби походил на разъевшуюся хищную птицу — огромные челюсти, нос с горбинкой, холодные колючие глаза. Круглую голову покрывали короткие жесткие волосы. Он посмотрел на нас с выражением, которое напугало меня потому, что тогда я его не понял. Но теперь — понимаю. Это был взгляд очень, очень сильного человека, посланного сделать работу, которая раздражала его и которой ему совершенно не хотелось заниматься.

Он ударил кулаком по ладони. Звук походил на сильный шлепок по лицу. Каким-то образом жест показался более устрашающим, чем если бы он действительно ударил кого-то из нас. В нем чувствовалось самообладание, контролируемая жестокость. Он давал нам понять, что способен сделать, вместо того, чтобы сделать это на самом деле.

— Итак, парни, — произнес он, — вы доставили мне некоторые проблемы. — Его низкий голос звучал как рычание. Пришлось напрячься, чтобы услышать его, но ты напрягался, потому что иначе могло случиться нечто ужасное. Эффективный трюк.

С тех пор я знавал комиссаров, которые говорили таким же тоном, но ни одному из них он не давался лучше, чем Маленькому Тоби. Из него вышел бы хороший комиссар.

Колючие глаза вновь смерили нас взглядом. Тоби хотел, чтобы мы поняли — он из тех людей, которые устраняют препятствия на своем пути. Ни один из нас так ничего и не сказал. Я бы попросил прощения, но во рту у меня слишком пересохло, чтобы выдавить хотя бы слово. Я чуть поерзал, однако тяжелые руки одного из громил с неодолимой силой толкнули меня обратно к стенке.

— Да, — произнес он. — Вы доставили мне проблемы. Вы помешали моим парням взыскать долг и поставили их в неудобное положение.

Я оглянулся, пытаясь найти взглядом людей, которых избил Иван. Их тут не оказалось. Маленький Тоби был достаточно хорошим управленцем, чтобы проследить за этим. Будь они здесь, могли вспыхнуть разногласия и все могло выйти из-под контроля. Подобных вещей Тоби не допускал.

Он прошелся перед нами и поочередно взглянул на каждого. Антон и Иван встретились с ним взглядами. Я несколько секунд изо всех сил старался не отводить глаз, но затем отвернулся. Тоби с наигранной печалью покачал головой. Он стоял достаточно близко, чтобы я почувствовал расходящиеся от него волны запаха одеколона.

— И что мне делать с вашей троицей?.. — спросил он, словно родитель у непослушного ребенка.

Он вздохнул, и его дыхание сформировало в стылом воздухе небольшое облако. Он достал коробочку с фиолетовыми леденцами и забросил половину себе в рот, давя конфеты металлическими зубами. Это должно было выглядеть смешно, но выглядело страшно — как будто большой хищник грыз кусок мяса, размышляя, не съесть ли тебя следом.

— Я слышал, ты боец, — сказал он, ткнув похожим на сосиску пальцем в грудь Ивана.

Иван кивнул.

— Трудно драться, если твою руку скормили металлодробилке.

Никто из нас не стал спорить. Мы понимали, что это не досужие размышления.

— Моему боссу такое нравится. Точнее, он такое любит. Это приносит ему настоящее удовольствие, — продолжил Маленький Тоби. Теперь он говорил задумчиво, будто человек, обсуждающий причуды своего нанимателя. — Если я пришлю вас троих к нему, как думаете, что с вами будет?

Он снова посмотрел на нас, давая достаточно времени на раздумья. После слишком долгого молчания он сказал:

— Думаю, мы все знаем ответ.

До меня вдруг дошло, что он задал вопрос лишь потому, что не собирался этого делать. Взглянув на остальных, я понял, что догадался пока только я один.

— Как… как вы поступите? — Мне понадобилось колоссальное усилие, чтобы выдавить из себя слова. То, что это усилие было заметным, вызывало у меня жгучий стыд и, я полагаю, посеяло в моем сердце семена убийства. Я понял, что вместе со страхом где-то глубоко была погребена и клокочущая ярость. Подозреваю, они были как-то взаимосвязаны.

— Мне доложили, что вы действовали быстро, — произнес Тоби. — Похоже, так и есть. Вот какое дело… Вы поставили моих парней в неудобное положение. Но вы быстрые, умные парни — и крепкие к тому же, — и я бы не хотел тратить ваши таланты попусту. Вы заберете мои деньги у Чилтерна, и тогда увидим, смогу ли я уладить вопрос с Топором. Говоря «заберете», я имею в виду «преподадите урок». Я хочу, чтобы они упали в шахту лифта. Чилтерн и его жена. Сделайте это, и тогда мы побеседуем. Не сделаете, и… — Он поднял руку, спрятав кулак в рукав своего добротного пальто. Казалось, Тоби просто дурачится. Только вот никто не засмеялся. — Время до завтрашнего утра.

Он хлопнул в ладоши. Парни отпустили нас и, прежде чем мы успели опомниться, сели обратно в большой автомобиль и унеслись прочь. Иван стоял, качая головой. Антон бросился в снег. Я просто стоял, провожая взглядом отъезжающий автомобиль. Я знал, что он увозит с собой все мое будущее.


— Что будем делать? — спросил Антон.

Теперь он был белее грязного снега. Мы стояли в вестибюле дома. Здесь было теплее, чем в моей комнате, и я не хотел, чтобы отец услышал наш разговор. Конечно, если он был в квартире, в чем я сильно сомневался.

— Не знаю, — ответил я.

— Мы вступим в банду Топора, — сказал Антон.

Я видел, что он прокручивает мысль в своей голове и что какой-то частице его она даже нравится.

— Ты, что ли, сбросишь старого Чилтерна и его жену в шахту лифта? — спросил Иван. — Я — нет.

Еще с детства у него была жилка упрямства. Некоторые сказали бы, что губительная. Сам я не могу ответить наверняка, так ли это.

— Теперь либо они, либо мы, — сказал Антон. Он старался вложить в интонации злость, но его голос звучал попросту жалобно.

— Думаешь, космический десантник так поступил бы? — спросил Иван.

Антон пристыжено замолчал.

— Мы не попадем в банду Топора, идиот, — сказал я.

Это привлекло внимание обоих.

— Ты уже все обмозговал, да? — спросил Антон. Он говорил в точности как мой отец, называвший меня умным малым, когда был недоволен.

— Мы им ни к чему. Они хотят показать силу. Хотят показать, что могут заставить нас делать то, что им нужно.

— Ну, это они как раз могут, да? — сказал Антон.

— Слушайте, если мы прикончим Чилтерна с его женой, то совершим убийство первой степени. Им не придется убивать нас. Они попросту передадут нас арбитрам, и те казнят нас вместо них.

Еще только произнося это, я понимал, что прав. По-своему план был гениальным. Длинная рука закона совершит работу Топора вместо него. Дело будет выглядеть так, словно судьи в сговоре с бандами, и все станут даже еще больше, чем сейчас, бояться обращаться к закону.

— А если не сделаем… — сказал Антон, подняв руку со спрятанной в рукав ладонью, как раньше Тоби. — Может, так будет лучше.

— Я этого не сделаю, — отрезал Иван.

— Вот так просто? — спросил я.

Честно говоря, в тот момент он вызвал у меня уважение большее, чем я мог выразить словами. И такое же негодование. С героями так всегда. Они тыкают тебя носом в твои же ошибки. Для него выбор был очевиден.

— Вот так просто, — ответил он. — Доброй ночи.

Иван развернулся и пошел в крошечную квартирку, которую делил с теткой и кузинами. Антон посмотрел на меня. Его обуревала целая гамма чувств. Кулаки были крепко сжаты, плечи поданы вперед. В глазах поблескивало что-то холодное.

— Что ж, Лев, — сказал он, — кажется, остались только мы с тобой.


Мы постучали в дверь Чилтерна и услышали через тонкий пласфибр шаркающие шаги старика. Антон взглянул на меня. К его рту приклеилась напряженная улыбка, глаза были прищурены, зрачки сужены до острия булавки. Я услышал дыхание Чилтерна, когда тот прильнул к глазку и посмотрел на нас. Мгновение спустя лязгнули цепи, и дверь открылась.

— Это вы, ребята, — сказал он. В его голосе явственно чувствовалось облегчение. Все мы знали, кого он ожидал увидеть. — Проходите, граждане.

Мы зашли, и несколько людей, направлявшихся в свои квартиры, заметили нас. Что бы ни случилось дальше, они запомнят этот момент. При допросе арбитров они выступят в роли свидетелей.

Жена Чилтерна лежала в кровати, закутавшись в теплые одеяла, от которых поднимался нездорово-приторный запах ветхости, болезни и смерти. Старые механические часы — по всей видимости, самое заветное сокровище хозяев — громко тикали в углу, отсчитывая время до смерти старухи. Старик повернулся к нам спиной. Антон пихнул меня локтем. Не знаю, чего он от меня ждал, — наверное, что я выхвачу дубинку и огрею старика по затылку.

— Это Антон и Лев, дорогая, — сказал старик Чилтерн. — Те ребята, которые помогли мне прошлой ночью. Я говорил тебе о них.

Старуха с трудом приподнялась на локте и, моргая, взглянула на нас. Ее дыхание было хриплым и натужным. Похоже, у нее были мокроты в легких. В голове у меня засела мысль, что ей и так недолго осталось. Было бы милосердием избавить ее от страданий.

— Вы, ребята, очень храбрые, — сказала она, — раз прогнали тех грабителей.

Значит, Чилтерн не рассказал ей, кем были «грабители» и почему они на него напали. Он посмотрел на нас с просьбой в глазах, безмолвно умоляя молчать. Старик хотел, чтобы она скончалась спокойно. Я незаметно кивнул. Он выглядел до жалкого благодарным. В тот момент я возненавидел Чилтерна за то, что он такой слабый, и добрый, и заботливый.

Чилтерн прошел в угол, где располагались раковина и древняя плита. На тарелке лежали маленькая буханка хлеба и пачка протеиновой пасты. Еще там была небольшая щербатая кружка. Он взял хлеб с пастой, сложил вместе и протянул Антону. На мгновение мне стало страшно, что сейчас он попытается вышибить этим старику мозги. Чилтерн возвратился за кружкой. В ней плескался мутный холодный чай.

— Этого мало, но больше у нас ничего нет, — произнес он.

На лице Антона появилась жуткая ухмылка. Он кивал и подмигивал мне. Я понял, что теперь перспектива тащить стариков к шахте лифта и сбрасывать их вниз вызывала у него замешательство. Антон не мог заставить себя это сделать. Он хотел, чтобы я взял все на себя.

— Зачем вы пришли, ребята? — спросил Чилтерн. Видимо, ситуация начала казаться ему странной. В его голос закрались нотки тревоги. — Вы ведь не попали в беду?

Мне захотелось спросить: «А если и так, старик, что ты сделаешь?» Но вместо этого я сказал:

— Просто хотели убедиться, что с вами все хорошо. — Меня удивило, как легко далась мне эта ложь. Так или иначе, решение было принято. Хладнокровный маленький монстр, что придумал этот план, вот-вот выйдет из теней.

— Да, все так, — сказал Антон. — Мы пришли, чтобы принести вам еды. — Он достал из кармана мятый бумажный пакет с конфетами и попытался впихнуть его старику, который стал отпираться.

— Вы очень добры, ребята, — сказала старуха. — Но нам ничего не надо, да, Альберт?

Старик закивал. Мы простояли в неловком молчании еще несколько мгновений, а затем я сказал:

— Тогда всего хорошего, нам пора.

— Заходите в любое время, ребята, — одновременно ответили они и засмеялись.

Я знал, что в следующий раз в дверь постучим уже не мы. Старик Чилтерн тоже это знал. Может быть, он даже понимал, зачем мы пришли на самом деле. Когда мы вышли за порог, он произнес:

— Спасибо вам, ребята, за все.

Если только мне это не померещилось.

— Доброй ночи, гражданин, — отозвался я.

— Могло пройти и лучше, — сказал Антон, когда мы вновь оказались под мерцающим газовым светом в коридоре.

— Нет, не могло, — произнес я. — Все прошло отлично.

— У тебя есть план?

— Иди домой, собирай вещи, — сказал я. — Завтра идем в вербовочный пункт.

Антон протяжно ухнул. Он выглядел таким довольным, словно я пообещал ему вечер в грошовом театре, а затем посещение Борделя мамаши Крейвен. Он радостно бросился прочь, даже не попрощавшись.

Я отправился домой. Меня не покидало подозрение, что все пройдет не столь гладко. В Кузничном рынке по-другому не бывало.


Когда я вернулся, отца дома не было. Скорее всего, ушел в запой. Это был его обычный ответ на сложности. Отчасти меня это опечалило — мне уже не представится возможности попрощаться с ним, прежде чем уйти навсегда. Он был моей единственной родней. Моим отцом, что бы он ни вытворял. Но все же я обрадовался, поскольку его отсутствие упрощало мне задачу. Я нашел ключ, спрятанный под креслом. Прошел к съемной пласкритной плитке в полу и поднял ее. К моему облегчению, коробочка оказалась там, где отец оставил ее. Я открыл ее ключом и достал содержимое, замотанное в защитную промасленную ткань.

Я медленно и осторожно размотал ее, как делал это он, когда я был совсем маленьким, а он думал, что я сплю. Это был старый лазпистолет, оружие, которое отец носил в свою бытность в банде. Металл в ладони показался мне тяжелым и холодным, как сама смерть. Пальцы сжались на рукояти, и я поднял оружие на уровень глаз и прицелился вдоль корпуса, как дети, когда играют на улице в орков и гвардейцев. С лазпистолетом я почувствовал себя сильным и в то же время уязвимым и безумным — словно я не властен над собой, когда держу его в руках, и способен выкинуть нечто безумное, как убийцы, устраивавшие бойни в трущобах подулья.

От ощущения спускового крючка под пальцем мое сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Я представил, как беру Маленького Тоби или одного из его щербатых костоломов на прицел и сжигаю на месте.

Я тихонько хохотнул. Оружие было старым, и я даже не знал, работает ли оно. Я нажал маленькую круглую кнопку рядом с большим пальцем. Лазпистолет едва ощутимо задрожал. Индикатор на задней части рукояти замигал зеленым, указывая, что батарея держит заряд. Я знал все это из пропагандистских романов, как и то, что делать дальше. Если вам кажется странным, что необученный парень мог столь легко управиться с оружием, вспомните, что его разрабатывали для неотесанных деревенщин и отбросов из трущоб Империума, как мне когда-то сказал один техножрец.

Я провел большим пальцем по диску регулировки энергии, скрутив его в самый слабый режим. Таракан вернулся. Я прицелился в насекомое и нажал спусковой крючок. Я промазал, но луч низкой интенсивности озарил комнату и опалил трубу. Я повел лазпистолетом следом за тараканом, обратившимся в бегство. Второй луч попал точно в цель и сжег насекомое на месте. Его панцирь взорвался, когда внутренности перегрелись.

Оружие работало. Я выключил его и спрятал в пальто. Затем я вернул коробочку на место и накрыл сверху пласкритной плиткой. Мне не хотелось, чтобы отец споткнулся о нее, когда придет домой пьяным.

Как выяснилось, я мог не беспокоиться. Той ночью он не вернулся. Мне удалось хорошенько выспаться на холодном полу. Я проснулся на рассвете — самое время вставать и приступать к делу. Я собрал вещи и остановился у двери, чтобы в последний раз посмотреть на свой дом. Думаю, я знал, что больше его не увижу. Это было странное чувство. Я прожил в этой крошечной тесной комнатушке всю жизнь. Я не хотел бросать отца, не сказав ему, куда ухожу, и у меня не было ни бумаги, ни стилуса, чтобы оставить письмо.

Мгновение я стоял в замешательстве, лазпистолет оттягивал пальто, полупустой рюкзак висел на другом плече, а затем я догадался, что нужно делать. Я поднял оружие и выжег слова прощания на стене, после чего спрятал лазпистолет в глубокий карман. Я шагнул за порог, запер за собой дверь и вышел в коридор, уверенный, что больше сюда не вернусь.


Антон с Иваном ждали в вестибюле. Их ранцы тоже были полупусты. В слабом газовом свете они казались как будто не вполне реальными. На восковых лицах застыли странные выражения. Мои друзья выглядели нервными и очень юными.

— Мы действительно сделаем это? — спросил Иван.

— Да, — ответил я.

Антон снова протяжно ухнул. Мы вышли на улицу. Большой наземный автомобиль уже ждал нас, вместе с Маленьким Тоби и десятком его громил. В этот раз с ними были те двое, которых побил Иван. Меня словно ударили под дых, но приклеенная улыбка так и не сошла с лица.

— Доброе утро, парни, — произнес Маленький Тоби. — Жаль, что вы не поступили по уму, очень жаль.

Он хрустнул пальцами. Волна громил двинулась на нас. Я заметил, что они вооружены кастетами и сжимают в руках молотки-гвоздодеры. Они шли так, словно не ждали отпора.

Чувствуя себя спокойнее, чем когда-либо в жизни, я достал отцовский лазпистолет из кармана и провел им перед громилами. Они замерли как вкопанные, будто я взмахнул волшебной палочкой. Я услышал, как рядом охнул Антон.

Мужчина в оспинах, заваривший всю кашу, сказал:

— Ты не умеешь им пользоваться. А если бы и умел, духу не хватило бы выстрелить.

Я нажал спусковой крючок. Луч задел его руку. Спецовка громилы воспламенилась, и он с криком покатился по снегу, пытаясь сбить пламя.

— Похоже, умею, — возразил я и направил лазпистолет прямо на Маленького Тоби, который потянулся к своему пальто. — Осторожнее, — предупредил я.

Иван шагнул вперед, сунул руку ему в карман и вынул оружие.

— Не знаю, о чем вы думаете, парни, но вы подписываете себе смертный приговор, — произнес Тоби.

— Нам приятно, что ты волнуешься за нас, — сказал я. — Но лучше беспокойся о себе. Лезь в машину.

Иван придержал дверь и сел следом за Тоби внутрь. Антон и я присоединились к ним. Это был лимузин. Казалось, в нем достаточно места, чтобы закатить вечеринку.

— Вели водителю везти нас в вербовочный пункт, — произнес я.

Тоби послушался, и наземный автомобиль плавно тронулся с места. Из-за головы Тоби я видел, как мимо проносятся улицы Кузничного рынка. Отсюда все выглядело иначе. Внутри наземного автомобиля было тихо, и мы были так далеки от идущих на работу людей, словно уже находились в космическом корабле.

Антон был бледен. Иван казался каменным изваянием. Маленький Тоби сидел расслабленно, будто это не ему уткнули оружие в затылок. Я все время ждал, что он что-нибудь выкинет. Возможно, он что-то и планировал.

Не знаю, сколько мы ехали до Имперской площади, но в итоге оказались там. Машина остановилась перед большой мраморной башней. Над гигантским входом распростер крылья имперский орел. Иван открыл дверь и выбрался наружу. Мы последовали за ним. Маленький Тоби опустил стекло и посмотрел на нас. Мгновение его лицо оставалось безразличным, но затем он улыбнулся и сказал:

— Удачи, парни… и не возвращайтесь.

Мы поднялись по ступеням и через огромные двери вошли в вербовочный пункт. Когда они закрылись за нами, я вспомнил о послании, выжженном для отца на стене комнаты, подобно высеченной на надгробии эпитафии.

В нем говорилось: «Ушел в солдаты».

Ангел огня

Приложение 107Д-5Н

Запись аудиоданных, обнаруженная среди обломков бункера № 207, башня Хамеля, Каладон, в которой содержится информация относительно возможности канонизации лорда верховного командующего Солара Махариуса и расследования дела о бывшем верховном инквизиторе Иерониме Дрейке, обвиняемом в ереси и измене Империуму.

Идите в свете Императора.


Едва орк вышиб дверь, я понял, что покойник.

Вдвое выше обычного человека, с громадным цепным мечом в массивном крепком кулаке, зеленокожий оглядел казарму налитыми кровью глазами. Он запрокинул уродливую голову, открыл клыкастую пасть и издал яростный вопль, который разбудил бы и мертвеца. Он проорал что-то на своем дикарском языке. Кажется, орк думал, что мы ему подчинимся. Но мы — Имперская Гвардия, солдаты Императора, а орки издревле считались Его врагами. То, что зеленокожему удалось забраться настолько глубоко в бункер, подсказывало, что по крайней мере рота наших солдат уже полегла. Черт подери, в укреплениях башни Хамеля могла погибнуть целая армия, а я бы ничего и не узнал.

Командование молчало вот уже несколько дней.

Прежде чем я успел выкрикнуть приказ, ксенос ринулся в комнату. Стремительным взмахом цепного меча он отрубил руку и плечо Богуслава, а затем отсек Алайну макушку, забрызгав комнату мозгами, кровью и обломками костей. Я услышал, как за спиной опрокидываются стулья и переворачиваются столы, как удивленные солдаты в серой форме вскакивают с металлических коек, чтобы встретиться с этим неведомо откуда взявшимся ужасом, с которым никак не ожидали столкнуться в глубине укрепленного комплекса.

Орк сделал два шага и оказался почти на расстоянии удара от меня. Я поднял дробовик и нажал спусковой крючок. Оружие не подвело меня. Ни разу, за все тридцать лет службы. Крошечные мозги орка размазало по стене. Безголовое тело повалилось на землю, еще дергая руками, цепной меч с ревом начал крутиться по окровавленному полу, пока зубья не заскрежетали о металлическую ножку койки.

По пласкритовым ступеням спускались новые орки, выкрикивая зверские боевые кличи. Некоторые с диким восторгом палили в потолок. Другие размахивали огромными зазубренными мечами и топорами, ревя от первобытного вожделения.

Я снова выстрелил из дробовика, и бегущего впереди орка опрокинуло на собратьев. Они замедлились достаточно, чтобы я успел выдернуть из гранаты чеку и забросить ее прямиком в толпу. Я прыгнул за перевернутый обеденный стол, укрывшись от взрывной волны, и бросил взгляд на остальное отделение. По большей части оно состояло из зеленых новобранцев, не намного старше, чем был я, когда вступил в Имперскую Гвардию. Вот и все, что осталось от грозной армии, следовавшей за Махариусом через всю Галактику. Грустная мысль.

Я закричал, велев им готовиться. Бессмысленно требовать от них примкнуть штыки — едва ли этот необученный сброд переживет ближний бой с орками. Но те, кто оказался сообразительнее прочих, примкнули штыки без команды. Остальные еще возились с оружием. Пара-тройка человек пытались надеть шлемы и противогазы. Андропов торопливо натягивал ботинки.

— Приготовить чертовы лазганы! — проорал я, поднимаясь на ноги. Я направил дробовик прямо на них. — Хотя бы умрите стоя, как люди. Черт! Если будете метко стрелять, может, даже выживете!

Большинство гвардейцев подняли оружие, хотя вели себя так, словно не знали, как с ним обращаться. Некоторые выглядели совершенно ошеломленными. Наверное, они впервые оказались так близко от орков, что вряд ли могло поднять боевой дух даже самых отважных солдат. Если они сейчас же не начнут делать хоть что-нибудь, этот бой наверняка станет для них последним.

— Вы же солдаты Императора! — прокричал я. Кажется, на моих губах даже выступила пена. Теперь они начали меня бояться, а это хорошо — лучше уж меня, чем орков. — Огонь по ублюдкам!

Один из зеленокожих выжил, хотя его рука висела на тонком лоскуте кожи, — этих орков чертовски сложно убить. Он поднялся с пола и взревел что-то на своем языке, которого никто из нас не понимал. Я снова прицелился в него и спустил крючок. Дробь попала ему прямо в грудь и повалила обратно на пол. Я сделал шаг вперед и стандартным гвардейским ботинком двенадцатого размера с подбитой гвоздями подошвой прижал пальцы его целой руки, сломав их, а затем врезал прикладом по черепу. Вы, наверное, думаете, что у меня получилось. Как бы не так. Дробовик просто отскочил от толстых костяных наростов. Черт, да он едва оцарапал выдубленную зеленую кожу.

Я отступил назад и сделал еще один выстрел в упор. С лестницы донеслись новые крики, и я понял, что скоро подоспеет вторая волна. Я оглянулся на новобранцев, которые видели во мне командира, и снова наорал на них. Довольно странное место для последнего боя — спальня с серыми пласкритовыми стенами, вдоль двух из них выстроились койки, возле третьей стоят личные шкафчики, в центре разбросаны металлические столы и стулья. С каждой свободной поверхности на нас взирали пропагандистские плакаты.

— Они идут! Приготовиться, черт вас задери!

Я пошел обратно к солдатам и встал за линией огня. Мне не очень хотелось быть изрешеченным залпом лазерных лучей. Похоже, в этом месте, на захолустной планете, в недостроенном бункере наполовину законченной крепости нам придется вести героическую оборону до последнего человека. Я преодолел немалый путь, чтобы закончить свои дни здесь.

Орки хлынули в дверь. Они гибли один за другим в огневом мешке под шквалом лазерных лучей. Орки падали на пол, их кожа шипела и обугливалась. Но наш огонь не останавливал тех, кто напирал сзади. Никогда не останавливал. Они рвались внутрь, отталкивая раненых, затаптывая упавших, отчаянно желая сцепиться с нами в бою.

— Не прекращать огня! — взревел я громче любого орка. Если зеленокожие доберутся сюда, нам конец. — Если кто-то остановится, я засуну дробовик ему в задницу и лично нажму на крючок!

Солдаты продолжали стрелять, но орков не становилось меньше. Они преодолевали расстояние быстрее, чем можно ожидать от столь крупных и с виду неуклюжих существ. Я увернулся от силового топора чудовища размером чуть меньше огрина и быстро попятился. Орк снова замахнулся. Я натолкнулся на стену и понял, что отступать дальше некуда. Топор прошел так близко, что я ощутил, как вибрирует его навершие. Я стремительно поднырнул под удар и ударил прикладом дробовика, метя в коленную чашечку. Попал я скорее благодаря удаче, нежели точному расчету. Орк зарычал и повалился с раздробленным коленом. Но он не выпустил топор и попытался снова ударить меня. Я ушел в сторону и выстрелил. От силы заряда существо отлетело на пол.

Я оглянулся. Дела наши шли хуже некуда. Орки вцепились в моих парней и рвали их, словно цепной меч пораженную гангреной ногу. Я перезарядил дробовик и свалил очередного орка.

Этим я переключил на себя внимание остальных, но и отвлек его от своих товарищей, что в какой-то степени пригодилось. Пара-тройка ребят, успевших примкнуть штыки, кинулись на орков с отчаянной яростью людей, которые готовы к смерти, но хотят утащить вместе с собой в могилу нескольких врагов.

Одного из орков проткнули около шести раз, прежде чем он понял, что происходит. Зверюга завопила от гнева и ярости, прежде чем свалиться под ноги солдатам. В комнату ворвались еще двое орков, поскальзываясь на трупах и внутренностях сородичей. Не в первый раз я заметил, что орочья кровь имела зеленоватый оттенок и пахла, как велиальские грибные стейки. Я метнул в дверной проем очередную гранату, просто чтобы орки не расслаблялись. Еще одну кучку зеленокожих раскидало во все стороны.

Вокруг неистовствовал дух насилия, творились хаос и неразбериха. Воздух наполнился дымом, химической вонью взрывчатки и запахом растерзанной плоти. Сумрак то и дело прочерчивали лазерные лучи. Воздух дрожал от бычьего рева орков и воя цепных лезвий топоров. Ко мне подкатилась голова, оставляя за собой кровавый след. Андропову больше не придется натягивать ботинки.

Я двинулся вперед.

— Ко мне, бойцы Седьмого! — во все горло прокричал я.

Передо мной возник орк. Я врезал ему в челюсть прикладом дробовика. Он лишь выплюнул зубы и прицелился в меня. Несколько солдат запрыгнули на него и принялись избивать и колоть штыками. Орк упал, но перед этим успел схватить одного из бойцов и сломать ему шею. В горле монстра торчал нож, он бился в судорогах, но был все еще жив и продолжал бороться с другим солдатом. Я обошел их, пытаясь выстрелить так, чтобы не попасть в Ростоки. Внезапно монстр поднялся, отбросив человека так же запросто, как я отшвырнул бы свой рюкзак. Теперь я мог открыть огонь. Дробовик рявкнул. Орк упал как подкошенный.

Вновь осмотрев поле боя, я вдруг понял, что орков осталось совсем немного. В комнату больше никто не рвался. Зеленокожих оказалось гораздо меньше, чем рисовал страх. Я знал, что мы сможем победить ублюдков, если будем действовать быстро и без паники. Конечно, оркам этого никто не сказал. Похоже, для них вообще не существовало ничего, кроме желания убивать нас и пожирать наши тела.

— Сражайтесь, ленивые ублюдки! — проорал я. — Их всего трое.

На самом деле орков было пятеро, но зачем пугать солдат?

— Мы побеждаем!

Это придало парням новых сил. Отовсюду замелькали лазерные лучи, свалив очередного орка. Группка гвардейцев вцепилась в еще одного зеленокожего и буквально разорвала его на куски. Внезапно врагов и в самом деле осталось трое. Стремительно разрядив дробовик, я уменьшил их количество до двоих.

Но орки держались, без устали ревя и размахивая клинками. Один из них выхватил что-то похожее на автоган и сделал пару выстрелов в мою сторону. Я увернулся от пуль, бросившись на пол. Подняв голову, я увидел, что в шее орка торчит штык. Я ринулся к зеленокожему, изо всех сил ударив в живот стволом дробовика, а затем прикладом врезал по челюсти, сломав ее. Спустя пару секунд его повалили на землю и прикончили мои ребята. Еще через пару секунд драка стихла и, к моему немалому удивлению, мы победили.

— Хорошая работа, парни, — сказал я. — Вот как дохнут орки!


Чуть позже мы занялись подсчетом потерь. Из двадцати человек, которые находились вместе со мной, погибло больше половины, еще несколько выживших лежали при смерти. Тем, кто еще дышал, мы перевязали раны, остальных накрыли простынями или мешковиной. По большей части это были одеяла, взятые из вещмешков самих погибших. Хуже всего было сидеть с теми, кому уже ничем не помочь.

— Правда, что вы были с Махариусом? — спросил Давис. Парень говорил едва слышно, на его лбу выступила испарина, кожа приобрела неестественный сероватый цвет, какой бывает, когда человек теряет много крови. — Правда, сержант?

Он был родом из Даннерхейма, одного из миров, которые Махариус присоединил на поздних этапах Великого Отвоевания. Возможно, вы скажете, что мы покорили Даннерхейм, но на самом деле мы лишь привели его обратно к свету Императора человечества.

Я просто сидел возле парня и ждал его ухода. Эту обязанность я не раз исполнял на множестве планет и с множеством солдат, иные из которых были моими друзьями. Я заметил, что он смотрит на награды за участие в кампаниях, украшавшие мой мундир. Там было все — Терадон и Карск IV, Люцифер и многие другие миры, куда мы следовали за лордом верховным командующим. У меня были все награды. Иногда мне хотелось вернуть обратно кровь и плоть, которые я потерял в тех боях. Солдат потянулся и взял меня за руку, стиснув ее, словно в предсмертных судорогах. Но затем он поднял на меня лихорадочно блестящие глаза.

— Это правда? — снова спросил он.

Не знаю, почему для него это было так важно. Возможно, он хотел знать, что умирает не просто так, что сыграл какую-то роль в величественной имперской истории. Наверное, он видел во мне ниточку, которая связывала его с Великим крестовым походом на звезды, который возглавил Махариус. А может, он хотел как-то отвлечься от боли на последние несколько секунд, прежде чем перед глазами не потемнеет и он не войдет в свет Императора или туда, где ждут всех нас после смерти.

— Да, сынок, это правда, — сказал я. — Я был с ним на Карске IV, был с ним на Деметрии и еще в десятке других мест.

— Он был таким, как о нем говорят? Он был святым? Избранником Света?

Я засмеялся. Или зарыдал. Он посмотрел на меня с такой невыразимой болью в глазах, что я невольно остановился.

— Почему вы смеетесь? — Его голос стал натужным, и я понял, что парню осталось недолго.

— Нет, — сказал я. — Он не был святым. Он был человеком — великим человеком. В каком-то смысле очень жестоким.

Его лицо скривилось. Наверное, он хотел услышать совсем другое. Но что я должен был ему сказать?

Это была правда, а Махариус всегда требовал, чтобы мы говорили ему и о нем только правду. Конечно, как всякий человек, он зачастую не хотел слышать эту правду, но от других отличался тем, что неизменно требовал ее.

Парень выглядел расстроенным, и я не мог его в этом винить, ведь только что ему отказали в последнем желании: подтвердить его веру в святых. Когда-то они, возможно, существовали, когда-то стояли подле Императора, наверное, где-то среди межзвездной тьмы их можно встретить до сих пор. Вселенная необъятна, в ней есть много чего удивительного, а я на своем веку повидал далеко не все.

Я знаю только то, что Махариус не был святым. Возможно, он был величайшим полководцем со времен Императора. Он был способен на великую добродетель, как и на великую жестокость, но кто не поступал бы так же, дай ему возможность? А возможностей у Махариуса было предостаточно.

Я посмотрел на парня, но он уставился в потолок немигающими глазами. Поняв, что больше он их не закроет, я потянулся и провел рукой по его векам. Я оглядел комнату, заполненную мертвыми и умирающими, и подумал о Махариусе, о тех, кто следовал за ним, о его грандиозном и странном походе на край света.

Я подумал о лорде верховном командующем, подумал об Иване, Антоне и Анне. Подумал обо всех тех, кого не видел вот уже три десятилетия. Подумал о Крохе, лейтенанте и Гробовщике. Подумал о том, что едва не погиб сегодня, но вскоре наверняка умру, и решил, что нужно все это записать. Я должен сохранить все, что мне известно, чтобы однажды это прочли: правду о Махариусе и о Дрейке, об их священной войне по завоеванию Галактики, правду о том, кем они были и как умерли.

Поэтому я сижу сейчас с инфопланшетом в руках и делаю записи. По крайней мере, так я убью время до возвращения орков.

Для меня все началось на Карске IV. Вот как все было…

Глава 1

С вершины Пламебойного хребта я видел дорогу, ведущую прямиком в ад.

Вдали, на горизонте, новорожденные вулканы извергали химический огонь. Плавящийся камень в лавовых озерах бурлил вокруг островков собравшегося пепла. Крупные хищники с кожистыми крыльями парили на нисходящих воздушных потоках над адскими заливами. Это могли быть птицы, летучие мыши либо гарпии-мутанты из древних легенд. Зловещие создания летали слишком далеко, чтобы я смог разглядеть их подробно.

Даже на расстоянии в несколько готических лиг я чувствовал в ветре запах серы. Он заставлял меня непрерывно кашлять и оставлял во рту характерный привкус, который примешивался к кислотному воздуху Карска IV.

На юге, у изгиба хребта, батарея «Василисков» уткнулась в небеса потрепанными стволами цвета латуни. Расчеты установили орудия согласно всем требуемым ритуалам и теперь разворачивали их под девяностоградусными углами. Я почти ожидал, что они начнут обстреливать кипящие смоляные ямы, чтобы проверить точность прицеливания.

— Не думаю, что мы пройдем по той дороге, — заявил Антон, бросив хмурый взгляд в сторону огней.

Он прислонился к крупному оранжевому валуну, на котором уже покоился его лазган. Парень сильно исхудал и казался куда выше и худее обычного. Серая форма мешком обвисла на костях. На подмышках выглаженного мундира проступили огромные пятна пота. Противогаз болтался на шее. Шлем был сдвинут чуть назад, открыв шрам, который Антон получил на Харибдисе. Плоть в этом месте срослась бугорками — шрам плохо зажил, из-за чего походил на сороконожку, ползущую по лбу прямо под кожей. На службе в армии Императора Антон получил немало примечательных шрамов. Некоторые из них остались на его теле, некоторые — в душе.

— И то верно, — согласился я.

Утерев со лба пот, я увидел, как в небо поднялся громадный гейзер лавы. Огромные куски горящих камней посыпались обратно на землю. Зрелище было одновременно потрясающим и удивительно неприятным, когда ты вдруг понимал, что именно оно отделяет тебя от цели. Скоро нам придется преодолеть эту массу пламени и магмы.

— Почему ты так считаешь?

— Танки утонут в расплавленном камне, а заодно и мы.

— Мы сгорим еще до того, как утонем, — заметил Иван. Из-за протезированной челюсти и слоя пластали, покрывающей половину разрушенного лица, его голос звучал как-то не совсем по-человечески. Наследие орочьей пули на Юрасике. Он поднял магнокуляры — трофей, взятый им у погибшего схизматического полковника, — и уставился в направлении огней. Иван до сих пор сохранял мощное телосложение боксера, которым прославился в гильдейском факторуме на Велиале. Он был единственным из нас, кто еще не вспотел среди удушливой жары планеты, и в этом я ему завидовал. — Расплавленный камень называется лавой, а мы воспользуемся дорогой. Там есть проезд. Вы бы знали об этом, если бы внимательно слушали на инструктаже Его Сиятельства.

Лицо Антона скривилось в глупой улыбке. У него были сгнившие желтые зубы, которые нередко встречались у улейных рабочих Велиала.

— И зачем мне это знать, если ты и так все расскажешь?

— Потому что я не всегда буду выручать ваши тощие задницы. — Иван почесал открытый участок груди, на котором виднелись следы порки. Он получил очередное понижение в звании за пьянство, что случалось столь же часто, как и повышения. Ему требовалось немало алкоголя, чтобы заглушить боль и избавиться от заражения кожи, которое то и дело появлялось после восстановительной технооперации, проведенной на лице.

Судя по выражению его холодных синих глаз, он думал о смерти. Такие мысли кружились в головах у всех нас с тех пор, как Генрик проиграл в лазганную лотерею. Я до сих пор озирался по сторонам, словно ожидая увидеть рядом старину Генрика, который сиплым голосом травил бы шутки и предложил бы мне свою флягу. Мы похоронили его в грязевой яме на Харибдисе шесть стандартных месяцев назад.

Мысли о смерти одолевают в начале любой кампании, а эта обещала стать самой крупной и опасной из всех, в которых нам приходилось участвовать. Ведь это был первый за десяток поколений полномасштабный Крестовый поход Империума. Даже Антон выглядел задумчивым. Грязным пальцем он почесал нижнюю губу. Он нахмурился, из-за чего шрам-сороконожка у него на лбу шевельнулся.

— Ты что-то притих, Лев, — сказал Иван, бросив на меня взгляд. — Снова думаешь?

— Когда рядом Антон, приходился думать за двоих, — парировал я.

— Обхохочешься, — бросил Антон.

— Ты сегодня в необычайно хорошем настроении, — заметил я.

— Куда же подевался весь твой словарный запас? — спросил Антон. — Ты всегда говорил цветисто, чтобы доказать, что не тупой. Или просто хочешь походить на лейтенанта и его прихвостня? Ты проводишь с ними в кабине слишком много времени.

— Я хотя бы не из тех людей, которые вступили в Имперскую Гвардию, думая, что оттуда их заберут в Космический Десант, — сказал я.

Иван фыркнул.

— Ты тоже так считал, — заметил Антон. Он перестал дергать себя за губу и тем же пальцем принялся ковырять в ухе. — Просто сейчас ты это отрицаешь.

В нем пробудился обиженный ребенок, который останется в нем до конца жизни.

Может быть, он и прав. Может быть, все мы считали так еще тогда, на Велиале, когда знали о солдатской службе только то, что прочли в пропагандистских романах, которые печатались с благословения планетарного правительства.

Разве мы могли быть такими наивными? Что ж, вся былая наивность обратилась в пепел после десяти лет непрерывных войн в десятке миров.

— Кажется, я вижу один из тех путей, о которых говорил лейтенант, — произнес Иван. Когда он обернулся, я заметил, как от линз его полевых очков и металлической щеки отражается пламя. Оно придавало солдату демонический вид, словно предостерегая о мрачных событиях грядущего. — Похоже, мы сможем пройти по нему и ударить по еретикам с фланга.

— Лучше было бы обрушиться на них сверху, — заметил Антон.

— Да, нет ничего лучше, чем прыгнуть прямо на оборонительные планетарные батареи, чтобы избежать ненужных потерь, — ответил я. — Хорошо, что нами командует генерал Сеян, а не ты…

— Так высаживаются космические десантники, — сказал Антон. Он задумался. — Хотел бы я хоть разок сделать так же. Или хотя бы посмотреть.

Иван усмехнулся:

— Мы всего лишь несчастная чертова Гвардия. Мы делаем всю грязную работу, а потом только смотрим, как остальные приходят и забирают себе все лавры.

— Если остаемся в живых, — добавил я.

Слова оказались более горькими, чем хотелось, но все понимали, что я сказал правду. Если нам повезет, мы увидим, как другие забирают себе все лавры. Очень многие не увидят. Теперь, после смерти Генрика, я думал, что мы трое прожили куда дольше, чем могли надеяться. Когда наши имена прозвучат на Последней Перекличке, только вопрос времени. С каждым днем, что мы продолжали влачить существование, против нас оборачивалось все больше обстоятельств.

Вот такими были радости жизни солдата на службе Императора на заре нового, 41-го тысячелетия. Наверное, так было всегда.


Мы спустились с холма к кипевшему жизнью лагерю. Десятки тысяч солдат в серых мундирах копошились на иссушенных камнях Карска IV. Сотни команд технопровидцев ползали по нашим «Гибельным клинкам», «Теневым мечам» и «Леманам Руссам», испытывая прочность брони, чиня гусеничные механизмы, проверяя ход башен, поднимая и опуская их орудия и напевая при этом боевые гимны, чтоб умиротворить злобных духов, которые обитали в великих машинах войны. Воздух полнился ревом двигателей, гулом сервомеханизмов и техническими хоралами. Вонь выхлопных газов соревновалась с запахом планетарной атмосферы. Воздух дрожал от грохота двигателей громадных машин. Не увидев этого, вам никогда не понять, с какими трудом и шумом армия Имперской Гвардии приходит в боеготовность.

Над всем этим вырисовывались громадные очертания посадочных кораблей, на которых мы прилетели из безбрежной тьмы космоса. Они были крупнее орочьих гаргантов. По выдвинутым из них рампам один за другим съезжали «Леманы Руссы». Из внешних люков маршировали роты солдат. Имперская Гвардия прибыла во всей своей мощи на крошечный форпост, затерянный среди пустыни Карска IV. Мы были частью грандиозного плана, который, как обычно, объяснить нам никто не удосужился. Кто знает, может, какой-то адъютант просто воткнул булавку не в ту часть карты?

В воздухе витал тот аромат сдержанного волнения и подавляемого страха, который всегда ощущаешь в начале любой кампании. Он смешивался с простой радостью от того, что под ногами настоящая земля, на которой тебя удерживает настоящая гравитация. Когда ты месяцами сидишь в армейском транспорте, тебе уже не терпится снова увидеть небо, пусть даже оно принадлежит чужому миру, где ты вполне можешь сложить голову.

Мы прошли вдоль ряда выстроившихся «Химер». Их экипажи сидели на рюкзаках и одеялах, проверяя лазганы и защитные маски. Иван кивнул приятелям. Знакомые лица теперь встречались куда реже, чем много лет назад, когда мы покинули Велиал.

Я подумал, как же сильно отличается местный климат от того, что царит в промышленном мире в половине сектора отсюда. Велиал был холодной планетой, намного холоднее этой и куда более густонаселенной. Конечно, и там, и тут между городами-ульями тянулись обширные пустоши.

На Велиале это были горы шлака и пепельные пустыни — итог тысячелетнего производства на службе Империуму. Здесь же пустоши возникли в результате сдвигов тектонических плит и извержений огромных вулканов. Вследствие этого образовывался пирит, источник богатства планеты и причина, по которой боевая группа Сеяна из Второй махарианской армии высадилась на Карск IV. Этот мир обеспечит нас снарядами для танков и орудий в сотнях миров, через которые пройдет Крестовый поход Махариуса. Нам предстояло взять планету под контроль, чтобы священная война могла продолжаться.

Но оказалось, что у губернатора-повстанца Карска IV были другие планы на этот счет. За долгие годы схизмы, которая предшествовала началу 41-го тысячелетия, его род превратился в могущественную силу. Он управлял промышленными мирами целой системы. Теперь губернатор считал себя не представителем Императора, а абсолютным властителем всего, чем командовал. Повстанец заявлял, будто он потомок самого Императора и получил благословение Ангела Огня, который стоял на страже по правую руку Императора. На нас возлагалась обязанность доказать ему обратное. Губернатору следовало понять, что Империум вернулся во всей своей славе. Тяжелые дни подошли к концу. Стабильность Императорского правления снова возвращалась в сектор.

Мы были острием многомиллионной армии, которую отправили на отвоевание тысяч миров, давно ушедших от света Императора. Под командованием лорда верховного командующего Махариуса мы пересекли бездонные глубины космоса, чтобы принести забытым и потерянным слово Императора.

Мы шли вдоль длинной колонны «Леманов Руссов», урчащих двигателями на холостом ходу. Члены экипажей высовывали головы из башен и озирались по сторонам. Некоторые орали, спрашивая у водителей бронетранспортеров, в чем задержка. Но если бы они действительно хотели знать ответ, то воспользовались бы комм-сетью. Наша троица намного быстрее передвигалась пешком, чем вся колонна бронетехники.

Вскоре мы увидели причину остановки. Один из танков застрял в пылевой яме, задерживая всех остальных. Команда технопровидцев с массивными механическими дронами подкладывала металлическую плиту перед «Руссом» в надежде, что танк выедет на нее гусеницами. Другая команда крепила его цепями к буксирному крюку другого танка, чтобы тот помог вытянуть злополучную машину. Мы прибавили шагу, чтобы нас не приставили к работе. Перед нами раскинулась бескрайняя равнина, пестревшая тысячами округлых палаток. На расчищенных площадках между спальными зонами солдаты маршировали, проводили строевую подготовку и рыли отхожие рвы. В Имперской Гвардии никто и никогда не сидел без дела.

— Только взгляни на них, — сказал Антон, снисходительно указывая на роту новобранцев. — Им бы еще в схоле учиться.

Их офицер бросил на Антона взгляд, но промолчал, наверное, потому, что в глубине души был с ним согласен. Возможно, он заметил награды за участие в кампаниях, которые красовались на наших мундирах. У нас их оказалось чуть побольше, чем у него.

В толпе виднелось множество новых лиц, прямиком из учебных батальонов, которые мы набрали на Харибдисе. На их лицах читалась необстрелянность. Это было мне знакомо даже слишком хорошо: еще не так давно я выглядел точно так же.

Иван тихо присвистнул, подчеркивая свое веселье. Из-за протеза смеяться ему удавалось с трудом.

— Собираешься учить их?

Не только лица этих юнцов казались свежими и чистыми. Их недавно сшитая, новенькая форма обескуражила нас. Лазганы блестели смазкой, которой их покрыли перед отправкой из факторумов храма. Новоприбывшие были необтесанными, улыбчивыми и не вполне привыкшими к новой обстановке. Некоторым из них осталось жить недолго. Я уже это знал. Мне приходилось видеть подобное раньше.

— Едва ли стоит моего времени, — ответил Антон. — Подождем пару месяцев, посмотрим, кто выживет, а там уже решим, кого учить.

Слова были жестокими, но мы кивнули. Мы поможем новичкам чем сможем и постараемся сберечь им жизни, потому что они сохранят наши, но не станем сближаться с ними, пока не увидим, кто из них уцелеет, а кто нет.

Говорить подобное всегда непросто. Те, кто чувствовал себя увереннее всего, те, кто, клянусь Императором, знали, что к чему, обычно первыми получали лазерный луч в голову. Дураки, неумехи и увальни иногда могли удивить и стать отличными солдатами.

Увидев Антона в первый день, кто бы смог предположить, что он переживет десять лет непрестанного насилия? Думаю, то же самое можно было сказать и обо мне. Вспоминая о прошлом, я бы тогда поставил на Ивана, но взгляните только, что с ним случилось.

Наконец мы добрались до «Неукротимого». Я с радостью взглянул на порядковый номер 10, выведенный на борту под названием на имперском готике. Почти все время службы этот древний танк служил мне хранителем и оружием. Он возвышался над нами горой керамита и пластали. «Гибельный клинок» отбрасывал длинную тень, от которой веяло прохладой даже на нагретой солнцем поверхности Карска IV. Грозная машина вот уже почти десять лет была нашим единственным домом.


— Утро доброе, дамочки! Как прогулка? — прогрохотал из неподвижной башни капрал Гесс. Он был обнажен до пояса, на его обвисшем животе красовались вытатуированные шестеренки.

— Отвали, — ответил Антон.

— Наверное, ты хотел сказать «Отвали, капрал», рядовой Антоньев, — довольно заметил Гесс.

Он что-то пробормотал внутрь танка. Капралу протянули силовой гайковерт, и он начал затягивать гайки на петлях люка. От усилия его полное лицо раскраснелось. По щекам покатился пот, капая на металл, пока он повторял требуемые молитвы. Гесс всегда мог найти в танке что-то, нуждавшееся в доработке. В этом была его особая гордость и радость. Он с готовностью возился со всем, для чего не требовалась помощь технопровидца.

— Ага, отвали, капрал, рядовой Антоньев, — бросил Антон.

Гесс хохотнул:

— Только ты можешь выставить себя идиотом, пытаясь родить что-то остроумное, Антоньев. В любом случае перерыв окончен. Инструменты в руки и займитесь чем-то полезным. И это не значит, что вы должны взять свои чл…

— Обхохочешься, — ответил Антон.

— Ты уже говорил это сегодня, — заметил Иван. — Во второй раз не смешно.

— Обхохочешься.

Тощая фигура Антона уже взбиралась по металлической лесенке на борту «Гибельного клинка». Он вылез на верхнюю башню и плюхнулся возле Гесса, который проверял работу сервоприводов на поворотном механизме. Вскоре они уже обсуждали недостаточное давление в гидравлической системе. Что бы ни говорили об Антоне, когда дело доходило до техники, он свое дело знал. Подобным образом обстояло и на факторуме Велиала. Конечно, если бы требовалось провести более сложную работу, им пришлось бы позвать техножрецов. Жрецы этого технического братства столь же ревностно относились к своим обязанностям, что и механики гильдии факторума на Велиале.

Я поднялся на стальную громаду «Гибельного клинка» и залез внутрь. В отсеках пахло машинным маслом, пласталью и рециркулируемым воздухом. Но здесь было хотя бы прохладнее, чем снаружи. Я оказался возле бака с горючим и направился по коридору, ведущему в кабину. Там я с удивлением обнаружил чужака, проверяющего управление. Судя по гладко выбритому лицу, он был новым членом экипажа. Парень нервно суетился, задумчиво барабаня пальцами по алтарю управления. Казалось, чужак обдумывал особенно сложную математическую задачу. Он был задумчив и казался хорошо образованным.

— Это мое кресло, — сказал я.

Вздрогнув, он поднял глаза.

— Прости, — ответил парень, вскочив так быстро, что приложился головой о броню, где она изгибалась над креслом водителя. Я сочувственно поморщился. Иногда и у меня случалось такое. Он был высоким, чуть выше меня, с кучерявыми русыми волосами. Глаза у него были бледно-синими. Парень нервно улыбнулся, сверкнув на удивление здоровыми зубами.

Я повалился на одноместное сиденье и проверил управление. Не похоже, чтобы он совершал какие-либо молитвы, но проверить все же стоило. Как-то раз один «Русс» сорвался с утеса, потому что новичок переключил передачу на обратный ход, а водитель так упился охладителем, что забыл проверить. Так, по крайней мере, рассказывали. Парень протянул чистую ладонь с аккуратно подстриженными ногтями.

— Матосек, — представился он. — Адриан Адрианович Матосек.

Я смотрел на руку, пока он, смутившись, не убрал ее.

— Садись, Новичок, — сказал я. — И не трогай ничего, пока я не разрешу.

Я пробормотал первую водительскую молитву, опустил перископ и зафиксировал его. Затем развернул фуражку задом наперед, чтобы козырек не бился о трубу. Посмотрев в перископ, я отчетливо увидел подернутое пламенем небо, а затем лавовое море на горизонте. Я менял угол обзора, пока в поле моего зрения не попали склон и выстроившиеся рядом танки и артиллерия, готовые выдвигаться.

Я закрыл глаза, попросил благословения машинных духов и принялся щелкать по алтарю управления ритуальными движениями призыва и контроля. Дух великой машины войны пока дремал. Я увидел, как в ответ на мои молитвы задергалась стрелка вольтметра. Затем, коснувшись педали, я услышал, как взревели огромные двигатели. Я проверил сцепление, чтобы убедиться, что все в порядке, после чего попросил у духа-хранителя «Гибельного клинка» присматривать за нами.

— Я никогда ничего не трогаю, — буркнул Новичок. — Я знаю ритуалы.

— Тогда не болтай, пока я не закончу, — ответил я.

Он замолчал, наполовину сникнув, наполовину испугавшись. Я спрятал улыбку. Я знал, каково сидеть в этом кресле. Старина Григор обращался со мной так же, когда я впервые оказался внутри «Гибельного клинка». Что ж, парень научится, наблюдая и повторяя за мной, и пройдет базовое обучение имперского танкиста.

Я продолжил:

— На броне левого борта Десятого в сторону кормы провели лишь поверхностный ремонт. Тебе придется по возможности прикрывать его. Старайся вставать к врагу правым бортом, а стрелки будут разворачивать башни. До нормального ремонта так и будем делать. Реквизиционная карточка уже отправлена, еще с Харибдиса. Нужные детали получим в ближайшие десять лет.

Он снова кивнул, продолжая молчать. Пока парень хорошо справлялся.

— Второй двигатель склонен к повышению оборотов на низких скоростях. Когда это случается, тебе следует успокаивать духа. Он бывает очень своенравным. Помни об этом.

— Хорошо.

— Пока все. Тогда посмотрим, владеешь ли ты базовыми ритуалами.

Он пожал плечами и взглянул на свою панель управления. Она более-менее повторяла мою собственную. На самом деле ничего странного. Дублирующие системы управления — отличительная черта «Гибельных клинков» модели V производства кузницы Каллана. Говорят, эта модель отличается от марсианских, но я не знаю. Ни в каких других мне сидеть не приходилось.

Когда он дернул рычаги, ничего не случилось. Ничего и не случится, пока выключатель на моей панели управления нажат. Иное означало бы, что я либо мертв, либо так тяжело ранен, что мне уже все равно. В противном случае я просто переключил бы рычаг и попросил машину передать ему управление. Я наблюдал за парнем. Он был прилежным, работал тщательно. Когда он закончил, передача встала обратно на нейтральную. Хотя он и не общался напрямую с духом машины, он ничего не пускал на самотек.

— Что с ним случилось?

— С кем? — спросил я, хотя уже понял, кого он имеет в виду. В машинах вроде этой ты обычно сидишь в кресле покойника.

— Тот, кто сидел здесь до меня.

— Погиб, — ответил я. — Издержки службы.


— Вижу, вы уже познакомились, — раздался спокойный голос позади нас. Чувствовалось, что он принадлежит жителю верхнего улья, рожденному, чтобы командовать.

Я обернулся к лейтенанту. Это был крупный человек с бледным лицом. Едва заметную щетину на его квадратной челюсти никогда не удавалось сбрить полностью. Форма лейтенанта была расшита галунами. Эполеты с орлами сверкали богатыми украшениями. На широкой груди красовались медали за участие в кампаниях. Я всегда подозревал, что форма наших офицеров нарочно отличалась от невзрачных мундиров простых солдат полка. Она символизировала классовое различие, а нашим правителям на Велиале всегда нравились подобные штучки.

За спиной лейтенанта показался Заместитель, словно луна, вращающаяся вокруг планеты-лейтенанта в надежде обрести таким образом хоть толику его властности. Его форма была украшена далеко не так вычурно, как у лейтенанта. Заместитель выглядел немногим старше Новичка. Он пытался казаться спокойным, как лейтенант. Может, лет через двадцать он овладеет этим искусством, но отчего-то я сомневался. Лейтенант родился таким или, возможно, получил свою невозмутимость из пробирки вроде некоторых схизматиков.

— Да, сэр, — ответил я. Говорил я не так быстро, как Новичок. Из него еще не выветрились дисциплина и желание услужить, которые в него вбили в тренировочных лагерях.

— Отлично, — сказал лейтенант. — Рядовой Лемюэль, надеюсь, ты присмотришь за рядовым Матосеком. Объясни ему, что к чему, убедись, что он не сбросит нас в лаву, и все такое.

— Он уже начал, сэр, — произнес Матосек, не понимая, что в его ответе никто не нуждается. Обычно этими словами лейтенант поддерживал боевой дух, преимущественно свой собственный.

— Я не ожидал ничего другого, — с самым воодушевляющим видом сказал лейтенант.

Невольно я почувствовал себя польщенным.

Лейтенант умостился в командирское кресло и молитвой вызвал контроль. Из пола выдвинулся пульт управления и замер вокруг кресла, когда дух древнего танка ответил на его слова. Заместитель отступил на пару шагов за трон и уставился на экраны, словно от них зависела его жизнь. Может быть, однажды так и будет. Лейтенант взглянул на гололитические изображения.

— Что-то не нравится мне уровень давления на второй башне, — сказал лейтенант тем тихим тоном, которым представители высших классов дают тебе понять, что на них можно не обращать внимания, а если ты и обратил, то это вовсе не важно.

— Вы правы, сэр, — произнес Заместитель. Наверное, в частной школе ему давали уроки подхалимства и даже вручили диплом по подобострастию. — Мне переговорить с ремонтными командами, сэр?

— Гесс с Антоньевым уже все починили, — ответил лейтенант. Судя по выражению лица Заместителя, он подумал, что лейтенант узнал об этом каким-то сверхъестественным способом вместо того, чтобы просто отдать утром соответствующее распоряжение. — Если что-то нужно отремонтировать, я подам прошение через проверенные каналы и с нужными подношениями.

— Прекрасно, сэр, — сказал Заместитель.

— Что ж, похоже, все в порядке, думаю, пора нести еретикам слово Императора, — совершенно искренне сказал лейтенант. В этом был его особый дар. — Что скажешь, рядовой Лемюэль?

— Они пожалеют, едва завидев нас, сэр, — ответил я с изрядной долей дурацкого задора и кровожадности. Именно таких слов лейтенант ждал от нас, нижних улейщиков, а кто я такой, чтобы его разочаровывать?

— Скоро узнаем, — сказал он, после чего, порывшись в кармане, достал трубку, набил ее травой лхо и зажег. Я знал, что близится что-то грандиозное. Пару секунд командир просто курил, выдыхая дым, словно «Гибельный клинок» морозным велиальским утром. Лейтенант выглядел крайне довольным, как обычно, когда собирался сообщить либо очень хорошие, либо очень плохие новости. — Лучше нам сегодня выложиться по полной.

— Почему, сэр? — спросил я.

Заместитель метнул в меня сердитый взгляд. Он сам хотел задать этот вопрос, хотя, скорее всего, и так уже знал ответ.

— Потому что на нас будет смотреть сам лорд верховный командующий Махариус.

— Он на Карске Четыре, сэр? — Я был поражен, на что и рассчитывал лейтенант. Махариус был самым удачливым генералом Империума за целое тысячелетие, хотя вам следует знать, что эти события происходили еще до тех кампаний, в которых он обрел свою истинную славу.

— Скоро будет, — сказал лейтенант. — Его корабль на орбите.

Похоже, Карск IV играл даже еще более важную роль, чем я думал, раз за началом кампании лорд верховный командующий решил проследить лично.

— Возможно, завтра будет внеплановая инспекция. Но никому ни слова, — произнес лейтенант, почесав нос. Считайте, подмигнул. Если бы он не хотел, чтобы я раструбил это всему экипажу, то мог бы и вовсе ничего не говорить.

Глава 2

Так Махариус и правда здесь? — сказал Антон, всматриваясь в карты с сосредоточенностью, приберегаемой им исключительно для игры. Он казался изумленным. Впрочем, как и все за крошечным столиком в бортовой кухне, даже парни из моторного отсека, которых обычно ничем не пронять.

Я заглянул в свои карты. Как обычно, Антон сдал мне мусор. Это случалось так часто, что если бы я не знал об этой его особенности, то заподозрил бы его в шулерстве.

— Видимо, да, — сказал я.

— Обычно лейтенант в таком не ошибается, — заметил Иван и поднял палец, чтобы Антон сдал ему еще карту. Он тихо присвистнул краешком рта. Вдруг мне стало интересно, знает ли он об этой своей привычке. Какое-то время Иван изучал карты, а затем сбросил четверку шестеренок. Он забарабанил пальцами по металлической щеке. Послышался тихий звон.

— И то правда. — Масляный провел грязными пальцами по груди. Вот почему он получил свою кличку. Он поднял два пальца, и Антон протянул ему пару карт. Парень нахмурился. — Антон, как тебе это удается? Почему ты всегда сдаешь то, что мне вообще не нужно?

Он сбросил обе карты. Одна оказалась черным комиссаром, вторая — техножрецом. Я зажмурился. Они могли дать мне выигрышную комбинацию, не вмешайся в ход игры сверхъестественное умение Антона сдавать мусор.

— Как думаешь, зачем он тут? — спросил Антон. — Махариус в смысле.

— По словам лейтенанта, он хочет посмотреть на тебя, — ответил я. — Он слышал, что из тебя бы получился хороший космический десантник.

— Отвали, — сказал Антон.

Иван попросил еще одну карту и добавил ее к вееру, который держал у груди. Он бросил на карты быстрый взгляд, затем положил рубашками вверх, выпил стакан дистиллированного Масляным охладителя, развернул рационную плитку и тут же ею закусил. Он принялся усиленно работать челюстями, хмуро глядя на поднятые карты.

На кухню вошел Новичок.

— Играете в шонк? — спросил он.

— Нет, — ответил Антон. — Ни во что мы не играем.

Масляный взглянул на него.

— Да, играем. Не верь Антону. Он все врет. — В его тоне не слышалось и намека на дружелюбие. Он просто хотел позлить Антона.

— Я могу сыграть, когда освободится место? — спросил Новичок.

— Они никогда не освобождаются, — ответил Антон.

— Кресло еще одного покойника? — догадался Новичок.

За столом воцарилось молчание, словно на него опустили саван. Это были очень неправильные слова, и внезапно Матосек сам это понял. Он вспылил и сболтнул лишнее. Никто не смотрел на него. Казалось, его просто не существует. Игра продолжалась. Мы поочередно поднимали пальцы, показывая, сколько карт нам нужно. Стаканы наполнялись из фляги с охладителем. Карты сбрасывались, когда игроки пасовали. В конце концов Новичок понял намек и вышел. С его уходом атмосфера ощутимо оттаяла.

— Парню еще многому следует научиться, — заметил Масляный.

— Он нормальный, — вступился я. — Просто нервничает.

— Будем надеяться, что он не будет нервничать, когда мы встретимся с еретиками, — сказал Антон. — Из-за него все мы можем умереть.

— Насчет этого не волнуйся, — сказал Иван. — К тому времени Махариус сделает тебя космическим десантником.

— Обхохочешься.


Гремели барабаны. Ревели горны. В полной парадной форме мы выстроились возле танков. Из-за жары с нас градом катился пот, но мы продолжали стоять неподвижно, словно статуи. Мы не шевелились вот уже несколько часов. Мы будем стоять так столько, сколько потребуется. Это была генеральная инспекция, и ее проводил сам лорд верховный командующий Махариус.

Я сглотнул. Из-за витавшего в воздухе пепла горло пересохло и в нем запершило. Я старался ни о чем не думать, но когда понял, что больше не выдержу, переключился на воспоминания о Велиале, Харибдисе, Экскалибуре и Патрокле. Правая рука зачесалась, но я не мог к ней прикоснуться. Боевой дробовик, который мне выдали как водителю, сильно оттягивал плечо. Я боролся с желанием поправить его. Все стало только хуже.

Внезапно появился сам Махариус в окружении телохранителей и полковника, старшего комиссара, других важных шишек и ординарца, который нес его личное знамя с львиной головой. Он медленно и грациозно прошествовал вдоль наших рядов, осматривая бойцов, иногда останавливаясь, чтобы перекинуться словечком с ветеранами, в основном с теми, кто был награжден за отвагу. Через пару минут он подошел достаточно близко, чтобы я смог его разглядеть. Махариус выглядел именно так, как следовало герою Империума. Он был очень крупным, широкоплечим, с львиной статью. Его волосы были золотистыми, глаза были золотистыми, даже кожа, и та была золотистой. Форма сидела на нем идеально. С виду ему можно было дать тридцать стандартных лет, хотя это потому, что он прошел омолаживающие процедуры. Махариус выглядел не старше меня. Черт, да он выглядел даже моложе и куда более здоровым. Он походил скорее на самого Императора во времена, когда тот жил среди обычных людей, нежели на человека.

Его голос — глубокий, превосходно поставленный — был под стать прочему. В нем чувствовалась сталь. Подобным голосом могла бы обладать хищная кошка, умей она говорить. Проходя мимо, Махариус бросил на меня взгляд. Поначалу меня до глубины души пробрал холод. В этих золотистых глазах было нечто ледяное, нечеловеческое, но стоило Махариусу улыбнуться, как его лицо вмиг просветлело, и он уже не казался мне таким безжалостным.

Рядом с ним шагали другие, почти столь же внушительные персоны — полковые офицеры, члены верховного командования и другие, включая Старого Моржа, полковника 7-го. Среди них особенно выделялся один человек. Он излучал ауру холодной властности, заметную даже в тени Махариуса. Это был сухопарый мужчина с вытянутым, бледным и аскетическим лицом жреца, облаченный в богато расшитые одеяния и длинный плащ с надвинутым на голову капюшоном. Его звали Дрейком, как я позже имел несчастье узнать. Даже тогда я понял, что лучше не привлекать к себе лишний раз внимание этого человека. Как правило, в таких вещах я не ошибаюсь.

Процессию сопровождали другие создания — наполовину люди, наполовину машины, члены Адептус Механикус. Они все время крутились неподалеку. Некоторые несли устройства, которые на первый взгляд казались каким-то оружием. У них были длинные, покрытые медью стволы, внутри которых сверкали странные линзы. Подобные устройства были также установлены на огромных гусеничных машинах, расположенных по всему периметру. Устройства находились в непрерывном движении, следя за Махариусом и остальными офицерами. Как и всем собравшимся гвардейцам, мне стало интересно, для чего они нужны.

Махариус выглядел очень радостным. Я подумал, что ему льстило быть в центре внимания десятков тысяч солдат. Тогда я не знал даже половины правды.


Махариус прошел мимо нас, и сначала мне показалось, будто инспекция закончена, но никто пока не давал команды разойтись. Лорд верховный командующий подошел ближе и остановился в тени одного из «Гибельных клинков», номер 10, если быть точным. На секунду Махариус замер, а затем с проворством огромной кошки взобрался на борт «Неукротимого». Он встал на щиток гусеницы и осмотрел собравшуюся армию, прикрывая рукой глаза. Техножрецы навели на него свое странное оружие, словно убийцы, целящиеся в жертву.

Махариус просто стоял, не проявляя каких-либо признаков волнения. Он отлично знал, что происходит, и, как обычно, держался с абсолютной уверенностью.

Вставший под ним глава техножрецов сделал символический жест. Воздух наполнился запахом озона и технических благовоний, и внезапно у него над головой появилось изображение Махариуса, только увеличенное в десятки раз, взирающего на нас, словно Император на иконах. Громадный прекрасный лик разглядывал нас какое-то мгновение, а затем Махариус заговорил. Его голос разнесся над собравшейся армией, словно к нам обращался примарх времен Великого крестового похода. Тогда я этого не знал, но речь транслировалась по всей звездной системе, на каждом стоящем на орбите корабле, каждому солдату в огромной армии, высадившейся на миры Карской системы, каждому солдату, сошедшему на Карск IV, и каждое его слово записывалось для потомков.

— Солдаты Императора, — произнес он. Усиленный до громогласных высот голос был хриплым и спокойным, наполненным безмолвной властностью, который притягивал к себе внимание и заставлял ему верить. В нем еще чувствовался акцент захолустного мира, на котором он родился, — грубая металлическая картавость, которая, впрочем, исчезала, когда он говорил с наиболее высокопоставленными вельможами. — Мы стоим на краю великой войны. Вскоре вы вступите в первое сражение из череды многих, сойдетесь в бою с теми, кто отринули волю Императора и жаждут и дальше держать миры человечества в зловонном мраке ереси и неверия. Ради своих низменных интересов они не желают отдавать людей благословению Слова Императора и доброте Его священного правления. Мы здесь, дабы спасти своих собратьев от этого ужаса и принести порядок и свет в давно брошенные миры.

На секунду он остановился, словно подавленный масштабом зла, которое открылось перед ним. Эта неслучайная пауза дала солдатам время представить, о чем он ведет речь.

Он убеждал не только словами, но и тоном, которым их произносил. Стоило услышать Махариуса, как вы понимали, что он абсолютно верит в то, что говорит, и вам следует уверовать в это тоже. Что-то в его пылающей убежденности заставляло отбросить сомнения и пересмотреть свои взгляды.

Он обладал сильнейшей аурой безграничной власти, которая обволакивала его и все, к чему Махариус прикасался, и преобразовывала не только слова, но и их восприятие. Собравшиеся вокруг меня закаленные солдаты вставали на цыпочки, силясь его услышать, вслушиваясь в каждое сказанное им слово, словно от этого зависело их спасение. Больше, чем любой жрец, больше, чем любой комиссар, Махариус заставлял вас поверить в самих себя.

— Сегодня мы сделаем первый шаг на пути к величайшей цели. Это важный шаг. Если мы пошатнемся здесь, то упадем. Если мы не укрепим решимость, не отбросим всякое милосердие и не будем вести себя с твердостью, приличествующей этой великой задаче, то обречем миллиарды собратьев-людей на жизнь в ужасном мраке и вечность страдания в лапах демонов, которые пируют душами обреченных. Да не дрогнет ваш палец на спусковом крючке. Пощадить врагов — значит только продлить их жалкое существование пред взором Императора и обречь их души на погибель. Если вы окажете милосердие еретику, то лишь проделаете работу за демонов.

Каждый из нас слышал подобные призывы перед сражением, а также в Дни Великих Святых, и будь я проклят, если знаю, почему у Махариуса они звучали иначе. Возможно, свою роль играло отсутствие сомнений, но вряд ли дело только в этом. Насколько мне известно, многие комиссары верили не менее истово. Нет, дело в самом человеке. Когда Махариус говорил, казалось, будто с вами говорит сам Император с высоты Священного Трона. Я знаю, что это звучит как ересь, но именно это я ощущал. Что-то коснулось Махариуса. Может, свет Императора, а может, нечто иное.

А затем в одно мгновение все изменилось. Махариус перестал быть жрецом, зачитывающим молитву, и превратился в офицера, говорящего своим бойцам то, что им следовало знать.

— Впереди вас ждет тяжелый путь. Мы пройдем по морям лавы и бездонным пропастям, которые могут поглотить целого Титана. Мы пройдем песчаные бури, которые за считаные секунды сдерут с человека мясо до костей. Мы пройдем облака яда, настолько опасного, что один лишь вдох может принести смерть.

Его слова должны были вселять ужас, но вместо этого просто обрисовывали испытания, которые следовало преодолеть истинным людям ради обретения славы. Его тонкая мрачная улыбка словно говорила мне: ты, именно ты можешь пройти их. И Махариус давал понять, что здесь мы все за одного.

— Мы делаем это во благо. — Он остановился и улыбнулся, будто ожидая, что армия рассмеется от этого легкого намека на шутку. Затем он вновь нахмурился. — Я говорю серьезно. Мы делаем это во благо. В это время вторая часть нашей армии атакует улей Железоград с юга, по легкому пути, пути, где нас ждут. Они не станут ожидать мощного бронетанкового наступления с северо-запада, и мы нанесем удар туда, где их оборона слабее всего. Мы захватим пиритовые заводы и оружейные факторумы. Мы приведем миллиарды заблудших душ к свету Императора.

Он снова остановился, чтобы мы поняли сказанное. Теперь мы знали, куда направляемся, — в город-улей. Он даже поведал нам, зачем.

Если вы никогда не были солдатом Имперской Гвардии, то, скорее всего, не поймете, как необычно для старшего генерала вроде Махариуса рассказывать нечто подобное своей армии. Он даже обрисовал нам план, лично. Он давал нам понять, что такой план существует, причем продуманный, что он и его офицеры знают, что делают, и что он нашел время, чтобы самому пообщаться с нами, чтобы мы узнали о месте, которое нам отведено, и разделили с ним веру в победу.

Временами он повышал голос и бросал взгляд на толпу, так что казалось, будто он смотрит именно на тебя. Махариус заставлял чувствовать, что ты для него важен. Словно ты играл значимую роль в великом плане. Словно каждый здесь присутствующий был не менее важен, чем сам Махариус.

Он продолжил говорить, намечая план широкими мазками и объясняя нам, куда направится каждая из крупных ударных групп и где нанесет удар. В конце все солдаты не хуже самого Махариуса понимали, что должно произойти, и полностью верили в успех предприятия.

Когда Махариус спрыгнул с брони «Гибельного клинка», наверное, можно было услышать радостные крики из самого Железограда, в сотнях лиг отсюда.

Так я в первый, но не в последний раз ощутил легендарную харизму Махариуса.


В тот вечер мы опять сидели за кухонным столом. В карты мы не играли.

— Значит, это был Махариус, — сказал Иван. Из проржавевшего уголка его металлической челюсти текла слюна. Он отхлебнул охладителя. — Впечатляюще.

— Да, это был он, — согласился Антон. Сейчас он казался задумчивым и даже потрясенным.

— Странно, что он не упомянул о том, что сделает из тебя космического десантника, — ехидно заметил Иван.

— Не будь мудаком, — сказал Антон. Что-то в его голосе предостерегло нас четверых от дальнейших шуток. Раньше мы никогда его таким не видели. Он походил на фанатика, чью веру поставили под сомнение. В эту минуту мы поняли, насколько лорд верховный командующий впечатлил Антона. Он походил на одного из тех новообращенных на собраниях Священного храма, которые проводили священники на Велиале.

Антон ухмыльнулся, показав гнилые пеньки зубов, и странный момент прошел.

— Вам не стоит отпускать шуточки на его счет. Он приведет нас к величайшей в имперской истории победе.

В другой раз мы тут же принялись бы язвить, но не сейчас. Каждый из сидевших на кухне слышал речь Махариуса. Каждый из нас понимал, что он особенный человек. Наверняка особенный, раз смог заставить кого-то вроде Антона говорить с такой убежденностью и пророческим предвидением.

— Сыграем в карты, — предложил Иван.

Никто из нас не был в настроении. Все мы были преисполнены видениями победы, того, чего нам предстояло достичь. Думаю, если кто-то предложил бы помолиться, мы тотчас бы рухнули на колени.

— Я слышал, речь записали на видеокристаллы и отправили в каждое подразделение армии, — сказал Масляный. — Вот для чего вся та Священная Механическая Атрибутика. Эти слова будут прокручивать до тех пор, пока стоит сам Империум.

— Да, но мы были там, — сказал Антон. — Мы видели вживую.

Впервые я слышал подобные слова от ветерана махарианской армии. Слова, которые впоследствии буду слышать среди звезд снова и снова, все с той же смесью гордости и благоговения. Мы были там. Мы стояли в его тени. Мы были частью его легенды.

И все это тоже правда.

Приложение 107Д-21Н. Выдержка из отчета VII–XII-MIVI

Получатель: Иеремия Толл, верховный инквизитор, Санктум Ультимус, Шпиль Далтона.

Отправитель: Дрейк, Иероним, верховный инквизитор, приписанный к великой армии Отвоевания.

Документ скреплен печатью. Возможное свидетельство об измене бывшего верховного инквизитора Дрейка. Перекрестная ссылка на расшифрованные личные дневники. Смотрите приложение 107Д-45Г.

Идите в свете Императора.


Я видел, как вчера Махариус разговаривал со своими солдатами. Его слова записывались для будущих поколений и каждого воина его великой армии. Сказать, что этот человек удивителен, — означало бы недооценить его. Он абсолютно непоколебим в своей вере и совершенно убедителен в поведении. Махариус поведал о своих планах столь же открыто и доступно, как мои бывшие наставники в тренировочной школе на Телосе разъясняли основы теологии.

Уверен, Совет не ошибся, назначив его командовать Великим крестовым походом. Он кажется достойным того доверия, которое мы на него возложили, и я говорю это как инквизитор, наученный оценивать людей со скептицизмом и дотошностью. Возможно, хотя точно и неизвестно, что он и есть тот человек из пророчества, пришествия которого мы так долго ждали. Но нас ждет долгий путь, прежде чем мы узнаем правду.

Мои агенты в великой армии заверили меня, что ее боевой дух выше, чем когда-либо, солдаты преисполнены праведного пыла и готовы исполнить Волю Императора. Донесения весьма обнадеживают, даже со скидкой на естественную склонность агентов приукрашивать правду. Похоже, Махариус решил довериться мне, по крайней мере сейчас, поскольку он выказывает дружелюбие и объясняет мне планы с той же прямотой, как объяснял бы любому из своих солдат. Мне позволили присутствовать на собраниях штаба, и пока нет никаких признаков, что от меня что-то скрывают. После долгих десятилетий закулисных игр для меня это как глоток чистого воздуха. Похоже, Махариус искренен в своих намерениях выковать новую армию и стереть старые противоречия между командирами. Это действительно нечто новое под солнцем.

Но я отклонился от темы. План отвоевания Карской системы начали приводить в исполнение. Армия готова выдвигаться к Железограду. У каждой роты есть свои транспортные средства. Они полностью отремонтированы и готовы к бою. Продвижение будет стремительным. Большая часть боевой группы штурмует Железоград с юга. Эта же армия подойдет с северного направления к не так хорошо охраняемым районам великого города-крепости. Все пройдет согласно наступательной доктрине Махариуса с огромнейшей скоростью и максимальным приложением силы в слабейшей точке врага. В плане таятся уловки внутри уловок.

Победа будет за нами. Именно ее мы обретем, когда одолеем то, что вызывает у меня наибольшую тревогу. Я изучал предварительные отчеты от наших передовых агентов и переговорщиков и могу перечислить немало вещей, на которые Инквизиции следовало бы обратить особое внимание. То, что я слышал о культе Ангела Огня, вызывает у меня определенные опасения. Они действуют согласно схеме, которую в юности я изучил слишком хорошо. Ко мне поступали отчеты об ужасных человеческих жертвоприношениях. Такое нередко идет рука об руку с поклонением кошмарным существам.

Но мы все равно справимся с этими ужасами, когда (и если) с ними столкнемся. С тем, что произойдет завтра, следует разбираться завтра.

Да пребудет с вами благословение Императора.

Глава 3

Посмотрев в бинокль, я увидел тянущиеся вдаль ряды бронетехники, сверкающей в лучах утреннего солнца. Воздух дрожал от сероватых выхлопных газов. Зазвучали клаксоны. Взревели двигатели. Через ушную бусину до меня доносились бесконечные переговоры по комм-сети. Мне следовало слышать только своего лейтенанта, но через монитор прорывались сигналы, и на их фоне я различал приказы высшего командного состава.

Армия вздрогнула, словно громадный зверь. Танки поротно снимались с места и катились по склону, давя широкими гусеницами опаленный камень и вздымая огромные клубы пыли и пепла, постепенно набирая скорость.

Я поудобнее уселся в кресло и произнес пару технических молитв. Я знал, что выдвигаться нам только через пару часов. Нам предстояло идти едва ли не в самом тылу колонны. Я бросил взгляд на кристалл пульта и увидел, как точки, которые отображали подразделения, начали мерцать и двигаться, будто зеленоватые пчелы, суетящиеся на кроваво-красном фоне.

Я посмотрел на Новичка. Он сдвинул фуражку набекрень, подражая мне. Парень заметил мой взгляд и нервно ухмыльнулся. Его можно было понять. Пока нам ничего не грозило, но это было лишь начало кампании, и вскоре нам предстояло направиться в центр яростной бури, которую Имперская Гвардия принесла в этот мир. Он тяжело сглотнул и сложил руки на сердце в знаке акрилы, после чего закрыл глаза. Его губы слабо зашевелились, и я догадался, что он молится.

По внутренней комм-сети «Гибельного клинка» зазвучал спокойный голос лейтенанта, зачитывающего Первый катехизис боя, следом за которым послышались ответы вначале от капрала Гесса, после — с остальных постов экипажа, а затем и от стрелков. Из глубин «Неукротимого» раздался скрежет вращающихся башен и поднимающихся орудий. Машина слегка вздрогнула, когда стволы поднялись под максимальным углом и застыли.

Один за другим громадные танки нашей роты двинулись вперед — я видел, как их необъятные силуэты исчезают в огромном пылевом облаке, застлавшем склон. Они напоминали громадных мастодонтов, пришедших из незапамятных времен.

— Лемюэль, выдвигаемся, — произнес лейтенант.

Я воззвал к духу, и наши двигатели взревели, оживая.

Откуда-то послышались радостные возгласы и молитвы членов экипажа, которые по-своему реагировали на то, что машина пришла в движение.

Огромный бронированный монстр, наш «Неукротимый», зарокотал у меня под руками. В этот момент мне вдруг стало интересно: не так ли чувствовал себя Махариус, когда отдавал приказ своей армии? Могучая машина ответила на мои команды, словно огромный конь, отвечающий на движения всадника. Я чувствовал, как по моей воле разом ожили сотни тонн металла. Бронированный левиафан, способный давить людей гусеницами, пробиваться сквозь здания и крушить меньшие машины одной своей массой, отвечал на прикосновения моих пальцев к древней панели управления.

В этот момент я чувствовал себя живым, словно делал то, для чего был рожден.


Перед нами до самого горизонта пролегла стена пламени, как будто целую планету объяло огнем. Весь мир словно горел. Пески пустыни стали багровыми, цвета крови. Даже у прошедшего через фильтры воздуха оставался странный металлический привкус. Колонна едва ползла, двигаясь со всеми предосторожностями, когда передовые разведывательные машины добрались до прибережной линии лавовых морей.

— Старайся ехать осторожнее, Лемюэль, — сказал лейтенант. — Лучше не совершать ошибок. Мы приближаемся к насыпям, и если упадем с них, то больше не увидим Велиала. Впрочем, мы вообще больше ничего не увидим.

Новичок тяжело сглотнул. Подозреваю, на его лице отразилась радость от того, что вести машину придется не ему. Но я не смотрел на него. Я был полностью сосредоточен на дороге перед нами.

Пехота смогла бы здесь пройти, рота за ротой, но «Гибельный клинок» — далеко не рота солдат. Вы не можете сузить его фронт или двигаться колонной по одному, если потребуется.

Я почти ничего не видел, кроме густых облаков пыли, вздымаемых танками, которые прошли здесь раньше, и гусеничных следов на красноватом песке, а также постоянно сужающейся дороги, уводящей прямиком в лавовое море.

Впрочем, в море не существует направления, в нем есть волны, течения и непрерывное движение. Лава же была совершенно иной. Она переливалась разными оттенками, от почти ослепительно-белого до густо-красного. Бурлила и била струями. Походила на живое существо. Очень легко было представить себе демонов, обитающих под ее поверхностью, и выплывающих на поверхность, чтобы пожрать души людей.

Несложно понять, почему жители Карска IV верили, будто по правую руку Императора стоит Ангел Огня. Пламя — самая могущественная стихия на этой планете. Его мощь не вызывает сомнений. Даже непробиваемый корпус «Неукротимого» казался ничтожно тонким по сравнению с бескрайней накатывающей лавой.

Но я не придавал этому слишком большого значения. Я неотрывно следил за дорогой, то и дело корректируя курс, чтобы держаться как можно ближе к центру. Это была тяжелая работа. Дорога не отличалась прямизной и гладкостью. Иногда нам приходилось взбираться на небольшие подъемы, и когда я чувствовал крен «Неукротимого», на один ужасающий миг мне казалось, будто мы вот-вот соскользнем.

Перед нами в пыльном тумане вырисовывался еще один «Гибельный клинок». Под его левой гусеницей вдруг осыпался камень. Вес столь многих массивных машин на тонкой корке горящей земли начинал постепенно брать свое. Водитель прилагал все усилия, чтобы удержать танк на дороге. На моих глазах его начало сносить к краю.

Интересно, что же послужило причиной: сбой направляющей серо-системы, пьяный водитель или плохо расслышанный приказ по комм-сети? Я замедлился, чтобы избежать возможного столкновения. Несложно представить, как летишь в кипящую лаву из-за ошибки водителя ведущей машины. Я надеялся, что те, кто ехал за нами, были столь же внимательными, как я.

Только когда танк перед нами выбрался обратно на дорогу, я облегченно выдохнул, поняв, что все это время сидел, затаив дыхание. Я услышал, как Новичок тихо выругался.

Нас ждал долгий день.


Лавовая дорога вывела нас в пепельную пустыню. Я чувствовал себя так, будто с моих плеч свалился непосильный груз. Вокруг меня на полной скорости неслись громадные имперские танки, вздымая за собой фонтаны песка и пыли. Теперь в них ощущались стремительность и мощь, которых им так не хватало на узких вулканических дорожках через лаву.

Солнце нещадно палило, взирая на нас, словно глаз циклопа. Я посмотрел на горизонт — он походил на море, которое внезапно затвердело от какой-то демонической магии, его волны стали кроваво-красными, покрытыми кобальтово-синим налетом. Все вокруг нас приобрело грязный химический оттенок. Огромные хитиновые твари поспешно убирались с дороги у танков. Самые медленные превращались под гусеницами в багрово-пурпурную массу.

По комм-сети нижнего уровня слышалась болтовня. Антону и Ивану наверняка было не легче моего — со своих орудийных позиций они видели, что происходит вокруг, но ничего не могли с этим поделать. Я, по крайней мере, мог как-то влиять на происходящее.

Над нашими головами, грохоча двигателями, пронеслись «Стервятники», оставляя в пустынном небе белые полосы выхлопных газов, словно отметки когтей огромного невидимого зверя. Тени со сдвоенными хвостами скользили по песку вслед за ними.

Судя по тактической карте, впереди лежал оазис. Голосферы, отображавшие наши силы, уже окружали его. Вдалеке отрывисто прозвенело несколько бризантных снарядов, и какая-то местная деревенька обратилась в пыль, из которой появилась. Никто даже не успел доложить о нашем прибытии.

Антон связался по комм-сети с Иваном:

— Авангард веселится на полную катушку.

— Скоро мы вступим в бой, — ответил Иван. — Вот тогда и ты сможешь что-то взорвать.

— Жду не дождусь, — сказал Антон.

— Отставить разговорчики, парни, — произнес лейтенант, переключившись на нижнюю связь. — Ищите еретиков. Они где-то тут.

— Так точно, сэр, — сказал Иван. В его голосе чувствовалось веселье, но он всегда становился таким, когда близился бой. В душе Ивана таилась тьма, которая неизменно отзывалась на грядущее кровопролитие.

Я видел немало таких солдат. Бой для них был подобен наркотику.

Мы с ревом неслись по пустоши, офицеры неспешно отдавали приказы. Я чувствовал себя частью огромной неуязвимой машины. Я был уверен в победе, ни на секунду не сомневался в триумфе и пытался, пока мог, наслаждаться этим чувством. Я знал, что долго оно не продлится.


Ночь была тихой. Мы стояли возле танка и смотрели на звезды. Они холодно мерцали, ясно различимые на черном небосклоне. Нас окружали руины деревни. Ни единого признака, что здесь располагалась военная застава, ни единого признака, что здесь находилось что-то значимое. От зданий остались одни обломки. Если бы не горевший кое-где огонь, могло бы сложиться впечатление, что их разрушили десятки тысяч лет назад.

Один за другим мы поднимались на броню «Неукротимого» и выглядывали из воронки, в которой укрыли машину. Куда ни кинь взгляд, повсюду вырисовывались очертания танков. На них и вокруг них копошились люди, делая то же, что и мы, спасаясь из тесных коридоров, вытягивая ноги и наблюдая за ночным небом. Откуда-то издали доносились звуки гармошки. Играли старую Велиальскую песню «У моей милой синие очи».

Небо на юге засияло, затем опять почернело и опять сверкнуло в жутком мерцании. Вслед за этим по пустыне пронесся звук, похожий на раскат грома. Если бы я не знал, что там происходит бой, то подумал бы, что вдали бушует невероятной мощи шторм, который несется прямо на нас.

Я сидел, прислонившись спиной к главной башне и перекинув ноги через корпус. Антон вскарабкался на ствол орудия и свесил с него руки и ноги, словно паучий лемур, которого мы как-то видели в зоопарке улья Янсен. Иван отхлебнул охладителя из фляги, утер рот и передал ее мне. Я также сделал глоток и отдал Антону.

— Дорога через лавовое море была потрясающей, — наконец сказал он.

Иван громко отрыгнул и присвистнул.

— Ты не сидел за рычагами, — заметил я.

— Думаю, ты хочешь, чтобы тебя поблагодарили, — сказал Антон.

— Это моя работа, — ответил я.

— Как думаете, на кого они были похожи? — спросил вдруг Иван.

— Кто? — не понял я.

— Люди, которые здесь жили.

— На нас, скорее всего. Это ведь человеческий мир.

— Думаете, они проснулись этим утром и вдруг поняли, что умрут? — не унимался Иван. Как обычно, из-за выпивки он становился задумчивым.

— В таком мире, скорее всего, да, — ответил Антон. — Его не назовешь самым приятным местом.

— Зачем они построили дома здесь, посреди пустыни?

— Здесь могла быть ретрансляционная станция, — сказал я. — Или ранчо богача. Или энергетическая ферма. Кто знает? Да и кого это волнует?

Фляга вернулась ко мне. Я сделал еще один глоток. От охладителя несло лекарствами, но он сшибал с ног, как сержант-инструктор. Под нами сверкнул лазерный луч. Я потянулся к дробовику, но Иван покачал головой:

— Масляный с парнями гоняют скорпионов.

Я вгляделся во мрак, и в свете лазерной вспышки разглядел коренастую фигуру механика. Он вместе с парочкой членов экипажа номер шесть поджаривали лазерами одного из скорпионов, наверное желая узнать, какой он на вкус.

— Знаете, это странно, — сказал Иван, изо всех сил стараясь вогнать нас в уныние. — Там ведь целая армия. Наверное, здесь находятся самые человечные существа. Наверное, так будет до скончания времен, пока звезды не погаснут и Император не сойдет со своего трона.

— И к чему ты клонишь? — спросил я.

Иван покачал головой и печально рассмеялся.

Я услышал, как горлышко фляги лязгнуло о металлическую челюсть.

— Мы больше сюда не вернемся. Больше не увидим это место. Мы разнесли его на куски во имя Императора, а завтра уйдем, оставив за собой только пустошь.

— Трон Императора, какой же ты нытик, Иван, — протянул Антон. — Я поднялся сюда, чтобы посмотреть на звезды. Поплачешь еще пять минут, и я проглочу гранату.

— Так ты не станешь космическим десантником, — сказал Иван. Но его настроение оказалось заразительным. Даже Антон призадумался.

— Думаешь, у них есть большие пушки? — спросил он.

— Это же город-улей — сам-то как думаешь? — произнес я.

— Достаточно большие, чтобы пробить такую же дыру в «Гибельном клинке», какую мы оставили в этом месте?

— Достаточно большие, — заверил его я.

— Теперь понятно, почему наш нытик так расстроен, — сказал Антон.

— Так устроен мир, — произнес Иван. — У кого-то всегда найдется большая пушка. В один день ты кого-то разнесешь на запчасти, а в другой — тебя взорвут самого.

— Только если нам повезет, — сказал я, — и не наступит очередь какого-то другого бедолаги.

Я изо всех сил старался не падать духом. Победное настроение, которое дал нам Махариус, как будто испарилось в ночи. По крайней мере, нам в тот момент так казалось.

— Как мы можем проиграть? — сказал Антон. — С нами Махариус.

— Может, ты и прав, — сказал Иван. — Не похоже, что он привык к поражениям.

И наша подавленность мгновенно исчезла, словно развеянная магией имени генерала. Вдали прогремел гром. Древние демонические боги забили в свои барабаны. Заискрили молнии, сотворенные людьми. Кто-то где-то умирал.

Скоро придет и наш черед присоединиться к ним.


С севера пришел ужасающий шторм. Раскаленные пустынные ветры несли облака абразивной пыли. Она скребла по броне «Неукротимого», местами начисто обдирая краску. Фильтры останавливали большую ее часть, но у воздуха оставался странный привкус, а в рот то и дело забивался песок. Глаза так сильно слезились, что мне пришлось опустить визор. Остальные в кабине поступили так же.

Ветер был довольно сильным, и по корпусу танка, словно пули, барабанили мелкие камешки. Внешняя комм-сеть потрескивала из-за статических помех. Слышались лишь обрывки вокс-передач. Что-то в местной погоде смогло нарушить даже работу нашей комм-сети. Это было, по меньшей мере, тревожным знаком.

Я продолжал вести «Гибельный клинок», зная, что пыль будет попадать в механизмы гусениц и они в конце концов сломаются. И никто не сможет выйти наружу и провести полевой ремонт. Если мы отстанем от основной группы, то не дождемся помощи. Мы застрянем в пустыне, пока не отключатся очистительные системы и мы не погибнем от голода, жажды или плохого воздуха. Маловероятно, чтобы кого-то отправили на наши поиски, пока вокруг бушует война.

Эти мысли лезли мне в голову, но я не сводил глаз с лежащего перед нами пути. Иногда меня сменял Новичок, но я следил за ним, будто ястреб, на случай если он допустит ошибку. Я был готов в любой момент переключить управление на себя, если появятся враги.

Лейтенант явно чувствовал витавшее в воздухе напряжение. Он успокаивающе говорил в локальную сеть, словно стараясь восполнить отсутствие внешней связи.

— Я рад, что в такой день я сижу внутри, — сказал он. — Сейчас не лучшее время для прогулки на свежем воздухе.

В ответ послышались смешки экипажа. Действительно, находиться в огромной бронированной машине, не ощущая на собственной шкуре бушующего снаружи шторма, было странно спокойно и даже приятно.

— Даже погода на стороне Махариуса, — продолжил он. — Если уж этот шторм не скроет наше приближение, то ничто не сможет.

Явно слишком оптимистическая трактовка событий, но кто я такой, чтобы не соглашаться? Возможно, он прав. Лейтенант знал о подобном куда больше, нежели я.

— Как думаете, сколько он продлится, сэр? — поинтересовался Новичок.

— На тактических инструктажах упоминали, что такие штормы могут длиться по нескольку дней. Иногда воздух снаружи становится раскаленным, словно в топке. Жара убьет тебя, если сначала пыль не обдерет до костей.

От корпуса срикошетил камешек, будто подчеркивая последние слова. Казалось, словно по нам кто-то выстрелил из болтгана.

— Вот почему вся армия моторизирована. На этой планете не существует иного способа сражаться, пока мы не доберемся достаточно близко к ульям, чтобы найти укрытие. А теперь будьте внимательны. Мы приближаемся к обороне внешнего периметра. Здесь полным-полно бункеров, напичканных крупными орудиями и лазерными пушками. Если шторм продолжится, мы минуем их и отрежем от снабжения. Если он внезапно стихнет, нам следует готовиться к бою.

И тут, словно лейтенанта подслушал демон шторма, вой ветра начал угасать. Скрежет постепенно замолкал. Снова стали слышны внешние переговоры по комм-сети.

Громадные облака пыли стали оседать, кроме тех мест, где их поднимали танки.

— Вот черт! — выругался кто-то.

Взгляд в перископ подсказал мне причину.

Глава 4

Прямо перед нами возвышался громадный бункер. Он был размером с небольшой утес, усиленный пласкритом и дюрасталевыми плитами. В нашу сторону уставились жерла нескольких очень немаленьких орудий. Огромная башня разворачивалась в нашу сторону. Я вжал переключение управления и перевел контроль над танком на себя. Новичок еще пару секунд дергал рычаги, не понимая, что случилось. Едва ли можно его винить. Подобное произошло и со мной, когда я впервые отправился в бой.

Я осмотрел местность. Вокруг раскинулись девственные дюны, некоторые из них казались достаточно большими, чтобы предоставить хоть какое-то укрытие. Я выбрал наиболее подходящую и развернулся в ее направлении за долю секунды до того, как лейтенант отдал приказ укрыться.

Конечно, дюна не могла обеспечить нас даже призрачной защитой от выстрела лазерной пушки. Смысл был не в этом и даже не в том, чтобы спрятаться. Мы сделали это для того, чтобы наш танк стал менее заметным, чем остальные. Если враг нас не увидит, то начнет искать кого-то другого. Я не желал смерти никому из соратников, но нашей главной задачей было оставаться в живых. Покойники не побеждают в битвах и уж точно не рассказывают об этом истории.

Лейтенант отрывисто отдал приказания по комм-сети. Я услышал, как ответили Иван, Антон и остальные. «Гибельный клинок» вздрогнул, когда батареи одновременно открыли огонь по одному из далеких орудий.

Из меньших укреплений бункера забили лазерные лучи. Глупая затея. Стрелять в «Гибельный клинок» из ручного оружия — все равно что спичкой угрожать слону. Это оружие могло изрешетить обычного пехотинца, но против нас оно было бесполезным.

Наши выстрелы попали в одно из более крупных укреплений, разметав во все стороны куски покореженного металла. Одно орудие замолчало. В это же время через дюны рванули меньшие подразделения «Химер». Из небольших башенок на крышах их корпусов застрекотали тяжелые болтеры. Огонь из ДОТа разорвал несколько машин, но куда больше бронетехники сумело подобраться ближе. А затем огромные взрывы из-под земли подбросили машины в небо.

— Минное поле, — услышал я бормотание лейтенанта. — Лемюэль, выводи нас, расчистим им путь.

Спорить здесь бесполезно. Командирское кресло располагалось прямо за мной. Лейтенант мог всадить пулю мне в голову при первом же подозрении в мятеже, о котором, честно говоря, я даже не помышлял.

Направляя «Неукротимый» вперед, я больше думал о возможности того, что мины окажутся достаточно мощными, чтобы пробить наш корпус, чем о том, что мы станем мишенью для батарей огромной крепости.

Лейтенант продолжал переговариваться по вокс-сети. «Химеры» перед нами стали разворачиваться, чтобы убраться у нас с пути, словно стая могильных крыс, завидевших мастодонта. На минном поле лежали несколько людей, кое-кто еще шевелился. Я постарался не обращать на них внимания и не думать о том, что через пару минут мог присоединиться к ним.

Я повел «Гибельный клинок» вперед. Под нами что-то взорвалось. На секунду показалось, что мое сердце вот-вот остановится. Я услышал стон Новичка и, взглянув на него, увидел, как он побледнел. Корпус дрожал, словно огромный барабан, но пока держался.

— Главное, не останавливайся, Лемюэль. Эти мины не смогут остановить нас.

Хотел бы я быть таким же уверенным, как лейтенант. Он спокойно приказал башням продолжать вести огонь по орудийным укреплениям, хотя одна из могучих лазерных пушек начала разворачиваться в нашу сторону. Я понимал, что, если попадем под прицел, нам наверняка конец. Такое мощное позиционное орудие наверняка обладало достаточной силой, чтобы уничтожить даже танк вроде «Неукротимого». Взорвалась еще одна мина. «Гибельный клинок» вздрогнул и едва не остановился. Казалось, даже громадного веса древнего танка не хватит, чтобы удержать его на земле. Я испугался, что сломалась одна из цепей привода и мы вот-вот окажемся обездвиженными. Но старый монстр упорно продолжал ползти дальше. Наши орудия вели огонь по ближайшим позициям. Из бетонного укрытия выскочил и бросился наутек пехотинец в коричневой форме. Тот, кто мог сойти за комиссара, поднялся, чтобы пристрелить его. Очередь из противопехотного оружия скосила как солдата, так и командира. Лазерная пушка еще не успела полностью развернуться. До того как мы окажемся у нее на прицеле, оставались считанные секунды.

— Не останавливайся, Лемюэль, — повторил лейтенант. — Еще пару метров.

Внезапно я понял, чего он хочет. Я направил на двигатели столько энергии, сколько те могли выдержать, и мы рванулись под линию огня огромной лазерной пушки. Луч опалил землю за нами, но мы были уже в безопасности. Ее ствол не мог опуститься ниже. Мы оказались под траекторией стрельбы.

По пути, который мы расчистили в минном поле, ринулись «Химеры», направляясь по следам наших гусениц. Другие «Гибельные клинки» поступали таким же образом. Через считаные минуты машины преодолели минное поле, и наша пехота облепила ДОТы, принявшись зачищать бункеры и укрытия, пробивать бронированные двери и врываться внутрь. Мы остановились под нещадно палящим солнцем, обеспечивая солдат прикрывающим огнем.

— Первая цель захвачена, — с удовлетворением произнес лейтенант.

— Да, сэр, — согласился Помощник. — Все идет согласно плану.

Это было правдой, и я удивился. Неужели все прошло бы так же гладко, не заметь лейтенант слабости минных полей? А что, если бы он ошибся, что, если мины смогли бы уничтожить «Гибельный клинок»? Можно сойти с ума, размышляя о подобном. Лучше думать о том, как все прошло на самом деле, а не как могло быть. Это отличное правило, когда думаешь и о жизни в целом, и о войнах, в которых тебе довелось участвовать.


Полуденное солнце, достигшее зенита, победно взирало на нас с высоты небес. Пленных окружили и разоружили либо пристрелили. Мы одержали хоть и незначительную, но все же победу, а это лучший способ начать кампанию, о чем Махариус и лейтенант наверняка отлично знали.

Мы выбрались из «Гибельного клинка», чтобы размять ноги. Нам дали перерыв. Кто знает, сколько пройдет времени, прежде чем нам снова удастся выбраться из тесных закутков танка.

Воздух теперь пах иначе — не благовониями, фильтрацией и стиснутыми вместе потными телами, а пустыней, взрывчаткой, огнем и чем-то непонятным, вызывающим ощущение тревоги.

На вершине ближайшего склона я заметил металлические клетки, покоящиеся на железной платформе высоко над нами. Они имели странную форму, не прямоугольную, как у большинства клеток, которые мне приходилось видеть, но изогнутую по направлению к верхушке. Внутри было несколько крестов, тоже сделанных из металла. Клетки находились слишком далеко, чтобы разглядеть их подробно, хотя я заметил, что они были почерневшими, опаленными и покрытыми чем-то, напоминающим копоть. Я с любопытством направился к холму, захватив на всякий случай дробовик. Антон и Иван пошли вместе со мной.

Подходя ближе, я начал различать детали. Под клетками виднелись следы огня. Дно казалось обожженным сильнее, чем верхние части, словно под ними разжигали костер, который нагревал металл. Когда я подошел ближе, то понял, что именно так и обстояло дело, но и это было не все. На крестообразных конструкциях висели почерневшие человеческие скелеты, прикованные цепями.

— Что это, во имя Императора? — спросил Иван и присвистнул.

Антон лишь нервно хохотнул, словно не понимая, на что смотрит.

Я шагнул ближе, думая, что здесь, наверное, какая-то ошибка.

Никакой ошибки не было. Кто-то приковал в клетках нескольких человек, а затем поджег их. Кое-где плоть была опалена дочерна, в других местах, там, где лопнула кожа, виднелись розовое мясо и обугленная кость. С вершины клеток свисали длинные металлические щупальца, которые соединялись с опаленными черепами. Сначала я подумал, что это тоже цепи, предназначенные для того, чтобы поднимать головы жертв под неестественным углом, но затем увидел огнеупорные трубки, соединенные с металлическими противогазами на ртах жертв.

Я просто смотрел, не в состоянии понять, что же перед собой вижу. Антон, отличавшийся техническим складом ума, догадался первым.

— Эти несчастные дышали через трубки, — выдохнул он.

— Что? — не понял Иван.

— Они могли задохнуться от дыма. Трубки вели в их легкие, и так они могли дышать, пока огонь сжигал их заживо.

Он на мгновение остановился и призадумался.

— Нет. Даже хуже. Их не просто сжигали заживо. Внутри находятся нагревающиеся части. Прутья, цепи и эти перекрестные структуры раскаляются от жара. Жертв во время сжигания заодно и клеймят.

— Но зачем? — спросил я, впервые в жизни не удивляясь, что задаю такой вопрос Антону.

— Не знаю, — честно ответил он. — Может, это наказание?

— В смысле вроде порки?

— Скорее вроде казни.

— Жестокие парни в этом мире, — сказал Иван.

Мы сносили наказания Имперской Гвардии вот уже десять лет, и нужно было действительно постараться, чтобы Иван поразился чьей-то жестокости.

Мы обошли клетки, разглядывая их со всех углов и пытаясь понять, что здесь случилось. Я сражался с орками и не понаслышке знал об их злобе, но тут дело было в чем-то другом. Все было ужасающе точно просчитано. Кто-то хотел, чтобы заключенные в клетках страдали по-настоящему долго, кто-то растягивал каждую секунду их мук среди раскаленного добела металла.

Я остановился и уставился на клетки.

— Что думаешь, Лев? — спросил Антон.

— Думаю, попасть к ним в плен — не лучшая идея.

— Тут не поспоришь, — согласился Иван.

— Если я найду ублюдков, сделавших это, то покажу им, как может обжечь лазган, — сказал Антон. Он хотел, чтобы его слова звучали грозно. Но голос дрожал.

Я отвернулся от клетки и посмотрел на поле боя. Внизу, словно муравьи, суетились десятки тысяч имперских гвардейцев, и внезапно я очень обрадовался этому. Я заметил «Неукротимый» и машущего нам с крыши капрала Гесса.

— Нужно ли об этом доложить?

Я оглянулся. Отсюда были видны другие клетки и группы солдат и офицеров, которые с ужасом взирали на них.

— Вряд ли придется, — сказал я. — Остальные уже заметили.


Колонны нашей бронетехники двинулись на юг, выжимая из двигателей все возможное. Небо заполонили «Валькирии» и «Стервятники». Пейзаж начал постепенно меняться. За горизонт уходили огромные трубы. Следы человеческого присутствия становились явственными: пустые ирригационные каналы и громадные кристаллические геодезические купола из кристалла гидропонных ферм. Тут и там виднелись небольшие деревушки и более крупные жилые зоны.

Иногда вдалеке я замечал клубы пыли, как будто перед нами двигались толпы беженцев. Иногда, на расстоянии, облака словно мерцали, и я понятия не имел, почему.

До сих пор мы не столкнулись с настоящим сопротивлением, что меня очень беспокоило. Карск считался промышленным миром, и его должна была оборонять действительно мощная армия. Мы преодолели сопротивление слишком уж легко.

Все это казалось мне очень подозрительным.

Судя по разговорам по комм-сети, остальные также чувствовали себя не в своей тарелке. Иван пару раз вполголоса пошутил насчет мягкого нрава здешних еретиков. Всем нам было интересно, когда начнется настоящая война. Тут и там виднелись клетки для сжигания заживо. Некоторые из них были достаточно большими, чтобы вместить сотни людей. Казалось, их размеры увеличивались, чем ближе мы подходили к городу.

Земля стала более твердой. Мы выехали из бескрайних пепельных пустошей на нечто вроде камня или пласкритового основания для стройки. Здания начали сбиваться вместе, формируя небольшие поселения. Мы проносились через них, направляясь к месту конечного назначения. Оно быстро росло на горизонте.

Словно из самой коры планеты вздымался громадный нарост, плотное скопление башен, тянущихся в грязное небо. Облака проплывали так низко над городом, что скрывали верхушки шпилей, как будто мир стыдился Железограда и хотел скрыть его под пологом тумана. В первую минуту это поразило меня, и я не сразу понял, что облака и туман исходили от самого города. Над вершиной улья, там, где он терялся в облаках, небо было чуть светлее и мерцало, словно что-то горело в ядовитом тумане.

Вокруг города виднелись какие-то возвышения, которые издали можно было принять за небольшие вулканы. Некоторые из них и были ими, другие — верхушками труб для сброса промышленных отходов. Из них непрерывно текли сточные воды, оседающие горами шлака и грязью на пепельных полях.

Город казался странным, все в нем как будто имело органическое происхождение. Стоки текли из башен факторумов, словно лава из вулкана. Они попадали в специально проведенные каналы, где затвердевали слоями между зданиями и в дальнейшем служили основанием для возведения новых построек. Некоторые слои выглядели как затвердевший свечной воск. Над другими же поработали строители. Следы разумной деятельности были очевидны. На склонах переливались разными цветами громадные теплицы.

Железоград был таким же крупным городом-ульем, как любой из тех, что мне приходилось видеть, а уж где-где, а на Велиале недостатка в огромных метрополисах не наблюдалось. Каждая из его башен сама по себе представляла небольшую крепость и походила на корабельный отсек — для начала ее можно было перекрыть и оборонять, даже если все соседние здания уже захватили или уничтожили. Большая часть города была скрыта из виду. Ульи состояли из бессчетных слоев, которые громоздились друг на друге, уводя в глубь планеты.

Перспектива боев за каждую улицу и блок в такой огромной агломерации не предвещала нам ничего хорошего. Конечно, в случае необходимости нам хватило бы огневой мощи, чтобы сровнять весь город с землей. Но я считал это глупым — ведь главной целью вторжения был захват Железограда и его пиритовых заводов. Мы нуждались в их продукции, чтобы Крестовый поход мог двигаться дальше.

Я подумал и о том, что если бы жители Железограда действительно хотели создать нам препятствие на пути, они могли бы попросту уничтожить город и тем самым лишить Империум стратегической причины нападать на них. Конечно, это означало бы пожертвовать своими домами и искать пристанище в бесплодной гибельной пустыне. Правителям огромного города-улья пришлось бы бросить все нажитые богатства и стать обычными людьми, просто чтобы помешать свершиться нашей воле и воле Империума.

Насколько мне известно, немногие богачи согласились бы на подобный шаг, только если бы не видели совершенно никаких других вариантов. В самом крайнем случае они могли бы шантажировать нас разрушением перерабатывающих заводов, если дойдет до переговоров о сдаче.

Конечно, план Махариуса это учитывал — одной из причин атаки с северного направления был захват районов города, где сосредоточились перерабатывающие заводы, в то время как большая часть защитников находились в южных зонах. В теории план казался довольно хитрым, но, по моему опыту, на стадии исполнения он нередко сталкивался с практическими трудностями.

При взгляде на неотвратимо приближающийся город сложно было не почувствовать себя ничтожным. Наши войска, которые еще пару часов назад выглядели неодолимыми, теперь казались едва ли подходящими для поставленной задачи. Возможно, Махариус неверно оценил положение. Он станет не первым имперским генералом, который допустил подобную ошибку, и уж наверняка не последним.

Мне стало интересно, сколько людей живет в городе. Миллионы? Десятки миллионов? Я с трудом верил, что мы сможем покорить их всех.


На окраинах города, вокруг шлаковых гор и жерл вулканов высились многочисленные крепости, соединенные толстыми стенами, по которым вились пути для быстрой переброски подкреплений. Крепости щетинились мощными орудийными батареями, прикрывающими все подступы. Десятки тысяч солдат выдвигались на позиции, хотя большинство защитников города были втянуты в бои на юге, из-за чего на северной границе Железограда остались лишь значительно поредевшие сторожевые отряды.

Эта мощь казалась неодолимой. Огромные красные башни, увенчанные турелями, вздымались посреди пустыни. Оттуда громогласно зарокотали орудия. Вокруг нас поднялись фонтаны пепла. Столбы пыли взмывали на сотни метров, оживляемые далекими сполохами пушек. Земля дрожала, словно на ней кружилась в ритуальной пляске толпа разъяренных великанов. Лучи огромных лазерных пушек превращали песок в стекло. Я молился, чтобы ни один из них не попал в нас. Мне казалось, что одного-единственного из этих ужасных орудий достаточно, чтобы в мгновение ока превратить в груду сплавленного металла даже «Гибельный клинок».

Наши войска уже начали реагировать. «Валькирии» пронеслись сквозь шквал огня и сбросили штурмовиков на стены форта и привратные башни. На моих глазах зенитные батареи подбили десятки самолетов, и те, извергая черный дым, понеслись к земле. Остальные летели дальше, будто рой злых механических насекомых, напавших на вражеский улей.

По команде лейтенанта я укрылся за дюной. Наши орудия открыли огонь по еретикам. Я заметил, как «Химеры», «Мантикоры» и «Леманы Руссы» укрываются вдоль зубчатых стен и стреляют на пределе дальности огневого поражения.

Под стенами нас ждал только огневой мешок. Сначала я не видел там ни единого признака жизни. Вокруг были лишь здания, воронки и столбы пыли. Затем войска двинулись вперед неодолимой волной, скрывшей под собой пустыню. Тысячи и тысячи машин открыли огонь по далеким стенам, за которыми, словно рукотворные горы, возвышались башни улья. Вой ракет и рев орудий были хорошо слышны даже внутри «Гибельного клинка».

Снаряды били по вражеским укреплениям, опаляя и покрывая их выбоинами. Мощный взрыв расколол стену одного из массивных ДОТов. Каким-то образом благодаря одному из шансов, которые иногда выпадают в сражении, выстрел попал прямо в арсенал, и его содержимое детонировало в цепной реакции, разорвав все здание изнутри.

Казалось, меч самого Императора обрушился с небес и расколол мир на части. Полыхнула вспышка столь яркая, что у меня закружилась голова и фотозеркала перископа на некоторое время потемнели, когда духи отреагировали, чтобы защитить мое зрение. Когда все прояснилось, там, где раньше стояла крепость, осталась только громадная воронка.

— Плохая проектировка, — прокомментировал лейтенант, словно это все объясняло.

Внезапно меня начало одолевать чувство, что все пошло не так. Оглянувшись, я увидел, что одно из массивных орудий целится точно в нас. Мне отчаянно захотелось переключить гусеницы «Неукротимого» на обратный ход. Слишком поздно. Время словно замедлилось, как иногда случается в моменты огромной опасности.

Могу поклясться, что увидел отдаленную вспышку и несущееся в нас размытое пятно. Секунду спустя «Гибельный клинок» содрогнулся от мощного удара. В кабине раздался вопль.

Страх был естественным и понятным, но старого монстра построили, чтобы противостоять намного худшему, а фронтальная броня была самой укрепленной частью танка. Лейтенант рявкнул, требуя отчета о повреждениях. Со всех концов «Неукротимого» послышалось: «Все в норме!»

— Адептус Механикус строят танки чуть получше, чем местные — свои крепости, — наконец сказал лейтенант.

Все облегченно рассмеялись, и напряжение рассеялось. Наши башни продолжали вести огонь по целям. В ушах у меня до сих пор звенело.

— Отведи нас на пару сотен метров, Лемюэль, — приказал лейтенант. — Полный назад, постоянно держаться к врагам фронтальной частью.

Как будто мне следовало напоминать! Похоже, даже лейтенант предпочел бы не получать еще одного попадания. Пару секунд спустя там, где мы стояли раньше, упал очередной снаряд. Он оставил воронку шириной в сотню метров, но нас там уже и след простыл.

Пока мы отступали, по обе стороны от нас выезжали другие «Гибельные клинки». Я бросил взгляд на задний монитор, убедившись, что мы ни во что не врежемся и не сорвемся с обрыва. Люди и танки гибли в бою и от более нелепых вещей.

Вражеский стрелок выстрелил опять. В нас попал еще один мощный удар. Его сила оказалась такой, что передняя часть «Неукротимого» взмыла в воздух на целый метр, а затем упала обратно на землю.

Я почувствовал толчок через сиденье кресла. Вокруг закрутились подвешенные на цепочках иконки. До меня донесся стон Новичка, как будто он обо что-то ударился головой. Оглянувшись, я увидел, что парень действительно приложился о перископ и у него из головы течет кровь.

Из башен продолжали вести огонь. Лейтенант отрывисто отдавал приказы, а я уводил нас из-под вражеского огня. Нам повезло — после начального залпа в нас не целилось ни одно из крупных орудий, а меньшему вражескому оружию просто недоставало мощи, чтобы навредить номеру 10. Я заметил, как загорелся один из братских «Гибельных клинков». Из покореженного шасси повалил маслянистый черный дым. Тела убитых членов экипажа свисали из аварийных люков, а выжившие бойцы растерянно стояли на песке рядом со своим бывшим домом.

Из городских ворот на большой скорости вырвались «Теневые мечи». Они казались удивительно длинными и тонкими для столь крупной техники. Такие же мощные, как самые крупные наши машины, их удлиненные орудия могли пробить даже броню «Гибельного клинка» или титана. Эти танки были стремительными и смертоносными, огромными хищниками, способными уничтожить все, с чем бы ни столкнулись. При поддержке тяжелых батарей внутри города они смогли бы навязать нам бой, если их было бы достаточно много. Из ворот выехало еще пять машин. Я понятия не имел, откуда они взялись. Возможно, это было резервное подразделение, быстро переброшенное на север города, возможно, танки просто находились здесь. Их орудия «Вулкан» открыли огонь по меньшим танкам, уничтожая их с первого же выстрела.

Сообща ведя огонь, они разорвали гусеницу «Гибельного клинка» и обездвижили его. Я посмотрел в перископ, и во мне зашевелились опасения, — правда, пока еще далекие от настоящего страха. Эти могучие коричнево-красные приземистые танки с плавными очертаниями представляли собой действительно достойных противников.

Они неслись прямиком на нас. Подобная отвага дала им временное преимущество. Они успели уничтожить около десятка «Леманов Руссов», прежде чем кто-либо успел отреагировать. Орудия «Вулкан» способны наносить ужасные повреждения даже самым мощным шасси. Когда я увидел причиненные ими разрушения, кишки скрутило от ужаса.

Кто-то из наших догадался, что происходит. Я услышал фоновый шум приказов на канале лейтенанта, а затем он рявкнул несколько команд. Зарокотали наши тяжелые башни. Я увидел, как один из снарядов приземлился рядом с головным тяжелым танком еретиков. Он пережевал гусеницу, разметав во все стороны звенья. «Теневой меч» бессильно крутился на месте, наматывая круги на оставшейся гусенице, пока водитель не выключил двигатель, тем самым превратив машину в легкую мишень.

На нее тут же обрушился шквал орудийного огня, и танк исчез из виду. Когда пыль рассеялась, красный «Теневой меч» уже горел, его кормовая часть была искорежена, длинный смертоносный ствол — погнут и недееспособен.

Лейтенант спокойно задал новые координаты. Я посмотрел в указанном им направлении и увидел перед нами целую роту «Теневых мечей», которые пересекали дюны с юго-запада. Лейтенант приказал мне разворачиваться, и я быстро повел «Гибельный клинок» на новых противников. Другие тяжелые танки возле нас повторили маневр и двинулись следом.

Первыми же выстрелами мы обездвижили головной «Теневой меч», вынудив остальных развернуться. Мне это нисколько не понравилось. Если на флангах появятся новые танки еретиков, они смогут прорвать наши порядки, попутно нанеся ужасающий урон. Между наковальней приближающихся тяжелых танков и молотом орудийных батарей наши шансы на выживание стремительно уменьшались. На миг меня охватил страх. Я понятия не имел, с чем мы столкнулись, сколько еще врагов направляется к нам на фланги и не погибну ли я в ближайшие несколько минут. Во рту пересохло. Сердце забилось чаще. Один выстрел длинноствольного уничтожителя танков — и для нас все закончится.

Появлялось все больше и больше танков, пока я не сбился со счета. Я даже представить не мог, сколько еретиков должно подойти еще. На линии фронта не играет роли, насколько значительны твои силы, если противник обладает локальным превосходством.

Наши танки били по целям. Враги вели ответный огонь. Они шли вроссыпь и не использовали укрытия, пока не становилось слишком поздно.

Разница между ветеранами полудюжины кампаний и необстрелянными войсками из сил планетарной обороны постепенно давала о себе знать. На голоэкране я заметил, что к северу от нас кружат зеленоватые капли. Вскоре зашедшие нам с фланга враги обнаружат, что их тоже обошли. Нам оставалось только удерживать позиции. Машины еретиков казались не настолько мощными, насколько могли. Очевидно, танки изготовили в самой звездной системе и, вероятнее всего, по испорченным шаблонам.

По корпусу зазвенели снаряды. Всякий раз, слыша этот ужасный шум, я думал, что вот-вот умру. Я затаивал дыхание, словно таким образом мог оттянуть неизбежный момент. Я молился, чтобы «Неукротимый» не загорелся. Оказаться внутри горящей машины — самый страшный кошмар любого танкиста.

Наконец силы флангового обхода вышли на позиции. Я не видел, что происходит, но еретики начали спешно разворачиваться, оставив нас в покое. Лейтенант приказал идти в погоню. Мы миновали сгоревшие корпуса красно-коричневых танков. По пути наши стрелки выкашивали из противопехотного оружия бегущие экипажи. Я раздавил гусеницами кричащего человека. Вскоре мы выехали на противоположную сторону холма. Наши силы атаковали с северо-западного направления. Отступающие еретики попали под удар сбоку, там, где их броня была тоньше всего. Несколько машин развернулось, чтобы встретить новых атакующих, открыв нам тем самым свои борта и кормовые части. Лейтенант поспешил воспользоваться преимуществом, как и остальные экипажи «Гибельных клинков». Вскоре то, что поначалу казалось грозным войском, превратилось в дымящиеся обломки. Мы смотрели на кладбище подбитых танков и бегущие экипажи, которые стремительно гибли под шквальным огнем тяжелых болтеров.

Посмотрев на восток, я заметил то же, что и лейтенант. Врата в городской стене были открыты настежь. Очевидно, когда атакующие войска вышли из них, их не успели закрыть. Мне стало интересно, не случилась ли поломка в запорном механизме. Либо нам выпал отличный шанс, либо это была смертельная ловушка. Я услышал, как лейтенант кого-то вызывает по командному каналу, и очень удивился тому, что прозвучало дальше.

— Говорит генерал Сеян! Выдвигайтесь на захват ворот. Удерживайте их, сколько сможете. Подкрепление уже в пути.

Уж генералу точно не составляло труда отдавать подобные приказы. Ведь не он сейчас пойдет на верную смерть, если это окажется западней. Но лейтенант не колебался.

— Ты слышал генерала, Лемюэль! Идем к воротам. — Он говорил так, словно мы находились на обыкновенных маневрах.

— Как прикажете, сэр, — ответил я, стараясь унять дрожь в голосе.

Стены города становились все ближе. Я не сводил глаз с ворот, не зная, надеяться или бояться, что они могут захлопнуться у нас перед носом. Я почти ожидал, что в нас попадет снаряд, но, похоже, защитники полностью сосредоточились на сражении, которое происходило на дальней стороне гребня. Неужели нас и правда никто не заметил?

Выстрел из массивного орудия наилучшим образом ответил на мой вопрос. «Гибельный клинок» содрогнулся, из потолка выскочила заклепка. Из другого конца коридора донеслись крики.

— Пробоина в корпусе, — услышал я голос лейтенанта.

Что, во имя Императора, могло сделать такое? Наверное, один из «Теневых мечей» застал нас врасплох.

— Веди нас дальше, Лемюэль, — проговорил лейтенант. — На пять градусов вправо.

По этой корректировке мы сошли бы с курса к воротам. Но спустя секунду туда, где мы ранее находились, угодил снаряд. Земля содрогнулась, словно от топота демона-бога. Похоже, что бы ни вело по нам огонь, мы оказались в его радиусе поражения.

— Влево на восемь градусов, максимальная скорость, — сказал лейтенант.

Я выполнил приказ. «Гибельный клинок» набрал скорость и вздрогнул, когда выстрел того же титанического орудия расколол землю позади нас. Меня затошнило при одной мысли об оружии, которое смогло бы пробить броню «Гибельного клинка», и особенно от того, что именно оно по нам сейчас и вело огонь. Лейтенант не выказывал признаков волнения.

— Всем приготовиться, — сказал он по внутренней комм-сети. — Скоро мы минуем зону обстрела.

«Но не настолько быстро, как хотелось бы», — подумал я.

В перископ я заметил суетящиеся возле ворот крошечные фигурки. Похоже, это были техножрецы, лихорадочно чинившие открытую секцию механизма. Лейтенант отдал приказ. Орудия взревели. Антон и Иван открыли огонь прямой наводкой по воротам, разнеся фигурки в клочья.

Возможно, это и в самом деле не ловушка. Возможно, это наш шанс первыми ворваться в город и покрыть себя славой. Когда лейтенант заговорил снова, я уже выжимал из двигателей все, что только можно, танк несся по пустоши к воротам, позади нас то и дело вздымались громадные столбы песка. Теперь нас заметили на стене. Крошечные люди судорожно жестикулировали. В проем побежала еще одна рабочая команда, но погибла так же быстро, как предыдущая.

Мы почти добрались до арки и попадем в город первыми. Невзирая ни на что, я чувствовал восторг, как и остальные. По комм-сети слышались крики и радостные возгласы. До чего же глупо. Мы знали, что, скорее всего, нас взорвет ко всем Тронам Императора тяжелое орудие еретиков, но ничего не могли с собой поделать.

Солдаты на стене открыли огонь, беспомощно паля по нам из лазганов и тяжелых болтеров. Некоторые метали осколочные гранаты. С таким же успехом они могли стрелять из воздушных пистолетиков, которыми мы в детстве играли на Велиале.

Наш ответный огонь смел их со стены. Одних разрезало пополам, другим разнесло головы. Немногочисленные счастливчики вовремя успели прыгнуть за пласкрит и скрыться из виду.

Я услышал, как лейтенант докладывает, что мы внутри. На позицию за нами выдвигались другие машины. Солдаты на «Химерах» разворачивались в нашу сторону, чтобы воспользоваться внезапной возможностью проломить вражескую оборону. Следуя приказам лейтенанта, я проехал пару сотен метров по улице и остановился на перекрестке, где мы смогли бы перекрыть путь и сдерживать еретиков, не позволяя им отбить ворота. Я чувствовал, что лишь вопрос времени, пока кто-то не поймет, в чем дело и не попытается контратаковать.

— Нам повезло, — услышал я лейтенанта. В его голосе чувствовалось вполне понятное удовлетворение. Нам улыбнулась удача, но понадобился кто-то, кто заметил возникший шанс и воспользовался им, и этим человеком стал лейтенант. Ему светили награда и, вероятнее всего, повышение. Я не испытывал к нему зависти. Он был лучшим командиром и лучшим человеком, чем многие офицеры в нашем полку.

Помощник не мог с ним не согласиться.

— Вы правы, сэр.

— Теперь нам осталось только защитить ворота и постараться при этом не погибнуть, — сказал лейтенант. — Как думаешь, рядовой Лемюэль?

Его голос оставался спокойным, но, судя по тому, что он решил заговорить со мной в столь важный момент, лейтенант находился в хорошем расположении духа.

— Думаю, это хорошая идея, сэр, — согласился я. — Если мы продержимся хотя бы час, то наверняка возьмем город.

— Мы в любом случае возьмем город, рядовой, — ответил он. — Просто так это произойдет несколько раньше, вот и все.

Я кивнул, так, чтобы он заметил, как поднялся и опустился мой затылок. Продолжать говорить было бы не слишком разумно. Бросив взгляд на тактическую карту, я увидел, что наши войска подходят все ближе.


Пока мы с ревом неслись по окраинам Железограда, круша гусеницами припаркованные автомобили, постепенно сгущалась тьма. Путь освещали мерцающие огни промышленных газов, вырывающиеся из башен факторума. На таком расстоянии я видел, что облака над центральным ульем озаряло нечто еще более крупное.

Сопротивление было очень слабым. План Махариуса полностью удался. Перед нами раскинулась зона факторумов, наполненная заводами по переработке пирита, в котором мы так остро нуждались. За считанные часы мы захватили их все и заняли оборонительные позиции, чтобы не позволить железоградцам отвоевать их.

Лейтенант приказал укрыть «Гибельный клинок» за стеной факторума, чтобы наши орудия могли обстреливать пути подхода. Я сделал, как сказано, и огромный бронированный зверь неподвижно застыл. Мы сидели за панелями управления, вглядываясь в пустынные улицы и могучие башни, которые окружали нас, и в любую секунду ожидая появления врагов. Прошло немало времени с тех пор, как мы спали в последний раз. Я проглотил таблетку-стимулятор и протеиновую плитку, которую запил солоноватой водой из фляги.

Глядя в перископ, я изучал длинные тени. Я не особенно беспокоился, потому что смог бы заметить любого, кто попытался бы к нам приблизиться, а вокруг начинала высаживаться мотопехота, занимая позиции на стенах и устанавливая тяжелые болтеры для обстрела улиц. Некоторые солдаты пытались вздремнуть. На душе становится спокойнее, когда знаешь, что рядом с тобой ветераны. Над хибарами зависла двухвостая «Валькирия», пока по веревочной лесенке в облаках мусора и пыли, вздымаемых самолетом, один за другим спускались штурмовики. Они высаживались отделениями. Из-за тяжелых панцирных доспехов солдаты выглядели крупнее обычных людей, а их непомерно большие лазганы также нисколько не способствовали тому, чтобы они казались менее грозными.

Из установленного в корпусе орудия вырвался огненный сполох. Интересно, обнаружил ли стрелок затаившихся еретиков, или просто тренировался на одной из местных крыс-переростков? Всякое ведь может быть.

Я оглянулся на командную кабину. Лейтенант дремал, пока Заместитель следил за тактической сеткой. Наушник все еще был у командира в ухе, и по многолетнему опыту я знал, что любой входящий сигнал мигом разбудит его. Наблюдая за тем, как лейтенант спит с упавшей на грудь головой, я почувствовал к нему нечто вроде привязанности. Он снова провел нас сквозь шторм битвы. Под конец дня мы еще оставались в живых, а в Имперской Гвардии это большее, на что ты можешь надеяться.

Я вознес благодарственную молитву духу старины номера 10. «Неукротимый», как и лейтенант, помог нам выжить в горниле боя. Двигатели не отказали в самый важный момент, орудия ни разу не заклинило. Броня выдержала. Над нами все еще витало благословение великого монстра. Я припоминаю, как по глупости считал, будто нам помогло и то, что на броне танка стоял сам Махариус. Наверное, толика его удачи, благословение Императора или что бы то ни было передалось и нам тоже.

Мне стало любопытно, надолго ли этого еще хватит.


Казалось, я только сомкнул глаза, когда лейтенант прокричал приказ. Я взглянул на хронометр. Прошло всего пару часов с тех пор, как я смотрел на него в последний раз. Даже таблетки-стимуляторы не смогли удержать меня от сна. Я прильнул к перископу. Снаружи до сих пор царил мрак. Адское пламя башен факторума еще озаряло территорию.

Я оглядел протяженную улицу и заметил, что к нам приближается множество меньших машин. Наши орудия взревели, оставив огромную воронку в пласкрите дорожного покрытия и уничтожив первый из «Леманов Руссов». Остальные объехали его и двинулись дальше. Из башенных орудий, установленных в корпусах лазерных пушек и спонсонных болтеров вырывался огонь. Вражеские машины оказались в огневом мешке. Наше основное орудие последовательно превращало их в горелую скорлупу. У выскакивающих из аварийных люков экипажей не оставалось ни единого шанса уцелеть под валом обрушившегося на них огня.

Тем временем пехота еретиков заняла позиции в ближайших зданиях. Там, где балконы и внешние трубопроводы были достаточно широки, чтобы вместить несколько десятков человек, устанавливали тяжелые орудия.

Солдатам отдавали приказы, словно офицеры, фигуры в плащах с накинутыми на головы капюшонами. Они отчетливо выделялись среди прочих — их как будто кто-то поджег. Вокруг голов вздымалось яркое и сильное пламя. Отчего-то оно, вместо того чтобы сжечь фигуры дотла, лишь очерчивало их ореолами, напоминающими нимбы на иконах.

— Сэр, вы видите горящих людей? — спросил я, на случай если лейтенант их не заметил.

— Это жрецы культа Ангела Огня, Лемюэль, — объяснил лейтенант. В его голосе чувствовалась тревога, и я спросил себя, мог ли он, как и я, думать сейчас об увиденных нами клетках с сожженными людьми.

— Это горение — какой-то еретический фокус? — спросил Новичок. Вопрос был вполне обоснованным. За годы сражений с еретиками мне не раз приходилось видеть странные вещи, которые на деле оказывались результатом древних темных технологий.

Прежде чем лейтенант успел ответить, один из жрецов воздел руки. Аура пламени перекинулась с головы на все тело. Она полыхнула вокруг его рук, словно у него был огнемет. Жрец указал на стену, и волна пламени захлестнула целое отделение наших солдат, слизнув их одежду, а затем поглотив плоть.

Но весь ужас был не в самом сожжении. Мне не раз приходилось видеть, как люди сгорают заживо. В том, что мы наблюдали сейчас, было нечто потустороннее, будто сгорали не только тела, но и души. Несколько парней начали отстреливаться, но лазерные лучи просто исчезали, не долетая до жреца. Окружавший его огненный щит становился все ярче, словно энергия выстрелов подпитывала его.

Думаю, на пару секунд мы попросту оцепенели от страха. А потом я безумно обрадовался, что сижу в древнем, покрытом оберегами корпусе «Неукротимого». Перспектива оказаться снаружи, напротив огненных фанатиков, нисколько не прельщала.

Жрец развел руки шире, и аура вспыхнула еще ярче. Из его спины человека вырвались двойные столбы пламени. Теперь казалось, словно у него выросли крылья из огня, будто он превратился в живое воплощение сверхъестественной сущности, которой поклонялся. Жрец стал живым огнем, дрожащим от заключенной в нем громадной силы. Его мощь должна была поглотить всех, кто стоял рядом с ним, но этого не случилось. Еретики оставались целыми, хотя призванное ими пламя пожирало наших солдат.

— Довольно, — прошипел лейтенант. — Антоньев, Саранин. Убить этого ублюдка.

Антону и Ивану не требовалось повторять дважды. Из основных орудий вырвалась пара громадных снарядов. Их оказалось более чем достаточно. Что бы ни защищало фанатика от огня ручного оружия, этого явно оказалось недостаточно, чтобы остановить взрыв, который мог разнести даже танк. Трубы, с которых вели огонь еретики, разорвало на куски, разметав во все стороны горящие изодранные тела.

— Продолжать огонь, пока не очистите улицу, — сказал лейтенант.

Так они и поступили.

Глава 5

На второй день мы попали под ураганный артиллерийский огонь, который обрушился на наши позиции, убивая всякого, кто не зарылся в землю достаточно глубоко. От солдат, заваривавших чифир в тени гусениц, остались лишь пятна крови на камнях. Окраины факторума из упорядоченной, аккуратной решетки пласкритовых стен превратились в разгромленный, опустошенный пейзаж, унылый и бугристый, как поверхность обстрелянной метеоритами луны.

«Гибельный клинок» дрожал под бризантным обстрелом. Звон стоял оглушительный, а шум хаотических разрывов мог свести с ума. Казалось, мы попали в эпицентр адского урагана, словно легион дьяволов колотил по броне тысячью огромных молотов, будто чудовища ревели за пределами безопасной гавани, которой служил для нас «Неукротимый».

На нас упала стена, погребя танк под тоннами расколотого пласкрита. На машину словно наступил великан. Я дал задний ход, и «Гибельный клинок» стряхнул с себя камни, будто пес, отряхивающийся от воды.

Окружавшие нас башни обваливались одна за другой. Поначалу это казалось невозможным. В одну секунду там стоял громадный звездоскреб. В другую — земля вздрагивала, а в небо вздымалось облако пыли. Все здание соскальзывало на землю — только так я могу это описать. В один момент строение стояло, а уже в следующий исчезало среди пласкрита, оставляя после себя лишь столб дыма и гору обломков.

Еретики уничтожали здания подрывными зарядами, расчищая зону факторума для массированной контратаки. Они устанавливали их с помощью саперов, проникавших из нижнего улья. Это лишний раз показывало, насколько отчаянными и фанатичными были некоторые из них.

Башни служили домом десяткам тысяч людей, в них располагались магазины, схолы и госпитали, а также остальное, что требовалось людям для жизни. Их сровняли с землей по прихоти какого-то командира, решившего, что они препятствуют его грандиозному плану.

Там, где раньше возвышались бескрайние ряды башен-небоскребов, теперь остались только огромные дюны обломков, по которым вскоре пойдет в атаку противник.


Лейтенант приложил ладонь к бусине в ухе и взглянул на тактическую карту. Я уставился в перископ. По бескрайним руинам развалившихся башен двигалась вражеская армия. Впереди ехали «Теневые мечи», сильнейшие охотники на танки на полях боя новорожденного 41-го тысячелетия, машины, которые вселяли в меня неподдельный ужас. «Теневые мечи» окружали сотни «Леманов Руссов» и тысячи «Химер», а также нескончаемые орды пехоты. Все они приближались к нам плотными рядами. Казалось, на нас надвигается кроваво-красная волна. Из-за алой формы еретики походили на озеро крови, вытекавшее из трупа великана.

— Лейтенант! Лейтенант! — закричал я. — Нас атакуют.

Он оторвался от тактической карты и быстро заговорил с тем, кто находился на другом конце комм-канала. Через пару секунд лейтенант принялся отдавать приказы стрелкам. Мне он велел оставаться наготове.

Вряд ли я когда-нибудь видел армию больше, чем та, которая двигалась на меня. До того дня точно не видел. Я укрыл «Гибельный клинок» за обвалившейся стеной факторума. Непрерывный артобстрел стер почти всю ее в пыль. Уцелел только небольшой участок. Но он был настоящим сокровищем по сравнению с тем, чем располагали наши товарищи. Другие танки сиротливо стояли посреди руин факторума. Многочисленной пехоте посчастливилось больше: здесь ей было где укрыться. Самые расторопные солдаты уже успели занять позиции среди разрушенных стен и зданий.

— Ждать! Ждать! — произнес лейтенант. Его голос оставался неестественно спокойным.

Могу сказать, что он думал о том же, о чем и я, — этой атаки нам не пережить. «Теневые мечи» и силы их поддержки намного превосходили нас численностью и вооружением. Вражеский генерал, который спланировал наступление, знал, что делает. Это был слабейший участок оборонительного кордона, самая уязвимая точка в нашей защите. Он ударил молотом туда, куда нужно. Нам просто не повезло оказаться здесь.

«Теневые мечи» открыли огонь. Находившийся неподалеку танк попал под шквал сверхтяжелого лазерного огня. Его башни были тут же обездвижены. Один из лучей пробил боковую броню. Не знаю, что случилось потом. Возможно, внутри вспыхнул пожар или перегрузилось одно из ядер двигателей. Раздался мощный взрыв, и основную башню сорвало с корпуса, она перевернулась в воздухе и упала на бок.

Я никогда прежде не видел полностью разрушенного «Гибельного клинка». Взрыв был слишком мощным даже для одного из столь древних монструозных танков. Все, что я мог, — вознести хвалу Императору за то, что мы оказались хотя бы частично скрытыми за стеной. Я знал, что скоро придет и наш черед. Наши орудия открыли огонь. Снаряды обрушились на врагов, неся опустошение среди плотных рядов. К несчастью, выстрелами не затронуло ни один из «Теневых мечей», но «Леманы Руссы» не могли выстоять под мощью наших основных батарей, из которых вели огонь такие опытные стрелки, как Иван, Антон и другие. У несчастных пехотинцев, окруживших танки, также не оставалось ни единого шанса — снаряды попросту превращали их в кровавый джем, размазанный по пласкриту.

Поток врагов не ослабевал. «Теневые мечи» продолжали вести огонь.

Не опуская рук с рычагов управления, я вознес хвалу духу могучего танка. Я чувствовал себя бесполезным и беззащитным. Моя помощь никому не требовалась. Инстинкт понукал меня схватиться за дробовик. Я был уверен, что, если переживу следующие несколько минут, он мне пригодится.

Новичок застонал. Заместитель, наверное, обмочился со страху. Я не сводил глаз с врагов, желая им скорейшей смерти. Если бы ужас и страх могли принимать форму смертоносного луча, то я убил бы пару сотен еретиков одним только взглядом. Но противника, судя по всему, нисколько не заботили мои потуги воспользоваться психическими силами. Меньшие танки также открыли огонь, а вместе с ними и часть солдат. В нашу сторону понеслись лазерные лучи.

Некоторые наши солдаты открыли ответный огонь. Я заметил, как среди руин в выглаженной, но пропыленной форме носится один из комиссаров, выкрикивая приказы и лихорадочно жестикулируя, словно требуя немедленно прекратить огонь. Там, где он стоял, расцвел взрыв, и комиссар отправился на досрочную встречу с Императором вместе с группой бойцов, которых он пытался повести за собой.

Так я понял, что сегодня Император не с нами.

Глава 6

Вражеская орда неслась вперед, танки оставили пехоту позади, за исключением тех, кто залез на броню. Они были наполнены той уверенностью в победе, которая побуждает людей идти даже перед лицом неотвратимой гибели.

Каждый из этих солдат верил, что каким-то чудом избежит смерти. Она может взять за плечо товарищей, но никак не его самого. Это, а также самогон — единственные две известные мне вещи, которые могут заставить людей не дрогнуть даже под таким огнем, который мы открыли. Впрочем, наверное, не хуже может вынудить их к этому и суровый комиссар, стоящий сзади с болт-пистолетом и цепным мечом наготове.

По паническим разговорам по комм-сети я понял, что наши войска далеко не настолько уверены. Мы понимали, что обречены. Нам было просто некуда бежать от приближавшихся охотников на танки и кровожадных солдат. Стрелки вели огонь, словно обезумевшие, оставляя широкие просеки во вражеских рядах. Они не могли промахнуться. Целей было слишком много.

На позиции обрушились десятки тысяч лазерных лучей. Конечно, они не могли причинить вреда «Неукротимому», но выглядело это так, как если бы вы смотрели на метель через визор шлема.

«Неукротимый» то и дело вздрагивал от падающих поблизости снарядов.

Загорелся еще один танк. Люди, вместе с которыми я сражался вот уже десять лет, погибли в раскаленном аду. Я ждал и ждал. Я молился и надеялся, что лейтенант скажет хоть что-то. Надеялся, что у него есть план, как всегда случалось в прошлом. Все, что я помню, — его спокойный голос, говорящий: «Ждать, парни. Ждать!» Кабину наполнял запах застоявшегося пота и страха. Мои руки дрожали, не отрываясь от рычагов.

«Теневые мечи» взяли нас на прицел. Сначала лучи пропахивали обломки вокруг нас, еще больше перемешивая треснувшие кирпичи и пласкрит.

При каждом промахе мне становилось чуточку легче, но я видел, что выстрелы проходят все ближе и ближе. Враги зажимали нас, и теперь было лишь делом времени, когда танки подойдут на расстояние прицельного огня. Их стрелки не так хороши, как наши, но в конечном итоге они нас уничтожат.

Я сделал глубокий вдох и унял желание дать задний ход и попытаться выбраться отсюда. За такое я бы запросто схлопотал пулю в затылок.

Антон и Иван продолжали вести огонь. Они попали в один из «Теневых мечей» и обездвижили его. Мгновение спустя в танк попал кто-то еще, отправив весь его экипаж прямиком в ад. По внутренней комм-сети я услышал радостные возгласы. Победа была незначительной, но орудийные команды все равно хотели отметить ее.

В следующий миг «Неукротимый» содрогнулся. В нас попали, хотя я понятия не имел, насколько все плохо. Я услышал, как лейтенант что-то спрашивает. Он требовал отчетов из каждой части танка. Большая часть поступила мгновенно, но моторный отсек молчал.

Плохо дело. Если мы потеряем двигатели, у нас не будет энергии. Мы не сможем двигаться. При наихудшем развитии событий сервомоторы орудий перестанут работать и экипажу придется крутить их вручную.

В нас поочередно угодило три снаряда. Казалось, я сижу в наковальне, по которой что есть мочи лупит великан. Только потом, когда у меня было время поразмыслить, я понял, что все дело в этом. Снаряды ложились так кучно и с такой силой, их эффект был настолько опустошительным, что мне попросту некогда было думать. Наверное, один из снарядов попал в гусеницу, потому что после боя я увидел, что она изодрана в клочья. Я знаю, что еще один выстрел попал в башню и убил весь сидевший внутри экипаж. Но куда больше меня обеспокоил третий снаряд. Я ощутил его на собственной шкуре.

Командный отсек утонул в яркой вспышке. Воздух наполнился запахом озона и плавящегося запального провода. На миг мой экран безумно замигал, а затем погас.

Я дернул рычаги, но ничего не произошло. В надежде услышать приказ от лейтенанта я оглянулся — и увидел огромную зияющую дыру во внутренней переборке, словно ее что-то разнесло.

А еще я убедился, что лейтенант больше ничего не скажет. Что бы ни пробило дюрасталь, оно нисколько не замедлилось, прошив незащищенную плоть.

От лейтенанта остались только ошметки, месиво внутренностей, рассыпавшееся на командирском кресле. Его голова откатилась в дальний угол кабины. По какой-то прихоти судьбы Заместитель остался в живых. Он стоял на месте как вкопанный, его чистая форма и лицо были покрыты кровью. Глаза расширились от ужаса. Рот был распахнут. Казалось, он одновременно кричит и стонет.

Не думаю, что он ожидал принять командование над «Гибельным клинком» таким образом. Я вслушивался в комм-сеть, но она молчала. Я оглянулся, чтобы посмотреть, может ли кто-то отдавать приказы. В глубине души я понимал, что нет, но в меня так глубоко вбили привычку ждать команд или распоряжений, что я просто не мог ничего с собой поделать.

Я отстегнулся от кресла и попытался встать, но ноги почему-то не слушались. Я посмотрел вниз, боясь, что их могло оторвать взрывом, но они оказались на месте. Они просто отказывались подчиняться мне.

Я перевел взгляд на Новичка. Он бездумно качал головой, словно не мог понять, что произошло. Он потрогал затылок, прикоснувшись к темному пятну на нем.

Поначалу я думал, что в него угодил осколок, что его череп треснул и из него что-то течет. Через секунду я понял, что с ним все в порядке. Когда лейтенанта разорвало на части, кусок плоти, смешавшийся с кровью и волосами, перелетел через весь отсек и упал на Новичка. На самом парне не было ни царапины. Думаю, он пришел к тому же заключению одновременно со мной.

Я уперся руками в приборную панель и потянулся, пытаясь выбраться из кресла. Ноги снова согласились повиноваться, и я поднялся, пошатнувшись от неожиданности. Я неуклюже проковылял к Заместителю и принялся трясти его. В его глазах стояло странное безумие, и из его рта до сих пор вырывался тот же странный звук.

Не думаю, что он был с нами. Похоже, на некоторое время его разум отправился в иное место. Я ударил его по щеке. Он все равно не пришел в себя. Я принялся думать, как привести его в чувство. Представители высших классов Велиала не привыкли, чтобы их избивали простолюдины.

Он просто продолжал пялиться на меня. А я взглянул на Новичка. Похоже, он ждал приказов, и тогда я понял, что сейчас я за главного.

Из коридора мигало аварийное освещение. Ревела сирена. Я взял дробовик и подошел к пробоине в корпусе. Выглянув наружу, я понял, что мы окружены. Враги заполонили все вокруг, словно каким-то образом перенеслись с одного места в другое.

Я понял, что с момента попадания прошло какое-то время, но даже не заметил этого. Подобное нередко случалось в хаосе боя. К этому невозможно привыкнуть. Я почувствовал запах гари и увидел, что над «Гибельным клинком» вьется дым. Еще мне в глаза бросилось то, что люки возле первой башни открыты и Антон с Иваном карабкаются наверх вместе с одним из заряжающих. Из-за сгустившегося сумрака я не мог разглядеть, с кем именно.

«Гибельный клинок» был настолько огромен, что я находился довольно высоко над землей и отлично видел вражеских солдат, а также проезжающие мимо «Теневые мечи».

Они были такими же большими, хотя куда более опасными. Наверное, впервые в жизни я действительно понял, насколько грозным может выглядеть основной боевой танк. Ты чувствуешь себя насекомым по сравнению с необъятным монстром и просто знаешь, что короткая очередь самого мелкого из орудий может уничтожить тебя так же легко, как офицер давит окурок от палочки лхо.

Противопехотная башня на корпусе «Теневого меча» начала разворачиваться в нашу сторону. Я закричал Ивану и Антону, после чего засунул голову обратно в дыру. По железным бортам забили болтерные снаряды. Некоторые из них попали в брешь.

В командном отсеке что-то срикошетило, и я инстинктивно кинулся на пол.

Когда снаружи до меня донеслись голоса с утробным железоградским акцентом, я понял, что вражеские солдаты взбираются на броню нашего «Гибельного клинка». Противопехотный огонь прекратился. Прошло еще немного времени, и я опять этого не заметил. Думаю, я был в шоке.

Я слышал, как враги подбираются все ближе и ближе. Обернувшись, я увидел, что Новичок стоит возле Заместителя и тщетно пытается заставить его сказать хоть что-то.

— В укрытие! — закричал я. — Бегом! Убирайтесь отсюда!

Новичок посмотрел на меня, словно не понимая, о чем я говорю. Я поднял дробовик, и парень вздрогнул, как вздрогнул бы каждый, если бы в него целился человек, в чьих намерениях он не был вполне уверен.

— Идите!

В этот момент передо мной возник солдат в коричнево-красной форме. Он тут же заметил меня и начал поднимать лазган. Я развернулся и выстрелил. Дробовик громогласно взревел. Из-за отдачи я чуть не вывихнул себе плечо.

Еретик с воплем покатился на виднеющуюся далеко внизу землю, от мощи выстрела вылетев из пробоины в корпусе. Его кровь оросила пол. В дыре появились новые головы. Я перезарядил дробовик и выстрелил снова, затем бросился за то, что осталось от командного трона, едва не поскользнувшись на останках лейтенанта.

Штаны на коленях стали липкими. На руках тоже остались красные следы. У меня не было времени задумываться. Новичок потащил за собой Заместителя через внутренний люк. Из коридора валил дым, и я впервые спросил себя, правильно ли сделал, приказав ему бежать. В глубине «Гибельного клинка» бушевал пожар, а при плохом стечении обстоятельств дым мог стать таким же смертоносным, как ядовитый газ. Я успокоил себя тем, что у Новичка есть противогаз и он умеет с ним обращаться, хотя сомневался, что он сможет вспомнить, что следует делать.

Вдруг я понял, что не надел собственную маску. Я натянул на лицо противогаз, и фильтр немедленно заглушил запах растерзанных тел и перегоревших систем управления.

Я надел очки и снова оглянулся на дверь, одновременно надеясь и опасаясь, что еретики появятся опять. На меня снизошло, наполнив жаждой крови, нечто вроде безумия. Нет, я не лишился страха, но прекрасно понимал, что смерть положит конец тому ужасу, от которого все внутри меня стягивалось в тугой узел, поэтому боялся ее не так сильно.

Я ждал, ждал, но враги не шли.

Из коридора донеслись шаги, и я обернулся, ожидая увидеть Новичка, но это оказались Иван и Антон. Они тащили с собой заряжающего. Он сильно побледнел от потери крови, очевидно, в него попал болтерный снаряд. Парень обеими руками держался за живот, и я заметил розовый пульсирующий комок внутренностей, который попытался выскользнуть у него из пальцев. На моих глазах изо рта заряжающего потекла струйка крови, и он рухнул на пол, скончавшись у меня на глазах.

Иван и Антон держали лазганы наготове. Они казались настолько же готовыми изрешетить меня лазерными лучами, насколько я был готов пристрелить их.

— Это Лев, — крикнул Иван, — не стреляй!

— Было бы хорошо, — глупо сказал я. — Если не пристрелите меня, я не пристрелю вас.

— Отличный план, — заметил Иван.

— Стараюсь, — ответил я.

— Это?.. — спросил Антон.

Я кивнул:

— Это лейтенант.

— Он заслуживал лучшего, — произнес Иван.

— Все мы заслуживали, — сказал я. — Но сомневаюсь, что получим.

— Мне показалось, что я видел на корпусе еретиков, — сказал Иван.

— Так и есть, — ответил я и похлопал по дробовику. — Но мой дружок подсказал им, что незваных гостей здесь не любят.

— Хорошо иметь такого дружка, — сказал Иван.

— Прикройте меня, — бросил я. — Я осмотрюсь вокруг.

Я сделал пару шагов и упал на пол, там, где крови было поменьше, а затем пополз к дыре в корпусе. Добравшись туда, я выглянул наружу и оглядел поле боя. Человек, которого я застрелил, лежал на земле подо мной. Еще одного раздавил танк. Это можно было сказать по следам от гусениц на животе. От нашего «Гибельного клинка» остался металлический остов, который высился посреди моря еретиков. Мы остались сами по себе, окруженные врагами. Я не видел способа выбраться из передряги.


Вокруг были только еретики. Мимо нас проезжали сотни танков и маршировали десятки тысяч солдат. Большинство не обращало внимания на разбитый одинокий танк. Они были слишком сосредоточены на виднеющихся впереди зонах факторума. Солдаты не сводили глаз с цели, на захват которой их бросили сюда.

Я чувствовал себя совершенно ничтожным. И думал, что не достоин даже смерти.

Среди врагов оказалось множество жрецов, окутанных ореолами пламени. Судя по всему, в армии еретиков они выполняли те же функции, что у нас комиссары. Я видел, как они подбодряют солдат и угрожают им, и, когда один бросил взгляд в мою сторону, я нырнул обратно в танк, не сомневаясь, что худшее из возможного — привлечь внимание фанатика.

Антон и Иван бросились ко мне и выглянули наружу.

— Черт подери, — сказал Антон. — Похоже, у них там целая армия.

Он криво ухмыльнулся, затем снял гранату с пояса и метнул ее наружу. Она приземлилась среди еретиков и взорвалась, забрав с собой около десятка врагов. Еретики начали озираться по сторонам, не понимая, что происходит. Возможно, они подумали, что попали под артиллерийский обстрел. А может быть, что по ним издалека стреляет танк. Я бы с радостью лежал на месте, позволив еретикам пройти мимо, но двое сумасшедших, которые сидели рядом со мной, совершенно не желали такого поворота событий.

Иван хмыкнул и тоже бросил гранату. Она пролетела дальше и упала возле «Лемана Русса». Осколки срикошетили от брони танка, не причинив ему вреда, но убили шедших рядом еретиков. Иван рассмеялся, Антон хохотнул, а я выругался из-за того, что они такие идиоты.

Их это совершенно не заботило. Думаю, они уже считали себя покойниками и собирались утащить за собой столько еретиков, сколько смогут. Для них все превратилось в одну большую игру. Я не знал, смеяться мне или плакать.

В этот момент все, чего я действительно хотел, так это прожить еще хотя бы пару секунд. Я посмотрел на небо. На миг в облаках появился просвет, и я смог увидеть кусочек чистого красновато-синего неба. Сквозь него пробивались солнечные лучи, и я успел заметить инверсионный след какого-то самолета, пролетающего на большой высоте. Зрелище показалось мне необычайно умиротворяющим посреди массированного вражеского наступления.

Антон бросил еще одну гранату. Затем Иван. Они продолжали развлекаться и хохотать, и в их безумном веселье посреди смертного поля было что-то такое заразительное, что я рассмеялся вместе с ними.

Конечно, еретики вскоре поняли, в чем дело. Кто-то в башне проезжающего мимо «Лемана Русса» заметил нас, и в нашу сторону развернулся тяжелый болтер. Мы едва успели спрятаться. Из края дыры вылетели искры. Затем снизу послышались крики, и я понял, что враги снова начали взбираться на броню «Гибельного клинка».

— Ну что, доигрались? — зло спросил я. Сейчас я говорил точь-в-точь как мой отец.

Парочка идиотов знали его, и оба вздрогнули от моего голоса. В былые времена отец славился жестокостью, и временами это проявлялось и во мне.

Мы бросились в командный отсек, перепрыгнув через труп заряжающего, в надежде найти укрытие от атаки, которая, как мы знали, уже близилась. В коридоре спрятаться было негде, а запах гари становился все сильнее. Мы торопливо двинулись дальше, туда, откуда пришли Антон с Иваном, и поднялись по металлической лесенке на крышу «Гибельного клинка».

Я не вполне понимал, зачем мы это делаем. Отсюда нам уже не убежать. В конечном итоге еретики доберутся до нас. Возможно, мы поступили так инстинктивно, пытаясь как можно дольше оставаться в живых. Или, возможно, это все еще была часть детской игры Ивана и Антона, что-то вроде пряток, чтобы заставить врагов искать нас и тратить свое время. Наверное, это была смесь и того, и другого.

Наконец мы выбрались через верхний люк и оказались на крыше. Мы находились высоко над землей, где выстрелы еретиков нам не грозили. На верхушке танка было немало мест, где можно укрыться.

— Мы можем забросать их гранатами, пока они пытаются залезть сюда, — сказал Антон. Он снова улыбнулся, и в его улыбке чувствовалось безумие. Он походил на чересчур умного ребенка. С другой стороны, ничего лучшего я придумать не смог.

— А дальше что? — спросил я.

Антон пожал плечами.

— А дальше мы умрем, — ответил Иван.

— По крайней мере мы заберем нескольких с собой, — произнес Антон. — А это все, чего может просить солдат Императора.

Он явно начитался пропагандистских книжек. Но с его логикой я поспорить не мог. Под нами слышались голоса. Я чувствовал дым. Выглянув за борт, я увидел, что вражеские ряды протянулись до самого горизонта.

Казалось, мы стоим на вершине громадного дюрасталевого утеса, окруженного морем врагов. Я сделал глубокий вдох, помолился Императору, проверил дробовик и на одно безумное мгновение подумал о том, чтобы сброситься с танка, сжимая в каждой руке по гранате. Какая разница, сделаю я это сейчас или меня поджарят из лазгана через пару минут? Желание прожить эти пару минут пересилило, но, видимо, ненадолго.

Иван посмотрел на нас, переводя взгляд с меня на Антона. На его разрушенном металлическом лице не читалось ни единой эмоции, хотя мне показалось, что в его глазах стояла грусть.

— Думаю, это конец. Вы, конечно, пара угрюмых ублюдков, но я рад, что был с вами знаком.

Антон отдал ему честь, а затем посмотрел вверх и нахмурился, что-то заметив в небе.

— Какого черта? — выдохнул он.

Я проследил за взглядом Антона. С небес падали сотни объектов. Я не совсем понимал, что это такое. Похоже, они никак не относились к тому, что разворачивалось вокруг нас. Я заметил кое-что еще. Вдалеке, позади нас, из-за башен небоскребов, пока удерживаемых нашими войсками, выходили исполинские фигуры.

— Что это, во имя Императора? — спросил Иван. В его голосе чувствовалось благоговение.

— Неужели то, что я думаю? — спросил Антон.

— Так и есть, — ответил я.

Они походили на ожившие статуи, наверное, в сотню раз выше человека, созданные из дюрастали и сплавов. Они шагали с тяжеловесной, массивной грацией. Это были древние боги-машины Адептус Титаникус, самые мощные из когда-либо созданных машин войны. Откуда они тут взялись? Именно в этот момент я начал понимать истинные размеры и мощь армии, которую собрал Махариус. И это было еще не все — объекты, падающие с небес, один за другим врезались в землю, и их содержимое вырывалось наружу в яростном вихре.

Это были десантные капсулы, а внутри них сидели космические десантники из ордена Призраков Смерти Адептус Астартес. Огромные люди в броне двигались так быстро, что за ними не успевал уследить глаз. Они прокладывали путь сквозь надвигающихся еретиков, и их совершенно не волновало, что по ним стреляли танки, а враги превосходили их по меньшей мере в пропорции десять тысяч к одному. Они сеяли смерть, где бы ни появлялись. Болтеры грохотали в их руках, оставляя в телах еретиков громадные дыры. Цепные мечи обезглавливали врагов по двое или даже по трое сразу.

Мы не могли на это долго смотреть. Снизу к нам также подступал противник.

— Все это ловушка, — сказал я, размышляя вслух.

Иван тоже это понял. Антон, как обычно, немного с опозданием.

— Они нарочно оставили эту часть линии ослабленной, — произнес Иван. — Они знали, что еретики ударят сюда всеми силами.

Подобный план было легко понять и даже одобрить, если только ты не играл в нем роли наживки. Враг собрал для контратаки крупные силы. Они растянулись слишком далеко, пока шли сюда, полностью уверенные в победе. Еретики создали брешь в нашей обороне, и когда они оказались в ловушке, их с обеих сторон окружила бронетехника, а сверху на них обрушились космические десантники. Все это я понял, пока стоял на танке. Типичный маневр для Махариуса и тех, кто изучал его методы ведения боевых действия, вроде Сеяна. Уловки внутри уловок, ловушки внутри ловушек. Мы сами вошли туда, что походило на ловушку, только для того, чтобы завлечь врага в еще более крупную западню. Возможно, Махариус был с нами не настолько искренним, как я думал, когда он произносил речь с брони «Неукротимого».

— Осторожно! — вдруг закричал Антон.

В открытый люк влетела граната, и мы кинулись в укрытия. Я забрался за противопехотную башню и услышал, как по металлу забили осколки. Едва я осмелился высунуть голову, как увидел, что из люка выбираются еретики. Один из них был уже наверху. Голова другого солдата только показалась из люка. Я выстрелил из дробовика и отстрелил еретику на крыше ногу у колена, а другому изрешетил голову. Иван и Антон добили обоих из лазганов.

— Вот дерьмо! — услышал я шипение Антона и, подняв глаза, понял причину.

Пока мы отстреливались, из других люков начали вылезать новые враги. Теперь мы оказались на крыше «Гибельного клинка» против по крайней мере дюжины еретиков, и их число непрерывно росло. Наше положение стало хуже некуда. Я присел за укрытием и перезарядил дробовик. Антон залег у приподнятого стыка брони. Иван пробежал по дюрасплаву, и за его спиной сверкнули лазерные лучи. Он упал рядом со мной.

— Они попались в нашу ловушку, — сказал Иван. Из-за металлической челюсти его голос казался пустым, скрытое за стальной пластиной лицо тоже не выдавало никаких эмоций, но в глазах читалось мрачное веселье.

— Да, теперь они именно там, где мы хотели.

Между его ног упала граната. Без малейших колебаний он подобрал ее и швырнул обратно. Наверное, ее таймер подошел к концу, поскольку она взорвалась еще в воздухе.

Еретики завопили.

Я поднялся во весь рост и выстрелил из дробовика. Враги оказались ближе, чем я ожидал. С такого расстояния я просто не мог промахнуться. Их командир рухнул с развороченной грудью.

Среди них приземлилась граната. Взрывом задело еще с полдесятка человек. Ближайшие из них упали, прижимая руки к израненным лицам и груди. Некоторых спасли прикрывшие их телами сослуживцы. Они продолжали идти к нам. Одним взглядом я оценил численность еретиков. Их было попросту слишком много, чтобы мы смогли с ними справиться.

А затем случилось это.

На корпус «Гибельного клинка» приземлилось что-то огромное. Оно походило на яйцо и раздавило своим весом с полдесятка еретиков. Едва устройство начало соскальзывать с брони, как его борта распахнулись, словно у одной из тех чудесных заводных игрушек, которые продавались в магазинах, еще когда я был ребенком. Изнутри вырвались массивные бронированные фигуры. Они двигались куда быстрее, чем я мог за ними уследить. Они мгновенно открыли огонь из болтеров, оружия намного большего, чем смог бы поднять обычный человек. Там, куда попадали снаряды, а они всегда попадали точно в цель, еретики взрывались в фонтанах крови, раздробленной кости и плоти. Воины принялись орудовать цепными мечами. Огромное яйцо упало с «Гибельного клинка», но я знал наверняка, что ни одного из людей, которые спустились в нем с орбиты, внутри уже не было. Все они стояли вместе с нами на танке.

Пару секунд уцелевшие еретики выглядели не менее потрясенными, чем мы. Эти секунды стали для них последними. Бронированные фигуры вклинились в их ряды. Закованный в доспехи великан поднял одного из них за шею и попросту сбросил с «Гибельного клинка». Едва еретик столкнулся с землей, как его череп раскололо взрывом, а тело разлетелось в клочья. С непостижимой скоростью новоприбывший воин успел вбить ему в рот гранату, прежде чем тот упал. Это должно было вселить ужас в оставшихся врагов.

Когда я оглянулся, то увидел, что вся крыша уже была зачищена. У ног новоприбывших громоздились трупы, лишенные конечностей, голов, с переломанными позвоночниками и костями. Один человек бессловесно вопил, дергаясь с перебитым хребтом. Массивный ботинок опустился ему на голову, превратив ее в желе.

Антон просто стоял с открытым ртом, словно ловя им мух. Иван склонил голову, разглядывая воинов. Я тоже разглядывал их, не вполне уверенный, что все это происходит на самом деле.

Они были огромными, намного больше меня, а из-за керамитовых доспехов казались еще крупнее. Их броня была выкрашена в матово-черный цвет. На шлемах были нарисованы белые черепа. Такой же символ белой краской был нанесен на загорелое лицо великана, стоящего напротив нас. Я вздрогнул, когда он поднял болтер и выстрелил. Снаряд прошел у меня между ног, и я услышал сзади стон. Оглянувшись, я понял, что ко мне подбирался еретик. Как космический десантник смог различить врагов посреди хаоса, лишь секунду назад выскочив из десантной капсулы, для меня навсегда останется тайной. Как они не убили нас в первые же мгновения бойни, мне тоже не суждено было узнать. Я на их месте просто расстрелял бы всех, кто оказался в поле зрения, но они за один удар сердца между выходом из поврежденной десантной капсулы и началом перестрелки каким-то образом сумели отличить друга от врага и убить всех противников, пощадив при этом наши жизни.

— Спасибо, — глуповато сказал я.

Призрак Смерти хмыкнул, что могло бы сойти за понимание, и соскочил с «Гибельного клинка», ринувшись на столпившихся внизу еретиков. Попробуй я так сделать, наверняка переломал бы себе ноги. Он приземлился, на ходу открыв огонь из болтера, и начал прокладывать путь к жрецу с горящей головой. Когда я посмотрел назад, все остальные массивные фигуры в доспехах уже исчезли. Единственным свидетельством их присутствия были груды тел еретиков.

— Это чертово чудо, — пробормотал я.

— Космические десантники, — сказал Антон.

— Наверное, Махариус послал их за тобой, Антон, — заметил Иван. Перед лицом столь ужасающей реальности его шутка показалась удивительно плоской.

Призраки Смерти рассредоточились от места высадки, убивая псайкеров, которые, как оказалось, собрались вокруг нашего «Гибельного клинка». Танки не могли помешать космическим десантникам. Они взбирались на них, срывали с петель дюрасталевые люки, словно те были сделаны из бумаги, и забрасывали внутрь гранаты.

Иногда они запрыгивали следом, и изнутри доносились кошмарные звуки бойни, а спустя пару секунд Призрак Смерти появлялся обратно, с головы до ног покрытый кровью. На них было страшно смотреть. Я сражался вместе с закаленными ветеранами, убил более чем достаточно людей. Я бился с орками, демонопоклонниками и чудовищными ксеносами — и предпочел бы встретиться с вдесятеро большим их числом, чем с одним солдатом Адептус Астартес.

Они двигались с поразительным сочетанием эффективности и безжалостности, которое каким-то образом казалось грациозным. Я заметил снайпера еретиков, целящегося в одного из них с крыши выгоревшего танка. Он был слишком далеко для моего дробовика. Я закричал космическому десантнику, хотя не был уверен, что он услышит меня в грохоте битвы. Когда уже казалось, что его вот-вот застрелят, он обыденно поднял оружие и разнес еретику голову. С того места, где он находился, воин никак не смог бы заметить цель. И кажется, он даже не смотрел в его сторону, просто выстрелил из болтера, после чего продолжил убивать еретиков рядом с собой. Для такого расстояния выстрел оказался необычайно метким.

На танк упала исполинская тень. Возле нас возникла огромная человекообразная фигура титана типа «Полководец». Я поднял глаза, словно насекомое, встретившееся с разъяренным божеством. Чудовищная голова «Полководца» оглядела местность, словно хищник, выискивающий жертву. В нем чувствовался древний ужасный дух. Передо мной стояло не механическое бездумное устройство. Это было живое существо, рожденное для битвы и убийства, преисполненное гнева и ярости. Один его вид едва не заставил меня нырнуть обратно в танк и спрятаться.

Массивные поршни в конечностях титана зашипели, и он пришел в движение. Бог-машина развернул громадное оружие «Вулкан». Поднявшийся ветер взъерошил мне волосы. Дрожь от походки металлического великана отдалась от расколотого корпуса танка, разнесшись по моему телу. Кожу защипало от ореола пустотных щитов.

Титан открыл огонь.

Воздух наполнился запахом озона и алхимических веществ. Высокий вой конденсаторов оружия разрывал барабанные перепонки. Я сжал зубы от боли. «Теневой меч» еретиков вспыхнул. Боги-машины и эти танки испокон веков ненавидели друг друга. Говорили, что «Теневые мечи» были созданы для уничтожения титанов, поэтому те не упускали ни единого случая им отомстить.

Иван пошарил в нише на корпусе танка, достал оттуда магнокуляры и посмотрел на уничтоженную машину. По проржавевшему металлу его искусственной челюсти полилась тонкой струйкой слюна.

— Видишь что-то интересное? — спросил Антон.

— Возле меня стоит идиот, — ответил Иван.

— Нельзя так говорить про Льва, — сказал Антон. — Лучше заткнись, а то он услышит, а ведь у него дробовик.

Именно такими я люблю их вспоминать — парочку треплющихся оболтусов, не обращающих внимание на конец мира, который творится вокруг.

Глава 7

Битва ушла дальше. Титаны, наши подкрепления и Призраки Смерти вклинились в еретиков, словно песчаный шторм, разрывающий незащищенного человека до самых костей. Мы просто смотрели, как они расправляются с врагом. Они не брали пленных. У них не было времени. Эту задачу оставили полкам Имперской Гвардии, которые следовали за ними. Подобный подход был не изящным, но чрезвычайно эффективным.

Мы остались одни на крыше танка, разглядывая кучи изломанных тел и груды разрушенной бронетехники. Антон достал флягу с охладителем, и мы поочередно отхлебнули из нее.

— Черт подери, космические десантники, — наконец произнес Антон. — Мы видели космических десантников. Они спасли нас.

Судя по его тону, это было все равно, как если бы сам Император спустился с Золотого Трона, чтобы спасти нам жизни. Я понимал это. Мало кто в Империуме может сказать, что стоял в тени космических десантников и даже немного поговорил с одним из них.

Вы слышали о них. Слышали, как им поют дифирамбы. Но вы никогда не ожидали встретиться с ними. Почему-то ни одна история не смогла подготовить нас к реальности.

Иван снова приложился к фляге и уставился вдаль. Наверное, он думал о случившемся и, как и я, до сих пор пытался переварить это, мысленно отделив от остальных событий дня. Антон хохотнул.

— Мы сегодня видели космических десантников, — повторил он. — Они спасли нас.

— Я заметил, — сказал я.

— Думаешь, они видели нас? — спросил он. Его глаза сузились, лоб нахмурился. Шрам над его бровью скривился.

Меня удивила серьезность в его голосе.

— Что ж, они нас не пристрелили, — сказал я.

— Я о том, видели ли они вообще в нас людей? Вспомнят ли они о нас и подумают ли, что вот мы такие, спасли тех гвардейцев на Карске?

Я подумал об искаженном яростью лице Призрака Смерти. Вспомнил управляемый смертоносный гнев в холодных черных глазах. Вспомнил, как он хмыкнул, когда я заговорил с ним. Я слышал, что космодесантников называют Ангелами Императора, но не увидел в них ничего ангельского. Думаю, Призраки Смерти — очень подходящее название. Они действительно выглядели как воплощение смерти и доказали это, убив всех, с кем им пришлось встретиться на поле боя. Среди лежащих внизу тысяч трупов я не увидел ни одного, закованного в керамитовые доспехи.

— Сомневаюсь.

Иван кивнул и с раздражающим скрежетом почесал металлическую щеку.

— Словно смертные боги, — сказал он. — Словно существа из Писания обрели жизнь.

Он говорил несколько встревоженно, и сейчас я отлично его понимал. Одно дело — слушать легенды и героические сказания, и совсем другое — когда существа из этих легенд стоят перед тобой с болтером в руках, преисполненные праведной ярости. В моем разуме угнездилась беспокойная мыслишка: а что, если Призрак Смерти решил бы, что я враг Императора? Он пристрелил бы меня на месте, и я ничем не смог бы ему помешать. Космические десантники заставляли прочувствовать, что ты — всего лишь смертное ничтожество. Я рад, что они были на нашей стороне, но не уверен, что хотел бы встретиться с ними еще раз.

Антон, как обычно, решил озвучить собственные мысли:

— Не думаю, что они в чем-то на нас похожи.

— Уж точно не на тебя, — ответил Иван.

— Я серьезно. Думаю, у нас общего не больше, чем с орками.

— Это не так. Если истории не врут, когда-то они были людьми.

— Когда-то, Лев. Уже нет. Я смотрел одному из них в глаза. Они совсем не походили на человеческие. И когда он взглянул на меня в ответ, мне не показалось, что я вижу кого-то, кто мне сродни. Знаешь, говорят, что они живут вечно.

— Нет. Просто дольше нас, если их не пристрелят.

— Да, но у них есть генетическое семя, которое передается от одного воина к другому. Они живут вечно. Кто-то из них может носить семя, восходящее к временам, когда сам Император находился среди людей.

— Никогда не видел тебя таким задумчивым, — сказал я. Это тоже было правдой. Из всех удивительных и чудесных вещей, которые мне пришлось сегодня увидеть, размышляющий Антон был едва ли не самым поразительным зрелищем.

— И… и те титаны, они тоже древние, древние, как сам Империум, наверное. Некоторые из них, скорее всего, существовали уже во времена Императора и тогда, когда генетическое семя космических десантников было новым. Мы живем в странной и ужасной вселенной, Лев, — сказал он.

— И у тебя ушло столько времени, чтобы это понять? — спросил я.

Он уставился на меня так, словно вот-вот расплачется. У него был потерянный вид, словно у ребенка, заблудившегося среди толпы мира-улья. Странно видеть подобный взгляд у высокого стройного парня.

Настроение становилось все более мрачным. Я взглянул на бронированный остов «Неукротимого», сразу поняв, что все мы думаем об одном и том же.

— Он мертв, — первым сказал я.

Товарищи поняли, что я имею в виду. В «Неукротимом» не осталось жизни. Дух, обитавший в нем, исчез. Антон кивнул. Иван покачал головой. Их смятенный вид как нельзя более соответствовал моменту.

Издалека доносились звуки стрельбы и грохот сражения, но сейчас, думая о «Гибельном клинке», мы словно оказались в уединенном, принадлежащем только нам тихом месте. Старина «номер Десять» провез нас по полудюжине миров. Мы присматривали за ним, и он присматривал за нами. Теперь он казался нам единственным домом, который мы знали за прошедшее десятилетие.

— Что нам делать? — спросил Антон.

Они оба посмотрели на меня преданным взглядом, как в былые времена, еще в велиальской гильдии.

— Нужно найти офицера, — сказал я.

Никто из нас не шевельнулся. Умирающий еретик начал кричать, прося воды. Он лежал в тени разрушенного «Лемана Русса» прямо напротив нас. Антон обернулся, поднял лазган и избавил его от страданий. Мы вернулись к размышлению над своими проблемами.

— Еще ведь есть Заместитель, — сказал я. — Он может быть жив. Думаю, стоит проверить.

Мы старались как можно дольше оттянуть неприятный момент, но, хочешь не хочешь, сделать это было нужно. Нам следовало вернуться в «Гибельный клинок» и отыскать тела. Я сомневался, что кто-то мог выжить, но такую возможность не стоило сбрасывать со счетов. А если мы оказались бы единственными уцелевшими, необходимо было составить список потерь. Имперская Гвардия всегда тщательно относилась к подобным вещам. Еще мы должны были изъять архивы. Это была священная обязанность выжившего экипажа.

Антон сглотнул. Хотя он и был твердым орешком, какие-то дела не нравятся никому. Например, такое, как нам предстояло. Прежде с нами такого никогда не случалось, и никто из нас не вызывался на подобное. Старый танк казался неуничтожимым. Думаю, никто из нас все еще до конца не поверил, что его больше нет.

Но было нечто еще. Своего рода инертность. Сидя на крыше, мы словно удалились от земных дел. Все вокруг нас будто утратило реальность. Мы были одни посреди руин, пыли и трупов, нам не оставалось ничего, кроме как наблюдать, как мимо проносится Вселенная. Когда мы начнем что-то делать, то снова окажемся в мире приказов и обязанностей, в мире, где нас могут убить и в котором нам придется работать. Несмотря на наше подавленное настроение, в воздухе витал дух торжества. Он исходил от выживших созданий, за которыми никто не присматривал, и впервые за долгие годы они не знали, что им делать.

Иван хмыкнул, поднимаясь на ноги.

— Думаю, стоит, — наконец сказал он.

Иван никогда не упустит шанса опустить тебя на грешную землю.

— Пошли, вы, оба, — бросил он. — Нас ждет работа.


Мы забрались обратно в «Неукротимый», двигаясь со всеми предосторожностями, куда осторожнее, чем тогда, когда спасались из него. Было что-то зловещее в нашем возвращении. Как будто я копошился внутри большого трупа.

Мы находились в выжженном остове некогда живого создания. Думаю, все мы чувствовали нечто подобное. Первым доверили идти мне, что довольно разумно, ведь никому, у кого есть хоть капля инстинкта самосохранения, не хочется оказаться на линии огня у человека с дробовиком.

Я затаил дыхание и скорее крался, чем шел. Я был готов ко всему — всегда оставалась вероятность, что космические десантники кого-то упустили и внутри все еще прячутся враги.

Мы снова вошли в командную кабину. Никто из нас не мог смотреть на мертвого лейтенанта. Я замер и взглянул на старое кресло. Сколько часов я в нем просидел? Сколько лиг проехал на этом древнем танке? Одно теперь я знал наверняка — в ближайшее время ничем подобным мне не придется управлять. Кабина казалась совершенно другим местом, и я чувствовал себя другим человеком, уже не тем водителем, который выполнял приказы лейтенанта.

— Ничего, — покачал головой Антон. — Никого, кроме покойников.

Никто не пытался шутить. Даже для нас подобное не было предметом для шуток.

— Думаю, нужно спуститься, — сказал Иван. Его, похоже, нисколько не радовала эта мысль. Нас тоже.

— Похоже, что так, — сказал я.

В коридоре, ведущем к моторному отсеку, лежали тела еретиков. У них был странный вид, как будто тела и головы разорвались изнутри, — отличительный признак работы болтерных снарядов. Ничто, за исключением гранат, не могло превратить трупы в такое месиво, и я говорю это как человек, который довольно сносно умеет обращаться с дробовиком.

Наши ботинки издавали странный сосущий звук. По коридору было невозможно пройти без того, чтобы не вступить в кровь или внутренности. В моторном отсеке произошло что-то очень плохое. Должно быть, по нему пришлось первое попадание. Двигатель взорвался, унеся с собою жизни механиков. Масляного обезглавило куском вывороченной металлической пластины размером с половину двери. Остальные члены экипажа были так изувечены, что мы не могли разобрать, кому какая часть тела принадлежит.

— Похоже, нам очень повезло, — сказал Антон. — Не думаю, что отсюда кто-то выбрался живым.

Конечно, именно в этот момент мы услышали стон из коридора. Мы бросились к уборной и изо всех сил заколотили по двери, после чего стон резко оборвался.

— Кто там?

— Давай впускай, мне отлить нужно, — бросил Антон.

— Это ты, Лев? — раздался голос Новичка.

— Нет! Лорд верховный командующий Махариус, буду присваивать тебе новое звание, — крикнул я. — Сам-то как думаешь?

Дверь распахнулась. В тесном помещении туалета сидели Новичок и Заместитель. Оба они были бледными и нездоровыми с виду. Они заморгали, будто ночные насекомые, на которых посветили факелом. Новичок какую-то секунду смотрел на нас, а затем его начало тошнить. Я отступил как раз вовремя, чтобы не попасть под струю рвоты, заляпавшей мои и без того грязные ботинки.

— Что случилось? — откашлявшись, спросил Новичок. — Я слышал стрельбу, хотя и не узнал оружия, — а затем все стихло.

— Ты проморгал космических десантников, — сказал Антон. — Они спасли нас.

— Космические десантники… — повторил Новичок.

— Да, — произнес Антон. — Ты слышал болтеры. — Он говорил так довольно, словно стрелял из болтера сам.

— Все это очень хорошо, но мы нуждаемся в распоряжениях, — сказал я, многозначительно посмотрев на Заместителя.

Он молча глядел на меня в ответ. Думаю, и вы могли бы утратить дар речи, если бы мозги вашего командира вышибли прямо вам в лицо. Но ведь с Новичком случилось то же самое, а он держался молодцом. Тогда мне казалось, что Заместитель явно слеплен из другого теста, что лейтенант. Вот пример того, насколько сильно человек может ошибаться.

— Живые еще есть? — спросил Новичок. Это был деликатный вопрос, но Антон отвернулся и сплюнул на пол.

— Это мы и пытаемся выяснить, — сказал он, с отвращением взглянув на Заместителя. Тот просто безучастно продолжал смотреть на него.

— Лучше вывести его отсюда, — сказал Иван. — Сомневаюсь, что здешний воздух пойдет ему на пользу.

Его слова показались почти добрыми. В глубине души Иван был хорошим парнем. Когда ты уже наверняка уверен, что он черствый, он может поразить своей чувствительностью. Он нисколько не изменился с Велиала, хотя разрушенное лицо и покрытый металлическими пластинами череп иногда заставляют меня забывать об этом.

Я кивнул.

— Мы все пойдем, — согласился я. — Просто на случай, если снаружи остались еретики.


Мы вышли на свежий воздух, если слово «свежий» здесь было уместно. В воздухе чувствовался не только аромат пустыни, но еще и вонь химикатов и тяжелой промышленности города-улья. К нему примешивались пыль от рухнувших зданий и запах взрывчатки, сгоревшей плоти и выжженной техники. Даже фильтры противогазов не могли полностью избавиться от всех этих запахов.

Я оглянулся. Повсюду лежали тела, словно на иконах Дня Страшного Суда, когда Император вернется покарать виновных. Некоторые тела еще двигались, слабо шевеля конечностями, люди умирали от жажды, отравленного воздуха и смертельных ран. Большинство из них были в форме еретиков. Я говорил себе, что не сочувствую им, ведь еще пару часов назад они пытались убить меня, хотя понимал, что все далеко не так просто.

Неподалеку лежал юноша. На первый взгляд, с ним было все в порядке, если не считать красное пятно, растекшееся на мундире. Его лицо было очень бледным, и он облизал губы, заметив меня. Он был напуган, но хотел чего-то попросить у меня. Я попытался проигнорировать его и пройти мимо.

— Постой, — произнес он на низком готике. Хотя местный акцент исказил слово, я все же понял его. Что-то заставило меня вернуться. — Пить. Пожалуйста.

Я заглянул ему в глаза. Он был молод, даже моложе Новичка, моложе меня, когда я вместе с Иваном и Антоном сбежал, чтобы вступить в Гвардию. Он встретился со мной взглядом. Кто знает, что парень видел на самом деле? У него был тот мечтательный взгляд, который появляется у умирающих людей. Мне тысячи раз приходилось его видеть. Человек переступает определенную черту и просто забывает обо всем. В моем разуме боролись безразличие и определенная симпатия. Я протянул руку и удивился тому, что в ней оказалась фляга.

— Спасибо. Тебе… — Он сделал глоток и откинулся. Юноша умер до того, как голова коснулась земли.

Мне стало интересно, не умер ли он именно из-за того, что попил.

— Становишься мягким, Лев? — спросил Антон. Он еще выглядел задумчивым, но привычная безумная усмешка заставила приподняться край его губы.

— Однажды на его месте могу оказаться я, — сказал я. — Или ты.

— Нет, — ответил Антон. — Я планирую жить вечно.

— Гвардия тебе многое может рассказать на этот счет.

— Знаю. Пусть у них каждый раз находится гениальный план, как угробить нас при первой возможности, но мы для них слишком умны.

— Антон, ты не умнее вон того булыжника.

— Но я все же умнее, чем вся Имперская Гвардия.

— Разве что во снах.

— Ты и сам это знаешь. — Он присел и закрыл парню глаза.

— Не такие уж они другие, — заметил Антон.

Каким-то образом я догадался, что он до сих пор думает о космических десантниках. Наверное, то, что он понял в тот день, шокировало его. Всю свою жизнь он преклонялся перед космическими десантниками. Когда-то он хотел стать одним из них.

— Еще хочешь быть космическим десантником? — спросил я.

Долгое время он смотрел на вздымающиеся пылевые облака, после чего обернулся ко мне и ухмыльнулся.

— Черт, конечно, да, — сказал он. — Замолви за меня словечко перед лордом верховным командующим Махариусом.

— Обязательно, когда увижу его, — ответил я.

Тогда мне казалось, что это шутка.

Глава 8

Мы сидели у выжженного остова «Гибельного клинка» с оружием наготове, слушая, как Заместитель что-то тихо бормочет про себя. Кругом царила тишина, но издалека доносился грохот сражения. Иногда земля содрогалась, и мне становилось интересно, что там происходит. Новичок еще какое-то время рылся в танке, а затем я услышал его голос.

— Эй, Лев?.. — Он высунулся из-под брюха «Гибельного клинка». Парень махнул рукой, чтобы я следовал за ним.

Я хотел было в шутку прикрикнуть на него, но все мое веселье быстро улетучилось, едва я забрался под труп старого монстра и увидел то, что Новичок хотел мне показать.

Я нашел капрала Гесса. Поначалу я думал, что он покойник, но затем заметил, как поднимается и опускается его грудь, и спустя секунду догадался, что капрал спит. Я подвинулся ближе и увидел над ним распахнутый ремонтный люк. Он просто пролез в него и переждал стрельбу, которая бушевала вокруг.

Хотя он спал, рядом с ним лежал лазган, поэтому я жестом велел Новичку отползти. Иногда, когда пробуешь разбудить вооруженного человека, случаются по-настоящему страшные вещи.

— Что ты там нашел? — спросил Иван, когда я вылез обратно.

— Капрала Гесса — жирный ублюдок дрыхнет под ремонтным люком.

— Повезло ему, — сказал Иван. В знак радости он, как обычно, присвистнул.

Антон тоже улыбнулся. Думаю, он просто радовался, что перед ним будет еще одно знакомое лицо. Я же был доволен, что мой кратковременный период командования подошел к концу.

Едва я это осознал, как земля снова задрожала и до меня донеслись рокот и лязг массивной машины, едущей в нашу сторону. Обернувшись, я увидел громадный мультисекционный транспорт. За ним следовала орда меньших машин, в основном ремонтных танков «Атлант», оборудованных подъемными кранами. У некоторых были отвалы, закрепленные на модифицированных шасси «Леманов Руссов». Вокруг них неровной, дергающейся походкой следовали тягачи «Часовые», небольшие двуногие гончие, которые бежали по пятам своих гусеничных хозяев. Все они двигались к нам. Потребовалась почти минута, чтобы облака пыли рассеялись.

Я уловил запах технических благовоний и освященной смазки и услышал напевы, которые техноадепты повторяли про себя, даже когда не проводили ритуалы. Они пришли взглянуть, какие танки еще можно починить, а над какими придется совершить последние обряды.

— Красные капюшоны, — сказал Иван.

Адептус Механикус и их преклонение перед древними тайнами всегда заставляли его нервничать, еще с тех пор, как к его лицу приделали механические части. Наверное, он думал, что однажды последователи Омниссии захотят их забрать. Скорее всего, Иван прав, но они, наверное, дождутся его смерти. И тут я понял, почему его так встревожило прибытие Адептус Механикус. Несколько адептов выбрались из машины. В силовых доспехах, с капюшонами и масками они походили скорее на космических десантников, чем на солдат Имперской Гвардии. По крайней мере так мне казалось, пока они не направились к нам тяжелой неуклюжей походкой. У них и близко не было смертоносной грации Адептус Астартес. Они двигались скорее как заводные игрушки, которые в детстве покупала мне мать, прежде чем умерла от болезни.

Они приблизились к уничтоженному «Гибельному клинку», разглядывая его и покачивая головой. Их предводитель уставился на меня, словно разрушение древнего танка было моей виной.

— Кто здесь за старшего? — спросил он.

Я ткнул большим пальцем в сторону Заместителя. Технопровидец издал странный щелкающий звук, чтобы выказать неодобрение.

— У него сбой системы, — заметил он. — Где аварийное управление?

— Этим занимается капрал Гесс, — сказал я.

— И где я могу его найти?

— Он проводит осмотр под шасси, — ответил я.

— Это не его прерогатива.

— Уж это будете решать с ним.

— Так и поступлю. — Другой адепт достал из «Атланта» небольшую гусеничную тележку. Он поставил ее на землю, и начальник лег на нее. По приказу на техническом диалекте она подвезла его туда, где спал Гесс. Через пару секунд из-под днища послышался жаркий спор.

Остальные техноадепты ходили вокруг обломков. Они уделяли столько же внимания машинам еретиков, сколько и нашей, что казалось мне неправильным, пока я не догадался, что они ищут целые детали. Они осматривали остовы, ударяя по ним церемониальными разводными ключами, напевая диагностические катехизисы и сверяясь с портативными алтарями-предсказателями.

Проведя базовые ритуалы, техноадепты пометили одну из наименее поврежденных машин символами восстановления. Остальные они принялись разбирать. Вскоре я увидел, как от сварочных аппаратов полетели искры. Картина напомнила мне цех гильдейского факторума на Велиале.

Капрал Гесс выбрался из-под «Гибельного клинка». Казалось, он вот-вот разрыдается. Я бы в это не поверил, не увидев собственными глазами.

Он кивнул в сторону начальника.

— Они собираются провести последние обряды над номером Десять, — подавленно сказал он, — а затем повезут его на восстановление.

Это меня не удивило. Значит, техноадепты считали, что воинственный дух покинул наш старый танк. Его отправят обратно в мануфакторум храма и постараются отремонтировать либо разберут на запчасти.

— Он хочет, чтобы я передал ему бортовой журнал, — продолжил Гесс. Он говорил так, словно они требовали от него отдать первенца.

— Тогда нам лучше отыскать его, — сказал я.

Мне не очень хотелось этим заниматься. Конечно, я понимал, что рано или поздно придется, но для этого нужно было вернуться в кабину управления «Гибельного клинка».

Капрал Гесс кивнул. Он собирался отправиться туда один, но, судя по всему, не отказался бы от компании. Я забрался в «Неукротимый» вместе с ним. За время нашего отсутствия кабина управления пахнуть лучше не стала. Интересно, вытащат ли они тела сами, или ждут, что это сделаем мы. Скорее последнее — грязную работу, будьте уверены, всегда свалят на несчастную чертову Гвардию. Универсальный закон.

Гесс посмотрел на лейтенанта — он впервые увидел его труп. Капрал сложил на сердце руки в знаке акрилы и отвернулся. Если бы я не знал его уже много лет, то мог бы поклясться, что он уронил скупую слезу. Я старался не смотреть на труп. Я приблизился к лейтенанту и принялся рыться в его одежде, пока не нашел ключи. Не стану вам описывать, чего мне стоило достать их из разлагающегося месива, в которое превратилось его тело.

Я подошел к шкафчику и достал из него огромные обтянутые кожей книги. Я почтительно поднял их, зная, что это последние из череды томов, восходящих ко временам, когда первый офицер принял командование над этой машиной после того, как она выехала из факторума храма.

Любопытство заставило меня открыть одну из книг.

Я начал листать последние страницы, заметив, что все они исписаны рукой лейтенанта. В самом тексте не было ничего занимательного: по большей части — рутинные технические записи, заметки о наших путешествиях и тому подобное. Но даже при одном взгляде на все это меня охватила ностальгия. Я увидел строчку, посвященную гибели Генрика на Юрасике. Я заметил названия еще нескольких старых сражений, в которых мы принимали участие. Простые слова заставили меня вспомнить о тех боях. У меня в горле встал ком, и я быстро перелистал книгу на начало. Почерк менялся множество раз, даты перетекали из десятилетий в века.

Меня похлопали по плечу, и, обернувшись, я увидел капрала Гесса с протянутой рукой. Я передал ему книги, он принял их и почтительно пробормотал пару слов, словно техножрец, проводящий некий таинственный ритуал.

Конечно, это была просто тарабарщина, которой он нахватался на Велиале вместе со всеми остальными. Техножрец из него был такой же, как из меня. Но все же сейчас капрал походил на служителя культа. В этом было что-то трогательное, и на секунду я почувствовал, будто меня действительно коснулось нечто священное.

Но этот момент прошел, мы выбрались из «Гибельного клинка», и капрал Гесс неохотно передал книги главному техноадепту. Тот принял их со всеми формальностями, словно проводил религиозный обряд, и отдал одному из своих помощников. А затем он потребовал, чтобы мы достали тела для погребения, очистив «Гибельный клинок» для долгого путешествия в вечную обитель.


От лейтенанта мало что осталось, как и почти от всех других членов экипажа. Мы сложили их тела вместе с трупами еретиков и огнеопасными веществами, которые смогли раздобыть. Затем мы облили всю груду техническим маслом и подожгли зажигалкой для палочек лхо.

Почему-то мне казалось уместным, что поклонники Ангела Огня должны быть поглощены пламенем. Эта мысль едва ли взволновала меня. Голодное пламя пожирало их плоть, и временами мне казалось, будто я вижу в огне крошечные скалящиеся лица. Капрал Гесс произнес слова погребального ритуала, предавая Души покойников свету Императора. Мы смотрели на огонь целую вечность, несмотря на запах горящего мяса. Мы думали о мертвых, которых знали, и поминали их. Я даже вспомнил парня, которому дал воды.

Куда они уходят? Что на самом деле происходит, когда ты умираешь? В Писаниях говорится о том, что наши души уходят в свет Императора, но так ли это на самом деле? Я побывал во многих мирах, видел и слышал множество вещей и уже не знал, верю ли еще в эти слова. Возможно, я никогда по-настоящему в них и не верил.

К ритуалу присоединились несколько техноадептов, похоже, скорее из любопытства, чем из-за сентиментальности или веры. Может быть, я был к ним несправедлив. А возможно, они просто проявляли учтивость. Пока мы смотрели на бездыханные тела наших товарищей, техноадепты были заняты машинами. Иногда краешком глаза я замечал, что они проводят свои ритуалы с таким же тщанием, что и мы.

На краткий миг меня охватило странное чувство. Я ощутил себя одиноким и брошенным, как когда-то в детстве. Я стоял среди руин выжженного города-улья, вдыхал воздух чужого мира, невообразимо далекого от планеты, на которой я родился. Окружающие меня люди проводили ритуалы, которые были древними еще тогда, когда мой мир только колонизировали.

Рядом полыхали тела тех, чьи души отправились в путешествие за гранью нашего понимания. В свете горящих покойников, среди теней древних машин войны, я видел грубые лица Ивана, Антона, Новичка и Гесса и испытывал удивительное, похожее на сопричастность чувство, описать которое не могу даже по прошествии стольких лет.

В извечных тьме и сумраке я чувствовал товарищество живых перед лицом непостижимой смерти. Все мы были крошечными искорками света, словно те искры, которые вырывались из костра и исчезали в неизведанной ночи.


После погребальной церемонии Заместитель наконец перестал бормотать. В его глазах снова засветился огонек разума.

— Воды, — попросил он. Его голос стал странным и хриплым, словно долгие часы безустанного крика повредили его голосовые связки. Лицо Заместителя было угрюмым.

Не знаю, что ему пришлось пережить. Как будто в часы беспамятства дух оставил его, и в тело Заместителя прокралось нечто новое, темное. Когда он посмотрел на меня, я заметил в его глазах дикое безумие, хорошо скрытое, но все же видимое.

Я протянул ему флягу, и Заместитель жадно осушил ее, даже не утерев рта, хотя в прошлом никогда бы так не поступил.

— Отчет, — прохрипел он.

Капрал Гесс доложил ему о ситуации. Заместитель переводил горящий взгляд с одного лица на другое. Если новости его и разозлили, он не подал виду и лишь кратко кивнул. Он поднялся на ноги и обошел догорающий костер, подобрал пепел носком ботинка и вернулся туда, где мы сидели.

— Нужно явиться в штаб для переназначения, — сказал он.

— Сначала нужно его найти, сэр, — заметил Гесс.

Я заметил, что он встревожен произошедшими с Заместителем переменами не менее остальных.

— Не думаю, что это такая уж сложная задача, капрал, — произнес Заместитель. — У техноадептов есть доступ к комм-сети. Мы сможем воспользоваться ею, чтобы связаться с ротой.

Краткий миг Гесс выглядел смущенным, но затем его лицо расплылось в улыбке.

— Да, сэр, — сказал он.

Все мы кивнули. Мы привыкли выполнять приказы, и нас радовало, что наконец появился кто-то, кто мог их нам отдавать.

— Я прослежу за этим, — добавил Гесс.

— Нужно расставить часовых на ночь, — продолжил он. — Это разгильдяйство закончится сию же минуту.

Заместитель принялся отдавать распоряжения, пока мы вновь не превратились в хорошо обученную пехоту, и как только все было организовано так, как ему хотелось, уселся возле нашего догорающего костра. Он просто сидел и всматривался в пламя, неподвижный, словно марионетка с обрезанными ниточками. Заместитель продолжал сидеть, даже когда мы заснули.

Я нашел его в той же позе, когда Антон разбудил меня на рассвете, чтобы передать дежурство. Мне стало интересно, что же ему мерещилось в золе.

Глава 9

Наутро к Заместителю подошел один из техников.

— Некоторые наши подразделения направляются в штаб центрального командования. Если хотите, можете сопроводить их на нашем транспорте.

Заместитель кивнул.

— Готовьтесь выдвигаться, — сказал он нам. Он обернулся к адепту. — Мы готовы идти куда угодно.

— Наши подразделения будут готовы к отбытию через пять минут тридцать одну секунду, — уточнил адепт. — Вы можете сесть в транспорт номер два. Но знайте — не прикасайтесь ни к чему под страхом смерти.

Заместитель взглянул на техника:

— Ты не имеешь права казнить меня или моих людей.

— Вы неверно меня поняли — прикосновение к нашему оборудованию без требуемых ритуалов может закончиться вашей гибелью, если мы вовремя не вмешаемся.

Заместитель кивнул. Ему, как и мне, было ясно, что имел в виду техник. Он взглянул на капрала Гесса:

— Ты слышал! Проверь, чтобы каждый это знал.

Гесс кивнул, после чего повернулся ко мне.

— Ты слышал второго лейтенанта, — сказал он. — Проверь, чтобы каждый знал, что ни к чему нельзя прикасаться. Объясни, что если техники или оборудование не убьет их, то это сделаю я. И в особенности это касается тебя, Антон!

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я не делал чего-то глупого, капрал? — спросил Антон, нацепив на себя одну из самых своих безумных улыбок.

— Когда ты спишь, — ответил Гесс. — Но даже тогда я сомневаюсь, что твои сны не наполнены глупостями.

Мы загрузили в рюкзаки столько снаряжения, сколько могли унести. В основном это были боеприпасы и еда, а также несколько вещей, принадлежавших погибшим товарищам. Я стоял возле кузова «Атланта», не желая забираться в него, пока остальные проходили мимо. Я оглянулся на наш старый «Гибельный клинок», уже покрытый странными белыми символами, желая посмотреть на него в последний раз.

Я не сходил с места, пока капрал Гесс не затащил меня внутрь и не захлопнул тяжелую металлическую дверь. Последнее, что я увидел, был громадный расколотый корпус древней машины войны, который напоминал мне человеческий остов. Я все еще вижу его. Стоит только закрыть глаза, и на меня накатывают воспоминания.

Внутри «Атланта» было довольно холодно. Мы присели там, где нашлось свободное место. Техники даже не попытались предоставить нам хоть какие-то удобства. Повсюду громоздились тяжелые металлические ящики. Между нами валялись снятые запчасти, и нам пришлось садиться или ложиться прямо возле них. Было темно, но никто даже не подумал включить свет. Думаю, техники полагались на устройства ночного видения. Антон похлопал по переборке, и кто-то в кабине его понял, поскольку на потолке тускло замерцала светосфера, осветив кузов.

Заместитель присел на ящик и уставился вдаль, хотя не мог там ничего увидеть. Казалось, он затерялся в воспоминаниях. Он словно сам стал машиной и просто перешел в режим ожидания, пока мы ехали к пункту назначения. Остальные с любопытством разглядывали ящики. Всем было интересно, что в них, и я знал, что у Антона и Гесса особенно остро зудели пальцы. Тем не менее все помнили предупреждение техников, и никто не попытался вскрыть один из ящиков.

В «Атланте» я ощущал себя узником, хотя никогда не чувствовал себя так в куда более тесной кабине управления «Гибельного клинка». Я стоял, шатаясь при каждом повороте ремонтного танка, держась за трубу в стене и задаваясь вопросом, для чего она нужна. Возможно, все из-за того, что мне нечем было заняться и я не мог повлиять на происходящее. Я скажу, что хорошего в том, чтобы быть водителем «Гибельного клинка», — могучая машина, отвечающая на твои команды, дает тебе по-настоящему почувствовать свою власть.

Меня начала одолевать клаустрофобия. Я завидовал Заместителю из-за того, что он как будто не замечал окружающего. Временами мне чудилось, словно сквозь рев двигателя я слышу вдалеке грохот тяжелой артиллерии. Конечно, я просто волновался, что в нас может угодить один из снарядов или выстрел лазерной пушки. Всякий раз, когда «Атлант» пересекал препятствие или трясся на неровной земле, мои внутренности сжимались в тугой узел. С меня градом катился пот. Во рту пересохло. Я был напуган больше, чем во время боя на «Гибельном клинке».

Я тщетно пытался убедить себя, что волнуюсь зря. Возможно, это было нечто вроде отложенной реакции на события минувшего дня. Возможно, я не мог избавиться от мыслей о смерти. Мне казалось, что я погибну в этом крошечном тесном кузове, что больше никогда не увижу солнечного света, что «Атлант» станет мне могилой.

Я заметил на себе странные взгляды Антона и Ивана.

— Чего уставились? — спросил я.

— Не знаю, но оно глядит в ответ, — ответил Антон. Старая шутка из нашего детства. Он улыбнулся.

— Неважно выглядишь, — сказал Иван. — Что-то задумал?

Он говорил тихо, так, чтобы ни капрал, ни Заместитель его не услышали.

— Нет, — ответил я. — Просто думаю.

— Тогда неудивительно, что ты так позеленел, — сказал Антон. — Не хочешь перенапрягать свои крошечные мозги?

— У него они хотя бы есть, — ответил Иван. — Когда я гляжу тебе в ухо, твоя голова просматривается насквозь.

Они продолжали тихо разговаривать и подкалывать друг друга, пока «Атлант» ехал через руины города в направлении отдаленного звука битвы.

Наконец «Атлант» остановился. Задняя дверь распахнулась, и в ярком солнечном свете возник адепт в красной мантии с наброшенным на голову капюшоном.

— Вы должны выйти здесь, — сказал он. — Дальше мы вас подвезти не можем.

Мы радостно выбрались наружу. Оглянувшись, я увидел, что там, откуда мы приехали, на многие лиги не осталось ничего, кроме руин. Кругом больше не высились звездоскребы. Я услышал поблизости тяжелый орудийный огонь, рев машин и громогласную поступь титанов.

Заместитель вышел из «Атланта» последним и сверился с наручным хронометром. Как и во все офицерские часы 7-го, в него был встроен навигатор. Узнав наши текущие координаты, Заместитель развернулся и направился в расположение штаба. Мы не поблагодарили техноадептов и не попрощались с ними, но им, похоже, было все равно. Я помахал им на прощание, но никто не поднял руки в ответ и не сказал ни слова.

Мы шагали по улице, заваленной обломками. Когда ты оказываешься на склоне улья, то теряешь ощущение реальности, — это как оказаться на склоне вулкана. Мы видели тянущиеся вдаль бесконечные звездоскребы, один выше другого, словно горный хребет, который покрывал половину мира. Башни, замеченные нами на подступах к улью, были всего лишь крошечными подобиями этих колоссальных строений. Глупо, что мы вообще пришли сюда. Мы были словно армия насекомых, которая пытается захватить человеческий город. Громадный улей терялся в облаках. Вдали виднелось мерцание, озарявшее весь город, размытый участок света, одновременно зловещий и таинственный. Мне стало интересно, что же это. Раньше я уже видел такой свет, но никогда не приближался, чтобы рассмотреть получше.

Пока мы шли на звуки битвы, нас внезапно накрыло волной людей и бронетехники, двигавшихся к удаленной цели. Это было странно — мы оказались единственными, кто перемещался не по приказу. Вокруг нас солдаты бежали на позиции, поначалу сотнями сотен, а затем и тысячами тысяч.

Не похоже, что у нас была какая-то конкретная цель, но я недооценил новоприобретенную решимость и выносливость Заместителя. Мы продолжали идти, пока не попали в засыпанные мусором руины городской площади. Она была покрыта палатками и знаками, указывающими на подвалы, и, когда мы спросили, Заместителю показали, где находится наш новый штаб командования.


К моему немалому удивлению, мы отыскали штаб и вскоре предстали перед августейшей персоной полковника. Я никогда прежде не оказывался так близко от старого Моржа. Я мог потянуться и дернуть его за огромные усы, свисавшие намного ниже его точеного подбородка. Я мог прикоснуться к одной из десятков медалей и орденских лент на нагруднике его богато украшенной формы.

Бункер был заполнен офицерами из его свиты, которые изучали карты, прослушивали комм-сеть, но в основном старались ублажить полкового командира, едва им только представлялась такая возможность. В воздухе клубился дым палочек лхо. Со всех сторон слышались отчеты, за которыми следовали приглушенные ответы.

— Райкер, рад снова тебя видеть, — сказал полковник, назвав Заместителя его настоящим именем. — Я думал, ты погиб, когда «Неукротимый» поджарился.

Старый Заместитель наверняка бы расцвел от одного упоминания о нем и без колебаний согласился бы вылизать начальству ботинки. Но новый Заместитель просто смотрел на полковника, словно пытался понять ксеносскую речь.

Если полковник почувствовал себя неуютно от такого поведения, то не подал виду. Думаю, ему хватало ошивающихся поблизости лакеев. Или, возможно, у него было куда больше опыта в общении с офицерами, которые только что вернулись из самого ада, чем я думал.

— Чертовски хорошо, что ты выжил. Сам лорд верховный командующий Махариус спрашивал о вас, лейтенанте Доблинском и остальном экипаже. Вы все будете награждены им лично за то, что первыми вошли в ворота.

— Лейтенант Доблинский погиб, сэр, — монотонно проскрипел Заместитель.

— Тогда кто-то должен занять его место, и не вы ли этот человек, лейтенант Райкер? — Он просиял, будто ему самому предстояло повышение. — Конечно, предстоит определенная волокита с бумагами, но не волнуйся, лет через десять ты получишь все необходимые подтверждения.

Все присутствующие офицеры учтиво засмеялись, за исключением Заместителя. Похоже, теперь для него не существовало ни юмора, ни здравомыслия.

— Спасибо, сэр, — только и сказал он. — Нам выдадут новый «Гибельный клинок»?

Полковник хлопнул себя по боку, как будто Заместитель удачно пошутил.

— Конечно, как только подвезут пополнение. Это произойдет где-то одновременно с тем, как из штаба вернутся бумаги о твоем повышении.

— Понятно, сэр, — удрученно ответил Заместитель.

— В любом случае вы с вашими парнями должны постоянно оставаться поблизости, пока не сможете предстать перед верховным командующим Махариусом. Никому не нужно, чтобы кто-то из вас погиб, не так ли, лейтенант Райкер?

Я заметил, что теперь даже полковник заметил странное поведение Заместителя. Он явно не привык к столь прохладной реакции на его грубоватые шутки. Офицеры из свиты полковника начали бросать на Заместителя полные неодобрения взгляды. Я чувствовал, что они в любую секунду могут перерасти в настоящую лавину возмущения, стоит только полковнику дать знак. Если Заместитель это и понимал, то на его лице, ставшем похожим на маску, не отображалось совершенно никаких эмоций.

— «Гибельного клинка» не будет, сэр? — только и спросил он.

— Не терпится снова в седло? — ответил полковник. — Не сказал бы, что виню тебя! Хочешь пролить еще крови еретиков, да?

Полковник определенно хотел преподнести поведение Заместителя в самом выгодном свете. Лица остальных офицеров потеплели, едва они это поняли. Внезапно все они начали уважать Заместителя за его удалой боевой дух.

— Да, сэр, — коротко ответил Заместитель. Хорошо, что он догадался сказать хотя бы это.

— Не волнуйся, скоро крови будет более чем достаточно. Но пока я хочу, чтобы ты со своими парнями оставался под рукой. Будешь охранять штаб центрального командования, пока сюда не прибудет лорд верховный командующий.

— Он идет сюда, сэр? — судя по голосу, Заместитель был столь же заинтересован, как если бы обсуждал питательные свойства консервированного синтепротеина, который нам опять подадут на обед.

— Он в городе, проводит смотр войск. Уверен, как только он услышит, что экипаж «Неукротимого» выжил, то захочет встретиться с вами лично. Его впечатлило, как вы взяли врата.

Я осознавал, что следует оправдать доверие, иначе нам грозят крупные неприятности. Мне казалось, что мы словно превратились в ручных зверьков полковника. Все могло измениться в один миг.

Взгляд на лица остальных членов экипажа подсказал мне, что они в полнейшем восторге. Мы встретимся с Махариусом. Нас наградят. У нас будут премии, привилегии и отпуск на целую неделю. До этого осталось только дожить.

«Что здесь сложного?» — спросил я себя. Как-никак нас отправили охранять центральный штаб.


Мы вышли из бункера полковника и направились в казармы, расположенные в цоколе ближайшего звездоскреба. Похоже, о том, что мы должны оставаться в живых, чтобы встретиться с Махариусом, полковник говорил вполне серьезно, поэтому нам пока не давали никаких заданий. Более того, нам выдали пропуска, с которыми мы могли ходить возле штаба, дожидаясь вызова. Я никогда раньше не видел ничего подобного, но был крайне рад этому, потому что на ум мне пришло множество вещей, которые с ними можно провернуть.

Остальные выжившие члены экипажа «Неукротимого» бросили свои пожитки и отправились исследовать местность, но я остался лежать в спальне. Это была небольшая комнатушка, зато здесь имелись кровати с одеялами, и после многих ночей в «Гибельном клинке» или на голой земле они показались мне настоящей роскошью. Я просто смотрел в потолок и вспоминал людей, с которыми познакомился за минувшее десятилетие. По большей части все они погибли, чего, впрочем, стоило ожидать, когда я стал солдатом Имперской Гвардии. Я был не в настроении для всего, кроме размышлений и сна, и поскольку последний вариант был предпочтительнее, вскоре я закрыл глаза и погрузился в странные сны, напоминающие кошмар клаустрофоба.

Меня разбудило нечто, похожее на землетрясение, и спросонья я подумал, что здание попало под артобстрел и я могу оказаться заживо погребенным под обломками. Но это был всего лишь Антон. С него градом катился пот, его глаза сверкали диким восторгом.

— Иди посмотри, Лев! Иди посмотри на это! — приговаривал он, продолжая трясти меня.

— Сейчас ты на мой кулак посмотришь, — сказал я, — если не прекратишь меня трясти.

— Я серьезно! Иди посмотри! Ты должен взглянуть на это, пока его еще видно!

Но безумный задор Антона передался и мне, поэтому я слез с кровати, натянул ботинки и взял дробовик.

— Если оно того не стоит, — предупредил я, — то лучше тебе стать хорошим бегуном.

С этими словами я перезарядил оружие.

— О, оно того стоит! Ты поймешь, когда сам увидишь.

Он привел меня к лифту. В нем уже ждали Иван и Новичок. Оба радостно скалили зубы.

— Когда вы успели сдружиться? — спросил я.

— Не обращай на Льва внимания, — принялся наставлять Новичка Антон. — Он всегда такой угрюмый после боя.

С таким же успехом я мог разговаривать сам с собой. Они попросту игнорировали меня. Лифт поднял нас на крышу. Всю дорогу я непрестанно жаловался, а шестьсот этажей — путь немалый.

Я вышел из лифта и тут же понял, почему все казались такими восторженными. С северо-запада задувал сильный ветер. Он развеял облака над городом-ульем, и с высоты звездоскреба я видел панораму до самого горизонта. Передо мной распростерся улей, вдали поднимались гигантские склоны, покрытые лавой. Тут и там вздымались еще более громадные башни. По поверхности вились огромные укрепленные шоссе. Гигантские ворота исчезли среди бескрайнего улья. Зрелище было великолепным, я словно смотрел на рукотворную гору. Но внимание привлекал не пейзаж.

Каким бы невозможным это ни казалось, город казался крошечным по сравнению с Ангелом Огня.

Он каким-то магическим образом притягивал к себе взгляд. Ты ничего не мог с собой поделать и просто смотрел на него. Неестественно высокий андрогин, наверное, в пятьсот раз выше обычного человека, стоял на вершине шпиля огромного строения. Он был облачен в броню и сжимал в руке пылающий меч. Но самым удивительным было другое: над плечами ангела вырастала пара громадных, даже больше самой статуи, пламенных крыльев. Именно они были тем источником света, который так долго мерцал на горизонте.

Исполинская статуя вызывала трепет и заставляла чувствовать себя совершенно ничтожным. Позже я узнал, что крылья из огня образовывал выходящий из стального ядра в статуе промышленный газ. Что-то в местной атмосфере или расположении выводящих труб позволяло газу распыляться подобным образом. Но тогда я этого не знал, да вряд ли и хотел бы узнать. Я был поражен самим видом статуи. Внезапно я понял, почему местные жители считали, что Ангел Огня стоит по правую руку самого Императора. Вы бы и сами поверили в это, если бы всю жизнь провели под горящим взором огромного металлического ангела.

— Стоило оно того? — спросил Антон.

Я даже забыл перезарядить дробовик. Я просто кивнул, ничего не ответив. Иван разглядывал ангела через магнокуляры. Его разрушенное лицо не выдавало никаких эмоций, но по напряженной позе товарища я понял, что он заворожен зрелищем и не может отвести взгляд. В статуе было нечто притягивающее, и я начал подозревать, что в этом каким-то образом были замешаны проектировка и сама ее архитектура.

Мы спустились к подножию башни, когда заревели сирены. Шум стоял оглушительный. Сирены просигналили три раза, а затем умолкли. Мы переглянулись, не понимая, что происходит. Отовсюду доносились радостные крики, поэтому я подумал, что все не так уж плохо. Наверное, прибыл Махариус, и войска приветствовали его должным образом.

Когда мы вернулись в свою комнату, Заместитель уже вернулся.

— Что происходит, сэр? — поинтересовался я.

Он бросил на меня странный взгляд.

— Еретики капитулировали, — произнес он. — Генерал Сеян только что объявил об этом по комм-сети.

Мы обменялись удивленными взглядами.

— Похоже, война окончена, — сказал Новичок с непомерной юношеской самоуверенностью.

— Посмотрим, — пробормотал я, но никто, похоже, не разделял моего мнения.

Все были слишком заняты, хохоча и довольно похлопывая друг друга по спинам. Все, за исключением Заместителя. Он бросил на нас пустой взгляд, словно до сих пор не понимал, что происходит.

Прямое доказательство. Перекрестные ссылки 24К9; Ж6

Скреплено печатью.

Бланк протокола: 6-а.

Подтверждено: Варисов Л., полковник 7-го Велиальского.

Составлено: Парциваль К., капитан 7-го Велиальского.

Направлено в штаб командования боевой группы, орбита Карска V.

Секция 125: записи о смерти в бою.

Место: Железоград.


Доблинский М., лейтенант, командир, имперский танк «Неукротимый» типа «Гибельный клинок».

Причина смерти: вражеские действия.

Примечание: представлен к ордену «За заслуги», врата Железограда, одобрено.


Базильков О., рядовой, бортмеханик, имперский танк «Неукротимый» типа «Гибельный клинок».

Причина смерти: вражеские действия.

Примечание: представлен к ордену «За заслуги», врата Железограда, одобрено, незаконченное расследование.


Корзаков П., рядовой, бортмеханик, имперский танк «Неукротимый» типа «Гибельный клинок».

Причина смерти: вражеские действия.

Примечание: представлен к ордену «За заслуги», врата Железограда, одобрено.


Краков В., рядовой, бортмеханик, имперский танк «Неукротимый» типа «Гибельный клинок».

Причина смерти: вражеские действия.

Примечание: представлен к ордену «За заслуги», врата Железограда, рассматривается.


Манзуриан К., рядовой, стрелок, имперский танк «Неукротимый» типа «Гибельный клинок».

Причина смерти: вражеские действия.

Примечание: представлен к ордену «За заслуги», врата Железограда, рассматривается.


Манзуриан Л., рядовой, стрелок, имперский танк «Неукротимый» типа «Гибельный клинок».

Причина смерти: неизвестна. Пропал в бою.

Примечание: представлен к ордену «За заслуги», врата Железограда, рассматривается.


Зеников И., рядовой, стрелок, имперский танк «Неукротимый» типа «Гибельный клинок».

Примечание: представлен к ордену «За заслуги», врата Железограда, отклонено.


Документ скреплен печатью. Выдержка из расшифрованного дневника инквизитора Иеронима Дрейка.

Возможное свидетельство об измене бывшего верховного инквизитора Дрейка.

Перекрестная ссылка на приложение 107Д-21Н (отчет верховному инквизитору Толлу).

Идите в свете Императора.


Я лично подверг допросу нескольких еретических командиров. Оказавшись под сильным давлением и воздействием санкционированных псайкеров, они многое мне поведали. Как обычно в подобных случаях, глупое бормотание еретиков непросто просеять и извлечь из него зерно правды, если таковое вообще существует. Еретики Карской системы совершили многие из Десяти главнейших ошибок. Они считают себя единственными обладателями космической истины и настоящими носителями Слова Императора. Еретики почитают нас за диких чужаков, даже невзирая на свои очевидные заблуждения. Они готовы умереть ради защиты ложных верований.

Похоже, большинство их командиров искренне веруют. Они отказываются отречься от своей религии даже под страхом назидательного хирургического вмешательства. Их стойкость достойна уважения, и я полагаю, она еще принесет плоды, когда мир вернут в лоно Веры.

Пока нам не удалось пленить ни одного из так называемых Сынов Священного Пламени. Всякий раз, когда жрец почти оказывался у нас в руках, он самопроизвольно взрывался, нередко забирая вместе с собой тех, кому предстояло схватить и допросить его. Эти жрецы обладают психическими силами тревожащей мощи. Они напомнили мне некоторых других еретиков, которые, как оказалось, черпали энергию из демонических источников. Пока я не могу доказать, что Сыны Священного Пламени пользуются силой Врагов человечества, но, боюсь, лишь вопрос времени, когда это станет явным.

Тем временем я отправил в высшие эшелоны запрос о передаче в мое распоряжение ресурсов, необходимых для пленения главы культа, чтобы мы смогли выяснить правду. Я также проследил, чтобы среди местного населения внедрили агентов с высшим уровнем доступа и компетенции.

Глава 10

Мы победно прошли сквозь величественные арочные ворота, по обе стороны которых стояли огненнокрылые ангелы в пятьдесят раз выше человеческого роста, и углубились в Железоград. За мной протянулись бескрайние колонны солдат в серой форме. Далеко впереди, будто победоносные звери, ревели танки. Сотни тысяч людей маршировали под знаменами, символизировавшими наш полк, подразделение и триумфы в тысяче разных миров. Верховное командование хотело, чтобы никто не усомнился в том, что легионы Императора вернулись забрать этот мир во имя Его.

Я чувствовал себя довольно странно, шагая позади танков вместо того, чтобы управлять «Неукротимым». Немало воды утекло с тех пор, как я в последний раз участвовал в параде, маршируя по улицам-рампам города. Вдали исчезала длинная колонна бронетехники. Над головой, подобно звездам, мерцали огоньки на плоских крышах.

Со мной шли Гесс, Антон, Иван и остальные, их оружие было перекинуто за плечи, ботинки начищены до блеска. Мои товарищи шагали с лихой удалью.

Впервые с тех пор, как мы ступили в этот темный мир, я начал чувствовать себя как дома. В воздухе чувствовался рециркулируемый привкус улья. Он отличался от Главной кузницы Велиала, но такой запах нам приходилось вдыхать не один миллиард раз. В нем ощущался химический аромат очистительных фильтров и едва уловимой гнильцы, которая у меня ассоциировалась с Железоградом. В этом улье было теплее, чем в Главной кузнице, и людям не приходилось кутаться в теплую одежду. Если системы жизнеобеспечения не дадут сбой, обитатели города не замерзнут, и они отлично это знали.

Улей отличался и многим другим. Жилые башни представляли собой массивные колонны, которые поддерживали крыши, служившие основанием для верхних уровней. Все они были покрыты титаническими медными трубами, по которым шли газ, горячая вода, нечистоты и сточные воды. Из стен башен вырывалось пламя, словно они были задействованы в масштабном промышленном процессе и одновременно священном ритуале. Все выходы вентиляционных труб были сделаны в виде уменьшенных копий статуи Ангела Огня. Казалось, будто по всему городу легион мятежных ангелов готовился к пламенному полету.

Между жилыми башнями раскинулись широкие площади, на каждой из которых находился фонтан, извергающий огонь. Из пламени тоже вырастали подобия статуи ангела. Возле фонтанов стояли уже знакомые нам зловещие клетки. Некоторые из них казались достаточно большими, чтобы вместить сотни скованных цепями жертв, другие же были настолько маленькими, словно предназначались для детей или карликов. Раз за разом, пока мы шли по городу, я видел все те же затейливо украшенные клетки, как в пустыне, с крестами и дьявольскими масками. Не важно, насколько запруженными были улицы, вокруг них всегда оставалось свободное пространство. Не требовалось большого ума, чтобы понять причину. Некоторые из них были приподняты с помощью лебедок, так, чтобы их опаляло пламенем, которое извергали трубы на стенах зданий.

Поглазеть на марш собрались огромные толпы. Улицы были забиты людьми, они наблюдали за нами из каждого окна и балкона. Люди не радовались, но и не казались особо враждебными. Они не были подавлены. Им было интересно. Мы стали новыми властителями их мира. Я подозревал, что хуже их прежних хозяев мы стать уже не сможем, даже если бы были орками-людоедами. Жители были настолько запуганными, они так привыкли к плети, что ожидали от нас ее ударов и даже не собирались возражать.

Железоградцы казались самыми обычными жителями улья: с нездоровыми лицами, худые, изможденные бесконечными часами работы. С таким же успехом они могли свалиться сюда из моего родного мира. Эти люди вызывали у меня странную ностальгию, и, наверное, остальные чувствовали себя точно так же.

В выси парили светосферы. Мы миновали мерцающие знаки, которые понукали нас поклоняться Ангелу и уверовать в его могущество. Техножрецы пока не успели провести их ритуальное освящение. Жрецы с горящими головами и изображения ангела с пламенными крыльями тревожили меня. Я думал о странных силах, которые они воплощали, и мне казалось маловероятным, что в них есть что-то святое. Ангел внушал трепет и страх в равной мере. Жрецы же вызывали страх и желание убить их, как только представится такая возможность. Наверное, в городе их еще оставалось немало, и я очень сомневался, что они сдадутся без боя, что бы ни говорили губернатор и его придворная знать.

Наконец длительный марш закончился в глубинах улья. Мы подступили к новому дому в жилых строениях факторума, которые реквизировал для нас Комиссариат. Комнаты в массивных зданиях были большими и с высокими потолками. Они не казались переполненными, даже когда в них размещалась рота солдат. Отовсюду, с карниза каждого дома, с фресок на каждом потолке на нас смотрели зловещие ангелы с огненными крыльями. Образ воспроизводился и отображался в промышленных масштабах, возможных только в мирах-ульях. Средоточие местной религии взирало из каждого алькова, с каждого стола, с каждой стены. Кто-то даже подпер дверь комнаты, в которой мы расположились на ночлег, небольшой металлической статуей.

— Могло быть и хуже, — сказал Антон, когда мы вошли и оглядели громадный зал с сотнями кроватей, возле каждой из которых стояло по небольшому сундучку.

Я знал, о чем он думает. Комната напомнила ему гильдейские спальни на Велиале. Внутри суетились сотни людей, они лежали на кроватях, раскладывали пожитки, оспаривали лучшие места. Я никого из них не знал. Все они были такими же, как мы, — выжившими после гибели своих подразделений, ожидающими направления или переформирования в новые роты. Возможно, некоторые из них скоро станут нашими товарищами.

«Сколько раз я уже это делал?» — вдруг задумался я.

Сколько раз я складывал вещи в новой комнате, новой палатке или сундучке в новой казарме, оглядывался на Ивана и Антона и предупреждал их, что пусть считают себя покойниками, если притронутся к моему добру? Сколько раз я видел, как Антон расцветает идиотской улыбкой, а Иван весело присвистывает, показывая, что я несу полную чушь? Думаю, слишком много, чтобы упомнить все.

Это часть солдатских будней — постоянно разбивать лагерь и двигаться дальше, оставлять за собой комнаты, дома, города и миры. Оставлять похороненных друзей и потерянных любимых. Быть солдатом в 41-м тысячелетии означает быть крошечным атомом жизни, который постоянно движется и не познает покоя, пока твое тело не сожгут или не зароют в сырую землю.

— Говорят, местные зовут улей Городом Ангела, — сказал Антон.

Он бросил рюкзак и рылся в нем, ища пропагандистский роман. Остальные его пожитки грязной грудой росли на полу. Мундир упал поверх рубашки. Фляга с тихим стуком покатилась к ботинкам и нагрудным знакам.

— Интересно, почему? — кисло спросил я.

Иван присвистнул, медленно понижая тон:

— Может быть, потому, что над этим местом маячит огромный чертов железный ангел, а его статуи торчат на каждом углу?

Он засунул вещи под кровать и теперь просто сидел, иногда прикладываясь к фляге. Интересно, сколько в ней осталось. Ивану явно не хватит надолго, а охладителя, который можно было бы перегнать в жуткое пойло, в ближайшее время нам не видать.

Антон достал карту и развернул ее, словно в ней могла оказаться его книжечка. Несмотря на засаленность, я тут же узнал ее. Это была старая имперская разведкарта третьей зоны Юрасика Прим. Те земли мы усеяли трупами еретиков, и бурые пятна на карте могли быть следами их крови. Меня вдруг пронзило яркое воспоминание о зеленых джунглях и тропических островах. Я вспомнил встроенный в утесы ДОТ и «Неукротимого», который, паля из всех стволов, несся по прибережным волнам.

— Я случайно не давал книгу тебе, Лев? — спросил Антон.

— На кой черт мне она сдалась? — сказал я. — Я читал ее столько же раз, сколько и ты.

Честно говоря, это не совсем так. Наверное, Антон прочел этот красочный образчик пропаганды более тысячи раз, уж точно не меньше, чем «Памятку имперского гвардейца для поднятия боевого духа». Он перечитывал книгу хотя бы раз в неделю с тех пор, как мы начали трудиться в факторуме Велиала, когда нам было всего двенадцать. Я никогда не забуду, как он корпел над ней, водя пальцем по каждой строчке, и шевелил губами, вчитываясь в слова, хотя все мы знали их наизусть.

— Иван? — спросил он.

— Ты ведь знаешь, как я ее ненавижу!

— Еще одна причина, почему ты мог забрать ее и сжечь, — сказал Антон.

— Кстати, неплохая мысль.

— Даже не думай.

— Во внешнем кармашке рюкзака не смотрел? — спросил я.

— Конечно, смотрел. Думаешь, я совсем идиот?

— Ты отлично знаешь ответ.

Я потянулся и поднял рюкзак из растущей горы нестираной одежды и безделушек, которые Антон собрал за многие годы войн. Я отщелкнул замок на правом кармашке, где Антон обычно держал книгу, полез внутрь и вынул ее.

— Ты только что подбросил ее туда, — раздасадованно сказал он.

— Конечно, воспользовавшись псайкерскими силами. А сейчас, наверное, с их помощью и подожгу ее.

— Не смей! — Длинная костлявая рука Антона резко потянулась ко мне.

Стоявший позади него Иван кивнул. Я перекинул книгу ему прямо над головой Антона.

— Отдай, козел! — закричал Антон и повернулся, чтобы выхватить ее из рук Ивана.

Тот бросил книгу Новичку.

— Отдай сейчас же, если не хочешь проблем, Новичок, — сказал Антон.

Парень сник и повесил голову. Он молча протянул книгу, но стоило Антону потянуться за ней, как метнул ее мне.

Антон с криком ринулся на меня. Я как раз успел бросить книгу, прежде чем он вцепился в меня и потянулся к горлу. Вдруг Иван с Новичком замолчали, и, заглянув Антону за плечо, я сразу понял причину. За нами стоял Заместитель. Он вошел в комнату без стука и на лету поймал книгу.

Антон обернулся посмотреть, на что я так уставился, и побелел. Мы торопливо отдали честь, что, учитывая нашу позу, могло показаться весьма глупым.

Заместитель заговорил:

— В девять утра по имперскому времени вас ждут на плацу. Вы предстанете перед лордом верховным командующим Махариусом для награждения.

Он повертел книгу в руке, словно разглядывая ксеносскую реликвию, потом положил ее на кровать и сказал:

— Продолжайте.

С этими словами он вышел, но почему-то у всех разом пропало настроение для веселья.


Я стоял перед собравшимися полками на огромной площади за новыми казармами. Их освещало неровное пламя центрального огненного фонтана, вздымавшегося над сплоченными рядами солдат. Одетые в парадную форму, они выстроились перед своими машинами, которые для такого случая были вымыты и выскоблены до блеска. Потребовался бы всего один меткий снаряд, чтобы уложить целый полк, и врагу в целости и сохранности достались бы все наши танки.

Наш полк стоял в первых рядах. 7-й Велиальский первым ворвался в Железоград и выдержал массированную контратаку повстанцев на зону факторума. Мы были острием Крестового похода, нас испытали, и мы не сломались. Конечно, нас осталось чертовски мало, но командование едва ли волновали такие пустяки. Солдат всегда можно заменить. Нет более распространенного ресурса в Империуме, нежели простые бойцы.

Мы ждали Махариуса. Казалось, вся Галактика замерла в ожидании. Воздух пронизывало нетерпение, и ничего подобного мне прежде не доводилось ощущать. Находясь слева от подиума, возведенного между двумя «Гибельными клинками», я как будто чувствовал настроение тысяч солдат. Каждый из них словно ожидал прибытия пророка, который одним-единственным словом изменит его жизнь. Только Заместителя, похоже, нисколько не затронуло всеобщее волнение. Даже важность грядущего момента не могла вернуть его из того разрушенного мира, в котором он теперь обитал.

Громогласный рев возвестил о прибытии Махариуса. В небе появился блестящий овальный аэромобиль. Это был личный транспорт губернатора, не военный. Богато разукрашенный золотом и инкрустированный драгоценными камнями, аэромобиль и сам походил на летающую драгоценность. В иных обстоятельствах он показался бы вершиной безвкусицы по сравнению с грозными дюрасталевыми танками, рядами выстроившимися под ним, но мысль о том, что в нем находился сам Махариус, меняла все коренным образом. Аэромобиль казался совершенно уместным для покорителя миров. При одном его виде солдаты радостно закричали.

Золотая машина начала снижаться, пока не зависла над платформой. Открылась боковая дверь, и оттуда выдвинулся длинный трап. Мгновение спустя по нему в окружении свиты прошел Махариус. Со своего места у платформы я отчетливо смог разглядеть его профиль. Он походил на смертного бога. Махариус словно светился, но этот свет исходил вовсе не от брони, в которую он был облачен. Он попросту затмевал окружающих, даже таких важных людей, как инквизитор Дрейк и приземистый, мускулистый генерал Сеян. Техножрецы следили за каждым его шагом с помощью устройств-мониторов. Над ними бдительно парил технический херувим. Как обычно, это событие запишут и покажут остальным армиям.

Махариус развел руками в величественном приветствии, а затем имперская процессия скрыла его из виду. Он перекинулся несколькими словами с людьми, его голос усиливался древним устройством, а слова благодаря загадочной науке Адептус Механикус передавались войскам по всей планете и мирам системы.

Позже, просматривая эти записи, я понял, что он считал общение с солдатами чем-то вроде обязанности. Но при этом ты чувствовал, что заслужил эту честь и что он говорит с тобой без высокомерия. Нечто в Махариусе заставляло тебя думать, что ты находишься в присутствии кого-то большего, чем простой смертный. Как и в космических десантниках, было в нем что-то, от чего ты ощущал собственную незначительность, но в отличие от них он не казался отчужденным. Он был человеком, который видел человека и в тебе, а близость Махариуса возносила тебя вровень с ним.

Наконец пришло наше время удостоиться его внимания. Он улыбнулся, едва завидев нас. Вы сможете увидеть это в записях. Он выглядел действительно обрадованным, и, наверное, так оно и было. Вы сможете увидеть всех выживших членов экипажа «Неукротимого», когда он вешал на наши груди медали за взятие врат. Мы, такие маленькие в сравнении с ним, были смущены подобным вниманием. Все, кроме Заместителя, — он по-прежнему казался нечеловечески отстраненным.

Махариус поблагодарил нас и поочередно прикрепил награды к мундирам. Я помню, как стоял перед ним и думал, насколько он статен и моложав. Махариус лучился силой, здоровьем и дружелюбием. Когда он смотрел на тебя, ты чувствовал, что все его внимание сосредоточено на тебе. Когда он говорил, казалось, ему действительно интересно то, что ты хочешь сказать, даже если ты заикался, как Антон. Он товарищески клал руку тебе на плечо, а затем шел дальше.

Сильнее всего я помню ауру его присутствия. Махариус казался единственным реальным существом, а все, кто окружал его, — лишь тенями. Черт, я могу провести остаток жизни, пытаясь подобрать слова, чтобы описать это чувство, но в конечном итоге любые описания окажутся бесполезными. Они никогда не помогут вам представить чистую и первозданную мощь этого человека.

До сих пор лишь в самых общих чертах могу вспомнить, что именно он сказал и что я ему ответил. Он похвалил меня за отвагу, я поблагодарил его, а то, что мы оба были искренни, несмотря на мою циничную натуру, многое говорит о харизме Махариуса.

В конце церемонии войска криками приветствовали нас, пока лорд верховный командующий наблюдал и аплодировал. Затем он поднялся обратно в воздушную колесницу губернатора и улетел, а я провожал его взглядом, думая, что говорил с ним в последний раз.

Конечно, я ошибался.

Глава 11

Я укрылся за обломками автомобиля, когда группка спятивших бандитов открыла по нам огонь из самодельных пистолетов. Пуля срикошетила от крыши машины и улетела в окно магазина, разбив стекло.

— Прямо как старые соседи в праздничный вечер, — заметил Антон, поднявшись, чтобы выстрелить из лазгана.

Кто-то закричал. Антон нырнул обратно в укрытие и ухмыльнулся.

— У меня просто ностальгия, — сказал Иван и присвистнул сквозь железные зубы. Наверное, он и сам подумывал выстрелить пару раз или вообще броситься в атаку. В прежние дни он никогда бы не отказался ввязаться в драку.

Я высунул голову и оглядел улицу. Вокруг нас бушевали толпы вооруженной молодежи, исполненной ярости и готовой сражаться. Они прятались за перевернутыми автомобилями и внутри сожженного наземного транспорта. Пусть битва за Железоград окончилась, но внутри улья всегда была война. С подобными соседями она, наверное, шла с тех пор, как возвели эти жилые блоки.

Многие из местных бандитов приняли свержение Сынов Пламени за сигнал начать оргию грабежей, изнасилований и сведения старых счетов. Должно быть, поклонники Огня внушали неподдельный страх, раз сумели так долго следить, чтобы содержимое кипящего котла, которым на самом деле был Железо-град, не выплескивалось наружу. Нас отправили на улицы вместе с новой ротой, чтобы восстановить хотя бы подобие порядка.

Железные ангелы взирали на нас с высоты, на которую занесли их огненные крылья. Обычные жители прятались в дверных проемах, за мусорными баками, в сточных колодцах, которые соединялись с общей канализацией. Бандит выкрикнул оскорбление на непонятном диалекте и сделал очередной выстрел.

После того как нас наградили и полковник получил возможность выслужиться перед Махариусом, нас вернули в строй. Медали не дали нам каких-то особых привилегий. Нас отправили в новую роту, сформированную из самых разных бойцов — экипажей, потерявших машины, отделений, которые оказались единственными уцелевшими из своих рот, офицеров, получивших ранения перед наступлением и упустивших шанс умереть в славном бою, когда нас атаковали еретики. Я заметил нескольких солдат, которые укрылись в дверях и были готовы выдвинуться на улицу. Один из них жестом показал, что ему нужен прикрывающий огонь. Я согласно поднял руку и приготовился.

— Во имя Императора, какого… — вырвалось у Антона.

Я проследил за его взглядом и понял, что его так поразило. Заместитель вышел на улицу. Он сжимал пистолет в руке, но держал его на уровне бедра и, казалось бы, ни во что не целился. Вокруг него рикошетили пули, вздымая небольшие облачка пыли. Он шел вперед, словно пули были каплями дождя, падающими с неба Юрасика. Он словно верил, что в него не могут попасть, и каким-то чудом эта вера создавала вокруг него силовой щит, который останавливал снаряды. Его лицо оставалось все таким же бледным. Глаза смотрели куда-то вдаль. Пуля сбила с него фуражку, и Заместитель пригнулся, чтобы подобрать ее, и снова надел на голову, как будто ее просто сдуло ветром. Клянусь, там, где еще секунду назад было его лицо, пролетела пуля.

Но это спровоцировало ответные действия. Он поднялся, прицелился из болт-пистолета и выстрелил. До меня донесся крик. Заместитель просто шел вперед, стреляя на ходу, и в конечном итоге был вознагражден еще одним воплем. Я посмотрел на Ивана. Иван на меня. Мы были одинаково ошеломлены. Антон ухмыльнулся и сказал:

— Да какого черта!

Вскочив на ноги, он открыл огонь из лазгана. Луч пролетел над плечом Заместителя и попал в бандита. Иван и я рванулись следом. Остальное отделение поступило точно так же. Казалось, Заместитель отвлек на себя внимание. Солдаты открыли шквал лазерного огня по бандитам и начали продвигаться. Некоторые преступники сломались и бросились наутек.

Я держал в руках дробовик, но не мог им воспользоваться из-за боязни попасть в Заместителя. Ивану это не помешало открыть огонь. Думаю, он сделал это, чтобы сильнее прижать бандитов, а не чтобы попасть в кого-то из них. Все трое — Заместитель, Иван и я — добрались до бандитов одновременно. Я вытянул перед собой дробовик, нажал спусковой крючок, и заряд дроби угодил сразу в троих. Заместитель выстрелил раз, а Иван просто выставил лазган и заорал: «Сдавайтесь!» Бандиты разом побросали оружие. Не знаю, что их напугало сильнее: лицо Заместителя или стальная челюсть Ивана. Наверное, в равной степени то и другое.

Заместитель осмотрел бандитов с враждебностью, не большей, чем если бы они были шумевшими детьми. Не сказал бы, что Иван, Антон и я вели себя с ними особенно учтиво. Я никогда не испытывал симпатии к людям, которые в меня стреляют.

Бандитов повели на казнь или в рекрутский пункт, а мы отправились дальше: патрулировать улицы и выслеживать поклонников Ангела Огня.

Это был очередной типичный день в Железограде. Я помню его только потому, что в ту ночь мы встретились с девочками.


Мы сидели в подвале «Ангельского благословения». Я разглядывал комнату со своего кресла в углу. Она была небольшой, темной, в воздухе клубился дым от палочек лхо и яркокурева. Маленькие газовые фонари, накрытые кристаллическими плафонами, озаряли сумрак подрагивающим светом. За стойкой бара местный житель с обритой головой разливал адское пойло из бутылок, на которых неизменно отображалась сцена из жития Ангела Огня или одного из многочисленных святых, а также красовалось название факторума-производителя.

Я бросил взгляд на сидевших напротив Антона, Ивана и Новичка. Перед каждым из них стоял стакан. Иван откупорил бутылку, которую приберегал для себя. Остальные пошли более привычным путем и стали дожидаться официантку, которая принесет нам напитки.

— Что ж, здесь уютно, — сказал Антон.

Местные спускались по узким ступеням и, оглядев клиентуру, в основном уходили восвояси. По крайней мере мужчины. Некоторые девушки предпочитали остаться. Так обычно случалось. Подобное можно увидеть в тысяче миров.

В баре собралось множество солдат нашего подразделения. У некоторых были местные безделушки, вроде булавок и запонок с металлическим ангелом. Другие щеголяли более зловещими сувенирами, вроде чисел из крошечных черепов, чернилами выведенных на руках, шеях и лбах, с написанным под ними названием «Железоград». Подобные татуировки в нашем полку издревле указывали, скольких врагов солдаты убили в бою. Одни цифры были неприкрытой ложью, другие — бахвальством, иные же — явной недооценкой. Думаю, они выбили их преждевременно. Я не был уверен, что битва за город действительно закончилась. Банды продолжали сражаться на улицах. Во многих жилых зонах царили беспорядки, и никто наверняка не знал, что случилось с сектантами, которые принесли столько неприятностей.

— Видали сегодня Заместителя? — спросил Новичок. — Он прошел сквозь шквал огня, даже не заметив его.

— Может быть, действительно не заметил, — сказал я.

— Поверить не могу, что это тот самый человек, которого я вытаскивал из кабины номера Десять.

«Как же просто он произносит „номер Десять“, — подумал я, — будто просидел там десять лет, а не пару дней».

Я хотел было сказать ему, что право так называть наш танк нужно заслужить, но понял, что в этом уже нет смысла.

— Заместитель рехнулся, — сказал Антон.

— Знаешь, а ведь нехорошо, если Антон называет кого-то рехнувшимся, — подметил Иван.

— Я серьезно, — возразил Антон. — Мы же сами всё видели. Иногда люди ломаются. В их головах что-то раскалывается и изменяет их. Помните Юрия, когда мы вытащили его из бункера на Юрасике? Все время бормотал, что его хотят утащить зеленые человечки.

— Ну, мы тогда воевали с орками, — сказал я. — Поэтому он был по-своему прав.

— Мы перебили их всех. Он видел каких-то орков-невидимок.

— Ты не можешь видеть невидимое, — заметил Иван. — В этом вся суть невидимости.

— Ты понял, о чем я. Он сбрендил с концами.

— Но Заместитель не такой, — сказал я.

— Знаю, но это одно и то же. Иногда человек может увидеть нечто такое, что его разум не выдерживает.

— Тогда тебе ничего не грозит, — сказал Иван. — У тебя-то его нет.

— Обхохочешься!

Новичок вздрогнул и отхлебнул зеленоватый напиток.

— Думаю, если находиться здесь слишком долго, с человеком может случиться подобное.

Он начал подходить к тому, о чем действительно думал.

— Ты о чем? — спросил я, чтобы дать ему повод продолжить.

— Для чего все эти клетки?

— Чтобы казнить людей, — ответил я.

— Но кто, черт подери, будет казнить людей таким образом?

— Разве это важно? Люди все равно умирают.

— Да, но…

— Мы используем расстрельные команды, — сказал я. — А они — клетки.

— Это не то же самое, — сказал Новичок.

Конечно, он был прав, но во мне уже плескался алкоголь, и мне хотелось с кем-то поспорить. Со мной обычно такое случается, когда я выпью.

— Думаешь?

— Ты и сам это знаешь, Лев, — сказал Иван. — Первый способ быстрый и безболезненный, второй — медленный и жестокий.

— Ах да, Империум у нас теперь не медленный и жестокий, — взвился я.

— Но не настолько же.

— Лев, Иван прав, — сказал Антон. — Подобным образом губить людей очень уж отвратительно и очень странно. Это дело рук жрецов.

— Может, ты и прав, — сказал я.

— Ты ведь знаешь, что это так. Здесь попахивает ересью.

Спор мог принять теологический поворот, если бы нас не прервали.

В бар вошел капрал Гесс. Его форма была свежевыстиранной, ботинки блестели. Небольшие усики были аккуратно подстрижены. За каждый его локоть держалась девушка. Капрал не считался красавцем, но с дамочками у него никогда не было проблем. Он выглядел добрым, веселым и никогда на них не скупился, поэтому, думаю, девушек можно понять. Его появление развеяло сумрачное настроение за столом, хотя он просто прошествовал мимо нас, бросив на стол пару местных монет и громко сказав:

— Выпейте за меня и за старину номер Десять.

С этими словами он ушел. Это было нечто вроде личного ритуала, который он обязан был провести, у каждого из нас имелось нечто подобное.

— Спасибо, капрал, — сказал я удаляющейся спине. — Не имею ничего против.

Антон ткнул меня локтем под ребра. Я обернулся и посмотрел туда же, куда и он. Внутрь зашли три красивые молодые девушки.

— Именно то, что нужно, чтобы отвлечься от вашей унылой болтовни, — сказал он, затем встал и пошел знакомиться.

Антон поговорил с ними пару минут, а потом вернулся за стол, ведя за руку небольшую светловолосую девушку.

— Это Катрина, — сказал он.

Затем указал на ее высокую темноволосую подругу:

— Это Лутцка, а это Янис.

Третья была пухленькой и довольно миловидной.

— Они медсестры в больнице Святого?..

— Святого Оберона, — сказала Катрина. — Это лучшая больница в улье. Все богачи лечатся там.

Казалось, она этим очень гордится.

— Уверен, так и есть, — сказал Антон, пригладив волосы. — И, уверен, вы лечите их так, как они того заслуживают.

Иван подтащил несколько стульев со скромностью, которой я от него совершенно не ожидал, и девушки присели. Катрина села рядом с Антоном, Лутцка возле Ивана, а Янис примостилась около Новичка. Я оказался зажат в своем уголке, в полном одиночестве. Впрочем, я пока не собирался уходить. Я находился в удрученном и противоречивом расположении духа.

Пока они болтали и обнимались, я пил. Наверное, мне стоило познакомиться с какой-то девушкой. Если бы я так поступил, моя жизнь круто изменилась бы. Наверное, для начала я не встретился бы с Анной. Я опрокинул еще пару стаканов и побрел в казарму. Утром нам предстояло идти в патруль. Остальных, похоже, это нисколько не волновало. Их внимание целиком сосредоточилось на девушках.


В «Химере» было не развернуться. Но меня это не заботило. Я сидел в башне, наблюдая за проносящимися мимо улицами. Здесь, на нижних уровнях улья, смотреть было особо не на что. Над нами возвышались здания, украшенные металлическими серафимами. Титанические ангелы взирали на нас с гигантских фресок на крышах, их детали высвечивались блуждающими огнями прожекторов на верхушках жилых блоков. Мусор скапливался, словно снежные завалы, вдоль домов, где давным-давно сломались трубы. Крысы размером с человеческую голову следили за нами светящимися злобными глазками и пищали что-то друг другу на своем языке.

Здесь была засада. Один из наших патрулей натолкнулся на орду еретиков. Солдаты вызвали подкрепление. В ответ отправили нас.

Иван стоял за тяжелым болтером и осматривал улицы. Если он мучился похмельем, то не подавал виду. Он высматривал цели. Мы видели только людей в легких комбинезонах, которые часто носили местные рабочие. Но бронетранспортер приближался к месту засады. Это было ясно по запаху горящей плоти.

Бой произошел на одной из площадей вокруг клетки для сжигания. Наши парни хорошо поработали. Они успели уложить сотни еретиков. Трупы до сих пор устилали землю, несмотря на орды сборщиков, которые раздевали и грабили покойников и утаскивали их в гигантский крематорий. За это им еще и платили вознаграждение. Это был один из местных законов, которые Махариус предпочел не трогать.

Некоторые покойники могли быть просто невинными прохожими. Но я сомневался в этом. Насколько я знал, рабочие факторума редко носили при себе оружие.

Мы прибыли на место не первыми. На площади уже развернулась целая рота. Я заметил машущих и выкрикивающих приказы офицеров. На верхушке статуи крылатого ангела засел снайпер-ратлинг, который осматривал толпу сборщиков трупов через прицел мощной винтовки.

«Химера» давила тела под гусеницами, пока комиссар не приказал нам остановиться. Машина застыла на месте. Отделение вышло наружу. Я выбрался из башни и спрыгнул возле Антона, сжимая в руках дробовик. Иван остался в башне, так и не выпустив оружие. От этого я почувствовал себя немного увереннее. Если начнутся проблемы, он знал, как с ним обращаться.

К нам подошел комиссар. Он принадлежал к тем людям, лица которых всегда остаются холодными и невозмутимыми.

— Взять периметр под контроль, лейтенант Райкер, — приказал он. Его голос оказался хорошо поставленным и слащавым, как у добродушного жреца. Удивительно, как у подобного человека мог быть такой голос.

— Сэр, — сказал Заместитель.

Он выкрикнул соответствующие приказы, и мы направились к краю площади, где укрылись за сожженными машинами, пласкритовыми стенами и пьедесталами статуй. Все уже понимали, что бой давно окончился, но рисковать никто не хотел. Если злобная толпа с факелами в руках вздумает вернуться, то немедленно попадет под шквальный лазерный огонь.

Я оказался за пласкритовой скамейкой вместе с капралом Гессом и Новичком. Этим утром капрал уже не выглядел таким довольным. Он был совершенно серьезен, как лазган, который крепко сжимал в руках.

— Видите, что они натворили? — спросил Гесс, когда убедился, что орда фанатиков не собиралась выскакивать из ближайших переулков.

Я видел, но старался не думать об этом. Вокруг огненного фонтана лежали обгоревшие тела. Других запихнули в клетку и сожгли. Я ни на мгновение не сомневался, что это наши парни и что сжигали их заживо. Не лучший способ умереть.

— Не хотелось бы попасть в плен к еретикам, — заметил Новичок. Он выглядел напуганным.

— Тогда наилучший способ — отстреливаться из лазгана, — произнес Гесс. — Видишь, как они любят огонь?

— Я видел жрецов в факторуме, — сказал Новичок. — Лазерный огонь даже не замедлял их. Он делал их только сильнее, словно подпитывал.

Гесс мрачно улыбнулся:

— Тогда лучше стреляй по тем, кто рядом со жрецами. Оставь святош Лемюэлю. Посмотрим, любят ли они дробь так же, как лазерные лучи.

Не сказал бы, что мне понравилось назначение на должность истребителя жреца, но слова Гесса были не лишены смысла.

— С другой стороны, граната нисколько не хуже, — поспешно добавил я.

— Не стану возражать, даже если ты помочишься на этих ублюдков, чтобы потушить их горящие головы. Если увидишь псайкера, убей его. — Капрал казался злым, но сейчас я понимал его как никогда хорошо.

Я и сам был не в лучшем расположении духа. Мы глядели по сторонам, в любой момент ожидая увидеть толпу еретиков-огнепоклонников. Но они упорно не желали показываться.

Мы ждали и ждали, но еретики так и не вернулись, чтобы попытаться сжечь еще кого-то. Очевидно, соотношение сил менее ста к одному им не нравилось. Наконец офицеры, комиссары и их советники решили, что увидели достаточно. Нам приказали грузиться в машины и возвращаться на базу.

Глава 12

На следующий день мы стояли на стенах и наблюдали за отбытием армии. Бесконечные колонны тяжелых танков, за которыми следовали бронетранспортеры, с ревом уносились вдаль. Над ними проносились «Валькирии». Титаны гигантскими шагами удалялись в алый предрассветный сумрак. Воздух дрожал от громогласной поступи армии. Слова словно резонировали в груди, когда мы говорили.

— Мы должны идти с ними, — сказал Антон. — Мы должны быть в номере Десять.

Я не собирался с ним спорить. Если бы в Галактике и существовала некая справедливость, то нам сейчас следовало бы сидеть в «Неукротимом». Лейтенант бы командовал нами, Масляным, рядом был бы Генрик. Но вместо этого мы рассыпались по стенам Железограда вместе с остальной наспех собранной ротой и смотрели, как армия во главе с Махариусом уходит на новые завоевания и победы. Где-то далеко находились другие ульи, другие армии еретиков, другие противники. Я пытался радоваться тому, что я здесь, вдали от опасности, но безуспешно. Я был расстроен.

— Новый «Гибельный клинок» мы получим еще нескоро, — мрачно сказал Иван. — Если вообще получим.

— Я мечтал стать водителем танка, — сказал Новичок. — А оказался с чертовыми землемесами.

— Жизнь несправедлива, — сказал я. — Ты привыкнешь.

— Как ты сам?

— А теперь ты ведешь себя непочтительно.

— Им достанется все веселье, — сказал Антон.

Он проследил взглядом за огромными пылевыми облаками, которые вздымала уходящая армия, и присвистнул.

— Уверен, местные не дадут нам скучать, — произнес я.

У меня не шли из головы сводки о росте насилия на улицах и слухи, что жрецы Ангела Огня снова активизировались.

Я прикрыл глаза, продолжая вглядываться в красно-оранжевую пустыню. На ней до сих пор виднелись сожженные танки, которые остались со дня штурма. Техноадепты не смогли снять все детали. Навеки оставшейся там бронетехники было не сосчитать, но я все же попытался. Мне удалось насчитать несколько десятков машин — крошечную толику от общего количества, — когда Антон отвлек меня очередным глупым вопросом.

— Эй, Лев, какие у нас шансы получить новый «Гибельный клинок»?

— Примерно такие, как у тебя научиться думать, — ответил я.

— Я серьезно, — сказал он.

— И я не шучу.

— Нет, серьезно, как ты считаешь?

— Думаю, пока нам дадут новое назначение, мы успеем умереть от старости. Ты ведь знаешь, как работает Муниторум. Если повезет, нас могут отправить на «Валькирии».

— Хотелось бы побыть пилотом, — заметил Антон.

— А тебя разве учили этому? — спросил я.

— Да что там сложного?

— Если бы это не было для тебя слишком сложно, Муниторум никогда бы тебя туда не послал, — сказал Иван.

— Послушай умного человека, Антон, — сказал я. — Он понимает суть военной бюрократии.

— Я мог бы научиться, — сказал Антон, и, похоже, глупость собственных слов нисколько его не смутила.

Я посмотрел на уходящих титанов. Меньшие «Гончие войны» мчались впереди остальных, словно желая первыми сцепиться с врагом. Гигантские «Разбойники» шли следом, двигаясь со всеми мерами предосторожности на планете, которая производит «Теневые мечи».

Внезапно в моем сердце расцвела гордость. Все это поразительное средоточие мощи было лишь крошечной частью армии Империума в этой части Вселенной. Я чувствовал себя так, словно наблюдаю за стальной волной, которая может захлестнуть всю планету и сокрушить любое сопротивление. И частью этой волны, этой силы был я. Взглянув на остальных, я понял, что они думают о том же.

— Куда они идут? — спросил Новичок.

— До края Галактики, — ответил я.

Мои слова прозвучали как пророчество.


— Я начинаю ненавидеть это место, — болтал Антон.

Он держал лазерную винтовку как обычно, на сгибе локтя, но я знал, что он без раздумий воспользуется ею при малейшей угрозе. Его шлем был сбит на затылок. Противогаз болтался на шее. Длинными пальцами он почесал шрам, наблюдая за толпами людей. Местные жители смотрели, как мы идем по улице в патруле. Они не выглядели враждебно, но и особого дружелюбия также не проявляли. Они просто наблюдали. Мы не останавливались, замыкая тыл пешего патруля. Мы были здесь, чтобы нас могли увидеть.

— Почему же? — спросил я. На самом деле мне было не очень интересно, но иногда разговоры Антона отлично отвлекали от насущных проблем. Я уже знал, что он собирается сказать.

За время, прошедшее после отбытия армии, в Железограде стало зловеще тихо. Но подспудно творилось нечто странное. Стоило мне взглянуть в лица жителей, как я чувствовал, что они чего-то ждут, возможно, какого-то знака от нас или от Ангела Огня, который так долго властвовал над этим миром. Невольно мне начинало казаться, что эти люди считают нас чем-то вроде болезни.

Куда бы мы ни направились, за нами неотступно следовал взор ангела. Во множестве подобий установленный на стенах всех жилых башен, этот серафим с металлическим телом как будто готовился воспарить на крыльях из огня. Каждый день мы ходили по улицам жилых зон, просто чтобы показать, что еще здесь, напомнить местным, что они живут при новых порядках. В неброской серой форме мы выглядели чужими среди ярких нарядов всех оттенков красного, которые предпочитали местные жители. На каждой площади все еще пылали огненные фонтаны. Наши группы техников взялись за снятие клеток для жертвоприношений. Я стоял рядом с ними, пока огромные машины сминали их в металлолом. Я оглядел лица окружавших нас людей, а затем посмотрел на широкий проспект между жилыми блоками, который протянулся до видневшейся далеко на горизонте стены.

Антону удалось поразить меня:

— Этот город чем-то напоминает о доме…

— Он не напоминает Велиал, — покачал я головой. — Он совсем не напоминает Велиал.

— Это улей, — сказал он.

— Вот оно что, — сказал я и осмотрелся, но не заметил никакого сходства.

Велиал был мрачным серым местом, заполненным заводами тяжелой промышленности. Грязный смог клубился по улицам и вился под мостами, словно туман. Температура там была куда ниже, а влажность намного выше.

Каждое здание принадлежало какой-либо гильдии или заводу.

Здесь повсюду царило ужасное однообразие. Культ Ангела Огня затмевал все остальное, будто сорная трава, душащая другие растения в одичавшем саду. Все несло его метку. У каждого человека имелся его символ. Металлические ангелы висели на цепочках на каждой шее. Этих чертовых ангелов было намного больше, чем любых других имперских символов, включая те, что были у нас самих.

— Ненавижу клетки, — сказал Антон. — Кто бы ни казнил людей таким образом, он полный псих.

— Если бы тебя собирались казнить, тебя бы волновало, как именно? — спросил я.

— Если бы ты собирался встретиться с Императором, то как бы ты предпочел — болтерным снарядом в голову, быстро и чисто, или заживо сгореть в «Лемане Руссе»?

— Ничего бы не предпочел, — ответил я. — Я планирую уйти в отставку и дожить лет до восьмидесяти.

— А я планирую стать космическим десантником, — сказал Антон. — Посмотрим, что у нас получится…

— Тихо, вы оба, — шикнул Иван. — Там что-то происходит.

Мы вышли на широкую площадь. Повсюду стояли лотки, с которых продавцы торговали горячей едой и холодным металлическим религиозным хламом: амулетами и иконками с изображенным на них Ангелом. Несколько человек зло посмотрели на нас. В руках они сжимали памфлеты, на обложках которых опять-таки был изображен Ангел Огня, возвышающийся над трупами захватчиков в серой форме.

Большинство людей глядели без каких-либо эмоций, но некоторые памфлетисты сверлили нас полными ненависти взглядами. В нашу сторону полетели камни и мусор. Заместитель остановился, посмотрел на толпу, а затем направился прямиком к ней. Он излучал безмолвную угрозу и еще нечто странное. Я заметил, как иные из тех, кто швырял камни, остановились, даже не успев замахнуться.

— Бросьте это и расходитесь по домам, — произнес Заместитель. Его тихий хрип был слышен даже сквозь гам улья. — Расходитесь и останетесь в живых.

Кто-то отвел руку, приготовившись к броску. Внезапно в руке Заместителя оказался пистолет. Он нажал спусковой крючок. Пуля прошила человеку руку. Еретик с криком упал и начал кататься по земле от боли.

— Кто-нибудь еще? — спросил Заместитель. Люди просто смотрели на него. — Тогда расходитесь.

Местные пристыжено топтались на месте. Заместитель молча стоял с пистолетом в руке, один против десятков, совершенно не проявляя страха. Я смотрел, что случится дальше. В руках я сжимал дробовик, на случай если все обернется совсем плохо.

К моему несказанному удивлению, толпа попятилась. Заместитель махнул паре бойцов, чтобы они увели раненого человека для допроса, а затем вернулся к нам, чтобы проследить, как команда саперов продолжает работу.

— Мы называли его Заместителем, — сказал Антон, — но теперь он скорее чертов Гробовщик.

— Называй его так почаще, а там, глядишь, прозвище и приживется, — заметил я.

— Посмотрим.

Заместитель приложил руку к уху, слушая сообщение по комм-сети. Он оглянулся и жестом велел нам следовать за ним. Похоже, что-то случилось. Мы загрузились обратно в «Химеру», и машина с ревом помчалась по улицам.


Когда мы прибыли, бой уже закончился. Наша сторона понесла тяжелые потери. Я оглянулся, пытаясь отыскать следы нападавших, но увидел только с десяток обожженных тел наших парней. Их плоть почернела и местами растрескалась. Судя по сгоревшей форме, их просто подожгли. Оружие лежало рядом, погнутое и расплавленное, как будто побывало в сильном огне.

Антон рассматривал выживших солдат. Их было с полдесятка, все они выглядели бледными и напуганными. Я крепче перехватил дробовик и оглядел улицы. Бой произошел в узком переулке, около главного шоссе. Несколько груд мусора, скопившегося у стен, горели до сих пор. От них валил густой, маслянистый и зловонный дым. Неподалеку валялись тушки поджаренных крыс. Тараканы размером с обеденную тарелку взорвались от жара.

Я поднял глаза на возвышающиеся надо мной здания высотою в сотни этажей. Меня интересовало, попали ли наши парни в засаду и скрывался ли еще кто-то на балконах, поджидая момент, чтобы нанести новый удар.

Следов людей, которые напали на солдат, обнаружить по-прежнему не удавалось. Я внимательно осмотрел местность, высматривая тела. Лежало еще с два десятка тел гражданских, но ни у одного из них оружия при себе не оказалось.

Я предположил, что выжившие забрали оружие с собой, потому что не увидел ни одного огнемета или какого-либо тяжелого орудия, которое могло нанести столь сильный урон. Некоторые солдаты выглядели так, словно их расстреляли из лазерной пушки. Многие были тяжело ранены — они получили сильные ожоги. В последний раз, когда я видел настолько обгоревших людей, их вытаскивали из горящих танков. Как правило, после этого они долго не жили.

Антон подошел к одному из выживших:

— Сколько на вас напали?

С виду Антон был таким же хвастливым и заносчивым, как обычно, но сейчас просто старался казаться дружелюбным.

Солдат поднял на него глаза так, словно увидел перед собой круглого дурака: взгляд, к которому Антон, должно быть, уже привык.

— Всего один, — ответил он.

Антон покачал головой и тихо присвистнул. Он подошел к другому солдату — его лицо было покрыто копотью, как будто он постоял рядом с горящим зданием или поработал в кузнице на Велиале.

— Сколько на вас напали? — снова спросил Антон.

Солдат посмотрел на Антона и покачал головой.

— Ты ведь слышал Бориса, — сказал он. — Ты что, глухой?

Антон обернулся, непонимающе посмотрел на нас и покрутил мизинцем у виска. Он явно считал, что солдаты немного не в себе из-за того, что им пришлось перенести. Нам всем раньше приходилось видеть подобное. Он подошел к третьему солдату и спросил:

— Сколько?

— Один, придурок, — сказал солдат.

Антон прищурился, но не из-за оскорбления, а из-за того, что ему сообщил солдат. Похоже, они не ошибались.

Я подошел к первому солдату, с которым говорил Антон, и присел рядом. Я предложил ему палочку лхо из пачки. Он с благодарностью принял ее и положил в рот. Я достал зажигалку, но парень отшатнулся от огня, словно он напомнил ему о чем-то ужасном.

— Все это сделал кто-то один? — Я старался говорить спокойно и уверенно, не позволяя эмоциям закрасться в голос.

Солдат затянулся палочкой лхо и кивнул. Изо рта вырвалось облачко дыма, и он втянул его обратно, словно хотел таким образом избавиться от запаха жженой плоти, который смешивался с ароматом табака.

— Верно, — сказал он, — лишь один.

— Он был на «Адской гончей» с огнеметом? — спросил Антон. Он никогда не отличался особой чувствительностью.

— Он был псайкером, одним из тех жрецов, — сказал солдат.

Остальные закивали. Антон вздрогнул. Я тоже. Никому не улыбалась встреча с псайкером. В полку ходили слухи, что несвязанные псайкеры могли быть одержимы демонами. Это была одна из истин, которую провозглашал имперский культ, и ни у кого из нас не имелось причин для сомнений. Иван тихо присвистнул. Обычно это означало, что он встревожен. Новичок выглядел таким же бледным, как солдаты, которым пришлось сражаться с псайкером. Не думаю, что я выглядел лучше.

Первый боец продолжал затягиваться палочкой лхо. Его глаза неотрывно следили за тлеющим кончиком. Казалось, он видит нечто странное, и, возможно, так и было. Кто знает?

— К нам поступил сигнал, — сказал он. — Нам сказали, что по улицам ходит еретический священник, и следует принять меры.

— И вы приняли, — сказал Антон.

— Мы прибыли во всеоружии, — сказал солдат. — Мы не знали, чего ожидать, но считали, что готовы даже к самому худшему варианту.

Он покачал головой, понимая, насколько глупо это сейчас звучит.

— Там был священник, одетый в простую робу. Он рассказывал толпе, что Ангел Огня вернется, чтобы поджечь мир и очистить его от неверующих. Комиссар приказал Гонзе и Йохану арестовать его. Остальным следовало проверить, нет ли здесь засады. Засада действительно была, просто не с той стороны, откуда ее ждали.

— Священник оказался псайкером? — Новичок выглядел испуганным.

Солдат кивнул.

— Как только Гонза и Йохан приблизились, он просто рассмеялся и призвал Ангела Огня, дабы сокрушить еретиков. Вот тогда это и случилось…

— Что? — спросил Антон.

— Из его спины вырвались огненные крылья, а голову окружил ореол пламени. Он взмахнул руками, и Гонза с Йоханом сгорели на месте. Они просто воспламенились — одну секунду парни были с нами, а в следующую были объяты тем же пламенем, что и священник. Разница только в том, что оно сжигало их, но не опаляло его самого.

— Вы открыли огонь? — спросил Антон.

— Конечно, открыли, — сказал солдат. — Некоторые старались не попасть по нашим парням, но большинство просто палили напропалую. С таким же успехом мы могли светить в него фонариками. Лучи как будто делали священника сильнее, и он продолжал молиться Ангелу и обещать нам всем страшную погибель. Дескать, священное пламя очистит этот мир, и мы понесем заслуженное наказание.

— Уверен, вы не повелись, — сказал Антон.

Я уставился на него в надежде, что тот прекратит жалкие потуги на юмор.

— Мы продолжали стрелять, — произнес солдат. Он смотрел куда-то вдаль, очевидно видя не нас, а какую-то картину, которая при этих словах всплыла у него в памяти. — Но это ровным счетом ничего не изменило. Огонь просто делал его сильнее. Комиссар приказал прекратить огонь и использовать гранаты. Это был его последний приказ. Еретик испепелил его на месте.

Антон бросил на меня взгляд. Его глаза расширились, и теперь он стал выглядеть чуть более напуганным. Он всегда считал, что благодаря своей непреклонной вере комиссары пользовались особой защитой Императора.

— Конечно, большинство ребят не перестали стрелять. Некоторые начали метать гранаты, но вокруг еретика было нечто, что просто отбрасывало их назад. Взрывы убили еще больше наших парней.

— Но вы ведь прикончили его, — сказал Антон. — Иначе не сидели бы здесь и не болтали с нами.

Солдат покачал головой:

— Крылья на его спине расправились, и он взмыл. Это было как на одной из старых картин тех времен, когда Император жил среди людей. Он просто завис в воздухе и метнул в нас огненные лучи. Все время он улыбался, смеялся и кричал. Его голос становился громче, и когда я поднял взгляд, то увидел, что его глаза пылают, как будто в черепе горит огонь.

Во рту у меня пересохло, я захотел сглотнуть, но не смог. Солдат продолжал говорить:

— Он казался счастливым и словно был вне себя. Он начал сверкать, все ярче и ярче, как будто внутри него пылал свет, настолько сильный, что просвечивал сквозь кожу. Еретик кричал, что собирается встретиться с Ангелом, что он придет и будет судить всех нас, а затем ринулся на нас, весь объятый огнем. Все, к кому он прикасался, сгорали. Они катались по земле и били себя руками, но ничто не могло погасить пламя. Еретик мчался прямо на нас. Его тело к тому времени уже целиком загорелось. Он становился все тоньше и тоньше, плавясь, словно кубик сахара в воде. Он почти добрался до меня, когда наконец исчез. Пламя взвилось, и я уже думал, что мне конец, но, когда открыл глаза, там никого не оказалось, кроме горящих и умирающих парней.

Антон побледнел. Иван разглядывал что-то вдали. Капрал Гесс и Новичок ходили среди выживших, раздавая аптечки и нанося на ожоги священные бальзамы.

— А знаете, что хуже всего? — спросил солдат.

— Что?

— Я все думаю, а вдруг он прав? Что, если Ангел благословил его, и еретики здесь мы, и всем нам уготовано судилище?

— Тебе повезло, что комиссар сгорел, — сказал Антон. — Будь он сейчас жив, вас бы ждала занимательная беседа.

— Кто знает, — произнес солдат. — Возможно, он со мной и согласился бы.

Выдержка из расшифрованного дневника инквизитора Иеронима Дрейка

Документ скреплен печатью.

Возможное свидетельство об измене верховного инквизитора Дрейка.

Перекрестная ссылка на приложение 107Д-21Н (отчет верховному инквизитору Толлу).

Идите в свете Императора.


В системе все обстоит даже хуже, чем я опасался. Ересь укоренилась слишком глубоко. Мои агенты допросили многих местных жителей, и их вера в Ангела Огня оказалась крепче, нежели в Императора.

Мои вынужденно краткие попытки узнать историю местных культов выявили некоторые тревожные вещи. Настоящий имперский культ в системе давным-давно поглотил и впитал в себя культ Ангела Огня. Его жречество угасало, пока не было низведено до второстепенной роли в ритуалах и правлении.

Когда-то я надеялся, что культ сможет обеспечить связь между нашими войсками и местным обществом, что их лидеры будут оправдывать наши действия и станут острием отвоевания мира. Но это может оказаться сложнее, чем я представлял. Ни один из священников Императора не обладает более-менее значимым влиянием, они не пользуются уважением среди населения в отличие от жрецов Ангела. Хуже того, ритуалы и литургии запятнаны слишком долгим нахождением в тени культа Ангела. Пройдет немало времени, прежде чем все изменится.

Я молился, ограждал душу от скверны и изучал писания этого культа, попавшиеся мне в руки. Они написаны на высоком готике, как постулаты истинной веры, которые поверхностно напоминают.

Вскрылось немало тревожных фактов. Роль Императора и Его священной работы отодвинута на задний план. Его до сих пор описывают как кладезь мудрости и правомочности, но в притчах он предстает не особенно значительной фигурой на дальнем плане. Все акценты в текстах смещены в сторону Ангела Огня и его пророков-святых. Все они проводники между человечеством и Ангелом, а сам Ангел — посланник между ними и Императором.

Но это еще не наихудшее. Очевидно, многие члены культа Ангела — вольные псайкеры. Они причинили немалый урон нашим войскам, выказав огромную мощь. Похоже, культ осознанно одобрял и культивировал использование психических сил, продвигая их обладателей в свои ряды. Это открывает немало ужасных перспектив, и не в последнюю очередь — возможный контакт с демонами Хаоса. Становится все очевиднее, что сектанты Ангела черпают силы из какого-то источника, и у меня есть некоторые подозрения насчет природы силы, которой они поклоняются.

Размышляя над чудовищными жертвоприношениями и структурой культа, который оказывал нам сопротивление, я не мог не вспомнить о других мирах, впавших в самые отвратительные виды ереси.

Невзирая на заявления верующих о том, что они поклоняются силам света, по планете распространяется тьма, которую следует остановить. Я молюсь, дабы нам хватило сил.

Глава 13

Готовы к встрече с ублюдком? — спросил Антон, оглянувшись внутри «Химеры».

Десяток солдат уставились на него в ответ. В отсеке было тесно, и его голос показался слишком громким. Никто не спрашивал, о каком ублюдке идет речь. Антон мог иметь в виду только одного человека — жреца Ангела Огня. Бронетранспортер несся по улицам. Жреца видели снова, и нас отправили найти его и, по возможности, взять в плен.

Я зарядил дробовик. Щелчки внутри бронированного корпуса слышались даже сквозь рев двигателя.

— Как думаешь?

Я выслушал все, что рассказывали о жрецах. В чем-то были единодушны все, кому удалось выжить. Например, все утверждали, что лазерный огонь не останавливает псайкеров, а, наоборот, делает их сильнее. Гранаты могли сработать. А могли и не сработать. Наверняка не знал никто. В конечном итоге псайкеры умирали, но при этом успевали забрать с собой немало наших ребят.

— Думаю, при встрече лучше держаться от них подальше, — сказал Новичок. Теперь он выглядел серьезным, куда серьезнее, чем в первый день нашего знакомства. Пару недель уличных боев и выслушивание ужасных историй о псайкерах-повстанцах сделали его очень нервным. Он изо всех сил старался не выдавать этого.

— Может, ты и прав, — заговорил капрал Гесс. Он поднял голос, чтобы каждый смог его услышать. — Если увидите одного из них, держитесь на расстоянии. Не стреляйте из лазганов. Пользуйтесь обычным стрелковым оружием, которое у вас есть, и ждите подхода тяжелой огневой поддержки. Она разберется с ублюдком.

Он говорил спокойно и уверенно, но я знал его слишком хорошо, чтобы обмануться. Его глаза постоянно бегали, а нежелание встречаться со мной взглядом подсказывало, что и он знает — меня не проведешь.

— Они становятся сильнее, — сказал Заместитель. Слова вырвались из его рта странным хрипом, лишенным интонаций. Он не выглядел напуганным, но казался невменяемым.

— Сэр? — переспросил капрал Гесс.

— Псайкеры становятся сильнее. Ко мне поступают отчеты из штаба. Что-то делает их еще более могущественными. Они заряжаются от чего-то, или что-то заряжает их.

Гесс посмотрел на него, ожидая услышать ободряющие слова. Их не последовало. Заместитель просто продолжал хрипеть дальше:

— Если мы встретим кого-то подобного, прижмите его огнем. Ожидайте огневой поддержки, подкреплений или наших собственных псайкеров. Постарайтесь рассредоточиться. Не сбивайтесь в группы. Так вы лишь поможете им сжечь вас. И не укрывайтесь в БТР. Несколько последних поклонников Пламени оказались достаточно сильными, чтобы уничтожить «Мантикору».

— Что-то еще, сэр? — спросил я. Должен признать, меня охватило болезненное любопытство.

— Скорее всего, они будут не одни. Похоже, они собрали свиту, стражей, которые так же готовы отдать свои жизни, как и священники-еретики. Некоторые из них обвешаны взрывоопасным пиритом. Они будут бросаться на нас, а псайкеры — подрывать заряды.

Это было что-то новое.

— О таком я прежде не слышал, — пробормотал Антон.

— Потому что ни одно подразделение, которое столкнулось с ними, не выжило. Разведка сложила все факты воедино только после полевого расследования.

«Химера» подо мной вздрогнула. Мне совсем не хотелось это слушать. Никому из нас не хотелось. Но Заместитель продолжал говорить:

— Видимо, они нашли способ сохранять жизни псайкерам, нанося нам огромный урон.

По-своему, новость была хорошей, во всяком случае, должна была нас обрадовать. Из-за этого жрецы могли потерять осторожность, и это показывало, что они, по крайней мере, дорожили своими жизнями. Но лучше нам не стало.

— Есть и другие отчеты, — добавил Заместитель, вспомнив о чем-то.

Все присутствующие умолкли. Мы уставились на него. Антон облизал губы.

— Это пока не подтверждено, но говорят, что некоторые самоубийцы преображались.

— Преображались, сэр? — переспросил Антон.

— Они обратились в горящих чудовищ — воплощения Ангела Огня, как их называют в некоторых отчетах.

— Он действительно не желает, чтобы мы были здесь, сэр? — сказал Антон.

— Кто, Антоньев?

— Ангел Огня, сэр.

— Важно не то, чего желает Ангел Огня, — сказал Заместитель, — а то, что повелевает Император.

Я верил ему. Тон, которым он это сказал, просто не оставлял места для сомнений. «Химера» резко остановилась. Металлическая дверь распахнулась, и мы выпрыгнули на улицу.

Они ждали, пока мы покажемся. «Химеры» выехали на площадь, где еретики кричали о мятеже. Вокруг нас возвышались массивные жилые блоки. Огромные мерцающие экраны до сих пор показывали Ангела Огня, транслируя сцены из его священных книг, чудеса, сотворенные его святыми, фанатиков с горящими головами, которые призывали к вере.

Неподалеку нас ждала группа силовиков. Либо толпа оказалась слишком большой для них, либо, что более вероятно, они в основном были местными, которые не хотели предпринимать действий против своих же соседей.

Мы выступили на позиции, держа лазганы наготове. Горожане обернулись к нам. Я видел, что большинство из них находились на грани, застряв где-то между страхом и озлобленностью. Некоторые были при оружии, но им не улыбалась мысль столкнуться с подразделением обученных солдат с поддержкой бронетехники.

Но было нечто еще, что-то витало в воздухе, — чувство ожидания, даже голода. Может быть, просто разыгралось воображение, но мне казалось, что над нами нависла зловещая тень. Заместитель дал отмашку выдвигаться. Мы направились в сторону толпы. Мгновение она продолжала стоять, но затем сломалась и рассыпалась в стороны. В толпе появились небольшие тропинки. Мы побежали вперед, желая схватить главарей и быстро со всем покончить. Едва мы подошли ближе, как толпа начала разбегаться, все, за исключением ядра зачинщиков, которые с ухмылками поджидали нас. Думаю, все знали, что случится дальше. Я был очень рад, что у меня дробовик, а не стандартное лазерное оружие.

— Узрите неверующих! — провозгласил высокий мужчина, излучавший безошибочно распознаваемую ауру властности. — Они прибыли со звезд, дабы найти здесь погибель.

— Да заткнись ты! — крикнул Антон. — Меня уже тошнит вас слушать.

Это были не самые умные слова, но Антон особым умом никогда и не отличался. Еретик посмотрел на него и поднял руку, вокруг его головы полыхнул огненный ореол.

— Ты обречен, тощий человек, но также и благословлен. Ты будешь очищен священным пламенем Ангела. Он выжжет грехи из твоей души.

Жрец указал на Антона. Я нажал спусковой крючок дробовика. Заряд разорвался на полпути к цели, разлетевшись кусочками расплавленного металла. Он так и не достиг еретика, но горящие дробинки задели его последователей. Они скривились, но не закричали. Эти люди явно были готовы к мученической смерти.

Выстрел отвлек жреца. Огненная стрела, которую он метнул в Антона, пролетела мимо, расплывшись волной пламени у ног худощавого ублюдка. Антон отскочил назад, словно его ботинки лизнуло огнем. Несмотря на приказы, несколько парней открыли огонь. Многие еретики упали. Наши ребята не были совсем уж дураками и стреляли не в жреца, а в его последователей. Упала еще одна группа людей. Один из них взорвался. На нем оказалась пиритовая рубашка, и людей омыло волной пламени. Жрец расхохотался и принялся выкрикивать молитвы Ангелу.

Упало с полдесятка еретиков. Остальные начали преображаться. Они становились все больше и грознее. Они горели, словно сухое дерево, но продолжали двигаться, кричать и безумно смеяться. Ореолы пламени окружали их обугливающиеся тела, заставляя казаться намного крупнее. В облике адских чудовищ пока еще угадывались люди. Они подходили все ближе. Воздух наполнился тошнотворным запахом горящего мяса и приглушенным ревом, которым сопровождалось действие странной магии.

— Рассредоточиться! — прокричал Заместитель. — Не подпускайте их близко. Не дайте им схватить себя!

Парням не требовалось повторять дважды. Они тут же бросились врассыпную. Толпа также пришла в движение, стараясь подальше убраться от горящих фанатиков. Я прицелился и выстрелил в одну из полыхающих фигур. Заряд попал прямо в грудь. То, что осталось от человеческого существа, разлетелось на куски. Я словно попал в статую из пепла. Окружавшее тело пламя взвилось, но снова угасло. От несчастного остался лишь огонь, который стал гореть еще ярче, словно питаясь самой душой покойника.

По глупости я выстрелил в него снова. Результат оказался таким же, как если бы я выстрелил в костер. Заряд прошил огненного монстра насквозь и вылетел с другой стороны. Жрец выкрикивал приказы оставшимся приспешникам. Монстр бросился ко мне, превратившись в ревущий сноп пламени со смутными человеческими очертаниями. Из бегущей толпы кто-то открыл огонь. Фанатики оказались не одиноки, и мы угодили прямиком в засаду.

У меня оставалось не много вариантов. Я развернулся и побежал, зная, что по пятам за мной следует мучительная смерть. Мне казалось, я слышу, как с ревом приближается пламя. Но я услышал нечто еще — вой двигателей самолета. Похоже, к нам шла помощь, хотя как кто-то мог справиться со сверхъестественным ужасом, который догонял меня, я понятия не имел.

Я выругался и развернулся, желая по крайней мере увидеть то, что меня убьет. Его там не оказалось. Какой-то идиот открыл огонь из лазгана, и теперь чудище мчалось к нему, словно не замечая ослепительно-ярких лучей. На моих глазах оно схватило стрелявшего и превратило его в живой факел. Кем бы ни был тот парень, он истошно завопил.

Автогенные пули подняли пыль у ног, напомнив мне, что горящие мученики — не единственная наша проблема. По мне открыла огонь группка местных бандитов. Вид у них был такой, будто они стреляли в голубиных летающих мышей, чтобы поразвлечься. Я повернул дробовик в их сторону, и у них разом отпало всякое желание продолжать. Навсегда.

На площади творился настоящий хаос. Наши парни рассеялись. За ними гонялись элементали. Стоявший посреди площади жрец Ангела Огня напевал странную литанию. В его голосе чувствовалось ликование. Вокруг головы переливалась аура пламени.

И вдруг из спины еретика вырвались огненные крылья.

Все внутри меня скрутилось от ненависти, инстинктивного отвращения к фанатику и его мерзким делам. Безумная ярость заволокла мой разум. Я направился к нему, потянувшись к поясу за гранатой. Он стоял прямо напротив меня. Его ручные огненные демоны уничтожали моих товарищей. Лучшего шанса могло больше не представиться.

Жрец заметил меня, но это нисколько его не встревожило. Теперь я стал ниже его внимания, ведь он был наполнен духом своего повелителя. Ему требовалось управлять своими зверушками, чтобы они перебили солдат. Один гвардеец не представлял для него угрозы. Я метнул в него гранату. Она взорвалась рядом с ним, детонировав от окружающей жреца ауры. Сила взрыва заставила его пошатнуться. Огненные крылья замерцали. Я подумал, что если продолжу в том же духе, то сумею победить его. Затем я посмотрел в его пылающие глаза и понял, что времени у меня не осталось.

В этот момент послышался звук, похожий на раскат грома. Я вздрогнул, думая, что еретик взорвал меня своей огненной силой. На мгновение, ожидая прилива боли, с которым тело разлетится на куски, я закрыл глаза. Но, приоткрыв их, увидел перед собой громадную фигуру космодесантника в черных доспехах. Он ринулся на жреца с цепным мечом наперевес и отрубил ему руку. Какая бы сила ни защищала еретика от нашего оружия, ее оказалось недостаточно, чтобы спасти от гнева избранника Императора. Сверху обрушилась волна психической энергии. Посмотрев вверх, я увидел еще одного космического десантника, который стоял в люке «Громового ястреба». Его лицо оставалось скрытым за изысканной маской-черепом. Из черной точки на лбу имперского псайкера возник луч энергии. Воин пытался продавить пылающий вокруг псайкера-еретика щит, пока его товарищ рубил противника на части.

После смерти жреца огненные крылья испарились. Космические десантники ворвались в толпу. Их была всего горстка, но за пару секунд они успели нанести урона больше, чем наша рота за целый бой. Спустя пару ударов сердца после их прибытия уцелевшие еретики бежали или сдались, полностью сломленные атакой Призраков Смерти.

Я просто стоял и смотрел, пораженный силой и мощью Ангелов Императора. Один из них прошел мимо меня и осторожно похлопал по спине. Возможно, это была случайность. Но я предпочитаю думать, что он видел, как я решил стоять до последнего, и похвалил меня за отвагу. К счастью, он не заметил, как я закрыл глаза, оказавшись лицом к лицу со смертью.

Оглядывая место бойни, слыша отдаленный рокот болтерного огня, я понял, что на самом деле это была ловушка для еретиков, в которой мы играли роль приманки. История битвы за факторум повторилась снова, хотя на этот раз в меньшем масштабе. Но в глубине своей души я не мог отыскать злости. По крайней мере верховное командование дало нам шанс выжить в отличие от предыдущих рот, которые столкнулись со жрецами Ангела Огня. Призраки Смерти спасли нас.

Я оглянулся в поисках выживших. Солдаты столпились вокруг космического десантника и глазели на него с открытыми ртами. Они выглядели так, словно ожидали от него чуда. Лично я бы нисколько не удивился, если бы он вдруг сотворил его. Было что-то успокаивающее в присутствии массивных фигур в черных доспехах. В их тени я чувствовал себя в безопасности. Пока они здесь, нам ничто не грозило. Ни одна опасность не казалась чрезмерно ужасной. Они излучали уверенность и мощь. Ты словно ощущал толику величия самого Императора. Они были его избранниками.

Гвардейцы тянулись к их доспехам, когда они проходили мимо. Они еще долго будут рассказывать об этом своим товарищам. Другие опускались на колени, будто перед священниками. Я сомневался, что Призраки Смерти заметили это. Один из них сказал несколько слов по комм-сети. Придвинувшись ближе, мне удалось расслышать что-то о скитальце, который вошел в систему.

Призрак Смерти махнул товарищам, они вернулись на корабль и улетели. В их движениях чувствовалась спешка, словно их ждала новая и важная обязанность. Через пару минут они исчезли, и единственным признаком того, что они вообще здесь были, стали разбросанные по всей площади трупы.

Гвардейцы наблюдали за ними в молчании. Местные, которых пощадили, — тоже. Десятки людей стояли на коленях, бормоча и моля о милосердии либо прощении. Казалось, они увидели силу, способную внушать трепет не в меньшей мере, чем приспешники Ангела Огня.

Сборщики трупов уже выбирались из своих укрытий и начинали грузить мертвецов на тележки.

Глава 14

Той ночью в «Ангельском благословении» бродило немало слухов. Город стоял на грани открытого мятежа.

Говорили, что Махариус ранен на новом фронте. Что он убит. Что Призраки Смерти оставили планету, чтобы разобраться с вторгшимся флотом орков. Что на Карске V вспыхнула чума, которая скоро доберется до нас. Мы сидели во мраке и пили свое пойло, пытаясь обращать на все это поменьше внимания. Мы пытались хоть как-то отвлечься.

Этой ночью девушки привели подругу. Она была высокая, смуглая, с коротко подстриженными темными волосами. И поразительно красивая. Ее звали Анна. Я разглядывал девушку, пока она присаживалась напротив меня. Анна выглядела тихой, сдержанной и спокойной, столь же опытной, как остальные медсестры, но более отстраненной.

— Она тут новенькая, как и вы, — сказала Янис, словно в шутку.

— О чем ты? — спросил я.

Анна улыбнулась, чуть холодно, как мне показалось:

— Она о том, что я только недавно перевелась в больницу Святого Оберона. Я работала двумя уровнями ниже в старом госпитале Плоского Туннеля.

— Все равно что с другой планеты, — заметила Янис. Между ними явно чувствовалось напряжение. — Внизу совсем другой мир.

— Беднее, если ты об этом, — сказал Анна. — Но людям все равно требуется лечение.

— Я ничего такого не имела в виду.

— Там действительно все иначе, — согласилась Анна. — Темнее, мрачнее. Богачи, которые приходят в Святого Оберона, даже не представляют, каково там.

Ее слова повисли в воздухе, намекая, что речь шла не только о богачах.

— Всегда одно и то же, — сказал Антон. — Чем выше по улью, тем гнуснее становятся люди.

Этими словами он заработал злые взгляды остальных сестер. Но Антона это ничуть не волновало. Его вообще никогда особенно не волновало, что думают другие люди.

Катрина, уставившись на стол, произнесла:

— Нужно ли говорить об этом? Есть куда больше интересных тем. Я никогда не покидала улей, не говоря уже о планете, как и ты, Янис, или Анна. А вы — да. Каково там?

— Опасно, — начал Антон. — Похоже, в тех чертовых местах полно людей, которые почему-то хотят прикончить тебя.

Иван бросил на него мрачный взгляд:

— Оно и понятно. При виде тебя у меня руки так и тянутся к лазгану.

— Обхохочешься!

Попытка Катрины сменить тему разговора и выпивка сделали свое дело. Мы рассказали им о кампаниях, в которых принимали участие, — на Юрасике, Илии, Люцифере… О нашей теперешней службе мы не распространялись, хотя, будь девушки шпионками, они сумели бы многое почерпнуть из наших историй о былых временах и битвах. Но не похоже, что они были шпионками, хотя наверняка мы знать не могли. Как же мало я тогда понимал…

— Расскажите об Ангеле Огня, — попросил Новичок.

Я нахмурился. Мне показалось, что он интересовался Ангелом Огня куда больше, чем следует. Он был прилежным и любознательным парнем с пытливым складом ума, а это была первая кампания и первый раз, когда он оказался на чужом мире. Его интересовало все — думаю, окажись я на его месте, то вел бы себя так же. Мои друзья уже здорово набрались, и я знал, о чем они думают, поэтому сосредоточил внимание на девушках, спрашивая себя, каким же будет их ответ.

Наблюдать за ними было любопытно. У Анны и Янис были обычные смиренные взгляды верующих. Лутцка казалась безразличной, испытывая куда больший интерес к выпивке, чем к нам. Катрина как будто злилась и смотрела куда-то вдаль, закусывая нижнюю губу и хмурясь. Мне стало интересно, о чем она думает, и я спросил ее. В ответ она только покачала головой и разозлилась еще больше, а затем встала и быстро направилась в дамскую комнату. Антон бросил на меня раздраженный взгляд, словно я сделал что-то плохое.

— Что это было? — спросил он в пустоту.

Остальные девушки выглядели смущенными и немного напуганными.

— Сыны Пламени сожгли ее брата, — наконец ответила Янис.

— Судя по тем клеткам, не его одного, — сказал Антон с привычным для него тактом.

— Это случается не так уж часто, — заметила Янис.

— Похоже, людей здесь сжигают тысячами, — сказал Антон.

— А что такое тысячи или десятки тысяч в многомиллионном улье?

— Для сожженных тысяч это очень важно, — сказал я.

— Это учит других уважать Ангела, — заговорила Анна. — Нужно быть твердым, чтобы держать улей под контролем.

Мне послышался в ее словах намек на то, что мы обращаемся с местными слишком мягко. Наверное, она чувствовала, что вожжи начали выскальзывать у нас из рук.

— Так брата Катрины научили уважению? — спросил я.

— Спроси у нее, — сказал она, не реагируя на агрессию в моем голосе. Наверное, я перебрал с выпивкой. — Это не мое дело. Я здесь новенькая.

— Я скажу тебе, — произнесла Лутцка. — Их сжигают ради их же блага.

Все взгляды обратились на нее. Девушка казалась несколько смущенной, но затем взяла себя в руки и сказала:

— Это правда.

— Не удосужишься объяснить? — спросил я.

— Ты не очень вежливо себя ведешь, — сказала Анна.

— Потому что хочу объяснений?

— Потому что у тебя скверные манеры.

— И все же мне хотелось бы узнать, как можно сжечь кого-то ради его же блага. Зовите меня отступником, но я не понимаю сути.

— Их души отправляются к Ангелу, — сказала Лутцка. В ее глазах появилось мечтательное выражение, которое иногда можно заметить у истинно верующих людей во время молитвы. — Пламя очищает их от грехов, и они присоединяются к его хору чистыми и свободными от уз плоти.

— Сомневаюсь, что к тому времени у них остается хоть какая-то плоть, — заметил я.

— Смейся, если угодно, но так говорится в писаниях.

Новичок потер глаза и сказал:

— Говорят, псайкеров отправляют на Черных кораблях к Императору. Может, это одно и то же?

— Не стоит приравнивать Императора к Ангелу Огня, — предупредил Антон. В его голосе чувствовалась ярость. Наверное, виновата выпивка.

— Почему? Говорят, Ангел Огня стоит по правую руку от него, — сказала Лутцка.

Остальные девушки закивали.

— Так говорят только на этой планете, — возразил Иван. — Будь это правдой, мы бы услышали об этом на Велиале и во всех остальных мирах.

— А откуда ты знаешь, что это не так? — Анна стала раздраженной, когда ее веру поставили под вопрос. — Ты посетил каждый мир в Галактике?

Честные слова. За столом воцарилось молчание. Похоже, она зашла слишком далеко. Ее могли арестовать за попытку подорвать боевой дух. Если строго следовать правилам, нам следовало задержать ее и доставить на суд.

Девушки посмотрели на нас. Некоторые отодвинулись, словно пытаясь оставить между собой и Анной как можно больше места, но в то же время на их лицах читалось одобрение. Анна высказала то, о чем думала каждая из них, но не решалась сказать. Возможно, она просто пыталась соответствовать, ведь она попала в новую компанию и хотела завести друзей. Девушка не понимала, что я мог застрелить ее.

Антон и Иван посмотрели на меня. Они прекрасно понимали, что все могло закончиться самым печальным образом.

— Нет, не были, но тут мы правы, — отрезал я и уперся в нее тяжелым взглядом, надеясь, что она поймет намек, поймет, что сейчас делает. — Уверен, в глубине души ты сама понимаешь, что это так.

Она продолжала вызывающе смотреть на меня. Я внутренне выругался. Она была настолько пьяной и упрямой, что не понимала происходящего. Я не сводил с нее взгляда, пока она наконец медленно не потупила взор. Ее лицо залилось румянцем.

— Ты прав, — признала она. Ее пальцы теребили небольшую иконку Ангела Огня, висящую между ее грудей.


Следующим утром я поднялся и принялся натягивать форму. Анна зашевелилась в кровати рядом со мной. Ее волосы были всклокоченными, глаза — еще сонными. Она казалась такой милой. Какой-то миг ее лицо оставалось холодным, но затем она улыбнулась и чудесным образом просветлела.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Нужно доложиться, — ответил я. Большего я сказать ей не мог.

— Если ты задержишься, мы могли бы позавтракать, — сказала она. — В коридоре есть столовая, где подают лучших прыгучих лягушек на шампурах.

— Звучит как название местного деликатеса, — сказал я и посмотрел на часы. У меня оставался еще час. В голове царила полнейшая сумятица. Во рту пересохло. Я вспомнил, как вышел вместе с ней из бара рано поутру и долго шел в этот жилой блок. Вспомнил бесконечные коридоры и бесконечные альковы, из которых за мной следили статуи Ангела Огня.

Я огляделся. В комнате было полно обыденных вещиц. Пара фотографий Анны с ее семьей в детстве, несколько безделушек — распечатки священных текстов, сувениры. Подобное можно найти в бессчетных миллиардах жилых ячеек по всей галактике.

Она бросила взгляд на расставленные на столе фотографии, словно к ней постепенно стала возвращаться память. Я протянул руку, чтобы помочь встать. Анна легко поднялась на ноги, но, когда я потянул ее на себя, всего на миг мне показалось, что она тяжелее, чем кажется на первый взгляд. Я вспомнил, что почувствовал то же самое, когда прошлой ночью нес ее к кровати. Я списал это на опьянение, но сейчас ощущение вернулось, и это было странно.

— Хочешь позавтракать?

— Конечно, — ответил я.

В коридоре за жилой ячейкой было полно людей. Как и на Велиале, в жилых блоках никогда не бывает тихо. Люди постоянно приходят и уходят. Пара-тройка бросили взгляды на мою форму, но тут же отвернулись, стоило мне посмотреть в ответ. На перекрестке несколько бандитов выкрикнули в мою сторону оскорбления. Они были при оружии. Как и я. На пару секунд между нами возникло напряжение. Анна выглядела намного спокойнее, чем я ожидал, но, наверное, она давно привыкла к подобному. На Велиале, там, где я жил, такое тоже не считалось редкостью. Анна совершенно не казалась встревоженной. Тогда я думал, что она просто имеет богатый опыт жизни в подулье или ее успокаивает мое присутствие.

К счастью, бандиты оказались не под действием блеска или какого-то другого синтетического наркотика, иначе мы могли бы попасть в переплет. Они просто хотели, чтобы все видели, какие они крутые.

Мы нашли столовую, о которой упоминала Анна. В ней было полно людей, по большей части рабочих, идущих на смену или со смены. И снова я почувствовал на себе взгляды. Посетители столовой были как-то странно напряжены, словно знали что-то, чего не знал я. В мои мысли закралось беспокойство, но я старался убедить себя, что это лишь игра воображения.

Я позволил Анне сделать заказ на двоих и расплатился. Она оказалась права: еда была отменной. Какое-то время мы ели в молчании, с тем смущением, которое обычно и испытывают люди, переспавшие друг с другом на пьяную голову, а поутру пытающиеся найти тему для разговора.

— Как долго ты останешься в Железограде? — спросила она.

— Не знаю. — Я действительно этого не знал, но не сказал бы ей в любом случае. Правила есть правила. — Когда тебе на работу?

— У меня на полдня выходной. Вот почему мы вчера пошли в бар. Моя смена начинается с полудня.

— Везет тебе, — сказал я.

— Везет, — согласилась она. — А у тебя есть выходные?

— Солдат Императора всегда на службе, — сказал я. Подобные речи обычно толкали накачанные герои из пропагандистской книжки Антона.

Анна рассмеялась.

— Ты не принимаешь меня всерьез, — сказал я.

— Я считаю тебя очень серьезным парнем.

Я откусил еще местной лепешки. Она была жесткой и вязкой, но вполне сносной. Судя по всему, что-то вроде запеченного протеина.

— Ты действительно доложишь обо мне своему комиссару? — тихо спросила она.

Я обрадовался ее осторожности и вспомнил, как грозил ей этим во время спора прошлой ночью. С какого же пустяка может загореться искра страсти. Я вспомнил, что успел наговорить и много другого.

— Мне следует так поступить, — сказал я. — Иначе я ввергну в опасность свою душу, как и твою.

Она поразмыслила над моими словами. Я заметил, как она переваривает сказанное. По крайней мере, тогда я так считал.

— Какие они, ваши комиссары?

— Не слишком обходительные с еретиками, — сказал я. — Как, впрочем, и со всеми остальными.

— Почему ты стал солдатом? Тебя призвали?

— Веришь или нет, но я пошел добровольцем. Скорее всего, это главная причина, по которой мы еще разговариваем.

— Почему?

— Имперская Гвардия считается элитой рекрутов. Главное, что здесь требуется, — сильная мотивация. У добровольцев ее больше, чем у обычных призывников.

— Значит, ты вызвался, потому что хотел сражаться. Ты хотел исполнить свой долг из любви к Императору.

В ее голосе чувствовался сарказм, который меня несколько уколол. Наверное, именно к этому она и стремилась.

Я покачал головой:

— Антона, Ивана и меня хотел прикончить бандитский босс. Он бы убил нас, если бы мы остались в улье и продолжали работать в факторуме гильдии. Гвардия была единственным выходом.

— Ты работал в факторуме?

— Да.

— И что ты там делал?

— Зубчатые колеса для танков.

— Не могу представить тебя за такой работой.

— А я легко могу представить тебя медсестрой, — сказал я.

Я действительно мог. В ней чувствовалось хладнокровие, которое означало, что она хорошо переносит стрессовые ситуации. А еще в ней была странная отчужденность, на секунду подумалось мне.

Она рассмеялась, из-за чего сразу помолодела, и внезапно между нами словно пробежала искра. Вы знаете, как оно бывает.

Она взглянула на меня исподлобья, так, будто вдруг о чем-то задумалась.

— В чем дело? — спросил я.

— Как странно. Мы так долго были изолированы. Мы торговали только с другими мирами Карской системы. Империум был для нас легендой. Но теперь вы здесь и рассказываете нам, что мы — часть Империума, что мы даже не покидали его.

Я попытался посмотреть на ситуацию глазами Анны. За прошедшие тысячелетия с миром контактировали только вольные торговцы. Последний такой контакт вполне мог произойти века назад. Сам Империум лишь десять лет как обнаружил Карск, и правители этого мира предпочли не верить в законность притязаний. Они правили слишком долго, чтобы отдать власть без борьбы.

Меня тоже все это удивляло. Культ Ангела Огня распространился здесь во времена, когда прервалась всякая связь с истинной верой Империума. Он уходил корнями в ту же теологическую концепцию, но за долгие века изоляции мутировал, исказившись и превратившись в нечто странное. Кто знает, что здесь случилось на самом деле, как Сынам Пламени удалось обрести могущество. Никто не мог бросить им вызов, вооружившись имперской истиной, и они медленно, но уверенно подчинили своей воле веру жителей целой звездной системы и теперь ввергли ее в бесперспективную войну против Империума Человечества.

— Ты задумался, — сказала Анна.

— Не бери в голову, — сказал я и, оглядевшись по сторонам, внезапно понял, насколько же сейчас далек от родного мира.

Вокруг были совершенно чуждые мне люди, и я почувствовал себя странно уязвимым. Хотя ни в одном лице не чувствовалось угрозы, сверху за мной слепыми глазами наблюдали тысячи металлических ангелов. Я сидел в тени пламенных крыльев одного из них.

— Мне пора, — заторопился я. Что-то подсказывало мне, что лучше вернуться.

Когда я добрался до казармы, повсюду царила безумная суматоха. Я вошел в комнату и заметил, что все остальные уже в сборе.

— Где тебя носит? — спросил Антон. Должно быть, что-то крепко его расстроило.

— Если вспомнишь последнюю ночь, думаю, догадаешься, — сказал я. — Дам подсказку — там еще девушка была…

— Так ты не слышал?

— О чем?

— Еретики провели массированную контратаку при поддержке высадки из космоса. В Махариуса стреляли. Говорят, его убили.

Я переводил взгляд с одного лица на другое, думая, что мои товарищи шутят. Но все они казались вполне серьезными, как и остальные, с кем я встретился по пути сюда.

— Это невозможно, — наконец сказал я.

Судя по их лицам, они считали иначе.

Приложение 107Д-21Н. Выдержка из отчета VII–XII-MIVIII

Получатель: Иеремия Толл, верховный инквизитор, Санктум Ультимус, Шпиль Далтона.

Отправитель: Дрейк, Иероним, верховный инквизитор, приписанный к великой армии Отвоевания.

Документ скреплен печатью. Возможное свидетельство об измене бывшего верховного инквизитора Дрейка. Перекрестная ссылка на расшифрованные личные дневники. Смотрите приложение 107Д-45Г.

Идите в свете Императора.


Я знаю, каким вопросом вы задаетесь, ибо он мучил и меня, — как может одна система, группа миров, вращающихся вокруг единственного солнца, противостоять мощи имперских армий, которые находятся в распоряжении Махариуса?

Ответ таков: для подготовки имперского Крестового похода требуется немало времени, и еще больше сил уходит на то, чтобы расставить по местам все элементы этого похода. Существуют сложности, невидимые на первый взгляд. Межзвездное путешествие — дело непредсказуемое. Целые флоты транспортных кораблей бесследно исчезли во время перелета через подпространство варпа.

Лорд верховный командующий провел масштабную организационную работу, но я начинаю подозревать, что определенные люди в Муниторуме и даже в Администратуме могут действовать ему во вред. Имперская политика может вести к изменам самого разного толка. Есть те, кто мечтает о возвращении хаоса, схизмы и вседозволенности, которой прежде они пользовались в своих целях.

Из двадцати семи миров Карской системы населенных было всего пять. На каждой планете находилось по меньшей мере пять городов-ульев, а в некоторых случаях их численность достигала сорока. В этих городах-ульях работало множество оружейных заводов, а численность населения достигала десятков миллионов. Жители уже были сконцентрированными и хорошо мотивированными. Чудо было не в том, что система могла оказать сопротивление, а в том, что мы одержали так много побед за столь короткое время. Все заслуги я возлагаю на проработанный план Махариуса. Еще не прибыли все его армии, а мы уже захватили три из пяти ульев на одном из главных промышленных миров.

На первых порах, когда у нас было преимущество неожиданности, мы обрушились на Карск IV, словно кувалда с небес. Мы захватили Железоград прежде, чем враги успели понять, что происходит, и стремительность победы деморализовала их. По крайней мере сначала. Тем не менее губернатор сумел попасть на Карск VI, где его брат уже собирал деблокирующие армии, и очень скоро начались ответные бои.

Мне сказали, что Имперский флот должен был взять под контроль космическое пространство между мирами, но из-за непредвиденных обстоятельств еретики получили шанс оставить свои миры и взяться за освобождение Карска V. Я до сих пор точно не знаю, что послужило причиной. По некоторым слухам, адмирал обиделся на замечание Сеяна по поводу его формы и временно отозвал флот. Это звучит настолько глупо, что я склонен поверить. Однако наиболее вероятная причина — то, что наши корабли были атакованы скитальцем, который случайно забрел в систему. Трудно было бы найти для этого худшее время. По данному делу ведется расследование. Призраки Смерти решили разобраться с проблемой самостоятельно.

Мы полностью контролируем комм-сеть в городах, но до местного населения все равно доходят известия. Люди воспрянули духом, и постепенно их враждебность растет. Подозреваю, в ответе за это жречество Ангела Огня. Похоже, у них есть свои методы связи между мирами, и я даже догадываюсь, какие именно.

В улье, насчитывающем миллионы жителей, не требуется большой процент молодых, жестоких, лишенных гражданских прав людей, чтобы обеспечить наших противников базой для создания мощной армии. Железоград — главный производитель оружия. У культа Ангела Огня есть немало контактов в факторумах храма. Думаю, врагам не составит труда вооружить рекрутов. Конечно, они остаются жрецами и обладают безграничной властью над душами и помыслами громадного количества местных жителей. Поколения беззаветной веры только укрепили такое положение дел. Ситуация становится потенциально взрывоопасной и ухудшается с каждым днем.

Наши силы атакованы поклонниками Ангела Огня, могущественными псайкерами, которые способны призывать самые темные адские силы. Это дело также требует расследования. Я отдал приказ, чтобы одного из жрецов схватили живьем. До сих пор это представляет неразрешимую проблему.

Глава 15

Яне верю, — сказал Антон. Он сидел на своей койке в казарме, сжимая в руках любимую книжку. — Махариус не может умереть.

— Я слышал, он только ногу потерял, — сказал Иван. — Так говорит Жирный Микал на кухне.

Антон покачал головой:

— Он был великим человеком.

— «Был»? Он пока не умер, — возразил я. — Мы об этом ничего не слышали.

— Ага, так они возьмут и расскажут.

— Будет заявление, — сказал я. — Сделают хотя бы день скорби.

— Не будет, если они захотят все скрыть.

— Зачем им это?

— Ты знаешь так же хорошо, как я, что его смерть плохо повлияет на боевой дух.

— Как же хорошо, что ты пока держишься. Я рад, что ты не впадаешь в отчаяние. Или не помогаешь его распространять.

— Черт подери! — разозлился Антон. Он резко поднялся и пнул кровать. Металлическая ножка жалобно звякнула. Судя по лицу Антона, он отбил ногу, но был слишком упрям, чтобы это признать. — В кои-то веки нам попался компетентный командир. В кои-то веки мы куда-то идем. А теперь вот это. Все настолько плохо, что даже космические десантники оставили нас.

— На твоем месте я бы не кричал об этом, — сказал я.

— Почему? Это ведь правда.

Он прав. Призраки Смерти отбыли восвояси. Никто не знал, почему или куда. А если кто-то и знал, нам решили не сообщать. Их отозвали или отправили в другое место.

— Для начала, если будешь кричать слишком громко, тебя не примут в орден. И потом, тебя может услышать комиссар и решит отправить в вечный запас.

— Не вижу его поблизости, — заметил Антон. — Или ты хочешь донести на меня?

— Я донесу разве что о твоей тупости. Похоже, сейчас ты покоряешь новые высоты.

Иван иронично присвистнул, показывая, что думает о перебранке. В комнату влетел Новичок.

— Махариус здесь! — выпалил он.

— В здании? — спросил Антон.

— В Железограде. Его привезли с фронта. Он в больнице Святого Оберона.

— Откуда ты знаешь?

— В штаб только что пришли новости. Я слышал, как об этом говорил ротный писарь, пока шел с отчетом к капитану.

— Уверен? — спросил Антон.

— Если не веришь, сходи и сам спроси. В любом случае, где больница? Разве девушки не в ней работают?

— Да, она рядом с собором, возле центральной зоны улья, — сказал Антон. Он поднял лазган. — Я схожу туда.

— Зачем? — спросил я.

— На случай если туда ткнутся поклонники Ангела, и… — Теперь он выглядел раздраженным.

— И?.. — спросил я, не желая, чтобы он сорвался с крючка.

— И чтобы помолиться за него.

— Ты можешь сделать это и здесь, — заметил я.

— Мне будет лучше сделать это там.

Иван поднялся:

— Я пойду с тобой.

— И я, — сказал Новичок.

— А ты, Лев? Ты идешь? — спросил Антон.

Я обдумал его слова. Что может изменить мое присутствие возле больницы? Я почувствовал на себе взгляды друзей. Они как будто молча упрекали меня.

— Ладно, — сказал я. — Пошли.


Мы оказались не единственными, кому пришла в голову такая мысль. Площадь у больницы Святого Оберона запрудили свободные от несения службы гвардейцы. Их были тысячи. Мы походили на армию, которая вот-вот возьмет больницу в осаду. Солдаты стояли, курили, ели еду, купленную с лотков, и тихо переговаривались между собой. Судя по выражениям их лиц, мы словно попали в комнату с умирающим человеком.

Больница, тяжеловесное здание из местного оранжевого камня, походила скорее на крепость, нежели на госпиталь. Строение было высотой в двадцать этажей, низкое по сравнению с окружающими его жилыми блоками, но все равно массивное. Оно выглядело невероятно мощным. Похоже, его спроектировали, чтобы противостоять осаде и выдерживать прямые попадания тяжелой артиллерии.

Отовсюду стягивались «Леманы Руссы», на балконах и между металлическими ангелами, прикрепленными к толстым стенам, я заметил снайперов-ратлингов. Похоже, безопасность здесь не пускали на самотек. Солдаты на постах проверяли всех, кто входил в здание. Девушки не преувеличивали. Это явно было известное место, в котором работали лучшие хирургеоны на планете.

Кроме статуй Ангела Огня посмотреть здесь было на что. Вход представлял собой массивную арку. На одной стороне красовался неизбежный ангел с пламенными крыльями, высотой вдесятеро больше обычного человека. По другую сторону стоял мощный мускулистый воин, напоминающий скорее мастера-сержанта, чем святого. В одной руке он сжимал болт-пистолет, в другой — пылающий факел. Его нога покоилась на шее орка. С пояса свисало пять орочьих голов. Лицо, повернутое в сторону Ангела, застыло в почтительном раздумье. Наверное, это и был благословенный Оберон, герой местных легенд.

Оглянувшись, я заметил, что многие из собравшихся солдат были из полка Махариуса. Они состояли в старой Гвардии, которая следовала за Махариусом с самого начала. На них была зеленая форма с золотой окантовкой. Носы и нащечники шлемов, прикрывавших всю шею сзади, оставляли видимой лишь нижнюю часть лица. Эти странные, древние на вид головные уборы больше подошли бы воинам из дикого мира. На многих доспехах красовалась львиная голова, символ семейства Махариуса.

Там были солдаты Серых легионов Астериона в серебристо-серой форме с металлическими воротниками, символизирующими служение Императору. Были и приземистые коренастые обитатели Траска в красном и черном — Девятый гусарский. Были огрины и ратлинги, а также пара комиссаров. Не знаю, пришли они сюда из уважения к Махариусу или чтобы присматривать за нами. Скорее, первое, но кто знает.

Иногда разговоры стихали и все смотрели на огромную арку. Но тише не становилось. Отовсюду доносился гул промышленности города-улья, рев вырывающегося из труб пламени, шипящее дыхание рециркуляционных систем, отдаленный рокот приподнятых рельсовых путей. Присутствие такого множества людей с бледными лицами, затерявшихся в собственных мыслях, внушало трепет, и следовало помнить, что они были не из тех, кому в жизни особенно часто приходилось над чем-либо задумываться. Все мы волновались за Махариуса, и его судьба странным образом отображала нашу собственную участь.

Нам не составляло труда сопереживать ему. Каждый солдат в гвардейских полках рано или поздно сталкивался с ранениями и смертью. Многие из нас были ранены, у каждого были знакомые, получившие увечья. Все мы не меньше, чем смерти, боялись стать калеками, остаться без рук, ног, глаз. Мы боялись и того, что от ран умрут наши товарищи. Мне казалось, что все присутствующие видели в Махариусе своих раненых братьев, друзей и товарищей, которых им пришлось потерять, и ждали новой потери.

Шли часы, но известий все не было. В конечном итоге мы разошлись обратно на службу, все еще не зная, как обстоят дела у лорда верховного командующего.


На следующее утро временный капитан нашей временной роты вызвал нас пред свои ясные очи. Все мучились вопросом, в чем же дело. Мы не могли сообразить, чем могли бы прогневить его, но, как обычно, то, что ничего не шло нам на ум, еще не означало отсутствия причины для взыскания. В Гвардии существует правило: если начальство захочет тебя наказать, то обязательно найдет, за что.

Когда мы вошли, капитан не казался раздраженным. Мы очутились в огромной комнате, которая, судя по убранству, когда-то была скрипториумом. У стен стояли десятки столов, за которыми множество клерков делали записи в толстых журналах. Сейчас, наверное, они подсчитывали количество израсходованных боеприпасов либо отгруженных шестерней.

Капитан восседал на большом набитом волосом кожаном кресле, пока ординарец брил его опасной бритвой. Вокруг привычно суетились младшие офицеры, попутно любуясь своими отражениями в многочисленных переносных зеркалах, которые предусмотрительно расставил ординарец. На эполетах некоторых из них золота было больше, чем я смог бы вынести из банковского хранилища.

— А вот и вы, парни! — пробормотал капитан, как будто обрадовавшись нашему прибытию. Его голос казался слишком тихим для офицера, и нам пришлось напрячься, чтобы расслышать его. Подозреваю, именно этого эффекта и добивался капитан. Благодаря этому он выделялся среди прочих армейских чинов, привыкших вопить и грохотать.

Мы стояли навытяжку, ожидая, пока он удосужится разъяснить ситуацию. Ординарец вытер ему лицо, и капитан провел рукой по загорелым щекам, проверяя, осталась ли щетина. Судя по слабой улыбке, он ее не нашел. Капитан почесал аккуратно подстриженные усы, словно побуждая их заговорить с нами.

— У меня для вас особое поручение, — сказали усы. Казалось, губы капитана не шевелились.

Мы смотрели на него с каменными лицами. Особое поручение предполагало множество потенциально смертельных вариантов. Мне стало интересно, не вызываюсь ли я сейчас на самоубийственное задание.

Похоже, капитан догадался, что у нас на уме. Он вовсе не был настолько отстраненным, насколько хотел казаться. Офицер звонко рассмеялся и пробормотал:

— Тут нет ничего ужасного, уверяю вас. На самом деле это большая честь.

Мы молча продолжали смотреть на него.

— Как вы уже знаете, генерал Махариус был ранен во время осмотра линии фронта у Пентеграда. Он проверял передовые позиции, когда его атаковало отделение фанатиков-еретиков. Он сумел отбиться от них вместе со своими телохранителями.

Махариус славился тем, что всегда оказывался в самой гуще боя, но мне стало интересно, действительно ли он подобрался к еретикам так близко, что они сумели на него напасть.

— Значит, с ним все хорошо, сэр? — осторожно спросил Антон.

— Если может быть все хорошо с человеком, словившим несколько осколков и пуль, рядовой Антоньев, — произнесли усы.

— Значит, с ним не все хорошо, сэр? — сказал Антон, не понимая, когда следует замолчать.

— Меня заверили, что мастер-хирург вылечит его. Чтобы одолеть человека вроде лорда верховного командующего, требуется чуть больше усилий. В прошлом ему доставалось и похуже, и осмелюсь сказать, что в будущем его ожидают и худшие раны. Уж я-то знаю. В свое время и мне довелось получить пару царапин.

— Почему вы нам это говорите, сэр? — спросил я.

— Потому что выживший экипаж «Неукротимого» направлен на охрану лорда верховного командующего. Вы немедленно размещаетесь в больнице Святого Оберона и докладываете об этом охранникам лорда верховного командующего. Еще вопросы? — Судя по тону, лучше бы было, чтобы их у нас не оказалось.

— Почему мы, сэр? — спросил Антон.

Капитан тяжело и протяжно вздохнул:

— Лорд верховный командующий наградил вас лично. Он знает вас. Вы заслужили для полка великую честь, и я знаю, что вы не подведете нас.

— Почтем за честь защищать генерала, сэр, — произнес Антон. Он казался вполне искренним.

— И она вполне заслуженная, — сказал капитан. — Вы отличились во время захвата города, и я уверен, что отличитесь снова, раз вас призвали защищать лорда верховного командующего.

— Мы приложим все усилия, — сказал Антон. Он действительно радовался возможности сложить голову за Махариуса. Наверное, он уже принялся рисовать картины последнего героического боя.

Лично я решил, что неплохо отсидеться в безопасной больнице, подальше от жрецов-пироманьяков и их последователей-самоубийц. В следующий раз с нами может не оказаться Призраков Смерти.

— Отлично, — сказал капитан. — Просто отлично. Следите за манерами и не делайте ничего, что опорочило бы полк, и я буду крайне вам признателен.

Я нисколько не сомневался, что он забудет нас, едва мы переступим порог. И все же я подумал, что нам несказанно повезло с такой расквартировкой. Как же мало я знал!

Мы пошли собирать вещи. По крайней мере мы знали, как добраться до больницы.


— На этом мире найдутся места и похуже, — пробормотал Антон, пока мы шли больничными коридорами.

Мы находились на верхних уровнях здания, где обычно лежали очень богатые и уважаемые жители города. Специально для Махариуса расчистили целый этаж. Туда-сюда торопливо ходили адепты-медики. Неподалеку ожидали высокопоставленные офицеры, занятые обсуждением стратегии. По устланным коврами коридорам носились ординарцы и курьеры, стараясь быть одновременно тихими и быстрыми. Нам дали время лишь наведаться в личную комнату на нижнем этаже, прежде чем позвали на дежурство.

Мы заняли позицию у входа в палату, сменив солдат из личной стражи Махариуса. Их было легко различить по изображению львиной головы на форме.

Мы проверили соседние палаты, но нашли только хирургеонов и медсестер, которым было позволено там находиться. Мы не приближались к запертой комнате, в которой лежал Махариус. Высокие безмолвные воины из его личной стражи следили за нами холодными глазами, держа оружие наготове. Они ничего не пускали на самотек.

Я начал понимать, почему нас отправили сюда. Многим не понравится, если охранять Махариуса доверят только его полку, и это может плохо сказаться на боевом духе. Честь следовало разделить между разными частями армии.

По пути Заместитель провел для нас подробный инструктаж. Сюда имел право заходить только персонал с особым допуском. Эти люди должны были предъявить пропуск и произнести пароль, который сменялся с каждым дежурством. Если они не могли этого сделать, нам следовало их задержать. Если они окажут сопротивление, мы были вправе убить их, даже если видели генеральские эполеты.

Само дежурство представляло собой восемь часов незамутненной скуки. Мы стояли с оружием наперевес и проверяли бумаги. Каждые полчаса к нам наведывался Заместитель. Он переходил с одного поста к другому, не сбавляя шага. Казалось, он не уставал и не испытывал чрезмерного любопытства. Он выполнял обязанности, словно робот. Сейчас он ничем не отличался от машины, оживленной древней технической магией Адептус Механикус.

Когда коридоры пустели, а поблизости никого не было, мы болтали, как всякие солдаты в подобных обстоятельствах в любом уголке Галактики. Мы говорили о женщинах, о местах, где приходилось бывать, о людях, которых знали. Мы старались говорить тихо, осматривая при этом коридоры, словно ждали, что сюда в любой момент может ворваться орда еретиков. Я думал, не встретим ли мы случайно Анну или ее подруг.

— Кто бы мог подумать, что мы окажемся здесь? — спросил Антон. — Как будто мы в центре мира.

Он был в восторге. Он останавливал генералов. Пока у каждого из них требуемые документы были при себе, и они знали правильные пароли. Нам так и не представилось возможности пристрелить кого-то из них за сопротивление аресту. Наверное, и к лучшему, ведь, скорее всего, для нас это кончилось бы плохо.

В воздухе витала странная атмосфера. В коридоре было тихо, тише, чем в любом другом месте, где мне доселе приходилось бывать. Из окружающих палат не доносилось ни звука. Кто бы мог подумать, что за этими стенами стоял громогласный гул города-улья. Звукоизоляция была выше всяких похвал. Я понял, что тишина была роскошью, которой могли пользоваться только богачи, но это не слишком сильно меня печалило: я уже скучал по успокаивающему биению промышленного сердца улья. Мне стало интересно, что думает на этот счет раненый Махариус.

После окончания службы мы вернулись в комнаты, всю дорогу ловя на себе странные взгляды местных. Казалось, они чего-то ждут. Они выглядели бледными и напряженными, как будто знали что-то, чего не знали мы, слышали шепот, который предназначался только для их ушей. Я убеждал себя, что это просто мое воображение, что мне нужно отдохнуть.

Я уставился в бронированные стеклянные окна. Улицы стали неестественно тихими. Толпы солдат постепенно разошлись, когда стало ясно, что Махариус выживет. У них были и другие обязанности, кроме как бесцельно слоняться по площади.

Глава 16

Меня что-то разбудило. Как только моя голова коснулась подушки, мне начали сниться кошмары, в которых жрецы с объятыми пламенем головами запихивали меня в клетку. Я взглянул на хронометр. В улье сейчас был поздний ночной цикл. Внешнее освещение потускнело. Я поднял створки. Моя тень заплясала в мерцающем свете ближайших зданий, которые освещались горящим газом. На улице собралась огромная толпа. Я заметил внизу подрагивающий свет от открытого источника огня. Я не успел окончательно проснуться, как в дверь кто-то загрохотал. Мне стало не по себе от дурного предчувствия. Я схватил дробовик, прежде чем открыть дверь. На пороге стоял побледневший Антон. Рядом с ним был Иван, полностью одетый и при оружии.

— Что случилось? — спросил я.

— Еретики атакуют.

— Что? — повторил я. — Атакуют? Где?

— Везде. Они напали на Железоград. Мощная армия спустилась с орбиты и отбила Пентеград, а теперь движется оттуда на север. Она прорвала оборону группы Сеяна. Десантируются и другие, которые прибыли с Карска III и астероидных крепостей. Город восстал. Чертовы предатели.

— Весь город?

— Достаточная часть. Жрецы подняли людей. Местные толстосумы решили объединиться со старыми хозяевами. Они считают, будто победят нас.

— Может, и победят, — сказал я.

— Им не победить Империум, — возразил Антон.

— Но нам это будет уже не важно, если они победят нас сейчас.

— Намек понял, — сказал Антон.

— Откуда ты это узнал?

— Не мог заснуть, поэтому вышел покурить. Услышал от парней за коммом.

Иван потянулся за бутылкой, отхлебнул из нее и взял лазган, который заботливо прислонил к стенке.

— Похоже, нас ждет работенка.

Я торопливо оделся и схватил снаряжение. Из коридора доносился топот множества ног. Все, за исключением нас, куда-то спешили. Я знал, что скоро сюда кто-то войдет и скажет, что делать.

Вдруг, словно вызванная силой мысли, в двери показалась голова Заместителя. Тут же возник и капрал Гесс.

— Собираемся, парни, — приказал Заместитель. Он казался бледным, но причиной могла быть просто игра света. Его голос оставался все таким же монотонным и хриплым. — Похоже, нам предстоит работа. Жрецы натравили на нас толпу, и она идет за Махариусом.

Судя по его эмоциям, с таким же успехом он мог поведать нам, как только что прогулялся за протеиновым сэндвичем. Я снова выглянул в окно, и вдруг все встало на свои места. Огромные толпы людей шли к больнице. Жрецы с пламенными ореолами стояли на бортах массивных машин и что-то грозно кричали. Я словно смотрел на море исполненной ненависти плоти: очень глупой, пропитанной ненавистью плоти.

Расположенные по периметру здания «Леманы Руссы» модели «Экстерминатор» и «Мантикоры» открыли огонь. Они не могли промахнуться. Разрывные снаряды прошили толпу. Огонь автопушек принялся выкашивать людей. За считанные секунды погибли тысячи. Люди кричали и пытались убежать, но это не привело ни к чему хорошему. Поначалу задние ряды понятия не имели, что происходит, и продолжали напирать. Я видел, как они валили на землю тех, кто хотел сбежать, и давили их, а затем сами попадали под ураганный огонь.

— Это безумие, — выдохнул Новичок.

Глядя на разворачивающуюся бойню, я думал о происходящем — и наконец понял.

— Нет, если тебя не волнует, сколько людей погибнет.

— Ты злой человек, Лев, — сказал Новичок. Судя по тону, он едва ли уважал меня за это.

— Это не я, а жрецы Ангела Огня.

— Не понимаю. — Остальные, за исключением Заместителя, посмотрели на меня. Всем им было интересно, что я хотел сказать.

— Они хотят, чтобы случилась резня. Это поднимет население против нас. Мы стреляем в невооруженных гражданских лиц. Мы уничтожаем местных жителей.

— Кажется, местные этого и добиваются, — произнес Антон. Он казался разъяренным.

— Подозреваю, они забудут об этом упомянуть.

— В этом есть смысл, — сказал капрал Гесс. Одним глазом он смотрел на меня, а другим следил за толпой, которую истребляли наши танки.

— Жрецам все равно, сколько улейщиков мы перебьем. Мы впустую расходуем боеприпасы. Так мы только создадим себе новых врагов. Мы показываем, что наши силы не безграничны.

— Заодно это служит отвлекающим маневром, — сказал Новичок, словно только что и сам узрел свет истины. — Пока эти люди сковывают нас, вражеские армии подступают все ближе.

— Похоже, они кое-чему научились у Махариуса.

Мы переглянулись. Махариус находился внутри, в больнице, и жрецы наверняка знали это. Возможно, атака горожан должна была отвлечь наше внимание вовсе не от вражеских армий. Мощное фронтальное наступление, пока внутри…

Заместитель понял это одновременно со мной.

— Пошли, — быстро сказал он. — Нам нужно добраться до лорда верховного командующего!


На нашем этаже ничего не изменилось. Повсюду были медицинские адепты и сестры-госпитальеры в гвардейской форме. Во временных полевых госпиталях ухаживали за ранеными. Заместитель приказал проходящему мимо сержанту передать его отчет тому, кто был здесь за главного. Он даже не замедлил шаг по дороге к лифту. Мы вошли в пневматическую трубу и поехали вверх. Лифт замер на девятнадцатом этаже, как будто кто-то дал приказ остановки.

— Все наружу, — сказал Заместитель. Он хмурился.

Вероятно, лифт просто заклинило. Подобное случалось довольно часто, но в текущих обстоятельствах вызывало подозрения. Мы помчались по коридору, направляясь к пожарной лестнице. Там стояли охранники, но я не узнал ни одного из них. На мундирах некоторых виднелись красновато-темные разводы.

— Пароль, — потребовал один из них. У него был местный акцент.

Я поднял дробовик. Охранники одновременно потянулись за оружием. Я нажал спусковой крючок и отпрыгнул в сторону за секунду до того, как над плечом промелькнул лазерный луч. Остальное отделение открыло огонь и расправилось с охранниками.

— Почему вы пристрелили их? — спросил Новичок.

— Это не наши ребята, — ответил капрал Гесс. — И взгляни на пятна на их форме.

— Может, эти пятна остались от прежних боев или от дробовика Льва.

— Нет времени спорить, — произнес Заместитель. — На лестницу. Если заметите что-то подозрительное, сначала стреляйте, а потом спрашивайте.

Мы кивнули. В воздухе витало нечто странное, теперь мы все это чувствовали. Что-то пошло не так.

Мы бросились по лестнице так быстро, как только могли. Поднявшись чуть выше, мы поняли, что случилось с настоящими охранниками. На лестничной клетке лежала груда тел в нижнем белье. Их закололи. В груди одного из них до сих пор торчал скальпель. Наверное, кто-то воткнул его туда после того, как снял одежду.

— Тот, кто это сделал, наверное, был переодет в адепта-медика, — сказал Гесс.

— Наверное, чертовски хорошо обращается со скальпелем, — добавил Антон.

— Главное, не дай им шанса прооперировать тебя, — сказал капрал.

— Уж постараюсь, — ответил Антон.

Мы влетели на верхний этаж, ожидая самого худшего, — и опасения оправдались. Из коридоров слышалась стрельба. Я понял, что, случись это несколькими часами раньше, то сейчас лежать со скальпелями в груди могли Антон, Иван и я сам, и это не добавило мне симпатии к нападавшим.

В мою голову закралась еще одна мысль. Атака хорошо скоординирована. Мы — всего лишь маленький отряд. Нас, вероятнее всего, превосходят численностью, и мы можем не выбраться отсюда живыми. Но даже если и выберемся, город кишит ненавидящими нас людьми, а вскоре сюда подойдет вражеская армия… Я постарался задвинуть мысль как можно дальше.

— По одной проблеме зараз, — пробормотал я.

— Смотрите в оба, — сказал Заместитель. — Отыщите Махариуса. Если они доберутся до него первыми, все пропало.


В коридоре мы нашли еще больше тел. Большинство принадлежало нашим парням. Еще несколько походили бы на адептов-медиков, если бы не лазганы, которыми медики обычно не вооружены. И все же, судя по всему, наши ребята не сдались без боя. Они успели уложить немало еретиков. Запах жженого мяса и следы ожогов на халатах лучшим образом свидетельствовали, отчего они умерли.

— Наверное, ублюдки здесь целым полком замаскировались под адептов-медиков, — сказал Иван. Его неподвижное металлическое лицо не выдавало никаких эмоций, но взгляд то и дело падал на двери. Он пристально следил за обстановкой.

— Какой дурак приказал разместить здесь Махариуса? — спросил Антон. Конечно, всегда легко быть мудрецом после свершившегося факта. Лишь в такие моменты Антон мог проявить себя.

— Тут что-то странное, — сказал Заместитель.

Я взглянул на тела и понял, что он прав. Все еретики погибли от выстрела в затылок из какого-то крупнокалиберного оружия. Они лежали поверх трупов солдат.

— Их убили не наши ребята, — заметил я. — Скорее похоже на работу комиссара, как будто они собирались бежать.

Иван нахмурился:

— Какой лунатик решит казнить полдесятка своих товарищей-заговорщиков над телами людей, которых они только что перебили? Прямо во время попытки убийства?

И правда смысла в этом не было.

— Наверное, один из приспешников застал их врасплох, — сказал я, хотя понятия не имел, кто это мог быть. Явно не имперский гвардеец. Следы были не от лазерных ожогов. Судя по трупам, пули не взорвались изнутри, как от болтеров космических десантников.

— У нас нет времени разбираться, — прохрипел Заместитель. — Нужно идти.

Мы достигли подножия лестницы и вошли в коридор. Заместитель указал дальнейший путь. Мы приближались к палате, в которой лежал Махариус.

Звуки боя становились громче. Заместитель взглянул на меня, и я понял, что он имеет в виду. Дробовик предназначался для боя на близком расстоянии. Я шагнул в коридор и увидел группу людей в халатах с оружием в руках. Никто из них не выглядел особенно дружелюбно, поэтому я открыл огонь, вгоняя заряд за зарядом в цели. Едва послышался грохот дробовика в замкнутом пространстве, как из палат повалили остальные. Мимо меня пронеслись лазерные лучи, странно тихие, в отличие от моего оружия, за исключением моментов, когда они попадали во что-либо.

Если атаку и спланировали заранее, то исполнение было неряшливым. Никто не прикрывал тылы и не стоял в дозоре. Но, возможно, от этой проблемы нас избавил убийца еретиков.

Похоже, фанатикам не терпелось заполучить голову Махариуса. Двое еретиков обернулись в нашу сторону, и между нами завязалась перестрелка. В коридоре было негде укрыться. Мне пришлось просто стоять, всецело положившись на удачу. У меня было преимущество, ведь я сумел застать их врасплох, но обжигающая боль в бицепсе подсказала, что надолго этого преимущества не хватило. Я двинулся вперед. Я знал, что это безумие, но продолжал бесстрашно шагать вперед, и, наверное, это несколько испугало врагов, пусть они и были фанатиками. Вид окровавленного маньяка с дробовиком, идущего прямо на тебя, едва ли может придать решимости.

В воздухе повис запах опаленной и выпотрошенной плоти. Как обычно после бойни, воняло мочой и экскрементами. Загорались растения и статуи. Заклубился дым, а затем бой завершился так же внезапно, как начался. Все враги погибли. Вдалеке, дальше по коридору, еще слышались звуки сражения. Стреляли из тяжелого оружия цельными снарядами. После каждого выстрела доносился крик.

Я посмотрел под ноги. Там валялись тела, но не все они принадлежали еретикам. На некоторых была форма личной стражи Махариуса с символом львиной головы. Похоже, они погибли в бою. Так или иначе, все были мертвы.

Заместитель шел рядом со мной, не сгибая ног, будто робот.

— Лорд верховный командующий Махариус! — крикнул он. — Вы там?

— Это ты, Райкер? — раздался знакомый зычный голос. Каким-то чудом Махариус запомнил, как звучит голос Заместителя. Очевидно, он был не из тех генералов, кому имена всех, с кем они встречались, подсказывали адъютанты.

— Да, сэр. Мы зачистили коридор. Нам нужно вытащить вас отсюда.

— Заходи с поднятыми руками. Приведи с собой пару парней, если они тут.

Стоит признать, он вел себя предусмотрительно. Я не знал, как еретики могли подражать Заместителю, но, наверное, на своем веку генералу пришлось повидать много странностей. Заместитель кивнул мне, и мы зашли внутрь. Я держал дробовик в вытянутой над головой руке. Я не хотел, чтобы Махариус неверно истолковал мои намерения.

Махариус сидел за кроватью, которую использовал в качестве укрытия, сжимая в руке антикварный болт-пистолет. Он выглядел бледным, верхняя часть его тела была перебинтована. Возле него лежали стражи. Они погибли до последнего человека. Махариус ухмыльнулся нам. Его глаза блестели, словно у сумасшедшего. Тогда я понял, почему лорд верховный командующий лично возглавлял наступления и как получил ранения. Он любил сражения, страстно наслаждался ими. Некоторым людям это присуще. Болт-пистолет в руке Махариуса не дрожал. Я чувствовал, что при малейшей провокации он с готовностью им воспользуется.

Как обычно, Заместитель и виду не подал, что ему страшно. Мне стало интересно, что же он увидел, когда в «Гибельном клинке» его забрызгало мозгами лейтенанта.

— Нужно выбираться отсюда, сэр. Еретики захватили весь верхний этаж и уже идут сюда. Улей может пасть в любой момент.

Махариус кивнул, как и Заместитель, ничему не удивляясь.

— Верно, — сказал он. — Пойдем.

Вот так просто он взял ситуацию под контроль. Только встав с кровати, все еще под действием болеутоляющего, захваченный врасплох в безопасной зоне, он был готов командовать. Казалось удивительно успокаивающим, что Махариус с нами, хотя сейчас он был самой желанной добычей на планете.


Стрельба стихла. Воцарилась полнейшая тишина, едва мы вышли в коридор впереди Махариуса. Дверь в дальнем конце распахнулась, и мы развернулись, готовые встретить любую угрозу.

К моему несказанному удивлению, там оказалась Анна. Ее медсестринский халат был покрыт кровью. В руках она, казалось, без всякого усилия, держала огромное оружие. Ее лицо оставалось холодным и бесстрастным. Оружие целилось прямо в нас. Она выглядела так, словно знала, как с ним обращаться. Девушка смотрела прямо на меня. Тогда я подумал, что всех нас спасло то, что она узнала меня. Теперь, перебирая события в памяти, я в этом уверен наверняка. Она вполне могла перебить всех нас прежде, чем мы успели бы пошевельнуться. Заместитель не дал Махариусу выйти из палаты.

— Плоть героев — щит Империума, — проговорил он.

— Не стреляйте, — сказал Махариус. — Она из Дрейковых, знает пароль.

Анна подошла, не подавая виду, будто узнала нас. Эта девушка не была похожа ни на кого, с кем мне когда-либо доводилось сталкиваться. Ее глаза оставались столь же холодными, как космический вакуум.

— Черт задери, — выдохнул Антон. — Это же…

— Да, — оборвал я его, прежде чем он успеет сболтнуть лишнее. Я попытался вспомнить, что наговорил, когда напился. Если она — имперский агент, значит, у меня крупные неприятности. Я пожал плечами. Один из горстки выживших имперских гвардейцев в здании, захваченном еретиками, я уже и так по уши был в неприятностях. То, что обо мне могут донести куда следует, сейчас было наименьшей моей заботой.

Махариус остановился и взглянул в грязное окно из бронестекла. Если его поразил вид еретиков, затопивших площадь, он не подал виду. Махариус посмотрел на план эвакуации этажа, висевший на стене возле дверей, и, похоже, мгновенно его запомнил. Он обернулся к Анне:

— Ты знаешь это место.

Это был не вопрос.

— Да, сэр.

— Тогда выводи нас самым быстрым и безопасным путем.

Кем бы ни была Анна, Махариус, похоже, не сомневался, что она подчинится ему.

Анна повела нас к ближайшему пожарному выходу. Внизу на страже стояли еретики. Их тылы никто не прикрывал. Иван достал нож. Ему хотелось отомстить за то, что их дружки сделали скальпелями с нашими ребятами. Ивану не стоило беспокоиться — Анна подняла длинноствольное оружие, раздался тихий шипящий звук, словно из духовой трубки, и головы врагов взорвались одна за другой. Двое еретиков успели обернуться, захваченные врасплох безжалостной атакой. Вместо этого каждый из них получил по пуле в глаз или лоб. Подобную меткость мне приходилось видеть разве что у космических десантников. Но ведь…

Я избавился от подобной мысли. Я понятия не имел, кто она, и, говоря по правде, не горел желанием узнать. Я знал лишь то, что она производит сильное впечатление. Казалось, словно нечто завладело женщиной, которую, как мне казалось, я знал, пусть и недолго.

Махариус взглянул на побоище.

— Разведай дорогу, — сказал он, бесстрастно осмотрев тела. — Мы пойдем следом. Расчисти препятствия.

Анна быстро и бесшумно побежала вперед, словно визит в гнездо еретиков был для нее чем-то вроде воскресной прогулки.

Махариус присел рядом с первым трупом, стащил с него халат хирургеона и набросил поверх куртки.

— Наденьте халаты еретиков, — сказал он Заместителю. — Нет смысла делать твоих людей мишенями.

— Вы слышали лорда верховного командующего, — прохрипел он.

— Обойдемся без званий, символов и титулов, — предупредил Махариус. Он мог не объяснять причину. Все это могло выдать в нем и в Заместителе офицеров и тем самым подставить их под удар. Не сомневаюсь, что враги в любом случае смогли бы узнать его. Махариуса сложно было не узнать.

Пару секунд спустя мы уже шли дальше, ища выход. Махариус наклонился и снял с еретика комм-вокодер. Несколько мгновений он слушал его, пытаясь разобрать речь, а затем мы побежали так быстро, насколько хватало сил.

Мы оттащили тела из поля зрения и направились на нижние этажи больницы. Впереди нас ждали трупы с такими же ранами в головах. Они лежали ничком, повалившись друг на друга. Анны нигде не было видно. Я остановился, опасаясь, что среди мертвых врагов может оказаться и ее тело. Масштаб принесенного ею опустошения казался невероятным.

Она ждала нас у подножия ступеней, выглядя расслабленной и беззаботной. Трупов не было видно, но, судя по тому, как Анна держала свое странное оружие, они могли появиться, стоило кому-то зайти сюда без приглашения. Здание содрогнулось. Снаружи слышался рев толпы. Я чувствовал запах горящей плоти и плавящегося металла.

— Еретики перебили наши силы у больницы, сэр, — сказала Анна. — Тут не безопасно.

— Но как? — В голосе Антона чувствовалось удивление. — Там ведь танки.

— Псайкеры, — ответила Анна. — И похоже, предатели заранее проникли внутрь больницы. Если мы выйдем туда, нас тут же убьют.

— Ты знаешь другой путь? Нам нужно выбраться отсюда и залечь на дно, пока не сможем перегруппироваться.

Анна кивнула и повела нас к другому выходу. Мы вышли в настоящее пекло, шумное, яростное, пышущее жаром. Окружившая здание толпа превратилась в океан плоти. Я заметил «Леман Русс», из башни которого валил густой черный дым, и жреца с воспламененной головой, стоящего на броне и что-то вдохновенно кричащего толпе. Хотя наша полковая форма была прикрыта халатами, я чувствовал, что взгляды людей прикованы к нам. Я ждал, что они вот-вот закричат и начнут указывать на нас. Я решил, что если это случится, то не дамся живым. Мне совершенно не хотелось умирать на медленном огне в клетке.

Еретики вопили, жаждая крови. Площадь была забита орущей толпой. Ее возглавляли жрецы с пламенными ореолами. Они кричали вместе с остальными. В воздухе витало безумие, зловещая истерия, которой, как мне подумалось, питались жрецы. Куда бы я ни бросил взгляд, на меня взирал Ангел Огня. Он смотрел отовсюду и, казалось, особое внимание уделял именно нам.

Я почувствовал запах гари и услышал взрывы. Посмотрев вверх, я увидел, что весь верхний этаж больницы объят пламенем. Толпа стонала от экстаза, словно происходящее имело некую оккультную религиозную значимость. Я заметил выражение лица Махариуса. Казалось, он запоминает все это — кричащую толпу, горящие танки, ангелов с распростертыми крыльями на зданиях. Казалось, он хочет выгравировать картину в памяти, хочет запомнить каждое лицо, чтобы потом им всем отомстить.

— Нужно идти, — сказал он. — Здесь опасно.

Мы начали прокладывать путь сквозь толпу. К счастью, еретики не подозревали, что человек, чьей крови все они так жаждут, находится прямо у них под носом.

Глава 17

Что дальше, сэр? — спросил я, когда мы выбрались из толпы.

— Нужно найти укрытие, пока не разберемся, что происходит, и связаться с нашими людьми.

— Если они остались, — добавила Анна. Казалось, она не особенно оптимистично настроена на этот счет.

— Есть предложения? — спросил Махариус.

Она кивнула и посмотрела под ноги.

— Подулей, — ответила она. — Там царит беззаконие, но жрецы не пользуется там особой поддержкой. Никто не пользуется.

Анна говорила так, словно проверила это лично. Но она была права. Когда у тебя неприятности в городе-улье, тебе одна дорога — вниз. Есть пословица, что в улье все движется в одну сторону — власть, отходы, преступность.

— Веди, — сказал Махариус. Он выглядел изможденным, но в голосе не чувствовалось напряжения.

Мы направились к ближайшей рампе и начали путешествие ко дну. Никто не обращал на нас внимания. Город захлестнуло восстание. Чувствительные люди старались не высовываться на улицу. Еретики считали, что мы заодно с ними. Наша группа старалась избегать любых звуков боя.

Сначала мы миновали богатые районы коммерции и факторумов. Жилые блоки находились здесь в хорошем состоянии. Но чем ниже мы спускались, тем мрачнее начинали выглядеть окружающие здания. Блоки не были такими ухоженными, люди — не так хорошо одетыми. У стен скапливалось все больше мусора, пока груды гнили не превращались в огромные холмы. На нас оглядывалось все больше местных. Мы до сих пор были в окровавленных халатах с символикой больницы и при оружии. Неудивительно, что люди обращали на нас внимание, и неудивительно, что нас не трогали.

Мимо проносились автомобили. На верхних уровнях их содержали в отличном состоянии, некоторые можно было даже назвать роскошными: транспорт чиновников и зажиточных торговцев, а также огромной толпы прилипал, которые крутились вокруг знати верхнего улья. Но чем ниже мы спускались, тем дешевле, тем более помятыми и жалкими становились машины. Краска местами слезла, борта проржавели, двигатели визжали и ревели. Над головами проносилось все больше транзитных поездов, гигантские мультивагонные автобусы развозили обитателей улья с работы по домам. По-своему это было впечатляющее зрелище. Верхние ульи над нами были объяты войной. Но тут, внизу, жизнь шла, как обычно. Люди старались выжить — и не смотрели вверх.

Я увидел больше жрецов, чем с момента прибытия в Железоград. Некоторые бросали на нас странные взгляды, но ни один не решался подойти, хотя некоторые торопливо сворачивали к ближайшим системам вокс-связи. Антон хотел броситься за ними, но Заместитель остановил его. Я понимал его логику. Это только привлечет лишнее внимание, а нам следует торопиться.

Махариус выглядел уставшим и бледным, хотя и необычайно здоровым для человека его возраста, который только что перенес операцию. Эффективность омолаживающей терапии была неоспоримой, но он еще не успел полностью восстановиться после ранений. К Махариусу пока не вернулась былая сила. Он преодолел весь путь исключительно благодаря усилию воли. Ее у него было в достатке, но я не знал, как долго яростная решимость позволит ему тащить свое израненное тело. Он уже пошатывался и, казалось, то и дело готов был упасть, если бы Заместитель не помогал ему стоять на ногах.

Мы нашли огромный общественный лифт и спустились так глубоко, как только смогли. Толпа постепенно редела. Люди выходили через двери и направлялись в лачуги, которые звали своим домом. Каждый раз снаружи становилось тусклее — света внизу было совсем немного, и куда бы ни уводили дороги от дверей лифта, они делались все безлюднее. Через какое-то время загорелся красный свет и зазвучала аварийная сирена, после чего автоматизированная голосовая система приказала освободить лифт. Мы вышли на тускло освещенное шоссе. Я словно ощутил на своих плечах всю тяжесть улья. Наверное, мы спустились на несколько километров через множество уровней города.

Мы продолжали идти, не потому, что знали, куда нам нужно, а просто чтобы не стоять на месте. Думаю, в нас взыграло инстинктивное желание отыскать логово и укрыться. Я начал осматривать местность более пристально. Если ты вырос в городе-улье, как я, то знаешь, что следует постоянно оставаться настороже. С потолка, словно лианы на джунглевых деревьях, свисали длинные искрящиеся провода. У стен скопились горы мусора и обломков, сужая улицы до тесных проходов. Лужицы застоявшейся мочи и протекающие трубопроводы поросли плесенью. Туда-сюда бегали громадные крысы. Их умные глазки блестели, пока они что-то пищали друг другу. Группки столь же голодных, сколь и жестоких парней с дрянным оружием бросали на нас опасливые взгляды. Я понимал причину — они задавались вопросом, кто мы такие, не были ли наши покрытые кровью халаты символом какой-то новой банды. Я подумал, что лучше не останавливаться. Так мы получим хоть какое-то прикрытие.

В сумраке горел мусор. Металлические ангелы с огненными крыльями кое-где пострадали от вандализма, и такое я видел впервые. Еще более впечатляло то, что иногда созданные из газа перья служили единственным источником света на улицах, которые постепенно превращались в туннели.

И все же если ты знал, что искать, то мог найти здесь признаки культуры и даже экономики. Торговцы продавали на шампурах крысиное мясо, поджаренное на мангалах. Уличные торгаши толкали боеприпасы и священные символы. Товары лежали на гниющих ковриках, наброшенных на останки рухнувших колонн, разбитые постаменты статуй и что-то, похожее на вынесенные из лавки храма. Самодельные магазинчики ютились под арками проведенных над головами акведуков.

Мы вышли на огромную базарную площадь, где поношенная одежда продавалась рядом с предметами первой необходимости в подулье — синтетическими протеинами и карбонатной пищей, боеприпасами, снаряжением, игрушками и амулетами. Гадалки занимались своим прибыльным делом. На границе поля зрения проносились фигуры в капюшонах. Как-то я заметил настолько обезображенное лицо, что не смог понять, стало оно таким из-за мутации, радиационных ожогов или экзотической болезни. Возможно, из-за всего сразу.

Как ни странно, больше всего радовало то, что вокруг не было видно ни одного жреца, хотя проповедники с безумными взорами тревожно выкрикивали странные фразы прохожим. У нас было немного местной валюты, и мы купили еды и того, что, по словам продавца, было очищенной водой. Нам досталось намного больше, чем мы смогли бы приобрести на ту же сумму наверху, и я понял, насколько для нас, завоевателей из другого мира, заламывали цены по сравнению с местными.

На мой акцент никто не обращал внимания. Похоже, никого не волновало, откуда мы прибыли. Я понял, что если бы мы захотели, то смогли бы начать здесь новую жизнь. И, скорее всего, прожили бы гораздо дольше, чем останься солдатами Императора.


Найти укрытие в подулье не так уж сложно, как кажется. Стены испещрены проломами, и всегда найдутся лачуги, в которых можно спрятаться. Но в округе постоянно бродит несколько банд, у которых имеются там свои интересы — защита территории, сбор десятины и просто развлечение. Мы легко могли стать их жертвами.

Отыскав выжженную витрину магазина, которой, судя по всему, никто не интересовался, мы разбили лагерь внутри. Сказать по правде, это место было куда лучше, чем некоторые другие, в которых мне приходилось спать прежде.

Махариус сидел, прислонившись к стене, оружие лежало неподалеку. Он выглядел неважно. Казалось, битва и дорога вымотали его больше, чем я даже представлял.

Анна присела возле него и принялась доставать из аптечки лекарства. Она делала это со сноровкой настоящей медсестры или адепта-медика. У нее даже нашелся сенсорный алтарь, который она подсоединила к Махариусу и включила. Тот просто лежал и смотрел на Анну. Иногда он закрывал глаза, словно впадая в забытье. Каждый раз я волновался, откроет ли он их снова.

Заместитель не сводил с девушки глаз. Капрал Гесс стоял у двери и угрожающе ухмылялся прохожим. Антон и Иван были рядом с ним. Новичок сидел в темном углу. К счастью, он так и не выпустил из рук лазгана.

Естественно, прибытие группы хорошо вооруженных людей не могло не привлечь внимание местной молодежи. Вскоре к нам прибыло посольство, чтобы разведать обстановку и узнать, сколько мы готовы заплатить за защиту.

Я стоял в тени с дробовиком наперевес и разглядывал новоприбывших. Типичные отбросы из подулья, каких мы даже слишком хорошо знали по Велиалу. Конечно, тут их наряды несколько отличались. На Велиале бандиты, как правило, носили длинные кожаные пальто и водительские очки. Здесь же они предпочитали гладкие рабочие спецовки и противогазы, окрашенные во всевозможные оттенки красного. У большинства на лицах было вытатуировано пламя. Схожие рисунки красовались на руках и обритых головах. У некоторых были даже скелеты в горящих клетках. Как и их собратья в любом другом мире, эти парни сторонились чужаков, которые не боялись смерти. Что и хорошо, подумал я, поскольку был как раз в настроении убить их.

— Вы должны заплатить, — сказал высокий и крепко скроенный малый, который, очевидно, был вожаком. На его обритой голове красовался пылающий череп. Благодаря этой татуировке я мог отлично прицелиться. — Вы должны заплатить и поклясться в верности Хану Пламени. Если нет, умрете.

Для пущего убеждения он похлопал по висевшему на боку автогану.

— Отлично, — произнес Заместитель. — Попроси Хана прийти сюда, и мы поглядим, достоин ли он нашей верности.

— Вы говорите с ним, — сказал бандит. — Так вы хотите поклясться или умереть?

Заместитель бросил взгляд на небольшую армию покрытых татуировками маньяков, которые пришли вместе с Ханом. Я видел, как он что-то просчитывает в уме. Они превосходили нас численностью, но ненамного. Они были хорошо вооружены, но не настолько хорошо, как мы.

— Предлагаю альтернативу, — сказал Заместитель.

— И какую же? — спросил Хан.

— Можешь поклясться в верности мне, и я не убью тебя. — Хан потянулся за оружием.

Я шагнул вперед и нажал спусковой крючок. Там, где раньше находилась голова Хана, остался лишь окровавленный кусок шеи. Антон и Иван подняли лазганы, а у Заместителя внезапно оказались в руках пистолет и граната.

Бандиты пораженно смотрели, словно не понимали, что случилось. Они привыкли угрожать торгашам и местным подулейным болванам. Не думаю, что им раньше приходилось иметь дело с людьми еще более жестокими, чем они сами.

— Проваливайте и не беспокойте нас, — сказал Заместитель. — И не возвращайтесь, пока вас не будет меньше сотни. — И добавил: — Давненько не практиковался в стрельбе.

Его слова прозвучали очень грозно. В голосе совершенно не чувствовалось эмоций. Он просто констатировал факт. Я непроизвольно вздрогнул, а ведь угрожали не мне. Бандиты быстро развернулись и бросились наутек, и винить их я не могу.


— Что теперь делать? — спросил капрал Гесс, подражая интонациям Хана.

Мы стояли небольшой группкой у входа, наблюдая за улицей. Кругом было темно, и только ангельские крылья светились во мраке. В тенях таились люди, следя за тем, как мы следим за ними.

Антон взглянул туда, где лежал раненый Махариус.

— Думаю, стоит дождаться, когда он нам скажет.

— А что, если он не сможет? — спросил Гесс.

— Тогда скажет он. — Антон кивнул в сторону Заместителя.

— Субординация, — пояснил Иван. — Удивлен, что тебе нужно напоминать о ней.

— Я больше думал о том, где раздобыть еды и как избавиться от жрецов, — сказал Гесс. — И еще о том, что стоит оставаться наготове, если местные бандиты захотят свести счеты.

— Мы всегда наготове, — напомнил я.

— Нужно разобраться, что происходит, — сказал Гесс. — Что случилось с нашими ребятами на поверхности? Продолжаются ли бои?

— Наши ребята, скорее всего, уже поджариваются в клетках, — произнес Антон.

— Это несколько усложняет задачу, — задумчиво сказал Гесс. Он прислонился к стене и оперся на лазган. Капрал посмотрел на нас, затем на Заместителя и Махариуса, а потом опять на улицу. — Конечно, нас маловато для захвата целого мира, но может выгореть.

— Твоя вера впечатляет, — раздался у двери холодный голос.

Мы разом потянулись за оружием. Никто из нас не понимал, как такой крупный человек мог пробраться сюда незаметно. Незнакомец была высок и строен, лицо скрывалось под капюшоном, но что-то в его поведении и облике казалось смутно знакомым.

— Опустите оружие, — приказал он. — Вы не будете в меня стрелять.

Анна целилась ему точно в голову. Он махнул рукой, и девушка медленно опустила оружие. Я постарался убедить себя, что незнакомец не воздействовал на ее психику. Она просто показала, что поняла его.

Незнакомец говорил с абсолютной уверенностью, свойственной и самому Махариусу, но в его голосе и близко не чувствовалось той же теплоты. Он откинул капюшон, чтобы показать лицо. Мы тут же узнали его, ведь он сопровождал Махариуса в первый день кампании.

— Я — верховный инквизитор Дрейк, — представился он.

Я вздрогнул — до этого дня об Инквизиции я слышал лишь туманные сплетни, поведанные людьми, которые услышали их от людей, которые что-то слышали о кампании, проходившей в трех системах от них. Инквизиции боялись даже те, кто не боялся ничего другого. Спустя некоторое время я понял, почему. Но и тогда, при первой встрече, я счел Дрейка достаточно устрашающим, хотя не знал и десятой части причин, почему мне следовало бояться его.

Заместитель взглянул на новоприбывшего. Он так и не опустил оружие, но, судя по лицу, не собирался пускать его в ход.

— Как вы нашли нас? — спросил он.

Дрейк указал на Махариуса:

— Я нашел лорда верховного командующего. У него очень заметная аура. Вы должны быть благодарны, что никто из преданных сторонников Ангела не знает его так хорошо, как я.

— Вы псайкер? — спросил Антон. Он тяжело сглотнул, но все же заставил себя произнести это. Думаю, то, что Дрейк был псайкером, испугало его больше, чем то, что он был инквизитором.

— Я поражен твоими дедуктивными способностями, — проговорил Дрейк.

Он подошел к лежащему Махариусу и осмотрел его. Затем перевел взгляд на Анну, и та качнула головой в ответ. Очевидно, эти двое пришли к взаимопониманию. Дрейк провел рукой над неподвижным телом Махариуса и кивнул, словно увидел то, чего не видел никто из нас, и остался этим удовлетворен:

— Будет жить.

Он произнес это с полнейшей уверенностью. Наверное, именно тогда я пришел к выводу, что инквизитор мне не нравится и никогда не понравится, хотя мы сражаемся с ним на одной стороне. Хотя, точнее, я лишь предполагал, что мы с ним на одной стороне. У него была собственная сторона, что бы это ни значило.

— Как вы спаслись? — спросил я, просто чтобы показать, что не боюсь, хотя на самом деле это было совсем не так.

— Еретики атаковали казармы. Я выбрался оттуда. Меня не заметили. — Судя по тону Дрейка, ему это далось проще простого. Наверное, так оно и было.

— Вы бросили там наших людей? — Слова вырвались прежде, чем я успел остановиться.

— Ты осуждаешь меня? — В его голосе чувствовалась угроза. Он был не из тех, кто привык к допросам. Он был человеком, которого стоило бояться другим, и лишний раз подтвердил это, добравшись сюда без чьей-либо помощи.

Я чувствовал себя так, словно должен был что-то сказать, но не мог найти в себе сил. Неприязнь боролась со страхом. Холодные серые глаза сверлили меня, словно видя насквозь. Возможно, так и было. Губы Дрейка скривились в намеке на улыбку, словно увиденное позабавило его.

— Я спас тех, кого смог, — сказал он.

— И где они? — спросил Антон. — Нам пригодилась бы помощь.

— Там, где будут наиболее полезными. А если нас постигнет горькая участь, они пригодятся тем, кто придет после нас. Империум следует предупредить о том, что здесь происходит.

— И что же? — Хриплый голос Заместителя прозвучал спокойнее, чем мой собственный.

— Мир погрузился в темнейшую ересь. — Антон бросил на меня взгляд, в котором так и читалось: «Я же говорил». — Жрецы Ангела — наихудшее, с чем нам доселе приходилось сталкиваться, рядовой Лемюэль.

Я мог не спрашивать, откуда он знает мое имя. Без сомнения, инквизитор имел доступ к нашим личным досье. Он заметил мой взгляд, но неверно истолковал его:

— Да, я знаю, кто вы. Я просмотрел информацию обо всех, кого направили охранять Махариуса. Я знаю, что вы преданные солдаты и были награждены за отвагу.

То, что мы попали в поле зрения этого отчужденного, тщеславного и могущественного человека. Лучше бы мою биографию пришлось изучить комиссару, чем инквизитору. Мне стало интересно, встречался ли Дрейк с Анной прежде. Я не сомневался, что они знали друг друга. Они были одной крови. А вдруг Анна — тоже инквизитор?..

— Вы упоминали о жрецах Ангела Огня, — напомнил Заместитель.

— Боюсь, их культ служит прикрытием для чего-то куда более древнего и темного. Использование несанкционированных псайкеров подтверждает это, но то, с чем взаимодействуют псайкеры, беспокоит меня куда сильнее.

— И что же это, друг мой? — раздался сильный зычный голос Махариуса.

Как долго он бодрствовал и слушал? Возможно, все это время. Махариус был из тех людей, которые предпочитали получать преимущество в любой ситуации, в какой только могли оказаться.

— Нечто демоническое, — без запинки сказал Дрейк. Его взгляд сосредоточился на лорде верховном командующем. В нем чувствовалось не только уважение и вызов, но и нечто иное — не могу сказать, что именно. Подобный взгляд иногда можно было увидеть у раненых, когда они собирались познать таинство веры. Я не знал, почему инквизитор так смотрит на Махариуса. Я услышал вздох Антона, но, бросив на него взгляд, заметил, что в глубине души он доволен как никогда. Его полностью захватила та единственная драма, которую ему только и приходилось видеть в своей жизни. Я пожелал ему удачи. Без этой драмы лично я смог бы прекрасно обойтись.

— Ты уверен? — спросил Махариус. Его голос стал ровным и наполненным фатализмом.

Дрейк кивнул:

— Я говорил то же самое, когда от моих агентов только начали поступать отчеты.

— Насколько все плохо? — Махариус не давал даже инквизитору возможности сказать: «Я же говорил».

— Хуже некуда. В воздухе бурлят странные токи. Там и тут проводятся странные и страшные ритуалы. Что-то происходит, и оно усиливается с каждой смертью, принятой от рук богохульников, оно чем-то подпитывается.

— Но что все это значит?

— Думаю, в границы реального мира что-то готовится прорваться. Похоже, наше присутствие внесло в это свой вклад.

— Ты хочешь сказать, что мы каким-то образом повинны во всем этом?

Дрейк покачал головой:

— Думаю, это и так бы произошло, но наше прибытие ускорило процесс. Еретикам требуется помощь в борьбе. Они используют сверхъестественные средства для достижения цели, пока сюда не прибыла вся мощь Империума.

— Но есть нечто еще, да? — нажал Махариус.

— Наше присутствие позволило им действовать открыто, скрыть темные ритуалы под пеленой патриотизма и сопротивления захватчикам. Люди могли бы восстать против них, если бы они просто продолжали ритуальные убийства в прежних масштабах. Но теперь все идет на пользу войне.

— Так вы говорите, что местные жители не еретики? — спросил Антон.

— Они верят в ложных богов и лживых пророков, но они не пешки демонических сил, — ответил Дрейк. — По крайней мере пока.

— А мы застряли в подулье, — заметил Махариус.

— Пока — да, — согласился инквизитор.

— Мы должны составить план и вернуться на поверхность, — сказал Махариус.

Он устало сел и уставился в потолок. У него был рассеянный взгляд человека, который мучительно над чем-то размышляет. Пусть его тело и ослабло, но разум по-прежнему работал на полную силу.

— Это должен быть очень хороший план, — сказал Дрейк. — Боюсь, оставшиеся в улье войска полностью уничтожены.

Я задумался над его словами. Если мы оказались последними имперскими солдатами в городе, то какие у нас могут быть шансы? И сколько времени пройдет, прежде чем еретики не начнут искать Махариуса здесь, еще ниже?

Глава 18

Лемюэль, расскажи мне о Велиале, — попросил Махариус. — Какой он?

Я присел рядом, когда лорд верховный командующий подозвал меня, и смотрел на него. Он лежал на спине, его глаза лихорадочно блестели. То ли иссяк прилив энергии, посетивший Махариуса во время разговора с Дрейком, то ли он просто берег силы. С Махариусом нельзя было ничего знать наверняка. Он восстановился после ран, от которых я валялся бы в койке неделями, а процесс излечения, похоже, шел хорошо. Интересно, каково это, обрести так много и потерять все разом, попасть из дворца в грязный прогнивший магазинчик в подулье? Но я не стал спрашивать. Махариус славился тем, что разговаривал с простыми рядовыми и хотел знать, о чем думает армия, но мне не хотелось показаться фамильярным, и я подозревал, что он сам не допустил бы подобного.

— Что вы хотите узнать, сэр?

Похоже, сейчас Махариусу хотелось поговорить. В этой части здания нас было всего двое. Заместитель находился неподалеку. Дрейк стоял у двери и сжимал в руках инфопланшет. Его глаза были закрыты. Инквизитор словно разговаривал сам с собой, но я подозревал, что он занят чем-то иным. Остальные отправились на поиски еды. Анна сидела возле Дрейка, держа оружие на коленях, и следила за входом. Я сомневался, что мимо нее сможет пройти что-то менее крупное, чем небольшая армия.

— На что он похож? Это мир-кузница?

— Промышленный мир, сэр, союзный Адептус Механикус, но не мир-кузница. Мы поставляли детали. Не знаю точно, к чему именно. Торговые маршруты оборвались во время Великой Схизмы, а корабли приходили очень редко.

— Ты работал в факторуме?

— В гильдейском факторуме, сэр. Это было до того, как я вступил в Гвардию, как все мы, сэр. Антон, Иван и я.

— Почему ты это сделал? Искал приключений?

От подобного вопроса мне стало не по себе. Я не хотел рассказывать ему, что мы пошли в Гвардию только потому, что нам не оставили выбора. Либо это, либо погибнуть от рук местных бандитов. Я просто кивнул.

— Я могу это понять, — сказал он.

Я почувствовал, что Махариус искренен. Иногда вопросы, которые задает тебе человек, и мотивы, которые он тебе приписывает, говорят о нем больше, чем ему говорят твои ответы.

— Вы тоже искали приключений, сэр?

Он кивнул в ответ. Я подозревал, что он знает, о чем я думаю. Он прекрасно видел людей. В его положении это было просто необходимо.

— Это, а еще другое, Лемюэль. Я хотел служить Императору. Я хотел восстановить его мир и его свет в нашем секторе Вселенной.

Скажи это кто-то другой, я бы посмеялся над ним: слишком много амбиций для одного человека. Но в случае с Махариусом все обстояло иначе. Он был абсолютно серьезен, и каким-то образом его настрой передавался и остальным.

— Достойная цель, сэр, — сказал я.

— Единственная достойная цель, Лемюэль, — ответил он. — Схизма ослабила человечество. Она открыла наши территории для вторжений ксеносов и еретиков. Она сделала тысячи миров и миллиарды людей жертвами космического зла. Мы можем положить этому конец. Мы можем все изменить.

— Это большая работа, сэр, — сказал я.

— Возможно, ты думаешь, что слишком большая. Но это не так. Только не для Имперской Гвардии. Слишком большая работа для одного человека или миллиона, но с ресурсами Империума нет ничего невозможного.

Это были слова великого политика. И Махариус полностью верил в них, что и давало ему такую силу. Он говорил со мной с тем же пылом, с которым обращался бы к сотням тысяч.

— Если мы не объединимся, то обречены. Мне безразлично, во что верят Схизматики, пока это включает в себя веру в Императора, Лемюэль, как бы странно это ни звучало. Меня заботит только то, что ересь раскалывает человеческое царство и рвет нас на куски. Объединившись под властью Императора, мы неуязвимы. Раздробленные же на тысячи враждующих схизматических государств, мы падем. Кому-то следует воссоединить нас.

— И вы считаете, что этот человек — вы, сэр? — Мои слова прозвучали почти нахально, но Махариус находился в странном расположении духа. Казалось, он разговаривает не только со мной, но и сам с собой. Возможно, раны и свержение повлияли на него сильнее, чем я полагал.

— В отсутствие кого-то лучшего, Лемюэль, — да. Я — этот человек.

И вот оно — железное ядро уверенности, секрет, который делал его тем, кем он был. Махариус был верующим. Он верил в Императора, верил в человечество, но более всего он верил в Махариуса. Все его верования находились в идеальной гармонии и поддерживали друг друга. Если ты противостоял Империуму, ты противостоял Махариусу. Если ты был врагом Махариуса, ты был врагом Империума. Позднее, в самом финале я увидел, насколько беспощадным это могло его сделать.

— Я верю вам, сэр, — сказал я. И я действительно верил. Как и все остальные, следовавшие за ним, за исключением, наверное, одного человека.

— У меня вопрос, сэр, если мне позволено говорить, — сказал я и кивнул в сторону Анны. — Эта девушка, кто она?

Махариус усмехнулся:

— Не кто, а что! Интересный вопрос.

Я старался сохранить безразличное выражение лица. Я не хотел, чтобы Махариус узнал, почему я так ею интересуюсь, и выяснил, что она может рассказать обо мне. Махариус бросил взгляд на Дрейка и задумался.

— Она — агент Империума, Лемюэль. Более того, она хорошо обучена, и, возможно, ее организм изменен с помощью древней таинственной науки. Ассасин.

— Ассасин, сэр?

— У Империума есть и другое оружие помимо армий, Лемюэль, более утонченное. Иногда вместо цепного меча требуется стилет.

— Почему она тут, сэр?

— Вижу, тебя это тревожит. Она приглядывает за мной.

Я подумал об обстоятельствах, при которых познакомился с Анной. Она недавно перевелась в больницу, за день до того, как туда попал сам Махариус. Это совершенно не походило на случайность. Махариус пристально взглянул на меня, но пришел к неверному заключению:

— Тебе не стоит беспокоиться о ней, Лемюэль. Она верный слуга Империума.

Подавив дрожь, я задумался, что произойдет, если она усомнится в моей преданности. Я оглянулся на Дрейка и спросил себя, что будет, если она расскажет ему о своих подозрениях. Я заставил себя пожать плечами, на секунду позабыв, что Махариус смотрит на меня. Он рассмеялся:

— Вот это боевой дух, Лемюэль!

Он закрыл глаза и задремал. Я заметил, что он так и не выпустил оружие из рук. Подумав, что лучше не будить его внезапно, я тихо отошел.


Я подошел к Анне. Теперь она сидела в тени, прислонившись к стене с отслаивающейся штукатуркой, временами поглядывая на Махариуса и комнату. Девушка выглядела совершенно расслабленной, но я знал, что в любой момент она может взорваться. Я словно приближался к огромному хищному зверю.

Анна холодно взглянула на меня, и я понял, что она почувствовала мое присутствие заранее.

— Рядовой Лемюэль, — сказала она, едва я подступил ближе. Я был достаточно близко к ней, чтобы прикоснуться. Она говорила тихо: возможно, чтобы не тревожить Махариуса, а может, чтобы ее никто не смог подслушать.

— Анна? — так же приглушенно сказал я. — Тебя так зовут?

— Пока сойдет и так, — ответила она.

Я посмотрел на нее со смесью страха, замешательства и чего-то, что не вполне могу описать. Влечения, возможно? Она посмотрела на меня как на совершенно незнакомого человека.

— Должен сказать, я удивился, увидев тебя, — произнес я. Я понимал, что прозвучало это по-идиотски. Но попробуйте завязать разговор с беспощадной убийцей, с которой недавно переспали и которая знает достаточно, чтобы вас казнили по первому же ее слову.

— Я не удивилась, увидев тебя. Я знала, что ты входишь в состав подразделения, которое охраняет Махариуса, — я лично утвердила его.

— Ты его утвердила? — Я был в смятении, но ее слова немного приободрили меня.

— Я перевелась в больницу, когда стало ясно, что Махариуса отправят туда.

Я задумался над сказанным. Все идеально сходилось. Мы встретились за ночь до того, как узнали, что Махариус ранен.

— Если бы я прибыла раньше, неприятностей можно было бы избежать. Но я оказалась как раз вовремя, чтобы пресечь убийство лорда верховного командующего. Ты и твои товарищи помогли мне. Прими мою благодарность.

Это было не похоже на шутку. В Анне не осталось и следа той девушки, которую я знал. Она исчезла, словно была не более чем маской, которую можно легко сбросить.

— Ты и нас спасла.

— Не за что, это произошло случайно, во время спасения лорда верховного командующего.

Я улыбнулся ей. Она недвусмысленно дала понять, как мало мы для нее значим.

— Что касается остального, случившегося между нами, — это ведь было частью твоей легенды, чтобы сблизиться с девушками и избежать подозрений? Поэтому ты так защищала Ангела?

— Именно. Ты проницательный человек, рядовой Лемюэль.

— Я сболтнул кое-что…

— Да. Сболтнул.

— Это…

Я не знал, что именно хочу сказать, но она закончила вместо меня:

— Есть ли это в твоем досье?

Я оглянулся, чтобы проверить, не слушает ли нас кто-то еще. Дрейк, похоже, полностью погрузился в свои заметки. Махариус спал. Я кивнул.

— Пока нет, — ответила она. — А может, никогда не будет.

Ее слова повисли в воздухе. Похоже, у нее появился рычаг воздействия на меня. Мне вдруг стало интересно, зачем он ей. Тогда я еще не понимал, в насколько пропитанном ложью мире ей приходилось жить и действовать. Возможно, не знаю даже по сей день.

— Понятно, — сказал я.

Я развернулся, чтобы уйти, втайне надеясь, что выгляжу скорее злым, чем напуганным.

— Лев?

Я оглянулся через плечо. Она улыбнулась и внезапно стала такой, какой я ее помнил.

— Было весело.

Я покачал головой и ушел. Интересно, говорила ли она о той ночи, которую мы провели вместе, или же о том, что только что проделала со мной?


— Нужно узнать, что происходит, — сказал Махариус. После отдыха он вновь наполнился энергией. Мы собрались у витрины и внимательно слушали его. — Нам нужны припасы, а еще надо связаться с нашими людьми, если такие остались.

Он посмотрел на нас. Махариус переводил львиный взгляд с одного лица на другое, словно ища признаки несогласия. Никто не посмел ему перечить. Никто не подумал дезертировать. Куда нам идти?

Несколько часов спустя, когда Махариус очнулся, он полностью взял командование на себя. Мы были словно небольшие астероиды, которые попали в гравитационный колодец газового гиганта и стали его временными спутниками. Только Заместитель казался безразличным, но, похоже, его уже ничто не волновало.

— Если пойдем наверх, еретики, скорее всего, заметят нас. Они бросятся на ваши поиски, едва поймут, что не нашли ваше тело. — Дрейк был единственным, кто чувствовал в себе силы открыто возражать Махариусу. Остальные просто последовали бы за ним, даже если бы он приказал пойти на штурм Собора Ангела. — Нам нужно просто прятаться до тех пор, пока не прибудет Сеян и не отобьет город. Тогда мы выйдем на связь со своими силами.

— У тебя есть агенты, — заметил Махариус. — Первые несколько недель ты внедрял их и вербовал местных жителей.

— От наших людей будет польза, если их не поймают, — сказал Дрейк. — Сомневаюсь, что местные будут нам полезны. Они работали на нас, потому что считали, что мы побеждаем, или же потому, что мы имели на них влияние. Теперь у нас не так много рычагов.

— Ты сможешь связаться со своими людьми обычным способом?

По тону Махариуса мы поняли, что он говорит об использовании психических сил.

— Это может быть не вполне разумно. У еретиков много несанкционированных псайкеров. Они могут обнаружить меня.

— Могут. Могут. Могут. Мне кажется, ты слишком много рассказываешь мне, что не может быть сделано, верховный инквизитор, и очень мало времени уделяешь тому, что возможно.

Дрейк одарил его прохладным взглядом. Он не привык, чтобы к нему обращались подобным тоном. Он привык, чтобы его боялись. Махариус бесстрашно посмотрел ему в глаза. Пусть он командовал армией, в которой насчитывалось меньше десятка человек, но все равно оставался имперским командующим. Вполне возможно, Дрейк мог убить нас без малейших усилий, но Махариус, судя по его виду, даже не думал о подобной возможности. Наконец, поединок воли между генералом и инквизитором закончился, и первым взгляд отвел Дрейк.

— Я сделаю все, что смогу, — пообещал он.

— Хорошо, — сказал Махариус и ухмыльнулся. — Остальные, соберите еду и боеприпасы. Нам понадобится все, что сможем найти. Попытайтесь не привлекать внимания, пока занимаетесь этим.

Судя по его поведению, ему нравилось держать все под контролем. Никто бы не подумал, что мы остались одни в городе, переполненном сильными противниками. Махариус даже не сомневался, что сможет отыскать способ обратить бедственное положение в победу. В тот момент я начал подозревать, что Махариус не вполне здоров в привычном для большинства из нас значении.

Но, здоровый или нет, он оставался великим человеком.


— Мы бывали и в худших передрягах, — сказал Антон.

Мы сидели в подулейном баре сектора 13, и никто не обращал на нас внимания. Мы были просто очередными людьми с оружием и в заляпанных кровью комбинезонах. Докторские халаты окончательно измазались, пока мы перетаскивали снаряжение на новую базу. Наши лица покрылись грязью, мы не брились уже пару дней. Антон отхлебнул дистиллированного спирта и скривился — видимо, пойло действительно было неважным. Мы общались на уличном велиальском диалекте, и это тоже не привлекало к себе внимания. Похоже, здесь чужестранной речью никого не удивишь. В городах-ульях существовало множество технических диалектов, на которых разговаривали разнообразные касты и гильдии. Иногда люди, которые выросли в местах, расположенных в паре километров, не могли понять друг друга.

— Например? — спросил я.

Я был в мрачном расположении духа. В воздухе было разлито предчувствие чего-то. Что-то давило на нас. Думаю, мы все это ощущали, но понятия не имели, в чем дело. Это не напоминало пораженческое отчаяние. Казалось, словно невидимые психические миазмы изливались из верхних уровней улья и оскверняли сами наши души.

Иван тихо присвистнул. Неровный свет газовых огней отражался от его металлической щеки. Интересно, заметил ли его кто-то. Вряд ли. Город слишком большой, а людей слишком много. Но если Ивана и заметили, что мы сможем сделать?

— Дурачок прав, — сказал Иван. — У нас есть деньги, еда, боеприпасы, и в нас почти никто не стреляет. Могло быть и хуже.

— Спасибо, — сказал Антон. — Наверное.

Я осмотрелся. Бар представлял собой небольшое заведение с полудюжиной столов — на самом деле это были обычные доски, приколоченные к стене или водруженные на пустые бочки, — и несколькими старыми стульями. Отсюда просматривалась вся улица. Бармен был огромным дородным мужчиной с нездоровой кожей и занятной бородавкой на шее, размером с мой кулак. Подобные отметины — не редкость в улье.

— Мы можем основать банду, — сказал Антон, на которого уже начинала действовать выпивка. — Мы можем править улицами.

— С нами Махариус и инквизитор, думаешь, они обрадуются, если мы сбежим и станем промышлять рэкетом?

Иван заговорил:

— Сеян и остальная армия скоро будут здесь. Нам нужно только дождаться их. Вы слышали инквизитора.

Я был не так оптимистично настроен, как он. Я подозревал, что Сеяну на этот раз не так легко будет сокрушить сопротивление. Пока я не знал точно, почему, но чувствовал, что прав.

— Так что с твоей девушкой, Анной? — спросил Антон. Он изнывал от нетерпения, но не решался спрашивать при ней. Не думаю, что он боялся ее. Просто вел себя осторожно по понятным причинам.

— Она не моя девушка. Она имперский ассасин. Защищает Махариуса.

— Имперский кто?

— Имперский ассасин, что-то вроде специально обученного и вооруженного агента.

— Это она тебе так сказала?

— Махариус. Я спросил у него.

— Что-что?

— Спросил у него. Я еще хотел спросить, как сделать из тебя космического десантника, но вы как раз вернулись. — На самом деле поговорить мне хотелось совсем о другом, и по крайней мере Иван это понял.

— Она не хуже этого инквизитора, — произнес он. — Он делает что-то странное. Никогда не любил псайкеров.

— Скажешь ему в лицо? — спросил я.

Иван пожал плечами:

— Он и так знает. Или узнает, если пороется у меня в мозгах.

— Черт! Тогда Антону нечего бояться.

— Это почему? — спросил Антон, как обычно ничего не поняв.

— Потому что у тебя мозгов нет.

— Обхохочешься.

— Мы можем просто не вернуться, — произнес я, зная, что нас всех посещала эта мысль.

— И чем мы займемся? — спросил Иван, косо посмотрев на меня. Удивительно, насколько осуждающее выражение принимало его неподвижное металлическое лицо при особом освещении.

— Как сказал Антон, мы можем создать банду или присоединиться к местным.

— Мечтай больше, — ответил Антон. — Три человека — не банда, и, думаешь, местные так запросто примут чужаков? Нет, по-моему, нужно оставаться с Махариусом. Мне интересно, что он сделает дальше.

— Мы дали присягу, — сказал Иван, — когда вступали в полк.

— Думаю, тогда и я останусь, — сказал я. — Кто-то ведь должен вытаскивать вас из передряг.

— Тогда дай нам знать, как найдешь их, — сказал Антон и немедленно выпил.


Дрейк не выглядел довольным, когда мы вернулись. Он казался уставшим и прохладно-злым.

Он сидел напротив Махариуса и о чем-то спорил. Они оба посмотрели на нас и замолчали.

Внезапно Дрейк напрягся и поднялся на ноги. Его пошатнуло. Лоб инквизитора наморщился, а лицо вдруг побледнело. Он заставил себя закрыть глаза. По щекам покатились и закапали на бетонный пол красные слезы. Он сжал зубы, что-то пробормотал и схватился за голову. Возможно, у него случился припадок. К нему шагнула Анна, выглядевшая так, словно готова подхватить инквизитора, если он упадет.

Дрейк осел на пол и быстро оглянулся. Его глаза затекли кровью. Он поднялся руку и коснулся щеки, а затем посмотрел на покрытые кровью пальцы.

— Что случилось? — спросил Махариус.

— У меня было видение, — ответил Дрейк. — Император даровал мне Взор.

— Расскажи! — потребовал Махариус.

Дрейк прищурился и нахмурил высокий лоб. Он выглядел так, словно его сейчас стошнит.

— Расскажи, — повторил Махариус.

— Они начали сжигать пленников. Наших людей. Тех, кого удалось схватить. — Слова повисли в воздухе, будто дурной запах. Очевидно, это был еще не конец.

Пару секунд Дрейк разглядывал потолок. Я проследил за его взглядом. Потолок был грязным, но вряд ли это могло вызвать столь пристальный интерес.

— Они сжигают людей в клетках, — добавил он. Слова выходили из его рта спокойно, размеренно, будто солдаты, марширующие на параде. — Они проводят ритуал. Расходуют жизни для свершения великого колдовства.

— Звучит не слишком хорошо, — сказал Антон.

Дрейк посмотрел на него и лишь покачал головой. Он явно понимал, с каким идиотом имеет дело, и продолжал говорить, словно его и не прерывали.

— Они вызывают что-то или кого-то, — сказал он. — Сущность огромной силы и космического зла.

— Ангел Огня, — произнес Антон.

— Так его зовут, — сказал Дрейк. — Этой сущности они поклонялись все эти годы.

— Почему сейчас? — спросил Махариус.

— Идет война, — сказал Дрейк. — Они хотят использовать силу этой демонической сущности, чтобы обрести силу и сокрушить наши праведные армии. Если они успеют прежде, чем генерал Сеян возьмет город в осаду, то смогут уничтожить его.

Я посмотрел на Дрейка. Похоже, он говорил совершенно серьезно. Мне стало интересно, что же обладает такой силой, чтобы уничтожить войско, которое генерал Сеян ведет к Железограду. Я подозревал, что ответ мне не понравится. Я перевел взгляд на Махариуса. Похоже, он воспринимал слова инквизитора со всей серьезностью.

— Что случится, если сущность появится? — спросил Махариус.

— Это будет ужасно. Она приведет за собой обитателей адского пространства, варпа. — Казалось, что Дрейк заставляет себя говорить, что ему совершенно не хочется произносить эти слова. Сомневаюсь, что он рассказал бы нам что-то, не будь здесь Махариуса. У лорда верховного командующего было достаточно силы воли, чтобы измотать даже инквизитора. — Она будет обладать мощными психическими силами и легионами демонов. Если сущность закрепится здесь, то ничего, кроме Экстерминатуса, уже не поможет. Силы генерала Сеяна не устоят перед ней.

— Тогда нужно остановить тех, кто ее призывает, — произнес Махариус. Он сказал об этом, словно о самой очевидной вещи в мире.

Возможно, так и было, но имелись некоторые проблемы. Полдесятка людей едва хватило, чтобы вывести его из больницы. Как нам предотвратить появление некоего демона-бога? Похоже, подобные мелочи не смущали Махариуса. Наверное, именно в этом и состояла разница, почему он был тем, кем был, а я — простым солдатом.

— Очень хорошо, — сказал Дрейк. — Осталось только понять как.

— Нужен план, — задумался Махариус.

«Нужно несколько орденов Космического Десанта и пару имперских полков в придачу», — подумал я. Но промолчал.

— Думаю, это уже ваше дело, — сказал Дрейк с ударной дозой сарказма.

— Да, — сказал Махариус. — И я знаю, что нужно сделать. Ты сможешь отыскать средоточие призыва?

— Оно направлено на собор. Если мы подберемся достаточно близко, я смогу указать точнее. Но вы ведь не намерены пойти туда?..

— Мы единственные, кто знает и может что-то сделать. Если этого не сделаем мы, не сделает никто.

— Но ворваться в собор невозможно.

— Нет ничего невозможного, — ответил Махариус. — Отважные люди перенесут любые невзгоды, если с ними Император, а их вера крепка.

Анна кивнула. Похоже, она верила в каждое слово лорда верховного командующего. Так же, как Антон, Иван и Гесс. На лице Заместителя не выражалось никаких эмоций.

Дрейк холодно посмотрел на Махариуса, не зная, что сказать. Махариус отдал приказ, объяснив, что нам следует делать. Кажется, в замешательстве были все. Идея Махариуса была безумной, но безумием было бы и сидеть сложа руки и ждать прихода бога-демона. Махариус был самим собой, и он был нашим командиром. Мы не могли не подчиниться ему. Я оглянулся на обшарпанную грязную витрину. Теперь, когда я узнал, что мы уходим и куда именно, она показалась мне едва ли не домом родным.

Мы выдвинулись через час.

Глава 19

Клетки на верхних уровнях улья использовались полным ходом. Все зловещие стальные артефакты были забиты, и внутри каждого поджаривались имперские солдаты, словно праздничные крысиные стейки в велиальской пивной. Площади кишели людьми, наблюдавшими за горящими бойцами. Воздух полнился запахом обугливающейся плоти и криками умирающих в муках людей. Казалось бы, обитатели улья должны были уже устать от подобных представлений, но об этом ничто не говорило. В воздухе было разлито странное радостное возбуждение — и не менее странное чувство присутствия чего-то, что ждало своего часа, наблюдало, злорадствовало, кормилось человеческими эмоциями.

Конечно, у нас было преимущество. На нас никто не обращал ни малейшего внимания, пока мы поднимались обратно на верхние уровни. Люди на улицах кричали, пели, истерично праздновали победу. Карнавал возглавляли жрецы Ангела Огня — выкрикивали хвалебные оды своим владыкам через звукоусиливающие системы и, демонстрируя свою силу, мановениями рук воспламеняли газовые струи жертвенных клеток.

Они искрились энергией. Ощущение присутствия чего-то или кого-то становилось чуть сильнее и тревожнее с каждым ударом сердца. Казалось, чудовище медленно, но неотвратимо шагает вперед. Дрейк выглядел неважно. Из его глаз катились кровавые слезы. Он куда более остро чувствовал происходящее, чем я. Из всех нас только Махариус и Заместитель не выглядели взволнованными, а ведь один из них сошел с ума. Беспокоилась даже Анна.

Пробираясь сквозь толпу, мы услышали крик и увидели горящую фигуру, которая, пошатываясь, брела прямо к нам. Я потянулся за дробовиком, не понимая, что происходит, но пылающий человек уже пробежал мимо нас, что-то выкрикивая. И голос его звучал так, будто, пребывая в агонии, он одновременно находился на вершине наслаждения.

— Мученик Ангела, мученик Ангела, — скандировала толпа.

Некоторые тянули руки, чтобы прикоснуться к нему, и обжигались. Я попытался отшатнуться от человека, чтобы не вызвать подозрений. Повсюду спонтанно воспламенялись люди, как будто истерия и вера создавали слишком много энергии, чтобы сдерживать ее в бренных человеческих телах, поэтому они превращались в живые факелы. Город охватило безумие, и, иногда заглядывая в глаза окружавших нас людей, я видел в них не больше человечности, чем в налитых кровью глазах орка.

Чем ближе мы подходили к собору, тем сильнее сгущался ужас. Это место было средоточием безумия и кошмара, царивших в городе. На прилегавшей к зданию территории находилось больше жрецов, чем во всех секторах улья вместе взятых, кругом стояли вооруженные солдаты из местного ополчения, которые пришли благоговейно понаблюдать за происходящим и показать свою веру. Они толпились у основания башни и глазели в освященное небо, где на вершине собора высился Ангел. Казалось, они у подножия горящей горы взирают на пылающую вершину. Собор вырисовывался над нами, потрясающий и необъятный, массивное здание, которое охраняла армия металлических ангелов с огненными крыльями. Его стены были увиты паутиной труб, словно стальным плющом.

Никто не обращал на нас внимания. Люди не чувствовали угрозы. Жрецы считали, что уже победили.

Махариуса интересовало все, что происходит вокруг. Если его обуревал ужас, он не подавал виду. Если в нем и тлела слабая искорка страха перед возможностью попасть в самое сердце творящегося здесь зла и столкнуться с его источником, то он ничем себя не выдавал. Он выглядел, как обычно, расслабленным и полностью контролирующим себя и ситуацию. От ранений, которые сковывали его движения несколько дней назад, не осталось и следа. Казалось, здоровье Махариуса чудесным образом восстановилось. Кое-кто мог принять это за благословение, но адепт-медик позже сказал мне, что после омолаживающих операций клеточная стимуляция позволяет некоторым людям ускоренно регенерировать ткани. Он считал, что с Махариусом именно это и случилось. Конечно, кто сказал, что дело не могло быть и в том и в другом? Почему Махариус должен отличаться от всех тех миллионов людей, которые считались благословенными? Иногда чудеса едва заметны и не сопровождаются оглушительным грохотом. По крайней мере, так говорится в Заветах.

С физической точки зрения Дрейк казался больным, как будто проявление зла сокрушило его боевой дух и поразило внутренние органы. Мне было едва ли не жаль его. Он куда лучше любого из нас знал, что происходит. Учитывая его образование и биографию, должно быть, он считал это место настоящим проклятием.

Анна выглядела спокойной. На ее лице оставалось все то же застывшее выражение, удерживаемое как будто исключительно силой воли. Из-за этого лицо девушки походило на маску. Хотя после того, что я о ней узнал, у меня могло просто разыграться воображение.

Антон был бледным и напуганным. Он наконец дождался грандиозного приключения, о котором всегда мечтал, но вряд ли представлял себе его именно так.

В сумраке вырисовывался силуэт Ивана. На его металлическом лице не отображалось ровным счетом никаких эмоций, но глаза лихорадочно блестели, он то и дело чесался и громко насвистывал, что ясно показывало, как сильно он нервничает.

Капрал Гесс истекал потом, под его глазами появились мешки. Он нервно улыбался и пристально осматривал окружающих, но иных признаков страха не выказывал.

Новичок, что довольно странно, казался завороженным. Думаю, он преодолел порог страха и смирился с неизбежным или просто был лучшим актером, чем остальные.

Лицо Заместителя оставалось таким же каменным, как в день гибели лейтенанта. Он не казался испуганным. И по-прежнему не слишком походил на человека. Интересно, что с ним произойдет, когда к нему вернется память. Казалось маловероятным, что он доживет до этого момента, но мне все равно было любопытно. Его бесчеловечность казалась поразительно уместной среди беснующихся толп. Вокруг нас было полно людей, которые выглядели еще безумнее, чем он.

Со слов Дрейка мы поняли одно — нам стоит попытаться. Если Сыны Пламени преуспеют, обречены будут не только наши жизни, но и души. Ритуал породит нечто темное, странное и ужасное, и оно примется поглощать весь мир и окружающие его планеты до тех пор, пока сокрушительная мощь Империума не явится, чтобы противостоять злу. Шанс, что мы увидим это, был ничтожным.

Махариус велел нам идти дальше. Мы прокладывали путь по забитой людьми феррокритовой площади вокруг собора, направляясь ко входу. Тень Ангела упала на нас, едва мы приблизились к необъятному зданию. Было невыносимо жарко, наверное, от излучаемого крыльями тепла.


Вход в собор представлял собой громадную арку, высотой в двадцать раз превосходившую человеческий рост. По обе ее стороны находились каменные изваяния святых с болтерами и цепными мечами. Наверху, будто собираясь воспарить, разместилась еще одна статуя Ангела Огня. Похоже, местным архитекторам не надоедало повторяться.

Никто не пытался остановить нас. Я был ошеломлен. Или еретики были действительно так самоуверенны, или же на случай вторжения они припасли еще какую-то охрану. Насчет последнего я бы спорить не стал. За последние годы во мне развилось здоровое недоверие ко всему, что казалось слишком простым.

Перед нами возникли вооруженные люди в жреческой одежде, но они лишь благословили нас при входе. Пальцами они совершили в воздухе странный жест. Кончики пальцев оставляли за собой горящий след — странную руну, отпечаток которой пылал на сетчатке еще некоторое время после того, как ты отводил взгляд. Люди впереди бросали бронзовые монетки в щели для пожертвований, поэтому мы поступили так же.

Дальше протянулся неф — длинный коридор с потолком, еще более высоким, чем арка при входе. Его покрывали фрески, созданные руками настоящих гениев. Ангел Огня вел свои когорты против армий демонов, орков и мутантов, повергая их мечом из пламени. Его пророки взирали на армию верующих с каменными лицами и пылающими взорами.

Спереди доносился отвратительный запах горящей плоти, к которому примешивался аромат благовоний. В воздухе витали слова инфернально прекрасного гимна, которые пели многочисленные хоры. Мы шли дальше. Люди приветствовали и хлопали нас по спинам, празднуя победу, захмелев от поразительной карнавальной атмосферы, полагая, что мы такие же, как они.

На миг мои мысли начали склоняться к ереси. Тут собрались тысячи людей, миллионы ждали снаружи в улье, а миллиарды рассеялись по целой системе, и все они верили в абсолютную истину Ангела Огня. Мы же были кучкой неверующих. Кто бы мог сказать, что они ошибаются, а я прав? Кто мог судить, были истинными слова, которым меня обучили на Велиале, или те, что произносились здесь?

Собор был гигантским и прекрасным. Непреходящее чувство присутствия чего-то иного, нежели человек, словно придавало сил и явно было мощнее всего, с чем нам приходилось сталкиваться в храмах Империума. Казалось, страшная мистическая тайна вот-вот откроется, мне оставалось лишь покориться истине, и я стану частью чего-то куда более величественного, нежели я сам.

Возможно, эти люди правы. Возможно, Ангел Огня действительно стоял по правую руку от Императора. Кто я такой, чтобы прекословить? Я никогда не бывал на Благословенной Терре и не стоял перед Троном Императора, но я же принимал их существование как непреложную истину, потому что меня так научили, потому что я верил всему, что написано в книгах. У этих людей были свои книги, и в них содержалась иная, возможно, более великая правда…

Я почувствовал, что мою руку крепко сжали, и, оглянувшись, увидел Дрейка. В его глазах читалось предупреждение.

— Сопротивляйся, — произнес он.

Возможно, именно эти слова вывели меня из транса. Возможно, нечто совершенно иное. Я ощутил, как соблазн стал отступать, но теперь понял, каким привлекательным он казался и насколько легко можно было поддаться ему. На мгновение я ощутил нечто вроде симпатии к Дрейку и уверен, он испытал то же чувство в отношении меня. Всю свою жизнь он провел, преодолевая подобные проблемы. Он постоянно сталкивался с испытанием веры, которую ему следовало защищать. Бывали ли у него сомнения? В эту секунду я понял, что бывали и что ему требовалось куда больше усилий, чем мне, чтобы сохранить свою веру.

Я заметил еще один арочный вход, но его преграждали ряды вооруженных людей, которые пресекали любые попытки пробраться внутрь. Вместо этого паломников распределяли по левому и правому огромным боковым приделам, где они поднимались по ступеням и постепенно исчезали из виду. Махариус указал, что нам нужно направо, и мы влились в толпу, следующую тем же путем. Мы думали, что это лучше, чем бесцельно слоняться перед аркой, пока у кого-то не возникнут подозрения.

Мы двинулись по ступеням вместе с толпой. Лестница вилась вверх. Казалось, прошли часы, прежде чем мы вышли на огромную галерею, с которой открывался вид на сердце собора. Мы уставились в необъятное пространство. Потолок находился так высоко, что чудилось, будто под нами клубятся облака. Возможно, это был просто дым от благовоний и горящей плоти, который поднимался из громадного алтаря-клетки. Теперь я понял, почему пение хоров было таким громким. Оно заглушало крики людей, заживо сгоравших подо мной.

Люди вокруг нас загипнотизированно наблюдали, как жрецы руководят ритуалом. В центре собора находилась самая прекрасная статуя Ангела Огня, которую мне только приходилось видеть. Она была идеальной и словно живой в каждой своей детали. Перед нами будто стоял сам ангел, воплощенный в стали. Он выглядел так, словно вот-вот откроет незрячие глаза и посмотрит на нас, готовясь к часу суда. Возможно, дело было в мерцании, исходившем от алтаря, но статуя будто дрожала от заключенной в ней жизни. На моих глазах огромный кран поднял с алтаря клетку, заполненную дымящимися трупами. Второй поставил новую клетку с живыми людьми. На место предыдущей подкатили еще одну клеть. Люди смотрели, не отрываясь. Очевидно, ритуал достиг кульминации.

Хор и толпа разом смолкли. Слышались только панические крики людей в клетке и глухой рев пламени под ними. Оно горело едва-едва, явно не на полную ритуальную мощность. Стоявший за высокой кафедрой жрец Сынов Пламени развел руки и начал молебен. Он вещал о ереси. Он вещал об искуплении. Он вещал о наказании завоевателей, которые осквернили святую землю Карска. Затем жрец произнес одно слово, и хор снова принялся петь древние ритуальные слова благословения Ангела, прося смилостивиться над душами тех, кого ему жертвовали, в надежде, что величайший слуга Императора, Ангел Огня, дарует им прощение.

Теперь я увидел заложенный в священную песню на готике смысл. Это была нечистая пародия на имперскую литургию. Она подражала ей, но использовалась только для того, чтобы придать лоска отвратительному жертвоприношению.

Часть меня, сомневающаяся часть, нашептывала, что, в сущности, настоящий имперский ритуал ничем не отличался от этого, ведь в нем также просили людей жертвовать жизнями и душами Императору. Я подавил закравшуюся мысль. Есть разница между тем, чтобы просить у людей идти на героические поступки по собственной воле, и тем, чтобы скармливать их огню в раскаленных добела клетках.

Всматриваясь в прекрасную статую с богоподобным лицом, я знал — что бы она собой ни представляла, в ней нет ничего святого. Нечто злое и коварное таилось под пеленой святости, дабы скрыть оскверненное и прогнившее сердце. Подо мной горели люди во вздымающемся до потолка пламени. Я подумал, что мог и сам там оказаться, и понял, что мы поступаем правильно, сопротивляясь культу, пусть даже ценой своих жизней. Затем я понял, что, скорее всего, мы действительно обречены на гибель.


Мы в ужасе смотрели, как сжигают наших товарищей. Местные жители наблюдали с явным возбуждением. Интересно, что заставило их прийти? Для них это лишь спектакль? Все они — особенно рьяные верующие? Им это кажется своего рода развлечением? Они не отличались от обычных жителей Велиала, но пришли сюда, чтобы посмотреть, как гибнут люди, словно для них это не более чем безвинная забава.

Я переводил взгляд с одного лица на другое. На некоторых был написан трепет. Двое-трое людей облизывали губы и истекали потом, будто искренне наслаждались кошмарным зрелищем. Большинство же казались несколько ошеломленными. Мне хотелось думать, что это из-за нечистой силы ритуала, который проводили Сыны Пламени, но я понимал, что это не так.

Многие люди пристально вглядывались в огонь с сосредоточенными лицами. Их просто завораживал сам факт смерти, и это было самое близкое расстояние, на которое они осмеливались к ней приблизиться, пока та не придет за ними сама. В этом была некая отвратительная загадка, даже помимо ритуалов Ангела. Думаю, все они надеялись узреть нечто мистическое, хотя бы краешком глаза увидеть реальность, которая лежит за гранью реальности привычной, стать свидетелями перехода от жизни к смерти, увидеть что-то духовно значимое.

Их ждало разочарование. Они видели лишь то, как гибнут люди. Слышали просто хор заглушаемых звуков. Обоняли только запах благовоний и подгорающей кожи. Если и было здесь нечто мистическое, так это ужас, ощущение кошмара, медленного приближения чудовища, которого манило наслаждение убийством, влекли вонь горящего мяса, притягивала аура отлетающих душ.

Когда ритуал окончился и краны оттащили старую клетку и водрузили на ее место новую, зеваки покинули галерею, чтобы следующая партия зрителей тоже смогла увидеть все своими глазами. Действие было хорошо налажено — великая машина, предназначенная для скверных целей, для человеческих жертвоприношений в промышленных масштабах.

Мы поплелись к выходу и вниз по ступеням вместе с другими верующими. Я посмотрел на Антона и заметил, что он шокирован не меньше моего. Глаза Ивана стали стеклянными. Гесс выглядел так, словно его сейчас стошнит. Анна казалась такой же спокойной, как раньше. Отсюда мне не было видно реакции Дрейка, Заместителя или Махариуса, хотя очень хотелось ее увидеть.

После неизбежного и мучительно долгого спуска мы оказались во внутреннем дворике, где торгаши продавали сувениры — небольшие металлические клетки и частички опаленных костей, которые, по их заявлениям, принадлежали недавно очищенным жертвам. Почему-то именно это показалось мне самым худшим. Люди покупали безделушки и сувениры, словно этот день был важен для них и они хотели унести что-то на память.

Я едва сдержался, чтобы не перестрелять их всех.


Мы собрались в углу дворика. Тут не было ничего необычного, другие паломники также собирались в кучки, молясь или обсуждая увиденное тихими, исполненными благоговения голосами. Мы выжидающе смотрели на Махариуса, даже Дрейк. А Махариус взглянул на инквизитора и спросил:

— Сколько еще? Сколько осталось до появления того, что они вызывают? — Он говорил достаточно тихо, чтобы его слова никто не подслушал.

— Не знаю. Может быть, несколько часов. Самое большее — несколько дней. Я читал о подобном, но впервые вижу так близко ритуал подобной силы.

— И что произойдет, если у них получится?

— Появится Ангел. Только на самом деле это будет не Ангел, а его воплощение, темное и порочное.

— Как мы можем остановить их?

— Где-то здесь могущественный псайкер стягивает таинственную энергию из смертей и сплетает ее воедино, чтобы притянуть демона-бога. Если мы убьем псайкера, у нас получится… — Что-то в его голосе подсказывало, что сделать это будет очень непросто, если, конечно, не считать проход через храм, доверху забитый фанатиками, и убийство псайкера, достаточно сильного, чтобы вызвать принца демонов, простым заданием.

— Но?.. — спросил Махариус.

— Но если мы одолеем его, не останется никого, кто контролировал бы высвободившуюся энергию, и ритуал станет неуправляемым. Всякий, кто окажется поблизости, наверняка погибнет. В худшем случае в ткани реальности образуется дыра, из которой на планету обрушится ад.

— Ад обрушится в любом случае, — произнес Махариус. — Но у нас хотя бы есть шанс остановить его.

Дрейк кивнул. Он был храбрым человеком, но явно что-то утаивал.

— Кроме того, если мы погибнем здесь, существует вероятность, что наши души утянет в ад, из которого они призывают демона. Мы станем проклятыми навеки.

— Мы все равно будем прокляты, если хотя бы не попытаемся.

Махариус посмотрел на него и поочередно окинул взглядом на каждого из нас:

— У нас нет иного выхода. Мы должны прервать ритуал. Если мы не сделаем этого, наши товарищи погибнут, а армии будут уничтожены. Империум потеряет души миллионов людей.

Он говорил достаточно тихо, чтобы никто из еретиков не подслушал его, и все же я четко слышал каждое слово. Конечно, он прав. Что-то следовало сделать. На секунду я задумался, действительно ли я — именно тот человек, который должен совершить этот подвиг. Я задумался было о том, чтобы попросту сбежать, но под взглядом Махариуса эта мысль испарилась сама собой. В любом случае мне некуда бежать. Если Ангел Огня появится, весь мир будет обречен и моя душа, а также, скорее всего, и жизнь будут безвозвратно утеряны.

Я видел отражение своих мыслей в глазах Антона и Ивана. Мы могли подождать. Сеян скоро прибудет вместе с армией, и наверняка ее мощи окажется достаточно, чтобы одолеть все, что здесь может появиться.

— Для чего-то другого нам не хватит времени, — сказал Дрейк. Похоже, он смирился с неизбежной участью и был готов пожертвовать собой. — Возможно, это будет стоить нам жизней, они не будут потрачены зря, если мы сможем остановить Ангела Огня.

— Если мы умрем, то как герои Империума, — произнес Махариус. — А если победим, наши имена запомнят в веках.

Я заметил, что его слова подействовали на Антона, Ивана и Новичка. Теперь они кивали. Наверное, они думали о том же, о чем и я. Со всех сторон нас подстерегали смерть и проклятье. Нам не спастись, в какую сторону ни подайся. Махариус хотя бы давал нам шанс прославиться.

— Ты сможешь найти этого псайкера? — спросил Махариус у Дрейка.

Он бросил взгляд на ближайших паломников с таким расслабленным видом, словно все это не более чем послеобеденная прогулка.

— Его присутствие сложно не заметить. Я удивлен, как вы сами этого не видите. У него очень сильная аура. — Дрейк говорил шепотом, чтобы услышать его могли только мы.

— Ты должен привести нас к нему.

— Его будут охранять, — заметил Дрейк. Он говорил сейчас только с Махариусом.

Остальные ждали их решения. Дрейк был экспертом в подобных делах. Махариус же был нашим командиром.

— Они чересчур самоуверенны, — сказал Махариус. — Они не ждут проблем. Мы можем воспользоваться этим.

— Как скажете, — согласился Дрейк, хотя был не настолько уверен в этом. — Здесь у нас нет союзников.

— Внизу заточено немало наших солдат, — сказал Махариус и указал под ноги. Он думал о десятках людей, которых готовились отправить на заклание, и, похоже, ничуть не сомневался, что мы сможем освободить их. Мы стояли на пороге ада, полдюжины человек посреди мира, наводненного еретиками, и когда он сказал нам, что мы должны совершить невозможное, мы просто кивнули и подумали, что действительно можем это сделать.

— Нужно еще суметь найти их, — напомнил Дрейк.

— Я знаю, где они, — сказала Анна. — Я изучала план этого места. Я смогу найти и освободить их.

Она кивнула на дверь в стене. Судя по табличке, вход туда был воспрещен.

— Она ведет в секцию обслуживания. Где-то там находятся устройства для жертвоприношения. Пленников будут держать там.

Анна определенно хорошо изучила собор.

— Открывай, — сказал Махариус.

Похоже, он не сомневался, что у нее получится. Анна приблизилась к двери так, будто ей предстояло самое обычное дело. Мы последовали за ней. Ее руки замелькали над замком, и дверь вдруг открылась. Анна шагнула внутрь, и мы вошли следом, прежде чем кто-то успел нас заметить. Впереди я услышал гул тяжелой техники и треск клеток, катящихся на тяжелых роликах. Воздух провонял грязью, благовониями и людьми, сбитыми в кучу в месте, где явно не было туалетов. Мы двинулись вперед и вышли к выступу в туннеле. Повсюду громоздились клетки, забитые пленниками. Их охраняли часовые. Нам удалось попасть в тайное сердце собора, где как на ладони были видны механизмы жертвоприношения. Там оказалась лестница, ведущая вверх так, чтобы паломники не смогли заметить ее. Я задался вопросом, знает ли Анна, куда ведет нас.

— Как нам освободить их? — спросил Гесс.

— Нужно действовать быстро, — ответил Махариус. — Перебьем охранников. Ты возьмешь ключи, Лемюэль, и откроешь клетки. Выведи пленников. Вели им собрать оружие и освободить остальных.

— После этого мы пойдем вверх, — добавил Дрейк, — и будем идти до тех пор, пока не найдем источник зла.

Махариус кивнул и начал четко и спокойно отдавать приказы, говоря каждому, что ему нужно делать, так, словно у нас был шанс воплотить его безумный план в жизнь. Он ничего не повторял дважды. Махариус говорил так, словно целиком и полностью полагался на нас. Он знал, что мы все понимаем и не подведем его. Здесь он также не ошибался.

Мы проследовали к клеткам с заключенными и пошли прямиком к охранникам, словно у нас было полное право находиться здесь. Несколько людей бросили на нас взгляды, не понимая, что происходит, а затем отвернулись, подумав, что с этим разберется кто-то другой. К нам подошел жрец.

— Вы ошиблись местом, паломники, уходите или будете испепелены! — произнес он.

Махариус застрелил его. И тут разверзся ад.

Я бросился вперед, доставая из-под полы дробовик. Затем выстрелил в ближайшего охранника и свалил его. Мгновение спустя ударил прикладом по лицу второго. Раздался хруст кости. Брызнула кровь. Я присел и снял с пояса охранника ключи, которые протянул ближайшему пленнику.

— Выбирайся! — крикнул я.

Человек недоуменно смотрел на меня. Как и охранники, он еще не понял, что происходит.

— Выбирайся отсюда и освобождай братьев! Махариус здесь!

Я словно произнес волшебное слово. Из глаз человека исчезла безнадежность. Он расправил плечи и принялся крутить ключ в замке. Когда первый человек освободился от оков, я поднял оружие охранника и протянул ему:

— Бери. Вооружи остальных. Бери все, что можешь! Убивай!

Остальные парни поступали так же. Я заметил Махариуса, сражающегося с несколькими охранниками сразу. В бою он был воплощением смерти, вихрем движения, размытым пятном ударов, слишком быстрым, чтобы его остановили огнем или взяли на прицел. Освобожденные бойцы кидались на еретиков со всем, что могли подобрать: цепями, кадилами, оружием, вырванным из рук кричащих охранников. Все больше и больше людей, которых должны были принести в жертву, присоединялись к нам. По собору пронеслась цепная реакция, когда солдаты вырвались на свободу, готовые к последнему отчаянному сражению. Шансов у них не было, но все лучше погибнуть в драке, чем живьем сгореть в клетке, зная, что твою душу пожрут демоны.

Махариус призывно махнул рукой, и я последовал за ним. Он получил то, чего хотел. Я был потрясен его бессердечностью. Освободив людей, он принудил их сражаться. Он жертвовал их жизнями, чтобы мы получили шанс. Но самое ужасное — то, что он был прав. И, что еще страшнее, он давал им нечто лучшее, чем смерть в роли пленников.

Мы бросились вверх по ступеням, готовясь к встрече с псайкерами в самом сердце их храма скверны.

Я проверил, заряжен ли дробовик. Снизу до меня доносились звуки боя.

Глава 20

Дрейк вел нас по переплетению коридоров, балконов и лестниц. Кругом не было ни единой светосферы, только газовые лампы в виде ангелов с огненными крыльями. В воздухе ощущалась сухость. Он был достаточно теплым, чтобы мы вспотели, и становился жарче с каждым шагом. Мы добрались до перекрестка.

— Налево, — сказал Дрейк.

Никто не спрашивал, откуда ему это известно. Мы просто следовали его инструкциям.

С лестницы впереди послышались шаги. Нам навстречу выбежало отделение охранников. Мы открыли огонь. Их было с десяток, но первый же залп выкосил их. Один попытался поднять оружие, но Дрейк повел рукой, и охранник внезапно застыл. Оружие выпало из его бесчувственных пальцев. На его лбу вздулись вены, и жилы на шее натянулись, словно канаты. В глазах охранника появились страх и ярость. Он упал, схватившись за сердце, и я сразу понял, что он мертв.

— Надевайте их форму, — приказал инквизитор.

Мы принялись раздевать тела, выполняя не особенно приятную задачу — отыскивая подходящую одежду, которая была бы не слишком обожжена или заляпана кровью. Через какое-то время мы стали походить на небольшое отделение охранников Храма, успевшее повоевать.

Далеко внизу раздавались звуки боя. Меня снова настиг характерный запах горелой плоти, словно напоминание о судьбе, которая ждала всех нас.

Мы поднимались все выше и выше, следуя по запутанной сети переходов, балконов и мостиков, вьющихся вокруг центрального зала собора. Я понял, что ядро здания представляло собой пустое пространство с единственной центральной трубой-камином, которая вздымалась до самой вершины и статуи Ангела.

Мы несколько раз обошли центральный зал, пересекая переплетающиеся мостики. От одного брошенного вниз взгляда у меня кружилась голова, настолько высоко мы забрались. Под нами гремел бой. По крайней мере я так думал. Я слышал выстрелы и крики, которые разносились по центральному колодцу. Охранники продолжали наступать, хотя, казалось, мы прошли уже пару лиг. Дышать становилось все труднее. Десять лет в качестве водителя танка не сделают тебя отличным скалолазом по искусственным горам.

Грохот боя стихал. Из-за того ли, что наших товарищей перебили, или просто из-за того, что размеры пространства действовали на нервы, но я опасался худшего. Воздух раскалялся все больше, и чье-то зловещее присутствие становилось все ощутимее. Казалось, я иду прямиком в жерло ада, марширую в пасть к огромному зверю, — только так я могу описать это. Махариус шел, не сбавляя шага. Позади двигался Дрейк. Я следовал за ними. Я всегда был ведомым.

Мы вышли на обширную площадку. На ней находилось множество жрецов и еще больше охранников. Нам не осталось ничего другого, кроме как идти вперед, словно у нас было полное право здесь находиться.

Еретики не ждали вторжения, да и с чего бы им было его ждать? Это был их священный храм. На нас была одежда их секты.

С меня градом катил пот, руки стали липкими. В любой момент нас могли разоблачить, схватить и бросить в одну из ужасных клеток. Мурашки бежали по коже от одной только мысли об этом. Я уже решил, что лучше застрелиться, но только успев перебить как можно больше ублюдков. Мы вошли в еще один зал, и вдруг Дрейк замер. Мы собрались вокруг него.

Я оглянулся, чтобы посмотреть, не заметил ли кто-то, как наша группа сбилась вместе. Пока никто не обратил на нас внимания. Наверное, они полагали, что мы молимся. Многие из присутствующих еретиков, видимо, этим и занимались. Они стояли на коленях, нараспев читая темные гимны.

Дрейк застыл на секунду, скривился, а потом пожал плечами. Он уверенно направился дальше в покои. Мы пошли за ним в огромный зал, заставленный книгами в кожаных переплетах. Сквозь массивное арочное окно я увидел раскинувшийся далеко под нами город. Я не понимал, как высоко мы забрались, хотя по боли в ногах мне следовало догадаться. На нас посмотрел жрец.

— Что вы здесь делаете? Что вам нужно? — спросил он.

Махариус поднял пистолет и застрелил его.

— Мне нужен твой хозяин, — произнес он.

В комнату хлынули еретики. На их стороне было численное преимущество, но на нас работала внезапность. Жрецы не знали, в чем дело. Они видели только то, как люди в привычной им одинаковой одежде сражаются друг с другом, и пока понятия не имели, кто здесь свой, а кто чужой.

— Они пришли убить хозяина! — зычно прокричал Махариус. — Быстро, мы должны защитить его.

Мы побежали в глубь святилища. Я знал, что жить мне осталось недолго. Не важно, что случится, — нам отсюда не выбраться. Нас окружали враги, и в какой-то момент кто-нибудь нас заподозрит или догадается, что происходит. Пока скорость и смятение противника помогали нам идти вперед, но удача рано или поздно изменит нам.

Я замечал очень немногое — слабый ореол света, который переливался вокруг Дрейка, использующего свои способности, плавную игру мышц шедшего передо мной Махариуса, странную черноту в глазах Заместителя, блеск на металлической щеке Ивана. Странное, похожее на транс спокойствие Анны, раз за разом, не промахиваясь, разряжающей оружие. Один еретик подобрался к ней слишком быстро. Она убила его ударом ладони в трахею, так быстро, что я едва успел заметить.

Судя по глазам еретиков, они находились в состоянии сродни наркотическому опьянению. Они походили на людей, стоявших на грани религиозного экстаза, которые ожидали великого откровения, словно в любой момент могли вознестись на небеса на встречу со своими богами.

«Как же мало они знали», — подумал я. Но теперь подозреваю, что они знали намного больше, чем мне казалось. Бывают разные откровения, и некоторые души сильнее влечет к себе тьма, нежели свет.

Вокруг нас сконцентрировалась громадная сила. От нее дрожал воздух. Это походило на одну из древних религиозных картин, где примархи стоят над телом павшего Императора. То же самое ощущение близости нематериального, прилива трансцендентного.

В комнате было полно телохранителей, и они тут же догадались, что дело неладно. Я увидел, как они напряглись, мгновенно изготовившись к бою, и открыл огонь из дробовика. Но, как бы быстро я ни среагировал, Махариус оказался быстрее. Он выстрелил в ближайшего человека, ударил второго рукоятью пистолета и подрезал третьего. Движением едва ли не слишком стремительным, чтобы я уследил за ним, генерал подобрал цепной меч упавшего еретика и рубанул им по коленям еще одного противника. Теперь Махариус оказался среди них, убивая всех, кто попадался ему на пути, почти столь же смертоносный, как космический десантник. Остальные ринулись за ним.

Мы продвигались все глубже в обитель зла. Она представляла собой монументальный зал, чей сводчатый потолок исчезал далеко над нами. Трепетали громадные знамена. Гигантские гобелены, изображавшие сцены ангельского триумфа, завешивали стены. В центре зала находился алтарь, над которым возвышался все тот же металлический ангел. Он всего вдвое превосходил человека ростом, но отчего-то казался гораздо крупнее. Ангела переполняли жизнь, энергия, магия. Казалось, что его крылья зловеще дрожат. В нечеловеческих глазницах пылали огни. Ангел будто разглядывал комнату. В тени крыльев, за массивной стальной кафедрой, пел человек. Он был облачен в красное одеяние, голова скрывалась под капюшоном. Из-под полога блестела маска. Она идеально повторяла черты лица каждого ангела, увиденного мною в городе. На груди человека красовался свернутый спиралью священный символ, знак его ранга. В руке он сжимал церемониальный меч, который отражал пламя, из-за чего мерещилось, будто владелец меча горит.

Многочисленные ряды поющих жрецов, преклонив колени, стояли вокруг алтаря, молясь скрытому под маской главарю. Мое сердце екнуло, когда я взглянул на них и вспомнил, сколько бед принес моей старой роте всего один из них. Я замер, ожидая сожжения заживо в магической буре, но закутанные в мантии маги просто продолжали напевать ритуальные слова. Они не сводили глаз с отдаленной фигуры главного сектанта. Их голоса сливались в один зловещий напев.

Все собравшиеся псайкеры были поглощены ужасным ритуалом, который уже близился к завершению. Я проследил за их взглядами к центру зала. Почему-то я понимал, даже без слов, что там находилось средоточие молений, что там был направляющий разум, который стоял за царившей здесь магией, что туда стекалась вся колдовская энергия.

Очевидно, Махариус пришел к тому же заключению. Он рванул с места, словно чемпион, бегущий в последний бой с ненавистным врагом. Дрейк последовал за ним. Анна бросилась следом. Ее движения походили на плавный танец. Она стреляла, била и наносила удары голыми руками. Каждое движение девушки несло смерть. Куда бы она ни ступала, гибли люди.

Кто-то предупреждающе закричал. Еретики еще не вполне понимали, что происходит. Это было наше единственное преимущество, но мы воспользовались им сполна. Махариус сражался, словно один из избранников Императора. Всякого, кто оказывался у него на дороге, он разил цепным мечом с яростью демона и умением мастера-мечника. Его пистолет рявкал раз за разом, и каждый раз все новые души еретиков отлетали в варп.

Дрейк почти не уступал ему. Из его рук вырывались смертельные разряды холодного синего света. Еретики кричали и падали, хотя на них не оставалось и следа ожогов. Мне это показалось еще более пугающим, нежели заклинания псайкеров. Остальные вели огонь, прокладывая путь сквозь вражеские ряды всеми средствами, которые только были у нас в распоряжении.

Я приставил дробовик к голове ближайшего пироманта и нажал спусковой крючок. Его голова разлетелась в брызгах мозга и крови. Они заляпали стоявшего возле него псайкера. Я подумал, что это привлечет внимание еретиков, но пение даже не замедлилось. Они словно не осознавали нашего присутствия. Жрецы просто продолжали ритуал. Сзади до меня донеслись звуки стрельбы и взрывов гранат, и я понял, что остальные делали то же, что и я. Возможно, с нашей стороны было не очень благородно убивать беззащитных людей, но они поклонялись демонам, и я чувствовал, что мы оказываем миру услугу, избавляя его от них.

Чем больше взрывалось гранат и гибло псайкеров, тем быстрее некоторые из них начали выходить из транса. Когда я заглядывал им в глаза, то видел лишь бушующее пламя. Я понимал, что наше положение вскоре ухудшится, но меня это уже не волновало. Я был охвачен жаждой убивать, меня переполняли стремление к резне и дикая бездумная ярость, которая ничем не уступала той, что обуревала колдунов.

Я стрелял и раскалывал головы прикладом дробовика. Бил их ногами. Оглянувшись, я увидел, что Махариус приблизился к верховному жрецу и Ангелу Огня. Он рубанул человека, тот пошатнулся, но явно не из-за удара, который нанес ему генерал, а от силы отдачи прерванного заклинания. Махариус снова ударил цепным мечом. Пиромант парировал священным символом, и от него отлетело навершие. Он нанес удар собственным оружием и выбил пистолет из рук генерала.

Дрейк взмахнул руками, и к лидеру еретиков хлынул синий свет. Ничего не произошло. Махариус потянулся к нему и схватил блестящую цепь, которая висела у него на шее. С ее помощью он хотел удержать верховного жреца, одновременно замахиваясь цепным мечом.

Архиеретик отскочил назад, увернувшись от удара. От резкого движения цепь порвалась и осталась в руке Махариуса. Верховный жрец покатился по полу, а затем пополз. Все больше еретиков пробуждались и возвращались в сознание, но с ними было что-то не так. Они двигались, будто роботы, как будто их души еще витали в далеком аду и лишь начинали воссоединяться с телами.

Капрал Гесс получил пулю в грудь, затем его тело прошило очередью, но каким-то образом он продолжал идти и стрелять. Иван пошатнулся, когда пуля срикошетила от металлической щеки. Махариус оглянулся в поисках добычи, так и не сумев ее найти, а затем впихнул что-то в тело стальной статуи с пылающими крыльями. Он метнулся в сторону, когда ангел взорвался, и только затем я понял, что он сделал.

Генерал забросил гранату в газовую трубу, что вызвало серию цепных взрывов. Изнутри вырвалась гигантская струя пламени, воспламенившая церемониальные знамена. Воздух быстро наполнился запахом дыма, пламени и горящей плоти. Дрейк стоял, озаряемый аурой, которая защищала его и Махариуса. Я махнул остальным, призвав их следовать за мной, и мы бросились в их сторону. Я понятия не имел, зачем делаю это.

Похоже, у нас не оставалось других вариантов.

Список убитых: Гесс

Прямое свидетельство перекрестные ссылки 24К9; Ж6. Скреплено печатью.

Отрывок из записи о потерях боевой группы генерала Сеяна и ходе кампании на Карске IV 05.07.40012.

Бланк протокола: 6-а.

Подтверждено: Варисов Л., полковник 7-го Велиальского.

Составлено: Парцифаль К., капитан 7-го Велиальского.

Направлено в штаб командования боевой группы, Карск.

Секция 124: записи о смерти в бою.

Место: Железоград.


Гесс О., капрал, имперский танк «Неукротимый» типа «Гибельный клинок».

Причина смерти: вражеские действия.

Примечание: представлен к ордену «За заслуги», врата Железограда, одобрено, незаконченное расследование.

Глава 21

Комнату омыло волной пламени, моя одежда начала тлеть, и глаза пересохли от жара. Дым заставил меня закашляться. Большинство еретиков пламя не задело. Тепло и огонь, видимо, на них совершенно не действовали. Я продолжал идти к инквизитору Дрейку, Махариусу и Анне. Я не сомневался, что щит инквизитора дарует нам защиту, но не знал, позволит ли он выжить нам, когда еретики решат оборвать наши жизни.

Антон и Иван бежали прямо за мной вместе с Заместителем. Я оглянулся, пытаясь найти капрала Гесса. Я заметил его краем глаза, но тут же пожалел об этом. Он был еще жив. Его форма пылала. Он кричал, а кожа начинала таять и стекать. Взрыв вырвал из его тела огромные куски плоти, из почерневшей кожи выступали белые кости. Я уже собрался броситься назад и помочь капралу, но толпа постепенно брала его в кольцо, а в огромный зал врывалось все больше и больше телохранителей.

Я нырнул в окружавший инквизитора пузырь энергии. Я приземлился, упершись рукой в плечо Анны, но убрал руку прежде, чем она успела сломать ее. Воздух тут же стал прохладнее, а грохот взрывов, рев огня и крики стихли, как будто доносились сквозь толстое бронестекло. Мы в отчаянии озирались в поисках выхода, хотя понимали, что не найдем его. Махариус посмотрел на Дрейка:

— Ты можешь что-нибудь сделать?

Он не казался сломленным. Он просто спрашивал, остались ли у нас еще варианты. На его лице не было страха. Уверен, на моем лице он еще как был виден.

Я оглянулся. От верховного жреца и след простыл. Похоже, он скрылся в огне и дыме, и я ему позавидовал. Дрейк жестом велел нам следовать за ним и начал пробираться к стене. Думаю, его направляло не зрение, а какое-то иное чувство, — я-то ничего не видел сквозь ревущее пламя.

Коленопреклоненные еретики позади нас выходили из транса. Наверное, охранники пытались пройти сквозь огонь. Я не видел их, поэтому наверняка сказать не мог. Я просто старался не отставать от инквизитора и не знал, что случится, если я покину пределы его защитной сферы, которую тот пока еще излучал.

Впереди я увидел арку. Мы промчались через нее и направились вниз, по лестничному пролету, двигаясь так быстро, как только могли, и пытаясь оторваться от погони. Мы понятия не имели, что делаем, даже Махариус. Сейчас мы думали только о том, чтобы сорвать ритуал и, если получится, убить верховного жреца.

Он сбежал от нас, хотя Махариус до сих пор сжимал в кулаке его цепочку. Я не понимал, почему он до сих пор не выбросил ее. Возможно, решил сохранить ее в качестве трофея, на случай если нам удастся выбраться отсюда.

Мчась по ступеням, мы натолкнулись на поднимающихся охранников. Наверное, мы представляли собой не лучшее зрелище. Наша одежда была опалена и дымилась, но нас окружал ореол силы. Мы не оставили им шанса опомниться. Мы не останавливались, чтобы как-то отвлечь их. Мы даже не думали о том, что снизу к ним на подмогу могли прийти еще сотни людей.

Мы просто ринулись в бой. Махариус рубил цепным мечом, который продолжал сжимать в руке, и стрелял из где-то подобранного пистолета. Никто, кроме космического десантника, не смог бы устоять перед ним в этот момент. Он сражался, как орк-берсерк, исполненный грозной ярости и не заботящийся о своей безопасности.

По крайней мере так казалось со стороны. Уверен, Махариус уже успел просчитать шансы на выживание и без оглядки атаковал, посчитав это оптимальной стратегией. Так или иначе, генерал прокладывал путь к площади, оставляя след из трупов и расчлененных тел, окрашивая стены кровью и внутренностями. Мы бежали следом, добивая выживших и избавляя раненых от страданий. Иногда, когда могли, мы стреляли поверх головы Махариуса, снимая появлявшихся впереди врагов.

Я сражался спиной к спине с Махариусом. К нам бросился кричащий еретик, метя прикладом лазгана в затылок генералу. Долей секунды позже Махариус развернулся, чтобы остановить его, хотя, судя по выражению лица, понимал, что еретик успеет нанести удар. Я нажал спусковой крючок дробовика. Сила выстрела откинула еретика назад, забрызгав Махариуса кровью. Генерал благодарно кивнул мне и принялся убивать дальше. Я спас Махариусу жизнь, но он наверняка спас меня уже с десяток раз, просто убивая врагов, которые оказывались рядом со мной. В таких обстоятельствах было неуместно вести подсчет, хотя уверен, что Махариус не забыл о моем поступке, как не забывал и многого другого. Его кивок означал признание долга, который со временем он вернет мне.

Когда я не мог прикрыть спину Махариусу, это делала Анна, двигаясь грациозно, просчитанно и с огромной скоростью. Пиная, вонзаясь, стреляя, стремительностью и мастерством она походила скорее на космического десантника, чем на обычного человека.

Скажу о еретиках только одно — храбрости им было не занимать. Даже перед лицом грозного Махариуса они не отступили, погибнув до последнего. Возможно, у них не было выбора. Возможно, они так и не поняли, что происходит. Для меня, как нередко случается во время боя, все происходило замедленно, будто в ночном кошмаре. А захваченные врасплох еретики, наверное, просто не успели организоваться, и то, что я счел за отвагу, на самом деле было просто нерасторопностью.

Внезапно бой окончился. Все еретики погибли. Мы стояли на огромном плоском выступе на одной из стен собора. Под нами находилась целая армия ангелов с огненными крыльями, готовая к сражению. Над нами, в центральном святилище, еще бушевали взрывы.

— Мы хотя бы прервали ритуал, — произнес Дрейк, — и выиграли немного времени.

— Сколько? — спросил Махариус.

Дрейк покачал головой:

— Может, день, если повезет.

Оглянувшись, я увидел разочарование на каждом лице, за исключением Махариуса. После учиненного нами побоища мы надеялись на большее.

— Верховный жрец пока жив. Он — средоточие всего, — сказал Дрейк, — сосуд этой энергии. Он сможет обуздать психическую отдачу, я уверен в этом.

— Похоже, требуется новый план, — констатировал Махариус. Он явно был не из тех людей, которых небольшая неудача могла выбить из колеи.

— Что будем делать, сэр? — спросил я.

Генерал повернулся и выглянул в окно, уставившись на воздушные автомобили, пролетавшие далеко под нами.

— Нужно выбираться отсюда, — проговорил Махариус. — В этом городе нам уже ничего не сделать. У нас не получится еще раз напасть на верховного жреца Ангела Огня. Теперь они будут начеку.

Дрейк устало покачал головой. Он был вымотанным и бледным, но огромная сила воли еще вела его вперед. Он не собирался давать слабину перед нами. Сильно сомневаюсь, что этот человек мог признаться в слабости даже перед самим собой. Он был не из той породы.

— Нам нужно остановить их. Мы на время прервали ритуал. Они начнут его снова, и их демон-бог ступит на поверхность планеты.

— Потребуется армия, — сказал Антон, почесав лицо длинной, похожей на коготь рукой.

— Именно, — согласился Махариус. — Нам потребуется армия. К счастью, мы знаем, где ее найти. И, по крайней мере, находимся там, куда следует нанести удар.

Меня поразила простота, с которой Махариус сформулировал условия, необходимые для успеха. По его мнению, нам требовалось только связаться с нашими силами на поверхности Карска, и проблема будет решена.

Взглянув на лицо генерала, можно было понять, что он не считает это непреодолимым препятствием. Дрейк кивнул. Впрочем, ничего другого ему и не оставалось. Махариус не казался безумным, он выглядел человеком, который отлично владеет собой, и, думаю, так оно и было. Он решил, что есть только один способ спасти положение и нам следует действовать в соответствии с ним. Возразить было нечего. Поэтому, хотя нас отделяли от армии Махариуса сотни лиг, мы должны были связаться с нею.

— Нужно сделать это поскорее, — согласился Дрейк. — Пока мы всего лишь выиграли немного времени.

— Тогда лучше выдвигаться, — сказал Махариус тоном, не терпящим возражений.

Махариус уже обдумал наилучший способ выбраться из города. Его мозг никогда не переставал просчитывать, даже когда обстоятельства казались неодолимыми.

— Нужно добраться до аэродрома и захватить флаер.

Он уже успел все продумать и говорил с таким видом, словно мы и не находились сейчас посреди враждебного города. Но, невзирая на очевидное безумие его слов, в них чувствовалась уверенность, которая заставила и нас поверить в удачу плана. Мы двинулись через собор так, словно рядом шагал целый орден космических десантников. Махариус шел впереди, Дрейк чуть позади, а остальные, Заместитель, Антон, Иван, Новичок и я, плелись в хвосте.

К счастью, в соборе царил полный хаос. Выжившие заключенные героически сражались с еретиками, которые все еще казались ошеломленными наглостью нашего нападения на верховного жреца.

И немудрено: окажись я на их месте, ни за что бы не поверил, что крошечная группа людей осмелилась бы напасть на укрепленный собор.

В любом случае это дало нам преимущество. Мы мчались сквозь сумятицу боя. Еретики, пытающиеся восстановить контроль над ситуацией, явно принимали нас за очередной отряд своих охранников. Мы старались держаться пустынных коридоров собора, но, когда требовалось, без колебаний прокладывали путь сквозь забитые людьми переходы и массивные нефы, куда нас вел излучающий уверенность Махариус.

Нам не задавали вопросов, и вскоре мы вышли окольными путями к аварийному выходу, где проходила одна из массивных газовых труб, питавших огни собора. Мы поднялись на нее. В ширину она не уступала военному шоссе. Под нами я заметил толпу: открытое пространство вокруг здания кишело людьми. Они кричали и скандировали имя Ангела Огня. Они наверняка подозревали, что в соборе что-то происходит, и это едва не ввергло их в пучину фанатического безумия.

Я, солдат Императора, с трудом представлял, что у еретиков была собственная вера, и все же она существовала. Проблема в том, что их вера была ошибочной. Фанатизм, который на службе Императора почитался бы превыше всего, в этом случае был попросту отвратительным. Бросив взгляд на ревущую толпу, озаряемую пламенными крыльями тысяч злобных ангелов, я невольно содрогнулся.

Эти люди понятия не имели, что их отчаянно пытались защитить. Их вели не в том направлении, либо же они сами пошли не в ту сторону, но у нас не было времени объяснять им их ошибку. Время подошло к концу. Оставалась только война — если нам удастся связаться с армией, если удастся предупредить ее о происходящем, если удастся добраться до нее вовремя и остановить приход высшего демона или чего-то, еще худшего.

Я заметил, что не меня одного обуревают подобные мысли. Дрейк замер, выглядывая через защитный барьер на краю огромной газовой трубы. На его лице читались ужас и нечто еще, чего я совершенно не ожидал увидеть: симпатия. Я списал это на игру воображения моего воспаленного разума. Слыханное ли дело, чтобы инквизитор испытывал к кому-то симпатию?


При взгляде на клокочущее море еретиков я словно оцепенел. Казалось, у нас не осталось ни единого шанса. Лишь Махариус сохранял невозмутимость. Почему-то чем безнадежнее становилось наше положение, тем увереннее он становился, чем нерешительнее делались мы, тем решительнее выглядел он. Возможно, я думал так из-за охватившего меня смятения. Однако, несомненно, что тогда Махариус был для нас скалой, на которую опиралась наша воля к победе. В тот момент он, не ведавший, казалось, сомнений, больше, чем когда-либо, заслуживал нашей преданности.

Мы бросились по газовой трубе к огромному арочному входу между двумя высокими жилыми блоками. Чем ближе мы подходили, тем сильнее я ощущал жар, который излучали огненные крылья ангелов. Они казались живыми, недоброжелательно взиравшими на нас с высоты. Мне вдруг очень захотелось очутиться там, где я никогда больше их не увижу.

Спустившись по пожарной лестнице, мы спрыгнули в гору мусора, накиданную возле стен. В этих узких переулках скопились океаны грязи, по которым пробирались сборщики старья. Они выискивали жалкие крохи, которые помогли им протянуть чуть дольше, будь то еда или сколько-нибудь пригодная вещь, которую можно было бы продать. Люди смотрели на нас пустыми, непонимающими взглядами. Но, по крайней мере, в их глазах не было фанатизма, только голод и недобрый блеск, из-за чего я вдруг обрадовался, что оружие осталось при мне. Эти люди пошли бы на все, чтобы выжить. Я понял, что большинство из них — бродяги, обычно клянчившие милостыню на площади у собора, но вытесненные в начале восстания толпой. Мы побежали между грудами мусора. Из-под ног выскакивали крысы размером с собаку. Тараканы, длинные, как штыки, ныряли в мусор, словно солдаты в окопы. Вонь разлагающейся еды, плесени и гнили смешивалась с вездесущим запахом газа.

Мое сердце безумно колотилось. Я втягивал воздух судорожными вдохами. По лицу градом катился пот. Глаза пересохли. И все же, невзирая на перенесенные ужасы, во мне начинала теплиться надежда. Несмотря на самые худшие опасения, я жив и свободен, хотя одному Императору ведомо, сколько этому суждено продлиться. Каким-то чудом мы спаслись от толпы еретиков, и нас не сожгли заживо, чтобы накормить их отвратительного бога. Возможно, Император присматривал за нами или хотя бы за Махариусом, которому почти до самого конца не изменяло то, чем обладали все великие командиры: удача.

Очевидно, мы разворошили гнездо шершней. По всему городу вопили сирены. Издалека слышался рев толпы, окружавшей собор. Но там, где находились мы, царила странная тишина. Казалось, большинство жителей решили пересидеть опасные времена дома.

Я чувствовал себя неизмеримо далеко от нерушимой твердости Имперского закона. Довольно странно, но теперь, получив возможность сравнивать, я был как никогда уверен, что Империум достоин править этой планетой. Я даже отчасти скучал по Имперской Гвардии с ее грубой и медлительной бюрократией. Я с радостью бы отправился сейчас в лагерь, где меня окружили бы товарищи, я желал этого больше, чем всех богатств Вселенной.

Мы брели сквозь сгущающийся сумрак, не вполне понимая, что делаем, но с решимостью следовать за Махариусом до самого конца.


Мы спрятались в темной пещере, случайно образовавшейся в огромной груде мусора. Наверное, нас заставил поступить так примитивный инстинкт, желание скрыться из поля зрения, поскольку иной причины мы придумать не могли. Единственными людьми вокруг нас были только орды сборщиков, а они почти не обращали на нас внимания. Если бы мы выглядели слабее или были бы не настолько хорошо вооружены, они бы увидели в нас добычу, но сейчас мы оставались для них неприкосновенными. Над нами то и дело проносились воздушные автомобили. Тьма озарялась лучами прожекторов. Меня не покидало подозрение, что ищут именно нас.

— Нам нужно добраться до аэродрома, — сказал Махариус. — Нужно найти транспорт, который сможет вывезти нас отсюда.

Он произнес это со спокойствием человека, размышлявшего, не пора ли ему пойти пообедать. Его голос оставался уверенным и сильным, и мы все закивали, словно все сказанное им было вполне разумным.

Я должен сказать, что фантастичность замысла никогда не мешала Махариусу обдумывать возможность его исполнения. По его мнению, придумать что-то — означало и выполнить это. Для него не существовало разницы между идеей и ее воплощением. Он не сомневался в своей компетентности и каким-то образом передавал уверенность в успехе своих планов всем присутствующим. В ответ на слова Махариуса Дрейк просто кивнул, словно находил в них здравый смысл, а затем снова принялся писать что-то в своем инфопланшете.

— В этой части города мы не найдем воздушную машину, — заметила Анна.

— Ты права, — согласился Махариус. — Нужно отыскать место, где они встречаются почаще.

Мы устало поднялись на ноги и двинулись дальше, ища выход из нескончаемого лабиринта мусора и сборщиков в более благоустроенные части города, где роскошь вроде летающих машин не была такой редкостью.

Первым, что нам удалось угнать, оказался наземный автомобиль — Антон вскрыл замок с помощью штыка, просунув его в зазор между окном и дверью. Анна призвала духов двигателя, воспользовавшись санкционированной проволокой. Внутри едва хватило места всем нам, несмотря на размеры машины, но мы забились в салон и выехали на шоссе между уровнями.

Махариус знал, где находится ближайший аэродром. Дрейк нашел дорогу на планшете. Перед восстанием он успел загрузить на него всю информацию из инфоядер. Я сидел за рулем, и это казалось мне совершенно естественным. Я даже испытал определенную ностальгию, снова оказавшись за рулем машины, пусть ее и не сравнить было с «Гибельным клинком».

Повсюду были видны следы военных действий. На множестве перекрестков стояли сожженные машины. На некоторых угадывались отличительные знаки нашего полка, словно зловещее знамение. По городу рыскали банды, которые, пользуясь неразберихой, хотели урвать как можно больше. Я видел, как на улицах с изгоями сражались представители местной знати — судя по их виду, исключительно ради незамутненной ярости боя, ведь им явно не было нужды грабить для наживы. А возможно, их захватило общее безумие.

В некоторых районах уже собирались Сыны Пламени. Они шагали по улицам в окружении рот телохранителей, их головы сияли пламенеющими ореолами. В одних местах они сгоняли сражающихся людей для сожжения. В других — проводили молебен перед быстро стекающейся толпой. Я наблюдал за происходящим через бронестекло автомобиля, слушал указания Дрейка и не уводил машину с курса. Многие уснули на задних сиденьях. Махариус сидел с широко открытыми глазами, не переставая строить планы. Глаза Заместителя превратились в зловещие черные провалы. Он ничего не говорил, даже не двигался. Интересно, что же творилось у него в голове. Анна рассматривала толпу с привычным для нее спокойствием.

Над городом до сих пор витало странное ощущение присутствия чего-то или кого-то. Похоже, это чувствовал каждый, и истерия на улицах нисколько не удивляла меня. Все реагировали по-своему, и я подозревал, что сущность, которой поклонялись жрецы, питалась этой энергией и накапливала силы. При взгляде на лица Ивана, Антона и Новичка я понял, что им так же плохо, как мне, может, даже хуже, поскольку реакция на все, недавно произошедшее с нами, начала постепенно слабеть. Мы сделали все, что было в наших силах, но не смогли одержать победу, и теперь наше время неуклонно подходило к концу.

Дорога шла по улью, взбираясь на несколько уровней и затем опускаясь, завиваясь, словно спиральная лестница в соборе. Ангелы следили за нами с каждого перекрестка, с каждого здания. На каждой площади бесновались толпы. Повсюду сжигали людей. Дрейк проследил за моим взглядом:

— Они совершают жертвоприношения. Теперь все стало частью одного большого ритуала.

Дрейк выглядел неважно, но снова вернулся к начертанию своих непонятных инквизиторских рун.

Выдержка из расшифрованных личных дневников инквизитора Иеронима Дрейка

Документ скреплен печатью.

Возможное свидетельство об измене бывшего верховного инквизитора Дрейка.

Перекрестная ссылка на 107Д-21Н (отчет верховному инквизитору Толлу).

Идите в свете Императора.


Меня страшит происходящее. Творимое здесь зло висит над нами, словно облако рока. Я ощущаю ужасные вихри энергии и портал, открывающийся в глубочайшие бездны, из которых выползают адские порождения Хаоса. Сложно помнить, что неподалеку отсюда ждет самое могучее войско, собранное в новой имперской истории. Но, несмотря на свою мощь, оно будет бесполезным, если ничего не предпринять. Когда Ангел Огня вновь ступит на планету, всей силы нашей армии окажется недостаточно.

Верховный жрец Ангела до сих пор жив, и у энергии есть средоточие, вся она привязана к созданию, которое он желает призвать. Наша отсрочка, если ее вообще можно назвать так, — лишь временная мера.

Возможно, тревожнее всего то, что мы могли сами спровоцировать появление этого зла космических масштабов. Если бы мы не прибыли сюда, пироманты, вероятно, никогда бы не собрались с духом и отвагой, чтобы начать ритуал призыва. Допускаю, что мы сами подвели их к этому как к единственному выходу перед лицом непреодолимой мощи.

Я должен наказать себя за то, что подобные мысли вообще приходят мне в голову. Мы не можем нести ответственность за зло, совершаемое еретиками. Мы отвечаем только за неудачные попытки остановить его. Наш долг — по мере сил не дать появиться Ангелу Огня. Именно этого требует от нас Император.

При взгляде на спутников легко поверить, что положение безвыходно. Нас так мало, а врагов так много. Но за историю Империума немногочисленные верующие часто одолевали многочисленных еретиков. Вспомните святого Леона, столкнувшегося с ордами митралистов, или монахов мудреца Паладина, которые принесли благую весть — Кабалу Ювелиров. В Завете и Писании можно найти немало примеров, дабы усилить наш дух и укрепить решимость перед лицом непреодолимых, на первый взгляд, обстоятельств. Ах, до чего же легко обрести вдохновение, прочитав подобное в уюте далекого рефлекториума, но как тяжело сохранить веру на пороге всесокрушающего зла!

Тем не менее мы должны оставаться стойкими и должны, во имя Императора, одержать победу. Если нам не удастся, последствия будут ужасными не только для этого мира, но и для всего Империума.

Глава 22

Мы миновали массивную арку и выехали на бетонную площадку, с которой открывался вид на бескрайние лавовые пустоши и огромное скопление промышленных сооружений, которые окружали великий улей Железоград.

Я увидел исчезающие за горизонтом трубы, громадные очистительные заводы и ангары, в которых находилось неизвестно что. Но не это привлекло мое внимание, а сам аэродром. Туда-сюда сновало множество самолетов. Там было немало военных кораблей, которые входили в состав местных воздушных сил, сражавшихся с Имперской Гвардией на юге. Также здесь швартовалось несколько судов невероятных размеров, которые в мирные времена использовались для сообщения внутри улья, но сейчас действовали в качестве войскового транспорта. На наших глазах бесконечные колонны пехотинцев поднимались на борт из массивных швартовочных башен.

Казалось, дальше не проехать, поэтому мы выбрались из машины и приготовились. На краю взлетно-посадочной полосы мы заметили несколько небольших самолетов. Именно тогда Антон произнес то, что, без сомнения, крутилось в голове у каждого из нас:

— А кто-нибудь умеет пилотировать? Или сейчас мне придется пройти краткий курс вождения самолета?

— Инквизитор и я умеем, — ответил Махариус.

— Я тоже могу, сэр, — отозвалась Анна.

Это положило конец спорам. Теперь нам оставалось только спуститься, миновать охрану периметра и пробраться на один из самолетов. «Проще некуда», — саркастически подумал я.

— Мы пройдем через колючую проволоку, — произнес Махариус. Он включил цепной меч, который нес с собой из самого собора, так что нам не пришлось гадать, как именно мы сделаем это. — Дальше находятся караульные башни, а предсказательные устройства настроены на обнаружение посторонних.

— Я могу захватить башни и перегрузить системы, сэр, — сказала Анна.

Она казалась совершенно уверенной в своей способности справиться с любым, кто охранял устройства, и я подумал, что, наверное, небезосновательно.

— Это займет слишком много времени, — ответил Махариус. — Нам нужно идти.

— Как пожелаете, сэр.

— Ты сможешь прикрыть нас, верховный инквизитор? — спросил Махариус.

Инквизитор Дрейк кивнул. Очевидно, инквизиторы проходили не только теоретическую подготовку.

— От меня ни на шаг. Если окажетесь на расстоянии вытянутой руки, то выйдете из радиуса защиты.

Мы старались держаться поближе к инквизитору, как будто понимали, о чем он говорил. Никому из нас не нравилось полагаться на псайкерские силы, пусть даже ими обладал сам инквизитор.

Мы осторожно двинулись по склону улья, высматривая предсказательные устройства, минные поля и остальное, с чем можно столкнуться у военного аэродрома в военное время.

Если здесь и были минные поля, никто их не заметил. С каждым шагом мое напряжение росло. Махариус подвел нас к точке между двумя сторожевыми башнями. Острым взглядом он оглядел дорогу впереди и сзади, и я понял, что он высматривает часовых, которые патрулировали открытое пространство. Я никого не видел, но это не значило, что их нет. Возможно, они стояли и курили за одним из столбов, которые поддерживали колючую проволоку, или уже заметили нас и поджидали с оружием наготове, чтобы открыть огонь, едва мы окажемся в пределах дальности стрельбы. Поразительно, о чем начинаешь думать в подобной ситуации.

Мы дошли до проволочного заграждения и заняли позиции, чтобы прикрыть Махариуса, если к нам кто-то приблизится. Генерал рубанул цепным мечом по колючей проволоке, а затем на миг остановился, прислушиваясь.

Если сигнал тревоги включился, мы его не слышали, но это еще ничего не значило. Где-то, возможно в далеком командном бункере, вспыхнул красный свет и заорала сирена.

Махариус жестом приказал Антону идти первым. Антон так и сделал, за ним последовали остальные, пока на дальней стороне заграждения не остались я и Махариус. Я махнул ему рукой, словно услужливый джентльмен у дверей клуба на верхних уровнях улья. Махариус ухмыльнулся и шагнул внутрь, я в последний раз оглянулся, чтобы убедиться, что за нами никто не следит, и последовал за ним.

Мы направились через пласкритовую площадку к самолетам, которые уже приглядел Махариус. Это были небольшие модели местного транспорта, раньше мне не попадавшиеся. Они были бронированными, с орудийными башенками, которые могли сильно нам пригодиться, если, конечно, в них сейчас не сидел никто, готовый дать по нам очередь. Все шло уж слишком хорошо. На секунду я подумал, что нас до сих пор берегла удача Махариуса или Благословение Императора. Как обычно, иллюзию разрушил Иван, показав, что на самом деле мои чаяния оказались беспочвенными.

— Осторожно, — произнес он, стволом лазгана указав на бункеры управления взлетно-посадочной полосой.

Я тут же понял, что он имеет в виду. Из центрального бункера появилось несколько машин, которые на полном ходу помчались к нам. Наверное, включилась сигнализация или кто-то заметил нас и вызвал охрану. Похоже, нам придется сражаться, а в этом бою мы вряд ли сможем победить.

— Бежим! — крикнул Махариус и бросился к ближайшему самолету.

Не думаю, что когда-либо преодолевал расстояние быстрее, чем тогда. Наверное, с другими дело обстояло так же. Самолет окружал наземный экипаж. Они проверяли системы и готовили машину к вылету. Один из них заметил нас и предупреждающе вскрикнул. Антон не стал ждать, что случится дальше. Он просто нажал спусковой крючок лазгана и сбил человека с ног.

Сзади все громче слышался рев двигателей, и, оглянувшись, я увидел, что машины почти догнали нас. Я прицелился из дробовика в один из внедорожников. Выстрел разорвал колесо, и машина со скрежетом врезалась в другой джип.

Люди в машинах закричали. Другие открыли по нам огонь. Мы продолжили бежать к самолету, на ходу расстреливая членов экипажа, хотя они были даже не вооружены. Никому из нас не хотелось, чтобы кто-то из них успел забраться внутрь и выключить машину или даже попытаться взлететь прежде, чем мы успели бы добраться до нее. Вдалеке ревели сирены, я заметил, как к нам приближаются фары других машин.

Мы оказались уже в тени самолета, когда внедорожники затормозили и из них выскочили вооруженные люди. Я насчитал по меньшей мере двадцать человек, все в форме местных сил обороны. Один из них был жрецом Ангела Огня. Я подозревал, что они находились только в значимых, стратегически важных местах, следя за местными солдатами так же, как комиссары присматривали за нами. При виде еретика в красной одежде мое сердце екнуло.

Сигнал тревоги ревел на полную мощь. Если нам не удастся улететь на этом самолете, то мы наверняка отсюда уже не выберемся.

Махариус запрыгнул на борт вместе с инквизитором, остальные бежали за ними по трапу. На земле остались только я и Заместитель. Я перезарядил дробовик, прицелился в жреца и нажал спусковой крючок. Он заметил мои движения и поднял руки в жесте, который, я нисколько не сомневался, обладал загадочным мистическим значением. Он так и не успел завершить этот жест, прежде чем что-то оторвало ему голову. Оглянувшись, я увидел Анну с огромным оружием в руках.

Что бы ни защищало еретических псайкеров от лазерных лучей, оно явно не могло выстоять против крупнокалиберной, должным образом освященной пушки.


Часовые подходили все ближе. Я отстреливался и пятился по трапу в хвостовой части самолета. Он вибрировал под ногами, пока лазерные лучи плавили металл. Запах живо напомнил мне мастерские факторума с их литейными и священными сварочными установками.

Самолет начал двигаться, идя на взлет с еще открытым отсеком. Я отшатнулся и почувствовал, как дробовик выскальзывает из рук. Я крепче схватился за него, а затем твердая рука вцепилась мне в плечо и дернула так сильно, что я едва не упал навзничь. Заместитель поймал меня и втащил внутрь.

Как обычно, он не обращал внимания на выстрелы врагов, будто их попросту не существовало. На этот раз один луч все же попал в него, опалив одежду и оставив на коже ожог. Он тихо застонал, но продолжал затаскивать меня, пока я сам карабкался вверх, как мог. А затем погрузочный трап начал подниматься и под действием гидравлической системы нас обоих отбросило в отсек.

Я услышал странные звуки, когда самолет задребезжал, идя на взлет, — шипение плавящейся краски и металла там, где лазерный огонь бил по корпусу. Хуже этого был только металлический стук какого-то тяжелого оружия. Корпус начал сминаться, словно по нему бил кувалдой огрин. Появились первые вмятины, и самолет затрясся в воздухе, словно мощь выстрелов сбивала его с курса.

Я лежал на полу, тяжело дыша и стараясь успокоиться. Меньше всего я любил сидеть в танке, когда тот находился под обстрелом, но, оказавшись в подобной ситуации в самолете, я вообще едва не обделался со страху.

Невзирая на беспрестанную дрожь самолета, я заставил себя подняться. По отсеку эхом разнесся крик, и я торопливо оглянулся, пытаясь понять причину паники. Оказалось, это просто Антон кричал от безумной радости, словно от быстрой езды в детстве. Я переборол желание наподдать ему и повернулся к Заместителю.

Я хотел осмотреть его рану, но он уже стянул с себя офицерский китель и проверял опаленную кожу. Рана выглядела довольно плохо. Она расцвела волдырем, который распух и треснул, открыв влажную болезненную кожу под ним. Я принялся рыться в аптечке возле погрузочной рампы. За пару секунд я нашел то, что искал, и распылил над поврежденной кожей синтеплоть. Она обволокла рану, наполненную пузырьками воздуха, и та стала похожа на огромную бородавку. Синтеплоть защитит кожу до тех пор, пока та не заживет. Заместитель благодарно кивнул, затем сел в кресло и пристегнулся.

Посмотрев вперед, я заметил в кабине Махариуса и инквизитора Дрейка, сражающихся со штурвалами. Казалось, они крутили их наобум, и самолет просто кидало из стороны в сторону.

«Они что, с ума сошли?» — подумалось мне.

Я выглянул в иллюминатор и понял, что их действия все же диктовались благоразумием. Воздух за нами прошивали болтерные очереди, которые временами попадали по бронированному корпусу. И еще я увидел, что в погоню за нами отправились другие самолеты. Я посмотрел на Антона и Ивана:

— Вы, пара ленивых ублюдков, можете сделать хоть что-то? Разве у этой летающей развалюхи нет орудий, за которые вы можете сесть?

Они посмотрели на меня так, словно я говорил на чужом языке. Будь это танк и будь мы на земле, они сразу же заняли бы места в хорошо знакомых им башнях, но сейчас эта мысль даже не пришла им в головы.

— Тогда почему сам не сядешь за чертов штурвал? — спросил Антон.

— Я бы и сел, но у нас уже есть пара пилотов, — ответил я.

— Вот тогда сам иди и стреляй!

Вместо того чтобы пререкаться с идиотом, я решил так и сделать. Я нашел лестницу, ведущую на верхнюю башню, и спустя пару секунд уже пристегивался к креслу и повторял литании, которые, как я надеялся, активируют орудие.

Я провел ритуал призыва, отодвинув вниз освященные заслонки, которые, скорее всего, выполняли те же функции, что и в наземных машинах. Я схватился за ручки оружия точно так же, как брался бы в танке. А затем подался вперед, посмотрел в прицел и впервые увидел окружающую местность и наших преследователей.

Под нами проносился улей. Громадные башни возвышались, словно гигантские узкие грибы на склоне замшелого холма. Промышленные отходы стекали по террасам, будто лава по склону вулкана. Я видел многоцветные огни богато украшенных окон жилых блоков и машины, которые ездили по своим делам. Вдали вырисовывалось несколько самолетов, таких же, как наш. Они уже вели огонь из тяжелых болтеров.

Я вставил в ухо бусину комм-сети, но услышал только переговоры Махариуса по локальной сети.

— Нам нужно их сбить, — спокойно сказал он. — Если мы этого не сделаем, за пару минут их станет слишком много.

Я подозревал, что это произойдет в любом случае, но сейчас было не самое подходящее время для споров. Вместо этого я сосредоточился на стрельбе и послал поток болтерного огня в направлении одного из приближающихся самолетов.

Он вильнул в сторону, словно разозленное насекомое, не хотевшее, чтобы его раздавил пьяница. Я продолжал стрелять и отслеживать вражескую машину, но она была слишком быстрой, а мне недоставало навыков обращения с подобным оружием.

Первый самолет мне удалось уничтожить исключительно благодаря удаче. Когда пилот дернулся в сторону, чтобы избежать снарядов, короткое крыло машины задело здание. Самолет тут же потерял управление, и его стало бросать во все стороны. Самолет не разбился бы, если бы пилот смог вернуть управление, но у него просто не осталось времени, и его бесконтрольная машина врезалась в еще один жилой блок и взорвалась. Осколки металла выбили ближайшие окна. Идущая из здания газовая струя воспламенилась, вызвав мощный сполох. Из блока вырвалось пламя, и я порадовался, что не находился поблизости.

Другой самолет набрал высоту и теперь был где-то над нами. Я мог сказать это по следам болтерного огня, который прошивал небо в выси. Посмотрев вверх, я заметил посадочные огни машины. Я вжался в кресло так сильно, как только мог, и задрал ствол орудия вверх, но оно все равно не сумело подняться достаточно, чтобы взять преследователя на прицел. Под таким углом я ничего не мог сделать. Я заговорил в комм-сеть:

— Поднимите нас повыше, и я смогу подбить этого ублюдка, — и спустя секунду добавил: — Сэр.

Я услышал смешок Махариуса, и самолет начал набирать высоту. В то же время открыли огонь другие башни самолета, и я понял, что Иван и Антон все же решили присоединиться к веселью. Мы трое смогли взять самолет на прицел, но он был бронирован не менее хорошо, чем наша машина, и выстоял под градом снарядов.

Вражеские орудия в ответ прицелились в нас и также открыли огонь, пока мы продолжали палить по ним. Теперь все зависело от того, чья броня поддастся первой или кто из нас найдет слабину в корпусе другого самолета. Я начал водить стволом орудия во все стороны, расстреливая вражеский самолет. Снаряды выбивали искры из корпуса. Броня не поддавалась.

Мы поднялись еще выше, а затем внезапно сделали мертвую петлю и оказались на хвосте у противника. Меня кидало по всей башне, но я старался не упустить врага. Другой пилот запаниковал. Он ушел в сторону. Мы продолжали стрелять, обрушивая на самолет шквал снарядов. Махариус внезапно нырнул, и мы оказались наравне с другой машиной. Мы все еще вели огонь, болтерные снаряды барабанили по борту. Махариус резко повел в их сторону коротким крылом, вынудив врага уйти вбок и врезаться в стену ближайшего здания. Самолет дернулся, и корпус стал разваливаться на куски. Наконец наш огонь возымел эффект, уничтожив какую-то важную внутреннюю систему. Взрыв превратил самолет в шар из пламени.

Мы радостно закричал, когда самолет, словно ракета, пронесся над ульем, держась как можно ниже к земле и на большой скорости петляя между зданиями. Я повернул башню так, чтобы видеть небо позади нас, на случай если появятся новые враги. Я заметил навигационные огни сотен самолетов, но, судя по всему, они летели не за нами.

Я воздал хвалу Императору, наблюдая за тем, как вдали исчезает Железоград. Он высился за нами, словно невообразимо высокая гора, покрытая мерцающими огнями и лавой. На ее вершине стояла чудовищных размеров фигура Ангела Огня, его пламенные крылья были широко раскинуты, озаряя беспокойные облака над городом. Вокруг нее зловещее присутствие чего-то неизвестного, казалось, ощущалось сильнее всего.

— Какого черта там внизу происходит? — услышал я Антона.

У меня ушло некоторое время, чтобы понять, что он имеет в виду. На обширном промышленном периметре улья из подземных источников словно вырывались огненные струи. Земля исходила трещинами, здания обваливались. Лопались трубы, из них в десятках мест вырывалось пламя. Пустоши перед нами были иссечены широкими огненными пропастями. В них бурлила лава, образуя реки и озера. Мы подлетели ближе. С высоты открывался потрясающий вид. Место чем-то напоминало зону нашей высадки. Казалось, перед нами рождается новое лавовое море.

— Не знаю, — произнес я, — но это мне совсем не нравится.

Глава 23

Едва город остался позади, Махариус без каких-либо объяснений посадил самолет в пустыне. Он просто выбрал первое ровное плато и приземлился. Мы выбрались наружу, и, осматривая самолет, я понял, зачем генерал сделал это. Машина едва держалась на ходу. Корпус в некоторых местах выглядел так, словно вот-вот распадется на куски. Каким-то чудом генералу удалось дотянуть так далеко, но я сомневался, что самолет пролетит еще хоть сколько-нибудь.

— Никогда рядом нет адепта, когда он так нужен, — сказал Антон с привычной потугой на юмор.

— У нас все равно есть о чем волноваться, даже если бы удалось протянуть дольше, — ответил Махариус.

— Сэр? — спросил я.

— Если подлетим слишком близко к армии, нас может сбить противовоздушное прикрытие. Это машина еретиков с еретическими приводными станциями, и я сомневаюсь, что нам поверят, если мы расскажем, кто мы.

— В любом случае безопасность связи никакая, — добавил Дрейк. — Если поблизости есть вражеские самолеты, они могут перехватить сигнал и уничтожить нас одним махом.

Я вгляделся в горизонт. По пустыне двигалась огромная пылевая буря, чудовищное облако, которое скрывало все на своем пути. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это не пылевая буря.

— Думаю, это уже не важно, — сказал я.

В этих облаках находилась громадная армия. Я разглядел темные очертания «Гибельных клинков» и «Теневых мечей», каждый из которых представлял собой мобильную крепость из пластали и керамита и казался совершенно неуязвимым. Их окружали тысячи танков «Леман Русс» и еще больше бронетранспортеров «Химера». В воздухе над ними, словно рой растревоженных шершней, кружили «Валькирии». Казалось, Имперская Гвардия решила вернуться в Железоград во всей Красс. Наверное, именно это Махариус разглядел из кабины самолета. Вот почему он решил приземлиться здесь.

— Похоже, у нас проблемы, — заметил Антон.

Я тут же понял, что он имеет в виду. Несколько «Валькирий» пошли на снижение. Пилоты с орлиными взорами засекли нас и решили отправиться на разведку. Я молился Императору, чтобы они допросили нас перед тем, как открыть стрельбу. Я не был уверен, что так и поступил бы в подобных обстоятельствах, но надеялся, что пилоты окажутся не настолько агрессивными.

Махариус тоже задумался. Вверх взметнулся сигнальный огонь, запущенный самим лордом верховным командующим. Я сразу понял ход его мыслей. Будь мы разведчиками или шпионами, то не стали бы привлекать к себе внимание подобным образом, если не были совсем уж полными тупицами. (Хотя о том, что мы и в самом деле не тупицы, можно и не догадаться, имея дело с некоторыми из нас.) Я надеялся, что у пилотов окажется чуть больше уважения к нашим умственным способностям. Вскоре мы это узнаем.

Вскоре «Валькирия» зависла над нами и взяла на прицел. Мы подняли руки, как только приземлился второй самолет и из него, прикрывая друг друга, высыпались солдаты с лазганами.

— Держите руки на виду и не делайте резких движений, — произнес офицер.

— Капитан Аргус, это ты? — сказал Махариус.

Внезапно я очень обрадовался его способности запоминать имена бойцов. Челюсть капитана Аргуса отвисла. Он походил на человека, только что увидевшего призрак.

— Лорд верховный командующий Махариус? — только и спросил он.

Капитан стоял как громом пораженный, словно не совсем мог поверить в то, что видит.

— Во плоти, — ответил Махариус. — Мы разговаривали, когда я награждал тебя после битвы за Халион.

Махариус сделал все идеально. Он дал понять капитану Аргусу, что именно тот, за кого себя выдает. Ни один шпион не мог узнать таких деталей. Я заметил, как капитан чуть расправил плечи, оказавшись перед генералом. Внезапно остальные солдаты вытянулись по струнке. Но при этом я с некоторой гордостью вспоминаю, что они не перестали целиться в нас.

— Я должен немедленно встретиться с генералом Сеяном, — сказал Махариус. — Предстоит многое сделать, а у нас мало времени. Планета в большой опасности, и мы единственные, кто может спасти ее.

Его слова, должно быть, звучали невероятно, совершенно неправдоподобно. Но, когда нечто подобное говорил Махариус, люди тут же подчинялись. Генерал шагнул вперед, и никто не нажал спусковой крючок лазгана. Они бы без раздумий выстрелили, окажись на его месте я, Антон или Иван, но с ним солдаты не осмелились так поступить. Дрейк последовал за ним, затем Анна и, наконец, Заместитель. К моему удивлению, Махариус махнул и нам.

— Вы были моими телохранителями, — произнес он. — Побудете еще немного.

Его слова прозвучали с правильным соотношением усталости и веселья. Мы загрузились в «Валькирию», преисполненные гордости и стремления исполнить свой долг.

Спустя пару секунд мы поднялись в воздух и направились в центр огромного пылевого облака, которое подняла армия.

Наверное, во время полета в штаб отправили сообщение, потому что вскоре вокруг нас появилось несколько эскадрилий «Валькирий» — почетная гвардия для обеспечения безопасности. Я снова посмотрел на Махариуса, который просто стоял, спокойный и непоколебимый, и почувствовал, будто стою в центре мира и что он движется туда, куда идет Махариус. Я начал понимать причины его уверенности и веры в собственные силы. Он был из тех людей, вокруг которых действительно вращался мир, которые были средоточием внимания остальных.

Часть его ауры передалась нам. Я заметил, что некоторые солдаты бросают на нас взгляды и задаются вопросом, откуда мы взялись. Мы были с Махариусом, поэтому, наверное, играли какую-то важную роль. Это было головокружительное чувство и не лишенное зерна истины. Мы выбрались из ада Железограда вместе с лордом верховным командующим. Мы охраняли его, а он охранял нас. В некотором смысле мы стали братьями по оружию. Интересно, запомнит ли он это. Я знал, что сам наверняка этого не забуду.


«Валькирия» приземлилась у штабного тента, огромного сборного павильона из пластичного металла, способного самостоятельно установиться за несколько минут и разобраться за такое же время. Он был достаточно просторным, чтобы в нем уместился десяток «Гибельных клинков». Таинственная наука позволяла сооружению полностью сливаться с местностью, словно обитающие в пустыне и меняющие цвет ящерицы. Едва мы вышли из самолета, как нас начали приветствовать радостные толпы, которые не побоялись пылевой бури, только чтобы увидеть вернувшегося Махариуса. Где-то в царившем хаосе растворилась Анна. В одну секунду она была с нами, а в следующую просто исчезла. Я оглянулся по сторонам, но так и не увидел ее. Сомневаюсь, что с ней могло что-то случиться, поэтому, скорее всего, она ушла по собственной воле.

Солдаты так радовались, что можно было подумать, будто Махариус воскрес из мертвых, о чем, наверное, они как раз и думали. Они считали, что он сгинул в Железограде, а сейчас, невзирая на все чаяния, пришел из пустыни и снова готов вести их за собой. Я начинал понимать, как вокруг смертного человека могут появляться истории о чудесах. В некоторых рассказах, которые сегодня можно услышать о Махариусе, он упоминается едва ли не как сверхчеловек, но он таковым не был, не на самом деле, — он был обычным человеком, способным на сверхъестественные вещи во времена, когда в них нуждались сильнее всего.

Генерал Сеян шагнул вперед, чтобы поздороваться с Махариусом. Его лицо сияло от радости. Они заключили друг друга в объятия, словно отец и сын, и я понял, что они были настоящими друзьями. В другом окружении, где не было бы Махариуса, Сеян определенно доминировал бы над собравшимися людьми. Он был впечатляющего вида мужчиной с крепким телосложением, чуть ниже Махариуса, смуглый, с длинными кустистыми усами и глазами, в которых блестела едва сдерживаемая ярость. Но в присутствии Махариуса он был просто еще одним солдатом, который приветствовал вернувшегося с войны героя.

Двое генералов о чем-то заговорили, отсюда я не слышал, о чем именно, а затем развернулись и направились под навес, растянутый возле командного транспорта. Они умостились в его тени и обменялись парой слов, после чего Махариус подозвал нас, и Сеян сказал:

— Империум в неоплатном долгу перед вами.

Мы просто смотрели на него. Никто из нас не думал перечить ему. Каждый солдат желал услышать подобные слова, хотя такие мечты сбывались крайне редко. Поверьте мне, в Имперской Гвардии командиры очень редко считают тебя достойным похвалы, но, когда это случается, ты наслаждаешься сполна.

— Когда придет время, я прослежу за тем, чтобы вас должным образом наградили, — добавил Махариус. — Но сейчас нам многое предстоит, и у нас очень мало времени, если мы хотим спасти этот мир от темных сил.

Генералы приступили к составлению планов. Отдавались приказы сервиторам, появлялись голокарты с наложенными на них тактическими сетками, туда-сюда сновали помощники. Мы просто стояли, словно о нас забыли. Никто не отпускал нас, поэтому мы остались.


Я успел задремать, когда подо мной содрогнулась земля. За столом поднялся шум. Я заметил, что все вдруг уставились на карту. Она дрожала и изменялась у меня на глазах. В центре до сих пор возвышался необъятный, увенчанный ангелом улей Железоград. От него во все стороны уходили кабели громадных труб. Но появилось нечто новое, напоминавшее увиденное нами по пути из улья. Земля вокруг города расходилась трещинами, из которых наружу рвалось пламя.

— Что происходит? — спросил Сеян.

Махариус посмотрел на Дрейка.

— Ритуал близится к завершению. Тектонические плиты мира смещаются. Ангел Огня показывает свою силу.

Пустоши прочертили огромные огненные ущелья. В них клокотала лава, принимая подобие рек и озер. Казалось, перед нами рождается лавовое море.

— Это просто рвы, — сказал Сеян. — Они не остановят нас.

— Они и не должны, — ответил Дрейк. — Они вполне смогут задержать нас, чтобы еретики успели закончить ритуал и призвать Ангела Огня.

Махариус посмотрел на них.

— Предложения? Мысли? — спросил он.

Сеян окинул его пристальным взглядом.

— Мы можем эвакуироваться, — сказал он со всей серьезностью.

Махариус просто смотрел на него, а затем оба генерала расхохотались. Казалось, это какая-то их особая шутка, но как я ни старался, ее смысл ускользал от меня. Эвакуация казалась мне вполне здравой идеей.

— Мы не сможем подтянуть бронетехнику, разве что десантировать ее, — сказал Сеян. — Можно попросить у соратников из Адептус Астартес высадиться на собор и прервать ритуал.

— Без поддержки, учитывая количество псайкеров внутри? — переспросил Дрейк. — И демоном-богом, который вот-вот появится. Они смогут сделать это, но…

— Но нужно знать наверняка, — закончил Махариус. — Я не попрошу орден Космического Десанта отправиться на самоубийственное задание без поддержки.

Но от меня не укрылось, что не это двигало его решением. Он действительно не хотел отправлять Адептус Астартес в потенциально смертельный бой, но причина крылась в ином.

Позже, когда я узнал Махариуса лучше, то понял, в чем дело. Он не хотел делиться славой. Это была его кампания. Космические десантники не могли превзойти лорда верховного командующего Солара Махариуса. Это должно было стать триумфом Имперской Гвардии и ее командира, иначе оно не стоило бы затраченных усилий.

Если вы видите в этом эгоизм и самовлюбленность, что я могу вам сказать? Он был имперским генералом. Даже самые кроткие из них стремятся к славе. Все хотят, чтобы их имена сохранились в книге истории, и никто не хочет оказаться глупцом, которого от неминуемой гибели спасли космические десантники. Все, даже самые безвольные, продажные и некомпетентные. Махариус был не из их числа.

— Призраки Смерти все равно завязли на Карске VII, — сказал Сеян. — Они требуются там.

Если перевести это с языка верховного командования, он скорее отправится прямиком в ад, чем позволит Адептус Астартес отнять причитающуюся ему славу.

— Мы можем обезвредить еретиков, призывающих демона? — спросил Махариус.

— Не знаю, — ответил Дрейк. — Если мы соберем всех санкционированных псайкеров и я вызову всех агентов, возможно… но нам все равно придется подобраться очень близко.

— Мы можем отправить ударную группу на «Валькириях» и «Стервятниках», — сказал Сеян.

— Они не сумеют пробиться в собор без поддержки, а противовоздушная оборона уничтожит слишком много людей, — возразил Махариус. — Нам потребуются бронетехника и большая часть армии. Нужно поднять на восстание жителей города, которые ненавидят жрецов, и им необходимо знать, что помощь уже на подходе. Я собираюсь остановить чертовых еретиков и покончить с угрозой раз и навсегда.

Он искренне верил в свои слова, и я бы не решился поставить на пиромана, которому не посчастливится столкнуться с ним, но, конечно, это было не то же самое, что ворваться в улей и захватить собор.

— У меня только один вопрос: как вы собираетесь сделать это? — спросил Дрейк. — Земля ходит ходуном, вскипают лавовые озера, мы не сможем безопасно и вовремя добраться туда.

Он просто высказал то, о чем думали все мы. Наверное, инквизитор был единственным из присутствующих, за исключением Заместителя, кто не боялся задавать Махариусу подобные вопросы. Махариус выглянул из-под полога.

— Мы отыщем путь, — сказал он.

Настроение у собравшихся было не самое радостное. Мы посмотрели на большую голокарту, раздумывая над вероятностью поражения.

Мы знали, что захватим улей. В этом сомнений не было — ведь однажды нам уже удалось. Нас беспокоило только, сумеем ли мы преодолеть лавовые моря вокруг города, чтобы успеть прервать ритуал. Никому не хотелось думать о том, что может случиться, если мы останемся на планете, когда появится Ангел Огня. Один взгляд на изможденное лицо Дрейка убедил меня, что мне это нисколько не понравится.

В комнате нарастала атмосфера ужаса. Я подозревал, что отчасти причиной тому близящееся появление Ангела. Даже людям с впечатлительностью, как у камня, было не по себе. В воздухе нарастало давление, будто перед сильной бурей. Над армией нависло облако сумрака и отчаяния. Махариус пристально всматривался в голокарту. Он сосредоточил на ней все внимание. Он смотрел на нее так, словно от этого зависела его вера в перерождение Императора. Думаю, по-своему так и было. Махариус совершенно не нервничал. Он просто стоял, спокойный, словно статуя. Генерал не сводил взгляда с карты — с улья, который так стремился отбить. В его глазах пылал холодный свет, как будто он смотрел на ненавистного противника.

Вокруг суетились штабисты, разнося донесения и тихо обсуждая проблему в углу комнаты. Сеян уселся в старое кресло, которое выглядело так, словно он привез его прямиком из родового поместья, и закурил сигару. Густые облака дыма поднимались к потолку павильона и высасывались наружу через фильтры. Стены громадного тента из пластичного металла прогибались и потрескивали в ответ на перепад давления. Львиное знамя Махариуса вновь повесили на центральную опору тента. Мне стало интересно, где они его отыскали.

Заместитель походил на выключенную машину. Его лицо не выражало ровным счетом ничего, глаза были наполовину закрыты. Он также изучал карту, и я задался вопросом, что же видят эти странные синие глаза.

Антон и Иван отошли в угол, словно школьники в нашем старом классе академии Железной Кузни. Похоже, они надеялись, что их никто не заметит, и, вполне возможно, в столь высокородной компании так и могло случиться. Я подошел к ним.

Антон провел худощавой рукой по шраму на лбу.

— Как-то здесь напряженно, — сказал он и глупо ухмыльнулся.

— Просто все ждут, когда ты одаришь их гениальной идеей и всех спасешь, — ответил Иван. — Как думаете, у них есть что выпить?

Он был в скверном расположении духа и явно хотел напиться. Я видел это по тому, что он был напряжен не менее Антона, только по-своему.

— Нас осталось мало, — высказал я то, что последнее время не покидало моих мыслей.

Мы знали друг друга так долго, что они сразу поняли, к чему я веду. Я думал о Гессе. Это было в первый раз, когда у меня действительно появилось время задуматься. Я чувствовал себя виноватым. Гесс пробыл с нами очень долго, он был настоящим связующим звеном с «Неукротимым», и все же его смерть совершенно вылетела у меня из головы до этого момента. Что ж, сказал я себе, мне и без того хватало, о чем задумываться.

— Теперь нас только трое и Новичок, — сказал Антон. — Не уверен, что Заместитель еще с нами.

— Когда будет время, мы выпьем за них, — сказал Иван. — Если найдем чертову выпивку и чертово время.

Мы переглянулись. Каждый из нас подумал о Гессе, о Масляном, о лейтенанте и обо всех тех, кто погиб, служа Императору. Нам и раньше приходилось терять товарищей и друзей, но никогда так много и так быстро. Эта планета казалась проклятой, и дело здесь не только в ритуале. Теперь, когда события немного сбавили ход, у меня появилось время подумать. Я чувствовал их отсутствие, как выпавший зуб. Это было неприятно, но ты все же раз за разом возвращался к возникшей пустоте.

— Как думаете, что случится? — спросил Антон. Он казался напуганным.

Я подумал, что и мне следует бояться, — если уж страх сумел найти путь в каменную черепушку Антона, дела у нас действительно обстоят хуже некуда.

— Не знаю, — признался я, — но если кто-то и найдет выход, то это Махариус.

С несказанным удивлением я понял, что верю своим словам. Я произнес их для успокоения, но они оказались преисполнены веры, а не сомнения, и это изумило меня самого не меньше, чем остальных. Внезапно я услышал возглас лорда верховного командующего:

— Вы видите?

Все глаза разом уставились на него. Сеян поднялся с кресла и подошел к голокарте.

— Видим — что? — высказал Дрейк то, что думали присутствующие офицеры.

— Нет, — с похвальной честностью сказал Сеян.

— Рисунок, Сеян, рисунок!

— Может, что-то здесь и нарисовано, но будь я проклят, если понимаю тебя.

— Он такой же, как на символе верховного жреца.

— Может, и так, но я-то его не видел.

Махариус что-то протянул в руке. Блеснул металл. Я понял, что это амулет, который генерал сорвал с верховного жреца в соборе. Махариус поднес его к свету, и от поверхности отразилось искусственное свечение голокарты. Казалось, он держал руну, сотворенную из чистого пламени.

Махариус расположил символ так, чтобы свет голосферы позади и тень рисунка, частично скрытого его кулаком, упали на карту.

Я перевел глаза на стол и, клянусь Императором, понял, что Махариус прав. Изменчивые следы огня оказались не просто трещинами. Они в точности повторяли эмблему Ангела Огня. Не знаю, должно ли это было принести облегчение, или же нагнать пущего страха.

Казалось, это никак не относилось к тому, что происходило сейчас в Железограде. Еретики не создавали нарочно пылающую преграду, чтобы удержать нас. Призываемое существо хотело показать свою силу и могущество, изменяя пустыню, землю, камни и огонь по рисунку, значение которого понимало только оно.

— Он очень напоминает метку Тзинча, — произнес Дрейк. — Изменяющего Пути. Благодаря вам это стало очевидным.

Он говорил настолько тихо, что его слов было почти не разобрать. Думаю, инквизитор говорил скорее сам с собой. Тем не менее по комнате прошел холодок. Повисла странная тишина. Инквизитор назвал имя того, о ком лучше не упоминать, одного из величайших врагов человечества. Антон тихо ойкнул. Я понимал, почему. Разве возможно, чтобы этот величайший демон-бог появился на Карске? Если да, то что нас ждет? Даже одна его тень уже начала менять поверхность планеты. Когда он придет во всем своем могуществе, будет ли для него хоть что-то невозможное?

— Если будем действовать быстро, то найдем путь в этом лабиринте, — сказал Сеян.

— Сколько у нас времени? — спросил Махариус у Дрейка.

— Не больше двенадцати часов, — ответил верховный инквизитор, — даже отсюда я чувствую скачок энергии.

— Тогда лучше выдвигаться, — сказал Махариус, хотя это было еще мягко сказано.

Глава 24

Стоило увидеть изображение, как Махариуса больше ничто не могло удержать. Он выкрикивал приказы всем командирам и помощникам. Через пару минут он набросал черновой план атаки, и даже в этом черновике чувствовались характерные детали, присущие его гению. Махариус видел, куда стекается лава и где соберутся потоки к тому времени, как войска приготовятся к наступлению. Наши силы ринутся на штурм улья, ориентируясь в лабиринте лавы. Когда мы окажемся в пределах рисунка, войска разделятся на три основные группы, которые атакуют главные южные врата города. Наша группа должна быть готова в любой момент сместить вес атаки и развить прорыв. Махариус оставил в резерве около половины армии, чтобы та перешла в наступление, едва возникнет такая возможность. В этой группе будет большая часть псайкеров. Именно они окажутся необходимыми, когда мы окажемся в городе. Составив этот план, Махариус взялся за изучение карт самого Железограда. Путь впереди ничто не преграждало — когда мы ворвемся в улей, нам придется наступать к самому собору и попытаться сорвать ритуал, который там проводится.

Иного варианта не было. Мы вели отчаянную игру, совершали бросок наудачу — победить или умереть. Судя по улыбке Махариуса, эта мысль радовала его.

Думаю, я понимаю причину. Он снова управлял своей судьбой. Махариус перестал быть просто наблюдателем, стоящим в сторонке и ждущим, когда демон-бог ступит в новые владения. Он собирался что-то делать с этим. Собирался потягаться с самой темной силой во всей Галактике. Махариус мог проиграть, но он хотя бы погибнет в бою. И мы собирались идти за ним. И, говоря по правде, в тот момент я был рад этому. По крайней мере так у нас был хоть какой-то шанс. Все лучше, чем отступить и ничего не делать либо же отчаянно пытаться эвакуироваться, когда у нас не осталось для этого времени. Мы собирались сражаться, и собирались сражаться как люди, и раз такое дело, разве может человек требовать большего?

Штабной тент превратился в гудящий улей. Командирам проводили инструктаж по плану, и потом они бежали за своими помощниками. По всей необъятной нервной системе армии разносились приказы.

Махариус, как обычно, хотел убедиться, что каждый знает свою роль. Он выглядел более живым, чем за все время с тех пор, как я впервые увидел его. Я понял, что именно ради таких моментов он и жил — жил по-настоящему. Странно говорить подобное о человеке, который всегда казался полным сил. В Махариусе даже в моменты отдыха жизненной энергии было больше, чем в двух обычных людях, но теперь он пылал внутренней силой и властью, лучась спокойствием и уверенностью в том, что его приказы будут в точности исполнены, и это придавало уверенности тем, кто его окружал.

Я спросил себя: что случится, если он ошибется? Что случится, если лава течет случайным образом, а он просто додумал то, чего там не было? Я понял, что это уже не важно. Если Махариус ошибется, хуже не будет, а если окажется прав, то вскоре мы выйдем на позицию, чтобы дать бой еретикам.

Я посмотрел на Ивана, затем на Антона. Обоим явно стало лучше. С их лиц исчезло выражение беспредельного ужаса, и теперь они выглядели готовыми к бою, какими я и привык их видеть. Даже Дрейк собрался с силами, и его лицо вновь приобрело здоровый оттенок. Инквизитор подошел к комм-панели и набрал на рунической клавиатуре загадочную последовательность знаков. Наверное, он выходил на связь с агентами в армии. Посреди творившегося хаоса я с удивлением заметил, что Махариус идет к нам. Он положил тяжелую руку мне на плечо и сказал:

— Идите наружу, отдохните. Пройдет еще пару часов, прежде чем мы будем готовы выдвигаться. Я хочу, чтобы вы все были со мной, когда начнется последняя атака. Пока вы приносили мне удачу, и я не собираюсь отказываться от нее в самом конце.

Я был одновременно тронут и напуган. Тронут тем, что Махариус, похоже, полагался на нас. Напуган тем, что великий генерал полагал, будто ему потребуется вся возможная удача.

Люди скажут вам, что великие полководцы сами творят свою удачу, и в этом есть большая доля истины, но даже Махариус, видимо, считал, что ему необходимо сделать все возможное, чтобы хоть немного изменить обстоятельства в свою пользу. Иногда удача — то единственное, что отделяет победу от поражения. Странно видеть, чтобы столь уверенный в себе человек, как Махариус, нуждался в талисмане на счастье. Это было еще более странно, чем смотреть на Антона, Ивана и Заместителя и думать, что именно такими талисманами считал нас генерал.

Мы вышли наружу. Пыль немного улеглась. Насколько мог видеть глаз, повсюду стояла бронетехника. Небо к северу от нас озарялось странным свечением. Вдалеке вырисовывался улей Железоград, темная гора, изрытая пещерами света. На его верхушке поджидал зловещий Ангел с огненными крыльями. Я знал, что долго ему ждать не придется.

— Что ж, мы идем с Махариусом, — сказал Антон.

— Кажется, ты этому рад, — сказал Иван.

Он разглядывал улей с мрачным удовлетворением, затем достал флягу, отхлебнул из нее и протянул мне.

— Чертовски рад, как и ты, вот только не надо врать! — ответил Антон.

Он знал Ивана слишком хорошо, чтобы тот смог обмануть его.

Я выпил огненную жидкость. На вкус она не отличалась от охладителя Масляного. Я подавил нахлынувшие воспоминания, которые принес с собой алкоголь.

— Ладно, — сказал Иван, и взгляд с разрушенного, наполовину металлического лица переметнулся на меня. — А ты что думаешь?

— О чем?

— Обо всем этом. Думаешь, у нас есть шанс?

— Какая разница, что я думаю? Мы идем туда.

— Значит, не думаешь. — Его голос был ровным и спокойным, как у человека, обсуждающего возможность того, что завтра разразится пылевая буря.

— Я этого не говорил, — произнес я.

— Тебе и не надо.

— Вот скажите, — спросил Антон, — когда мы были в соборе, вы думали, что мы выберемся оттуда?

Я покачал головой. Иван тоже.

Антон ударил кулаком по груди:

— А мы еще здесь.

— Знаешь, — сказал Иван, — а ведь идиот прав.

— Конечно, прав, — кинул Антон. Его рот захлопнулся, словно капкан, едва он понял, что только что согласился с обидными словами Ивана.

Какую-то секунду Антон молчал, затем достал палочку лхо и прикурил ее. Он затянулся, хрипло закашлялся и сказал:

— Возможно, Махариус приносит нам удачу. А не мы приносим удачу ему.

— Он не принес удачи Гессу, — напомнил я.

— Я ведь сказал «нам», — произнес Антон. В его голосе чувствовалось отчаяние, как будто он судорожно искал то, во что можно было бы поверить.

— Иди почитай свою книжечку, Антон, — ласково сказал я. — Отвлекись немного.

Ублюдок именно так и поступил. Он уселся прямо на песок, достал из нагрудного кармана книгу, облизал палец и принялся листать ее, пока не нашел любимое место. Он сосредоточенно прищурился. Как бы странно это ни звучало, но один только его вид с этой тупой книжкой придал мне уверенности. Каким-то чудом Антон сохранил этот окровавленный предмет среди всего творившегося безумия.

Он водил пальцами вдоль строчек, щурясь с детской сосредоточенностью, его губы шевелились, произнося длинные знакомые слова. Я не знал наверняка, верю ли в Махариуса, но точно знал, что верю в него и Ивана. Они сделают все, что нужно сделать.

Из тента появился Заместитель. Он подошел к нам, мы отдали друг другу честь, но все промолчали. Наш командир просто сделал еще несколько шагов и замер спиной к нам, всматриваясь вдаль и словно не обращая внимания на то, что нам стало не по себе. Очевидно, его это нисколько не заботило. Он целиком замкнулся в себе, стал полностью независимым от роя людей, окружавших штаб. Но, даже несмотря на это, он все же решил выйти наружу и постоять рядом со своими товарищами.

Возможно, в Заместителе еще оставалось что-то человеческое. Возможно, ему требовалась хоть толика уюта. Но, может, я ошибаюсь, и он просто хотел посмотреть на врага издалека, а возле нас оказался случайно. Наверняка я не знал.

Иван отхлебнул из фляги и предложил ее Антону, но тот лишь покачал головой, поэтому Иван протянул ее мне. Пока я пил, Иван достал магнокуляры и уставился туда же, куда смотрел Заместитель. Не знаю, что он там увидел. Я не спрашивал. Я просто выпил еще охладителя, почувствовав, как жидкость обжигает горло.

Заместитель все стоял, неподвижный как статуя, сложив руки за спиной, обхватив правой ладонью левое запястье. Он склонил голову набок, словно не вполне понимал, что видит. Возможно, именно так он и чувствовал себя по отношению ко всему миру. Произошедшее явно изменило его. Наконец он развернулся и подошел к нам.

— Вам лучше отдохнуть, — сказал он своим странным хриплым голосом. — Мы выходим завтра на рассвете, и лорд верховный командующий хочет, чтобы мы все были готовы.

— У нас нет казармы, сэр, — сказал Антон.

— Тогда, думаю, вам стоит разместиться здесь. — Заместитель сказал это так, словно ничего проще и быть не могло. Кто знает, может, для него оно так и было.

Он присел на стенку тента из пластичного металла, закрыл глаза и отключился, словно машина. Антон пожал плечами, прочел еще пару страниц, потом тоже улегся, заложил руки за голову и уснул. Я взглянул на Ивана и отдал ему флягу. Отхлебывая из нее время от времени, он продолжал смотреть вдаль. Уверен, он тоже устал, но, похоже, спать ему совершенно не хотелось.


— Мы прошли долгий путь от Велиала, — сказал Иван. Он смотрел в небо, на бесконечно далекие, холодно мерцающие звезды. Одна из них могла быть нашим солнцем, вокруг которого вращался Велиал, но будь я проклят, если сумел бы отыскать ее. — Чертовски долгий.

Я взглянул на его разрушенное лицо. Металл тускло отражал далекие огни. Я припомнил времена в других мирах, когда ему приходилось замазывать лицо ваксой, чтобы враг не заметил отблеска во время разведки.

— Ты жалеешь об этом? — спросил я.

Из всех нас у него были самые веские причины для этого. Он отдал Императору больше плоти и крови, чем любой из нас. Он тихо засмеялся и покачал головой:

— Нет. Что бы мы делали, останься на Велиале? Работали бы в гильдейском факторуме?

— Скорее всего, были бы покойниками, — ответил я. — Бандиты ведь хотели заполучить наши шкуры.

Он кивнул:

— Только подумай, чего нам стоило оказаться здесь. Мы разозлили Пахана и его шестерок и именно поэтому вступили в Гвардию. Если бы я не втянул тебя с Антоном в это, никто из нас не попал бы сюда.

По-своему он был прав. Если бы Иван не попытался остановить парочку костоломов, отбиравших деньги у старика Петрова, мы никогда не попали бы в черный список местных банд. Он бросил на меня взгляд.

— Прости за это, — сказал он.

Я покачал головой:

— Не стоит извиняться. Что ждало бы нас на Велиале? Бесконечные часы в гильдейском факторуме? Умереть дряхлым и сломленным, как мой старик? Так мы хотя бы сможем сказать, что сделали что-то! Мы повидали другие миры. Видели чудеса. Черт подери, да мы видели космических десантников!

Он мягко усмехнулся:

— Действительно. А еще мы телохранители имперского верховного командующего. Мы отправляемся в путь вместе с Махариусом. Кто бы мог о таком вообще помыслить?

Я почувствовал в его голосе гордость. Это значило для него гораздо больше, чем даже встреча с космическими десантниками. Меня не настолько переполнял энтузиазм, но я все же сказал то, о чем давно думал:

— По крайней мере, когда мы умрем, это будет иметь значение.

Иван склонил голову набок и тихо присвистнул, как обычно, когда ему становилось интересно.

— Ты о чем?

— Мы войдем в свет Императора, выполнив Его волю. Мы сложим жизни, служа Ему, сражаясь с Его врагами. Это чего-то да стоит.

Думаю, от Ивана не укрылись отчаяние и страх в моем голосе.

— Конечно, стоит, — с непоколебимой уверенностью сказал он. — В Галактике полно зла, мы оба его видели, и кто-то должен с ним бороться.

Я улыбнулся. Он говорил так же, как в детстве. Под слоем цинизма, пьянства и озлобленности скрывался все тот же идеалист.

— Я гордился тобой, когда ты избил тех костоломов, — сказал я. Я действительно гордился. Конечно, я был зол, понимая, что он втянул нас в неприятности, но сейчас было не лучшее время вспоминать об этом. Я посмотрел на спящего Антона. — И он тоже.

— Не уверен, что это комплимент. — К нему вернулось его привычная веселость, а затем он вздохнул. — Антон не такой плохой. Когда дела пошли совсем неважно, рядом с тобой мог оказаться кто-то похуже. На Юрасике, после нападения, он на плечах донес меня до медсанчасти. Не отходил от меня до конца операции.

— Помню, — сказал я.

Мы были в лагере, когда орки с ревом выскочили из джунглей и прорвали периметр. У нас не было времени спрятаться в «Неукротимом», мы едва успели взять оружие и открыть огонь. Там творилось настоящее безумие. Точно вам говорю.

Он тихо засмеялся:

— Как думаешь, что сказали бы мои сестры, если бы узнали, что завтра мы будем охранять самого Махариуса?

— Они бы не поверили. Как и мой старик. Он всегда говорил, что меня вздернут за ересь или что-то в этом роде.

Я вдруг вспомнил об Анне и о том, что она могла на меня донести, и понял, что в конечном итоге мой старик мог оказаться прав.

— Махариус великий человек, — сказал Иван. — Великий генерал, великий лидер. Он вернет Империуму то, что принадлежит ему. Он задаст жару еретикам.

Мне искренне хотелось разделить с ним его веру. Иван сделал последний глоток.

— Я на боковую, — сказал он. — Возможно, другого шанса поспать больше не будет.

Он лег на спину, заложил руки за голову и вскоре задремал. Я сидел под пустынным небом и смотрел на неведомые звезды. Меня все сильнее охватывало странное чувство обреченности. В какой-то момент меня тоже одолел сон, хотя не помню, когда именно.

Глава 25

Над горизонтом занялся кроваво-красный рассвет. Дневная жара постепенно усиливалась, заставляя дрожать воздух над пепельной пустыней. Кругом ревели двигатели. Махариус вышел на свет под радостные крики собравшихся солдат. Он победно поднял руки и прошел к ожидающему «Гибельному клинку», который был выкрашен в личные цвета генерала и украшен символом его рода — Львом. На борту было выведено на готике название «Лев Махариуса».

Мне подумалось, что даже эта машина показывает, насколько Махариус верит в удачу. Если кто-то знает, что следует искать, огромный танк превратится в первостатейную мишень. Или нет. Возможно, при взгляде на машину враг заподозрит уловку. А может быть, я просто слишком сильно волнуюсь насчет этого.

Махариус посмотрел на нас и махнул рукой, чтобы мы шли за ним. Я не понимал, чего ожидать, но последовал за ним к откидной лестнице и дальше, внутрь «Гибельного клинка». Над машиной явно потрудились техноадепты. В улучшенную водительскую кабину установили множество дополнительных систем управления и проекторов голокарт. Техножрецы поработали здесь на славу. В кабине уже находился Дрейк с группой людей, которых я не знал и о чьем предназначении даже не догадывался.

Махариус надел наушники, украшенные дубовыми листьями верховного командующего. Он занял трон, расположенный за командирским креслом, и велел Заместителю принять управление танком, а мне — сесть за рычаги управления. Антона и Ивана направили на орудия. Пусть он считал нас талисманами на удачу, но нам все равно пришлось выполнять привычные обязанности.

Усевшись в водительское кресло, я будто вернулся домой. Я провел руками по алтарям управления, обрадовавшись знакомым ощущениям. Кое-что казалось другим. Дух этой машины отличался от старого «Неукротимого». Я знал, что потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к особенностям «Льва», и надеялся, что мы успеем это сделать, прежде чем отправимся в лавовый лабиринт вокруг города. Интересно, что случилось с предыдущим экипажем. Возможно, так Махариус хотел вознаградить нас. Он ускорил процесс, назначив нас на новый «Гибельный клинок».

Я слушал ответы Махариуса на отчеты командиров, ожидая приказа включить двигатели. Долго ждать не пришлось. Новичок занял место рядом со мной и стал ждать, будто ученик. Машина явно отличалась от «Неукротимого». Она казалась более осторожной, более хитрой, более гордой. Она не казалась такой уставшей. Я ощутил все это, едва танк вышел из дремы. Он не знал меня, но принял, как принимал каждого нового водителя за долгие века жизни.

Посмотрев в перископ, я увидел, как оживают тысячи машин. По приказу центрального командования огромные колонны бронетехники тронулись в путь. В небо взвились клубы дыма. Танки с рокотом направились в сторону пламенеющего горизонта. Мне чудилось, что мы едем к самому краю мира.

Если Махариус чувствовал то же самое, то не подавал вида. Его голос оставался спокойным, приказы — предельно ясными. Первые несколько минут я слушал только Заместителя, который отдавал приказы, тихо хрипя.

Казалось странным слушать его, а не лейтенанта. Вдвойне странным казалось находиться в кабине с Махариусом. Но все это было далеко не так странно, как мысль о том, что мы мчимся под пустынным небом Карска.

— Входящий сигнал от орбитального флота, закрытый канал, высший приоритет, зашифрованный, — произнес Дрейк.

— Принять, — ответил Махариус.

В «Гибельном клинке» воцарилас