КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 406804 томов
Объем библиотеки - 537 Гб.
Всего авторов - 147516
Пользователей - 92623

Впечатления

Stribog73 про Морков: Камаринская (Партитуры)

Обработки Моркова - большая редкость. В большинстве своем они очень короткие - тема и одна - две вариации. Но тем не менее они очень интересные, во всяком случае тем, кто интересуется русской гитарной музыкой.

Рейтинг: +1 ( 3 за, 2 против).
Serg55 про Фирсанова: Тиэль: изгнанная и невыносимая (Фэнтези)

довольно интересно написано

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Графф: Сценарий для Незалежной (Современная проза)

Как уже задолбала литература об исчадиях ада, с которыми воюют... впрочем нет - как же они могут воевать? их там нет... - светлоликие ангелы.

Степень ангельскости определяется пропиской. Живешь на Украине - исчадие ада. На Донбассе - ну, ангел третьего сорта, бракованный такой... В Крыму - почти первосортный. В России - значит, высшего сорта. И по определению, если у тебя украинский паспорт - значит, ты уже не человек, а если российский - то даже если ты последняя скотина - то все равно благородная :)

И после такой литермакулатуры кто-то еще будет говорить, что Украине - не Россия, а Россия - не Украина? В своих агитках - абсолютно одинаковы...

Рейтинг: +3 ( 4 за, 1 против).
Serg55 про Ланцов: Фельдмаршал. Отстоять Маньчжурию! (Альтернативная история)

неплохая альтернативка.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
каркуша про Шрек: Демоны плоти. Полный путеводитель по сексуальной магии пути левой руки (Религия)

"Практикующие сексуальные маги" звучит достаточно невменяемо, чтобы после аннотации саму книгу не читать, поэтому даже начинать не буду, но при чем тут религия?...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
каркуша про Рем: Ловушка для посланницы (СИ) (Фэнтези)

Все понимаю про мечты и женскую озабоченность, но четыре мужика - явный перебор!

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).

Долина Сеннаара (fb2)

- Долина Сеннаара 372 Кб, 71с. (скачать fb2) - Илья Владимирович Вдовицкий (Xevk)

Настройки текста:



Илья Вдовицкий Долина Сеннаара

Пролог

— Нимрод! Нимрод! Где ты?

— Тсс! Тише, здесь я, чего шумишь?

— Нимрод, меня к тебе из города прислали.

— Ты как нашел меня?

— Меня твой помощник провел, сам бы я тут до заката блуждал.

— Что там у вас случилось?

— А то, что ты все время где-то пропадаешь. Ты когда последний раз на городском совете был?

— Ты же знаешь, я охотник, мне приходится надолго отлучаться из города.

— Ладно, сегодня собрание было, помнишь, в том году старосте поручили подготовить план, по защите горожан от наводнения?

— Ну, помню.

— Так вот, сегодня как раз и обсуждали, на каком из предложенных вариантов остановится. А ты, как всегда, все пропустил.

— И что, обсудили?

— Обсудили, много разных предложений было.

— Да тише ты, всех зверей в лесу распугаешь.

— Много, говорю, предложений было, даже в горы, например, хотели переселяться.

— И что?

— Отказались. Потоп может быть через год, может и через сто лет, может даже и через тысячу, а в горах жить нелегко, тем более у нас уже почти целый город построен.

— Да ну, город! Скажешь тоже, вот у соседей действительно город, знаешь, сколько людей там живет? Говорят, они даже храм себе построили.

— Ну и что, у нас все впереди. Посмотри, как хорошо мы живем. Новую землю освоили, всем миром домиков понаставили, а люди у нас какие замечательные! Разве плохо живем?

— Да нет, хорошо живем.

— Вот и я говорю, чего ж еще человеку нужно? А ведь растет наш Вавилон понемногу; представь, сколько людей тут жить будет лет через сто. Нельзя так легкомысленно к горожанам относиться. В общем, решили на собрании башню высокую построить, да такую, чтоб в случае опасности в ней все жители города могли укрыться.

— Это где же ты видел такое?

— Видеть не видел, да только у нас, знаешь, тоже умные головы есть. Соседям нашим до них, думаю, далеко!

— Да тише ты!

— Говорю, если всем городом за дело взяться, то построим, — прошептал посыльный.

— Ладно, раз город так решил, значит так тому и быть, а меня-то ты зачем искал?

— Так вот я же и рассказываю. Приняли, значит, решение — башню строить, все жители как один это решение поддержали. Потом вопрос поставили, а кому же строительство доверить? Здесь мнения и разделились, одни — одного предлагают, другие — другого, третьи — еще кого-то. А староста возьми, да и предложи: — «А давайте строительство поручим Нимроду-зверолову. Он человек сообразительный, ответственный, все его уважают». Ну, люди и давай кричать: — «Нимрод! Нимрод!», в общем, всем городом решили, что ты и будешь строительство возглавлять.

— Да ты что! Какой из меня строитель?

— Так город решил, а если люди решили, то наверно они знают, что делают.

— Что за ерунда? Мое место в лесу, среди зверей диких, а не в городе.

— Твое место там, где ты можешь больше пользы людям принести, что может быть важнее этого?

— Ну, если весь город так решил…

— Нимрод, а скажи, как тебе удается так легко, любые вопросы решать? Что тебе не поручат, все у тебя ладно получается. Люди готовы за тобой, хоть на край света идти.

— Не знаю. Люди, они ведь простые, как любой зверь в лесу, их понимать надо. Ты что ж думаешь, это зверь идет за мной? Нет, брат, это я иду впереди зверя.

— Как так?

— Да так, вон видишь, кабанов стадо идет. Кто из них угодит в мой капкан?

— Откуда же мне знать?

— А я знаю.

— Да ну.

— А ты приглядись, тот, что впереди — вожак, шкура битая, значит всякого повидал. Этот не попадет, опытный он. Справа — жирный такой, видишь?

— Вижу.

— Этот тоже не попадется, уж больно осторожный. Может тот, что сзади, поменьше?

— Вот он, наверно и попадется.

— Да пригнись ты!

— Ага, так что?

— Опять не угадал! Его место сзади, он просто не сунется впереди всех. Воон, видишь того поодаль, с рыжим боком? Все носом вперед, а он еще и налево успевает. Когда вожак насторожится, жирный навострит уши заднего давать. Молодняк, без старшего не шелохнется, вот тут-то он, и попробует мою наживку у всех урвать. А теперь пора! Смотри в оба, — с этими словами Нимрод кинул в сторону стада сухую ветку.

Стадо остановилось, вожак повернулся в сторону упавшей ветки и, за доли секунды, сделав десяток молниеносных прыжков, мимо него вихрем проскочил рыжебокий кабан. Раздался свист сорвавшихся петель, хруст ломающихся веток и в мгновение ока зверь опутанный сетью взмыл над тропой на искусно свитом силке.

— Ничего себе! Ну, ты даешь! — гонец с восхищением посмотрел на Нимрода. — Да, не даром тебя люди Звероловом прозвали.

Нимрод приподнялся из укрытия и посмотрел вслед разбежавшемуся стаду.

— Вот видишь, я ж говорю, зверя, его понимать надо. А башню строить, это вы все-таки хорошо придумали. Не приведи Господь, наводнение вновь повторится.

Дауд

Много лет спустя…


— Нет, ты представляешь, Дауд, я ему говорю: «Панду, дорогой, завтра уже корабль из Эреха приплывает, мне нужно хоть немного времени для того, что бы подготовить погрузку», а он отвечает — «Аша, друг мой, не переживай, разве я тебя когда-нибудь, подводил? Все будет хорошо, не волнуйся». А как мне не переживать? Я же вижу, как он тянет время, ведь корабль ждать не будет, да и с покупателем я уже договорился. Я говорю ему: «Панду, какие мы все-таки с тобой хорошие друзья, я каждый год оставляю у тебя зерно, и еще ни разу с ним ничего не произошло, а меня между прочим, уже три раза затопило. Если бы не ты, даже не знаю, как бы я его хранил. Так во сколько там, ты говоришь, оно у меня будет»? А он мне — «Не переживай Аша, ровно в полдень зерно будет у тебя». Во думаю, дает, совсем на солнце перегрелся. В полдень оно уже на корабле должно быть, а он так просто говорит — будет у тебя. «Панду, — говорю — вот как все-таки я тебя уважаю, хороший ты человек, что и говорить. Бескорыстный, отзывчивый, настоящий друг. Только вот, что-то я наверно на солнце переутомился, не пойму, как так получается, в полдень зерно на корабле должно быть, а ты говоришь, оно будет у меня. Дома что ли оно у меня будет»?

— А он?

— А что он, смеётся, говорит — «Ну на корабле, так на корабле».

— И что теперь?

— Ты Дауд не волнуйся, Панду и вправду никогда не подводил. Завтра же в обед я передам зерно покупателю и верну тебе деньги. Только вот странный он был какой-то, вроде бы и со мной разговаривает, а вроде как и нет.

— Аша, друг мой, надеюсь, ты меня не подведешь, потому что мне самому завтра вечером надо рассчитаться с одним уважаемым человеком за крупную партию серебра, и если у меня не будет этих денег, меня ожидают крупные неприятности.

— А знаешь, Дауд, ты сходил бы к нему на всякий случай, поговорил о том, о сем, еще раз о долге напомнил. Тут дело такое, на бога надейся, да и сам не плошай.

— Ладно, Аша, — Дауда не очень прельщала перспектива провести полдня в походах по городу, но дело действительно было серьёзное, и пускать его на самотек было бы крайне рискованно, проведаю я Панду, а вечером загляну к тебе и расскажу, что там, да как.

— Вот и хорошо, Дауд, обязательно приходи, буду ждать с нетерпеньем, а то он и правда, с утра был какой-то чудной, этот Панду.

— Ну, хватит, хватит причитать. Пойду я, мне еще на рынок надо зайти, а к тебе я вечером наведаюсь.

— Приходи Дауд, приходи.

— Ну, доброго тебе дня Аша.

— И тебе доброго дня Дауд, — сказал Аша и, с озадаченным видом, направился в сторону трактира.

Проводив его взглядом, Дауд достал из сумки табличку и сделал на ней аккуратную заметку. «Да, странно как-то получается, Панду никогда раньше не затягивал с товаром», — подумал Дауд и, положив табличку на место, побрел на рынок.

Дорога до рынка проходила через оживленную часть города, поэтому, то тут, то там, мелькали знакомые лица, радушно улыбаясь, и махая руками в знак приветствия. Пройдя два квартала, Дауд услышал доносящийся откуда-то издалека знакомый голос.

— Дауд, Дауд!

Дауд обернулся. Вдалеке, размахивая руками, спотыкаясь и путаясь в длинном балахоне, его пытался догнать Ману.

— Дауд, подожди!

Дауд помахал ему рукой, дав понять, что он его заметил, и Ману нет необходимости так быстро бежать, подвергая опасности и себя, и окружающих.

Ману был завсегдатаем местных забегаловок и поэтому всегда был в курсе всех последних событий. Такие люди как он приносили мало пользы на поле, или на какой-нибудь другой серьезной работе, но без них было бы крайне трудно ориентироваться в постоянно меняющейся жизни города.

— Дауд, здравствуй дорогой! Наконец-то я тебя догнал, — запыхавшись, еле выговорил Ману.

— Здравствуй Ману, что ты бежишь как на пожар? Что случилось?

— Ой, Дауд, такие новости, такие новости, куда только мир катиться? Давай отойдем, я тебе сейчас такое расскажу, не поверишь.

— Пойдем, пойдем, не то ты сейчас зашибешь кого-нибудь из прохожих.

Дауд взял Ману под руку, и они свернули в ближайший скверик, где можно было спокойно сесть и не торопясь, за кружечкой кваса, обсудить последние новости. Усевшись поудобнее, Дауд заказал два кваса местному мальчугану, который промышлял тем, что за пару копеек мог сбегать за нужным товаром хоть на другой конец города.

— Ну, давай, Ману, рассказывай, что у тебя стряслось?

— Ой, Дауд, странные вещи происходят, ей богу странные. Люди поговаривают, что все это неспроста. Было, было, но такого еще не было, — Ману был явно взволнован.

— Да не тараторь ты как баба базарная, рассказывай толком, что случилось?

— А случилось вот что. Аша взял взаймы у Панду тысячу мешков зерна, и не хочет отдавать. Ты представляешь, что в мире творится, не иначе как новый потоп приближается! Такие уважаемые люди, а до чего докатились.

— Постой, Ману. Ты ничего не путаешь?

— Я никогда ничего не путаю, как есть, так все и рассказываю.

— А ну, давай еще раз. Что ты слышал, когда и от кого?

— Дауд, я же говорю — Аша взял взаймы у Панду тысячу мешков пшеницы, а когда пришло время отдавать, сказал, что ничего у него не брал и отдавать не собирается.

— Ману, такого быть не может.

— В том то и дело, не может, а вот есть же!

— Ману, кто тебе сказал такую ерунду?

— Это не ерунда Дауд, это катастрофа!

— Да кто тебе это сказал?

В этот момент из-за угла показался мальчишка, который бегал за квасом. Отдав собеседникам квас, и заработав свои честные три копейки, мальчонка быстро потерялся из виду, увязавшись за компанией праздно блуждающих гуляк.

— Так, кто тебе это все рассказал?

— Лол.

— А что еще он сказал? Сам-то он откуда это узнал?

— Я не знаю, откуда он узнал. Но раз Лол так сказал, то наверно так оно и есть.

— Знаешь что, Ману, ты пока эту новость никому не рассказывай, хорошо?

— Почему? Это же самая необычная новость на сегодняшний день и я могу получить за неё много денег.

— Подожди, подожди, не горячись, а вдруг Лол что-нибудь перепутал. Вдруг это, как бы тебе сказать, путаница какая-то вышла?

— Какая такая путаница? Небо синее, это все видят. Трава зеленая, это все видят. Как тут можно что-то напутать? Взял взаймы — это когда взял, дал взаймы — это когда дал. Никакой путаницы тут быть не может.

Дауд украдкой заглянул в сумку, в которой лежала табличка с пометкой о мешках Аши.

— Брр — встряхнул он головой, — ничего не понимаю.

— Послушай Ману, давай знаешь, как поступим, я дам тебе немного денег за твою новость, только пообещай, что ты, тем не менее, пока не будешь о ней рассказывать всем подряд. Сам подумай, если Лол все же что-нибудь напутал, у тебя станут просить деньги обратно, и больше не будут покупать твоих новостей.

— Чудные вещи ты говоришь, Дауд, непонятные. Однако, ты человек образованный, поэтому я так и спешил найти тебя, чувствую, что неспроста это всё. Вот видишь, и ты говоришь какие-то загадки. Точно быть новому потопу.

— Ману, что ты все время причитаешь, потоп, потоп. Ты лучше скажи, где мне Лола найти.

— А где ты его найдешь? Он может быть где угодно, хотя, вероятнее всего, что он как всегда ошивается в порту, на рыбном рынке, там всегда можно разузнать что-нибудь интересное.

— Ладно, Ману, давай так, — Дауд достал из кармана мелочь, — вот держи немного денег, а пока, вместо того чтоб людей пугать, лучше разыщи-ка мне моего друга Саши, и передай ему, что я хочу поговорить с ним, а ждать его я буду в полдень на площади, возле рынка. Годится?

— Годится, Дауд, — довольно сказал Ману, пряча за подкладку полученное вознаграждение.

— Всё запомнил?

— Все. На площади возле рынка, в полдень, так? — переспросил на всякий случай Ману.

— Правильно. Ну, давай тогда, иди, а я пока все-таки попробую разыскать Лола, пока он весь город на уши не поднял.

— Хорошо Дауд, я пошел, до встречи. Да, кстати, а потом что мне делать?

— Наверно приходи на площадь вместе с Саши, может, еще чего за это время узнаешь, там все и обсудим.

— Хорошо Дауд. Я постараюсь разузнать обо всем этом еще что-нибудь.

С этими словами Ману, подобрав полы своего балахона, отправился на поиски Саши.

Дауд, сидя на лавочке, достал свою табличку и сделал на ней заметку о том, что ему поведал Ману. Глядя на табличку в руках, он тщетно пытался понять, что произошло с Ашой и Панду. За всю историю их дружбы он не мог припомнить подобной неразберихи. Если Аша говорит, что хранил свое зерно у Панду, то наверно так и есть. Но, если Панду говорит, что дал Аше взаймы зерно, значит, это тоже так и есть! Ерунда какая-то.

Проще всего было бы пойти прямо к Панду, и поговорить с ним, но Дауд не мог себе даже представить, как с ним об этом разговаривать. Нельзя же прийти в дом хорошего человека, а Панду, безусловно был очень хорошим человеком, и спрашивать его о зерне, которое у него оставлял Аша, если сам Панду говорит, что это Аша взял у него зерно, да еще и не хочет отдавать. — «Тьфу ты», — Дауд уже и сам начал запутываться. Ведь это будет неслыханный позор, о котором будут потом еще долго вспоминать с насмешками и укоризной.

Посидев так еще минуты три, Дауд встал и отправился на поиски Лола, надеясь, что тот хоть как-то разъяснит ему ситуацию. Рыба продавалась на пристани в порту, поэтому поиски Лола не должны были занять много времени, и минут через пятнадцать он был уже на окраине города, у дороги, ведущей в порт.

* * *

Дауд шел по дороге, обдумывая свою собственную роль в этой странной истории.

Неподалеку от городских стен, справа от порта взору открывался самый грандиозный и смелый, по своей сложности, проект Нимрода — Башня. Эта цитадель должна была стать убежищем для всего населения города, в случае нового потопа, который так часто пророчили местные паникеры. Некоторые даже считали этот проект настолько дерзким, что поговаривали о неминуемой божьей каре, за подобные попытки Нимрода приблизиться к тем высотам, которые должны принадлежать только богу. Однако сам Дауд, как большинство образованных и более прогрессивных людей, не видел в этом строительстве ничего предосудительного. Общаясь со многими путешественниками, и сам не раз участвуя в нескольких далеких экспедициях на восток, он часто встречал небольшие поселения, а иногда даже и целые города, расположенные так высоко в горах, что горожане, никогда не покидавшие пределов сеннаарской долины, просто не смогли бы в это поверить.

Дауд посмотрел на башню. Она была действительно грандиозна и вызывала у него чувство глубокого уважения как к Нимроду лично, так и к человеческому разуму в целом, за его гений, способный создавать конструкции такой невероятной сложности и что, пожалуй, самое главное, не уступающие своей прочностью великим Сантайским хребтам. О величии Башни ходили легенды по всему миру, однако, несмотря на всю человеческую фантазию и склонность к преувеличению, в действительности она была намного монументальней и внушительней, нежели о ней рассказывали в далеких провинциях. Башня росла, увеличиваясь в своих размерах год от году, отчего каждый раз поражала воображение путешественников приехавших издалека посмотреть на гордость и оплот Вавилона.

В строительстве башни принимали участие тысячи горожан, и никем не подсчитанное количество наемных работников из всех уголков Вавилонии. Любой, кто нуждался в скромном заработке, не имея своего куска земли в городе, или просто ищущий лучшей жизни за пределами своего поселения, мог устроиться на работу по строительству башни. Рабочих рук всегда не хватало, и Нимрод не жалел средств на привлечение мастеров из самых отдаленных уголков государства.

Строители, прибывавшие в Вавилон каждый день десятками, а то и сотнями, жили в изолированной зоне вокруг Башни, возле своих рабочих участков и составляли вначале артели, а потом и целые кланы профессиональных каменщиков, плотников, столяров, маляров и так далее и далее и далее. Несмотря на некоторую обособленность от города, Башня жила своей жизнью, общения в своем кругу строителям вполне хватало для того, чтоб не чувствовать себя изолированным от общества, и стройка продолжалась полным ходом.

Занятый размышлениями о величии башни, Дауд не заметил, как добрался до пристани, рядом с которой пристроился рыбный рынок. Подойдя к главному входу, он поинтересовался у дворника, не видел ли тот сегодня на рынке Лола, и сразу же получил от него ответ, что работа дворника заключается в поддержании порядка, а не в наблюдении за теми, кто зашел, что купил и когда вышел. Немного удивившись такому мудреному ответу, Дауд зашел на рынок и стал недалеко от входа, всем своим видом явно давая понять, что ему нужна помощь. Помощь не заставила себя долго ждать, и уже через несколько секунд прибыла в лице знакомого попрошайки Басу.

— Басу, дорогой, здравствуй. Как поживаешь?

— Здравствуй Дауд, спасибо хорошо, ты же знаешь, мне многого не надо, а немного можно и на рынке заработать, не сильно при этом утруждаясь. Лучше расскажи, какие у тебя тут заботы, могу ли я тебе помочь чем-нибудь?

— Можешь Басу, скажи, ты сегодня не видел здесь Лола?

— Лола? Нет, Лола я сегодня не видел.

Дауд пошарил рукой в сумке.

— Басу, дорогой, вот тебе немного денег, узнай, пожалуйста, у своих друзей, не знает ли кто из них, где сейчас Лол, — с этими словами Дауд протянул Басу несколько монет.

— Ох, Дауд, балуешь ты меня, для тебя я бы и бесплатно все разузнал.

— Перестань Басу, бери на здоровье, только узнай пожалуйста побыстрей, где Лол. И еще, спроси, не слышал ли кто новостей об Аше или Панду. Если найдешь такого, попроси его подойти сюда и рассказать все что знает.

— Хорошо Дауд, все сделаю как ты и сказал, не беспокойся, — и Басу быстрым шагом направился куда-то вглубь рынка.

Проводив Басу взглядом, Дауд расположился в павильоне недалеко от входа, где ему любезно предложили кружку холодного кваса. Часы на центральной площади показывали десять часов, а это означало, что до встречи с Саши у него еще уйма времени. Скучая, Дауд погрузился в размышления о том, что надо бы записать всю эту странную историю, из которой, судя по всему, можно будет извлечь очень полезный урок на будущее. Достав свои таблички, он начал перебирать их, подыскивая подходящую, на которой оставалось побольше места.

Минут через пятнадцать его размышления прервал Басу.

— Дауд, дорогой, я сделал все, о чем ты просил.

— А, Басу, присаживайтесь, угощайтесь, — Дауд дал знак хозяину, чтоб тот обслужил его знакомых.

— Дауд познакомься, это Амар.

— Здравствуй Амар, присаживайся, угощайся.

Басу продолжил.

— Вот что Дауд, я обошел всех своих знакомых, и могу тебе точно сказать, что Лола на рынке сегодня не было, зато Амар может тебе кое-что рассказать о Панду.

— Очень интересно, Амар, давай, рассказывай.

Амар отхлебнул кваса, который ему любезно предоставил Дауд, и начал рассказ.

— Шел я вчера вечером с рынка и смотрю, впереди идет Панду.

— О, это отлично! Ну, ну, и что дальше?

— Я его догнал, поздоровался, как обычно, и спросил, чем он так озабочен…

— Ну?

— И он ответил мне, что у него проблемы с Ашой. Дескать, он должен ему тысячу мешков зерна.

— И что?

— И все.

— Всё?

— Всё.

— Так и сказал — проблемы с Ашой?

— Да.

— Прямо так и сказал, что он должен ему тысячу мешков зерна?

— Да, а что здесь такого?

— Ерунда какая-то. А ты ничего не путаешь?

— Дауд, дорогой, как тут можно попутать что-то, если он все именно так и сказал!

— Ладно, Амар, спасибо тебе, ты рассказал очень важные сведения, — Дауд посмотрел на часы, время показывало, что пора поторопиться. — Где же этот Лол?

— Дауд не переживай, если кто-то из наших его увидит, ему обязательно передадут, что ты его искал.

— Ладно, друзья, мне пора, — сказал Дауд, поднимаясь с лавочки и собирая свои разложенные вещи.

— Удачи Дауд.

— Спасибо, вам тоже доброго дня. До встречи.

Распрощавшись со своими помощниками, Дауд направился обратно в город, где он должен был встретиться с Саши и Ману. Проходя мимо башни, он неожиданно для себя обратил внимание на то, что её высота уже достигла облаков. «Какое интересное зрелище, никогда такого раньше не видел», — отметил про себя Дауд. Зрелище было действительно необыкновенное, облака, пролетавшие вокруг башни, скапливались буквально на глазах. «Вероятно, башня создает завихрения, которые их сгущают», — подумал он, глядя на необычную картину. Нечто подобное Дауд наблюдал на реке. Когда в быстрый поток на мелкой воде попадает какой-нибудь камень, то вокруг него образуется водоворот наподобие воронки. Увлекшись разглядыванием интересного атмосферного явления, Дауд прошел еще полпути. Впереди показались ворота города, и начал доносится гул оживленных улиц. Башня стала понемногу прятаться за ближайшими постройками, а Дауд снова окунулся в городской поток шумно и весело разливающийся по улицам Вавилона.

Добравшись до рынка, Дауд вышел на площадь, где среди множества других горожан он заметил ожидающих его Саши и Ману.

— Саши, Ману! Друзья мои, рад снова вас видеть.

— Здравствуй, здравствуй Дауд, — поздоровался с ним Саши.

— Саши, пойдем, отойдем в сторонку, нам надо обсудить одно очень важное дело.

— Дауд, расскажи хоть ты толком, что там у вас произошло? — перебил Дауда Саши.

— Сейчас все расскажу, давайте присядем и обсудим все по порядку.

Друзья уселись на лавочку вдали от прохожих, и Дауд принялся рассказывать.

— Значит так, сегодня утром я видел Ашу, и он жаловался, что Панду до сих пор не отдал ему тысячу мешков зерна. Когда я шел в город, встретил Ману, который сообщил мне совсем другую новость. Он сказал, что наоборот Аша должен Панду тысячу мешков зерна. Так Ману?

— В точности так.

— Саши, что ты можешь сказать по этому поводу?

— Странно конечно, для начала я бы проверил достоверность таких слухов.

— Я так и сделал, и хотя Лола, который рассказал об этой новости Ману, я не нашел, но зато видел некого Арама, который своими собственными ушами слышал как Панду сказал, что Аша должен ему тысячу мешков зерна.

— Дауд, ты лучше послушай, что я тебе скажу, — попытался вставить слово Ману.

— Ману, подожди минутку, просто надо ввести Саши в курс дела, он ведь очень умный и образованный человек, может он разберется, что к чему.

— Что скажешь, Саши?

— Очень интересная ситуация. Получается, что они отдадут друг другу по тысяче мешков, и все равно у каждого останется по тысяче мешков, только на перевозку потратят уйму сил и времени.

— Саши, ты не понял, когда Лол поинтересовался о зерне у самого Аши, тот сказал, что ничего не брал, и отдавать не собирается.

— Интересно, интересно, а Панду?

— А Панду, наверное, ждет возврата долга.

— И Аша ждет возврата долга, — не удержался, и вставил свое слово Ману.

— А зерно где?

— Вот! Дошло наконец-то?

— Где зерно?

— Да, где?

— Получается, что зерна нет.

— Как так, нет?

— А вот так. Нет, да и нет. Ману, давай, рассказывай, что ты узнал по этому вопросу?

— Наконец-то, вспомнили про Ману. Значит так, пока я искал Саши, встретил одного знакомого. Хороший, жизнерадостный человек, вы его все равно не знаете, так вот, спрашиваю я его: «Как дела, какие новости»? А он говорит: «Ой, Ману, и не спрашивай, видел я Лола, так он сказал мне, что Панду будет подавать на Ашу в суд».

— Этого еще не хватало, они что там, совсем с ума сошли? — Дауд очень удивился услышанному.

— Нужно что-то делать, — не унимался Ману.

— Я думаю, что пора идти к Аше, и советоваться с ним. Если он должен так много зерна Панду, то он не может так просто взять, и не отдавать его.

— Да, но дело в том, что я уже видел его сегодня утром, и он настойчиво просил меня подождать, пока Панду вернет ему долг в тысячу мешков.

— Ты что, одалживал ему зерно? — Саши посмотрел на Дауда.

— Нет, но я одалживал ему деньги на покупку тысячи мешков зерна. Просто я заказывал своему поставщику сто килограмм серебра, для своих мастерских, и сегодня от него прибыл гонец, оповестить меня о том, что Липу прибудет в город завтра вечером. Я всегда рассчитываюсь с Липу в день его приезда, так как он не может долго задерживаться в городе. У него договоры по всей стране, и задержка на несколько дней может обернуться для него плохой репутацией, а сто килограммов серебра нельзя так просто продать за один день. У всех мастерских в городе свои поставщики и свои договора, а на то чтобы продать его в розницу, уйдет месяц, не меньше. Если я его подведу, то Липу вместо того, что бы забрать отсюда свой товар за вырученные деньги, придется тащить дальше в обозе эти сто килограмм лишней заботы. Я уже молчу о том, что мои мастерские останутся без металла и их придется закрыть, а ведь у меня еще и со скупщиками договора.

— Значит, ты должен занять денег и выкупить это серебро, — недолго думая, внес свое предложение Ману.

— Но все мои средства у Аши и Панду, а здесь такая неразбериха. Кто займет денег человеку, если есть сомнения в его платежеспособности? Я и сам не стану просить взаймы, не имея гарантий, что смогу отдать этот долг.

— Просто нужно встретиться всем вместе и обсудить это дело, — рассудительно заметил Саши.

— Я тоже думаю, что пора уже прояснить ситуацию. Саши, ты человек уважаемый и ученый, будь так любезен, нанеси визит к Панду, и договорись с ним о встрече. Ману отправится с тобой, а как только вы договоритесь, известит меня о том, когда и куда нам с Ашой подойти. Хорошо?

— Хорошо Дауд, не волнуйся, так и сделаю.

— Я же, тем временем, навещу своего знакомого ростовщика. Мало ли, как там все обернется, а тебя Ману, я буду потом ждать у Аши. Договорились?

— Договорились Дауд, сделаю все, как ты и сказал, — подтвердил Ману.

Попрощавшись, друзья разошлись в разные стороны. По дороге к ростовщику Дауд ощутил какое-то непонятное волнение. Он никогда раньше не попадал в подобные ситуации, и не испытывал такого неприятного ощущения. До тех пор, пока он не поговорил с Саши, ему было как-то спокойнее, казалось, что это недоразумение, касающееся только его и Ашу, вот-вот разрешится само собой, как это бывало не раз. Теперь же он начинал понимать, что ситуация потребует гораздо больше усилий, чем казалось вначале, а непонятное волнение раздражало и не давало сосредоточиться на решении проблемы. Ему не хотелось никого посвящать в это дело. Чем больше людей узнавало о его неприятностях, тем более гнетущим становилось беспокойство. Дауд чувствовал себя так, как будто оказался голым на улице, и самым ужасным во всем этом была перспектива того, что в какой-то момент свидетелей его голытьбы станет столько, что всякое стеснение и чувство стыда станут просто неуместными и могут пропасть как таковые. Если такое произойдет, то можно будет сразу распрощаться и с уважением к нему, с его авторитетом, да и с добрым именем вообще.

Джоти

Городские улицы гудели как всегда, жизнь шла своим чередом, и никому не было никакого дела до прохожего, заходящего в поместье местного ростовщика Джоти.

Джоти практически всегда находился у себя дома, поэтому ждать его не пришлось. Увидав Дауда, он приветливо улыбнулся.

— Дауд, дорогой, здравствуй, здравствуй. Какая честь принимать такого почитаемого человека.

— Здравствуй Джоти, здравствуй любезный.

— Ты знаешь, а я ждал тебя. Новости появляются повсюду, но большинство из них выходят в город, предварительно пройдя через ворота моего дома. Рассказывай, что тебя привело ко мне?

— Я пришел посоветоваться с тобой, как с умным человеком, Джоти. Если ты в курсе новостей, то ты уже наверняка знаешь о неразберихе с зерном Аши и Панду. Дело в том, что и Панду и Аша мои хорошие друзья, я им обоим одалживал деньги на приобретение зерна. Теперь же получается, что кто бы там не оказался прав, я могу лишиться возможности получить долг обратно, либо частично, а в худшем случае и полностью. Все было бы ничего, и я мог бы подождать, пока ситуация не прояснится, однако тут есть одно обстоятельство. Не далее как завтра мне необходимо рассчитаться с моим поставщиком Липу, за сто килограмм серебра, привезенных черт знает откуда, а собрать столько денег за день или даже за два мне крайне затруднительно. Скажи, Джоти, что ты можешь посоветовать мне в этом случае?

— Дауд, Дауд, — Джоти ухмыльнулся и в его голосе Дауд услышал явные нотки злорадства. — Свои советы я давал тебе еще до того, как ты занимал денег Аше и Панду. Не надо было тебе заниматься тем, чем ты заниматься не должен. Твоя щедрость тебя до добра не доведет. Каждый должен заниматься своим делом, иначе проблем не избежать. Кто такой Джоти? Джоти ростовщик! К Джоти приходят сотни людей, занять у него денег на свои нужды, на свое хозяйство, и правильно делают. Деньги не должны лежать у человека в сундуке под полом, иначе они пропадут как картошка в сыром погребе. И Джоти охотно дает деньги всем кто в них нуждается, никому не отказывает, а знаешь почему? Потому Дауд, потому что Джоти ростовщик! Я знаю, что пройдет время, и все, кто у меня взял взаймы, вернут мне свой долг. А знаешь, почему мне все возвращают долги?

— Почему?

— Да все потому же, Дауд, потому, что я ростовщик. Каждый знает, что если он не вернет мне долг, то ему больше не займет денег ни один ростовщик не только в нашем городе, но и во всей Вавилонии. А без денег не может развиваться ни одно хозяйство. Но кто такой Дауд? — продолжал свою нотацию Джоти, — торговец украшениями, безусловно, профессионал своего дела и уважаемый путешественник, описавший не один десяток малоизученных регионов, в конце концов, он просто хороший, добрый человек, но он не ростовщик! Ему некогда заниматься подсчетами, он не может дать отсрочку по займу, у него нет для этого ни свободных средств, ни должного влияния на заёмщика, ни договоров с другими ростовщиками на случай непредвиденных расходов. Зато у него есть чрезмерное желание помочь своим друзьям, которые хотят сэкономить на процентах. Вот кто такой Дауд! — победоносно подытожил он.

Дауд смиренно слушал монолог Джоти, подперев щеку кулаком, и задумчиво кивал в знак согласия.

— Ты абсолютно прав, Джоти, нужно было еще тогда послушать тебя, но я и предположить не мог, что такое может случиться. Однако, это хороший урок на будущее, а сейчас мне надо как-то выкручиваться из ситуации нынешней. Я думаю ты, как человек более опытный в этом деле, можешь посоветовать мне что-нибудь подходящее.

— Что же ты от меня хочешь? Чтоб я дал тебе взаймы такую огромную сумму, на таких сомнительных условиях?

Дауд почувствовал румянец на своих щеках. Ему показалось, что он стоит у той грани, за которую ни в коем случае нельзя переходить. Он ощущал в себе смешанное чувство, которое с одной стороны подталкивало его убедить Джоти в том, что все не так плохо, как говорят люди, и взять заем, а с другой говорило: — «Дауд, остановись, что ты делаешь? Ты своими же руками роешь себе могилу».

— Джоти, ты человек мудрый, как бы ты поступил на моем месте?

— Знаю, Дауд, знаю, что сейчас крутится у тебя в голове. Хороший ты человек Дауд, жалко, что все так произошло. Хотел ведь помочь людям, а оно вон как вышло. Ну что ж, надо как-то тебя выручать. Знаешь что, ты пока найди мне и Панду, и Ашу, все хорошо разузнай, договорись о встрече, и приходите все вместе ко мне вечером, а я пока подумаю, как решить ваш вопрос так, чтоб никто сильно не пострадал.

У Дауда с души упал камень размером с Нимродову Башню. Он знал, он надеялся, что его репутация порядочного человека поможет ему в этой затруднительной ситуации. Не мог Джоти отказать ему в решении такого деликатного вопроса. «Фух», Дауд вытер лоб рукой. Слава богу, теперь появилась реальная надежда расставить все по своим местам.

— Спасибо тебе Джоти. Ты делаешь мне неоценимую услугу. Даже не знаю, как мне тебя благодарить.

— Ладно, ладно, не торопись с благодарностями, дело, похоже, не простое. Еще неизвестно, как все разрешится.

— Все равно, Джоти, спасибо.

— Давай, не будем отвлекаться на излишние любезности, а займемся непосредственно делами. У нас не так много времени, чтоб тратить его попусту.

— Ты прав Джоти, не будем отвлекаться.

Дауд встал из-за стола и, откланявшись, направился к выходу. Остановившись у двери, он обернулся.

— До вечера Джоти.

— Давай, Дауд, приходите все вместе, там и решим, как быть дальше, — махнув рукой в знак благословления, попрощался с ним Джоти.

Выйдя на улицу, Дауд вздохнул полной грудью. Его настроение немного улучшилось, и ситуация снова стала казаться не такой уж и безнадежной. Тем не менее, расслабляться было некогда, и Дауд уверенным шагом направился к выходу из города. Проходя мимо Башни, он подумал о том, что все-таки Джоти прав, не стоило ему заниматься не своим делом. Работа идет лучше, когда каждый занимается тем, чем и должен. Вон Башню, какую выстроили, а все благодаря тому, что там каждый знает свое дело и не хватается за мастерок, если он не каменщик. Разве смогли бы выстроить такую громадину, если бы каменщики начали вместо подмастерий подавать кирпич наверх, а обжигом занимались бы плотники? Дауд опять посмотрел на Башню, верхушка которой уже полностью спряталась в облаках. «Не иначе, как дождь собирается», — отметил про себя Дауд, и как в подтверждение его слов над башней сверкнула небольшая молния. «Как некстати, еще столько беготни сегодня», — непогода явно не входила в его планы. Продвигаясь быстрым шагом, уже через двадцать минут Дауд вновь был около хозяйства Аши.

Зайдя во внутренний дворик, он попросил детишек, которые носились по всему двору, отвлечься от своего неимоверно важного и веселого занятия и пригласить к нему в сад отца семейства.

В ожидании хозяина Дауд устроился на лавочке, и снова достал несколько табличек с заметками, однако Аша не заставил себя долго ждать и появился буквально через несколько минут.

— Дауд, дорогой, ты пришел! Молодец, ну что хорошего ты расскажешь?

— Аша, тут к тебе возникла пара вопросов, точнее не вопросов, а просто надо кое-что уточнить.

— Конечно, спрашивай. У меня от тебя никаких секретов нет.

— Аша, в городе я услышал новость, якобы ты должен Панду зерна. Новости бывают не всегда точные, вот я и хотел бы услышать, что ты скажешь по этому поводу?

— Я? Ничего я Панду не должен. Тут один уже заходил, спрашивал меня об этом. Вот ведь какие люди пошли, и как только язык поворачивается такое говорить?

— Ладно, ладно, успокойся. То есть, ты ничего не должен Панду, правильно?

— Правильно, так и есть, это он мне должен, Дауд. Я же с тобой утром разговаривал. Он пообещал, что к обеду зерно будет на корабле, и я отдам тебе твои деньги. А что случилось, в конце-то концов?

— А случилось Аша то, что Панду сказал, будто это не он должен тебе зерно, а ты ему должен. Тысячу мешков! Как тебе такое? А?

— Что за шутки, Дауд?

— Аша, дорогой, разве такими вещами шутят?

— Дауд, но я не брал у него никакого зерна.

— Подумай, Аша, хорошо подумай, может ты забыл? Может ты в прошлом году чего-то не отдал? Может это проценты за десять лет? Я не знаю, может он у кого-то твои долги выкупил? Ну не стал бы он на ровном месте такое выдумывать. Аша, что скажешь?

— Скажу, что удивил ты меня Дауд такими новостями, даже не знаю, что тебе и ответить. Ты меня знаешь, я долг всегда отдаю, не было еще такого, чтоб я кому-то, чего-то не отдал.

— Знаю, Аша, знаю. Если б не знал, не занимал бы тебе этих денег, только мне самому сейчас надо рассчитываться с Липу, а у вас такая неразбериха творится. Пойми, я не могу так рисковать за день до расплаты. В общем, давай договоримся, сегодня вечером, вместе пойдем к Джоти, там встретимся с Панду, и во всем разберемся. Ты ведь знаешь Джоти?

— Знаю ли я Джоти? Кто не знает этого скрягу? Готов удавиться за свои проценты.

Дауд напрягся, его охватило чувство неприязни к Аше. Никогда раньше Дауду не приходилось испытывать такого противного чувства. Сейчас он готов был высказать Аше все, что он о нем думает и еле сдерживал себя от этого.

— Аша, поаккуратнее с выражениями, Джоти сейчас единственный, кто может спасти всех нас от краха.

— Этот старый жмот? Не смеши меня, он бесплатно и палец о палец не ударит, тоже мне спаситель, пусть лучше себя спасает от своей жадности.

— Аша! — резко оборвал его Дауд, — как ты можешь так говорить о Джоти? Он уважаемый человек и помогает всем, кто нуждается в деньгах, а его проценты, не больше чем у всех остальных, — слова Джоти явно подействовали на Дауда. — А про жадность лучше помолчи, не ты ли пожалел переплачивать ростовщику, и решил занять денег у меня без процентов, поставив под угрозу все мое хозяйство, а может даже и не только мое? Джоти дал бы тебе отсрочку, хоть на год, если у тебя проблемы с Панду, но ты решил, что его услуги слишком дороги, а теперь все это придется расхлебывать мне! И даже теперь, когда ты затянул нас всех в эту долговую яму, из которой нас может вытащить только Джоти, ты продолжаешь, прямо при мне, оскорблять этого благородного человека. Аша, что с тобой случилось?

— Дауд, не перегибай палку, ты занял мне денег, спасибо тебе за это. Но ты должен был предупредить, что можешь потребовать возврата в любой момент. Ты же знаешь, что у меня деньги появятся только тогда, когда со мной расплатится покупатель.

— Аша, ты что, хочешь сказать, что я ещё и виноват во всем?

— Дауд, не кипятись, все будет хорошо, вот увидишь, завтра Панду отдаст мне зерно, и я верну тебе долг.

— Аша, тебе все равно, что со мной произойдет? — терпение Дауда подходило к концу, — как ты можешь говорить, что все будет нормально, когда времени осталось один день, а уже полгорода говорит о ваших долгах?

— Нет, Дауд, мне не все равно, просто мне непонятно из-за чего ты так переполошился?

— Да ты что, совсем отупел, Аша? Если я не успею рассчитаться с Липу, это будет катастрофа! Липу останется без денег, не сможет купить здесь товар, оставит без этого товара заказчиков, мне придется закрыть мастерские, и ты еще не понимаешь, почему я такой?

— Ладно, Дауд, не волнуйся ты так, надо сходить к Джоти, значит сходим. Ты и меня пойми, вы как гром среди ясного неба приходите, и начинаете рассказывать обо мне какие-то небылицы, при этом еще и ругаетесь.

Дауда, сильно раздражало спокойствие Аши, и неизвестно чем бы закончился весь этот разговор, если бы на пороге не появился Ману. Ману выглядел мрачнее тучи.

— Ману, дорогой, ты что такой хмурый?

— Здравствуй Аша.

— Ману, не хмурься, у меня хорошие новости, Аша говорит, что это все недоразумение, а Панду обещал расплатиться с ним завтра утром, — попытался подбодрить друга Дауд.

— Нет больше Панду, — тихо произнес Ману.

— Что ты сказал? — переспросил Аша.

— Эй, Ману, может, хватит на сегодня глупых шуток?

— Панду больше нет, — повторил Ману.

— Ману, ты уверен в том, что говоришь?

— Дауд, я только от него. Как я могу быть не уверен, если мы с Саши пошли к нему, заходим, а там такое несчастье в доме.

— Дауд, вот теперь у нас обоих кажется проблемы, — Аша наконец-то принял серьезное выражение лица.

— Проблемы? Нет, Аша, это уже не проблемы, это полный провал. Это конец.

— Дауд, но у его приказчика есть все записи, и он сможет рассчитаться вместо хозяина, — не растерялся Аша.

— Да, Саши сейчас остался обговаривать этот вопрос, — подтвердил Ману, — но тут возникла все та же проблема.

— Какая там еще может быть проблема? — возмущенно спросил Аша.

— Аша, уже полгорода говорит о твоем долге, поэтому приказчик отказался отгружать тебе зерно, до проведения расследования.

— Какое еще расследование? Какой еще долг? Я им покажу долги! — уже во всю глотку горланил Аша.

— Аша, я не знаю какой долг, и никто не знает, включая приказчика. Именно поэтому и будет назначено расследование, которое и выяснит, был долг или нет, а пока все расчеты с тобой будут приостановлены.

Дауд сидел в полном отчаянии. Он понимал, что стоит на краю обрыва и с каждой минутой шансы на его спасение все уменьшаются и уменьшаются. Джоти мог бы уговорить кого-нибудь из этих двоих взять заем для расчета с ним, пока не проясниться ситуация о долге, теперь же, как бы там не обернулось, все это может занять неделю времени, а то и больше. Он сидел, прикрыв лицо рукой, не зная, что сказать.

— Что с ним случилось, Ману? — наконец произнес он.

— Я не знаю, наверно сердечный приступ. Сейчас там доктор, он и должен установить причину смерти.

— Ладно, — голос Дауда был спокойно уставшим, — Аша, собирайся, я буду ждать тебя у Джоти. Если он мне не поможет, то можешь попрощаться со своим старым, верным другом. Ману, возьми немного денег, пошли кого-нибудь, передать Саши, что мы ждем его вместе с приказчиком у Джоти в шесть вечера. Да, Аша, возьми там, все необходимые документы, расписки, ну все такое, что может пригодиться, а я пока схожу домой, проведаю Майю.

— Хорошо Дауд, вечером встретимся, — согласился Аша, понимая, что теперь Дауд действительно может пострадать.

— Да, Ману, ты тоже приходи, может, понадобишься.

— Хорошо Дауд, как скажешь.

— Ну, на этом и сделаем перерыв, надо отдохнуть и привести мысли в порядок. Пошли Ману.

Дауд и Ману покинули дом Аши, снова направившись в город. По дороге Дауд вновь окинул взглядом Башню. Восхищаясь величием Башни, он часто задумывался о строительном гении человека, но почему-то никогда не задумывался о тех трудностях, которые наверняка пришлось преодолеть Нимроду для организации бесперебойной работы на этой величайшей стройке. Каким организаторским талантом должен был он обладать, чтобы вопреки всем непредвиденным ситуациям, работа на ней не останавливалась ни на минуту. Тут же, из-за какой-то нелепости, могут пойти прахом все труды, которые Дауд прикладывал для развития своих мастерских, на протяжении многих лет. Почему он раньше не обратился к Аше? Как получилось, что он дотянул до последнего дня? Да вроде не тянул, несколько раз заходил к нему, но Аша уверял, что все в порядке, и действительно раньше ничего подобного не происходило.

Так в раздумьях они с Ману дошли до города и, пожелав друг другу удачи, разошлись в разные стороны.

Майя

Придя домой, Дауд тихонько прошел сквозь оранжерею, и незаметно пройдя по коридорам, расположился в своем кабинете, достав все записи о перемещении денежных средств за последние пол года. Все выглядело отлично, ни одной задержки, ни одного недочета. Дауд отодвинул записи. Его мучил вопрос — почему же все так произошло?

— Дауд, — сзади раздался голос Майи, — ты уже вернулся?

— А, Майя, да вернулся.

— Что у тебя случилось? Почему ты такой расстроенный?

— Да так, неприятности на работе.

— Что-то серьёзное?

— Нет, ерунда.

— Тогда пошли в сад, я покажу тебе скульптуру, которую наконец-то закончил Муса.

— Да, да, минутку, иди, я догоню.

Меньше всего сейчас Дауду хотелось восхищаться мастерством Мусы но, взяв себя в руки, он отвернулся от стола, на котором остались лежать все его подсчеты, и пошел в сад.

Что и говорить, Майя сделала из обычного двора настоящий оазис, в котором произрастали самые диковинные растения в городе. Путешествуя, Дауд часто привозил домой экзотические цветы, деревья и кустарники, и было бы грешно не воспользоваться такими подарками природы, однако сейчас ему было совсем не до сада. Дауд отметил для себя, что как бы странно это не звучало, но в данную минуту ему просто хотелось побыстрей отделаться от Майи со своим Мусой.

— Смотри Дауд, это сюрприз.

Посередине аллеи стояла статуя, накрытая легчайшей тканью.

— Как мило, — Дауд состроил улыбку.

— Алле-ап! — Майя потянула за край накидки, и на свет божий показалось, по всей вероятности, «величайшее из творений непревзойденного Мусы».

— Что скажешь?

— Гениально!

— Нет, ты посмотри, какое изящество линий, какой ритм, динамика! Такое впечатление, что он сейчас сойдет с подиума.

Скульптура представляла собой полураздетого мужчину с копьем в руках.

— Великолепно! — подтвердил Дауд.

— Да ты внимательно посмотри. Это, наверное, величайшее из творений непревзойденного Мусы.

— Да Майя, нет никаких сомнений по поводу гениальности Муссы. Я уверен, его работы достойны украшать дворец самого Нимрода.

— Дауд, что ты сравниваешь Мусу с этими ремесленниками из дворца? Он творец от бога и создает свои скульптуры вдохновляясь самой природой человеческого тела, а твои молотобойцы делают своих чурбанов по приказу Нимрода, неужели ты не видишь разницы?

Дауд, в отличие от Майи, не был таким почитателем Мусы, и действительно не видел абсолютно никакой разницы между его работой и скульптурами мастеров из дворца, однако ему не хотелось затягивать этот разговор и, чтобы угодить Майе, он покорно соглашался со всеми её восхищениями.

— Да ну, брось, я не сравниваю его ни с кем, наоборот, я хочу сказать, что их всех давно уже пора выгнать оттуда, и назначить на их место нашего гениального Мусу. «Может там он поймет, что одна статуя за год, это какой-то слишком уж творческий подход к делу», — добавил про себя Дауд.

— Ты издеваешься?

— Майя, перестань, это прекрасное изваяние, а Муса прекрасный мастер, не придирайся, пожалуйста, к словам.

— Я не придираюсь, просто ты, мог бы быть и повнимательней к моим увлечениям, на её создание у Мусы ушел целый год, а ты стоишь тут и ехидничаешь.

Дауд почувствовал раздражение. Какое ему сейчас было дело до, хотя бы и трижды гениального Мусы.

— Майя, послушай, я очень уважаю твое увлечение, но сейчас не самое подходящее время для обсуждения художественного гения, какого-то там Мусы.

— Что? Что ты сказал? Как ты можешь так говорить о нем! Это выдающийся человек, работы которого ценятся дороже, чем работа любого мастера во всем Вавилоне!

Дауд сам не понял, как у него вырвалось «какой-то там Муса», но тут Майя задела его за живое и отступать было некуда.

— То, что его работы дороже чем у любого мастера, это я уже понял, а вот если бы ты иногда интересовалась, каким трудом достаются мне деньги на оплату его шедевров, то наверно не так восхищалась их стоимостью.

— Дауд, ты совсем сошел с ума! Почему ты кричишь на меня? Я стараюсь изо всех сил, чтобы наш дом был самым красивым в городе, а взамен получаю такую благодарность?

— Майя, перестань, ты переходишь границу, красота и порядок в доме, это одно, но твое неуемное желание переплюнуть — весь город, это уже совсем другое. Тебе пора бы уже остепениться.

— Мое неуемное желание?

— Да, именно так!

— А каким было твое желание, когда ты не давал мне проходу на улице?

— Что ты сравниваешь? У меня к тебе были чувства!

— Ты посмотри, какой чувствительный! Значит мои чувства это неуемное желание, а твое неуемное желание это чувство?

— Что ты все перекручиваешь?

— Я перекручиваю? Получил что хотел, а теперь можно из меня прислугу сделать?

— Знаешь что, прислуга, ты поаккуратнее с выражениями! Постыдилась бы такое говорить. Бегала то с одним, то с другим. Нашла, кого подурней?

— Ах, так? Да ты просто никогда не любил меня!

— Майя, прекрати, я устал, мне сейчас не до сада и не до твоего вздора! Я зашел домой потому, что хотел, всего лишь на всего, отдохнуть и перекусить. Я с утра на ногах, ничего не евши, но видно лучше бы я пообедал где-нибудь в харчевне.

— А я и не сомневалась, что ты заходишь домой только пообедать. Если бы тебе было куда зайти, ты наверно вообще дома не появлялся!

Терпение Дауда лопнуло, что-либо объяснять было бесполезно. Не говоря ни слова, сплюнув на землю, и грубо, про себя, выругавшись, он направился к выходу. У ворот Дауд вспомнил, что забыл в кабинете записи, которые могут ему пригодиться у Джоти. Быстрым шагом, преодолев путь по коридорам и собрав все необходимое в сумку, он так же стремительно вышел, на прощание погромче хлопнув дверью.

Посмотрев на часы, Дауд с удивлением обнаружил, что ему действительно уже пора направляться к Джоти.

«Ну и день! Что творится в этом мире? Куда не посмотри, все какие-то странные, недовольные, хоть и не подходи. Ладно, некогда сопли разводить, — Дауд усилием воли подавил нахлынувшие на него эмоции, — жаль только, что он так и не успел собраться с мыслями из-за всей этой ругни с Майей. Панду еще скончался так внезапно, тоже мне, друг называется. Что ж за полоса такая пошла»!

Прибавив ходу и стараясь не предаваться мрачным мыслям, Дауд добрался до дома Джоти всего минут за двадцать.

Просвет

У входа уже дежурил Ману.

— Саши здесь?

— Да, он пришел с приказчиком Панду еще минут двадцать назад.

— Аша тоже пришел? Я что, опоздал?

— Нет, кстати, вон, кажется, и Аша идет.

Дауд обернулся, вдалеке действительно виднелся Аша.

— Вот и прекрасно, подождем его, зайдем вместе, ты не против?

— Нет, от чего же я буду против? Подождем.

— Что с приказчиком?

— Настаивает на своем, он не отказывается выплачивать долги, но только после расследования.

— Ладно, может все утрясется, а вот уже и Аша. Слава богу, что ты пришел вовремя, — обратился он к подошедшему товарищу.

— Ну, так дело ведь серьёзное, надо и держаться соответственно, — с умным видом сказал Аша.

— Ну, что, пойдем?

— Пойдем, — и все втроем зашли в дом.

Пройдя по коридорам, они вышли во внутренний дворик, где за большим столом их уже ждали Джоти, Саши, и приказчик покойного Панду.

— Добрый вечер всем, — поздоровался Дауд.

— Доброго всем вечера, — поддержал его дружественный тон Аша.

— Проходите, проходите, дорогие мои, я уже познакомился с нашим гостем, его зовут Базу, он представляет интересы скончавшегося так внезапно Панду. Печально но, такая уж значит судьба нам всем, заканчивать его дела без него.

Итак, Дауд, мы уже успели немного пообщаться и кое-что разъяснить для себя. Аша, ответь нам как на духу, у тебя есть долг перед Панду в тысячу мешков зерна?

— Нет, Джоти, я ему не должен ни зернышка.

— Я так и думал. А вот Базу говорит, что слышал о таком долге. И я слышал, и Дауд слышал, и еще человек сто уверенны, что это ты должен ему зерно, а не он тебе. Что скажешь на это?

— Ерунда это все! Пусть Базу проверит долговые записи и сверит их с имущественными актами. Все сразу станет понятно. Тут не нужно иметь семь пядей во лбу, чтоб разобраться в таком простом деле.

— Вот, Дауд, к чему мы и пришли. Ты видишь, какая ситуация. Аша сам сказал, проверьте расписки, и все станет понятно. Значит, будем проверять. Честно говоря я надеялся, что всё разрешится на месте, будь жив Панду, так оно и было бы, я не сомневаюсь. Но, Панду с нами нет, а Базу просто совершит преступление, если расплатится с Ашой, не проверив все документы. Сколько это может занять времени, Базу?

— Это может занять не меньше недели, в лучшем случае. Не забывайте, что сейчас начнется передел его собственности наследниками, поэтому должно описаться все имущество до последнего гвоздя, а уж потом из общей описи отнимутся долги хозяина, если следствием будет установлено, что таковые имеются.

— У меня есть только завтрашний день, — Дауд уже ни на что не реагировал.

— Плохо, плохо друзья. Дауд, ты ведь понимаешь, что я не могу выдать заем ни тебе, так как все твои средства находятся у Аши и Панду, ни Аше, так как по закону он является вероятным должником Панду, я подчеркиваю, вероятным, Аша, ни естественно самому Панду. И если кто-нибудь узнает, что я выдал такую огромную сумму без отчетности, а это наверняка кто-нибудь узнает, то мне не поздоровится. Нимрод не любит когда торговцы скрывают от него свои доходы.

— Все понятно, — Дауд совсем пал духом, и единственное что ему сейчас хотелось, это что бы все поскорее закончилось, — спасибо Джоти, по крайней мере, ты хоть попытался помочь мне, — Дауд встал из-за стола, собирая в сумку те заметки, которые он делал накануне. — Спасибо и вам Аша и Ману, что согласились помогать мне.

— Подожди, Дауд, подожди, я еще не закончил, присядь на минутку.

Дауд машинально присел на край стула.

— У кого-нибудь есть предложения, как помочь нашему другу в его неприятностях? Аша, что скажешь?

— Что я скажу? Ты сам все сказал, у меня таких денег нет, а долг Панду, как я понял с ваших слов, надо подождать хотя бы неделю.

— В лучшем случае неделю, в среднем две-три, а в худшем это может затянуться и не на один месяц.

— Ну вот, чем я могу помочь? — смущенно произнес Аша.

— Саши, а ты что скажешь?

— Я не торговец Джоти, у меня таких денег нет.

— Я так и думал. А скажи мне Базу, вот если бы не было всей этой глупой шумихи, Аша мог бы забрать этот долг, например, сегодня?

— Нет, в связи с такой внезапной кончиной хозяина, ни сегодня, ни завтра, не смог, но это освободило бы нас от необходимости расследования, и уже на днях, конечно, он получил бы своё зерно.

— Ну, вот видишь Дауд, еще не все потерянно.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я могу выкупить у Аши его долговую расписку, и уже на днях получить по ней его зерно, а Аша смог бы рассчитаться с тобой из денег, полученных за расписку. Я ведь не являюсь вероятным должником у покойного, Базу?

— Нет Джоти, ты не являешься должником хозяина, по-видимому, ты смог бы гораздо быстрей получить зерно по этой расписке.

— Эй, эй, а по какой цене ты хочешь выкупить моё зерно? Покупатели из Эреха не скупятся на цену за мой товар, — Аша понял, что сейчас будут задеты его интересы.

— Аша! — в один голос прикрикнули на него Дауд, Саши, и Ману.

Аша запнулся, поняв, что какую цену не дал бы за зерно Джоти, ему придется согласиться.

— Не волнуйся ты так, Аша, — ехидно улыбнулся Джоти, я не собираюсь зарабатывать деньги на чужом несчастье, хотя, конечно некоторую компенсацию на расходы, связанные с перевозкой и хранением, придется с тебя все же удержать.

— Знаю я ваши небольшие компенсации, — пробурчал Аша.

Все опять посмотрели на него с укоризной.

— Ладно, ладно, не надо на меня так смотреть. Пусть как будет, так и будет, — покорился Аша, явно чувствуя на себе часть вины за произошедшее.

— А расследование? — спросил Дауд, обращаясь к Джоти.

— А расследование пусть идет своим чередом, если обнаружится, что Аша действительно задолжал Панду какую-либо сумму, то это уже будет совсем другая история, которая будет касаться только Ашу и родственников покойного Панду. Но ведь у Аши нет никаких долгов перед ним? — Джоти хитрым взглядом посмотрел на Ашу.

— Нет, Джоти, говорю же вам, нет!

— Вот и отлично, однако есть и вторая расписка, по которой сам Панду брал деньги взаймы у Дауда. Вероятно, с ней мы можем поступить таким же самым способом? — обратился Джоти к приказчику.

— Дауд не должник, и он может получить свои деньги по расписке хозяина в течение нескольких дней, но если дело не терпит отлагательств, то можете выкупить и её. Вы так же получите по ней деньги в кратчайшие сроки, — четким голосом отрапортовал Базу.

— Ну, что ж, прекрасно, тогда давайте оформим кое-какие документы, да и дело с концом, — Джоти встал из-за стола, и скрывшись в соседней комнате, вышел оттуда уже с целой стопкой каких-то документов.

Дауд не верил своим глазам и ушам. Еще несколько минут назад он чувствовал себя обреченным, но вот, неожиданный поворот судьбы, и он снова на коне. Эмоции переполняли его. В этой эйфории он даже не заметил, как Джоти что-то подписывал с Ашой, размахивая руками объяснял Базу и, похлопывая по плечу Дауда, показывал ему какие-то документы, свидетельствующие о передаче в его пользу денежных средств.

— Эй, Дауд, очнись, мы уже все закончили, — слова Джоти привели его в чувства.

— Да, да Джоти, я просто задумался. Джоти, скажи, как мне тебя отблагодарить?

— Перестань Дауд, просто впредь занимайся своими делами, и больше не попадай в неприятности.

— Друзья, когда это все закончится, я приглашаю всех вас на обед в честь Джоти! — как ребенок радовался Дауд.

— Давай, давай, пора расходиться. Время позднее и всем уже наверняка хочется отдохнуть от всей этой сегодняшней кутерьмы, — успокаивал возбужденного Дауда Джоти.

— Нет, правда, — никак не мог остановиться Дауд, — я так тебе благодарен, что не могу этого оставить просто так.

— Ладно, уговорил, — согласился Джоти, — а теперь по домам.

Саши вместе с Ману поздравляли Дауда и пожимали руку Базу, который выполняя свой долг перед Панду, все же пошел им навстречу, подписав необходимые документы.

Довольные тем, что все так хорошо закончилось, друзья вышли на улицу и стали прощаться. Несмотря на позднее время, Дауд все же решил не откладывать визит к Липу, а прямо сейчас отправиться к его послу, чтоб как можно скорее передать ему оплату за серебро, и поставить точку во всей этой неприятной истории. Саши оставил друзей, сославшись на то, что завтра с утра у него много работы в академии, Аша и Базу пошли в соседний трактир, а Дауд и Ману отправились на окраину города, где остановился уполномоченный Липу.

Ближе к полуночи Дауд и Ману наконец-то уладили все вопросы с оплатой серебра. Сил возвращаться домой уже не было, и, благоразумно решив не шататься по городу в столь поздний час, они с чистой совестью остановились на ночлег в одной из местных гостиниц.

Бардак

Дауд спал как убитый. Несмотря на тревожные события минувшего дня, проснулся он только утром от непонятного гула за окном. Протирая глаза и ругаясь про себя на шумных соседей, Дауд обратился к Ману, который, судя по всему, уже успев побывать на улице, ходил по комнате с озадаченным видом.

— Ману, что там за шум на улице?

— Дауд, тебе лучше не знать.

— Ты опять за свое, с утра пораньше? Да, что там случилось, ты будешь говорить или нет?

— Дауд, там такое творится, ты не поверишь.

— Ману, говори, пожалуйста, поконкретней.

— Дауд, плохи дела, я не знаю как, но кто-то разведал, что Джоти в обход правил выдал огромную сумму денег. По городу пошли слухи, и, в результате, сумма ссуды увеличилась до фантастических размеров, а Джоти представили, чуть ли не главным расхитителем государства.

— Но это не правда! — Дауд остолбенел от такой новости, — Джоти честный человек и профессиональный ростовщик!

— Дауд, сейчас это уже не имеет никакого значения. Джоти уже забрали в канцелярию Нимрода.

— За что? — Дауда немного зацепил тот пренебрежительный тон, с которым Ману сообщил об аресте Джоти.

— За невыплату средств компаньонам.

— Каких ещё средств? Каким ещё компаньонам? Вчера вечером все было в порядке, это что, шутки у тебя такие?

— Какие шутки Дауд? Утром, пораньше, к нему пришел один из перепуганных партнеров и попросил вернуть ему деньги, которые находились у Джоти.

— И что?

— Джоти пришлось вернуть ему деньги, а за ним пришел другой, и тоже попросил возвратить ему вложенные средства. Джоти вернул деньги и ему, но при этом попросил не разводить паники, потому, что деньги компаньонов на руках у заемщиков, и отдать их всем и сразу он попросту не сможет.

— Ну, правильно! А что тут непонятного?

— Да оно-то вроде бы всем все понятно, только вот люди как услышали, что он не сможет отдать все деньги, так сразу кинулись за своими вкладами, оно ж знаешь как, кто успел забрать, тот молодец, а остальные — извините.

— И что теперь?

— А теперь такое началось, потоп по сравнению со всей этой катавасией просто слепой дождик. Джоти сразу арестовали, а перепуганные вкладчики помчались по всем ростовщикам города забирать свои деньги. Так к девяти утра были разорены и закрыты еще семь крупнейших ростовщиков города. А после десяти пришло распоряжение самого Нимрода прекратить выплаты вкладов и остановить работу всех ростовщиков до его особого разрешения. В городе полно военных, которые охраняют все ростовщические усадьбы.

— Какой ужас! А люди как же?

— А что люди? У людей были свои планы, каждый день кто-то берет заём, для каких-либо своих нужд. Сейчас срываются все договора, в порт даже страшно заглянуть! Корабли стоят полные товаров, а забрать товар никто не может. Оставлять порт тоже никто не хочет, тем, кто груженый сухим грузом повезло, а те, кто стоит с рыбой и прочими продуктами в панике пытаются продать свой товар за копейки, лишь бы убрать груз с корабля. Дауд, это кошмар, на улицу даже выходить опасно. Кстати, здесь нам оставаться еще опасней, Базу тоже забрали, в любую минуту могут прийти за тобой.

— А Базу тут причем?

— Как причем? А кто вчера вечером пошел в трактир? Кто еще мог распустить язык о том, что Джоти выдал крупный заем? Аша? Значит и за ним скоро придут, если еще не пришли. А тебе просто повезло, что ты домой не вернулся, тебя в первую очередь должны были бы забрать, вместе с Джоти.

— Но ведь мы ни в чем не виноваты, мы все сделали по закону. Бедный Джоти, как он меня сейчас наверно проклинает, — у Дауда внутри все похолодело.

— Не виноваты, Дауд, ты вроде умный человек, но простых вещей не понимаешь. Тебе сначала голову отрубят, а потом на могилке напишут — «следствие установило, — он был не виноват».

— А Липу? Что с Липу делать? — Дауд подошел к окну. На улице, громко выкрикивая друг другу что-то нечленораздельное, толпились люди, между которых, пробивая себе дорогу, время от времени, небольшими группами проходили отряды солдат.

— Какой Липу, Дауд? Нашел о чем сейчас думать.

— Ману, не преувеличивай. Может все не так и плохо как кажется, если войска в городе, это значит, что все под контролем. Уверен, уже к обеду все наладиться. А пока, я пойду, заберу Майю, и мы все вместе отправимся в мой загородный дом, подальше от этого шума. Кстати, что с Саши, не знаешь?

— Пока не знаю, но думаю, его тоже ищут. Дауд, тебе не стоит выходить отсюда пока все не успокоиться. Давай я сам схожу за Майей и пошлю кого-нибудь за Саши, а по дороге как раз узнаю как дела у Липу.

— Ману, ты явно преувеличиваешь, я не вор и не собираюсь прятаться от солдат. Если у Нимрода есть ко мне вопросы, пусть задает. Чем быстрее он во всем разберется, тем быстрее закончится этот кошмар.

— Ты с ума сошел! Ты хоть понимаешь, что там сейчас творится? Ты думаешь, что ты выйдешь, и все сразу успокоятся? Не смеши меня, то, что началось уже не остановить. Сдаться солдатам ты всегда успеешь, а пока посиди тут, я быстро разведаю, что к чему, и назад. Дауд, не спорь, сейчас каждая минута на счету, наверняка солдаты уже у твоего дома, а ты тут капризничаешь. Лучше подумай пока, что дальше делать.

— Ладно, Ману, уговорил, только быстро давай, одна нога там, другая здесь.

— Все, я ушел, — Ману выбежал в коридор, хлопнув за собой дверью.

Дауд остался один в номере. Постояв еще минуту, глядя в след Ману, он рассеянно окинул комнату взглядом, как будто что-то в ней могло подсказать ему дальнейшие действия.

«Бред какой-то. Неужели такое действительно могло случиться? Уму непостижимо, только вчера он благодарил бога за свое спасение, которое кроме как чудом и назвать то нельзя, а всего через несколько часов весь город перевернулся вверх ногами». — Дауд подошел к окну. «Боже мой, неужели это все из-за меня? Какой ужас! Неужели один человек в состоянии натворить столько хаоса? Но ведь никто не может меня обвинить в каких либо незаконных, или хотя бы неэтичных действиях. Что я сделал не так? Не надо было занимать денег Аше? Это как-то не по-товарищески, не надо было втягивать в эту историю Джоти? Но ведь он сделал все по закону. Ничего не понимаю! Что произошло?» — Дауд опять подошел к окну и посмотрел на улицу. Людей становилось все больше, а направление их движения все хаотичней. «Куда они все идут? Ладно, бог с ними, что же делать дальше? Майя наверняка сейчас сидит дома и боится высунуть нос на улицу, это хорошо. Что же делать с Липу?» Наверняка тот сейчас разыскивает его. Липу, Липу! В голову ничего не приходило. Главное надо успокоиться и взять себя в руки. «Вот-вот вернется Ману с Майей и свежими новостями, потом нужно пробираться за город, а там уже смотреть по ситуации». Дауд отошел от окна, уселся в кресло и стал дожидаться Ману, когда в окно с треском влетел огромный булыжник. Дауд вздрогнул.

— Эй, вы что там, совсем с ума посходили? — Прокричал он в окно. В ответ в комнату залетело еще пара булыжников, от которых Дауд еле успел увернуться. Недолго думая он передвинул платяной шкаф, загородив им оконный проем. «Боже мой, ты посмотри, что творится, где же этот Ману ходит?» Дауд понемногу начинал нервничать. Нет, он не мог просто сидеть и ждать, когда на улице творится такая кутерьма. В дверь раздался стук. Дауд подошел к двери.

— Ману, ты?

— Да, Дауд, это я, открывай.

В комнату вошли Ману и Майя.

— Наконец-то, я уже собирался идти разыскивать вас. Майя, как ты?

— Как я? Я чуть с ума не сошла! Ты видел, что творится на улице?

— Тихо, тихо, кто ж знал, что может такое произойти. Ману тебе уже рассказал, что случилось?

— Да, в общих чертах, Дауд, что теперь с нами будет? Нас арестуют и посадят в тюрьму? Дауд, я не хочу в тюрьму, ты же ни в чем не виноват!

— Все будет хорошо, Майя, не волнуйся, тебя никто не тронет.

— А тебя? Что будет с тобой?

— Майя, перестань, сейчас главное не поддаваться панике. Все образуется и станет на свои места. Ману, что там происходит? Меня тут уже чуть камнями не закидали, вон полюбуйся, — Дауд показал пальцем на шкаф, который прикрывал оконный проем, и булыжники, валяющиеся на полу.

— Ой, Дауд, не спрашивай, ничем хорошим это не закончится. Надо срочно уходить из города.

— Ману, рассказывай толком, есть какие-нибудь новости?

— Новости появляются с такой скоростью, что даже не успевают разноситься. Весь город это одна сплошная новость. Сейчас нет такого дома, чтобы в нем что-нибудь не произошло, но это уже никому не интересно. Все ждут новостей поважнее. Например, пока я ходил за Майей, я узнал, что из города выехал Башар Азим, начальник городского казначейства, а его заместитель найден мертвым в своем загородном доме! Ты понимаешь, чем это пахнет? Поговаривают, что Ниппур и Аккад направляют сюда своих послов с требованием вернуть им зерно из резервных городских запасов, которое было оплачено этой весной. Они опасаются, что новый урожай может быть погублен передрягами в Вавилоне. Дауд, ты представляешь, что сейчас может произойти, в каком состояние находятся жители города? Может начаться самый настоящий голодомор. На улицах тысячи работников разыскивают своих хозяев с требованием отдать им заработанные за месяц деньги. В город направляются несколько больших отрядов военных с целью поддержания порядка, поэтому не исключено, что без крови не обойдется, Дауд!

— Ладно, Ману, хватит пугать Майю, ты послал за Саши?

— Нет, сейчас у всех своих забот хватает, но я узнал где он находится. Саши в академии, собирает свои рукописи и какие-то книги. Дауд, надо торопиться, если к обеду в город войдет армия Нимрода, то они перекроют все выходы из него.

— Дауд, пожалуйста, давай быстрее уйдем отсюда, — Майя смотрела на Дауда глазами, мокрыми от слез.

— Майя, не волнуйся, все будет в порядке. Я сейчас найду Саши, и мы все вместе отправимся за город.

— Дауд, тебе опасно выходить.

— Ничего страшного, я быстро. Ману, там такая неразбериха, что сейчас наверняка никому нет до меня дела. Ты пока лучше присмотри за Майей, и никому не открывайте до моего возвращения. Хорошо?

— Хорошо, хорошо, только будь поосторожней, не встревай ни в какие уличные потасовки, — давал ему свои наставления Ману.

— Дауд, возвращайся быстрее, — жалобно умоляла его Майя.

— Майя, я быстро, все будет хорошо, не волнуйтесь, держитесь тут.

Дауд вышел из комнаты и, спустившись по лестнице, оказался на улице.

Академия находилась недалеко от центральной площади, минутах в десяти — пятнадцати ходьбы, но вокруг творилась такая толкотня и сумятица, что только богу было известно, сколько время может занять поход туда и обратно. Расталкивая и получая толчки от прохожих, Дауд начал прокладывать себе дорогу к площади. Люди вокруг ругались и кричали, то тут, то там слышались угрозы с проклятиями. Дауд увидел впереди небольшую группу людей, которые продвигались в нужном направлении и, прибавив ходу, присоединился к ним, справедливо полагая, что двигаться в одиночку намного опаснее.

— Дауд! — Дауд почувствовал крепкий хлопок по плечу, — Ты что ли?

Обернувшись, Дауд увидел своего давнего знакомого Насима. Насим был поставщиком леса для каких-то городских организаций, и они часто пересекались с Даудом по вопросам картографии и разработок новых площадок по поставкам древесины.

— Ты представляешь, что творится? Как гром среди ясного неба. Ничего не понимаю, что произошло?

— Не знаю Насим, — решил сильно не откровенничать Дауд, — а ты куда направляешься?

— Да вот, иду с друзьями в казначейство. У меня контракт с городом на вырубку леса. Я вчера поставил на учет двести пятьдесят кубов материалов, и вдруг, сегодня выхожу на улицу, а тут такое творится. Я бегом к Шахину, за деньгами и, на тебе, он говорит, что казначейство запретило любые расчеты. Как такое может быть?

— Не знаю Насим, я знаю только, что в Вавилоне оставаться опасно, ты лучше забирал бы родственников, да за город перебирался.

— Как это я все брошу и уеду за город? Ты в своем уме?

— А вот так, бросай все, да и уезжай.

— Нет, я не могу. У меня тут контракт неоплаченный.

— Насим, я тебе как другу говорю, бросай все. Казначея уже нет в городе, сейчас тебе никто, ничего не заплатит.

— Ты что, шутишь? Как это казначея нет? Ты откуда знаешь?

— Мне один знакомый сказал. И заместителя его тоже уже нет. Не теряй времени, Насим, поуляжется, потом разберешься со своими контрактами. Сюда войска идут, часа через три уже поздно будет, перекроют все выходы из города.

— Зачем им перекрывать выходы?

— Как зачем? Тут сейчас война начаться может. В таких ситуациях город изолируется, чтоб не входили посторонние силы и не выходили потенциально опасные формирования. Ты что не соображаешь?

— Но я все равно не могу город оставить. Мне в казначействе десять тысяч должны. Сейчас, главное успеть забрать свое. Кто знает, как оно дальше сложится?

— Но, Насим, тебя ведь могут здесь убить!

— Буду надеяться, что все обойдется. Я на этот контракт два месяца работал как проклятый. Пусть деньги возвращают! Я знаю, что свою работу выполнил, пусть теперь раскошеливаются. Где это видано, чтобы кто-то отказывался платить? Это раньше такой номер мог пройти, а сейчас времена не те. Мои деньги должны быть у меня. Пусть хоть в тюрьму сажают, хоть куда, а я своего отдавать никому не собираюсь.

— Ну как знаешь, тебе видней. — Дауд понял, что переубеждать Насима бесполезное занятие.

— Ничего, Дауд, глядишь, все обойдется.

За разговором Дауд и не заметил, как они добрались до площади. На ней уже собралась огромная толпа народу, а люди все подходили и подходили со всех сторон, кто поодиночке, а кто небольшими группами.

— Ну ладно, Насим, удачи тебе!

— А ты что, разве не с нами?

— Нет, я в академию.

— А, ну давай Дауд, и тебе удачи. Как все успокоится, жду в гости.

Дауд еле-еле выкарабкался из толпы и бегом направился в академию. К удивлению Дауда в академии было совсем не людно, однако даже те немногочисленные обитатели, кто нашел здесь свои заботы в такое неспокойное время, тем не менее, все равно поддерживали всеобщий дух беспорядка своими суетливыми перебежками. Не отставая от городского ритма, Дауд быстро взбежал по главной лестнице на второй этаж, и стремительно направился к кабинету Саши.

Распахнув дверь кабинета, Дауд с досадой обнаружил, что Саши в нем нет.

— Так и знал! … — Выругался Дауд. — Саши! Громко прокричал он, выйдя в коридор. — Саши!

Заглянув в соседние кабинеты и никого в них не обнаружив, Дауд направился в библиотеку. Если Саши еще оставался в здании академии, то он мог находиться только там. К сожалению, Дауд не располагал большим количеством времени на его поиски, время шло, и Дауд уже начинал волноваться за Майю и Ману.

— Саши! — время от времени громко выкрикивал Дауд, оглядываясь по сторонам. Наконец-то перед Даудом распахнулась дверь библиотеки.

— Саши! Ты чего тут сидишь? Я так и думал, что ты здесь. Наверно если бы начался всемирный потоп, ты и тогда бы не знал, куда бежать, кроме библиотеки! Давай быстро за мной!

— Дауд, здравствуй, а ты как тут оказался?

— Саши, некогда рассказывать, хватай свою сумку и побежали, по дороге все объясню.

— Но, Дауд, здесь все мои книги, карты, расчеты!

— Так, разговоры потом, никуда твои книги не денутся. Нас ждет Майя и Ману, я не могу долго тебя уговаривать. Бери, что под руку попадется и бегом.

— Что, прямо сейчас?

— Сейчас, сейчас и, пожалуйста, быстрей шевелись.

— Хорошо, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Давай, Саши, давай! Времени совсем нет.

Саши пытался засунуть еще какие-то книги в свою и без того переполненную сумку.

— Саши! Время!

Дауд выбежал в коридор и направился в сторону лестницы. За ним, еле успевая, торопился Саши с огромной, тяжелой сумкой на боку. Оказавшись на улице, Дауд огляделся. На площади народу стало еще больше, а возле казначейства небольшими группами располагались военные, это говорило о том, что войска, посланные Нимродом, в город еще не вошли.

— Дауд, а что случилось?

— Саши, давай, я потом тебе все расскажу, ты главное постарайся не потеряться в толпе.

— А куда мы так торопимся?

— Нам надо успеть покинуть город, прежде чем сюда прибудут войска.

— Какие войска?

— Сюда идет армия, для поддержания порядка, — Дауд вместе с Саши опять пристроился к группе людей, по-видимому, направляющихся в сторону порта.

— Дауд, посмотри, посмотри!

На соседней стороне улицы военные штурмовали чей-то дом, окружив его плотным кольцом. Изнутри доносились крики, стоны и лязг оружия. Дауд похолодел.

— Давай, Саши, давай, не отвлекайся. Прибавь-ка ходу, — С этими словами Дауд стал еще активнее работать руками, расталкивая прохожих, которые загораживали проход вперед.

Добравшись, наконец, до гостиницы, Дауд попросил Саши подежурить возле входа, а сам торопливо поднялся наверх и постучал в двери номера.

Арест

— Ману, это я.

Дверь открылась и, не успев ничего сообразить, Дауд получил несколько оглушительных ударов по голове. В глазах моментально потемнело, и он потерял сознание.

Очнулся Дауд в повозке, которая развозила заключенных. Перед глазами все плыло, в ушах звенело. Дауд пытался сообразить, кто он, и где находиться. Перед ним как в тумане проплывали чьи-то лица, а голоса доносились откуда-то сверху и издалека. Потихоньку память начала возвращаться. Дауд осмотрелся вокруг. Телега была закрытой, и солнечный свет пробивался лишь через узкие щели по бокам. За решеткой сидели двое конвоиров, внимательно наблюдающие за тем, что происходит снаружи, готовые в любой момент дать отпор всякому, кто попытается препятствовать их проезду.

— Эй, — обратился Дауд к солдатам, — эй, что происходит?

Охрана даже не повернулась в его сторону.

— Эй, глухие? Ну-ну, — Дауд понял, что разговаривать с ним никто не собирается. А что спрашивать, все и так было понятно. Все, что он мог натворить, он уже натворил, и теперь оставалось только полагаться на судьбу. Дауд потер ушибленную голову. «Вот это приложились. Наверняка из какой-то особой службы. Даже следов борьбы наверно не успел оставить. Какая там борьба, если бы он зашел в комнату с десятью друзьями и то, наверно всех уложили бы в мгновение ока». В голове, видимо от удара, крутилась какая-то ерунда. «А Ману и Майя, куда они подевались? Неужели их тоже арестовали?».

Дауд сидел на полу и смотрел куда-то сквозь стенку повозки, просто смотрел и все, никаких мыслей, никаких вопросов, никаких эмоций. Охрана продолжала молча наблюдать за дорогой, а снаружи всё так же раздавался шум и гам, который свидетельствовал о том, что они еще не покинули границ города.

Минут через пятнадцать повозка наконец-то остановилась, и охранники вышли на улицу. Дауд поднялся на ноги. Засов отодвинулся, дверь распахнулась, а около нее выстроились конвоиры. Дауд понял, что ему пора выходить. Спустившись на землю, он хотел было окинуть взглядом место, куда его привезли, но охранник быстро развернул его лицом к повозке. Дауд не сопротивлялся. Через плечо он пытался разглядеть, что происходит вокруг. Слева виднелся лишь высокий каменный забор и, непонятно для чего сооруженные, неказистые постройки, а справа несколько зданий барачного типа, перед которыми расположилась небольшая площадка, предназначенная, судя по разбитому грунту и мусору, разбросанному вокруг, для приёма грузовых телег.

Краем глаза Дауд заметил, как сзади подошли несколько человек, явно обсуждающие его персону. Один из них показывал какие-то документы и тыкал пальцами, то на Дауда, то куда-то вверх, то снова в документы. Через несколько минут все разошлись, кроме начальника сопровождения. Он постоял еще около минуты с задумчивым видом, а затем подошел к охране, прошептал что-то одному из солдат и, развернувшись, тоже скрылся из виду.

— Арестованный, опустите голову вниз и следуйте за мной, — произнес солдат, с которым общался начальник конвоя.

Дауд, не говоря ни слова, пошел следом, пытаясь хоть мельком разглядеть, куда он попал.

— Голову не поднимать, — строго повторил конвоир сзади.

Дауд опустил голову, так ничего и не увидев.

Пройдя запутанными тропками, сворачивая то налево, то на право, они остановились перед мощными дубовыми дверями. Войдя в помещение, и преодолев еще несколько дверей, коридоров и лестниц, Дауд вместе с конвоем оказались в затхлой, плохо освещенной комнате.

— Лицом к стене, — один из охранников подтолкнул его в глубь комнаты.

Дауд подошел к стене. Сзади послышался звук удаляющихся шагов и закрывающейся двери. Через минуту шаги затихли, и Дауд повернулся, подняв наконец-то голову. Глаза понемногу привыкали к полумраку. Осмотревшись по сторонам, он обнаружил, что находится в довольно большой, шагов десять на десять, комнате, из чего можно было сделать вывод, что она не была предназначена для содержания обычных заключенных. Из утвари здесь находились лишь дубовая лавочка, да ведро с водой. Зачерпнув ладонью из ведра, Дауд умылся и немного отпил. Вода была довольно чистая. Дауд сразу почувствовал себя чуть-чуть свежей, хотя голова продолжала немного гудеть. Ему никогда раньше не приходилось прибывать в подобных местах, и он, немного растерявшись, прошелся взад — вперед. Слева на стене находилось маленькое, по всей вероятности предназначенное для вентиляции окошко, сквозь которое в помещение проникало немного солнечного света. Дауд подошел к окошку и, подпрыгнув, попытался заглянуть наружу. На самом деле он не рассчитывал увидеть там ничего особо интересного, скорее это была просто потребность чем-то себя занять, пока мысли не соберутся в порядок. Ничего не увидев, он все же решил подтащить к окошку лавочку, и с её помощью забраться повыше. Лавочка не была прикреплена, поэтому Дауд без труда перенес ее под окно. Забравшись на неё, он достал до края каменного подоконника и, подтянувшись, заглянул в оконный проем. Как и следовало ожидать, в окне виднелся лишь небольшой кусочек неба, хотя теперь можно было, по крайней мере, ориентироваться во времени суток.

Поставив лавочку на место, Дауд уселся, прислушиваясь к собственным ощущениям. Несмотря на всё произошедшее он все же чувствовал себя достаточно спокойно, для того чтобы не поддаться истерике. Внутренний голос говорил ему, что все еще возможно не так плохо, как кажется, и наверняка скоро все прояснится. Дауд не чувствовал себя виноватым, и это придавало ему немного спокойствия.

Просидев так в раздумьях с полчаса, Дауд снова почувствовал острую необходимость занять себя делом. Дома он мог, иногда по полдня проводить в безделье, не замечая как бежит время, однако здесь было все по-другому. Минуты ожидания растягивались до невероятных размеров, и время, проведенное здесь, уже стало казаться вечностью. Не выдержав, он снова поднялся и стал ходить по комнате, меряя её шагами.

Блуждая взглядом по пустому помещению, Дауд обратил внимание на стены, выложенные из огромных каменных блоков, на которых, местами, виднелись затертые и выцветшие от времени надписи нацарапанные чем-то твердым. Дауд подошел поближе и принялся внимательно изучать автографы оставленные, вероятно, его предшественниками. В основном надписи были неразборчивы, наполовину стертые временем, но попадались и довольно свежие, написанные, однако, кое-как, явно на скорую руку. Это навело Дауда на мысль, что скорее всего, в этом помещении надолго никто не задерживался. Он попытался разобрать одну из таких надписей. Надпись грозила какими-то проклятиями и оскорблениями. Больше в ней разобрать что-либо было крайне затруднительно. Погладив пальцами по шершавому холодному камню, Дауд принялся более тщательно обследовать стену. Смахивая пыль, паутину и копоть, он обнаружил еще несколько сравнительно новых надписей. В одной из них говорилось, что люди должны защитить Вавилон от Нимрода, в другой — что Нимрод — проклятие, посланное погубить человечество. Попадались и послания написанные знаками, которые Дауд вообще видел впервые в жизни. Присмотревшись внимательней, он отметил, что некоторые надписи содержали либо сходный, либо один и тот же символ, который, как и сами послания, выцарапывался тем, что под руку попало, от чего и получался у всех немного по-разному.

Все эти надписи показались Дауду довольно странными. Путешествуя в самые отдаленные уголки за пределы империи, ему ни разу не приходилось видеть ни одного более величественного, или хотя бы даже приближенного по своему могуществу к Вавилону государства. Величие же Вавилона можно было связать только с одним именем, упоминание которого должно было неизменно вызывать чувство глубокого уважения, и этим именем было имя несомненного гения, опередившего свое время, — Нимрода. Еще более странными казались эти надписи в связи с тем, что Дауду никогда ранее не приходилось слышать неуважительных слов о Нимроде. И уж совсем в голове не укладывалось, что имя Нимрода может стоять в одном ряду с проклятиями. «Быть может, здесь какое-то время содержали сумасшедших», — подумал было Дауд, но поразмыслив, засомневался в этом, так как не встречал такого количества сумасшедших страдающих одним и тем же расстройством. Здесь явно было что-то другое. Дауду не приходило в голову ничего, что могло бы хоть как-то объяснить такое количество подобных высказываний в адрес Нимрода. Вдруг его взгляд привлекла одна полу затертая надпись.

Подойдя поближе и протерев стену ладонью, он с удивлением увидел выбитое рядом с загадочным знаком знакомее имя. На стене было выбито что-то вроде — «Его желание подняться к небу стало так велико, что камнем повисло на шее, затягивая все глубже в бездну. Рашид Сапр».

Имя Рашида Дауд хорошо помнил. Это был удивительный в своей проницательности человек, который основал в свое время одно из самых прибыльных предприятий города и успешно занимался развитием торговых отношений с далеким Востоком. Многие уважаемые люди в городе считали за честь провести несколько часов, беседуя с ним на самые разнообразные темы, однако, в какой-то момент Рашид стал все меньше появляться на людях, чаще пребывал в отъездах и, казалось, совсем потерял интерес к ведению своего хозяйства. Несколько раз его приглашали во дворец на государственную службу, но он всякий раз ссылался на занятость и пошатнувшееся здоровье. Через некоторое время он бесследно пропал в своей очередной экспедиции. Еще долгое время ходили самые разные слухи о его исчезновении: одни поговаривали, что он просто переехал жить на Восток, другие, будто его караван был разграблен племенами диких варваров, а некоторые даже рассказывали о том, что Рашид нашел дорогу в некий небесный город и остался там навсегда. Так или иначе, но больше о нем никто ничего не слышал. «Ерунда какая-то», — Дауд отошел от стены и присел на лавочку.

В коридоре раздались приближающиеся шаги. Дауд машинально посмотрел на дверь. Засов со скрипом отодвинулся, щелкнул замок, и дверь в комнату раскрылась.

Внутрь вошли два вооруженных охранника и заняли позицию у входа. За ними вошли еще трое, один в военной форме, и двое, по виду похожие на государственных служащих.

— Дауд Навин Сати? Я правильно к вам обращаюсь? — спросил один из вошедших, одетый в серую мантию.

— Да это я.

— Меня зовут Камал, я следователь по вашему делу, а это Сандип, он будет записывать наш разговор. Дауд, скажите, вы знаете причину вашего пребывания здесь?

— Да, я догадываюсь, что может быть причиной моего задержания.

— Вот и хорошо, тогда давайте сразу перейдем к делу.

— И что же вы хотите от меня услышать?

— Скажите, Дауд, слово сабаты вам знакомо?

— Нет, впервые слышу, что оно означает?

— Вы хотите сказать, что никогда раньше его не слышали?

— Нет, не слышал, а даже если где-нибудь и слышал, это что, преступление?

— Дауд, я задал конкретный вопрос, и хотелось бы получить на него конкретный ответ. Ответы вроде, — «может быть», «даже если и слышал, что здесь такого», могут очень плохо повлиять на вашу участь. Вы наверно плохо представляете, в каком сейчас находитесь положении.

— Да это верно, если бы меня пригласили более цивилизованным способом, я имел бы более полную картину своего положения.

— Дауд, вы нас здорово развеселили, — усмехнувшись, Камал переглянулся с Сандипом. — Вы находитесь в отделе по делам антигосударственной деятельности, и обвиняетесь сразу по нескольким статьям, причем каждая из них в качестве наказания предусматривает смертную казнь. Сюда не приглашают более цивилизованными методами. Кстати могу сразу остудить ваш пыл, из этой комнаты в город никто не возвращается. Самое лучшее, что вам светит, это работы на Башне, на самых верхних её этажах, поэтому советую, относиться к моим вопросам посерьезней.

Дауду стало как-то неуютно. Его сбивал с толку спокойный голос следователя. Если он виновен в таких тяжких преступлениях, почему с ним обходятся так учтиво?

— Мне никто никаких обвинений не предъявлял.

— А вам их никто предъявлять и не собирается. Единственное, что от вас требуется, это отвечать на мои вопросы, причем отвечать нужно правдиво и точно. Итак, начнем. Скажите, как давно вы знакомы с ростовщиком Джоти?

— Давно знаком, лет десять наверно.

— При каких обстоятельствах вы встретились с ним в первый раз?

— Я не помню, кажется, нас познакомил Мукеш, мой давний приятель.

— Мукеш Хари, я так понимаю?

— Да, именно он.

— С какой целью?

— Я нуждался в деньгах, мне была нужна ссуда.

— Почему вы не зашли к любому другому ростовщику? На пути от вашего дома, до дома Джоти расположены три ростовщических конторы.

— Странный вопрос, просто пошел к знакомому своего друга, и все.

— Дауд, вот вы говорите — странный вопрос, а мне он совсем не кажется странным, наоборот, странным кажется ваш ответ. Просто пошел и все. Человек, который собирается взять заем так не поступает. Что значит просто пошел? Вам что, были не интересны условия займа? Сроки займа и его погашения? Проценты, в конце концов, которые берет себе ростовщик? Репутация ростовщика?

— Я не помню, наверно меня все эти условия устраивали.

— Ну, вот опять, — я не помню. Скажите Дауд, а для чего вам нужен был этот заем? Или вы тоже не помните? — следователь усмехнулся.

— Это был крупный заем для закупки металла для моих мастерских.

— Вот видите, помните, это хорошо. И раньше, как вы говорите, не брали таких крупных займов?

— Нет.

— Тогда как же так может быть, что человек первый раз берет крупный заем у совершенно незнакомого ростовщика, и при этом не помнит, почему обратился именно к нему.

— Он не был совершенно незнакомым. Я просто обратился к другу, чтоб тот посоветовал мне самого надежного и добросовестного ростовщика, какого он знал, и им оказался Джоти, о чем лично я ни разу не пожалел.

— Что значит, не пожалел? Джоти выдавал вам деньги на каких-то особых условиях?

— Нет, просто он был очень пунктуальным. Он не старался изменить договор по каким-либо обстоятельствам после его подписания, как это, кстати, практикуют некоторые его коллеги. И вообще, он был очень ответственным и добропорядочным.

— Почему вы говорите, — был, разве с ним что-то случилось?

Дауд сам не понял, почему он так сказал.

— Я слышал, что его арестовали.

— Ну, арестовали, и что? Это еще не повод говорить о человеке в прошедшем времени.

— Я не то имел в виду, я просто оговорился.

— Интересная картина, Джоти арестовали в девять утра, а в полдесятого вы об этом уже осведомлены. Вы не находите это странным? Такое впечатление, что вас связывают какие-то более значимые интересы, нежели просто отношения «ростовщик — заемщик».

— Меня связывают с Джоти самые обычные дружественные отношения, а учитывая переполох, который с самого утра царит в городе, только глухой мог бы не услышать последних новостей.

— Хорошо, допустим, а вы знаете, что он мертв?

— Как мертв? — У Дауда внутри все съежилось.

— Так, мертв. При конвоировании воспользовался удобным моментом и выбросился из окна сторожевой башни. Как, по-вашему, чем можно объяснить такой странный поступок?

— Не знаю, наверно он был сильно напуган, его контора обанкротилась. Возможно, он отчаялся и не видел для себя другого выхода.

— Дауд, вы поверите, что такой прожженный ростовщик, как Джоти мог испугаться ареста? Сейчас просматривают его бумаги, и в них пока не нашли никаких нарушений. Как вы думаете, чего мог так испугаться Джоти?

— Понятия не имею, и вообще не понимаю, почему я должен иметь по этому поводу какое-то мнение? В чем вы, в конце концов, меня самого обвиняете?

— Потише, потише, не надо кипятиться, именно этим вопросом я и занимаюсь. А обвинение будет сформулировано в зависимости от того, какие факты вашей деятельности мы установим.

— Моя деятельность абсолютно законна, я исправно плачу сборы, и нет ни одного поставщика, который имел бы ко мне претензии по поводу качества моего товара или другого рода мошенничества.

— Дауд, меня не интересуют ваши мастерские. Меня интересуют ваши отношения с Джоти. Он упоминал при вас, когда-либо, о своих связях с сабатами?

— Нет, я уже отвечал, что впервые слышу такое слово.

— Хорошо, может вы видели странных людей в его конторе?

— Нет, все люди как люди, кто богаче, кто беднее. К нему много людей заходит.

— Много, это точно. Ну ладно, тогда пока все. Мы продолжим с вами после того, как изучим запись нашего разговора. — Камал поднялся и направился к выходу.

— Эй, подождите, — Дауд окликнул Камала. Тот обернулся.

— Что с Майей?

— Майя арестована, и сейчас дает показания.

— Но ведь она здесь вообще не причем!

— Позвольте мы сами будем делать выводы, кто тут причем, а кто нет. Хорошо?

Дауд промолчал.

— Вот и прекрасно, — Камал вышел из комнаты, а за ним последовали Сандип с тремя охранниками. Дверь закрылась, снаружи щелкнул замок и проскрипел засов. Дауд опустился на лавочку.

«Значит, Ману и Майю все-таки арестовали. Майя, Майя, что же я натворил? И все из-за какого-то несчастного зерна. Эх, если бы все можно было изменить. Если бы все оставалось как раньше».

Дауд почему-то вспомнил свое детство. Это было удивительное время. Вавилон был тогда совсем другим. Его жители тогда еще не знали многих благ цивилизации, Башни еще не существовало, а множество горожан и приезжих людей слонялось без особой занятости. Хозяйство тогда вели небольшими наделами и, худо-бедно, каждый мог сам себя обеспечить всем необходимым для существования. Никто особо не задумывался над своим благосостоянием, все было аккуратно ухоженно, в домах и дворах царил уют и умиротворение. Ритм жизни был совсем другой, город и городом-то назвать было сложно. Скорее это была огромная деревня, в которой всегда и на все хватало сил и времени. Гостеприимство местных жителей не ведало границ, а когда заезжие путешественники рассказывали о том, что далеко-далеко, за горами и морями живут люди способные на воровство и разбой, им никто не верил. Жители Вавилона не могли даже понять, что такое это самое «воровство и разбой». Зачем что-либо воровать, когда все можно добыть своими руками, а если случилась беда, то пристанище ты мог найти в любом доме по соседству. Хорошее было время, что и говорить, и люди были хорошие, и город. Наверно это был самое лучшее поселение из тех, что доводилось видеть Дауду. Однако истинного своего величия Вавилон достиг с приходом Нимрода. Буквально за несколько лет стремительными темпами стали развиваться строительство, торговля, искусство, наука. Город стал расти на глазах, по улицам начали суетливо бегать бойкие разносчики новостей, на каждом углу стали открываться лавки, магазины и магазинчики, таверны и постоялые дворы. Пахотные земли начали обрабатываться в огромных количествах, все дальше и дальше отодвигаясь к горизонту. Каждый находил себе занятие по душе, и город начал жить своей полной жизнью. Строительство Башни укрепило позиции Вавилона среди соседних государств. Сюда начал стекаться народ со всех стран света. Торговцы, купцы, рабочие, земледельцы — да все кто угодно; каждому находилось место на этом огромном паруснике под названием Вавилон, который на безумной скорости мчался вперед, в неизведанный омут благоденствия.

Весь вечер и весь следующий день Дауд провел в камере в полном одиночестве. Тишина, царившая вокруг, действовала на него угнетающе. Дауд был в абсолютном неведении, происходящего снаружи. В какой-то момент ему показалось, что в тюрьме и вовсе никого нет, а эта камера станет его последним пристанищем в жизни. Дауду стало не по себе от таких мыслей. До чего же обидно осознавать, что рядом могут проходить сотни людей, и никому даже в голову не придет, что совсем рядом, всего лишь в нескольких десятках метров от них, взаперти томится живой человек.

На утро второго дня Дауд наконец-то услышал приближающиеся по коридору шаги. Щелкнул замок, засов со скрипом отодвинулся и дверь распахнулась. В дверях стоял все тот же начальник конвоя в сопровождении двух солдат.

— Арестованный Дауд, следуйте за мной.

Башня

Дауд вышел из повозки, и остолбенел. Прямо перед ним, насколько хватало глаз, сплошной каменной грядой возвышалась невероятных размеров стена. Дауд поднял голову. Зрелище было фантастическим, наклоненная немного внутрь громада уходила ввысь, скрываясь за облаками. У Дауда захватило дух. Он никогда не приближался к Башне так близко. Строительство велось вдалеке от города и охранники, выставленные за несколько километров от Башни, отбивали охоту любопытствующим рассмотреть её поближе. Дауд стоял как загипнотизированный, не в силах отвести глаз от поражающей взгляд картины, пока его не окликнул охранник.

— Джавед, — охранник обратился к подошедшему небольшого роста и довольно упитанному человеку, — арестованный Дауд передается под твою ответственность. — По всему было видно, что тот занимает невысокую, но при должной сноровке, довольно хлебную должность.

Джавед взял сопроводительные документы и начал бегло просматривать их, то и дело приговаривая, — «ага, ага, понятно, понятно, ясно, ага».

Посмотрев на Дауда оценивающим взглядом, он опять повторился, — Ну что ж, все понятно. Спасибо Варма, сам-то как поживаешь? Говорят, в городе такое творится, ни на какую голову не натянешь.

— Нормально, Джавед, нормально, я человек военный, сам понимаешь, и не такое в жизни видал. Где была бы наша армия, если б каждый солдат о своей шкуре думал.

— Это ты прав, Варма, — было видно, что Джавед очень уважал таких людей как Варма, так как сам явно не всегда был в силах противостоять окружающим его соблазнам, — на таких людях как ты многое держится в этом мире. Ну да ладно, пора нам. Передавай привет Ситу.

— Спасибо Джавед, — Варма собрал документы в подсумок и, попрощавшись с Джаведом, отправился в обратный путь.

Джавед посмотрел на Дауда, который все это время стоял рядом, и только молча наблюдал за происходящим.

— Так ты значит, Дауд? — обратился к нему Джавед.

— Так и есть, Дауд.

— Ну что Дауд, говорят, натворил ты дел в городе? Признавайся, чего ты там набедокурил. — Джавед почему-то улыбался, а его глаза излучали задор, хитрость и лукавство.

Дауд промолчал.

— Ну, не хочешь говорить, не говори, все вы одинаковые. Иди за мной, а я пока немного введу тебя в курс дела. — Джавед направился к одной из многочисленных дверей в Башне. — Ну, давай, пошли, чего стоишь как вкопанный?

Дауд послушно последовал за Джаведом, разглядывая все по сторонам.

— Раз уж ты попал сюда, то тебе будет полезно кое-что узнать о здешних правилах и порядках, — Джавед очевидно был большим любителем поговорить и, не смотря на свою работу среди заключенных, вел себя весьма дружелюбно.

— Здесь совсем другая жизнь, Дауд, — пройдя по огромному залу, Джавед зашел в кабину лифта и, закрыв за Даудом двери, нажал небольшой рычажок. Кабина плавно пошла вверх. Дауд часто встречал подобные устройства в горных поселках, поэтому не очень удивился подобной технологии. Джавед продолжал.

— Самое противное это осознавать, что ты тут застрял надолго. Пока будешь думать о времени, которое тебе еще предстоит провести здесь, оно будет тянуться как резина. Чем меньше о нём думаешь, тем быстрее оно будет бежать. Обернуться не успеешь, уже выносят вперед ногами, — Джавед рассмеялся, — ладно, ладно, шучу, все обойдется. Поначалу всем приходится нелегко, но потом большинство людей втягиваются. Значит так, во-первых, осужденные работают не ниже пятидесятого этажа. Во-вторых, любые контакты с рабочими других специальностей запрещены. По любым вопросам нужно обращаться к бригадиру. Бригадир, если будет не в состоянии решить проблему самостоятельно, в свою очередь, все передаст прорабу но, предупреждаю, здесь не любят когда у заключенных возникает много вопросов, поэтому советую держать язык за зубами.

Кабина лифта остановилась, и Дауд с Джаведом вышли на площадку десятого этажа.

— Что, небось, никогда не поднимался выше чердака своей халупы? Да ты не бойся, бояться будешь выше пятидесятого этажа, хотя, после пятидесятого уже все равно, на какой высоте ты находишься. Давай, давай, не дрейфь басота, — Джавед открыл двери соседней кабины, которая поднималась с десятого на двадцатый этаж.

— Что молчишь? Заходи.

Дауд зашел в кабину вслед за Джаведом.

— Я слушаю, мне нечего говорить.

— Ну и правильно, любителям поговорить здесь приходится нелегко, — кабина лифта дрогнула и начала медленно подниматься вверх, — ну да ладно, так на чем я остановился? А, ну да, в-третьих, заключенным запрещено иметь деньги и какие-либо личные вещи, за исключением тех, которые выдаются бригадиром. Инструмент или любое другое оборудование арестанты получают на определенный период, поэтому советую относиться к нему бережно и аккуратно. Работник, испортивший свой или чужой инструмент, отрабатывает его стоимость вне рабочего времени, которое начинается с семи утра, а заканчивается в восемь вечера. Перерыв на обед в два, подъем в шесть, отбой в девять. Все понятно? Как-то ты смотришь странно, ты меня слышишь?

— Да-да, слышу, — Дауд действительно слушал краем уха, погрузившись в свои мрачные мысли.

— Ну-ну, так, что там дальше? Ага, — отбой в девять. За отказ от работы, заключенный временно замуровывается в стене на сутки, за повторный отказ — на двое суток, если заключенный отказывается работать в третий раз, он замуровывается, на три недели. Надеюсь объяснять не нужно.

Дауд пытался сосредоточиться на словах Джаведа, доносившихся, словно откуда-то издалека, но не мог заставить себя поверить, что все вышесказанное с этих пор может относиться к нему. Сейчас все, о чем говорил Джавед, не имело абсолютно никакого значения. Это конец. Все. Жизнь, можно сказать, закончилась. Дауд никогда бы не мог предположить, что такой порядочный и ответственный человек, как он, может попасть в подобную ситуацию. За что? Ведь это все просто неудачное стечение обстоятельств, не более. На нем нет абсолютно никакой вины. В душе у него дотлевали остатки надежды на то, что все еще может прояснится, ему скажут, мол, произошла ошибка, извинятся и отпустят домой, но с каждым этажом шансов на его освобождение становились все меньше и меньше.

— Эй, задумался? Эх ты, раньше думать надо было. Давай выходи, приехали. — Джавед открыл дверь, и они оказались на площадке двадцатого этажа.

Обернувшись, Дауд увидел позади себя невероятных размеров эркер, сквозь который виднелся расположенный неподалеку город. Инстинктивно он попытался найти взглядом свой дом, но ракурс был настолько необычным, что Дауд не смог отыскать даже главной городской площади.

— Так, не спать, мы еще не доехали. — Джавед подошел к дверям следующей кабины. — Давай шевелись, а то пешком пойдешь.

Джавед открыл двери, и они зашли внутрь. Джавед уже собрался закрывать двери, когда услышал окрик. — Эй-эй.

Джавед оглянулся на окрик — из соседнего зала, наполненного гулом многочисленных мастеров, к лифту спешили несколько человек. Джавед отошел от дверей, и внутрь зашли трое. Сделав приветливый знак они, отвернувшись лицом к дверям, принялись что-то горячо обсуждать. Дауд прислушался, но не смог понять ни одного слова. Он много путешествовал и уже где-то слышал похожую речь, но незнакомцы говорили так быстро, что разобрать отдельные слова было просто невозможно. Дауд вопросительно посмотрел на Джаведа.

— Шакейцы, по-нашему не понимают ни слова, но работу свою знают. Наивные люди, до сих пор живут как мы в свое время, благодаря этой работе, до них только сейчас начинает доходить, что есть такие понятия как частная собственность, а раньше одна беда с ними была — могли взять, что под рукой лежит и уйти. Не понимали, что нельзя просто так брать чужие вещи. Их ругаешь, а они смотрят на тебя, как баран на новые ворота, бормочут что-то по-своему и только руками разводят. Тут вообще столько всякого сброда работает, никогда бы не подумал, что вокруг живет столько варваров, но ты не бойся, горожане работают только с местными.

Дауд вместе с Саши часто участвовал в государственных экспедициях по различным направлениям и числился довольно неплохим знатоком своего дела. Основной задачей Дауда было развитие торговых отношений, и описание географических особенностей местности, но он и подумать не мог, что быт и обычаи местного населения изучались более глубоко, чем это казалось на первый взгляд.

— Я думал все мастера местные, — не смог сдержать свое удивление Дауд.

— Не смеши, откуда у нас столько специалистов? Вавилонские «умельцы» только на рынке торговать могут. Нет, комиссии конечно из местных, а вот рабочих, приходится по всему миру искать. Откуда нашим равнинным жителям знать о подвесных опорах, которые используют у себя на родине горцы? Откуда им знать о теплообменниках, которые использую у себя саниты, о контрфорсах которые применяют брашимы? Даже не знаю, как бы мы поднимали воду на такую высоту без технологий мундаев. Эта Башня — Джавед похлопал по стене кабины, — это можно сказать шедевр достижений всего человечества! — он произнес это с таким воодушевлением, что сразу становилось понятно, Джавед принимает самое непосредственное участие в создании этого шедевра. — На самом деле только несколько человек знает все тонкости конструкции Башни, — Джавед заговорщицки понизил голос, — это государственная тайна, поэтому, хватит болтать, а пора выходить, приехали.

Кабина дрогнула и остановилась, Джавед открыл двери.

— Тридцатый этаж, выходим.

Шакейцы вышли и, пройдя по огромному залу, скрылись из виду в одном из многочисленных коридоров.

— Нам направо, — указал рукой Джавед, и Дауд послушно пошел в указанном направлении. За колоннами располагалась кабина, ведущая на следующий уровень. Зайдя в кабину, Джавед плотно закрыл двери, и нажал рычаг подъема. Кабина медленно пошла вверх.

— Сам-то ты кто по специальности?

— Я работаю с металлом: серебро, золото, украшения, дорогая посуда.

— Ювелир что ли?

— Да нет, в основном изделия для быта, но все чаще действительно стали попадаться заказы на предметы роскоши.

— О, правильно, наконец-то люди имеют возможность вложить деньги в действительно ценные вещи. Раньше ведь оно как было, вроде и деньги есть, а товаров нет. Не купишь же ты на все деньги хлеба, а сейчас вон, пожалуйста, можно что угодно купить — и глазу приятно, и средства вложены. Есть к чему стремиться. Я вон, построил себе дом, обставил все, красиво! Думаю — что дальше? Дай думаю, построю еще один. Раньше мне и мысль такая в голову бы не пришла. Действительно, зачем человеку два дома? Он же не может жить и тут и там, а ходить туда-сюда некогда, все хозяйство развалиться. Так я решил — буду этот дом в аренду сдавать, а что, заезжих купцов много, останавливаться им где-то надо, вот и снимают у меня домик. Ты знаешь, город растет как на дрожжах, сегодня люди получили возможность стать хозяевами своей жизни. Вон у меня дед, казалось бы, должен быть почтенным, мудрым стариком, а он, ну до чего дремучий человек. Говорит: — «А зачем тебе второй дом, тебе что, одного мало?» Я ему объясняю, что мне за второй дом деньги большие платят, а он — «А тебе что, есть нечего?» Ну что ему на это сказать? Невежественный старик, совсем в жизни ничего не понимает. Я ему говорю — «Дед, пойми, я смогу насобирать столько денег, что можно будет не работать с утра до вечера, как проклятый, а сидеть дома, в своем саду и наслаждаться природой». А он мне отвечает — «Так ты и сейчас можешь в саду сидеть, дом у тебя есть, сад есть, кто тебе не дает? Лучше за детворой бы присмотрел, вон бегают как беспризорники». Короче, тяжело с этими стариками. А я вот насобираю еще немного, заем возьму, и все-таки построю еще один дом.

Кабина лифта остановилась.

— Так, с этим дедом, мы уже и до сорокового этажа доехали. Давай-ка, выходим. — Джавед открыл двери и вышел наружу.

— Ох, и высокая зараза, за целый день вот так набегаешься туда — сюда, ноги вечером аж гудят. Иди за мной.

Дауд проследовал за Джаведом к следующей кабине. Зайдя в лифт, Джавед продолжил свой монолог.

— А вообще, я заметил, насколько люди стали умнее, сколько всего нового можно найти в городе. Каждый что-то делает, каждый чем-то занимается, покупает, продает, записывает, считает. Сколько оборванцев в люди выбилось! Ты сам-то из местных?

— Да, я здесь родился.

— Ну вот, видишь, хорошо. А я слышал, что скоро откроют границу и разрешат въезд в город купцам из далеких стран. Тогда товары подешевеют, потому что станет меньше посредников, но пока это только разговоры. Наши купцы платят хорошие деньги в казну, за то, что границу держат на замке, да и само государство пользуется монополией на ввоз и вывоз товаров. Даже не представляю, что тут будет твориться, если границу откроют. Город превратится во вторую башню. Знаешь, сколько здесь чужеземцев работает?

— Нет. Слышал, что многие здесь говорят на своем языке, но в городе об этом мало что известно.

— Конечно мало! Это ведь закрытый объект. Там в городе наверно и близко не знают, сколько человек тут занято. Думают, что тут работают одни каменщики и плотники. Ха! В башне, одних строителей живет в несколько раз больше чем во всем городе!

— Неужели так много?

— Больше! Это только по мои подсчетам, а сколько еще работает секретных специалистов, о которых я не знаю, об этом имеют информацию только несколько человек во главе с Нимродом.

— А заключенные?

— А что заключенные?

— Чем они занимаются?

— Кто чем, в основном по специальности, а если нет, то подсобными работами. Вот ты, ювелир, если тебе повезет — попадешь к декораторам, а нет — придется потеть на дробилке или на загрузке.

Кабина остановилась.

— Ну вот, приехали, с этого этажа начинается охраняемая зона.

Джавед открыл двери и вышел. Возле дверей действительно стояли солдаты. Джавед подошел к старшему и достал из сумки два пропуска. Проверив документы, тот жестом пригласил пройти к дверям лифта.

— Заходи, заходи. Не задерживайся, — поторопил Дауда Джавед.

— Почему здесь такой странный воздух? — Спросил Дауд, заходя в кабину.

— Ха, а как бы ты хотел? Ты хоть знаешь, на какой высоте мы находимся?

— Нет, то есть, догадываюсь, но только приблизительно.

— Вот то-то, тут еще не налажена система притока и вентиляции. А вы там думаете, что здесь одни каменщики работают. Воздух становится разряженным, а тяги еще нет, тут без вакуров не обойтись, это их специфика. Ну да нам немного осталось, скоро уже приедем. Фу, и правда как-то странно пахнет, наверно забыли вытащить заключенного из стены, — Джавед рассмеялся. — Шучу! А я, по правде говоря, сюда бы на пару дней свою жену замуровал.

— Зачем же так жестоко?

— Да так, для ума, посидела бы, подумала о своем поведении. Ты сам-то женат?

— Да.

— И как?

— Что и как?

— Ну, как живете, дружно?

— Да, в общем, дружно. Бывает, конечно, всякое, но по большому счету все в порядке.

— Везет, а у меня просто караул, что творится. Я ей одно, а она мне совсем другое. Я ей пятое, а она мне десятое. Я ей про мое, а она мне про свое! С шакейцами и то легче разговаривать, такое впечатление, что она ни слова не понимает из того что я ей говорю. Вот посидела бы денек в стене, небось это отбило бы ей охоту спорить со мной. А как все красиво начиналось, как мы встречались по вечерам, как гуляли по стареньким улочкам. Эх, приятно вспомнить. Я говорю ей, Мара, ты сильно изменилась с момента нашей встречи, а она говорит, что это я стал совсем другим. Странный человек, я-то вижу, каким я был — такой и остался, а вот она здорово изменилась. Ничего кроме себя не замечает. Ну да ладно, что это я разболтался. Скоро приедем, поэтому давай, соберись. Наверху, говорят, крупное начальство, если будешь держать язык за зубами, то может все ещё и обойдется.

Джавед подошел к дверям и прислушался, лифт медленно двигался вверх, а снаружи разносился шум, гам, стуканье и прочие звуки, похожие на гул пчелиного роя, свидетельствующие о безостановочной работе. В какой-то момент звуки стали утихать, и удалятся.

— Подъезжаем, — тихо проговорил Джавед, явно начиная волноваться.

Нимрод

Дауд вошел в огромные двери. В лицо дунуло свежим ветром, глаза ослепило и залило солнечным светом. От свежего воздуха голова немного закружилась. Перед ним раскинулась невероятных размеров терраса, посреди которой, в кругу солдат, блистающих своими золотыми доспехами, стояли два человека. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось лишь ярко голубое, бескрайнее, без единого облачка небо. Прикрыв глаза от слепящего света ладонью, Дауд сделал нерешительный шаг в сторону, стоявших в центре вооруженного кольца, людей. Стража не шелохнулась. Неуверенной походкой Дауд пошел вперед. Солнце светило так ярко, что казалось сам Господь Бог, смотрит на него сверху, и страхи, овладевавшие им в последнее время, рассеялись, оставив взамен себя лишь умиротворение и невозмутимое спокойствие. При виде такой сказочной картины ему вдруг стало абсолютно безразлично все произошедшее с ним за последние несколько дней.

Когда Дауд приблизился на расстояние полсотни шагов, кольцо солдат разомкнулось и, в образовавшемся проходе он увидел две фигуры, одна из которых показалась ему знакомой. Дауд прищурился, это был Липу. Бедный Липу, он стоял осунувшийся, его роскошные одежды были изодранны в клочья и скорее напоминали обноски рыночной голытьбы, а следы побоев были видны по всему телу. Сердце у Дауда защемило. Как же так, ведь Липу ни в чем не виновен, за что?

— А, явился?

Дауд перевел взгляд на невысокого, коренастого человека стоящего рядом. Его убранство, от подола до самого ворота, сверкало золотом и драгоценными камнями. Не было никакого сомнения, перед ним стоял сам Нимрод.

— Да, да, Дауд, это я, — сказал Нимрод, прочитав его взгляд, — ну что ж, вот ты какой? Очень хотел посмотреть на тебя. Что остановился? Подходи поближе, не бойся, здесь тебе ничего не угрожает.

Дауд сделал еще несколько шагов навстречу. Подойдя ближе, он опять перевел взгляд на Липу.

— Что молчишь? — обратился Нимрод к Дауду.

— Я не знаю, что мне говорить.

— Ну, что ж, тогда пойдем, полюбуемся на результаты нашей работы? — Нимрод сделал жест рукой, и солдаты, стоявшие вокруг них, разошлись, заняв позиции около главного входа. — Пойдем Дауд.

Нимрод повернулся и медленным шагом направился в сторону еще не достроенного парапета. Обронив взгляд на стоящего с опущенной головой Липу, Дауд пошел следом за ним.

— Нимрод, Липу ни в чем не виноват.

Нимрод усмехнулся.

— Тогда почему он тут?

— Это недоразумение, это стечение обстоятельств, он честный человек.

— Тебе откуда знать какой он человек?

— Я его хорошо знаю, мы много времени провели вместе. Он честный торговец и ни разу не подводил меня. Произошло какое-то недоразумение.

— Боюсь, ты не совсем понимаешь что произошло.

— Я знаю, Нимрод, так получилось, что по нашей вине государство получило серьезный урон, но поверь, никто не хотел, чтобы так вышло.

— Ты, Дауд, слишком доверчивый и наивный. Я давно не видел, что б со мной так разговаривали. Ты серьезно полагаешь, что можно вот так просто разговаривать с Нимродом?

Дауд в растерянности машинально обернулся, как будто ища глазами настоящего царя. Нимрод громко рассмеялся.

— Дауд! Я здесь, кого ты там ищешь?

Дауд с недоверием посмотрел на Нимрода.

— Да, неудивительно, что они выбрали именно тебя.

— Кто выбрал?

— Дауд, Дауд, ты что, до сих пор не понимаешь, что тебя просто ловко использовали?

— Кто меня использовал? — недоуменно переспросил Дауд.

Нимрод вздохнул.

— Ты ничего не знаешь о сабатах?

— Меня об этом спрашивал следователь, а больше я ни от кого таких слов не слышал.

— Оно и не удивительно, даже если бы у них на лбу это было написано, ты и тогда бы наверняка ничего не заметил.

— Кто это?

— Это политико-религиозная организация, которая считает своим долгом спасти мир от меня.

— В каком смысле?

— В прямом. Причем любыми способами.

— Зачем им это надо?

— Они считают, что строительство башни может вызвать гнев божий и ниспослать на город кару небесную. Во всяком случае, так считает религиозная составляющая этого темного сообщества.

— А политическая?

— А политическая часть ничего не считает, а ждет возможности занять мое место, вот и все.

Дауд был ошарашен услышанным. Ему всегда казалось, что в таком гостеприимном и развивающемся городе не может быть недовольных или обиженных. Вавилон кормил всю страну, а люди были благодарны за то, что у них наконец-то появилась возможность узнать цену своего труда.

— Я не совсем понимаю, зачем?

— Хороший вопрос, Дауд, может твой друг Липу, о котором ты так печешься, ответит нам на него?

Дауд непонимающе посмотрел на Нимрода.

— Липу! Липу иди сюда, — громко позвал Липу Нимрод.

Липу, стоявший посередине террасы, приподнял голову и исподлобья бросил на Нимрода недружелюбный взгляд.

— Что ты, Липу? Или как там тебя, Бака Кунти, или кто ты там? Иди к нам!

Липу стоял не шелохнувшись.

— Не хочет, ну и бог с ним. — Нимрод опять повернулся к Дауду. — Ты знаешь, а он и сам не может ответить на этот вопрос. В тюрьме ему задавали много разных вопросов, и на большую часть из них получили ответы. Он многое рассказал, назвал много адресов и имен, в общем, нелегко конечно ему там пришлось, но знаешь, на этот простой вопрос он так и не смог ответить.

— Липу предатель?

— А вон, полюбуйся, стоит, сам не знает, зачем он во все это ввязался.

— Так все это было не случайно?

— Начинаешь соображать, думаешь, Панду умер своей смертью? Липу! — Нимрод вновь повернулся к узнику, одиноко стоящему посередине трассы. — Липу, расскажи своему другу, как вы травили Панду. — Липу только злобно сплюнул. — Вот, Дауд, вот какова теперь цена человеческой жизни. А Ману, думаешь, ему легко было расшевелить этот пчелиный рой?

— Ману тоже с ними?

— Да, из религиозных фанатиков, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы так взбудоражить весь город.

Картина произошедшего за последние дни, в глазах Дауда, начала понемногу проясняться.

— Не может быть! И Джоти?

— Нет, Джоти искренне хотел помочь тебе, но он был ростовщиком и сообразил что происходит вокруг, гораздо быстрее тебя. Когда он понял, с кем имеет дело и скольких собак на него навешают, он просто посчитал лучшим выходом из ситуации покончить с собой. А зря, неплохой был человек, продержись он еще немного, и мы бы все расставили на свои места но, к сожалению, Джоти подвела его собственная проницательность. Будь он немного попроще, наверняка еще долго топтал бы эту землю.

— Кто бы мог подумать, — Дауд ощущал себя очень неловко, сейчас он выглядел в собственных глазах полным неудачником, мало что преступник, так еще и полный глупец.

— А серебро? — растерянно произнес он.

— Не было никакого серебра, Дауд. Все это был один большой спектакль, целью которого было ослабление экономики города, усиление иноземного влияния и подрыв моего авторитета.

— Какой кошмар, в голове не укладывается. А Саши? Что с ним?

— С ним все в порядке, его и Майю уже отпустили, и они находятся под охраной в твоем загородном доме. Мне кажется, он так и не понял, что от него хотели. Даже по сравнению с тобой, и то он какой-то странный. — Нимрод хмуро улыбнулся.

— И что будет дальше?

— Не знаю. Липу! — Нимрод повернулся в сторону одиноко стоящего, уже бывшего, товарища Дауда. — Липу, что ты собирался делать дальше?

Липу стоял без движения, и Нимрод махнул на него рукой.

— Мелкие пакостники, они даже предположить не могли, что выйдет из их аферы. Все, Дауд. На этом история Вавилона, каким ты знал его до этих дней, закончена.

— Как закончена? Неужели все настолько плохо?

— Плохо? — удивленно произнес Нимрод, — Хуже, Дауд, намного хуже. У меня хватит сил удерживать ситуацию в своих руках еще день, от силы два. Это крах, которого ещё не видели под этим небом, да и едва ли увидят в ближайшее время.

— Боже мой, какая глупая история получилась, если бы я знал, что все так обернется, я простил бы Аше это проклятое зерно и никогда не стал просить у Джоти этих денег.

Нимрод расхохотался!

— Ты и впрямь наивный. Неужели ты думаешь, что все это произошло из-за каких-то несчастных ста тысяч монет?

— А разве нет?

— Дауд, ты не перестаешь меня удивлять! Какие монеты? Какое зерно? Долги Вавилона измеряются миллионами монет, и тысячами обозов зерна. Дело вовсе не в твоих несчастных грошах.

— А в чем же тогда?

— Вот оно проклятие Вавилона, — Нимрод похлопал рукой по недостроенной колонне.

— В смысле?

— Да, да, Дауд, Башня! Башня создала Вавилон, она его и погубила. Когда строительство башни было в самом разгаре, она подняла экономику Вавилона до небывалых высот. Она объединила одной целью уйму народу. Всеми своими техническими и торговыми, научными и культурными достижениями Вавилон обязан Башне, но в какой-то момент, цель строительства была достигнута, а город продолжал расти. Башня продолжала строиться как отрасль, на которой держится все государство. Я не смог остановить строительство Башни, она стала символом богатства и могущества Вавилона. Благодаря ей Вавилон стал центром мира, к которому хотел быть причастен каждый, мало-мальски уважающий себя сосед. Однако постепенно затраты на её строительство стали превышать доходы самого Вавилона. Из верного пса, служащего своему хозяину, она выросла в огромного ненасытного монстра, который требовал все новых и новых жертв. Это случилось задолго до того, как ты здесь появился. Нужен был лишь небольшой толчок, чтобы все полетело в пропасть. Если бы это не произошло сегодня, это произошло бы завтра.

— Но почему ты не остановил строительство постепенно, ведь наверняка можно было найти иные способы поддерживать могущество Вавилона.

— Почему? А почему Липу стоит сейчас с опущенной головой? А ты? Ты почему не проверил все как положено, прежде чем предпринимать какие-либо меры для решения своей проблемы. Или ты уже забыл, как быстро и без лишнего шума ты старался уладить вопросы с зерном Аши? — Нимрод ткнул указательным пальцем Дауда в грудь и его голос стал резким и властным. — Разве не ты вместо того, чтобы разобраться в ситуации, решать все спокойно и обдуманно, побежал к Джоти с просьбами о помощи? — продолжал шипеть Нимрод. — Отвечай! — Нимрод настолько изменился в лице, что Дауду стало не по себе. Только сейчас он начал понимать с кем он разговаривает.

— У меня не было времени разбираться во всем этом, надо было что-то предпринимать.

— Времени у него не было! Ты должен был поступить по закону, а не искать лазейки, как его обойти! — его шепот сорвался в крик. — Почему ты не обратился в городской совет?! Почему ты решил действовать самостоятельно и при этом как можно тише!?

— Я разговаривал с человеком, который лично слышал, как Панду сказал, что Аша должен ему зерно, — попытался возразить Дауд.

— С человеком он разговаривал! Этот человек Амар! Я тоже с ним разговаривал. Он всего лишь сказал, что слышал, как Панду говорил, о проблемах с Ашой, будто он должен ему тысячу мешков зерна! Но что в этой фразе заставило тебя подумать, что «он», это именно Аша, и что именно Аша должен зерно, а не наоборот?

— Я не знаю.

Дауд стоял, не шевелясь и затаив дыхание.

— А я скажу тебе друг мой, — Нимрод снова перешел на шепот и наклонился поближе, — ты испугался. Испугался, что можешь все потерять, потерять свои мастерские, своих друзей, свое доброе имя. Ты наверно даже испугался, что можешь потерять Майю. Ты просто боялся остаться без всего этого, стать никем. Поэтому у тебя и не хватило ума сообразить, что происходит вокруг. Страх заслепил твои глаза! Тебе некогда было во всем этом разбираться. Ты услышал только то, чего боялся услышать. Вот так-то, друг мой. — Нимрод хлопнул Дауда по плечу, и пошел в сторону парапета.

— Но ведь я не хотел, чтоб все так получилось!

Нимрод подошел к самому краю парапета.

— Иди сюда! Я тебе кое-что покажу, — прокричал он как будто издалека.

Дауд направился в сторону Нимрода. По мере того как Дауд приближался к краю террасы, ветер усиливался, и в ушах немного гудело. Дауд замедлил шаг.

— Иди-иди, не бойся, не каждому на этой земле выпадает шанс взглянуть на Вавилонию оттуда, откуда на него смотрят боги! — кричал Нимрод стоя на самом краю. Его волосы и плащ трепало на ветру как паруса во время шторма.

Дауд сделал еще несколько шагов вперед. За краем парапета начал раскрываться бескрайний горизонт. Еще пара шагов, и Дауд почувствовал, что выше него находится только солнце. Это удивительное чувство манило его подойти еще ближе к краю, откуда весь мир открывался перед ним, словно лежал у него на ладони. Казалось, можно поднести ладонь чуть поближе и разглядеть на ней крохотные городки, расположенные в окрестностях Вавилона, тоненькое, словно вышитое шелковой нитью, русло реки и лес, казавшийся отсюда моховым ковром.

— Видишь все это там внизу? — прокричал ему Нимрод. Его слова сносило ветром, и Дауд, поборов в себе страх, подошел поближе. — Смотри-смотри, Дауд, только отсюда видно какой должна быть наша земля. Спустившись вниз, ты вряд ли когда-нибудь ещё увидишь её такой, как сейчас. Боюсь, что всё это может погрязнуть в дыму и крови. И знаешь почему?

— Почему?

— Сабаты оказались правы, Башня действительно стала нашим проклятием. Она породила в людях необузданное чувство собственника. С тех пор, как люди начали получать оплату за свой труд, они познали два простых слова — «это мое», и теперь каждый знает, чего он стоит. В этом заключается главное проклятие Башни. Люди просто перестали понимать друг друга. Им мешает их собственное «я». Они на всё стали смотреть сквозь призму под названием «мое». Да-да, не удивляйся, теперь каждый знает, что такое мои деньги, мой дом, мои силы, моё время, моё здоровье. Страх потерять свое застилает людям глаза, и они не видят и не слышат друг друга. Они стали воспринимать друг друга не как одно целое, а как угрозу, которая постоянно пытается отнять, или хотя бы потеснить нечто «мое».

— Неужели этого никому не видно?

— А тебе? Тебе это видно было, когда ты сердился на Майю за то, что она хотела показать тебе новую статую Мусы? Да, не удивляйся, все события прошедших дней были восстановлены следователем с точностью до каждого слова. Ведь ты просто заботился о том, чтоб оградить от неё своё «я». Чтобы она не дай бог, не оторвала у тебя кусок «твоего времени», которого тебе так не хватало. Впрочем, как видно, у Господа были свои планы на этот счет, и толку от всей этой заботы оказалось немного.

— Я думал, она не поймет.

— Нет, Дауд, люди не настолько глупы, чтобы не понимать очевидного. Ты просто хотел показать, что именно «ты» владеешь ситуацией, добавляя очередной кирпич в башню, которую начал создавать вокруг себя, позабыв при этом о Боге. Боюсь, что со временем забота о своем «я» будет как чума, все дальше и дальше распространяться по всему миру. Ты вроде тихо все делал, мирно, и закона нигде не нарушил, и людям даже помочь хотел, чуть ли не святой получаешься. Да только не получаешься. Вон сколько дел натворил. А беда здесь в том, что ты просто не видел никого кроме себя. Боялся за шкуру свою, за гордость свою, за репутацию. Люди стали ставить себя выше Бога. Они забыли, что все на этом свете принадлежит только ему. Бог дает нам силы, здоровье, каждому отводит время на этой земле. Все это нам дает он, но он же, может и забрать все в любую минуту. Твоего в этом мире ничего нет, как, впрочем, и моего. Пока ты не поймешь этого, вряд ли ты сможешь говорить с окружающими на одном языке. Это говорю тебе я, Нимрод-зверолов, у ног которого, лежал весь этот мир, простирающийся перед тобой, насколько хватает взгляда. Приложив столько сил и средств для защиты Башни и Вавилона от внешних врагов, я не смог, однако, разглядеть истинную угрозу, которая только возрастала при каждой новой попытке уберечь город от неприятеля. Страх — это коварное чувство, которое сыграло с нами плохую шутку. Мы поплатились за свои страхи остаться ни с чем, друг мой, и я опасаюсь, что человечество еще долго будет расплачиваться за это.

— Что же теперь будет с городом?

Нимрод грустно усмехнулся.

— Город, Дауд? Ты все еще думаешь о городе? Был город, и нет его.

— Но ведь все пройдет, и спустя время можно будет заново отстроить городские стены.

— Стены… Стены надо не строить, Дауд, стены надо ломать. Главные стены выросли не вокруг Вавилона, а вокруг каждого из жителей города. И эти стены намного крепче любых, которые еще только предстоит построить человечеству.

— Что же мне теперь делать?

— У тебя еще есть время, уходи из города, потому что ни сегодня, так завтра, из башни в поисках еды и питья выйдут сотни тысяч взбунтовавшихся наемников, среди которых тысячи полудиких суинов, ботруков, кхесаров, кобамцев и еще с полсотни различных народностей. В городе начнется настоящий разгром.

— Куда же мне идти?

— Ты много путешествовал Дауд, знаешь немало разных дорог и городов. Судьба недаром привела сюда именно тебя. Иди и помогай людям избавляться от их собственных стен, которые они возводят вокруг себя. И не забывай о том, что не будь ты таким, какой есть, стоял бы ты сейчас рядом с Липу, и неизвестно, вышел бы из Башни или нет. — Нимрод отвернулся и бросил через плечо, — А теперь иди.

— А ты?

— Я останусь здесь. Когда-то я думал, что люди просты как зверь лесной, но человек сложней и страшней любого зверя. Был я когда-то звероловом перед людьми, а стал звероловом перед Богом. Не думаю, что после всего произошедшего, я вправе покинуть Башню. Ну же, иди! Иди и не забывай о нашем разговоре, можешь забыть все что угодно, но не забудь о моих последних словах. Слух о разорении города разнесется по всему миру за считанные дни, но вряд ли кто-то расскажет об истинной причине его гибели. Поведай всем, кого будешь встречать по дороге, о том, что на самом деле случилось с Вавилоном.

* * *

Дауд шел по городу в смешанных чувствах. Он смотрел на разбушевавшихся жителей города, штурмующих здания казначейства и городского управления. На солдат, отчаянно пытающихся сдерживать натиск разъяренной толпы. Дауд испытывал ко всему происходящему одновременно и жалость и отвращение. В его голове звучали слова Нимрода, — «Стены выросли не вокруг Вавилона, а вокруг каждого из его жителей. И эти стены намного крепче любых, которые еще только предстоит построить человечеству».

Эпилог

— Дед, а что было потом?

— Потом? Потом Дауд, пробираясь по улицам города, наводненным воинственно настроенными горожанами, отправился в свой загородный дом к Майе и Саши. По дороге он несколько раз попадал в неприятности, но каждый раз Господь отводил от него все напасти.

Послушавшись совета Нимрода, Дауд собрал те крохи, которые остались от его сбережений, немного вещей и, погрузив это добро на небольшую повозку, покинул город, оставив за плечами все свое хозяйство и стены родного дома.

— Ему наверно жалко было покидать родные края?

— Конечно жалко, но на нем лежала очень важная миссия. Он должен был поведать людям об истинной причине гибели города. И, скажу я тебе, он правильно поступил послушавшись Нимрода. Как тот и предупреждал, через два дня ворота башни распахнулись, и оттуда рекой в город хлынули неисчислимые потоки голодных и оставшихся без средств к существованию обитателей Башни. Город был разрушен до основания. Многие потеряли в тот день своих родных и близких, а те немногие, которым посчастливилось избежать этой участи, разбрелись по свету, передавая из уст в уста рассказы о страшной каре, постигшей жителей Вавилона.

— А Нимрод? Он остался жив?

— Этого никто не знает. Последним, кто его видел, был Дауд, но он оставил Нимрода вместе с царской охраной, так и не уговорив покинуть Башню. В скором времени все позабыли те благополучные времена, когда по улицам бойко бегали разносчики новостей, а на каждом углу открывались таверны, магазины и лавочки, а Нимрод остался в памяти жителей тираном, погубившим город.

Старая телега то и дело поскрипывала, перебивая рассказ старика.

— Ой! Дед, дед, посмотри! Что это там виднеется впереди?

— Это стены, мой мальчик. Стены Большого города Сидон…


vdovitzky@yandex.ua


Оглавление

  • Пролог
  • Дауд
  • Джоти
  • Майя
  • Просвет
  • Бардак
  • Арест
  • Башня
  • Нимрод
  • Эпилог