КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 393527 томов
Объем библиотеки - 510 Гб.
Всего авторов - 165484
Пользователей - 89461

Впечатления

plaxa70 про Чиж: Мертв только дважды (Исторический детектив)

Хорошая книга. И сюжет и слог на отлично. Если перейдет в серию, обязательно прочту продолжение. Вообщем рекомендую.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
serge111 про Ливанцов: Капитан Дон-Ат (Киберпанк)

Вполне читаемо, очень в рамках жанра, но вполне не плохо! Не без роялей конечно (чтоб мне так в Дьяблу везло когда то! :-) )Наткнусь на продолжение, буду читать...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Смит: Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 2 (Ужасы)

Добавлено еще семь рассказов.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
MaRa_174 про Хаан: Любовница своего бывшего мужа (СИ) (Любовная фантастика)

Добрая сказка! Читать обязательно

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
namusor про Воронцов: Прийти в себя. Книга вторая. Мальчик-убийца (Альтернативная история)

Пусть автор историю почитает.Молодая гвардия как раз и была бандеровской организацией.А здали ее фашистам НКВДшники за то что те отказались теракты проводить, поскольку тогда бы пострадали заложники.Проводя паралели с Чечней получается, что когда в Рассеи республики отделится хотят то ето бандиты, а когда в Украине то герои.Читай законы Автар, силовые методы решения проблем имеет право только подразделения армии полиции и СБУ, остальные преступники.

Рейтинг: -4 ( 1 за, 5 против).
Stribog73 про Лавкрафт: Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 1 (Ужасы)

Добавлено еще восемь рассказов.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
ZYRA про Юм: ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда (Боевая фантастика)

Понравилось. Живой язык, осязаемый ГГ. Переплетение "чертовщины" и ВОВ, да ещё и во время блокады Ленинграда, в общем, книгу я прочел не отрываясь. Отлично.

Рейтинг: +3 ( 4 за, 1 против).

Phantom (СИ) (fb2)

- Phantom (СИ) 377 Кб, 72с. (скачать fb2) - (StrangerThings7)

Возрастное ограничение: 18+


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



***

— Как нет? Я пригнал вам одну из самых дорогих тачек этого дерьмо-города, а вы говорите «нет»? — Юнги нервно ходит по огромной автомастерской и пытается успокоиться. Воздуха в помещении катастрофически не хватает: Юнги от напряжения постоянно комкает в руке подол футболки, теребит серьгу в ухе и никак не может смириться с ответом своего работодателя.

В старом потрепанном кресле, на котором отчетливо видны следы машинного масла, восседает мужчина средних лет и массирует свой уже третий от любви к пасте и пицце подбородок. Мин на секунду задерживается взглядом на его толстых пальцах, на каждом из которых по кольцу, и еле сдерживается, чтобы не вмазать с размаху в это лоснящееся, жирное лицо.

Уже третий год, как Юнги усердно работает на Винченцо, и всё это время он уверенно удерживает за собой первое место по прибыли, которую приносит своему боссу. Мин всегда делает чисто свою работу, ни разу не попадался полиции и «хвостов» не приводил. Винченцо сам постоянно твердит, что никому, кроме Мина, доверить угон дорогих автомобилей не может, потому что Юнги мастерски разбирается в электронике, и какой бы защитой ни был оснащен автомобиль, если Мин захочет, то он его угонит.

Вот и сегодня Юнги угнал отличную машину, но только в этот раз босс принимать её отказывается. Мин с рассветом пригнал автомобиль в мастерскую, где его проверят и сменят номера для дальнейшей перепродажи, но Винченцо даже не разрешил загнать машину внутрь.

Юнги зарывается пальцами в волосы и подлетает к боссу, не реагируя на дернувшихся в его сторону охранников.

— Я не понимаю, — парень останавливается в шаге от мужчины. — Я сделал всё чисто. Тачка похоже бронирована, что уже плюс: вам накидают дополнительно «зелени» за это. Плюс ко всему, я потратил больше стандартного времени на разблокировку и на отключение сигнализации и сильно рисковал. Я не понимаю, кто в своем уме откажется от такой красотки.

— Это Фантом. Долбанный роллс-ройс Фантом, — взрывается Винни, и Юнги еле сдерживает смешок. За столько лет Мин так и не привык, что у его босса весом в сто пятьдесят килограмм такой писклявый, почти женский, голос.

— Вот именно, — разводит руками Юнги. — Двести пятьдесят штук у дистрибьютора, что означает, что у вас в кармане уже есть минимум двести штук!

— Ты, блять, понимаешь, что ты мне не машину пригнал?! Ты пригнал мне приговор! О моей смертной казни! Знаешь, чья это машина? — брызжет слюной Винни.

— Похуй! Прикажи своим ребятам обработать её, и вечером у тебя будет новая красивая итальянка! — не теряет надежды Мин. — Выбери, что хочешь — ламбо, феррари, масерати, пригоню, что пожелаешь. Только молю тебя, загони её уже внутрь, пока не заметили!

— Ты идиот! Это машина Ким Намджуна! С хуя из всех тачек города ты позарился на его машину! С хуя? — Винни встает на ноги и хватает парня за ворот футболки. — Я тебе тут не помощник. Как вляпался в дерьмо, так и отмывайся, чтобы через пять минут этой машины на моем дворе не было, иначе я прикажу спустить ее в реку вместе с тем, что останется от тебя в багажнике, — итальянец резко отталкивает парня от себя и идет на выход.

— Винни, — бежит за ним Юнги. — Мне некуда сбывать, ты же знаешь. Пожалуйста, забери машину, я даже проценты с нее не возьму, — Мин цепляется за рукав пиджака босса и пытается его задержать.

— Ты дурак, — выдыхает Винченцо и поворачивается к парню. — Поэтому я ненавижу связываться с детьми, но ты меня пленил тем, что всегда блестяще справлялся со своей работой. Но не в этот раз. Мин Юнги, ты жестко проебался. Иди домой, попрощайся с котом и заказывай гроб. Только идиот мог угнать машину того, кто руководит всем автомобильным бизнесом страны. А ты идиот. Ким Намджун найдет свою крошку, а тебя расчленят. Я в этом участвовать не хочу.

— Да откуда я знал, что она его. Я следил за ней несколько часов. Она стояла одна одинешенька на парковке клуба, всем было плевать на нее, — поникшим голосом говорит Мин. — Уже рассвело, Винни, я не смогу прогнать ее по всему городу до окраины, чтобы хотя бы сжечь. Слишком палевно. Выдели мне закрытый эвакуатор, помоги хоть чем-нибудь.

— Прости, малыш, я не буду. Не хочу переходить ему дорогу, тем более я заказ на роллс не давал, это просто твой огромный аппетит вперемешку с самоуверенностью. Любишь высоко прыгать — люби и с асфальта себя соскребать. Забирай машину и исчезни. Не тащи меня за собой на дно. Можешь взять только тент и накрыть, остальное - твои проблемы.

— А вернуть? Она целёхонькая, ни царапины. Вернем и извинимся? — продолжает упрашивать Мин.

— Все-таки ты ребенок, — усмехается Винни. — Дело сделано, и тебе нести за это ответственность. Ким - бизнесмен, он не знает, что такое извинения. Тебе всё равно придется заплатить. Уверен, тебя уже спалили, но если нет, то попробуй избавиться от автомобиля, и чем быстрее, тем лучше.

***

Юнги вырос в детском доме, к которому его подбросили сразу после рождения. Первые пять лет своей жизни Мин ждал и верил, что его усыновят, что придут мама и папа и заберут его в большой дом, где будут заботиться и дарить любовь. Вот только все папы и мамы, которые приходили, забирали других. Никого не интересовал бледный, часто болеющий и нелюдимый мальчуган. Юнги, будучи ребёнком, так и не понял, чем он всех потенциальных родителей отпугивал, но ждать перестал сразу же после того, как в семью забрали его единственного друга Сухо. Им обоим тогда было по пять лет, оба вечно простужались и почти ни с кем не разговаривали, но приехавшая в детдом пожилая пара всё же выбрала Сухо, потому что он улыбнулся, а Юнги - нет. Он проводил друга и больше никого не ждал. А чем старше становился Мин, тем меньше было шансов, что его вообще усыновят, так как все, кто приходил, интересовались малышами.

Юнги сбежал из приюта в четырнадцать. Первое время пробивался мелким воровством, освоил «профессию» карманника. Мин ночевал в магазине, с хозяином которого делился всем тем, что смог наворовать за день. Спустя год, Юнги случайно познакомился с Хосоком, который оказался одним из известных стритрейсеров города. Хосок выходил на гонки исключительно со своим серебристым Nissan GT-R, и в тусовке гонщиков его знали под псевдонимом Джей-Хоуп. Именно благодаря Хоупу, Юнги открыл в себе страсть к красивым машинам, а самое главное - к скорости. Но за неимением лишних денег и машины, Юнги себе позволить гнаться не мог. Чтобы хоть раз поучаствовать в гонках, Юнги угнал свой первый автомобиль. Это был старенький Mitsubishi Lancer, с которым Мин пришел на финишную черту седьмым. Раскурочив машину, он выбросил ее на обочине и несколько недель не высовывал свой нос из подвала, который снимал за копейки. Юнги стал чаще практиковаться на одолженной Хосоком машине и постоянно пропадал на треке за городом. На следующей гонке, через пару месяцев, Юнги на хосоковом субару обставил всех соперников, придя на финиш только после Хоупа. Хосок тогда понял, что если бы Юнги захотел, то пришел бы первым. Он отобрал машину у Мина и посоветовал тому найти себе тачку. Так Юнги снова начал угонять.

У Мина впервые появилась мечта - если не считать ту, которой он посвятил первые пять лет своей жизни - и он с ней так легко прощаться не собирался. За год Юнги научился профессионально угонять машины, ловко уходить от погони, спасибо навыкам, наработанным на уличных гонках, и параллельно научился разбираться в электронике, что позволило ему взламывать любую систему безопасности автомобиля без лишнего звука. За чистую работу продавцы угнанных авто сами стали находить его и присылать заказы. Юнги отлично делал свою работу, никому конкретно не подчинялся и только наслаждался текущими в руки деньгами. Но всему приходит конец. Мин был не первым и не последним на рынке угнанных автомобилей, и на него стали покушаться другие угонщики, клиентов которых Юнги с ловкостью уводил. Тогда Мин и принял предложение Винченцо работать под его крылом, и последние два года он находился под его защитой.

Юнги в местной тусовке прозвали Шугой за его манеру разговаривать. Его собеседникам нравилась шепелявость парня, и по их словам его голос звучал сладко. Мин, если сперва и противился такому девчачьему псевдониму, то потом он даже стал ему нравиться. Сейчас, кроме босса и Хосока, настоящим именем его никто и не звал.

Хосок же познакомил Юнги с Чимином: с солнечным и невероятно красивым парнем, с которым после очередной тусовки в клубе Мин проснулся в постели. Юнги с Чимином не встречался, хотя скорее - это Чимин ни с кем не встречался, они просто спали вместе, но Мин знал, что Чимин неровно дышит к Хоупу, который по иронии судьбы натурал. Мин уже как два года красил волосы в голубой, продолжал открывать всё новые дырки в ушах, а недавно набил на шее и ключицах тату. Яркая внешность и острый язык давно сделали Юнги любимцем тусовки угонщиков, но сам Мин серьезных отношений не заводил, предпочитая оставаться птицей свободного полёта.

***

Юнги вызывает знакомого эвакуаторщика, который без вопросов грузит машину и, накрыв тентом, увозит в гараж за городом. Ночью Юнги вывезет оттуда машину и утопит в реке. Огонь привлечет больше внимания.

Юнги возвращается в свою двухкомнатную квартиру, здоровается со своим котом Техой и, запихав замороженную пиццу в микроволновку, идёт в душ. Может, хотя бы вода смоет усталость сегодняшнего дня и успокоит нервы. Стоит Мину выйти из душа, как в дверь звонят. По тому, как, нажав на звонок, посетитель сразу начинает скрестись о дверь, Юнги понимает, что это Чимин. Он, натянув шорты и футболку, нехотя идет к двери.

— Чего тебе, мелкий? — душ особо не помог, и Юнги такой же вымотанный и раздражённый. Теха шипит на Чимина, трётся о ноги хозяина и требует внимания.

— Трахаться хочу, — заявляет с порога Пак и, легонько толкнув Мина в грудь, идёт на кухню. — Пахнет пиццей.

— Чим, я хотел побыть один, мне надо подумать, — Юнги, шлепая босыми ногами по полу, идет за младшим и, прислонившись к косяку, следит за тем, как тот поедает его пиццу. Чимин доедает кусок и, вымыв руки в раковине на кухне, подходит к парню.

— Я скучал. Ты всю неделю занят, не могу тебя дома застать, — ноет Пак и обвивает руками шею Юнги. Чимин тянется за поцелуем, но Мин недовольно морщится и аккуратно отцепляет замок из рук младшего на своей шее.

— У меня проблемы, мне надо их решать, поэтому давай в другой раз, — Юнги не хочет обижать Пака, но секс - это последнее, о чём он сейчас думает.

— А если так? — Чимин опускается на колени и, томно смотря на старшего снизу-вверх, тянется к его ширинке. — Ты же любишь мой минет. Он затмит все твои проблемы, а потом ты меня трахнешь. Где ты ещё найдешь такую задницу, — Чимин сквозь грубую ткань джинсов поглаживает член парня и продолжает кусать свои губы в предвкушении.

— Иди к Хосоку, сегодня я не в настроении, а он тебя видеть всегда рад, — тяжело вздыхает Мин и, оставив так и сидящего на полу Чимина, идет к холодильнику.

— Ты оборзел, Шуга! Я тут предлагаю меня трахнуть, а ты меня к Хосоку посылаешь?! — с нотками обиды в голосе говорит Пак.

— Я сейчас в такой заднице, что как бы меня самого не трахнули, при том смертельно, — Юнги открывает банку колы и жадно глотает шипучий напиток.

— Да ну, ты всегда из всего выкручиваешься, так что и в этот раз обойдется, — Пак встает на ноги и идет к двери. — Но за то, что ты меня сейчас обломал — я отомщу. Не видать тебе больше этой задницы. Иди и поищи, кто ещё тебе в этом городе так отсасывать будет, как я, — недовольно бурчит он.

— Не обижайся, наверстаем, просто реально сейчас я по уши в дерьме, — мягко говорит Мин.

— Ладно-ладно, — улыбается Чимин. — Поеду к Хоупу. Тем более у них туса намечается, когда закончишь сидеть и жалеть себя, приезжай. Может, после пары бутылок пива, я уже буду добрее, — подмигивает Пак и скрывается в коридоре. Юнги опускается на стул, берёт кота на колени и, достав из валяющейся на столе пачки сигарету, закуривает.

***

— Мы уже послали запрос в полицию, и скоро у нас будут записи со всех дорожных камер, — Джин подходит к массивному дубовому столу и останавливается напротив сидящего на кресле собеседника.

Мужчина за столом одет в темно-синий, сидящий как влитой костюм, массивные дорогие часы украшают его запястье, а платиновые волосы тщательно уложены назад. Одного его вида достаточно, чтобы посетители сразу понимали, кто здесь главный. Но только единицы знают, что дорога к этому креслу была долгой и тяжелой.

Ким Намджуну двадцать восемь лет, и он уже один из самых успешных и влиятельных бизнесменов страны. Ким не пошел по стопам отца-хирурга. Он с юношества увлекался гонками и машинами, но на зарплату родителей автомобиль с отличным движком себе позволить было невозможно, да и мама была против этой идеи Намджуна, думая в первую очередь о его безопасности. Первую свою машину Ким купил на заработанные за годы в колледже на различных подработках деньги. Именно на ней он научился водить, а также собирать и разбирать автомобили. Ким отказался после колледжа продолжать образование и, несмотря на недовольство родителей, открыл свою автомастерскую. Дохода мастерская особого не приносила, львиная доля выручки уходила на налоги, МЧС и зарплату своим двум помощникам. Поняв, что вернуться домой — это признать свое поражение, а деньги как-то зарабатывать надо, Ким начал укрывать в своей мастерской угонщиков. Собрал их под своей крышей, перекрашивал и менял номера угнанных автомобилей, давал им защиту, а взамен получал хорошие проценты от продаж. Сильный характер, умение находить общий язык со всеми и упорность в скорейшем времени сделали Кима одним из главных людей автомобильного бизнеса страны. Умение заводить правильные знакомства и всегда держать свое слово привели к тому, что и в полиции, и в государственных органах у Намджуна были уже свои люди и своя “крыша”. Вскоре этот бизнес Намджуну надоел, и он, отдав все долги и очистив хвосты, подался в серьезный бизнес, открыв компанию по импорту люксовых авто. Сразу же после этого Ким открыл два завода по сбору автомобилей. Таким образом Намджун продвигал и местного производителя, зарабатывал огромные деньги и сам лично курировал весь легальный автомобильный бизнес страны.

***

Намджун вертит в руке бокал с виски и окидывает друга - и помощника в одном лице - скептическим взглядом.

— Знаешь, — выдерживает недолгую паузу Ким. — Мне смешно. Давно мне так весело не было, — усмехается он. — Кто-то украл самую охраняемую машину города средь бело дня, отключив предварительно сигнализацию и вырубив отслеживающий чип. Этот “кто-то” до сих пор от машины не избавился. Ни один из продавцов машину в глаза не видел. Такая модель в этой стране только у меня. Так, как, блять, за двенадцать часов, обладая такими связями и возможностями, мою малышку до сих пор не нашли? — от голоса Кима воздух в комнате вмиг леденеет. Джин неосознанно даже делает шаг назад, попадать под снежную лавину не хочется. А Кима точно прорвет: любовь Намджуна к роллсу идёт первой. Он обожает свою машину, при этом обладая огромным гаражом люксовых моделей, он только её называет своей малышкой.

— Пожалуйста, успокойся, — прочистив горло, просит Джин. — Найдём. Она слишком выделяется и незаметно пропасть не могла. Дай мне немного времени.

— А если её нет уже? Если, поняв, что её не продать, её уничтожили? — рычит Нам.

— Тот, кто это сделал - идиот. Такую машину невозможно незаметно продать и уж тем более незаметно уничтожить. Я уверен, скоро он всплывет сам.

— Или же он слишком наглый. Зная, что это за машина — он её всё равно украл и фактически бросил мне вызов. Хотя это точно не один человек, это хорошо спланированная операция. Один человек против меня не попрёт, — Намджун поднимается на ноги и, схватив пиджак, идёт к выходу. — Чтобы к вечеру моя машина стояла внизу, а виновники сидели на коленях на этом ковре.

— Будет сделано, — неуверенно говорит Джин и следует за ним.

========== II ==========

***

— Не надо на меня так смотреть! Ты должен быть на моей стороне, должен бы поддерживать, а не это вот всё, — Юнги лежит на диване в гостиной и смотрит на сидящего напротив кота. Теха смиряет парня презрительным взглядом и, Мин готов поклясться, даже фыркает.

— Да не знал я, чья это машина! Я что, по-твоему, идиот?!

Теха прикрывает лапами глаза и урчит.

— Не фейспалмь мне тут! — взрывается Мин. — Да, я проебался! Доволен? — Юнги вскакивает на ноги и идёт на кухню. Этот кот когда-нибудь доведет его до инфаркта, если до этого это не сделают литры кофе и сигареты. Теха прыгает на нагретое хозяином место на диване и, потянувшись, засыпает.

***

— Машина у ступенек, — Джин пропускает Кима вперед и следует за другом к огромным вращающимся стеклянным дверям.

— Это не машина! — Намджун недовольно смотрит на фиолетовый мазерати. — Это груда метала, а где-то сейчас моя малышка стоит и ждет, когда мои лузеры найдут ее.

— Намджун, — прочистив горло, говорит Ким. — Ещё не вечер, запасись терпением.

— Бесит, что я плачу огромные деньги своим людям, а от роллса ни слуху ни духу, — Намджун идет к дверце водителя. — И не надо фейспалмить, у меня и на затылке есть глаза.

Джин сразу вытягивается в струнку и, скрыв смешок, идет обратно к офису.

***

Противная трель будильника будит Юнги в три часа ночи. Выпив огромную чашку невкусного растворимого кофе, Мин снимает с вешалки любимую кожаную куртку и идет вниз. Юнги решает добраться до гаражей и, забрав роллс, поехать к реке.

Убедившись, что за ним нет хвостов, он заходит в гараж и, кое-как заведя автомобиль, не включая фар, выезжает наружу. Юнги явно не угодил высшим силам, или Теха его всё же проклял, потому что, стоит ему покинуть гараж, роллс упирается носом в полицейскую машину.

Бежать некуда. Переливающиеся разными цветами на капоте мигалки от полицейских машин слепят, Юнги устало опускает голову на руль и принимает судьбу. Мин никогда и подумать не мог, что полиция этого города всё-таки свою работу делает. Юнги серьёзно думал, что днём они едят пончики, а на ночных дежурствах спят, а не в монитор смотрят. Ну что же: на ошибках учатся, Мин даже чувствует гордость за свою полицию, которая, оказывается, следила за его передвижениями последние десять часов.

Уже рассвет, Юнги сидит в комнате для допросов и в сто пятисотый раз слушает одни и те же вопросы. Мин молчит. За всё время, что он провел в участке, он открыл рот только раз, чтобы попросить адвоката. Молчаливость паренька выбешивает полицейских, а Юнги это только веселит.

***

— Нашли! — Джин врывается в спальню друга и, ничуть не смущаясь полуголой девушки до этого мирно посапывающей на постели Кима, подлетает к нему. Намджун с трудом разлепляет веки и присаживается на постель.

— Чего ты разорался? — пытаясь прогнать остатки сна, спрашивает Ким.

— Твою малышку нашли, — выпаливает Джин.

Намджун подскакивает с постели и сразу натягивает на себя отброшенные в сторону перед страстной ночью брюки.

— Куда ты? — севшим ото сна голосом спрашивает девушка. — Твоя малышка здесь.

Но Ким на неё не реагирует и, на ходу застегивая темно-синюю рубашку, идёт к зеркалу.

— Машина в полицейском участке, — Джин терпеливо ждет, пока друг приводит себя в порядок. — Я могу её пригнать.

— Нет, — Ким поправляет воротник рубашки и поворачивается к другу. — Сам заберу, так что поехали.

***

Намджун ходит вокруг автомобиля, тщательно осматривает каждый сантиметр и грубо выругивается, стоит открыть дверь.

— Сукины дети, они разворошили зажигание, — чуть ли не воет Ким. — Как у них рука-то поднялась, как вообще можно было так поступить с машиной.

— Это было ожидаемо, — хмыкает Джин. — Завести же её должны были.

— Убью! Заставлю машинное масло пить! — кричит на весь двор полицейского участка Ким. Джин нервно улыбается проходящим мимо полицейским и разводит руками, мол, друг у него просто ненормальный.

— Думаю, виновнику и так пара лет светит как минимум, это я ещё не знаю, какие у него до роллса грешки, — пытается успокоить Намджуна Ким.

— Ему? — Намджун захлопывает дверь авто и подходит к Джину.

— Вроде пацан один работал, это всё, что полицейские из него выбили. Молчит как рыба. Он, кстати, здесь, в участке.

— Пошли, — Намджун твердыми шагами направляется ко входу в участок. — Хочу познакомить его рожу со своим кулаком.

— Но не в участке же, — чуть ли не ноет Джин, но следует за другом.

***

Юнги изучает взглядом усеянное следами от оспы лицо полицейского, хлопает ресницами и продолжает упорно молчать. Хочется к Техе, хочется, чтобы это всё оказалось плохим сном. Юнги не хочет сидеть в тюрьме. Мину кажется, детдом и тюрьма ничем не отличаются друг от друга, а возвращаться в то вымораживающее нутро прошлое желания нет. До поджимающихся пальцев на ногах.

Мин знает, что он сядет: его поймали с поличным. И вместо того, чтобы думать о себе, он думает о Техе. Его оставить не на кого. С Чимином у кота взаимная неприязнь, у Хосока две собаки, получается, Теху сдадут в приют для животных. Мысль, что Теха в приюте повторит судьбу хозяина, бьёт по затылку, заставляет внутренности сжаться, а легкие захлопнуться. Юнги подставил не только себя, но и единственное любящее его существо, пусть и любовь у Техи странная.

Теху Мин подобрал еще котёнком, возвращаясь домой с очередной пьянки у Хосока. Нелюдимый, рыжий котёнок, который первые дни не давался в руки и постоянно царапался, напоминал Мину себя. Чем больше Теха щетинился на него, тем больше Юнги пытался завоевать его доверие. Лёд треснул в ночь, когда расстроенный очередной перепалкой с Хоупом Мин долго не мог уснуть и ворочался на кровати. Теха сам залез к нему в постель тогда и, свернувшись под боком, поделился теплом. Юнги в этом мире больше никого не любит, и пусть Теха всем своим видом показывает, что ему на Мина плевать, последний уверен — это взаимно.

Юнги продолжает катать по столу пустой бумажный стаканчик и обдумывает, кого бы послать за своей заначкой, припрятанной под сидением любимого Митсубиши, чтобы нанять хорошего адвоката. Тот адвокат, которого ему предоставило государство, зеленый совсем: по его бегающим глазкам, тяжёлому дыханью и взмокшей от пота рубашке Мин понимает, что это его первое дело. На кону судьба Техи — Юнги не может сесть и надолго.

Из дум парня вырывает влетевший в комнату для допросов высокий блондин. Мужчина подходит к столу и замирает в шаге от него, впившись темными, как горький шоколад, глазами в Мина.

Юнги не знает, когда именно он пропал: когда мужчина только шагнул в комнату, когда зарылся пальцами левой руки в платиновые волосы и оттянул их назад, или когда завис, уставившись на него. Но Юнги конец. Официально. Мин задерживает дыхание не в силах оторвать взгляда от него. В горле вмиг пересыхает, хочется выпить, желательного чего-нибудь крепкого, желательно - не закусывая.

— Так, значит, мою малышку угнало это? — кривит рот в улыбке блондин и добивает Мина своим голосом.

— Хэллоу, — с трудом собирает в единую картинку реальность Юнги. — «Это» — это твой долбаный роллс. А я - человек, Шугой зовут.

Намджун влетает в допросную с твердым намерением разукрасить рожу наглецу, вот только рожи, как таковой, тут не оказывается. За столом сидит ангел. Почему у ангела голубые волосы, и где вообще его нимб — Ким узнает позже. Пока остаётся только наслаждаться его неземной красотой. В этом мальчугане есть что-то притягательное, что не позволяет убрать свой взгляд, не даёт мыслям собраться, хочется подойти ближе, а еще лучше - потрогать, чтоб убедиться, что он реален, что не мираж. Люди настолько красивыми не бывают.

— Шуга, — смакует на языке имя нового знакомого Намджун. У мальчишки даже имя сладкое, разливается в крови, как тягучая карамель.

— Оставите нас на пару минут, господин офицер, — обращается Ким к полицейскому.

— Это не положено по уставу, — не задумывается последний.

— Положено, учитывая, насколько у меня близкие отношения с твоим начальником, — суживает глаза Ким, а Юнги тщетно пытается подобрать с пола остатки себя. Долбаный Ким Намджун вскрывает и обнажает самые потайные желания, Юнги, как старшеклассница, чуть ли краской не заливается, слушая этот бархатный голос и следя за взглядом темных глаз. Мина ведёт нещадно, мужчина перед ним подчиняет одним только взглядом, и Юнги готов подчиняться, раз за разом, лишь бы еще немного побыть вот так: в тесной комнатке, глаза в глаза. Приходится прикусить внутреннюю сторону щеки — надо брать себя в руки. Полицейский тем временем с недовольным видом покидает комнату. Намджун дергает к себе стул и садится напротив, скрестив на столе пальцы.

— Может, и кофе закажешь? Тогда будет свидание, — язык Юнги, как и всегда, когда он нервничает, выходит из-под контроля.

— А ты хочешь со мной на свидание? — Ким приподнимает бровь и изучающе смотрит на Мина.

— Нет, — Юнги знает, что Ким поймал его ложь. Это видно по самодовольной улыбке и по огонькам, блеснувшим в глубине шоколадной радужки.

— Неужели ты работал один? Неужели ты настолько идиот, что добровольно пошел на такое? — спрашивает Намджун.

— Просто я профессионал, — улыбается Юнги.

Намджун до побеления костяшек сжимает углы стола. От этой детской, обнажающей десна улыбки хочется как минимум, чтобы он еще раз улыбнулся, как максимум - коснуться губами. Ким выдыхает, сам не понимая, что происходит, но воздуха в комнате резко становится мало, помещение скукоживается ровно до двух сидящих друг напротив друга парней. У Юнги кожа белая-белая, чуть ли не прозрачная, по ней бы языком провести, обхватить бы губами ключицы, медленно прокладывая дорожку из поцелуев, подняться наверх, впиться бы в эти вишневые губы, которые точно слаще всего, что «до». Намджун мысленно уже сдирает с Юнги футболку и раскладывает его на столе, сантиметр за сантиметром изучает хрупкое тело, чуть ли не облизывается.

— Кончай меня взглядом трахать, — говорит Мин, и Намджун впервые не находит, что ответить. Прокашливается и спрашивает, сколько лет.

— Совершеннолетний, — бурчит Юнги.

— Мне сказали, ты отличный гонщик и угонщик.

— Чего скрывать: что есть, то есть. Роллс во дворе тому подтверждение.

— Но ты попался.

— С кем не бывает.

— Хочешь в тюрьму?

— Нет, — Юнги грустнеет, вся самоуверенность вмиг сдувается, и перед Намджуном маленький, потерявшийся ребенок. Ким бы дал себе пощечину, чтобы выплыть из этой затапливающей нежности. Приходится выуживать себя оттуда за шкирку.

Мин быстро надевает маску обратно, откидывает назад челку и снова смотрит пронизывающим взглядом, от которого брюки Намджуна становятся резко тесными. Ким ёрзает на стуле, пытается сбросить внезапно накатившее возбуждение, а Юнги не помогает, наоборот - лижет свои сочные губы, и Намджун не удерживается, сквозь грубую ткань сжимает свой член и откидывается на спинку стула. Кажется, контроля с этим пацаном ему не видать. Юнги сидит перед ним, как самая сладкая, пахнущая свежей кровью добыча, и в Намджуне зверь просыпается, внюхивается, тянется, сожрать хочет.

— Мне нельзя в тюрьму, — говорит Юнги и внутренне торжествует, замечая, как он влияет на мужчину.

— Тебе категорически туда нельзя, — с трудом улыбается Ким. — Такая крошка там долго не продержится.

— Я не крошка, — цедит сквозь зубы Мин.

— Ещё какая крошка, — продолжает давить Ким, наслаждаясь реакцией парня.

— Ты хочешь меня, — скорее утверждает Юнги, убирая за ухо голубую прядку. Намджун сильнее давит ладонью на ширинку, выдыхает, чуть ли не матерится.

— Хочу, — ухмыляется Ким, вмиг придя в себя, и следит за реакцией Юнги, который, открыв рот, не моргая смотрит на него. — Но как своего шофёра.

Миссия Мина - скрыть разочарование - с треском проваливается.

— То есть? — всё равно пытается не терять лицо Юнги.

— Ты отлично гоняешь, прекрасно знаешь город, а мне нужен шофёр. Скажем, условно ты бы получил тут три года, хотя уверен - больше, я о твоих прошлых грешках не знаю, так вот эти три года поработаешь на меня. Я заберу заявление, и мы выйдем из участка вдвоём.

— Но зачем? — хмурит брови Мин. — Почему ты делаешь это?

— Хочу плюсик в раю. А если серьезно: не хочется, чтобы такая крошка попала в тюрьму, — ухмыляется Ким.

— Ты не похож на мецената, — суживает лисьи глаза Юнги.

— А ты не похож на угонщика, — хмыкает Намджун.

— А на кого я похож?

«На того, кто будет стонать подо мной долгие зимние ночи», — думает Ким.

— На моего шофёра, — озвучивает.

— Всё равно не понимаю ничего. Ты знаешь, что я раздолбал твою панель управления? — спрашивает Мин.

— Знаю.

— Короче, если это не тупая шутка, то спасибо, — Юнги даже подскакивает с места. — Теха бы без меня не смог, и я бы без него - тоже, — тараторит Мин, не замечая, как мрачнеет Намджун.

— Техе придется смочь, — язвит Ким. — Ты работаешь с утра, и пока я не отпущу.

— Ты же платить будешь? — выпаливает Юнги.

— Буду, хотя и не должен, — Намджун встает на ноги и поправляет пиджак, стояк вроде спал, можно и на люди выйти, хотя один взгляд Юнги из-под пушистых ресниц - и придется сесть обратно. Ким забирает заявление, записывает себе номер Мина и, предупредив, что ждет его завтра в восемь утра, прощается. Юнги идёт на остановку автобуса, а Намджун к поджидающему у мазерати Джину.

***

— И тут я ему говорю, мол, схера ты мне помогаешь, — Юнги подсыпает Техе корм и садится на пол, сложив ноги по-турецки. — А он мне: «плюсик хочу в раю». Не, ну ты представляешь? — Теха давится кормом, укоризненно смотрит на мешающего принимать пищу хозяина и снова зарывается мордочкой в миску.

— Но он ахуенен! — восклицает Мин. — Он как греческий бог, не знаю, в глаза их не видел, но судя по тому, что о них говорят, то точно на них похож. Чтобы ты понял — ну типа он как Гарфилд среди котов, хотя нет, не то сравнение. Короче, ты меня понял. У меня от него колени дрожат. Думаешь, я влюбился? — Мин берет кота на руки и заставляет смотреть на себя. Теха недовольно шипит и порывается поцарапать хозяина.

— Тебе на всё, кроме еды, плевать, — обиженно бурчит Юнги и, вернув кота на пол, встает на ноги. — У меня тут жизнь рушится, я чуть в тюрьму не попал, только о тебе, скотине, думал, а тебе лишь бы пожрать, — грустно говорит парень и идёт в постель. Юнги почти засыпает, когда кот прыгает на кровать и, свернувшись калачиком на его животе, урчит.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет Мин и засыпает.

***

— Ты меня не слушаешь, — недовольно говорит Джин и тянется к своему бокалу. На дворе глубокая ночь, и уже как час он сидит с Намджуном в клубе, где часто они проводят вечера пятницы. — С тех пор, как мы нашли роллс, ты где-то летаешь.

— Не могу не думать о нём, — откровенность Намджуна не пугает, напротив, Джин привык, что друг всегда говорит всё, как есть.

— Я согласен, что он интересный, но не настолько же, — сводит брови на переносице Ким.

— Шофёром! — восклицает Намджун. — Я хотел сразу предложить ему стать моим, переехать ко мне, смотреть на меня этими бездонными глазами, улыбаться этой обалденной улыбкой только мне, а всё, до чего додумался, это предложить ему работу шофёра.

— Охренеть… — Джин не договаривает.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — перебивает его Намджун.

— Теперь, кажется, верю, - Джин делает глоток виски и откладывает бокал. - Значит, когда я открытый гей, то это плохо. Твои же слова: “чего афишировать свою ориентацию, мы живём в традиционном обществе”, а сейчас ты вдруг резко сам заделался в геи? И потом, с чего ты взял, что он сам-то гей?

— Я в этом уверен, - хмыкает Намджун. - А если нет, то станет. А пока попридержу его рядом, поближе узнаю, придумаю, как избавиться от этого Техи, и не отпущу. Сука, какой же он притягательный, я прям сейчас бы поехал к нему, сорвался бы. У меня от него рассудок мутнеет.

— Охренеть — дубль два. Я всё ещё в шоке от тебя. Как тебе вставило-то, — цокает языком Джин.

— По самое не хочу. Сладкий мальчик. Второго такого нет, — Намджун мечтательно прикрывает веки, под которыми четко вытатуирован образ его нового знакомого.

========== III ==========

***

Первым в стену летит будильник. Сразу за ним туда же отправляется подушка. Теха, умеющий быстро оценивать ситуацию, понимает, что шансы, что он будет третьим, велики, и спрыгивает с постели вовсю матерящегося хозяина.

— Я начинаю думать, что тюрьма была бы неплохим решением, — заявляет Юнги устроившемуся на его тапке коту и идёт в душ.

После водных процедур Юнги делает бутерброд с ветчиной, сыпет коту корм и, помешивая в чашке растворимый кофе, присаживается на подоконник. Так рано вставать Мин не привык. Он до сих пор не понимает, как люди выживают, если с утра пораньше им приходится куда-то ходить. Надо бы уже начать привыкать, потому что Намджун чётко дал понять, что Юнги своё освобождение от срока будет отрабатывать работой шофёра. Легкая улыбка трогает губы Мина, стоит подумать, что он скоро увидит этого напыщенного альфача. Пусть это хамло и чересчур самоуверенно, но к нему тянет — Мин этого отрицать не будет. Он запивает бутерброд кофе и, спрыгнув с подоконника, идёт в спальню. Юнги вываливает наружу содержимое гардероба и с тщательностью, которой позавидовала бы сама Анна Винтур*, выбирает одежду на работу.

Теха ленивой походкой подходит к парню и усаживается на задние лапки прямо на выпавшую из шкафа футболку.

— Я должен хорошо выглядеть, — говорит ему Юнги, примеряя оранжевую блузку. Теха недовольно фыркает. — Ты прав, голубые волосы, оранжевая блузка — я буду похож на светофор.

Юнги стаскивает с себя блузку и достает из глубин шкафа чёрную футболку с глубоким вырезом. Натянув рваные на коленях узкие синие джинсы и дополнив образ любимыми браслетами, Мин хватает кожанку и, бросив Техе «пока, злюка», выходит за дверь.

На дворе раннее утро, Юнги стоит перед входом в одну из элитных высоток столицы, адрес которой ему скинул Намджун, и ждёт своего теперь уже нового босса. Ким пунктуален. Юнги задерживает дыхание, пока вышедший из стеклянной двери мужчина твердыми шагами идёт к нему. Намджун одет в темно-серый костюм и белоснежную рубашку, он выглядит настолько потрясающе, что Юнги от стыда хочется провалиться под землю. Такие, как Намджун, с такими оборванцами, как Мин, даже здороваться не станут, но Ким останавливается в шаге, буквально облизывает парня взглядом и, кивнув головой куда-то вправо, приказывает идти за ним. Они снова входят в здание и идут в лифт.

— Сегодня я покажу тебе, где мои машины, а с завтрашнего дня ты ждешь меня снаружи в уже заведенном автомобиле, — говорит Ким и нажимает на панель управления лифта.

Как только дверца закрывается, воздух в лифте резко заканчивается. Юнги опускает взгляд вниз, изучает носки своих кед и старается не смотреть на Кима. Юнги чувствует, как тот пристально его рассматривает, под взглядом Намджуна кожа стягивается, будто еще секунда - и по швам трещать начнёт. Мин топчется на месте, прикусывает губу, не знает, куда деть руки, как будто он стоит перед Намджуном полностью обнаженным. Во всяком случае, то, как жадно изучает его старший, заставляет так думать. Впервые в жизни Юнги неудобно находиться в тесном помещении с другим парнем, впервые в жизни от одного взгляда у Юнги ноги подкашиваются, а всё вокруг ходуном ходит.

Намджун - не Юнги, он против своих желаний не идёт, продолжает пристально рассматривать паренька и борется с охватившим нутро пожаром. Хотя это пламя ему самому не потушить, никому не потушить, кроме этого мелкого в ободранных джинсах и растянутой футболке парня. Намджун еще вчера понял и принял, что воришка богически красив: его красота невесомая, воздушная, ею только любоваться и только избранным касаться — Намджун этим избранным стать очень хочет. Соблазн слишком велик, перед таким искушением не устоять. Ладони горят от желания прикоснуться, в голове марево из мыслей, желаний: на всех из них Шуга голый, и все они - грязные. У Намджуна терпение заканчивается, тормоза слетают, сковывающие его движения нормы, правила - всё на грани; вжать бы мелкого в полированную стену, впиться бы в пульсирующую венку на шее, кусать, сжимать, мять пальцами эти узкие бедра, оставлять по всему телу метки, следы. У этого мальчика кровь такая: призывающая, манящая, он сам весь и есть соблазн, самый сильный из всех — один его взгляд и Намджун лопатками в пол. Шуга знать не знает, какой ураган поднимает в Киме, как сметает его разум, как в струнку вытягивает его нервы и заставляет желать себя с каждым следующим вздохом так сильно, что это даже больно. У Намджуна так раньше не было. Ни от кого у него в голове такой вакханалии не творилось, Шуга просто стоит, уткнувшись взглядом в пол, а у Намджуна член снова брюки разорвать грозится.

— Рубашка и классические брюки, — прерывает тишину Ким, и Юнги приходится поднять на него глаза. — Тебе нужно придерживаться определенного дресс-кода, пока ты работаешь на меня.

— У меня нет такой одежды, — говорит первое, что приходит на ум Мин.

— Значит, надо купить.

— Чем тебе мои шмотки не угодили? — злится Юнги, будто бы он сам не знает, что выглядит оборванцем рядом с ним.

— Лично мне - очень даже угодили, — ухмыляется Намджун и скользит взглядом по ключицам, выглядывающим из-под растянутого ворота футболки. Опускает взгляд ниже, задерживается на обтянутых джинсовой тканью бёдрах, еще ниже - зависает на острых коленках, прикусывает нижнюю губу, собирает пальцы в кулак, лишь бы не наброситься. Мин чувствует его желание, оно будто осязаемо, пробирается под кожу, манит и пугает одновременно. Никогда раньше Юнги так не срывался на выход, как сейчас, стоило дверце лифта разойтись. Ким выдыхает и идёт следом.

— Ахуеть, — выпаливает Мин и замирает перед линией выстроившихся в ряд шикарных автомобилей.

— Не выражайся, но приму как комплимент, — усмехается Намджун и останавливается позади парня.

— Это всё твоё, или в этом здании одни мажоры живут? — Юнги всё ещё не может скрыть восхищения и подходит к стоящему первым Bugatti Veyron.

— Вот как ты меня называешь, значит, — хмыкает Ким. — Этот этаж мой, и машины мои.

Юнги проводит пальцами по капоту, заглядывает сквозь стекло внутрь автомобиля и переходит к Майбаху. Намджун стоит рядом и с улыбкой наблюдает за детским восторгом Шуги.

— Да блин, сколько же у тебя денег, что ты такое себе позволить можешь? — восклицает Мин и с широко раскрытыми глазами смотрит на мужчину. — Будь я девчонкой, я бы тебе чисто за один этот Майбах дал! — Юнги обходит авто и поглаживает ладонью капот.

— Ты и так дашь, — спокойно говорит Ким, и Юнги осекается.

— Прости?

— Ты типа не расслышал? — Намджун приподнимает бровь и смотрит на парня.

— Позволь, тебя разочаровать, — вскидывает голову Мин. — Дают мне. Так что - обломись.

Ким медленно подходит к Юнги, заставляя того сперва вжиматься задом в капот Майбаха, а потом и вовсе на него сесть.

— Думаешь, тем, что ты так близко встал, ты меня напугаешь? — собирает остатки смелости Юнги и на ходу придумывает пути отступления.

Юнги прекрасно знает, что что бы за игру не затеял Намджун — Мин в этой схватке с огромным счётом проигрывает. Хочется потянуться к Намджуну и хочется соскочить с капота, и бежать, хочется почувствовать его руки на себе и хочется оттолкнуть. Пока Юнги разбирается с головой, Намджун действует — нагибается и касается губами чужих губ. Юнги дергается, но Ким вжимает его в капот и уже настойчивее впивается в губы. Целует глубоко и горячо, знает, что мелкий - еще секунда и вырвется, поэтому пытается взять максимум из поцелуя. Юнги вновь дёргается, запоминает вкус его губ и резко толкает в грудь. Намджун не успевает прийти в себя, как получает кулаком по скуле.

— Ещё раз засунешь в меня свой язык, я тебе что-нибудь сломаю! — шипит Мин и спрыгивает с капота. Намджун выругивается, потирает скулу и смотрит на разъярённого паренька. Это Юнги думает, что он в ярости страшен, Намджуну он напоминает разъярённого котёнка.

— Засуну, и не только язык, — ухмыляется Ким. — Потому что мне понравилось ровно настолько же, насколько и тебе. А теперь заводи мерседес, так как малышка, благодаря тебе, на ремонте, и выезжаем. Мне бы лёд не помешал.

Намджун идёт в сторону «немки» и останавливается на полпути, понимая, что Шуга за ним не следует.

— Позволь тебе напомнить, сегодня я тебя просто поцеловал, а в тюрьме вряд ли тебя ждут такие нежности, так что поторапливайся, я опаздываю на встречу — это раз, мне надо как-то замазать наливающийся синяк перед встречей — это два.

Юнги выругивается и, волоча за собой куртку, идет к мерседесу. Всю дорогу до офиса оба молчат. Юнги быстро привыкает к машине: водить автоматическую коробку передач скучно. Мин привык переключать скорости на гонках и чувствовать, как он контролирует машину, а тут сел, нажал на педаль и поехал.

Губы горят, Юнги несколько раз ловит себя на мысли, что думает о поцелуе, перестать думать не получается. Юнги понравилось. Он бы точно повторил. Намджун целовал настойчиво, скорее воровал поцелуй, но чёрт, пусть сворует еще разок. Напористость Кима пугает и манит, хочется, чтобы давил дальше, так как сам Юнги никогда настолько не осмелеет, чтобы начать первым, поэтому вся надежда на Намджуна. Юнги ему врезал, а Ким даже не замахнулся для сдачи, он вообще нормально отреагировал на удар, хотя Юнги уверен, что это было одолжение. Намджун не похож на того, кто молча выносит удары. И пусть Ким получил кулак заслуженно, но всё равно хочется извиниться. Юнги и извиняется в душе, бросив мимолетный взгляд на наблюдающего за улицей через окна Намджуна. На левой скуле уже красуется красный след от удара, а скоро он нальется синим.

Намджун повторит обязательно. Слишком сладким вышел поцелуй, слишком вкусными оказались губы Шуги. Ким готов подставить вторую щеку для удара, но точно поцелует ещё раз. Юнги паркует автомобиль у офиса и ждёт указаний. Намджун долго ждать не заставляет.

— До обеда ты свободен, потом заберёшь меня отсюда же, — Ким тянется к дверце.

— Я могу передвигаться на твоей машине?

— Можешь.

— Съезжу тогда пообедаю с Техой, — говорит Мин.

— Я передумал, — от голоса Намджуна в машине сквозняки гуляют, Юнги аж ежится. — Останешься здесь и будешь ждать в машине.

— Но тебя же не будет до обеда, а я кушать хочу! - ноет Мин.

— Поешь в кафе на первом этаже офиса, я оплачу. Не обсуждается, — Ким выходит из автомобиля, оставив недовольного паренька в машине.

Ревнует. Намджун дико ревнует. Долбанный Теха, видимо, парень Юнги, потому что мелкий ни о ком, кроме него, не думает. Намджун влетает в кабинет разъярённым, просит секретаршу пока развлечь гостей кофе и пытается успокоиться. Ким впервые так близко знакомится с этим выносящим на раз чувством. Меряет нервными шагами кабинет, расслабляет галстук и пытается прийти в себя. Сознание подбрасывает яркие картинки, где дома Мина ждет этот Теха, где целует его в манящие губы, где просыпается рядом с ним; Намджун рычит и сметает со стола бумаги. Ким опускается на диван и, обхватив руками голову, думает, как бы сдвинуть их недоотношения с мертвой точки. Если вырванный с трудом у Мина поцелуй был таким сладким, то как же это, наверное, потрясающе прекрасно, если Юнги сам поцелует, сам потянет к нему руки. Этот мальчишка пленил его разум, взял под контроль тело и мысли и не дает нормально функционировать. Ким уже и сам не рад своей влюбленности, этим странным обуревающим его с головой чувством, но он понимает, что вернуть время нельзя, избавиться от наваждения тоже, поэтому принимает условия игры, и совсем скоро Юнги будет полностью принадлежать ему, есть его еду и спать в его постели.

***

Вдоволь наевшись в кафе и выкурив две сигареты, Юнги откидывает сиденье авто и решает вздремнуть. Поспать ему не даёт звонок от Чимина, который заявляет, что вечером зайдёт в гости. Юнги только рад. Чимин вкусно готовит, и, значит, у Юнги будет отличный ужин, а еще Мину лучше не оставаться одному, а то мысли о долбанном Ким Намджуне не дают продохнуть. Юнги только отбрасывает телефон в сторону, как задняя дверца автомобиля открывается, и садится Намджун.

— Я отлично покушал, заказал пасту с морепродуктами, капрезе и выпил потрясающий коктейль с манго, еще и с собой взял. Будешь знать, как меня на обед не отпускать, — гордо заявляет довольный собой Юнги и заводит автомобиль.

— Я не обнищаю, — очаровательно улыбается Намджун, явно не оценив «месть» Мина. — Едем домой, потом заберёшь меня в девять на ужин.

— В девять? — возмущенно стучит ладонями по рулю Юнги. — Я что тебе, раб? У меня нет другой жизни? Может, я сплю в это время! — Юнги понимает, что приход Чимина придется отменить.

— Работа для тебя должна быть важнее всего, — тоном, не терпящим возражений, заявляет Намджун и тянется к телефону, показывая, что разговор окончен.

Юнги недовольно фыркает и, в душе матеря надменного босса, выезжает на трассу. Мин не может перестать украдкой наблюдать за парнем на заднем сиденье: Намджун долго разговаривает по телефону, один раз курит, копается в своем ноуте и, вообще, будто находится в автомобиле один. Юнги продолжает периодически сквозь зеркало смотреть на него и в сотый раз убеждается, что не может найти ни одного изъяна. Ким Намджун вчера утром влетел не только в полицейский участок, но и в голову Мина, а теперь сидит там, обживается, запрещает думать, о чём или о ком-то ещё, полностью подчиняет себе. Юнги влюбился как подросток в того, кому его любовь нахер не нужна. Мин понимает, что такому человеку, как Намджун, отношения не важны, иначе бы точно у него кто-то был, хотя может и есть, просто Юнги пока не знает. От последней мысли будто все внутренности стягиваются, на секунду даже больно дышать. Юнги уверен, что интересует Кима, как объект на одну ночь, да и сам Намджун этого особо не скрывает — словами и действиями только подтверждает. Но почему-то именно с ним хочется не одной ночи. Хочется большего.

— Почему за тобой никто не пришёл в участок? — прерывает тишину Ким и откладывает мобильник.

— Потому что я большой мальчик, — зло говорит Мин, показывая, что не хочет об этом разговаривать, но Намджуна так просто не остановить.

— Всё равно, — хмыкает Ким. — Семья, друзья, Теха - блять, кто-то же должен был прийти.

Юнги не в состоянии сдержаться, заливается смехом, представляя, как Теха в ночь ареста пригласил кошек со всего двора и закатил вечеринку в надежде, что хозяин никогда не вернется. Намджун, не понимая, над чем смеется парень, повторяет свой вопрос.

— Мои друзья добровольно в полицейский участок не ходят, — вытерев слезы, выступившие от смеха, говорит Юнги. — А семьи у меня нет.

Намджун выдерживает долгую паузу и, даже понимая, что вопрос некорректный, всё равно решает его задать — о Юнги хочется знать всё и до мелочей. Он теперь личный фетиш Кима.

— А где они?

— Не знаю, — дергает плечами Мин. — Я в детдоме вырос, в глаза их не видел. Вечером мне мерседес выводить, или другое взять? — переводит резко тему Юнги, показывая, что больше говорить об этом не хочет.

— Да, — тихо говорит Ким. — То есть нет, выведи мазерати синий.

Намджун откидывается на сиденье и вплоть до дома молчит. Сам Ким вырос в полной и любящей семье, он даже представить не может, каково это - вырасти в детдоме. Намджун и его компания пару лет назад взяли на попечение один из детских домов столицы, и Ким, как гендиректор, несколько раз в год сам ездит туда, поздравлять детишек. Как бы эгоистично это не звучало, но Намджун эти визиты ненавидит. После каждой поездки он потом сутки приходит в себя — безнадежность в глазах детей убивает. А теперь, оказывается, что Юнги один из них. Намджун хочет что-то сказать, много чего, а еще лучше попросить остановить машину и прижать этого мальчугана к себе, поделиться с ним своим теплом, показать, что он не один, и если только захочет, то Намджун будет ему и домом, и семьёй, но это всё остаётся в голове Кима. В реальности они молча подъезжают к дому, Намджун идет к подъезду, а Юнги, загнав автомобиль в подземный гараж, отправляется домой.

По дороге Мин набирает Чимина и просит перенести визит ввиду непредвиденных обстоятельств. Чимин оказывается вовсе не против, рассказав Юнги о новой гонке, которая планируется вечером. Юнги кормит Теху, пытается рассказать ему, как прошел день, но кот, забив на хозяина, идёт в спальню спать в своей корзине. Юнги в отместку грозится его кастрировать и не отпускать гулять, но поняв, что Техе откровенно плевать на все угрозы, Мин и сам заваливается на диван в гостиной подремать до очередного похода к Намджуну. Юнги знает, что Теха ему долго лежать не даст, обязательно придёт и залезет сверху, поэтому он даже будильник не ставит и отключается.

Просыпается Юнги ровно за тридцать минут до установленного Кимом времени. Поняв, что на обществом транспорте он не успеет, он берёт такси и, доехав, сразу бежит в гараж. Взяв ключи у охранника, Мин только выводит роскошную «итальянку», как замечает стоящего во дворе и курящего Намджуна. Ким теперь одет в темно-бордовый костюм, поверх черной шелковой рубашки. Он будто только приехал с показа Ив Сен-Лорана, у Юнги от него снова дыхание спирает.

— Ты опоздал, — Намджун опускается на сиденье и пристально смотрит на парня.

— На три минуты, я проспал.

— Так заведи будильник.

— Меня Теха должен был разбудить, а он, скотина, сам дрых, — Юнги заводит автомобиль и выезжает со двора.

Намджун до крошащейся эмали сжимает зубы, прикрывает веки и пытается успокоить колотящееся сердце. Одно упоминание о Техе превращает Кима в зверя. Он уже представляет, как вгрызётся ему в горло, а потом закопает бездыханный труп на окраине. Интересно, что в этом Техе такого, что мелкий тараторит о нём без умолку, что вообще живёт с ним. Пугать Шугу своей агрессией сейчас не стоит, у них и так натянутые отношения, так что расправу над Техой придётся пока отложить, и пусть ревность разливается в венах и отравляет кровь, Намджун потерпит. Ким успокаивается, проверяет телефон и называет шофёру адрес ресторана.

— Ты так выглядишь, — смелеет Юнги. — Ну типа, не знаю, не по-офисному. Это что, свидание?

— Да, — слишком резко отвечает Ким. Ревность не отступила, все ещё клокочет и бурлит. — Ты ужинал? — говорит он уже мягче, пытается исправиться.

— Нет, — выпаливает Юнги, приходится прикусить губы, чтобы те не расплылись в улыбке. Одна мысль, что Намджун хочет с ним поужинать, что оделся так потрясающе для него, что вообще это свидание — будит, как казалось, давно сдохших в животе бабочек. Уже плевать на гордость и заёбы, с Намджуном на свидание хочется до звездочек перед глазами. Юнги сжимает в руках руль, чуть ли не прыгает на сиденье от счастья и продолжает поглядывать на Кима через зеркало.

— Завернешь впереди к Хилтону. Нам надо сделать там остановку, — говорит Намджун, и Мин послушно сворачивает. Юнги паркует машину перед гостиницей и ждёт дальнейших указаний, но Намджун молча выходит из авто и открывает дверь подошедшей к мазерати высокой брюнетке.

Сердце Мина пропускает удар. Он с трудом сглатывает ком обиды, собравшийся в горле, и снова заводит машину. Юнги обидно настолько, что пальцы на руле дрожат, влага собирается в глазах и мешает разобрать дорогу. Юнги продолжает давить на газ, старается не смотреть в зеркало заднего вида и пытается сам себя согреть, потому что внутри разрастается огромная льдина, которую в глотку Мина запихал Намджун своим безразличием. Так вот что за свидание у Намджуна, вот кого он собирается кормить ужином, а Юнги - идиот, который решил, что это про него. С чего бы это, зачем Намджуну сирота, которую он из-за благотворительности не усадил в тюрьму.

Ночной город за стеклом превращается в одно сплошное пятно, концентрироваться получается с огромным трудом. Юнги украдкой глотает слезы обиды, еле сдерживается, чтобы не закурить, и молча продолжает ехать к ресторану. То, как Намджун мило общается с девушкой, как они смеются, выводит на раз, делает только хуже. Юнги отправляет обиду в дальний угол подсознания и, глубоко вздохнув, решает не показывать Киму, как он ранил его сегодня. Не сдерживается, бросает короткий взгляд в зеркало и сразу жалеет — брюнетка прилипла к Намджуну, он четко видит ее руку на его бедре, а Юнги будто кожу бритвой полосуют. Уводит взгляд, перестраивается в левый ряд, переключает музыку, снова впивается в зеркало — Намджун смотрит прямо в глаза, будто девушки рядом и нет. В салоне автомобиля их только двое. Ким гипнотизирует, словно не даёт увести взгляд, и Юнги отдал бы всё, чтобы понять, о чём сейчас тот думает.

Юнги заезжает во двор ресторана и паркуется. Пара на заднем сиденье покидает автомобиль, а Юнги кажется, что он способен сейчас голыми руками вырвать руль. Стук в стекло отвлекает парня от мыслей, как унять злость.

— Заедешь за мной к одиннадцати, — говорит Намджун, стоит Юнги опустить стекло.

— За тобой? — ядовито переспрашивает Мин. — Даму ты в ресторане бросишь? Может, сразу бы вас к тебе отвёз. Хотя нет, сперва ужин, у вас мажоров всё ведь так делается.

— Не язви, — холодно бросает Ким и идет к ожидающей его у входа девушке. Намджуну кажется, что Юнги ревнует, во всяком случае - хотелось бы, чтобы всё было именно так.

Стоит Намджуну с девушкой скрыться в ресторане, Мин выходит из авто и, передав ключ портье, едет к себе за митсубиши. Намджун может катиться к чертям, дорога до ресторана была адом на земле, возить его еще и на квартиру с этой девчонкой никаких сил не хватит. Слишком больно. Юнги поедет на гонки, а Намджун за непослушание может вернуть его в тюрьму. Это всё уже слишком, а страдать будет только один из них.

***

Юнги приезжает на трек одним из последних и, пообщавшись с Хосоком, кое-как отцепив от себя Чимина, он присоединяется к гонщикам. Гонки проходят загородом. Гонщикам надо проехать трек, обогнуть лесной массив и вернуться к старту первыми. Два круга из трёх Мин прилетает первым, что и неудивительно, ведь теперь к обычному профессионализму прибавлена еще обида, приправленная щепоткой ревности, и просто неконтролируемая злость — всё это создаёт жгучую смесь. Автомобиль будто чувствует настроение хозяина и летит по трассе, оставляя за собой только клубы пыли. Юнги уже заехал на круг, оставил позади всех соперников и осталось обогнуть только лес, как в зеркале заднего вида он видит хорошо знакомый мазерати. От неожиданности, что Намджун здесь, Мин теряется и моментально теряет скорость. Ким подлетает за долю секунду и начинает прижимать парня к лесу. Мин понимает, что если он упрётся, то один из них точно пострадает, и останавливает машину. Первым из автомобиля выходит Намджун. Он взглядом провожает пролетевших рядом соперников Мина и останавливается у машины. Гонки закончились: Юнги проиграл. Но думать об этом не хочется, всё, о чем думает Мин, это идущий к нему Ким, и ничего хорошего во взгляде старшего нет. Юнги нехотя открывает дверь и выходит из машины. Он подходит к мазерати и осматривает шины.

— Напрасно ты так с ней, она не привычна к таким трекам, это гламурная дама, — с издевкой говорит Мин.

— Может, объяснишься? — Ким подходит ближе и одним своим взглядом заставляет Мина почувствовать себя ничтожеством. — Почему, выйдя из ресторана, я не застал тебя? Какого чёрта ты ушел?

— Незапланированная гонка, — хмыкает Юнги. — Я не мог пропустить.

— Похуй! — рычит Ким и наступает. Мин отшатывается, прислоняется к дверце мазерати — такой Намджун страшен, и к своему стыду Юнги понимает, что боится.

— Ты работаешь на меня, тебе не десять лет, чтобы я в сотый раз объяснял, что у тебя есть обязательства, и ты должен их выполнять.

— Больше не работаю, — Юнги собирает остатки смелости и, задрав подбородок, смотрит на возвышающегося над ним мужчину.

— С каких это пор? — вкрадчиво спрашивает Намджун и становится вплотную. Юнги знает, что не должен трусить, но даже с места двинуться не может, он словно попался в сети и не выпутаться. — Я тебя не увольнял, — продолжает Ким и проводит тыльной стороной ладони по его щеке. — Бросать мою машину и уходить — я тебе тоже не разрешал.

— Отойди, — шипит Мин и сбрасывает руку Намджуна.

— А то что? — хрипло спрашивает Ким и вжимает парня в машину. — Ударишь? Так давай, я сдачи не дам, но поцелую.

— Иди целуй свою тёлку! — Юнги пытается вырваться, но Намджун пресекает все попытки на корню.

— Кое-кто ревнует, — улыбается Ким и проводит губами по щеке парня. Мин вмиг затихает, чувствует, как бьется сердце Намджуна, жар исходящий из его тела и ведётся.

Намджун легонько касается его губ, потом надавливает, заставляет разомкнуть их и скользит внутрь языком. Целует мокро и долго. Юнги отвечает, перестает брыкаться, сам льнёт ближе. Руки Кима хозяйничают на его теле, он слишком близок, он будто не только снаружи, будто внутри, в самом сердце. Намджун смелеет от податливости Мина, зарывается ладонями под футболку, ни на секунду не отрываясь от его губ, пересчитывает ребра, давит на тазобедренные косточки, обхватывает ладонями ягодицы и с силой сжимает. Рядом проносятся еще несколько автомобилей, но парням плевать: они продолжают самозабвенно целоваться, отдаются страсти, ощущениям, чувствам. Юнги горячий настолько, что Намджун обжигается и после каждого ожога тянется вновь, тонет в его глазах, не насыщается его вкусом, пускает его в вены. Несмотря на то, что собственное возбуждение уже отзывается болью в паху, он опускает руки в чужие джинсы и сжимает член. Юнги воздухом давится, отрывается от губ и в недоумении смотрит в глаза надрачивающего ему Намджуна.

— Она - будущий партнер. Ужин был в честь новой договорённости, — Намджун давит большим пальцем на головку, оттягивает крайнюю плоть, и Юнги, не сдержавшись, скулит. — Я бы ее не трахнул, хотя признаю — она хотела. Но главное, чего хочу я. А я, кроме тебя, никого не хочу, — шепчет он в ухо парню и ощутимо кусает мочку.

Юнги не контролирует тело, разум, он вообще ничего не контролирует, обхватывает запястье руки Намджуна в его джинсах, прерывисто дышит и молит ускориться. Намджун вылизывает шею, вновь возвращается к губам, грубо сжимает пальцами член, нарочно делает паузы, растягивает удовольствие. Юнги уже стонет в голос, сам толкается в руку Кима, цепляется пальцами за его пиджак, понимая, что иначе на ногах не устоит. Намджуну нравится этот контроль, нравится управлять вечно огрызающимся пацаном, но мучить его больше не хочется. Он сильнее надрачивает Мину, считывает с его лица эмоции, ловит его губы своими, и Юнги, не сдержавшись, кончает. Пачкает его руку, свои джинсы и долго не может нормализовать дыхание. Юнги испытал один из лучших оргазмов от простой дрочки, испачкал свою одежду, вот только не стыдно совсем. Он кладёт голову на плечо так и не отпустившего его Намджуна, и несколько минут они стоят в полной тишине.

— Если ты думаешь, что я тебе дам, то ошибаешься, — тихо бурчит ему Мин.

— Никогда не говори “никогда”, — усмехается Намджун и целует парня в затылок. Ким отстраняет от себя Юнги и идёт к мазерати. — Чтобы завтра, в восемь, был на работе, или выпорю, — бросает он и садится за руль.

***

— Подрочил! Ты представляешь, он мне подрочил прямо посередине трассы! — Юнги стоит под душем и, продолжая намыливать свое тело, смотрит на сидящего на коврике перед ванной Теху. — Ты прикинь, до чего я скатился. Иногда мне кажется, что я могу от его голоса кончить, или даже взгляда. А еще, он с ней не спит, и я рад. Ты вообще меня слушаешь? — Теха фыркает, словно говоря, что «ясень пень - слушаю, а чего это я в ванной торчу, не твоим же костлявым телом любоваться».

— Короче, я теперь не знаю, с какой рожей идти к нему, что говорить, и как себя вести, это так стрёмно, — Мин смывает с себя пену и вылезает из ванной. Теха недовольно шипит на хозяина, потревожившего его покой и вставшего на его коврик, и ленивой походкой скрывается в коридоре.

Юнги одевается в домашнее и только собирается лечь спать, как в квартиру заваливается сильно расстроенный Чимин и заявляет, что ночует у него, так как родители выгнали. Юнги знает, что родители Чимина слишком консервативны, и у него дома вечные скандалы: то из-за часто меняющегося цвета волос парня, то из-за очередного прокола в ушах, не говоря о том, что они стали подозревать, что Пак по мальчикам. После каждого скандала Чимин ночует у Юнги, так что у последнего в шкафу всегда есть пижама для младшего. Пак, который после гонок так поесть и не успел, наспех готовит лапшу, и, наевшись, парни заваливаются спать. Чимин слишком расстроен, чтобы хотеть секса, а Юнги слишком зациклен на Намджуне, чтобы хотеть кого-то ещё.

***

С утра пораньше Мин носится по квартире как угорелый, а сидящий на постели и так и не проснувшийся до конца Чимин проклинает не дающего спать друга. Только Техе плевать на всё, и он продолжает сладко посапывать в своей корзине.

— Чимин, открой! — кричит из ванной чистящий зубы Мин. Чимин нехотя сползает с кровати и в одних пижамных штанах топает к двери. Стоит Паку открыть дверь, как он теряет связь с реальностью и замирает. Кажется, перед Чимином стоит самый красивый человек вселенной. Этот человек что-то говорит, спрашивает, но Пак сейчас - статуя, о которую с глухим стуком ударяются слова и отскакивают куда угодно, но не в его сознание. Пак только с третьего раза понимает, что красивый незнакомец спрашивает, здесь ли живет Юнги.

На самом деле Джину не лучше. Намджун отправил его к своему шофёру с одеждой, но Джин не рассчитывал найти в доме у Юнги такой сюрприз. Парень с волосами цвета сливочного мороженного, с невероятно пухлыми губами, дико сексуальным, к слову, полуобнаженным телом — выбил из Кима весь дух. Джин глаз с его лица оторвать не может, от мелкого паренька будто пахнет сексом, от него исходит настолько сильная энергетика, что Джин ее в вены дозами принимает.

— Здесь, — кое-как удается выжать из себя Чимину.

— Передашь ему? — Джин протягивает Чимину пакет, нарочно касается пальцами его ладони и даже проводит по ней. Соблазн настолько велик, что Джин готов в тюрьму прямо сейчас, за совращение малолетних, но до этого он обязан попробовать эти губы на вкус. Мальчик перед ним - один сплошной грех, но за такого на костре сгореть не жаль. Джин, так и не в состоянии оторвать от него взгляда, пятится к лифту.

Пак захлопывает дверь, прислоняется к ней лбом и понимает, что всё то время, что он стоял напротив незнакомца, он не дышал. Простояв так несколько секунд, Чимин отбрасывает пакет в сторону и бежит в ванную.

— Умоляю, прошу, скажи, что ты не встречаешься с этим красавцем, с этим ахуенным мужчиной, с моим идеалом, с тем, кого я ждал всю свою жизнь! — Чимин прыгает вокруг Юнги и даже сшибает с полочки пару тюбиков и баночек.

— Что ты несешь? — раздражённо спрашивает Мин, пытаясь понять, что послужило причиной неадекватности младшего.

— Приходил парень, шатен, высокий, красивый, Господи, нереальный просто!

— Не встречаюсь я ни с каким шатеном!

— Теперь можно и позавтракать, — выдыхает Пак и идёт на кухню. — Я сделаю тебе омлет, а ты мне всё про него расскажешь.

***

Джин выходит из подъезда и быстрыми шагами идет к своему вишнёвому BMW Х6, на ходу набирая Намджуна.

— Короче, я только что встретил Теху, — Джин садится за руль и чётко слышит, как Намджун что-то разбивает на том конце линии.

— Сука, он значит ночует у него! — бесится Ким.

— Не нервничай, я помогу тебе избавиться от него.

— Надо же, ты вспомнил, что ты мой друг, — язвит Ким.

— Нет, просто этот Теха будет моим, — серьёзно говорит Джин. — Я никогда раньше не встречал такое совершенство.

— Я думал, совершенство у нас - это ты, — усмехается Намджун, прекрасно зная, как его друг зациклен на своей невъебенности.

— Я тоже так думал, пока не встретил Теху. Еду за тобой, позавтракаем вместе и придумаем план. На кону любовь всей моей жизни, — безапелляционно заявляет Джин и заводит автомобиль.

Комментарий к III

Анна Винтур - главный редактор американского издания журнала Vogue.

========== IV ==========

***

Утром Намджун ведет себя как ни в чём не бывало, только одобрительно кивает, оценив, что Юнги надел высланные им черные узкие брюки и белоснежную рубашку. Почти всю дорогу до офиса Ким ведёт переговоры по телефону, отсылает документы по почте и не смотрит на Мина. Сегодня день города: столица украшена, в парках организовываются концерты и фото-выставки, люди толпами валят на улицу гулять, везде пахнет жареными каштанами, и только Юнги продолжат вертеть в руках руль и сквозь зубы материть того, кто придумал работу.

— Заедешь за мной к пяти, поедем на одну важную встречу, потом ты свободен, — говорит Намджун, стоит Юнги припарковаться, и выходит из автомобиля. Так как внезапно у Мина оказывается очень много свободного времени, что удивительно, когда работаешь на такого тирана, как Намджун, то он решает поехать за Техой, а потом пойти гулять по праздничному городу.

Юнги решает оставить роллс, который, к слову, вчера вернули Намджуну, у его же офиса, представив, как соседи получат инфаркт миокарда, увидев в их задрипанном дворе такую тачку. Он берёт такси и едет сперва домой. Юнги заваривает чай и, достав припрятанный в холодильнике эклер, собирается приступить к чаепитию, как Теха прыгает на стул, а оттуда на стол, и нагло усаживается чуть ли не в тарелку с лакомством.

— Я кормил тебя утром только! Совесть имей, дай мне чаю попить, — Теха, не прерывая зрительного контакта, потягивается, и Юнги отчетливо видит, как кот собирается смахнуть тарелку с эклером на пол.

— Ладно! — Мин подскакивает со стула и, взяв тарелку, перекладывает её на холодильник. — Дам я тебе еду, перестань вести себя, как сволочь, я это и так знаю, — Юнги достает с полки пакетик с кормом и собирается уже высыпать его в миску, как мобильный на столе начинает вибрировать. Мин откладывает пакетик в сторону и берёт телефон; так и не поняв, чей номер высвечивается на экране, он отвечает.

— Привет, это Джин. Я друг Намджуна, — говорит незнакомый голос, и Юнги вспоминает красивого парня, которого видел пару раз у офиса с Кимом.

— Он отпустил меня до пяти! — начинает возмущаться Юнги. — Я на работу сейчас не вернусь.

— Эй, всё нормально, я не зову на работу, я поговорить хочу.

— О чём же? — успокаивается Мин.

— О Техе, — Юнги косится на кота, буравящего злым взглядом хозяина, который так и не наполнил его миску, и недоумевает.

— Ты зоофил? — не сумев скрыть смешок, спрашивает Юнги.

— Не понял.

— Так что ты хочешь знать?

— Его адрес, номер телефона, род занятий, и самое главное — насколько серьезно то, что вас связывает? — Юнги кажется начинает понимать, но решает подыграть.

— Он живёт со мной, и у нас всё очень серьезно, настолько, что если я сейчас не дам ему поесть — он меня укусит, — сквозь смех говорит Мин.

— Он там? — нервно спрашивает Джин. — Дай этому блондину трубку.

— Он рыжий, — уже смеётся в голос Юнги.

— Вчера утром он был блондином, — растерянно говорит Джин.

— Ой не могу, — ухахатывается Юнги и, держась за живот, сползает по стенке на пол.

— Чего ты смеёшься? Я вообще-то серьезно.

— Чимин, — еле произносит Мин и снова заливается смехом. — Блондина зовут Чимин, а Теха - мой кот, и я такого даже врагу не пожелаю.

Пауза на том конце трубки длится несколько минут.

— Да ты издеваешься! Какой кот! Какой Чимин! Что ты несешь? — Джин кричит так, что Юнги приходится держать трубку на расстоянии.

— Теха — мой кот, Чимин — мой друг. Что тебе не понятно? — Мин с трудом удерживает очередной приступ смеха.

— Намджун охренеет, да я сам в шоке, — уже спокойно говорит Ким.

— Если ты сохранишь в секрете, что Теха - кот, я дам тебе номер Чимина и, более того, намекну, что ваша эта симпатия взаимна. Дай только кота покормить.

— Серьезно? — выпаливает Джин. — Намджун будет продолжать думать, что Теха - человек, обещаю. Только помоги мне с Чимином.

Юнги наполняет миску Техи и удобно усаживается на стуле с телефоном в руках. После получасового разговора с Джином Юнги прибирает кухню и идёт в спальню за котом. Теха, конечно же, идти на улицу категорически отказался, расцарапал Мину пальцы и в сотый раз убедил его, что стоило завести собаку. Вдоволь нагулявшись и купив себе каштанов, Мин ровно без десяти пять стоит перед офисом Намджуна и курит.

— Едем в детский дом номер три, — на ходу приказывает Ким и сразу идёт к дверце автомобиля. Юнги нехотя отбрасывает окурок на тротуар и садится за руль.

— Зачем нам в детский дом? Вернуть меня хочешь? — пытается шутить Мин.

— Сегодня же день города, моя компания детям праздник организовала. Так что едем подарки раздавать.

— Как мило, что ты лично контролируешь. До нас подарки не доходили, застревали где-то в верхах. Но знаешь, что обидно — все мажоры берут под опеку детдома в центре, будто им внимания и так не хватает, а те, что на окраинах, перебиваются, как могут.

— Никогда об этом не думал, — задумывается Ким. — Но в твоих словах есть правда.

— Подумай. Поверь мне, есть такие детдома, где даже отопления нормального нет, а на носу зима. Я хотел, чтобы меня усыновили большей частью из-за холода, терпеть сил не было, - с грустью в голосе говорит Мин.

— Как можно было тебя не усыновить, — пытается пошутить Намджун.

— Спокойно, — хмыкает Мин. — Я вечно болел и угрюмый был. Ты сам бы усыновил ребёнка?

— Тебя бы усыновил, — усмехается Ким. Юнги только недовольно фыркает.

— Ты прости, что тебе надо туда возвращаться. Если невмоготу, то я могу и сам поехать, — продолжает Намджун.

— Всё нормально, это же моя работа — возить тебя, и даже в детдома.

Юнги прибавляет звук радио, показывая, что больше говорить о детдомах не хочет.

Юнги, конечно же, солгал. Ничего нормального, пока он топтался в большом зале, украшенном шариками и бумажной мишурой, с ним не было. Он следит за тем, как Намджун обнимает и разговаривает с каждым малышом, как внимательно слушает стишки, как раздаёт подарки. Мин нервно вертит на запястье часы и всё порывается сбежать. Раны оказались слишком свежими, даже не планировали затягиваться, каждая из них сейчас кровоточит и по-новой возвращает все те воспоминания, которые Юнги считал давно погребенными. Намджун, видимо, чувствует настроение младшего, и пусть Юнги каждый раз, когда старший к нему оборачивается, улыбается, Ким не верит этой тусклой улыбке — всё равно подходит и спрашивает его о самочувствии.

До квартиры Намджуна они едут молча: один так и тонет в свежих воспоминаниях без шанса выплыть, а второй борется с разрывающими грудь чувствами, ни одно из которых донести до Юнги сил и смелости не хватает.

Мин прощается с боссом, загоняет машину в гараж и плетётся на остановку. Усевшись на единственное пустое сиденье в автобусе, Юнги прислоняет голову к стеклу и прикрывает веки. Ему приходится напоминать себе, что он больше не живет в детдоме, что больше не ждёт родителей, что вообще никого не ждёт. Вот только прошлое оказывается сильнее настоящего, оно давит на черепную коробку, поднимает из глубин подсознания мрачные картинки из детдома, и Юнги чувствует, как кожу покрывает липкий страх. Он вскакивает с сиденья и, попросив водителя остановиться, вылетает из автобуса. Свежий ночной воздух не помогает — приступ паники не отступает. Юнги просто идёт прямо, не думая о своём маршруте, и пытается унять проснувшийся внутри чудовищный страх. Он будто сейчас сидит в углу своей крохотной комнатки в приюте, которую делит ещё с тремя малышами. Он дрожит от холода, от отчаянья, от страха перед будущим, которого как такового и нет, и продолжает обнимать острые коленки. Его только что вернули в комнату после очередного «показа» потенциальным родителям, и Юнги уже знает, что его не возьмут.

Он продолжает убеждать себя, что это прошлое, что это чудовище, проснувшееся в глубинах сознания, не существует, что надо только захотеть, и оно исчезнет, вот только самовнушение не работает. Юнги выкуривает очередную сигарету и, проходя мимо какого-то бара, притормаживает — выпить кажется единственной хорошей идеей, может, хоть алкоголь поможет притупить разрывающие мозг воспоминания.

Юнги, не поднимая голову, проходит через накуренное помещение прямо к барной стойке и заказывает сразу шесть шотов текилы. Выпив все шоты залпом и только после шестого закусив их лимоном, Юнги просит повторить. Ни в одном глазу: ни страх, ни паника, ни мерзкое хлюпающее внутри зловонное болото, образовавшееся из неоправданных надежд — ничего не исчезает. Юнги так же херово, как тогда, когда он только вошел, может, даже еще чуточку больше, потому что пить на голодный желудок не стоило. Он выпивает ещё шесть шотов, слушает жалобу на своего бывшего сидящей слева блондинки и, только соскользнув со стула, понимает, что пьян. Кое-как переставляя ноги, Юнги выходит на улицу.

Холодно. Юнги ёжится, не понимая, этот холод внутри него, или всё-таки это потому, что он стоит в одной рубашке. Он плетётся в сторону дороги и ловит такси. Юнги нужно согреться — это вопрос жизни и смерти, нужно прямо сейчас, чтобы его обняли, чтобы поглаживали по спине и шептали слова успокоения, чтобы закопали обратно вырвавшегося наружу старого Юнги и вернули настоящего. Единственный человек, который всё это может, и единственный человек, от которого Юнги всё это надо — живёт в высотке в центре. Мину сейчас плевать на все нормы и морали, плевать на последствия, на правильность-неправильность ситуации, он хочет его рук, его тепла, его голоса. Он должен пойти к Намджуну, потому что только рядом с ним ему хорошо. Иначе его сердце лопнет. Иначе он не справится. Один он не сможет.

***

Намджун уже собирается идти спать, когда слышит звонок в домофон. Ким несколько секунд не веря смотрит на изображение на экране домофона, а потом, всё-таки убедившись, что это точно Юнги, поспешно открывает ему дверь в подъезд и в свою квартиру.

— Что случилось? — обеспокоено спрашивает Намджун и втаскивает Юнги в квартиру. Мин нетрезв: это чувствуется и по запаху, и по тому, как ему приходится постоянно опираться о стену.

— Мне холодно, — Юнги смотрит в пол, пусть он немного и пьян, но ему дико неудобно, хотя о том, что пришел сюда — он не жалеет. Один голос Намджуна - и Мину уже получше.

Ким запирает дверь и, взяв парня за руку, идет в гостиную.

— Посиди здесь, я принесу тебе одежду, встанешь под горячий душ и согреешься, — Намджун идёт в сторону спальни, а Мин следует за ним.

— Не хочу, то есть не надо душ, мне внутри холодно, — бурчит Юнги, остановившись напротив него. — Я думал, что я уже пережил тот этап, но оказалось, что нет. Поэтому я просто посижу чуть-чуть у тебя и пойду. А ты посиди рядом. Если можно, конечно.

— Малыш, — нежно говорит Ким, притягивает парня к себе, крепко обнимает, кладёт свой подбородок на его затылок и, вообще, ведет себя именно так, как Юнги и хотел.

У Намджуна в сердце цветы распускаются, и это после самой суровой зимы, когда был убежден, что не выжило ничего, что эта почва плодов не даст. А Юнги пришёл к нему за теплом и, сам того не подозревая, принёс тепло и Намджуну.

— На дворе глубокая ночь, и ты никуда не пойдешь, — Намджун продолжает поглаживать сквозь рубашку спину парня, пытается унять его дрожь. Юнги в его руках лихорадит, Ким готов отдать ему всё тепло мира, лишь бы не дрожал.

— Примешь горячий душ, загрузим в стирку твою форму, останешься спать у меня, всё равно через пару часов тебе надо быть здесь.

Юнги и дрожит-то не от холода. Дрожит, потому что в объятиях Намджуна слишком хорошо, настолько, как в реальности точно быть не должно. О таком можно в кино смотреть и в книжках читать, а не вот так вот в реальности — сердце к сердцу, одно дыханье на двоих. Юнги хочет, чтобы это не заканчивалось, чтобы время остановилось, и он побольше бы вобрал в себя этого тепла.

— Это я виноват. Не надо было брать туда тебя, — надломлено говорит Ким.

— Угу, — говорит Мин и зарывается лицом в его грудь.

— Прости.

— Прощу, если покормишь, — желудок, словно подтверждая слова Мина, урчит.

Намджун отлепляет парня от себя, вызвав у того вздох разочарования, и ведёт его к ванной. Юнги неуверенно топчется в роскошной ванной, пока Ким настраивает оптимальную температуру воды, и ждёт, когда тот выйдет. Посередине комнаты стоит огромная белоснежная ванна, которая спокойно может вместить в себя троих взрослых людей, позади нее прозрачная стеклянная душевая кабинка, в которой сейчас и копается старший. Намджун обещает занести свежую одежду и, показав Юнги полочку с гелями для душа, уходит.

Юнги, кажется, протрезвел сразу же, как вошел в эту квартиру: сознание уже ясное и четкое, от алкоголя осталась только несильная головная боль. Он стаскивает с себя провонявшую в баре сигаретным дымом одежду, выбирает с полочки гель с арбузным запахом и залезает под душ. Теплая вода приятно обволакивает кожу, Юнги блаженно прикрывает веки и позволяет ей смыть с себя усталость тяжелого дня.

— Не думал, что ты так быстро, я занёс одежду, — Юнги вздрагивает от голоса Кима и, сгорая от стыда, отворачивается к стене. Намджун не спеша кладёт вещи на полку, скользит взглядом по обнаженной молочной коже и совсем не торопится уходить.

— Может, выйдешь? — злится Юнги не в состоянии повернуться к нему лицом.

Ким только усмехается, ещё раз облизывает взглядом такое желанное тело и выходит.

Юнги смачно выругивается, смывает с себя пену и, выйдя из-под душа, сушит волосы.

Намджун оставил Мину футболку, в которой тот утопает, и шорты. Юнги уже несколько минут, как оделся, высушил волосы, но выходить из ванной смелости не хватает. Ужасно стыдно перед Кимом. Поняв, что всю жизнь в ванной, пусть она и роскошна, не прожить, Юнги тянет к себе дверцу и выходит в коридор. Дальше он идет только по запаху. Пахнет так аппетитно, что Юнги уже чуть ли ни на бег срывается. Намджун стоит посередине отделанной в бежевых тонах кухни в стиле хай-тек и раскладывает в тарелки стейки.

— Чисто мужская еда: обжарить по три минуты с каждой стороны и достать готовый салат, — усмехается Ким и приглашает Юнги к столу. — Надеюсь, ты не вегетарианец.

— Неа, — Мин сразу нарезает мясо на кусочки и приступает к еде.

Намджун ест только половину своего стейка, пьет воду и наблюдает за тем, как жадно кушает младший.

— Почему ты не пообедал? Я же отпускал тебя, — озабоченно спрашивает Ким.

— Я обедал, каштанами, — набитым ртом отвечает Юнги.

— Это не еда ведь! — злится Намджун. — Отныне лично буду следить за твоими приёмами пищи.

— Прям мамочка, — кривит рот младший.

— Скорее папочка, — ухмыляется Намджун, и Юнги шумно сглатывает последний кусок мяса.

Они сидят друг напротив друга в полной тишине, и Юнги отчетливо видит сгущающееся в глазах напротив желание. Намджун задерживает взгляд на губах младшего, опускается к шее, и Юнги чувствует вспыхивающие на разных участках кожи ожоги. Он откладывает вилку в сторону, отодвигает пустую тарелку и принимает вызов. Впивается обратным взглядом, не моргает — видит, как на дне чужих зрачков его уже разложили прямо на этом столе, отчетливо чувствует чужие руки на своем теле. На кухне резко становится невыносимо жарко, футболка липнет к телу, и плевать, что только из душа. У Юнги органы плавятся под этим голодным взглядом, так и хочется подойти ближе и дать команду «можно». Зверь сразу сорвется — Мин не сомневается. Возбуждение отправляет разум в дальний угол, превращает в кашу и так еще окончательно в себя не пришедший после текилы мозг, и Юнги сам готов потянуться. Намджун одним взглядом заставляет кровь в нем кипеть. Секса хочется невыносимо. Скорее, Намджуна хочется невыносимо.

Юнги подыгрывает: медленно проводит языком по верхней губе, не сводя взгляда с уже сузившихся глаз напротив, пошло облизывается, повторяет и, замечая, как рука Намджуна исчезает под столом, томно прикусывает нижнюю губу.

— Ты доиграешься, — хрипло говорит Ким, рассылая по телу Мина табун мурашек.

— Я не играю, — Юнги отодвигает стул и, встав, идёт к Намджуну. Медленно опускается к нему на колени, обвивает руками шею и, приблизившись так, что между их губами всего пара миллиметров, шепчет:

— Мне нравится то, насколько сильно ты хочешь меня, — Юнги нарочно проезжается задом по возбужденному члену. — Признаюсь, я хочу тебя так же. Но я не думаю, что ты пассив, так вот и я тоже. Так что - спасибо за ужин и спокойной ночи.

Мин чмокает парня в щеку и, встав на ноги, вальяжной походкой идёт в гостиную.

— Мин Юнги! — Намджун отбрасывает в сторону согнутый вдвое за те пару секунд, что Юнги провёл на его коленях, нож для масла и идёт вслед за Мином.

Юнги сидит на диване и смотрит на Кима с притворным удивлением.

— Ты спишь не здесь, а в моей спальне, — Намджун прислоняется к дверному косяку и прожигает его взглядом.

— Я подумал, тебе будет тесно, — разводит руками Мин.

— У меня кинг-сайз.

— И не только кровать, — тянет Юнги, всё ещё помня ощущения от внушительного размера, на котором пару минут назад он сидел.

— Не провоцируй.

— Молчу.

Юнги идёт за Намджуном в спальню, берёт любезно предоставленную им новую зубную щётку и скрывается в ванной. Потом Юнги как есть - в шортах и футболке - валится на левую сторону огромной постели и ждёт, когда из ванной вернётся Намджун. Ким стаскивает с себя футболку, и Юнги бы перестать таращиться на подтянутое и загорелое тело, но он не может. Юнги чуть воздухом не давится, когда Намджун снимает с себя и домашние штаны, а сразу за ними и боксеры.

— Я был прав насчет размера, — Мин заливается краской и сразу кладёт подушку на лицо.

— Я люблю спать голым, — хмыкает Ким и взбирается на постель.

— Теперь точно я тебе не дам, — заявляет откуда-то из-под подушки Юнги, но она моментально исчезает, и на него сверху вниз смотрит Намджун.

— Дашь, а ждать я умею, — смеётся Ким и, вновь накрыв лицо парня подушкой, ложится на свою половину.

Спать с Юнги самая ужасная идея из всех. Намджун никак не может уснуть, а мелкий напротив, кажется, видит уже пятый сон, хотя он так зарылся в подушки, что сразу и не понять. Намджун чуть ли по рукам себя не бьёт, лишь бы не потянуться к парню. Тот лежит совсем рядом, просто протянуть бы руку. Намджун не может стереть отпечатавшуюся в сознании картинку его обнаженного тела в ванной. Чёртов Мин Юнги - как самый большой соблазн, и Намджун очень хочет поддаться. Поворачивается лицом к груде из подушек, обхватывает пальцами чужое тонкое запястье и, поглаживая нежную кожу, пытается уснуть.

Юнги не спит, он глаз так и не сомкнул. Ему хочется подвинуться ближе к Киму, положить голову на его грудь и так уснуть, но он понимает, что одно движение в сторону старшего, и никто из них спать не будет. Мин никогда не был нижним, не позволял никому, хотя покушались многие, а с Намджуном он даже о таком думает. Юнги сам в шоке, что вообще такую мысль допускает, но думать трезво, когда на расстоянии вытянутой руки лежит объект твоих грёз, тот, кому посвящены все грязные сны — невозможно. Намджун уже под кожей, растекается в венах, и внутри его тоже хочется. Особенно после того, как Юнги увидел его обнаженным. Да Мину и представить сложно, как вообще можно будет принять в себя такое, но даже это не унимает желание, собирающееся внизу живота. У Юнги, кажется, чесотка от этого желания начинается.

Пальцы на запястье расслабляются, и он понимает, что Ким уснул. Мин аккуратно выбирается из-под подушек и подползает к Намджуну, нависает сверху, вглядывается впервые так близко в такое любимое лицо и только собирается лечь рядом, как Ким резко переворачивается и подминает его под себя.

— Мне играть надоело. Хочу тебя до судорог просто.

Ким не дает Юнги открыть рот и впивается в губы поцелуем: сперва грубым и жёстким, словно ломает все барьеры, будто готов к сопротивлению, но поняв, что младший даже не думает оттолкнуть, переходит на долгий, глубокий. Юнги отвечает, проводит пальцами по обнажённому торсу, притягивает ближе, позволяет языку Намджуна хозяйничать у себя во рту. Ким второпях стаскивает с него футболку, припадает к ключицам. Водит по ним языком, легонько покусывает, опускается ниже, обхватывает губами сосок, всасывает, играет языком. Юнги зарывается ладонью в платиновые волосы, давит на затылок, скрещивает на пояснице парня свои ноги, заставляя того быть ближе. Юнги даже не замечает, когда и как Намджун стаскивает с него оставшуюся одежду, чувствует это только по чужой разгоряченной коже, под которой собственная плавится.

— Не бойся, — шепчет Ким, и Мин старается.

Юнги храбрится, вспоминает Чимина, которому вроде сильно больно не было, потом вновь опускает взгляд на возбужденный орган Намджуна и понимает, что сравнение в корне не верно. Плевать. Он прикрывает веки и отдается сильным рукам, доверяет ему, знает, что Намджун больно не сделает. Намджун целует каждый сантиметр кожи, всему уделяет внимание, смакует на языке дурманящий вкус чужой плоти с ноткой арбузного запаха.

Юнги уже мечется по постели, комкает под собой простыню, дотягивается ладонью до своего члена, но Намджун его руки перехватывает, соединяет над головой, не даёт ему унять сладкую боль. Ким опускается ниже, выцеловывает ребра, задерживается на животе, оставляет мокрую дорожку из поцелуев на внутренней стороне бедер, сильнее прижимает дергающегося от интимных ласк парня к кровати.

Юнги прикрывает лицо ладонями, поскуливает, просит уже сделать что-то, унять этот огонь, в который Намджун пока только бензин подливает. Но тот его мольбам не внемлет. Проводит ладонями по позвоночнику, царапает лопатки, бока, пускает врассыпную мурашки по всему телу, заставляет Юнги выгибаться, тянуться за очередной дозой ласки.

Намджун отправляет в рай одними руками, ловит каждый вдох, каждый взгляд из-под опущенных ресниц, каждую дрожь, вылизывает младшего, как самое вкусное лакомство, не пропускает ни сантиметра. Юнги своё тело не контролирует, а разум ещё в самом начале его покинул. Мин столько ласки в жизни не получал, не тонул в ней. Она впитывается в него, втирается пальцами Кима, и Юнги её в самые холодные ночи вспоминать будет. Он пришел сегодня сюда за теплом, а в результате сгорел в огне. Языки этого пламени лижут его обнажённое тело, касаются самых потайных мест, а Юнги и сам не против в пепел превратиться. Вот оно значит, каково это, когда ты любим, вот как бывает. От такой страсти и нежности умереть можно, да и смерть такая была бы лучшей. Намджун продолжает водить ладонью по его члену, но как только Юнги близок к разрядке, зажимает член у основания и замирает.

— Изверг, — рвано шепчет Мин и откидывается на подушки.

— Это ты изверг, — Ким нависает сверху, смотрит прямо в душу. — Я захотел тебя ещё в полицейском участке. Меня заклинило будто, было на всех плевать и на всё, даже на малышку, ты понятия не имеешь, что творишь со мной, — Намджун целует его скулы. — Я трогал тебя на гонках, целовал на парковке и сгорал изнутри, я даже запах дыма чувствовал. Так, кто из нас изверг? — Ким легонько кусает нижнюю губу парня, мстит словно.

Целует рьяно, неистово, водит языком по самым желанным во вселенной губам, чувствует привкус железа во рту, смешивает его со слюной — всё равно не отстраняется, не насыщается. Юнги мстит по-своему, царапает ноготками подтянутый живот, нарочно трётся о член, всё ещё пытается подтолкнуть к конкретным действиям и своего добивается. Намджун с трудом отлипает от губ и идёт в ванную. Возвращается через минуту, бросает на простыни тюбик и вновь придавливает Мина к постели.

Намджуна от такого соблазнительного Юнги, лежащего в его постели, кроет. Юнги голым только рядом держать, постоянно любоваться и касаться с осторожностью. Он фарфоровая куколка: самая прекрасная из всех, и даже на пике своей страсти он похож на ангела — разврат в нём гармонирует с чистотой, да так, что от этого больно даже. Юнги - совершенство, предел мечтаний, идеал, которого ждать еще лет сто можно. Намджун - любимчик судьбы, он получил лучшую награду, упустить его или потерять — смерти равно. Ким с трудом удерживает в себе зверя, который эту алебастровую кожу когтями бы исполосовал, зубами бы вгрызся, до плоти бы добрался и всё равно не насытился бы. Намджун еле удерживается, чтобы без подготовки не ворваться, на грани балансирует; это изысканная пытка, инквизиция отдыхает. Такой Юнги под ним - это яблоко в райском саду. Намджуну надо повторять себе, что он у него первый, сотню раз — лишь бы не сорваться, не испортить всё. Ким отрывается от тела, аккуратно переворачивает парня на живот, вновь шепчет «не бойся», просит расслабиться, уверяет, что боли не будет.

Проводит пальцами по ложбинке между ягодиц, чувствует, как мелкий дергается, вновь покрывает поцелуями острые лопатки, целует каждый сантиметр, нежно поглаживает, успокаивает и одновременно надавливает на колечко мышц. Намджун не остановится. Он уже решил. Юнги доверился ему, позволяет ему быть первым, а Намджун его отпускать и не собирается, он забрал его себе ещё тогда, в участке, а после этой ночи это как штамп в паспорт. Юнги принадлежит Намджуну.

Мин чувствует прохладную жидкость между ног, чувствует, как Ким размазывает смазку и давит на мышцы, жмурится, боится, трусит, но не издает и звука. Намджун действует нежно, настолько, насколько может — отвлекает поцелуями, ласками, и Юнги уже чувствует два пальца. Больно, некомфортно, но терпит. Приподнимается, пытается удобнее расположиться, хочет уменьшить раздирающую его боль. Прикусывает тыльную сторону ладони, когда Намджун пальцы добавляет, продолжает растягивать. Ким припадает губами к тонкой шее, вдыхает, дуреет от его запаха, зарывается пальцами свободной руки в волосы, пропускает между ними голубой шелк. Юнги понемногу привыкает, сам насаживается на пальцы, рассчитывает перетерпеть, и тогда, может, отпустит. Продолжает кусать губы, теряется в ощущениях и сам не понимает, почему, если так больно, то всё равно хочется. Боль отступает понемногу, заменяется желанием, Юнги уже сам себя его пальцами трахает.

— Хочу, — обрывисто, по несколько раз подряд, как в припадке. — Хочу… Тебя хочу.

— Рано.

Намджун дышит с трудом, продолжает растягивать, методично трахает его пальцами, рычит, кажется, он на грани безумия. Желание выбивает воздух из легких, скручивает, но сделать больно сахарному мальчику последнее, чего хочет Намджун, пусть сам он уже на грани. Задевает пальцами простату, вырывает громкий стон из чужой груди, который услада для его ушей. Спина Юнги блестит, капли пота скатываются на белоснежную простыню, он в его руках горячий, гладкий, податливый. Намджун больше не может — это выше его сил, вынимает пальцы, нажимает на поясницу, заставляя максимально выгнуться, и приставляет головку. Входит медленно, сантиметр за сантиметром, чувствует, как нежные стенки плотно обхватывают его член, дуреет от узости, стискивает зубы. Чуть не срывается, топит желание загнать сразу и до упора, продолжает погружаться. Юнги не дышит почти, каждый вдох очередная боль, его нанизывают на стоящий колом член, он шевельнуться боится — балансирует на грани жизни и смерти, и сейчас ему не выбрать, что лучше. Сладко одинаково. Намджун замирает на половине, выходит почти до конца и снова толкается, Юнги до хруста в позвонках выгибается, сам толкается назад, требуя старшего целиком и полностью. Намджун не сдерживается, игнорирует мигающий в голове красным знак «стоп», погружается целиком и не двигается, даёт привыкнуть. Юнги ёрзает под ним, пару раз неразборчиво что-то шепчет: то ли просит прекратить, то ли молит продолжить. Ким начинает двигаться, сперва с трудом и медленно, но тихо-тихо набирает темп, толкается до конца, выходит и повторяет; Юнги словно от долгого сна просыпается, комкает в руке простыню, выгибается как кошка и даже подмахивает. Намджун спускает зверя с поводка, вбивается и выбивает уже крики. Юнги чуть ли не рвёт на части, размазывает по постели, он связь с реальностью теряет, поскуливает только и продолжает цепляться за простыни.

Намджун хочет его видеть, хочет запоминать, впитывать: выходит, переворачивает на спину, приподнимает ноги и вновь входит. Двигается в бешеном ритме, капли пота стекают с его виска и с глухим стуком падают на грудь Мина. Член в Юнги уже легко скользит по растраханной дырочке, задевает простату, Намджун углы проникновения постоянно меняет, не дает Мину кончить без разрешения, мучает, тянет. Юнги уже на мольбы переходит, он ползать перед ним готов, лишь бы кончить. От Намдужна невыносимо хорошо, и от этого «хорошо» сдохнуть можно. Юнги слышит тяжелое дыханье, - уже и не разобрать, чьё оно - слышит каждый толчок, каждое движение, и от одних только этих пошлых звуков взорваться готов. Его кроет от одной мысли, что они единое целое, что Намджун внутри, вокруг, везде, что ближе некуда. Ким не сбавляет темп, трахает глубоко и резко: кровать под ними ходуном ходит. Почувствовав, что близок к разрядке, Ким резко выходит и, соединив в ладони их члены, доводит обоих до оргазма. Живот, грудь, простыни: всё пачкается. Намджун, несмотря на залитого его и не только его спермой парня, ложится сверху и зарывается лицом в изгиб плеча. Юнги всё ещё подрагивает от оргазма, поглаживает спину Кима и пытается выровнять дыханье.

— Я тебя не выпущу из своей постели, — Намджун приподнимается на локтях и смотрит на него. — Будешь жить здесь.

— Я знаю, что я ахуенен, но жить в постели не буду, — Юнги с трудом присаживается. Задница саднит, и после оргазма остались одни болезненные ощущения и накатившая резко усталость.

— Говорил же: никогда не говори “никогда”.

— У меня такое ощущение, что для тебя цель была - заставить меня съесть мои же слова, — с грустью в голосе говорит Мин.

— Эй, я не то имел в виду, — Намджун притягивает парня к себе и, положив его голову на грудь, поглаживает.

— А мне кажется, то, — бурчит Юнги, но не вырывается. — Ты был прав, я сломался, но я сам этого хотел.

— Мне кажется, мы не поняли друг друга, — пытается уйти от темы Намджун. — Поговорим утром, спи, или я снова захочу. У меня от одного твоего голоса встаёт.

Юнги затихает и, думая над событиями сегодняшней ночи, медленно проваливается в сон.

Намджун, как и всегда, просыпается в шесть, чтобы успеть до работы на утреннюю пробежку. Ким уверен, что засыпал вчера ночью с Юнги в его объятиях, спина до сих пор горит от оставленных на ней царапин, а губы отчетливо помнят вкус младшего. Даже постель всё ещё пахнет им, но Юнги нет. Намджун срывается с кровати и, обойдя все комнаты, понимает, что Мин ушёл.

***

Джин паркует свой роскошный Х6 на обочине и выходит из автомобиля. Он рассматривает собравшиеся на треке спортивные автомобили, морщится от слишком громкой музыки и снова пытается напомнить себе, зачем он здесь. Красивого парня в кожанке сразу обступают с разных сторон девушки, но Ким, улыбнувшись им фирменной улыбкой, идёт в сторону мустанга, рядом с которым он замечает знакомую блондинистую макушку. Чимин одет в черные скинни-джинсы на подтяжках и белую фублоку с красноречивым «fuck off» на спине. Пак внимательно слушает высокого парня напротив, и от того, как мелкий на того смотрит, Джину не по себе. Ким не помнит за собой такой моментальной агрессии, когда хочется подлететь к парням, грубо оттолкнуть одного и притянуть к себе другого. Так Чимин будет смотреть только на него: Джин всё ради этого сделает.

Он останавливается в паре шагов от них и ждёт, когда Чимин закончит диалог и обратит на него внимание. Долго ждать не приходится. Когда Пак замечает Джина, он первые несколько секунд не моргая смотрит на него, не понимая, что этот мажор делает на гонках. Чимин кивает Хоупу и идёт к Киму.

— Привет, — солнечно улыбается Пак, у Джина от этой улыбки кровь в вино превращается: дурманит, пьянит. — Ещё что-то Юнги принёс? Он сегодня не участвует на гонках, но я могу передать.

— Принёс, — говорит Ким и просит Пака следовать за ним.

Парни подходят к BMW, и Джин открывает багажник, в котором букет из, кажется, сотни роз. Пока Чимин, ничего не понимая, смотрит то на цветы, то на Джина, тот начинает говорить:

— Меня Джин зовут. Эти розы я купил тебе, а еще я забронировал столик в лучшем французском ресторане города, где точно самые свежие устрицы, и купил два билета на твою любимую французскую мелодраму. Ты мне очень нравишься, и я стараюсь понравиться тебе.

Чимин продолжает хлопать ресницами, переваривает информацию, а потом вдруг начинает истерично смеяться. Джин не понимает, что такого смешного он сказал или сделал, и даже начинает злиться.

— Зачем так? — сквозь смех говорит Пак. — Что за розы? Что за ресторан? — Чимин договаривает с трудом, снова заливается смехом и, заметив, как мрачнеет парень, всё-таки берет себя в руки.

— Послушай, — окончательно перестав смеяться, говорит Пак. — Я ненавижу розы, до дрожи. Я люблю ромашки. Ненавижу французскую кухню, ну кроме десертов, они у них божественны, у меня фобия беспозвоночных, могу биться в конвульсиях от одного их вида, а в кино я хожу только на супергеройские фильмы!

— Но Юнги сказал, что ты любишь всё это, — растеряно говорит Ким, а Чимин по-новой взрывается смехом.

— Он меня наебал, — обречённо произносит Джин и захлопывает багажник.

— Угу, — утирая слезы, произносит Пак.

— Чим, — к парням подлетает Хосок и, смерив Джина презрительным взглядом, обращается к младшему. — Помашешь для меня флагом на старте, ты же мой талисман.

— Мы вообще-то разговариваем, — холодно говорит ему Джин.

— Разговаривали, — поворачивается к нему Хоуп.

— Правильно, пока ты нас не перебил, — ничего хорошего голос Джина не сулит, Чимин неосознанно становится к нему ближе, хотя нет бы отойти подальше — не попасть под удар, но Пак почему-то чувствует, что он сможет остановить этого парня одним своим присутствием.

— Ты вообще знаешь, кто я? Имя Джей Хоуп что-то тебе говорит? Гламурный мальчик на колымаге, — Хоуп фыркает на беху и вновь поворачивается к Киму.

— А должно? — приподнимает бровь Джин.

— Я лучший гонщик этого города.

— Видимо, не совсем лучший, потому что за самым лучшим в своей жизни тебе уже не угнаться, я забираю его в Hard Rock* кушать бургеры, а потом мы идём смотреть “Железного человека”.

Джин берёт так и не пришедшего в себя Чимина под локоть и, подведя к дверце автомобиля, открывает ее для него. Хоуп, не найдя, что ответить, выругивается и отходит от машины.

— Я бы тебя поцеловал за такое. Но на первом свидании целоваться не комильфо, — говорит Пак севшему за руль Джину.

— Мне плевать на комильфо или не комильфо, — заявляет Джин и, притянув парня к себе, касается его губ. Джин грезит об этих губах уже столько часов, но всё, что он представлял, и рядом не стоит с реальностью. Ким смелеет, углубляет поцелуй и с трудом отрывается от пухлых губ.

— Блять, мне конец, — выдыхает Джин.

— Я думал, это начало, — говорит Чимин, вновь отправляя старшего в нокаут улыбкой.

Джин усмехается, прибавляет звук радио, и слушая, как Чимин подпевает Зейну, выруливает на дорогу.

Комментарий к IV

Hard Rock Cafe — американская сеть кафе-баров, есть почти во всех крупных городах мира. Славится сочными бургерами, вот только мне там нравятся булочки, а не само мясо. Парадокс :)

Ко всем частям с НамГи - Lana Del Rey - White Mustang

https://www.youtube.com/watch?v=F4ELqraXx-U

ДжиМины - в машине Джина

ZAYN - Dusk Till Dawn ft. Sia

https://www.youtube.com/watch?v=tt2k8PGm-TI

========== V ==========

***

— Да, я ушёл, — Юнги опускается на диван и виновато смотрит на устроившегося в его ногах Теху. — Может, я идиот, вижу, что ты именно так и думаешь, но я бы не смог остаться, не смог бы смотреть в его глаза с утра. У меня в груди переполняющая нежность, у меня цветы расцветают там, где он касался, у него в глазах похоть, его губы шепчут только о желании. Я струсил, — Теха продолжает внимательно слушать хозяина и не издаёт ни звука, чувствует, тому надо выговориться. — А если там, где начинается у меня любовь, у него - секс, если эта ночь была для меня началом, а для него конец? — Юнги знает, что ждать ответов от Техи глупо, но всё равно спрашивает, всё равно делится. — Он ведь получил то, чего хотел сразу и целиком, а я только попробовал, только встал на этот путь к нему, — горько говорит Мин и сворачивается калачиком на диване, Теха прыгает на хозяина и устраивается между спинкой дивана и горячим телом. Тыкается мордочкой в грудь парню, словно подбадривает, просит не расклеиваться.

— Мы часто ругаемся, но ты единственное, что у меня есть, и пусть даже ты спокойно уйдешь к любому, кто будет тебя кормить, — усмехается Юнги и гладит кота по голове. Теха благодарно урчит, хватает лапками палец хозяина и несильно кусает.

— Ладно, прости, не буду больше о тебе так думать, — улыбается Мин и притягивает кота к груди.

На работу идти не хочется, да Юнги и не сможет. Он даже уговорить себя не пытается, набирает смс Намджуну с просьбой об отгуле и только с пятого раза отсылает.

«Ок».

Ровно две буквы получает Юнги в ответ. Несколько минут смотрит на ответное смс и сам не знает почему, но чуть ли не воет от переполняющей нутро обиды.

— Ок, просто ок, долбанное ок, — Юнги подливает Техе воды и прибирает кухню. — А чего я ждал? — Юнги сквозь зубы матерится на выпавшую из рук и разлетевшуюся вдребезги когда-то любимую чашку и идёт за пылесосом. — Хоть бы спросил “почему”, или “что случилось”. Может, я заболел, может, мне плохо. А мне ведь плохо — мне херово, как никогда, — Мин опускается на пол, рядом с лакающим воду из миски котом, и плевать, что стекло всё ещё разбросано по полу. — Ему безразлично, а прошло всего пару часов. Просто ок, этим «ок» он меня добил, доказав, что я был прав.

Теха отодвигает миску и зло смотрит на хозяина, и не понятно, на что он больше злится — на то, что Юнги тряпка, или на то, что тот не даёт побыть в одиночестве.

— Только вот ты на меня не злись! — бурчит Юнги. — Нет, я не идиот, и я не думал даже, что он, как Ричард Гир в «Красотке», купит цветы и подъедет к моему балкону, выкрикивая моё имя из люка лимузина, ладно роллса, но он мог бы позвонить или спросить смс-кой, в чём у меня дело, — Теха зло шипит на хозяина, в очередной показывая, как он им недоволен, и идёт к двери. — А он бы отлично смотрелся из люка роллса и с цветами, — кричит ему в след Мин и встаёт на ноги, понимая, что если сейчас не уберет осколки, то точно порежется.

***

Намджун сидит в своем кабинете и смотрит сквозь докладывающую ему о планах на день секретаршу. Вертит в руке ручку, продолжает плавить взглядом металлические пуговицы на ее пиджаке и не слышит ни единого слова. Намджуну настолько же херово сейчас, насколько было ахуенно вчера ночью.

Утро без Юнги оказывается холодным, колючим, пронизывающим до костей: не помогает ни горячий душ, ни кофе, ни куча работы с утра. Зато Намджун точно знает, что бы помогло, что бы согрело — одна его улыбка. Ким с того самого момента, как увидел его, понял, что отныне всё не будет как раньше, понял, что отныне всё его бытие сконцентрировано вокруг солнечно улыбающегося маленького паренька с голубыми волосами. Его образ, всплывающий в памяти, затапливает Намджуна нежностью, хочется протянуть руку и коснуться, он даже протягивает, но роняет ручку и пугает секретаршу, которая, поняв, что боссу сейчас не до встреч, кланяется и выходит за дверь.

Ким откидывается на спинку кресла и прикрывает веки. Надо бы, наверное, сорваться и поехать к нему, не позволить ему и рта открыть, перекинуть через плечо и увезти к себе. Но Намджун боится, вдруг Юнги не захочет, вдруг откажет, словами порежет на лоскутки. Вдруг Юнги Техи достаточно, вдруг Намджун - это просто развлечение: а почему бы и нет. Ким зарывается пальцами в волосы, массирует виски, словно руками пытается удержать целым грозящийся взорваться мозг.

Господи, как же он скучает. Как невыносимо хочется услышать его голос, почувствовать его запах, тепло. Намджун даже подрывается с кресла с намерением плюнуть на всё и поехать за своим мальчиком, но вновь тяжело опускается в него и выдыхает. Может, стоит дать ему немного времени - день, два, три… - но как, если даже час без него - это муки адские, если думы о нем долбятся о черепную коробку, если тянет так, что если не поддаться, то может сердце не выдержать, остановиться.

— Ты так и не пришел на совещание, пришлось импровизировать, — Джин влетает в кабинет и замирает, заметив насколько потерянным выглядит друг.

— Прости, заработался, — вымученно улыбается Намджун.

— Ага, вижу, да так, что с утра палец о палец не ударил, — язвит Джин и подходит к столу.

— Я вообще-то гендиректор холдинга и не хватало мне от тебя выговор получать.

— Серьёзно, Намджун. В чём дело? Мне не нравится твой вид.

— Вчера он остался у меня, — не поднимая взгляда от уже пустой чашки американо, говорит Ким, и Джин, понимая, что другу надо выговориться, опускается в кресло напротив.

— Будет звучать, как в слезливых мелодрамах, но это была лучшая ночь в моей жизни и самое ужасное утро.

— Он ушёл?

Намджун поднимает взгляд на Джина, собираясь спросить, откуда тот узнал, но понимает, что по его состоянию это и так очевидно.

— Ушёл. Оставил меня спящим и вышел за дверь. Я не понимаю, как я мог так влюбиться, — Ким облокачивается на стол и смотрит на друга. — Он зелёный совсем: ни постоянной работы, ни образования, ни каких-либо целей в жизни, а меня повело. Если думать трезво, то я не знаю, за что его любить, и как вообще это работает. Я ведь привык ко всему подходить аналитически, во всем искать объяснения, а в нём и в моих чувствах к нему - не могу.

— Это любовь.

— Объяснил, спасибо, — огрызается Намджун.

— Я серьёзно, это тупо любовь. Тут никакие “почему” и “зачем” не прокатят. Он просто открывает тебе дверь, и ты понимаешь, что больше ничего не будет как прежде, а потом он улыбается тебе и, кажется, прекраснее у тебя в жизни ничего не будет, а потом он целует, и ты уже в этом уверен.

— Я смотрю, повело не только меня, — грустно улыбается Ким.

— Не только тебя, но я своё солнце не отпущу, потому что буду потом, как ты, сидеть в кабинете с температурой плюс двадцать пять и всё равно замерзать.

— Я боюсь, если он просто хотел развлечься и всё. Поэтому хочу выдержать паузу, позволить ему всё обдумать и самому прийти в себя.

— Я так не думаю. Но, если хочешь дать ему время — дай, только долго не тяни — потеряешь.

***

Весь день Юнги сидит, уставившись на экран мобильного, срывается на любой шум в подъезде и всё время смотрит в окно, в ожидании роллса, но безрезультатно. Намджун о себе не напоминает: не приходит, не звонит, не спасает от миллиметр за миллиметром поглощающего младшего страха, что всё кончено, что больше он его не увидит.

Вечером Юнги едет на трек — развеяться, увидеть друзей, забыть Намджуна. Предварительно полностью заряжает телефон, ставит на максимальную громкость, и вот они уже с Чимином возвращаются домой, Пак грозится до утра рассказывать ему про своего нового бойфренда, а телефон только «радует» рекламными компаниями от супермаркета и двумя оповещения о штрафах от полиции.

Юнги заваливается в квартиру разбитым, еле волочит себя по полу и, бросив смерившему его осуждающим взглядом Техе «и тебе привет», идёт в гостиную. Чимин же сразу топает на кухню, наспех делает бутерброды и, собрав их в тарелку, присоединяется к Мину. Они сидят на полу, один ест, а второй распутывает шнуры от приставки. Оба молчат. Чимин не знает, что сказать, а Юнги хочется напиться, вот только последнее увлечение алкоголем привело к ночи в квартире Намджуна, Юнги повторять этого не будет. Тем более старший уже доказал, какую ошибку совершил Мин, поэтому он молча вручает второй джойстик Чимину и включает игру. Через полтора часа в попытках убить всех нападающих Юнги отбрасывает джойстик и, прислонившись к ножке дивана, прикрывает веки. Чимин, схватив разрывающийся мобильный, скрывается на кухне, а Юнги продолжает сидеть и поглаживать незаметно пробравшегося к нему на колени кота.

Проснувшись утром, Юнги первым делом хватает мобильный — ничего. Ни одного уведомления. Юнги зарывается лицом в подушку и, не боясь разбудить лежащего рядом Чимина, кричит в подушку. Пак просыпается, кроет Мина матом и скрывается в ванной.

Чимин отказывается от завтрака, сославшись на то, что его внизу ждет Джин, и убегает. Юнги остается сидеть на подоконнике с кружкой растворимого кофе и старательно уводит взгляд от Техи, который явно продолжает осуждать хозяина.

***

— Я ревную, — Джин ловит вылетевшего из подъезда Чимина и вжимает его в холодную стену.

— И тебе доброе утро, — улыбается Пак и пытается уйти от поцелуя.

— Я серьёзно ревную, — хмурится Ким. — Он ведь твой бывший, ты провёл с ним ночь, что я должен думать?

— Да брось, — недовольно бурчит Пак. — Ты звонил вчера каждый час, даже если бы мы хотели — ничего бы не вышло, а мы и не хотели. У меня есть ты, а у него, — Чимин осекается. — У него Теха.

— Ладно, но было бы лучше, если бы с ночевкой ты тут не торчал, — Джин передает Паку небольшой бумажный пакет. — Отнеси это ему, тут выпечка и кофе, я подумал, что везу тебя на завтрак, а его нет, так что у него завтрак на дом.

Чимин привстаёт на цыпочки, несколько раз подряд чмокает Джина в губы и, крикнув «я молния», с пакетом в руках бежит обратно в подъезд.

Юнги кидает короткое спасибо на «подарок» от Джина, но с подоконника не слезает.

Всё равно Юнги есть не будет, заберет только кофе, а потом поедет в гараж копаться в митсубиши. Мин давно планировал усилить мотор, так почему бы этим не заняться, учитывая, что он уже без работы. Он даже не написал Намджуну, что не придёт и сегодня, а уже десять, Юнги, как два часа должен был быть у Кима, но тот даже не позвонил и не спросил, где его носит. Значит, безразлично. Прекрасно. Юнги вернется к обычной жизни, постарается перестать ждать и будет тихо-тихо залечивать раны.

***

— Так и не пришёл ни к чему? — Джин проходит в гостиную друга и с благодарностью принимает от него бокал виски.

— К чему я должен был прийти? — Намджун опускается в кресло и поднимает ноги на журнальный столик. — Он не приходит на работу, даже не предупреждает, его будто и не было никогда. Мне приходится напоминать себе, что то был не сон, что Мин Юнги я не придумывал.

— Так, может, ты о себе напомнишь, — Джин, приподняв брови, смотрит на друга.

— А если ему этого не надо? Иначе я не понимаю, почему надо было исчезать.

— Если думать об этих долбанных «если» — ты всё проебёшь. Теха всё ещё живёт с ним, и мне от этого тоже нелегче, — пытается говорить серьёзно Джин. — А ты сидишь тут и отдаёшь свою судьбу разным «если».

— Как живёт? — Намджун откладывает бокал и впивается в Джина колючим взглядом. — Как живёт с ним? — чуть ли не рычит Ким. — Я дал ему время, я тут с ума схожу, а он из моей постели побежал в постель к этому долбанному Техе?! Мне похуй на твои чувства к нему! Он сейчас спит с моим мальчиком!

Джин прыскает в кулак, но моментально исправляется:

— Так вот поэтому я и говорю, сделай уже что-нибудь, я тоже хочу счастья.

— Пора заканчивать этот цирк, — Намджун берёт пиджак и, на ходу натягивая его на себя, идёт к двери.

— Узнаю своего друга, — смеётся Джин. — Он на треке, у него сегодня гонка, — кричит он в след Намджуну и набирает Чимина.

***

Три дня. Семьдесят два часа. Юнги кажется, что прошёл год. Каждая минута, каждая секунда тянутся невыносимо долго. Юнги всё время пытается занять себя чем-то, придумывает сотню дел, бежит из дома от одиночества, но ничего не помогает. Намджун вытатуирован на сердце, которое, как оказалось, только рядом с ним билось с полной мощностью. Мин заканчивает собирать машину и посылает Хосоку уведомление об участии на следующей гонке. Победитель заберет пять штук, а Юнги жить на что-то всё равно надо, а ещё, может, хотя бы там на треке, за рулём своего зверя, он сможет хоть на время забыть о том, кто пробрался под кожу, смешался с кровью.

Юнги, как и всегда, со старта срывается первым, именно поэтому Намджун, приехав на трек, знакомую митсубиши нигде не находит. Ким поднимает тонированные стёкла и пытается выехать из участка заездов, никого не задавив, что сделать очень трудно, потому что любопытная молодёжь, обступившая со всех сторон роллс, двигаться не позволяет. Кое-как вырулив влево, Намджун паркует автомобиль и решает дождаться Мина здесь; в этот раз мешать своему мальчику взять первое место, он не будет.

Ким первым замечает несущийся обратно к старту серый митсубиши, с трудом давит распирающее грудь чувство гордости и продолжает следить за машиной, пока он, пролетев черту, останавливается. Митсубиши моментально обступают со всех сторон, народ валит поздравлять победителя: Юнги с благодарностью принимает поздравления, обнимает Хосока, Чимина и даже во всей этой давке цепляет краем глаза стоящий невдалеке роллс. Сердце Мина моментально вспыхивает синим пламенем и оседает пеплом на изрисованный шинами асфальт. Он сразу перестает слушать, что ему говорят, он вообще будто перестаёт слышать, проталкивается сквозь толпу и провожаемый взглядами полными зависти на ватных ногах идёт к роллсу. Юнги замирает в пяти шагах от автомобиля — заставить себя подойти ближе сил уже нет. Намджун выходит из роллса, поправляет идеально на нём сидящий полосатый пиджак и, обойдя капот автомобиля, останавливается в двух шагах от Юнги.

— Поздравляю, достойная победа.

— Спасибо, — кое-как отлепив язык от нёба, отвечает Мин. — Чего же ты на трек не выехал? На мазерати можешь, а на роллсе - нет?

— Я вообще-то роллс сам редко вожу, за рулём обычно мой шофёр, но после кражи — я стал сам ездить.

— Я твой шофёр, — обиженно бурчит Мин.

— Это ты так думаешь, — улыбается Ким. На самом деле выжать из себя улыбку очень тяжело, когда напротив стоит тот, по кому последние несколько суток сердце ноет. — У меня был и есть шофёр, ты им стал только, чтобы я тебя видел каждый день, но ты и это задание провалил. Я не вижу тебя третьи сутки уже. Не живу будто.

Юнги теряется, пытается переварить последнюю информацию, но, так и не найдя, что ответить, меняет тему.

— Ты поздравить меня приехал?

— Нет, — Намджун подходит ближе, но Юнги не пятится, смотрит в глаза. — Я забрать тебя приехал.

Юнги понять, о чём старший, не успевает, Намджун внезапно слишком близко, его руки на талии Мина, его дыханье щекочет лицо, а через секунду Юнги уже перекинут через его плечи, а Ким идёт к машине.

— Ты что творишь? — брыкается Мин на сильном плече и чуть ли не сгорает от стыда, понимая, что на них сейчас смотрят все участники гонки.

— Заявляю на тебя права, чтобы не обжимался, с кем попало, — Намджун открывает дверцу авто и ловко опускает парня на сиденье.

— Ты больной, он натурал! — кричит Юнги и Ким понимает, что он о Хосоке.

— Я тоже им был до тебя, — смеется Намджун.

Юнги зависает, хлопает несколько раз ресницами, но видя, как смеётся Ким, понимает, что тот шутит. Намджун садится за руль, блокирует двери и выезжает.

— Моя машина! Ты придурок, там моя машина! — вдруг начинает кричать Мин.

— Её заберет мой шофер, — спокойно говорит Ким. — Настоящий который.

— А деньги! Я же выиграл!

— Их тоже.

Юнги в роллсе впервые, как пассажир, он хихикает, вспомнив, как впервые познакомился с машиной, как потел, пока пытался тихо взломать систему защиты, и даже неосознанно проводит пальцами по бардачку.

— Чего ты гладишь мою малышку? — спрашивает его Ким, косясь на тонкие пальцы на бардачке.

— Злюсь на неё, — бурчит Мин. — Если бы не «твоя малышка», я бы с тобой не познакомился, а потом вся эта хуйня не произошла.

— Наоборот, её любить надо, если бы не она, то у меня никогда бы не появился ещё и малыш, — усмехается Намджун. — А ты - мой малыш: злой, матершинник, язва, но такой сладкий и такой любимый, что я готов всё вышеперечисленное простить.

Юнги «любимый» игнорирует, с трудом успокаивает грозящее переломать от счастья ребра сердце и спрашивает:

— Почему так долго шёл?

— Ждал, сперва, что ты сам придёшь, ведь убежал ты, а не я, а потом боялся. Было чего?

— Нет, — коротко говорит Мин и не убирает руку, когда Намджун переплетает их пальцы. Ким паркует машину на обочине безлюдной улицы, притягивает его к себе и целует. Медленно, осторожно, словно впервые, углубляет, толкается внутрь языком. Юнги горячо отвечает, льнёт, не даёт оторваться, никто и не думает. Намджун перетаскивает его на колени, прижимает к себе, хаотично ведёт руками по телу, поднимается к затылку, зарывается в волосы, оттягивает назад — открывает себе доступ к шее, покрывает её поцелуями-укусами. Юнги удобнее устраивается, сам пытается дотянуться везде, дуреет от вкуса любимого, хнычет, просит не останавливаться.

— Малыш, — рвано выговаривает Ким. — Надо прекращать, я не выдержу, я с ума схожу. Дай доехать до дома.

— Нет, — Юнги целует в скулы, опускается к линии подбородка. — Не могу больше ждать, я ждал три дня, больше ни секунды не буду.

Юнги словно в подтверждении своих слов, кладёт ладонь Намджуна на свой пах, позволяет ему почувствовать своё возбуждение. Ким царапает ногтями грубую джинсовую ткань, притягивает рывком к себе парня и впивается в губы голодным поцелуем. Намджун расстёгивает джинсы Мина, откидывает назад спинку сиденья и тянет их вниз. Юнги приподнимается на коленях, сам спускает боксеры и не удерживает громкий стон, когда Намджун грубо проводит большим пальцем по головке, размазывает смазку и вновь давит. Намджун старается быть аккуратным, следит за своими движениями, пытается не сорваться. Но Юнги сам берёт в рот его пальцы, старательно смачивает слюной и заводит за свою спину: Ким чуть ли от одного вида сидящего на коленях и помогающего ему растягивать себя же Мина не кончает. Юнги вспотел, ёрзает, морщится от проникновений, но не сдаётся, продолжает трахать себя пальцами старшего, чуть ли зубами в его шею не вгрызается. У Юнги от этого будто жизнь зависит, будто если не поторопится, не станет чем-то целым с Намджуном, то и секунды не протянет. Намджун больше не сдерживается, понимает, что уже можно, пристраивается и сразу толкается. Нежно и медленно не получается — желание оказаться внутри рвёт Намджуна на части, он толкается до упора, сразу вскидывает несколько раз бёдра, ловит стоны Юнги и заглушает их мокрым поцелуем. Сам приподнимает и опускает Мина на свой член — трахает неистово, без передышек, пытается взять всё и сразу. Юнги везде, но его всё равно мало, старший по нему оголодал за эти три дня, он мстит за разлуку, сильнее сжимает тело в руках, каждым толчком принадлежность доказывает. Намджун дышит с трудом, ни на секунду не отпускает, до синяков бедра зажимает, везде свои метки оставляет, шепчет пошлости, кусает. Юнги будто в агонии бьётся, не позволяет Намджуну выйти, протяжно стонет и кончает с ним же. Намджун еще пару раз толкается, скользит по своей же сперме толчками, наполняющими парня, и шепчет в ухо:

— Люблю.

Юнги кладёт голову ему на плечо, наконец-то расслабляется, слушает их дыханье.

— Я больше, — говорит Мин куда-то в шею Кима, еще раз целует в губы и перелезает к себе. Достаёт из бардачка салфетки и передаёт Намджуну.

— Куда ты везешь меня? — Юнги полулежит на сиденье, позволяя послеоргазменной неге накрыть себя.

— К себе.

— Давай ко мне лучше.

— Ты не понял, — Ким заворачивает на дорогу к центру. — Я забираю тебя к себе, ты будешь жить со мной.

— С чего это? — Юнги даже говорить лень, настолько хорошо, что хочется просто вот так полулежать рядом с ним и ни о чём не думать.

— С того, что я люблю тебя, — серьезно говорит Ким и не даёт Мину рот открыть. — Больше я без тебя не собираюсь. Я полюбил тебя ещё в участке. Разлюбить тебя не вариант, без тебя жить - тоже, поэтому я забираю тебя себе.

— Прям полюбил? — Юнги хочется еще послушать, хочется, чтобы Намджун это ещё несколько раз повторил.

— Полюбил, — Ким сосредоточен на дороге, но соблазн периодически поглядывать на разморённого парня рядом не отступает. — Очень сильно. Так, что когда тебя нет - мне дышать трудно, я не могу ни работать, ни функционировать, ничего. Ты ответственен за то, что сделал со мной, вот и неси ответственность.

— Чёрт, я думал ты тупо секса хочешь, — смеется Мин.

— Я так никогда не думал, — строго говорит Ким. — Хотя жить у меня значит, что твоя очаровательная попка отдыхать не будет, слишком уж ты горяч, чтобы не познакомить тебя со всеми горизонтальными плоскостями в моей квартире, — усмехается Ким и получает толчок в плечо. — Ну не злись, чтобы понять меня, ты должен на себя моими глазами глянуть.

— Я тоже тебя люблю, — тихо говорит Юнги, не подозревая, какую бурю эмоций вызывает в груди Намджуна, тот руль с трудом в руке удерживает. — Но у меня Теха дома, и я не могу просто так переехать.

— Долбанный Теха, — Намджун давит по тормозам и зло смотрит на Мина, который с трудом скрывает улыбку. — Чтобы ни слова больше о нём не слышал.

— Придётся, — дергает плечами Мин. — Более того, я вас буду сейчас знакомить, так что сворачивай ко мне, если не хочешь, чтобы мы опять поругались.

— Какого чёрта ты меня шантажируешь, мелочь, — притворно злится Ким. — Я знакомства с Техой не боюсь, а вот ему стоило бы. Давно хотел поставить его на место.

— У тебя через пару минут такой шанс появится, я должен собрать необходимые вещи, а ты разберёшься с Техой.

— Вот и прекрасно, — стучит по рулю Намджун и разворачивается в сторону улицы Мина.

— Вот и отлично, - вторит ему Юнги и еле удерживает в себе смех от мысли знакомства своего кота и Кима.

***

Юнги с трудом попадает в замочную скважину с третьего раза, так как Намджун всё время вжимает в дверь и целует. Мин выругивается и чуть не раскладывается на полу коридора, споткнувшись о свои же кеды, но сильные руки ловко перехватывают парня поперек талии и прижимают к себе.

— Добро пожаловать в мою обитель, — хихикает Юнги и, кое-как вырвавшись из рук щекотавшего его бока Кима, идёт на кухню. Маленькая уютная квартирка сразу нравится Намджуну — Юнги здесь видно в каждой детали. Ким следует за Мином на кухню и застаёт парня, прислонившимся к холодильнику и пьющем воду. На кухонном столе, прямо посередине, сидит на задних лапах рыжий кот, Намджун готов поклясться, что он и Юнги о чём-то разговаривают.

— Знакомься, — Юнги откладывает стакан на шкаф. — Теха — Намджун, Намджун — Теха.

Ким не сразу понимает, что только что произошло. Продолжает смотреть то на кота, то на Юнги, потом отодвигает стул, опускается на него и впивается в Теху взглядом.

— Значит, это ты рыжий ловелас, который живёт с моим любимым, гуляет с ним и спит с ним, — Теха поворачивает мордочку к Намджуну, заинтересовано скользит по нему взглядом и медленно подходит к краю стола, останавливаясь совсем близко.

— Ты хоть представляешь, сколько ты мне нервов вытрепал, а главное - каким идиотом выставил?

Теха на это фыркает и начинает тереться головой о локоть Кима.

— Вот сукин сын! Он даже мне так не делает! Предатель! Рыжая скотина, ты чего к нему льнешь? — срывается на крик Юнги. — Выцарапай ему глаза, ну же! Укуси хотя бы.

— Ну перестань, — усмехается Намджун и берёт кота на руки. — Как видишь, мы с ним друг друга сразу поняли. А за то, что ты выставлял меня всё это время идиотом, я тебя выпорю. А Джину челюсть сломаю.

— Эй, — Юнги подходит к Киму и, показав Техе язык, садится на колени Намджуна. — Было же весело. Не злись.

— Чувствую, с тобой мне только весело и будет, — Намджун ловит чужие губы, а Теха, которому такая теснота уже не нравится, спрыгивает на пол.

— Джин же не зоофил? — резко отрываясь от губ младшего спрашивает Намджун.

— Нет, — заливается смехом Юнги. — Он встречается с моим другом, Чимином.

Год спустя

— В машинах я, видите ли, не разбираюсь. Разбирался бы - купил бы ему Nissan GT-R, а когда я спрашивал, что он хочет на день рождения, он упорно молчал! — Намджун в третий раз пытается завязать галстук и, поняв, что слишком раздражен для этого, отбрасывает его на свою кинг-сайз кровать, рядом с расположившимся там Техой. Кот даже с места не двигается.

— Чем плох CLS? Это немец, мощный движок, эта машина - статус, показатель! Ты меня вообще слушаешь? — Теха фыркает, мол, слушаю, продолжай. На самом деле он летает у себя в кошачьих мечтаниях, где у него нет двух вечно грызущихся, потом шумно мирящихся на этой же кровати хозяев, где не надо сутками выслушивать их жалобы друг на друга. А ещё говорят Теха бездельник, только жрёт и спит: это ведь непосильный труд - держать баланс между двумя, не выцарапать обоим глазам и не промяукать им, что заебали вести себя как дети. Теха цепляет лапой галстук, обреченно подползает к Намджуну и продолжает слушать. А что делать, изысканный французский корм отрабатывать надо, да и любит он этих двух идиотов, просто им об этом знать не обязательно.

— А гонки? — продолжает Ким. — Думаешь, мне легко? Я же переживаю, извожусь, пока он на треке, а он всё не бросает, а я настаивать не могу. Почему мне попался такой непослушный мальчишка, — выдыхает Намджун и встаёт на ноги. — К чёрту галстук, пойду так.

Ким идёт в коридор и пинает дверь в ванную, оповещая Юнги, что уже пора выдвигаться и надо прекращать подпевать под душем.

***

— Вы безобразно себя ведёте, — Намджун косится на не отлипающего от Чимина Джина и даже Юнги, который больно щиплет его бедро, Кима не останавливает. Парни сидят в итальянском ресторане и обедают. У них вошло в своего рода традицию - раз в неделю обедать вчетвером, и сегодня этот день совпал с днём города.

— Не будь снобом, — смеётся Джин и отпивает вина. — Так вы хотите с нами в Европу, или как?

— Я очень хочу, — вмиг оживляется Юнги. — Но его величество со своей работой заебал, а одного меня не отпускает, — Юнги косится на Намджуна и, заметив, как тот хмурится, сразу добавляет: — Я сам тоже не хочу один, без него.

У Намджуна лоб моментально разглаживается.

— Вы езжайте, а мы ближе к концу вашего путешествия присоединимся, — говорит Ким, и Юнги чуть ли в ладошки не хлопает. Сразу приближается к своему парню, мажет губами по скуле.

— А кота куда денете? — спрашивает Чимин.

— С собой возьмём, — заявляет Намджун, не дав Юнги и рта открыть. — Я не доверю Теху никому.

— Я уже говорил вам, что я люблю его, — шутливо спрашивает Юнги у парней и снова целует Намджуна в щеку. Мин просто счастлив, что они с Техой нашли общий язык.

— После обеда мы в детдом едем, — Намджун откладывает вилку и тянется к бокалу. — Ты уверен, что не хочешь остаться с парнями? — спрашивает он у Юнги.

— Мы уже это обсуждали, и я сказал, что я смогу. Не переживай, я справлюсь, — Юнги улыбается Киму и сжимает под столом его ладонь.

***

Праздник в детдоме проходит по выученному сценарию, только Юнги опять не может заставить себя влиться в веселье, так и стоит в углу и наблюдает за Намджуном. Ким общается с малышами, раздаёт подарки, периодически подмигивает Мину.

Случайно Юнги цепляет взглядом малыша, который сидит за маленьким столиком в углу и даже не притрагивается к завёрнутому в разноцветную бумагу подарку перед ним. Малыш смотрит на стол, словно взгляда поднять боится. Юнги знает, что боится. Мин сам так делал, лишь бы не сцепиться ни с кем взглядами, не задержать ни на ком внимание, жалость в чужих глазах видеть не хочется. А жалость - единственное, что видел Юнги, будучи ребёнком. Мин не знает, что это за сила, которая заставляет его отлипнуть от стены, но он идёт к малышу и опускается на корточки перед его столом.

Ребёнок испуганно смотрит на парня, а потом сразу опускает взгляд, Юнги видит, как он подрагивает, как мнёт ладошками подол футболки, ёрзает, пытается спрятаться от взгляда незнакомца. У Юнги ком в горле, надо бы что-то сказать, раз уж подошёл, но не получается, слова застревают в глотке, а в глаза будто песок забился. Он повторяет ошибку всех взрослых, встречающих малышей из детдома и ненавидит себя за это. Он не должен жалеть его, он должен поддержать, пообщаться, в конце концов, но это выше Юнги, он прикладывает ладонь к губам и, встав на ноги, быстрыми шагами идёт на выход. Намджун, который только притворялся, что слушает директора детдома, всё это время следил за Мином и, стоило тому выйти за дверь, срывается за ним. Намджун подходит к стоящему во дворе парню и замечает, как трясутся его пальцы, которыми он подносит к губам сигарету.

— Его никто не возьмёт, — Юнги смотрит сквозь, будто дрожащими губами обхватывает фильтр и затягивается.

— Почему?

— Он, как я. Таких не берут.

— Малыш…

— Прости, я сейчас успокоюсь. Иди внутрь, я докурю и приду.

Намджун касается губами лба Мина и идёт обратно в здание.

Юнги возвращается в зал через минут десять. Время, проведенное с никотином, не помогло — его всё равно не отпустило. Смотреть в сторону маленького столика нет сил, он даже боком становится, уверен, укоризненного взгляда не вынесет. Юнги повёл себя как скотина.

— Его Эван зовут, — Намджун появляется будто из ниоткуда, и Юнги вздрагивает. — Ему скоро пять исполнится.

— Эван, — медленно повторяет Мин. — Красивое имя. Значит, я был прав, его точно не возьмут. Малышей после трех лет почти не берут.

— Он любит машинки, — улыбается Намджун. — Он сам мне всё это рассказал. Послушай, он не виноват в том, что дикий и угрюмый, его таким сделали мы, взрослые, и тебя тоже. Вот он стеной и обложился.

— А разница какая?

— Такая, что будем это менять. Научим Эвана чаще улыбаться, не бояться взрослых, покажем ему, что такое тепло, и каково это, когда тебя любят. А самое главное - подарим ему кучу машинок всех моделей и размеров. Уже вижу будущего гонщика и вора автомобилей своего отца, — смеётся Намджун.

— Это не так уж легко. Как мы будем менять того, кто окружён или жалостью, или игнором?

— Легко. Я поговорил с директором, и я его уволю, он не хотел рассказывать про Эвана, обозвал его букой. Но сейчас не о нём. Мы заберем Эвана.

— Не понял? — Юнги чуть воздухом не давится.

— Мы же планировали уехать и оформить наши отношения. Почему бы к этому плану еще и не добавить пункт завести ребёнка?

— Так не шутят! — громче, чем хотелось бы, говорит Мин. — Это ребёнок, это не шутки.

— Я не шучу, — серьезно говорит Ким. — Я люблю тебя, планирую прожить с тобой всю жизнь. Я хочу растить с тобой детей, и начнём мы с Эвана, будет старшим сыном. С моими деньгами мы еще можем завести нескольких, мы дадим им образование, дадим будущее, а самое главное - мы дадим им любовь. Только на будущее: я и дочку хочу, имей ввиду.

— Ты психопат.

— Ага, безумно тебя любящий и хотящий с тобой большую семью психопат. Не будь тряпкой, иди знакомиться с сыном, а я разберусь с руководством детдома, этому борову я столько денег плачу, а он детей разделяет на плохих и хороших. Благодарность мне ночью выразишь, кстати, Техе сам объявишь о прибавлении в семье, у меня с ним сейчас натянутые отношения. Боюсь, эту падлу, как никого другого.

— Я люблю тебя, Ким Намджун, знал бы ты, как сильно.

— Знаю, — одними губами произносит Намджун и идёт в сторону собравшихся у двери преподавателей.