КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 389385 томов
Объем библиотеки - 495 Гб.
Всего авторов - 163580
Пользователей - 88335

Впечатления

DXBCKT про Карлсон: Проклятая война (Социальная фантастика)

Прочитав первую часть я отчего-то совершенно «забросил продолжение» - хотя второй том данной СИ «сиротливо пылился на полке, мозолил мне глаза и стенал о подобной несправедливости»... И вот спустя время я все же «приступил к его прочтению».

Как и первая книга (второй том) так же «украшен» подробными восторгами «по поводу и без» (от разных именитых, но совершенно мне незнакомых) авторов и издательств... Собственно при прочтении любой подобной книги (уже «заряженной ожиданием бестселлера») - данные надежды почти всегда не оправдываются. Так и здесь... Да — эта книга написана «уже лучше» чем первая (часть), но ощущения «эпохальности» (при ее прочтении) все же не возникает.
Теперь собственно по «самому сюжету»... Еще в конце первой книги было понятно «куда подует ветер» - местные разборки анклавов на территории США перерастают в открытую войну по принципу «убей или умри». И это, несмотря на то что «и там и там», по сути сражаются граждане одного государства. Но тут, исследования ГГ которые могут «переломить ход всей войны» мгновенно становятся известны и за ученой (Рут) начинается охота, победитель в которой «сразу должен получить все».

И вдруг... (самое интересное) если в первой книге о нас «грешных» (России и русских) было сказано всего «пару строк» - будто мы (жалкие остатки от многомиллионной страны) «засели в горах» Кавказа где и «стали с трудом отбиваться» от орд всех ближневосточных остатков и народностей...
Но вот во второй «эти чертовы русские» ни много не мало (ВНИМАНИЕ СПОЙЛЕР) (совместно с китайцами) вдруг «наносят предательский удар в спину»... и какой удар!!! В общем не буду вдаваться в подробности, но МЫ похоже «ЕЩЕ РАЗ УДИВИЛИ этот ЧЕРТОВ ЗАПАД» (любители «отомстить пиндосам» за «все и вся», прочтут с немалым удовольствием).

Как говорится «комментарии излишни»... и эти «чертовы янки» (до этого спокойно и без стеснения уничтожавшие орды соплеменников) вдруг воспылали патриотическими чувствами, забыв общие обиды и... что собственно «и» я так и не понял, поскольку «про это» явно будет сказано уже в третьей части данной СИ.

P.S Хотя насчет третьей части похоже я «несколько погорячился».... Согласно информации (данного сайта) третья часть на русском языке так и не издавалась! Нда... и ведь это уже не первая прочитанная мной «западная СИ» которой сулят лавры «мегабомбы» (см.Пол Энтони Джонс - СИ «Эмили Бакстер»), в то время как на финальную часть (данной СИ) у издательств «уже не хватает запала»... Видимо что-то не так «у нас» обстоит с продажами «столь рейтинговых изданий загнивающего Запада»))
P.S.S Данная книга куплена мной "на бумаге".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Афанасьев: Гнев божий (Боевая фантастика)

Прочитав «взахлеб» первые три части, я внезапно «забуксовал» и отложил прочтение данной СИ ввиду забавной ошибки — вместо продолжения в виде 4-й части («Гнев божий»), я совершенно случайно взял сразу 5-ю («Зло именем своим»). И что самое забавное, дочитав ее до конца я так и не понял «что пропустил книгу», пока не залез ее комментировать... И «о ужас»))

Разумеется с большинством других книг других коллег (автора) «этот номер бы не прошел» и уже с первых 10 страниц стало бы ясно «что что-то здесь не так», НО... автор пишет так «многослойно» постоянно переходя от одного действующего лица к другому (в разных странах и разных периодах по хронологии) что... пока не прочитаешь «хронологию» вполне можно запутаться «что тут начало — а что тут конец».

Но (как говорится) еще одно «но»... Если в первых трех частях «разговор в основном шел» за ближний Восток и «прочие восточные страны», которые любой несведущий читатель (как в принципе и я) не особо и отличит (по типу «Иран и Ирак» - найдите 10 отличий). В данной же части «разговор» (помимо вышеуказанных стран) резко перейдет к «родимой и проклятой» Чеченской кампании и «предшествующим ей замесам на национальной почве». Конечно (кто-то обязательно скажет) что все здесь «сказанное» лишь «художественный вымысел», но (очередное «но»))... Этот «вымысел» настолько логичен и неожиданен, что порой заставляет совсем иначе взглянуть «на всякие известные события той войны» и на роль «отдельных персонажей этой кампании», да и на тогдашнее руководство «в целом».

Потом конечно, «разговор опять съедет за Восток». но вот это вполне «не лирическое отступление» (о временах первой и второй кампаний) заслуживает внимательного и вдумчивого рассмотрения... И тут я уже не соглашусь (с более «ранним самим») который утверждал что «все эти части» так уж и неотличимы друг от друга...
P.S данная книга конечно же куплена мной «на бумаге» в коллекцию

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Матвиенко: Аэропланы над Мукденом (Альтернативная история)

Вообще-то я уже раньше (когда-то) читал эту книгу online и нельзя сказать что она «оставила такой уж неизгладимый след», но с некоторых пор я собираю книги про попаданцев «в авиацию» и эта попала туда же (в подборку). Хотя по правде сказать никаким «попадаловом тут собственно и не пахнет», поскольку это (произведение) можно отнести к жанру «чистой АИ».

И сразу скажу тем кто «предвкушает дикое рубилово» уже с первых страниц... не хочу Вас разочаровать, но похоже эта книга «не про Вас!». И в самом деле — сцены сражения если «и имеют место быть» то фактически «в са-а-амом конце книги».

Все же начало, середину (и фактически еще одну треть) автор излагает (внимание спойлер)) свое видение создания авиации в принципе...

Три основных героя «мечутся от чертежей к чертежам» и «всю дорогу» пытаются понять «почему эта хрень летит, а эта сразу падает». Помимо прелестей описания «чисто производственного романа», описываются трудности которые выпадают «пионерам воздухоплавания» на их пути «к прекрасному», а так же «замечательная атмосфера золотого века царизма» при «благословенном Александре 3-м» (которая «на поверку» оказывается «вполне знакомым» местом коррупции, дикой тупости, «деревянных начальников» и их «замечательных решений»).

В общем, как говорится героев ждут «дни печалей и немногочисленных радостей», а в финале (опять спойлер) «небольшие войнушки» со вполне знакомым концом (русско-японская война так же фактически проиграна). Тем не менее автор «по завету этой несчастной бабочки» все же «переиграл итоги» более поздней войны... войны гражданской 1917 года и … «недрогнувшей рукой поставил на престол» одного из ГГ, который (как в Р.И) «уже не являлся» по факту таким же подонком как и большинство «великих князей» из (приложивших руку к развалу монархии ежели не больше, чем всякие там «большевики и эсеры», по воспоминаниям современников см.А.Бушков «Сталин-Корабль без капитана», хотя... это уже совсем другая история...).
P.S Данная книга куплена мной "на бумаге".

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Чукк про Алиев: Голос в моей голове (Боевая фантастика)

Рейтинг 18+ не оправдан, ничего такого нет.
На данный момент отмечено как "Боевая фантастика", но фантастики нет - даже фентези не слишком много.
Мне понравилось! Легкое чтение, некоторые события немножко торопятся, но в целом произведение заслуживает очень хорошей оценки.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
IT3 про Марков: Наемник (Космическая фантастика)

среднестатистическая эвешка,чем отличается от серии "Изгнанник"я так и не понял,походу ничем.немного не канон -
попаданец не наш современник,а человек из альтернативного будущего,пилот марсианской России,
несколько другой состав содружества,но в остальном стандарт - нейросети,хомячесто,архи,пираты наследник джоре,рояли...
любителям эве понравится.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Полищук: Зенитчик. Боевой расчет «попаданца» (Альтернативная история)

Вроде бы «очередная скучная история» про «очередного попаданца», да к тому же без «обязательных» писем Сталину, без охоты «братских» спецслужб на носителя ОГВ, без повествований похождений очередного «бравого спецназовца» и «кровавом следе» в рядах истор и вермахта - который «каждый уважающий себя попаданец» просто «обязан» после себя оставить...

Все это так НО... (еще при первом чтении, бог весть когда) я отметил для себя серьезность подхода автора, который говоря «вроде бы ни о чем» (о простых буднях почти рядового бойца) умудряется живо и доходчиво передать всю «палитру ароматов войны» без приукрас и всяческих «героизмов». Конечно такой подход «менее популярен», но в данном конкретном случае — он оправдан на 100%.

Еще одним выгодным отличием данного произведения от книг «собратьев по перу» (например от Корчевского), что здесь «сам факт переноса и возвращения» залегиндирован и обоснован (а не «трах бах» и готово). А что и почему...). Более того несмотря на вполне приличный и логичный финал, данная история все же не закончена...

В общем — среди сонма «попаданцев», этот вариант хоть «и не хватает звезды... на погоны», но все же заслуживает вдумчивого чтения и перечитывания (я ее прочитал уже второй раз, после покупки данной книги «на бумаге»)...

P.S Все хорошо, но обложка «немного подкачала», да и ГГ «лупил совсем с других стволов... пореальней»))

Рейтинг: +6 ( 6 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Здесь водятся тигры (Научная Фантастика)

Короткий рассказ написан в некоем «идеальном представлении фантастики», которая уже не сколько фантастика (или фэнтези) а сколько сказка...

Сюжет таков: прибыв на новую необитаемую планету номер... ..., астронавты вдруг обнаружили что все их затаенные мечты и «неуместные стремления» могут быть реализованы по факту «волшебной палочки»... Стоит только захотеть и ты сможешь летать как птица... стоит только захотеть и ты встретишь чудесную девушку на краю галактики... хочешь...

В общем астронавты сталкиваются с дилеммой: остаться в этом раю или «уйти обратно» и посвятить свою жизнь монотонной скучной и никому не нужной работе, что бы по итогу - быть вышвырнутыми на пенсию... Как ни странно большинство героев отчего-то выбирают второй вариант... хотя, отчего собственно так я и не понял! Фраза «эта ракета стоит денег и мы должны вернуться обратно» (да и прочие «моменты») показывают «в том варианте истории» некий «корпоративный ад» (по типу произведений Р.Грант «Астронавты», где общество «Социального развития» диктует всем взгляд «через призму прибыли»), следовательно все попытки «убежать от такой цивилизации» должны только приветствоваться... но нет. Герои выбирают «долг», в то время как другие «цинично используют подобных простаков» и используют их до того момента «пока ишак не сдохнет». И ни о какой справедливости (по итогу) тут разговор не идет, так что выбор (сделанный автором) меня честно говоря слегка озадачил.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

История царствования императора Александра I и России в его время. т.6. (1871) (fb2)

файл недостоин - Старая орфография История царствования императора Александра I и России в его время. т.6. (1871) [calibre] 2017K, 617с. (скачать fb2) - Модест Иванович Богданович

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Богданович, Модест Иванович

ИСТОРІЯ

ЦАРСТВОВАНИЯ

ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА


И РОССІИ В ЕГО ВРЕМЯ.

С О Ч II H Е П Г Е

автора Исторіи отечественной войны 1812 года.

Том VI.


1871.

Печатано по Высочайшему повеленію.

СОДЕРЖАНИЕ ШЕСТАГО ТОМА.

Стр.

Глава LXVU1. Конгрес в Лаиба\- Начали возстанія в Грецін (1821 г.)...................1

Открытіе конгреса в Лайбахе 1 — Совещанія конгреса. 2. — Виды Императора Александра. 8. — Вторженіе Австрійцев в южную Италію. 9. — Возставіе в Піемонте. 12. — Меры принятия для усыиренія Италіи. Назначеніе Ермолова главнокомандующим. 15. — Вторженіе Австріицев в Шемонт. 16. — Подавленіе возстанія в Италіи. 17.

Образованіе шперш. 18—Александр Ипсиланти. 21. — Меры, принятия Императором Александром в отношеніи к Оттоманской Порте. 25. —Дальнеишія действія и судьба Ипсиланти. 26. — Зверство Турок 28. — Русскій посланшік — барон Строганов. 29.

Виды Союзных держав п положеніе, принятое Императороы Александром. 31. — Переговоры. 33. — Возвращеніе Государя в Дегербург План действій против Турок, составленный Дибичем. 36.

Глава LXIX. Переговоры по Восточному вопросу. Коигрес в Вероие. Греческій вопрое (1821—1825 г.).........43

Переговоры между Россіею и Портою. 48. — Совещанія в Ганновере 45. — Совещанія в Константинополе. 49. — Переговоры, веденные Татищевыи в Вене. 53. — Лорд Странгфорд и министры Порты. 55. — Мненіе графа Баподіістріа о Восточном вопросе. 60.—Отъезд его из Россіи. 62. — Конгрес в Вероне. 64. — Имиератор Александр и Шітобріія. 67. — Измененіе политики Англіи. 68. — Последующіе переговоры Россін с Турщей. 69. — Совещашя в Петерб^рге. 72. — Сближеніе между с.-петербургским и лондонским кабинетами. 77.

Глава LIX. Распоряженія по административной и законодательной частям. — Сооружеиія. — Благотворительность. (1818—1825 г.). 79

Меры, принятыя в отношеніи помещичьих крестьян запад-


Сгр.

ных губервій. 79. — Личное освобожденіе остзеііскпх крестьян. 80. - Общія меры, в отпошеніи крепостпых людей. 82. — Гешснія по делам святотатцев и расколышков. 84. — О запрещеніи ирпсяги доносчикам. 85. —Учреждеяіе в каждой губерніи Коммисій народнаго продовольствія. 87. — Переписка о пушном хлебе. 88. — Допущеніе подачи просьб лично Государю. 90. — Меры з отношеніи дузюборцев. 91. — Изгнаніе Іезуитов из Россіи. 92. — йнструкція сенаторам ревизующим губерніи. 94. — Преобразованіе управленія Сибири. 96. — Назначеніе сибирским* генералъгуберватором Снеранскаго. 98.—Сооружения в Петербурге. 101-— Ботаническій сад. 103- — Памятники : Румянцову и Суворову, Говарду и проч. 104. — Подвиги благотворительности. 107. — Императрица Марія Феодоровна — мать сирот. 109. — Приказы общественнаго призренія. 111.

Г л »ва LXXI. Военный поселенія (1818-1825 г.)......113

Состав военпых поселеній. Положеніе их. 113.— Отзывы о военных поселеніях : князя Лопухина, Чернышева, графа Кочубея, Сперанскаго. 117. — Причины неудовольствія военных поселян. 126. — Періодическое изданіе графа Аракчеева. 128. — Бюджет воевных поселеній. 132. — Эвономичесвій комитет. 134.— Военное поселеніе служителей охтенскаго нороховаго завода. 139. — Общіе выводы о состояніи военных носеленій. 142.

Глава LXX1I. Царство Польское-(1818—1825 г.)......146

Положеніе Царства после войны 1812 года. 146 — Наместник Заіончек. Начальник польской армш, Лели ici Гі Князь Константинь Павлоиич. 147. — Увольненіе князя Чарторыскаго. 149. — Извращевіе общественнаго духа. 150.—Законодательная часть. 156.— Финансы. 157. — Квязь Любецкій — министр финансов. 158. Распоряженія его. 160. —Безиорядки в учебных заведеніях и меры, принятия для преобразованія учебной части. 161. — Тайныя общества в Царстве Польском. 167. — Положеніе дел вообще. 178.— Состояніе финансов Царства. 185. — Император Александр на варгаавском сейме 1825 года. 186.

Глава LXXIII. Финансы. Торговля (1816—1825 г.).....193

Разстроііство финавсовь носле десятилетія войп. 193. — Государственные бюджеты 1816, 1817 и 1818 годов. 194. — Прекращеніе выііусков ассигнаций ст. 1817 года. 195- — Государственные бюджеты 1819, 1820 и 1821 годов. 196. — Мненіе адмирала Мордвинова о средствах для значительнаго приращенія доходов. 196.— Бюджет 1822 года. Внешніе займы. 197. — Количество ассигнаций, остававшихся в обращеніи в 1822 году. Мневіе адмирала Мордвинова о пользе истребленія ассигнацій. 198. — Государственные бюджеты 1823, 1824 и 1825 годов. J99. — Государственный долг в конце 1825 года. 200- — Привоз и вывоз по внешней торней торговле. 200.

Глава LXXIV- Распоряженін по министерству иароднаго про свещенія. Цензура кннгь. Журналистика в литература. Путеше-

ствія еь ученою целью (1818—1825 г.).........204

Даровавіе новых прав учебным заведеніям. 204. — Утверж-


Стр.

деніе устава Россіпской Императорской Академіц. — Преобразованіе Главпаго Педагогпческаго института в университета. 205. — Ноложевія об Институте слепых и о Доме воспитавія бедных детей. 206. — Рунич — іюпечитель с.-петербургскаго университета. 208 —Преследованіе профессоров. 209.—Распоряженія по министерству просвещенія, в духе реакціи. 222. — Цензура книг при князе Голицыне и Шишкове. 224. — Журналы, издававщіеся в носледніе годы царствованія Императора Александра I. 228.—Золотой век литературы и науки в Россіи ; главные деятели. 234.— Путешествія: Врангеля и Анжу; Коцебу; Николая Николаевича Муравьева- 236

Глава LXXV. Военная часть в последніе годы царетвиванія Александра I (1815—1825 г.)...............241

Состав русской арміи. 24J. — Основаніе училищ : Главнаго Инженерпаго и Артиллершскаго- 245. — Учрежденіе офицерской школы при главной квартире 1-й арміи. 246. — Московское училище колонновожатых, генерала Муравьева. 247. — Учрежденіе вікол для солдатских дочерей и лавкастерских училищ. 248. — Учреященіе корпуса топографов. 249 — Школа гвардейских поднрапорщиков. 249. — Институт корпуса инженеров* иутей сообщенія. 250. — Неплюевское военное училище. 251. — Положенія для оружейных заводов: тульскаго и сестрорецкаго. 252.—Очерк действій комитета 18 августа 1814 года, по 1825-й год. 257.

Глава LXXV1- Ввдвореніе русскаго владычества на Кавказ в в Закавказье (1816—1820 г.)..............263

Назначевіе Ермолова главным начальником Кавказскаго края и чрезвычайным послоы в Персію. Письмо к пену Великаго Князя Константина Павловича 263. — Обстоятельства, подавшія повод к отнравленію Ермолова в Тегеран. 265. — Лрибытіе Ермолова во вверенный ему край. Приказ его. 266. — Обозреніе Ермоловым персидской границы. Положеніе страны. 267-—Меры принятия для обузданія хищничества горцев. 269. — Отъезд Ермолова в Персію. Пріем ему сделанный Аббасом-мирзою в Эривани- 270. — Принятіе шахом русскаго посольства. Переговоры. 273. — Возвратный путь. Пребываніе в Таврисе. 276. — Прибытіе Ермолова в Тифлис. Меры принятая для защиты on. горских набегов Кавказской линіи. 278. — Письма Ермолову Великаго Князя Константина Павловича и графа Аракчеева, по случаю производства его в генералы от инфантеріи. 279. — Перенесете Линіи на Сувжу. 280. — Экспедиція против аварскаго хана. 284. — Новый состав Грузинскаго корпуса. 287.

Сооруженіе крепости Внезапной, у Андреевскаго селенія. 288.— Образованіе туземной копницы князем Мадатовым. 289. — Действія Мадатова. Дело у Хошни. 290. — Поражепіе аварскаго хана, у селенія Боутугай. 292. — Дела при Башлы и Энгикенте. 295. — Пораженіе Качкалыков Сысоевым. 298. — Дело при Лаваше и усмиреніе Акушинцев. 300. —Оборона чирахскаго поста. 306. — УбіВство полковника Пузыревскаго н экспедиція Вельяминова в Гурію. 308. — Действія Мадатова в сеиерном Дагестане.—Дело


Стр.

при Хозреке. Покореніе Казіікумыков. 310. — Возведете новых укрепленій. о 18.

Глава LXXVII. Водвореиіе русскаго владычества на Кавказ* и в Закавказье (1821—1825 f.)........L .... 320

Сооруиеніе Дурной. Дело при Айыеках., 320. — Разрешеніе льгота, в пользу торгующих в Грузіи- 322. — Соблюдете выгод казны. 323. — Учрежденіе новых Линій и последствія того. 324. — Пораженіе Чарских Лезгин 326. — Введете благоустройства в ханствах. Сподвижник в том Ермолова — квязь Мадатов. 327. — Действія Вельяминова против Закубанцев и Ермолова против Мехтулинцев. 329. — Генерад Ермодов в Тарках. 330. — Действія Коцарева против Закубанцев. Неудовольствіе Государя. Оправдавіе Ермолова. Письмо к нему Дибича. 331. — Усмиреніе Абхазіи. 337. — Поиски Власова и князя Бековича-Черкаскаго в земли Закубанцев. Замечанія по сему поводу Императора Александра 338. — Начало мюридизма. 340. — Нападевіе Чеченцев на Амир-Аджи-юрт и Герзели-аул, 340. — Смерть Лисавевича. 342. —Меры принятия Ермоловым для охраневія страны от горских набегов. 343.

Недоразуменія с Персіею. 345. — Переговоры. Вооруженія Персіян. 347.

Глава LXXVIII- ИзмЪненіе порядка иреетолонаслЬді». Путешествіе Государя в восточный области Европейской Россіи- Наводненіе в Петербург* (1822—1824 г.).............349

Намереніе Александра — передать нрестол Великому Князю Николаю Павловичу. 349. — Отреченіе от престолонаследія Великаго Квязя Константина Павловича. 352. — Составленіе акта об измененіи порядка нрестолонаследія 355. — Путешествіе Государя : Илператор Александр в Ярославле, Ростове, Москве. 361.—Посещеніе Тулы, Орла, Брянска 363. — Государь в БрестъЛитовске, на Волыни и в Каменец-Подольске. 367. — Свиданіе с Императором Фравцом в Черновице. 368. — Смотр у Тульчина. 369. — Возвращеніе в Царское Село. 371-

Путешествіе Государя в восточньгя области Имперіи- Император Александр в Оренбурге. 372. — Златоустовскіе заводы. Носещеніе их Государем. 374. — Император Александр в Екатеринбург и Перми. 376. — Наводненіе в Петербурге. 379. — Письмо Аракчеева к Государю. 380. — Комитет для пособія жителям столицы. 381. — Пожертвованія. 382. — Меры, принятыя для пособія потерлевшим от наводневія. 383.

Глава LXXIX- Главные деятели и общественное мненіе в иоследніе годы царствованія Александра I (1818—1825 г) . . . .386

Граф Аракчеев. 386. — Министры внутренных дел : Кочубей, Ланской. 388. — Министры народпаго просвещенія: Голицын, ІПишков. 389.—Военный министр Александр Иван. Татищев. Начальники главнаго штабаг Волконскій, Дибич. 395.—Министр финансов Банкрин. 397.

Неудовольствіе общества, причины тому. 401.

Г л а в я LXXX. Масонскія ложи и танныя общества(1816—1825 г.). 404


Стр.

Маеты при Екатерине Н-Гі, Императоре Павле, Александре І-м. 404—Бебер. 405. —Граф Мусин-Пушкин-Брюс. 406.— Учреждевіе директоріальной лож», под названіем Астрея 407. — Масоны в остзейских губерніях. 408.—Масоны в Кіеве. 410.

Образованіе тайных обтеств в Россіст: причины тому. 411.— Союз Сішсенш. Основатели и первые члены его. 414. — Устав этого общества. 415. — Совещаніе у Александра Муравьева. 417. — Союз Благоденствія; цель его. Организация этого общества. 419.—Толки об образе правленія. 423. — Совещанія в Москве. 425. — Михаил Федор. Орлов. 426 —Распаденіе общества. 427. — Образованіе Южнаіо Общества. 428. — Возстановленіе Союза Благоденствія, под названіем Севернаю 0бществаЛ2Э. — Николай Иван. Тургенев. 429. — Сношенія между Северным и Южным обществами. 430.—Рылеев-433. — Батенков. 434. — Вадковскій. Якубович. 437. — Завалишин. 439. — Князь Трубецкой. 442.

Глава LXXXI Тайныя общества (продолженіе).....445

Главный деятель Южнаго Общества—Пестель. 445.—Братья Муравьевы - Апостолы. 449. — Вестужев-Рюяин. 450. — Юіпневскій. 451. — Конституціи, ііредложенныя Новиковыи, Никитою Муравьевьш и Пестелем 452. — Цель и действія Южнаго Общества. 454. — Совещанія на контрактах в Кіеве. Давыдов. Князь Волконскій. 455 —Налеренія заговорщиков. 457.

Сношенія Южнаго Общества с польским Патріотичесюш Союзом. 458. — Совещанія Сергея Муравьева и Бестужева - Рюмина с Крыжановскин. 460. — Переговоры Бестужева с Гродецким. 462.

Посл^дующія действія тульчинской думы. Князь Барятинскій. Братья Крюковы. 465. — Намеренія членов Южнаго Общества. 468. — Письмо Матвея Муравьева. 470.—Свиданіе подполковника Поджіо с Пестелем. 471. — Переговоры Пестеля с членами польскаго общества. 475. — Общество Соединенных Славят- Борисов 2-ой и составленный им Катихизис. 478.—Борисов 1 -ой. 480.—Л юблинскій. 481. — Сношенія Бестужева-Рюмина с членами Общества Славян. 482. — Выдержки из Русской Правды. 483. —Совещанія Соединенных Славян и присоединеніе их к Южному Обществу. 485 — Спиридов, Громницкій, и проч. 488. — Васильковская управа. Артамон Муравьев, Тпзенгаузен, и проч. 492. — Открытіе действій тайных обществ. Граф Витт. 495. — Шервуд. 496. — Майборода. 501. — Великодушіе Императора Александра 502.

Глава LXXXH. Последнее ііутешествіе и кончина Александра I(1825 г.).......................504

Болезнь Императрицы Елнсаветы Алскееевны. 504 —Таганрогь. 505. — Злоиещіе слухи. 506 — Посещсніе Государем Александров Невской Лавры. 507. - Схимник Алексей. 508- — Прибытіе Государя в Таганрог. Намереніе его поселиться в Крыму. 510. — Отъезд в Крым. Посещеніе меновистских колоній. 512. — Путешествіе по южному берегу Крыма. 514. — Болезнь Государя. Возвращеніе вт> Таганрог. 517 — Лоследніе дни и кон-


Стр.

чива Императора Александра I. 518. — Письмо Императрицы Ели-

саветы. 523.

Нриложенія....................1

Письмо барона Строганова к графу Нессельроду, после казна

Турками копстантивопольскаго патріарха..........2

Донос архимандрита Фотія.............46

Списки членам тайных обществ, преданаых верховному

уголовному суду, с иоказаніем их лет и мест воспитанія . • 62 Письма графа Аракчеева к Императору Александру I, с

1804-го по 1825-й год.................74

ПечатБЫЯ квигіі и рукописи, слулшшшя источниками для Исто-

ріи Императора Александра 1..............133

ГЛАВА LXVTII.

Конгресс в Лайбахе. Начало возстаніл в Греціи.

(1821 г.).

Союзныя державы, приняв меры, к возстановленію королевской власти в неаполитанских владеніях, сочли нужным перенести совещанія европейскаго конгресса из Троппау в Лайбах, для сближенія с театром действій. В конце декабря 1820 (в начале генваря 1821) года, Императоры Александр и Франц переехали в Лайбах, и в след за ними туда-же прибыл Король Обеих Сицилій и собрались дипломаты и сановники: русскіе: статс-секретари графы Нессельрод и Каподистріа, статскій советник Северин, камер-юнкер князь Горчаков (ныне — Государственный Канцлер), генерал Поццо-ди-Борго и генерал-адъютанты Чернышев и граф Ожаровскій; австрійскіе уполномоченные князь Меттерних и генерал Винцент, и резидент при саксонском дворе, граф Вомбелль; прусскіе уполномоченные князь Гарденберг и граф Бернсторф, и резидент при венском дворе, генерал-лейтенант Круземарк; французскіе резиденты: граф Блакас, при папском и неаполитанском дворах; маркиз Караман — при ьенском


дворе, и граф де-ла-Ферроне—при петербургском дворе; великобританскіе: лорд Стюарт (брат лорда Кестельри) и резидента при венском дворе Гордон; папскій легат в Болоньи, кардинал Спина; сардинскій уполномоченный, маркиз Сен-Марсан, и проч.

В первом совещаніи уполномоченных пяти держав, 30-го декабря 1820-го (11-го генваря 1821-го) года, русскіе министры предложили излагать результаты совещаній в виде формальных протоколов, за подписью всех уполномоченных. Но представители Австріи, Пруссіи и Франціи, хотя и признали пользу такой меры, однакоже поставили на вид, что, в "случае веденія формальных протоколов, были-бы устранены от участія в совещаніях уполномоченные Великобританіи, и по тому решено сохранить форму совещаній, принятую в Троппау.

На следующій день, Меттерних сообщил ход переговоров с Королем Неаполитанским, со времени его прибытія в Лайбах. Король желал войти в сношенія с Союзными державами чрез герцога Галло; но ему объявили, что Союзные дворы не хотели иметь дела ни с кем принадлежащим к настоящему неаполитанскому правительству (attaché par des fonctions au régime actuel), и ПО тому Король назначил своим уполномоченным князя Руффо {*).

В совещаніи 1 (13) генваря 1821 года, князь Руффо, от имени своего Государя, изъявил признательность Союзным Монархам за принятое ими решеніе—не прежде прибегнуть к крайним мерам, как истощив все средства к усмиренію страны, и выразил желаніе получить определительное сведеніе о их намереніях.

4 (16) генваря, князь Меттерних, от имени Союзных уполномоченных, отвечал на запрос князя Руффо.

На совещаніях в Троппау—сказал он—было решено, чтобы, не входя ни в какіе переговоры с участниками революціи, угрожавшей нарушить спокойствіе не только Италіи, но и других стран, обратиться к Королю Неаполитанскому, с просьбою прибыть на конгресс в Лайбах и содействовать Союзным Монархам в умиреніи своего государства всеми средствами, которыя могло внушить ему попечете о благе собственной его страны. Союзные Государи сочтут для себя счастіем доставить Королю новыя права на любовь и уваженіе его подданных, и как только Неаполитанское Королевство возобновить дружескія сношенія с европейскими державами и займет прежнее место в среде их, то Союзные Монархи изъявят свое единственное желаніе: чтобы Король, с содействіем лучших людей своей страны, успел изгладить память злополучнаго времени и устроил порядок управлевія, могущій сам собою служить ручательством своей прочности, сообразный с истинными пользами народа и обезпечивающій соседнія государства, на счет их безопасности и спокойствія.

В заключеніе своего отзыва, Меттерних, от имени Союзных Монархов, объявил, что, если, к довершенію бедствій постигших Королевство Обеих Сицилій, эта последняя попытка окажется безуспешна, если голос Его Величества Короля не будет услышан, то Союзным Государям ничего более не останется, как прибегнуть к силе оружія, чтобы исполнить их непременное намереніе — положить конец порядку дел, вызванному іюльскими событіями в Королевстве Обеих Сицилій (2).

В следующе.м совещаніи, 7 (19) генваря, князь Руффо объявил, что Король, ібедясь в непреклонном намереніи Союзных Монархов — не входить

ни в какія сношенія с нынешним неаполитанским правительством, ваходит, что единственное благо, которое он может сделать своему народу, состоит в отклонены от него бедствій войны, и по тому решился побудить настоящее неаполитанское правительство к совершенной и скорой отмене всего сделаннаго с 2-го іюля. Имея намереніе писать и том герцогу калабрскому *), Король надеется, что Монархи поддержат его отзыв инструкціей своим агентаы в Неаполе.

Министры Союзных держав сообщили князю Руффо о согласіи Государей исполнить желаніе Короля Неаполитанскаго. Вместе с тем положено призвать в Лайбах герцога Галло, для объявленія ему решенія конференции, после чего он должен был возвратиться в Неаполь одновременно с отправленіем письма Короля к герцогу калабрскому (3).

В заседаніи 13 (25) генваря, уполномоченные Франціи одобрили редакцію первых шести журналов конгресса, а сэр Чарльз Стюарт, объявил, что, не смотря на присутствіе великобританских министров при совещаніях, они не были уполномочены своим двором принимать в них участіе. Тогда-же конференция постановила: пригласить в заседанія конгресса уполномоченных от прочих италіянских государств, предварительно сообщив им журналы всех прежних совещаній.

В заседаніи 14 (26) генваря, на которому кроме министров пяти держав, находились уполномоченные всех италіянских дворов, папскій легат Спина сообщил, что „как Его Святейшество твердо

*) Герцог калабрскій—снп Короля, объявленный регентомг Королевства Обеих СііцііліГі.

решился соблюдать строжайшій неутралитет, то ему не дано полномочія изъявлять свое мненіе в совещаніях кон(})ерендіи. Его Святейшество не престанет возносить моленія о возстановленіи порядка в Неаполе". Каподистріа сделал замечаніе, что самое присітствіе на конгрессе Г. Спины заставляет полагать, что Папа не противится намеренію Союзных держав прекратить настоящее положеніе дел в Неаполе. Ежели система неутралитета, усвоенная папекюгь правительством, и миролюбивый характер Святейшаго Отца не позволяют ему принять деятельное участіе в исіюлненіи предложенных Союзниками мер, но тем не менее однакоже он имеет возможность поддержать своим вліяніем действія, предпринятыя для побужденія Неаполитанцев к покорности их Государю.

Прочіе-же италіянскіе министры безусловно одобрили решенія конгресса.

В следующих совещаніях читаны инструкціи дипломатическим агентам Союзных держав в Неаполе, а также сообщены инструкціи, данныя герцогу Галло, и изложены виды австрійскаго правительства, касательно арміи, назначенной для занятія Неаполитанскаго Королевства (4).

На счет займа, долженствовавніаго доставить необходимыя финансовый средства Королю Неаполитанскому, русскіе уполномоченные объявили, что Император Александр. содействуя видам австрійскаго двора, согласен гарантировать этот заем, но не иначе, как с условіем. чтобы общая сумма его была предварительно определена королевским правительством. Прусскій министр Бернсторф сделал отзыв, что испросит инструкціи своего Государя, на счет просимаго ручательства. Блакас также принял это предложеше ad référendum, и,

вместе с тем, объявил, что Франція не может принять деятельнаго участія в войне против Неаполя. Министры: сардинскій, моденскій и тосканскій, изъявили, именем своих государей „совершенное одобреніе благоразумных и безкорыстных видов австрійскаго правительства" (5).

8 (20) февраля, Руффо сообщил министрам Союзных дворов основанія, на коих Король Неаполитанскій предполагал возстановить свое правительство, именно:

„Во 1-х, учредить отдельныя управленія в Неаполе и Сициліи, сохраняя тщательно взаимную связь, соединяющую эти страны под одним скипетром.

„Во 2-х, дать государственным советам в обеих частях Королевства такое устройство, которое могло-бы с наибольшею пользою указывать правительству как нужды и пользы народа, так и необходимыя средства к охраненію прав верховной власти и благоденствія страны.

„В 3-х, учредить в обеих частях Королевства совещательный корпус, служащій ручательством в том, чтобы проекты высшаго законодательства, еще до облеченія их силою законов, и меры общей администраціи, до приведенія их в исполненіе, были обсуждаемы и объясняемы к общей пользе верховной власти, народнаго блага и просвещенной справедливости.

„В 4-х, установить в каждой области провинціальный совет, для правильной раскладки налогов и для обсужденія других предметов, относящихся к общественным, пользам.

„Наконец, в 5-х, устроить общинное управленіе, на условіях, наиболее сообразных с благосостояніем общин и с сохраненіем их достоянія.

„Его Величество долгом считает заметить, что определительное развитіе этих основаній, а равно соетавленіе актов, которые будут их последствіями, необходимо отложить до того счастливаго времени, когда Король, с содействіем совета из лучших людей государства, будет снова иметь возможность обратить все свои попеченія на пользы и благоденствіе своих подданных» (fi).

Уполномоченные сардинскій, моденскій, тоеканскій и кардинал Спина одобрили эти предположенія, сообщенный им князем Руффо. Следствіем того были деклараціи Союзных дворов, сущность которых заключалась в следующем:

....„Уполномоченные италіянских государей—писал Меттерних—не находят в основаніях, предложенных Королем Неаполитанским для возстановленія его правительства, ничего противнаго охраненію общаго спокойствія Италіи. Император, с своей стороны, разделяя мненіе государей, наиболее долженствующих взвешивать последствія, которыя может оказать принятая кем-либо из них система управленія на всю Италію, находить, что предположение Е. В. Сицилійскаго Короля сообразны с будущею прочностью его правительства и с истинными пользами народа Обеих Сицилій. Е. И. В. поручил мне изъявить его искреннія желанія, чтобы справедливые и отеческіе виды его Августейшаго друга и союзника увенчались полвым успехом».

Со стороны Франціи, уполномоченные объявили, что, не имея права изложить мненіе, на счет основаній правительства, которое Неаполитанскій Король предполагает даровать своему народу, они считают сообщеніе этих основаній новым доказательством доверія Его Сицилійскаго Величества к представителям держав на Лайбахском конгрессе, А по

тому они ограничиваются объявленіем. что их Государь, принимающш живое участіе в благоденствіи Королепства Неаполитанскаго, о удовольствіем получить сведеніе о намереніи Его Сицилійскаго Величества — окружить себя вернейшими и опытнейшими людьми своей страны, для постановленія учрежденій. долженствующих упрочить благоденствіе народа и обезпечичь в будущности спокойствіе его владеній, тесно связанное е спокойствіем всей Италіи.

Уполномоченные Пруссіи объявили, что уверенность их в пользе основаній, сообщенных им от имени Его Сицилійскаго Величества, и надежды, из того проистекающія, получили новую опору вместе с единогласным объявленіем министров итадіянских дворов о согласіи этих основаній с жеданіями и пользами их государей.....

Со стороны Россіи сообщена следующая декларація :

„Император, получив сведеніе об отзыве, сделанном от имени Короля Неаполитанскаго, князем Pj ффо, в заседаніи 20-го февраля, отдал полную справедливость свидетельству доверія, оказаннаго Королем его Августейгаим союзникам, сообщеніем его видов на счет политическаго устройства своих владеній.

..Как водвореніе порядка в Королевстве Неаполитанском, после волненій и бедствій, порожденных событіями 2-го іюля, непременно должно иметь вліяніе на спокойствіе и счастіе всего Аппенинскаго полуострова, то казалось прилично, прежде всего, узнать мненія об этом важном вопросе италіян^ ских дворов. как наиболее угрожаемых последствіями подобных злополучных переворотов, и как долженствугощих наилучше знать средства к


обеспеченно их странал совершеннаго внуіренняго спокойствія. В таком именно смьтсле россійскій кабинет обсуживал деклараціи италіянских дворов и выжидал их единогласное одобреніе проекта предложенная княземъР)ффо. Ишіератор. подобно им, желает искренно, чтобы последствія новых основных законов Королевства Обеих Сицилій отвечали внушившим их благоразумным и отеческим видам. Он желает. паче всего, чтобы развитіе и примененіе на самом деле начал, принятых Его Сицилійским Величеством имели последствія, указанныя в протоколе 7-го (19-го) ноября, именно: чтобы установленіе новаго порядка заключало в самом еебе ручательства своей прочности и было незыблемо на своем основаніи без пособія чужеземвых сил. что, по мненію Е. И. В. будет для всех италіянских государей вернейшим ручательством как спокойствія, так и независимости их владеній" (7). Из приведенных нами декларацій, очевидно, что виды Императора Александра, на счет Италіи, не совсем сходились с намереніем Австріи — подчинить своему господству весь аппенинскій полуостров.

Австрійское правительство, не выжидая ответа на предложенія Союзных дворов Неаполитанцам, направило в южную Италію армію. под начальстом генерала Фримона, которая, еще 5 февраля н. ст. перешла чрез Но и немедлено двинулась далее. Тогда-же объявлено о намереніи Союзников— положить предел порядку, установленному польскими событіями, и занять Неаполь, даже в елучае добровольной покорности его жителей. Оскорбленные в чувстве народной гордости Неаполитанцы сделали значительныя вооруженія. Под начальством генерала Вильгельма Пепе собралась богато сна-


ряженная національная гвардія с блистательною кавалеріей, которую сам он называл „эскадронами Ринальда." Возбужденный зрелищем этих войск, народ возмнил найти в себе воскресшую доблесть мужей Греціи и Рима; на вопрос, сделанный в одном из народных собраній: „кто из наших генералов будет Мильтіадом», один из ораторов отвечал: „они все будут Мильтіады". Толковали о Самнитянах и давали клятву подражать им. Сыновья Короля, регент герцог калабрскій и князь салернскій, стали на защиту страны—первый, на основаніи конституціи, в челе арміи, а другой в рядах народнаго ополченья. Не только восторженные либералы, но опытнейшіе дипломаты и государственные люди Европы, предрекали, что австрійскія войска найдут гибель в южной Италіи; в Лайбахе поговаривали о необходимости послать в Неаполь другую армію в помощь Фримону, и только-лишь голос хитраго и хорошо знавшаго своих земляков, герцога моденскаго, разсеял напрасныя опасенія. И действительно — в Неаполе, хвастливые возгласы народных витій замолкли, заглушённые представленіями благоразумных людей, убежденных в безразсудстве войны со всею Европою. Поборникам свободы оставалось—пасть со славою и честью, но у них на то не стало решимости. Генералы и офицеры не находили никакого исхода из своего отчаяннаго положенія, кроме соглашенія с австрійским правительством, и потому распоряженія, ими принятия для обороны страны, были сделаны только для вида, с тою целью, чтобы усыпить бдительность коноводов революціи и покориться на выгоднейших по возможности условіях. Следствіем нерешительных мер, принятых либера-. дами, было то, что регулярная армія состояла в чи-


сле не более 25-ти тысяч челов. пехоты и 2-х тысяч кавалеріи; a дух этих войск не дозволял нисколько на них надеяться. К довершенію плохих распоряженій по военной части, небольшая армія, назначенная для действій против сорока трех тысяч старых солда'і"ь Фримона, была разделена на два корпуса, из коих один занял Абруццу, а другой стал на берегах Волтурно: начальники их, генералы Пепе и Караскоза, независимые один от другаго и враждебные между собою, руководились совершенно различными видами: Пепе, отчаянный энтузіаст, искал скорой развязки дела, а Караскоза, человек холодный, опытный, хотел занять выгодную позицію и выиграть время для достиженія переговорами выгоднейших условій міра. Карбонари предлагали своему представителю Пепе захватить диктатуру страны, сосредоточить силы и двину ться к реке По, чтобы увлечь с собою все прочіе народы Италіи; но неаполитанскій генерал не решился на это смелое покушеніе, а предпринял действія, которыя, ни в каком случае, не могли повести к успеху. Получив предписаніе военнаго совета—отступить от границы к Аквиле (Aquila) и устроить там укрепленный лагерь, он. напротив того, двинулся, с собранными им восемью линейными и четырнадцарью милиціонньгаи баталіонами, против Австрійцев к Ріети и атаковал их 7 марта н. ст. но был отражен. Отступленіе Неаполитанцев вскоре обратилось в бегство; по прибытіи к Аквиле, Пепе успел собрать не более двух тысяч человек, с которыми безостановочно ушел к Неаполю; ополченія, высланныя ему на встречу, разбежались; сам Пепе искал спасенія на испанском корабле, стоявшем в неаполитанском заливе. Солдаты Караскозьт, узнав о пора-


женіи Попе, отказались повиноваться своим начальникам и в несколько дней разсеялись так быстро, что слишком осторожный Фримон счел исчезновеніе непріятеля стратагемою, двинулся как-бы ощупью и замедлил свое наступленіе к НеаполюЛегкая победа Австрійцев не принесла ии славы, но покрыла иозором их противников. Неаполитанцы, преданные в жертву врагам своими начальниками, сами изменили отечеству. 12 (24) марта, австрійская армія вступила в Неаполь по предварительному соглашееію о занятіи столицы, а равно и крепости Гаэты. Неаполитанская война была окончена (8).

В Піемонте также произошло возстаніе против правительства за несколько дней до окончательная покоренія Неаполя. Там уже давно тлели искры, угрожавшія пожаром; но сами приверженцы свободных учрежденій отлагали вспышку, считая преждевременным какой-либо насильственный переворот при старом Короле Викторе-Эмануиле. и надеясь вскоре достигнуть своей цели без всяких потрясеній. И действительно, как Виктор-Эмануил и брат его, герцог геневезскій *) Карл-Феликс, оба не имели сыновей, то наследство престола должно было перейти в руки юнаго принца кариньянскаго Карла-Альберта, потомка младшей линіи савойскаго дома, уже признаннаго сардинским наследником на венском конгресе. Либералы считали известнаго вольнолюбіем принца своим главою, и, в ожиданіи его будуіцаго содействія коренным реформам, оставались спокойны. Но сам принц подал повод к волненіям. порицая нескромно действія правительства и явно нротиводействуя герцогу геневез-

") Del Gcnevesc. в Савоіі.


скому. Вмесге с тем, он нескрывал своей ненависти к Австріи, покушавшейся на венском конгресе устранить его от наследства престола. Все это подавало большія надежды склонным к восторженности Италіянцам: одни видели в нем будущаго реформатора Піеыонта; другіе — человека, предназначеннаго к возрожденію всей Италіи. Поэты и литераторы наперерыв славили принца. Но многіе, изучая характер его, представлявшій странную смесь юношеской опромечтивости и старческой скрытности, и видя его колебанія между стремленіем объединить Италію и страхом потерять яаследство сардинскаго престола, не верили его либерализму. И действительно — он уже не раз остерегал правительство на счет замыслов, сообщенных ему карбонарами, что наконец заставило их ускорить исполненіе своего замысла, скрывъот принца, как время, так и место, первоначальнаго возстанія. Заговорщики, желая воспользоваться неаполитанским переворотом. отвлекшим австрійскую армію в южную Италію, решились открыть действія в Алессандріи, где карбонари имели болыиія связи. В ночи с 9-го на 10-е марта н. ст. они овладели тамошнею цитаделью, а на следующее утро составили временное правительство (giunta), которое должно было заведывать делами до образованія общаго управленія в Италіи. 11 марта н. ст. в голове прокламаціи о состояніи страны на военном положеніи, находились слова: „Reguo d'Italia", заключавшія в себе угрозу Австріи и всем италіянским государствам. Король Сардинскій, зная, что уполномоченный его на Лайбахском конгресе обязался, именем своего Государя, не изменять образа правленія в Піемонте, приказал, в ночи на 1-е (13-е) марта, напечатать объявленіе. в коем отказывался


даровать конститущю, потому что это могло дать повод к нашествію австрійских войск, а на следующій день, когда произошло возстаніе в Турине, отказался от престола, в пользу своего брата Карла Феликса, тогда находившагося в Модене, и отправился в Ниццу, назначив до прибытія новаго Короля регентом принца кариньянскаго. Уступая корону Карлу Феликсу, человеку грубому, упрямому и состоявшему под вліяніем лицемера-ханжи, герцога моденскаго, Виктор-Эмануил пріуготовил господство аветрійской партіи.

Тогда-же принц кариньянскій, увлеченный возстаніем жителей Турина в омут революціи, принуждеп был принять испанскую конституцію, учредить временную юнту и образовать новое министерство; но вслед за тем собственноручно написал губернаторам Савоіи, Генуи и Новарры, что он считает объявленіе конституціи не имеющим законной силы, пока она не утверждена самим Королем. Желая отнять у Австріи всякій предлог к вооруженному вмешательству, принц запретил народныя демонстрант и обещал амнисгію войскам, которыя перейдут на сторону правительства. Либералы, встретя сопротивленіе в своем прежнем покровителе, хотели задержать его, в виде заложника, либо даже убить его. Но это не удалось им и поставило во враждебное положевіе к ним принца, который, настойчиво держась принятой им системы, затруднял по возможности народныя вооруженія и не принял ломбардских депутатов, предлагавших поддержать піемонтское возстаніе старослуживыми бывшаго вице-короля Евгенія и тридцатью тысячами человек національной стражи. Лолучив, вслед за тем, строгое повеленіе Короля Карла Феликса—немедленно отправиться с войска-


ми верными престолу в Новару, и ожидать там дальнейших распоряженій, принц тайно уехал туда и сложил с себя регентство 9 (21) марта (9). Как только получены были в Милане и Лайбахе известія о піемонтском возстаніи, то главнокомандующій австрійскими войсками в Ломбардіи, граф Бубна, принял меры к немедленному сосредоточенію своей арміи на реке Тичино. В то время, еще нельзя было сообразить, в какой мере распространится народное волненіе в Италіи, и по тому Императоры Александр и Франц сочли нужным усилить австрійскія войска в Ломбардіи значительными подкрепленіями. С этою целыо, русская армія, в числе более ста тысяч человек, собранная в Царстве Польском и в югозападных губерніях, должна была двинуться, частью чрез Австрійскую Силезію, частью чрез Галицію и Венгрію, в Италію (10). Главнокомандующим этой арміи был назначен герой Бородина и Кульма, увенчанный свежими лаврами побед на Кавказе, генерал Ермолов, который, находясь временно в Петербурге, получил Высочайшее повеленіе прибыть в Лайбах и пріехал туда в половине (в конце) апреля. Но возстаніе в Шемонте тогда уже было совершенно подавлено. Сам Ермолов, излагая эту эпоху своей жизни, пишет: „Конечно, не было доселе примера, чтобы начальник, предназначенный к командованію арміею, был столько, как я, доволен, что война не имела места. Довольно сказать в доказательство сего, что я очень хорошо понимал невыгоды явиться в Италіи вскоре после Суворова и Бонапарте, которым века удивляться будут. Русскому нельзя не знать, какія препятствія поставляемы были Суворову австрійским правительством, я из наших и лучших даже генералов,


не думаю, чтобы возмечтал кто нибудь ему уподобиться" (и).

Усмиреніе возстанія в Піеыонте не потребовало значительных усилій. Народ и войска разделились на две партіи, между собою враждебныя. Хотя, но отбытіи принца кариньянскаго из Турина, военный министр Сантароза был облечен диктаторскою властью, однакоже мнигіе члены правительственной юнты отказались содействовать ему и подали в отставку. Сам он хоте.ть искать убежище в алессандрійской цитадели, но остался в столице, получив сведеніе, будтобы преданный королевской партіи полк драгунов Королевы ушел из Новары в Алессандрію, с восклицаніями: да здравствует конституція! Надеясь на помощь Ломбардіи и Франціи, Сантароза сосредоточил все войска, державшія сторону революціи, в Алессандріи, и решился двинуться к Новаре, против королевской арміи генерала Ла-Торре. Но когда распространился слух о пораженіи неаполитанских инсургентов, многіе из генералов Сантарозы воспользовались амнистіей и передались к Ла-Торре, который перешел через Сезію, 4 апреля н. ст. и мог-бы немедленно овладеть Турином, но, не будучи уверен в своих войсках, отсгупил обратно к Новаре. Сантароза, надеясь, что королевская армія, будучи решительно атакована им, перейдет на его сторону, направился к Новаре и 8-го н. ст. повел нападете на стоявшаго там генерала Ла-Торре. Атака республиканцев была весьма стремительна, но не имела успеха, а, между тем, как они истощали усилія для овладенія новарскою іюзиціей, авангард австрійской арміи, иереиравясь через Тичино у Буфалоры, обошел их с праваго фланга. Молодые солдаты Сантарозы, пораженные ааническим стра-


хом, обратились в бегство и чрез несколько часов совершенно разсеялись (12). 10 апреля н. ст. Ла-Торре торжественно вступил в Турин. Для охраненія тишины и сшжойствія на ашіенинском полуострове, австрійское правительство заняло Шемонт 12-ю тысячами и Королевство Обеих Сицилій 42-я тысячами человек: содержаніе этих войск стоило стране ежемесячно 570,000 гульдснов (около 350 тысяч рубл. серебр.).

Неаполитанское и сардинское правительства неумеренно воспользовались легко одержанными победами. Вместе с возвращеніем Короля Фердинанда, не только последовало запрещеніе всяких обществ, но закрыты были университеты и высшія школы. Карбонари, отсылаемые на каторгу, подвергались телесному наказанію плетьми на главных улицах столицы. Сотни людей были осуждены на смертную казнь; другіе, и в числе их многіе генералы и депутаты. Коллетта, Поэріо и другіе, изгнаны. В Піемонте господствовало вліяніе австрійскаго правительства, благодаря управленію беззаботнаго и лениваго Карла Феликса. Не довольствуясь тем, венскій двор старался устранить принца кариньянскаго от наследства престола, чтобы передать корону эрцгерцогу, супругу дочери Виктора Эмануила, герцогу моденскому, что заставило принца обратиться к покровительству Франціи. Сам Император Александра в последствіи получиь о нем весьма выгодные отзывы от Мочениго и маркиза Паулуччи, стал поддерживать права его на сардинское престолонаследіе. Граф Конфалоньери, в качестве одного из главных адептов карбонаризма. был подвергнуть, на пути в Спильберг, в Вене, строжайшему допросу, при Метгернихе, желавшем от него вынудить иризнаніе в виновности принца кприньянскаго;


но Конфалоньери предпочел тяжкое заключеніе (сагсеге duro) предательству. Тогда-же пострадал поэт ПелликЬ, излившій в звучных стихахт. свою скорбь о судьбах Италіи. Страданія, перенесенныя им, сперва под венеціянскими пломбами, а потом—в спильбергских казематах, трогательно разсказаны им в сочиненіи: „Мои темницы" (Le miei prigioni), и хотя автор выразил их с редким сииреніем,однакоже не мало способствовал къусиленію ненависти против Меттерниха и австрійскаго деспотизма. Многіе из узников умерли в заточеніи; другіе, и в числе их Паллавичини и Марончелли, подверглись припадкам сумашествія (13).

Еще не было усмирено волненіе в Шемонте, когда вспыхнуло возстаніе Греков. Уже несколько веков страдали они под игом невежественных, свирепых Турок, и казалось—ничто не могло воскресить падшій дух в стране Мильтіадов и Леонидов. Всевышній Промысл судил иначе. Французская революція возбудила идеи свободы и независимости в разсеянных по всей Европе Греках, и первым из них уроженец Фессаліи Ригас, как некогда Тиртей, призывал к оружію потомков древней Эллады, и будучи выдан Австрійцами Туркам, погиб лютою смертью: белградскій паша приказал распилить его между двух досок. Его последователи на время затихли.

Міровыя событія, последовавшія за паденіем Наполеона— венскій конгрес, где шла речь о прекращеніи варварійских разбоев и о судьбе Мальтійскаго ордена, в особенности - же образованіе Священнаго Союза, коему стоустая молва приписывала цель изгнанія из Европы Турок: эти событія по-


дали надежду на помощь нескольким поселившимся в Вене, по торговым делам, Грекам, которые, видя во главе Европы единовернаго с ними, известнаго великодушіем Императора Александра, думали найти в нем давно желаннаго освободителя. Под вліяніем такого настроенія, четыре Грека, (в числе коих архимандрит Антимос и редактор издаваемаго в Вене греческаго журнала Феоклет из Макриницы) основали общество, под названіем гетергщ составленное из их венских соотечественников, и пригласили принять в нем участіе тех, кои находились в Париже, Москве и других городах; впрочем, число членов общества тогда было весьма ограничено: кроме помянутых четырех венских Греков, коноводами гетеріи считались: Петримали в Москве, Варваци в Таганроге, Николаи Скуфас в Одессе и Секерис в Париже. Подобно масонам. гетеристы были разделены на восемь степеней, из коих высшая, 8-я, оставалась незанятою, и каждому из поступающих в общество намекали, что во главе его стоит один из величайших европейских монархов: такое увереніе не имело никакого основанія, но начальники гетеріи сами искренно разделяли заблужденіе своих последователей, твердо надеясь на покровительство Императора Александра и удостоеннаго его доверіем, греческаго патріота, графа Каподистріа (14).

Покушеніе нескольких выходцев, мечтавших об освобожденіи своего отечества, никогда не могло-бы увенчаться уопехом, еслибы не была сколько-нибудь подготовлена к тому вся масса греческаго народа. Для этого надлежало вдохнуть новую жизнь в убитых духом Греков, и средством к тому послужило просвещеніе. Обширное развитіе в ХѴТІІ веке греческой торговли сблизило Грецію с ааііад-


ною Европою. Париж, Вена, Лейпциг, Тріеет, сделались центрами, куда стекались Греки, знакомясь с потребностями новейшей цивилизаціи, усвоивая себе ея научныя и литературныя пріобретенія, но не отвращая взора от родины и стараясь наделить ее частью пріобретенных ими умственных сокровищ; в числе их были: Варваци, основавшій многія благотворительныя заведенія на островах Хіосе, Псаре и на контингенте Греціи; братья Зосииы, из Москвы и Ливорно, содержавшіе на собственБЫЙ счет школу в Янине и слывшіе греческими Медичисами, и проч. (15).

Когда таким образом греческій народ, или, лучше сказать, наиболее просвещенные из Греков, усвоив идею независимости, жаждали осуществить ее, гетеристы, прежде всего, озаботились о сборе средств для достиженія задуманной ими цели и послали своих эмиссаров в Грецію, чтобы разузнать положеніе дел и открыть сношенія с своими соотечественниками. Но эти агенты, люди, не обладавшіе ни малейшим значеніем в стране, не только не принесли никакой пользы делу, но, напротив того, повредили ему, обманув гетерію вымышленными сведеніями о мнимом успехе дапнаго им порученія. Начальники гетеріи, положась на полученныя от агентов известія—о всеобщей готовности Греков к возстанію, обратились, в 1819 году, к графу Каподистріа, ходатайствуя о содействіи им русскаго правительства. Невозможно было избрать более неблагопріятнаго времени к подобной просьбе: вся западная Европа тогда находилась в опасеніи смут возбуждаемых карбонарами и другими тайными сектами. И потому неудивительно, что греческіе агенты получили решительный отказ: „Никогда подобное цредцріятіе не будет поддержано


русским правительством—сказал им граф Каподистріа,—да и во всяком случае оно безразсудно". Как ни ясен был отзыв графа Каподистріа, греческіе эмиссары вывели заключеніе, что министр не мог дать им другаго офиціальиаго ответа, но что русское правительство было расположено поддерживать их соотечественников!.. В этом убежденіи утвердил их князь Александр Ипсиланти, к которому они обратились после отказа Каподистріа. Ипсиланти, потомок древней фанаріотской фамиліи, генерал-маіор русской службы, получил за отличіе в сраженіи при Люцене орден Св. Владиміра 4-й степени с бантом и лишился правой руки в битве под Дрезденом. Самонадеянный, легкомысленный, Ипсиланти, не только присоединился к гетеріи, но обнадежил и других греческих эмиссаров в полном сучувствіи к их делу Императора Александра. Его уверенія были переданы в преувеличенном виде в Греціи, Дунайскія княжества, Константинополь, во все иеста, где были разсеяны Греки. Пожертвованія Августейших особ на пользу просвещенія Греціи были выказаны агентами в виде содействія возстанію. Не менее лживы были распущенные ими слухи о необъятных средствах гетеріи и о всеобщей готовности Греков возстать по первому призыву их европейских сподвижников, Ипсиланти получал поддельные адрессы, за подписями тысячей никогда не существовавших жителей Морей и других греческих областей, и не зная ни тамошняго народа, ни людей, с которыми имел дело, ласкал себя надеждою играть роль освободителя Греціи. С этою целью, прибыв летом 1820 года в Одессу, Ипсиланти созывал к себе на совещанія Греков, говорил с ними от имени Императора, назначал эфоров для распоряженія дтл


лами и суммами гетеріи, в Одесее, Москве, Таганроге, Яссах, Вухаресте и Константинополе, высылал снабженных инструкціями агентов в Грецію и отправился в Бессарабію, чтобы войти в сношенія с обоими господарями Дунайских княжеств, князьями Суццо, и склонить их к принятию участія в борьбе против Турок. Молдавскій господарь, князь Михаил Суццо, человек слабохарактерный, находившійся под вліяніем постельника Ризоса, вступил в ряды гетеріи; вслед затем, кончина валахскаго господаря Александра Суццо открыла свободное поприще замыслам князя Ипсиланти (16).

Тогда-же Али-паша янинскій, навлекшій на себя сильное подозреніе Порты, старался возбудить Греков к возстанію и успел присоединить к своему войску множество Албанцев. Ипсиланти, узнав о том, решился приступить к делу. Для пополненія казны гетеристов, расхищенной их эмиссарами, открыта была общая подписка. Один из агентов князя Ипсиланти, Аристиди был послан в Сербію, с приглашеніем принять участіе в предстоящей борьбе с Турками; другіе эмиссары отправились в разлачныя области Греціи, объявляя повсюду, что так-называемый „уполномоченный наместник,, явится в Морее летом 1821 года. Вместе с тем, Ипсиланти и его сподвижники составляли различные безразсудные планы, как наприм. послать в Константинополь предписаніе тамошней эфоріи—поджечь город в нескольких местах, вооружить всех Греков, и пользуясь общею суматохою, умертвить Султана и важнейших сановников Порты, овладеть адмиралтейством и арсеналом и истребить всех Турок. Патріарх константинопольскій должен был объявить во всех церквях о всеобщем возста-


ніи, что значило — другими словами — подвергнуть все греческое народонаселение неминуемой гибели, и т. под.—Между тем, морейскіе гетеристы дали знать янинскому паше о предстоящем их возстаніи. Паша был весьма обрадован этим известіем, но имея в виду, чтобы они сделали диверсію, предоставя ему самостоятельныя действія, предложил греческим агентам склонить князя Ипсиланти ко вторженію в Дунайскія княжества, а сам принял на себя поддержаніе возстанія в Эпире и Морее. С другой стороны, молдавскій господарь Михаил Суццо, опасаясь, чтобы не узнали Турки о его сношеніях с гетеріей, старался убедить Ипсиланти к занятію Дунайских княжеств, преувеличивая средства, которыя могли доставить сіи области. Как в тоже самое время два агента гетеріи были схвачены и умерщвлены Турками, Ипатос—в Македоніи и Аристиди —в Виддине, то князь Ипсиланти решился немедленно вторгнуться в Молдавію, и собрав в Бессарабіи отряд из Греков, Арнаутов и русских удальцев, перешел 22 февраля (6 марта) черезъПрут и вступил с торжеством в Яссы. Тогда-же валахскій боярин Феодор, прозванный Владиміреско, (от носимаго им на груди русскаго ордена Св. Владиміра), занял Бухарест (17).

К сожаленію, князь Ипсиланти, с перваго-же шага в Дунайскія княжества, начал ряд ошибок, отнимавших всякую надежду на успех его дерзкаго предпріятія. Отказавшись непосредственно содействовать усиліям Греков, он должен был разсчитывать исключительно на пособіе румынскаго народа, и с этою целыо облегчить участь поселян, находившихся в тяжкой зависимости от богатых землевладельцев. Вместо того, он издал манифест, в котором увещевал Румынов не остав-


лять своих мирных :$анятій. объявляя, что старый порядок будет сохранен неизменно, и что он вовсе ненамерен оставаться в княжествах, а только пройдет чрез них для вторженія в Элладу. „Еслиже-сказано было в заключеніе манифеста—безумные Турки посягнут вступить в вашу страну, то великая держава накажет их за такую дерзость". Можно-ли было, после подобнаго объявленія, удивляться, что Румыны остались совершенно равнодушны к предпріятію, которое, по пршнанію самаго главнаго предводителя, было чуждо их интересамъ1? Ипсиланти стольже мало заботился о сочувствіи к нему высших образованных классов, оскорбляя самолюбіе бояр своим высокомеріем, и даже не успел сблизиться с самыми даровитыми из начальников возстанія. Вторгаясь в Дунайскія княжества, он полагал. что Пор га немедленно пошлет туда войска, без предварительнаго соглашенія с Россіей, и тем даст право русскому правительству начать войну, либо сочтеть нужньга испросить согласіе Россіи на вторженіе в Княжества, что дало-бы время инсургентам утвердиться там и продолжать борьбу. Ипсиланти разсчитывал на сочувствіе Россіи делу Греков и надеялся, что могущество Императора Александра даст ему возможность следовать влеченію своего сердца, не уступая требованіям австрійской политики, чуждой его собственным пользаи (18). Но наш Государь, приняв незадолго пред тем на Лайбахском конгресе обязательство преследовать всякое покушеніе против законнаго правительства, считал греческое возстаніе также опасным для общаго спокойствія, как и революдіонныя покушенія на западе Европы. Получив известіе о происшествіях в Молдавіи и письмо князя Ипсиланти, в котором он умолял Россійскаго


Монарха не отказать в своем Августейшем покровительстве Греціи, и в особенности обоим Дунайским княжествам, Император Александр повелед:

1) Исключить из русской службы князя Александра Впсиланти.

2) Объявить ему, что Государь отнюдь не одобряет его намеренія, и что он никогда не должен надеяться на помощь Россіи.

3) Главнокомандующему русскими войсками 2-ой арміи, графу Витгенштейну, наблюдать строжайшій неутралитет, на счеть смятеній в обоих Княжествах, и не принимать в действіях их жителей никакого участія.

4) Сообщить все эти распоряженія русскому полномочному министру в Константинополе, барону Строганову, вместе с предписаніем ему довести до сведенія Порты, что политика Россійскаго Монарха всегда будет чужда покушеніям нарушающим спокойствіе какой-либо страны, и что Государь, в своих сношеніях с Портою, ничего не желает, кроме постояннаго и точнаго соблюденія трактатов, существующих между обеими державами. В такомъже смысле и венскій двор предппсал своему интернунцію в Константинополе, графу Люцову, объясниться с Портою на счет дружественных видов Австрійскаго Императора.

В письме графа Каподистріа к генералу Ипсиланти было выражено прискорбіе нашего Государя, при полученіи известія о нарушеніи мира с Турціею. Признавая весьма естественным желаніе Греков улучшить свою участь, Император Александр полагал, что эта высокая цель немогла быть достигнута—ни возмущеніем, ни тайными происками. Россія находилась в мирных отношеніях с От-


томанскою Портою, и по тому не только участіе в таких предпріятіях, но даже одобреніе их, былобы нарутеніем трактатов.... Далее—сказано: „Зная правила, коими всегда руководился Император в своей политике, как могли вы заблуждаться на счет его намереній? Как смели вы обещать жителям Княжеств опору великой державы? Ежели вы хотели обратить их взоры на Россію, ваши соотечественники, видя ея неподвижность, станут осыпать вас справедливыми упреками"..... За тем, Ка-

подистріа, именем Государя, убеждая князя Ипсиланти отказаться от задуманнаго им безумнаго предпріятія, отнимал у него всякую надежду на помощь русскаго правительства и сообщал ему об исключены его из службы (ш).

Таким образом князь Ипсиланти, возлагавшій все свое упованіе на помощь русскаго правительства, очутился в безвыходном положеніи. Ему оставалось сознаться в сделанной им ошибке пред своими приверженцами и позаботиться об испрошеніи для них амнистіи, чему не отказался бы содействовать Император Александр. Но Ипсиланти, продолжая действовать по прежнему, не постыдился уверять Георгаки и других преданных ему гетеристов, будтобы наш Государь, хотя и поставлен был в необходимость, вследствіе политических соображеній, порицать офиціально возстаніе гетеріи, однакоже частным путем уведомил его, что он не должен слагать оружія, пока не получится ответ Порты на требованія русскаго правительства. Владиміреско и Саввас не дались в обман и разорвав связь с гетеріею, вступили в деятельныя сношенія с рущукским пашею; носились даже слухи, будтобы они предлагали выдать князя Ипсиланти Порте, с тем, чтобы Владимиреско был возве-


ден в званіе валахскаго господаря. Ипсиланти предупредил исполненіе их замысла, успев завлечь Владиміреско в Терговицы и приказав там умертвить его.—Устрашенный гибелью своего сообщника, Саввас перебежал к Туркам, и, не смотря на данныя ему торжественно обещанія. был также предан смерти. Ипсилапти, избегнув угрожавшей ему опасности, надеялся устоять против нестройных полчищ Порты, но вскоре Турки заняли Бухареста. Гетеристы, подавленные превосходством сил, отошли к мест. Рымнику и понесли окончательное пораженіе 7 (19) іюля близ Краіовы, при Драгелыпане, откуда Ипсиланти,. обманув своих подчинненых ложною вестью о вооруженіи Австріи против Турціи, тайно ушел в австрійскія владенія. Русскій резидент в Вене, граф Головкин, известив о том наше министерство, просил, с согласія венскаго двора, разрешенія на счет судьбы князя Ипсиланти. Граф Каподистріа, на вопрос Императора Александра—что следовало, по его мненію, сделать с князем, отвечал, что как Ипсиланти прежде состоял в русской службе, то всего лучше потребовать, чтобы его выдали нам для сужденія на основаніи законов. „Только безпристрастный суд над ним — сказал он—может охранить Греков от подозреній Европы и мщенія Турок». Император Александр отклонил от себя решеніе этого дела, приказав отвечать венскому двору, что он может оставить у себя князя Ипсиланти и ушедших вместе с ним в австрійскія владенія его братьев. Ипсиланти был заключен в венгерской крепости Мункаче, и потом в Терезіенштадте, всего шесть с половиною лет, и наконец, по настоянію Императора Николая Павловича, вь 1827-м году, получил свободу, но тогда


здоровье князя уже было совершенно разстроено, и в следующем-же году он скончался от аневризма (20)..

Почти одновременно с покушеніем Ипсиланти, пелопонезскіе этеристы дружно возстали в нескольких пунктах Морей. Там, еще в начале года, явился, прибывшій с Іонических островов, Феодор Колокотрони, гордившійся тем, что его отец убил собственноручно семьсот Турок. Сам он провел всю свою молодость, ведя за-одно с Клефтами малую войну против врагов своего отечества. Когда-же возстали Греки, Колокотрони, вместе с майнотским беем Петром Мавромихалисом, стали в челе народнаго ополченія (21).

Бешенство Турок, возбужденное вторженіем князя Ипсиланти в Молдавію и Валахію, дошло до крайности, когда получены были в Константинополе известія о повсеместном возстаніи Греков. Оно послужило сигналом к избіенію всех христіан, попавшихся в руки кровожадной черни, и к разграбленію церквей, не только в столице султанов, но и в провинціях. Само турецкое правительвтво не устыдилось принять участіе в неистовствах своего народа. Глава греческой церкви, патріарх Григорій, пріобревшій общее уваженіе, семидесяти-четырех-летній старец, был схвачен в день Св. Пасхи, у алтаря, в полном облаченіи, и повешен у входа той самой церкви, в которой приносил вседневную молитву о благе „ненавидящих и любящих нас». Верховный визирь явился на площадь, где предан был поруганію труп мученика и оставался там целый час, наслаждаясь позорным зрелищем. В оправданіе гибели святителя, диван объявил, что „его казнили, как человека, подозрительнаго по своему происхожденію из Пелопонеса, и как бывшаго, по всей вероят-


ности, одним из зачинщиков возстанія". В довершеніе этого гнуснаго злодеянія, позволили Жидам снять с виселицы труп патріаршій и волочить его по удицам до моря, куда и бросили его вместе с телами других убитых. Три митрополита: ефесскій, никомедійскій и ахіольскій, и восемь других лиц высшаго греческаго духовенства также были преданы смертной казни. Русскій посол изъявши, дивану прискорбіе, нанесенное ему поносного казнью греческаго святителя, умерщвленіем нескольких русских матросов и другими неистовствами, происходившими в Константинополе, в виду самаго султана; тогда-же на совещаніи у австрійскаго интернуція предложено, чтобы резиденты великих держав сообща приняли меры для прекращенія безпорядков, угрожавших гибелью всему христианскому народонаселенію Константинополя. Решено было объявить Порте, что дипломатическіе агенты всех дворов будут просить, для охранения своей безопасности, о присылке в Босфор военных флотов. Но великобританскій посол лорд Странгфорд удовольствовался уклончивым обещаніем Порты— охранять безопасность христіан и отказался от участія в представленіях прочих европейских дипломатов. Успокоенный отступничеством его, диван отвечал на ноту Строганова, извиняя убійства и грабежи, происшедшіе в столице, пылкостью и излишним усердіем своих солдат. А, между тем, возникли новые поводы к столкновеніям нашего посла с турецким правительством (22).

Как, в это время, греческіе крейсеры затрудняли подвоз хлеба в Константинополь, то диван, опасаясь, чтобы многочисленное народонаселеніе столицы не подверглось голоду, приказал, чтобы весь хлеб, туда приходившій иод каким-бы то ни было


флагом из Чернаго моря, выгружался в общественные магазины, с уплатою за него денег из казны, по опредеденной цене: такое распоряженіе, противное статьям 31-и, 32-й и 35-й торговаго трактата, 10 іюня 1783 года, между, Россіею и Оттоманскою Портою, оправдывалось лишь крайнею необходимостью, и по тому Строганов, отвергая его и угрожая разрывом мирных сношеній, предложил Порте доставить все нужное количество хлеба из Одессы, по существующим там ценам. Заметим, что в пользу Англичан было сделано исключеніе: корабли с хлебом, шедшіе в Мальту и на Іоническіе острова, тайно пропускались чрез Восфор; а за припасы, сгружаемые в Царьграде, турецкое правительство платило англійским подданным дороже, нежели прочим. Тогда-же диван подал новый повод к неудовольствію нашему резиденту: 21 мая (2 іюня), по желанію барона Строганова, на случай его отбытія из Константинополя, прибыл к устью Босфора пакетбот, о чем немедленно было сообщено в турецкое министерство иностранньтх дел. На этот отзыв, рейсс-эфенди отвечал требоганіем о немедленном отплытіи нашего судна, с угрозою, в противном случае, принудить к тому силою. Русскій посол, уже переехавшій в Буюкдере, и желавшій перевезти туда свои вещи из Деры, встретил сильное сопротивленіе со стороны Турок, что заставило его формально протестовать против насильственных поступков Порты (23). В последнее время своего пребыванія в Буюкдере, представитель великой монархіи, постоянно громившей Турцію, находился под надзором местных властей, среди необузданнаго народа.

31

Император Александр выехал из Лайбаха 1 (13) мая. В самый тот день получены были им сведенія о кровавых событіях в Константинополе и во многих областях Турціи. В продолженіи конгреса, он имел случай выслушать много разноречивых сужденій о возникшем внезапно греческом вопросе. Одни полагали, что власть Порты над Греками никогда не имела законнаго основанія; что христіанскій народ не может находиться в подданстве иноверцев без нарушенія всех божеских и человеческих уставов; что никакая давность не в силах уничтожить непреложныя права Греков, и что по тому возстаніе их есть священная обязанность, а помощь их против угнетающаго их тирана — несомненвый долг европейских монархов, указываемый им Богом и собственною их совестью. Такія мненія встречали сильный отпор во всех тех, которые, предоставляя Промыслу заботу о решеніи міровых вопросов, и опираясь на совершившихся фактах, хотели, чтобы все оставалось по прежнему (in statu quo); они полагали, что господство Турціи над Греками основано на праве завоеванія, в теченіи веков не под- лежавшем сомненію; что это господство утверждено многими трактатами, заключенными Портою с христіанскими державами, и что нельзя помогать Грекам в их возстаніи без явнаго нарушенія сих трактатов. К тому-же торжествен ныя деклараціи Союзных Государей против насильственных переворотов не позволяли им объявить законным и достойным одобренія в Греціи то самое, что было ими признано преступным и нодлежащим каре в Неаполе и Піемонте. Собственныя выгоды европейских держав требовали положить, как можно поспешнее, конец смутам возникпшм на


Востоке, весьма вредным для торговли. Начало борьбы за независимость Греціи ознаменовалось вторженіемъв Дунайскія Княжества, возстаніем Морей и греческих островов, истребленіем Турок. убійствами и казнями не только Греков, но и других христіан; возможно-ли было цредізидеть, до какой степени могли дойти бедствія несчастной страны? Чтобы прекратить нх, Союзным держава м оставалось два средства: во нервых, объявить главам возставія, чтобы они прекратили свои покушенія, и, вместе с тем, склонить Порту к таким реформам, кои улучшили-бы состояніе ея христіанских подданных, и во вторых, принять решительно сторону Греков, с тем, чтобы на развалинах Турецкой Имііеріи воздвигнуть новую Имперію—Византійскую; но при подобном решеніи дела являлся вопрос: какое положеніе займет эта держава в отношеніи прочих европейских государству и особенно в отношеніи Россіи? Не будут-ли вновь основанныя государства более безпокойными соседями, нежели невежественная и дикая, но слабая Порта.

Различіе видов Союзных держав и взаимная их между собою недоверчивость повели к тому, что не было принято никаких решительных мер к умиротворенію Востока. Забота о судьбе геройскаго народа, составлявшаго по числу едва двадцатую часть против его притеснителей мусульман, была предоставлена случайностям борьбы отчаянной, безнадежной. На первый раз Греки нигде не нашли себе сочувствія. Только в Россіи желали освобожденія Греков и войаы с Турками. Русскій народ видел в Греках единоверцев и в войне за них — святое дело, крестовый поход против неверных; жители наших южных областей надеялись, что ключи Босфора и Дарданелл. перейдя


в другія руки, откроют свободный путь их произведеніям во все страны прибрежныя Средиземному морю. Высшія сословія были в пользу гетеристов, как поборников свободы. Многіе, одушевленные воспоминаніями великаго века Екатерины, полагали, что уже настало время осуществить ея гигантскіе замыслы. Войска, наскучив миром, стремились к новым подвигами Вся Россія была готова воевать с Турками. Император Александр, в одном из своих конфиденціалыіых писем к лорду Кестельри, сознавался, что „из всех Русских он один противился войне с Турками", и жаловался на вред, наносимый народной любви к нему таким противодействіем. А, между тем, быть может, ни прежде, ни после, не было удобнейшаго времени к последней войне с Портою. Ни одна из европейских держав, кроме Англіи, не сталабы противиться видам Россіи, да и в Англіи министерство, поддерживая Турцію, встретило-бы в парламенте сильную оппозицію, в пользу угнетенных Греков. Франція были занята охраненіем своего внутренняго спокойствія в соседстве волновавшейся Испаніи. Австрія обращала все свое вниманіе на поддержаніе существующаго порядка в Италіи. Пруссія действовала за-одно с Россіею. Но, не смотря на все эти благопріятныя обстоятельства, Император Александр отказался от решительной защиты Греков и предпочел облегчить судьбу их, войдя в согдапіеніе с Портою.

С этою целью, русскій кабинет, совершенно уверенный, на основаніи отзыва князя Меттерниха к графу Нессельроду, в содействіи Австріи, потребовал от Порты: „чтобы возстановлены были разрушенныя либо ограбленныя церкви; чтобы христіанская религія впредь была обезпечена. и чтобы


турецкое правительство старалось успокоить Европу, взволнованную поносною казнью патріарха константинопольскаго; чтобы положено было благоразумное и справедливое различіе зачинщиков и участников смут от невинных, долженствующих быть безопасными от преследованій, и чтобы немедленно были очищены Княжества, назначены в них господари и возстановлен яорядок».

Далее объявлено, что в случае отказа на сіи предложенія—„Императору не оставалось ничего более, как немедленно сообщить Высокой Порте, что она поставляет себя во враждебное положеніе к христіанскому міру; что она оправдывает сопротивленіе Греков, поставленных ею в необходимость сражаться для избежанія явной гибели, и что самый характер этой борьбы налагает на Россію долг предложить убежище угнетенным, а равно, вместе со всеми христіанскими державами, оказать Греціи покровительство и помощь, потому что Государь не может предать своих единоверцев на произвол слепаго изуверства".

Для ответа на сей отзыв был дан Высокой Порте восьми-дневный срок, по минованіи коего русскій посол должен был оставить Константинополь, со всеми чиновниками и другими лицами, принадлежавшими к нашей миссіи (24).

Разгадав взаимное несогласіе европейских держав, Турки хотели отвечать отказом на все требованія русскаго правительства, но лорд Странгфорд и граф Люцов, желая предупредить явный разрыв и войну между Россіею и Портою, побудили диван к большей уступчивости. 14 (26) іюля, когда по истеченіи назначеннаго срока переводчики нашего посольства явились за ответом, рейсс-эфенди объявил им словесно, что:


1) Порта торжественно отклоняете от себя обвиненіе в преследованіи Греков и других христіан, за исповедываемую ими веру.

2) Что патріарх был казнен не в качестве главы греческаго христіанства, а как виновный в государственной измене; поруганіе-же его тела было совершено разъяренною чернью, без ведома правительства.

3) Что, по возстановленіи спокойствія, немедленно будет приступлено к возобновленію разрушенных чернью христіанских храмов.

4) Что Порта всегда, старалась отличать невинных от виновных и сожалеет, если, в этом отношеніи, без ея ведома, произошло какое-либо недоразуменіе ; что, пользуясь зависевшими от нея средствами для собственной защиты, дозволенной Божескими и человеческими законами каждому, она никогда не следовала системе истребленія, и что причиною всех бедствій было раздраженіе народа и другія случайныя обстоятельства.

5) Наконец, что, по очищеніи Квяжеств от мятежников и по решеніи участи Ипсиланти и его приверженцев, войска, туда введенныя по желанію самаго барона Строганова (?), отойдут назад и все будет устроено на основаніи существующих трактатов.

Вместе с этим словесным ответом дано было обещаніе прислать, того-же дня вечером, такой-же писменный отзыв, но Строганов счел его неудовлетворительным и не дозволив переводчикам миссіи принять писменный ответ, потребовал, на следующій день, свои паспорты. Рейсс-эфенди, полагая, что русскій министр не имеет на то права, пока не был вручен ему ответ на его ноту, задержал выдачу паспортов и известил о всем


происшедшем англійскаго и австрійскаго резидентов. Оба они старались убедить Строганова, чтобы он принял ноту дивана и отложил свой отъезд, но все их усилія остались тщетны. Поручив интернунцію защиту русских подданных, Строганов отплыл, 29 іюля (10 августа), в Одессу (25).

Таково было положеніе дел по возвращеніи Императора Александра в Петербург. В Россы никто не сомневался в неизбежности войны с Турціею, войны, долженствовавшей, по всей вероятности, иметь последствіем изгнаніе из Европы варварскаго народа. Генерал Дибич, которому суждено было через восемь лет перейти за Балканы и водрузить русскія знамена в соседстве Константинополя, составил, в начале (в половине) іюля, проект действій, который тогда-же был им прочтен Государю. Главныя черты этого плана заключались в следующем:

„Нынешняя война против Турок, по моему мненію — писал Дибич — требует самых решительных и быстрых действій, кои дали-бы нам средства овладеть Царьградом прежде всякой другой державы. Столько-же я уверен, что возмущеніе Греков может служить в последствіи вспомогательным орудіем, но не должно входить в соображенія при составлены плана первоначальных действій. Бунтовщики в Княжестиах еще менее заслуживают вниманія, при составленіи операціоннаго плана, a следует только усилить предосторожности, чтобы они не могли сделаться вредны в отношеніи к способам содержанія и даже к дисциплине наших войск.

„Решительное превосходство русских войск


над Турками доказано на опыте, и по толу главные предметы, при составлены общаго плана действій, должны быть : 1) обезпеченіе доставки жизненных и военных запасов; 2) всевозможное сохраненіе здоровья войск, и 8) скорейшее успокоеніе, или покореніе, жителей страны и устройство приверженнаго нам народонаселенія.

„Признаюсь, что я войну в Азіи считаю гибельною, не приносящею выгод соразмерных издержкам и потере в людях, и подвергающею нас не только разрыву с Персіею, но и ослабленію в Европе, где, в случае общей войны, мы были-бы поставлены в невыгодное положеніе, а, между тем, при самых болыпих пожертвованіях в Азіи, пріобрели-бы там только второстепенное вліяніе. Не должно также упускать из вида, что, вместе с усиленіем арміи в Азіи, она, вероятно, подвергласьбы недостатку не только в съестных, но и в военных запасах. Главнокомандующій войсками в Грузіи лично говорил мне о затрудненіях в продовольствіи, и я совершенно уверен в справедливости всего им сказаннаго, потому что мы имеем только одну весьма необезпеченную дорогу чрез Кавказ, a примеры прошлаго, и даже самых древних времен, доказывают, что в тех странах никогда не должно надеяться на одни пособія земли, тем более, что наша комуникація, при дальнейшем наступленіи, остается на самом коротком базисе и стесняется с обеих сторон враждебными соседями. Конечно, флот может несколько поддерживать такія операціи, но я полагаю, что морскія силы необходимо нужны для поддержки движеній в Европейской Турціи, и едва-ли возможно будет отделить значительную часть их к восточным берегам Чернаго моря. Но еслибы даже это оказалось удобно,


то мы были-бы принуждены действовать между горами и морем, в древнем Понте, и предоставить наши сухопутныя комуникаціи на произвол Персіян.

„Сколько считаю вредным действовать большими силами в Азіи, столько-же полезным там сделать диверсію, и для этого всего выгоднее принять в Азіи обязанность союзников, возбудив Персію против Порты и удалив всякую идею о священной войне, а предлагая поддержать Персіян для завоеванія страны, лежащей на верхних частях Евфрата и Тигра. Если-же они станут домогаться о подкрепленіи их, то Кавказскій корпус отделит в помощь им часть регулярной кавалеріи и может-быть одну пехотную дивизію (я полагал бы 20-ю), и таким образом мы, предоставя себе в Азіи второстепенную роль, сохраним первенство в Европе. Напротив того, мы лишились-бы его, еслибы пожелали господствовать в Азіи.

„Ежели 2-й корпус не назначается в Азію, то должно, по моему мненію, расположить его, вместе с 5-м корпусом, у Калуги и Орла. Во всякомъже случае остаются для войны с Турками: вся 2-ая армія, 3-й и 4-й пехотные, 1-й и 4-й резервные кавалерійскіе корпусы и гвардія. В первой линіи двинутся 2-я армія и 3-й пехотный корпус (всего до 80-ти тысяч человек); за ними будут следовать 4-й пехотный и 4-й резервный кавалерійскій корпусы, которые составят отряды для блокады и осады крепостей, а также займут край в тылу арміи; гвардейскій-же и 1-й резервный кавалерійскій корпусы двинутся за прочими в таком разстояніи, чтобы прибыть к арміи тотчас по переходе через Балканы, при движеніи к Адріанополю.

„Предположив, что политическая обстоятельства


не помешают вам занять Княжества, надлежалобы приступить к тому неотлагательно, чтобы, по возможности, спасти от истребленія хотя часть урожая нынешняго года и обезпечить спокойствіе жителей страны. В следующем-же году (1822), 2-я армія переправится у Измаила и Галаца и обложить либо займет укрепленные пункты на правом берегу Дупая, до морского берега и Рассеваты. 3-й пехотный и 4-й кавалерійскій корпусы, войдя левым флангом в связь со 2-й арміей, займут Молдавію и Валахію, и потом обложат Журжу и Турно. Вторая армія немедленно приступить к осаде Браилова, чтобы утвердиться на нижнем Дунае, a после того осадить Варну, и если окажется возможным овладеть Шумлою, то предпримет это действіе, усилясь частью 3-го корпуса, который, между тем, будет продолжать осаду Враилова, переправится у Туртукая и обложить Силистрію и Рущук; 4-й резервный кавалерійскій корпус с одною пехотною дивизіей займет Малую Валахію, а особый легкій отряд направится, смотря по обстоятельствам, в Грецію, либо в Сербію.

„Если взятіе Шумлы окажется невозможным, то 2-я армія, вместе с 3-м корпусом, осадят Варну и Силистрію, вслед за чем будет послан дессантный отряд для взятія и укрепленія Бургаса.

„Заняв такое положеніе в Европейской Турціи и направя Кавказскій корпус в Арменію, можно предложить непріятелю условія мира, а, между тем, в продолженіи зимы, принять меры к обезпеченію войск продовольствіем и всем нужным, на 1823 год, и к усиленію Грузинскаго корпуса 2-м пехотным. Продовольствіе для 2-й арміи может быть поставлено морем по Дунаю, а для 3-го пехотнаго и 4-го кавалерійскаго корпусов—частью от земли,


а прочее—подвозом на воловътх транспортах. Соблюдете строгой дисциплины и кроткаго обхожденія с природными жителями всех вероисповеданій — по мненію Дибича — доставили-бы нам значительньтя средства к следугощей кампаніи; остальные-же запасы можно было получать морем.

„Одновременно с действіями- в Европейской Турціи должен наступать Ермолов, с величайшею деятельностью, и даже по возможности зимою, чтобы отвлечь от главнаго театра войны азіятскія подкрепленія. Кавказскій корпус, по овладеніи Арзрумом, отрядит часть сил для заіюеванія берегов Чернаго моря в соседстве Требизонда. Весьма выгодно будет, ежели нам в том станут содействовать Персіяне экспедиціей к нижнему Тигру,, а также—если нам удастся склонить на свою сторону туркоманских и курдских владельцев и малоазійских пашей.

„В случае беауспешнаго хода переговоров, сблизятся в марте 1823 года к театру войны гвардія и 4-й пехотный корпус, зимовавшій в Кіевской, Волынской и Подольской губерніях, и устроятся нопыя линш запасов к открытію следующей кампаніи.

„В Азіи начнутся действія, как только разлитіе рек дозволить открыть их. В Европе-же так, чтобы мы могли в начале мая овладеть Шумлою, (если она еще не взята в кампанію 1822 года), и чтобы, во всяком случае, мы успели перевести через Балканы, в последних числах мая, соединенныя силы 2-й арміи и корпусов 4-го пехотнаго и гвардейскаго, (а если найдется нужным, то и 3-го резервнаго кавалерійскаго). Затем, по всей вероятности, произойдет генеральное сраженіе под Адріанополем, после котораго 4-й дехотный корпус


остановится, для прикрытія сообщеній арміи, а главныя силы и Черноморскій флот, еще в іюле, подойдут к Царьграду,

„Для приведенія в исполненіе этого плана дейотвій, необходимо сделать некоторыя пріуготовленія и приступить к ним неотлагательно, потому что, отложив их до открытія действій, мы могли-бы не только причинить замедленіе, но совершенно остановить их, и тем дать Англичанам способ предупредить нас у Царьграда и предписать мир, что доставило-бы им первостепенное вліяніе на Востоке.

„Необходимейшими из приготовленій считаю:

1) Приведете всех морских сил на Черном море в готовность к действію. (Дабы Англичане, по прежним примерам, пройдя через Дарданеллы, не могли явиться под Царьградом без нашего флота).

2) Покупку в казну всего провіанта, находящагося в Одессе и других черноморских гаванях, и пріуготовленіе судов для его транспортировки.

3) Устройство флотилій для действій на Дунае.

4) Приведете на военное положеніе наших крепостей на Днепре и Дунае, и заготовленіе в них, а равно и в черноморских портах, коммисаріатских и провіантских запасов.

5) Приведете в состояніе действовать осадной артиллеріи и заготовленіе достаточнаго количества снарядов, при чем должно в особенности ограничить число мортир.

6) Высылку в море и по теченію Дуная достаточнаго числа судов для перевозки орудій и снарядов. .: 7) Пріуготовленіе достаточнаго подвижнаго госпиталя, при чем должно также иметь в виду снабженіе полков нужным числом воловых бричек, для лазаретов и для артелей.


8) Сближеніе в достаточном числе понтонных рот (шести).

9) Предписаніе артиллерійскому департаменту занимать способных к тому офицеров приготовлевіем ракет на манер Конгревовых, кои могут быть весьма полезны, не только в полевых сраженіях против Турок, но еще более против турецких городов, преимущественно защищаемых жителями.

10) Заблаговременную доставку аптечных и госпитальных припасов в южныя запасныя депо.

11) Учрежденіе достаточных магазинов въдолине Днестра и сбор нужнаго обоза для доставки запасов, уступами.

12) Заготовленіе маршрутов для войск, с таким разсчетом, чтобы ни одна часть их, до перехода через границу, не оставалась долго на месте в пограничных губерніях, которыя, служа главным источником наших средств, не должны быть напрасно обременяемы пребываніем в них слишком болыпаго числа войск.

13) Заблаговременное исчисленіе, из каких губерній и какими способами можно пополнить запасы.

14) Наряд нужнаго числа донских казачьих полков (не менее 20-ти) (26).

Этому плану действій, в главных чертах его, суждено было осуществиться уже в царствованіе преемника Императора Александра I, но при обстоятельствах менее благопріятных нежели прежде. Европейская политика, продлив жизнь „больнаго" исламизма в Европе, не отклонила, а только отсрочила освобожденіе Греціи и войну Россіи с Турціей.

ГЛАВА LXIX.

Переговоры по Восточному вопросу. Конгрес в Веропе. Греческш вопрос.

(1821—1825 г.).

По отбытіи барона Строганова из Константинополя, диван послал непринятый нашим послом свой отзыв, при письме великаго визиря, графу Нессельроду, в Петербург. Турецкія депеши заключали в себе жалобы на барона Строганова и уверенія в желаніи Султана соблюдать трактаты, заключенные с Россіею; вместе с тем, Порта, излагая необходимость покорить возставших подданных своих, отклоняла от себя упрек в преследованіи христіан и намеки Строганова на слабость турецкаго правительства, подавшую повод к неистовствам черни. Уверяя в желаніи своем— сохранить с Россіей дружественныя отношенія, диван требовал выдачи, либо наказанія, бувтовщиков ушедших в русскія и австрійскія владенія, полагал такую меру вернейшим средством возстановить общее спокойствіе и обещал, с своей стороны, назначить Господарей в Княжества, как только там будут совершенно разсеяны мятежныя скопища. Тогда-же сообщено было Портою


о предположена ея вверить управление Княжествами лицам избранным из природных жителей страны (J).

Одновременно с этим отзывом, последовал фирман (указ) Султана, коим предписывалось правительственным лицам оказывать защиту всем Грекам, не принимаю щим участія в возстаніи. Патріархи получили приказаніе обращать заблудшую паству свою на путь долга и покорности правительству. Повелено отменить амбарго (запрещеніе), наложенное на суда с хлебом. Австрійскій и лондонскій кабинеты воспользовались этими уступками, чтобы отклонить войну, но не успели ни возстановить согласіе между Россіею и Портою, ни устроить судьбу Греков. Император Александр, предоставя решеніе греческаго вопроса европейскому ареопагу, получил возможность убедиться, что Меттерних считал Священный Союз не верховным судилищем властителей и народов. (как разумел его сам Александр), a соединеніем вооруженных сил Европы, для удержанія народов в застое. Великобританскій-же кабинет, оказавшій противодействіе прочим державам на конгресах в Троппау и Лайбахе, явил себя враждебным Россіи в греческом вопросе, под предлогом соблюденія того самаго начала невмешательства (non intervention), которое было нарушаемо Англичанами каждый раз, когда только они видели в том свою собственную выгоду.

Таким образом Священный Союз, назначенный для прекращенія раздоров, в самом зародыше их, и для водворенія общаго мира, оказался несостоятельным: вместо того, чтобы положить конец убійствам и опустошеніям в Греціи, оп продлил их на многіе годы. Венскій и лондонскій


кабинеты, как наиболее заинтересованные в Восточном вопросе, желали предупредить войну между Россіею и Портою, но нисколько не заботились— ни об участи Греков и других христіанских подданных Порты, ни об удовлетворены справедливых требованій Императора Александра, а употребляли все извороты своей политики, чтобы парализировать его деятельность. После дипломатической переписки, которая не подвинула ни на шаг решеніе спорных вопросов, Кестельри и Меттерних съехались, осенью 1821 года, в Ганновере; там порешили они, что возстаніе Греков гораздо менее турецкое, нежели обще-европейское дело, гораздо менее последствіе желанія Греков сбросить с себя несносное иго, нежели одно из усилій революціонной партіи, нарушавшей общее спокойствіе Европы. И по тому, (полагали они), ежели эта партія желает изгнанія Турок из Европы, то следует искать противнаго, именно — поддерживать существованіе в Европе Турецкой Имперіи. Да и что поставить на ея место? И какими средствами? Оба они признали вредным всякое измененіе существующаго порядка (т. е. насилія и угнетенія, терпимых Христіанами во всех областях принадлежавших Порте).

Последствіем совещанія в Ганновере была депеша лорда Кестельри к великобританскому резиденту в С.-Петербурге, кавалеру Беготу, для сообщенія с.-петербургскому кабинету. В этом документ, Кестельри, в ответ на запрос нашего правительства — каким образом станут действовать Союзныя державы, в случае разрыва Россіи с Портою, писал, что: „он, не видя необходимости такой войны, не может отвечать—какое полеженіе примут державы в случае явнаго разрыва,


в в особенности не зная, какія событія повлечет за собою война, предпринятая с обширною целью изгнанія Турок из Европы. По его мненію, это было-бы неблагоразумно, со стороны русскаго правительства, потому что Турки тогда сосредоточили-бы свои силы против юговосточных областей Россіи. как напротив ныне их государство ослаблено разобщеніем на две отдельныя части, в Европе и Азіи. Да если-бы и нашелся русскій министр, желающій заменить Порту греческим государством основанным революціей, то на его обязанности лежало-бы изложеніе Союзным державам способов к исполненію такого проекта, против пользы и справедливости коего единогласно протестовали-бы все державы. Во всяком случае, в настоящую минуту, идет дело только о том, чтобы найти средство побудить Порту к удовлетворенію Россіи.... Усилія, сделанныя сообща державами, уже склонили диван к наиважнейшим уступкам, потому что он уже почти (!) согласился на предварительныя требованія: очищенія Княжеств, назначенія господарей и отказа от выдачи эмигрантов; потому что Порта дала формально обещаніе оказывать покровительство своим христіанским подданным, и наконец объявила то, что почти (!) можно назвать общим всепрощеніем. Все дальнейшія средства дляприданія переговорам большей деятельности, как например общій конгрес, предложенный венским двором, по мненію англійскаго министра, не обещали успеха, потому что Порта несоглашалась ни на какое общее вмешательство".

Оправдав, по своему, Турок, Кестельри счел нужным дать ответ на упреки, которым могла подвергнуться Англія: „Выть может—писал он— нас станут обвинять в торговом соперничестве


с южными областями Россіи, но выгоды англійской торговли, напротив того, сопряжены с увеличеніем благосостоянія прочих стран. В отношеніи-же нравственном, конечно, могут спросить у нас—справедливо-ли предоставить потомство столь уважаемых нами героев бедственной участи терпимой им под игом Турок? Конечно, такой вопрос заслуживал-бы вполне общее участіе, еслибы государственные люди могли руководиться влеченіями своего сердца; в действительности-же они обязаны заботиться только о соблюдены тех интересов, которые им поручены непосредственно, а не подвергать опасности настоящее поколеніе из желанія обезпечить благо потомства. Что касается меня — продолжал Кестельри — то я нарушил-бы свои обязанности, еслибы согласился поддерживать политическое возстановленіе Греціи, подвергая нетолько Турок, но и всю Европу, насильственным потрясеніям, да еслибы мы и достигли такой цели, то кто мог-бы ручаться за будущность греческаго народа? Остается только изъявить желаніе, чтобы время и Всевышній Промысл даровали Грекам то облегченіе их участи, которое ни один государственный человек не может доставить им, не изменив прочим обязанностям своим». В таком-же смысле писал Меттерних австрійскому резиденту в Петербурге, графу Лебцельтерну (2). Император Александр, напротив того, полагал, 4то война с Турціею была-бы невероятна и невозможна только тогда, когда мы имели-бы уверенность, или, по крайней мере, основательную надежду, что турецкое правительство зсотело и могло удовлетворить требованіям Россіи, коих справедливость признали Союзныя державы. Чтб касается до желанія Турок прекратить эти недоразуменія?


то'мы видели совершенно противное: в Валахіи и Молдавіи турецкія войска усиливались и укреплялись; само правительство продолжало увеличивать бедствія страны; турецкіе солдаты предавались всевозможвым неистовствам, убивали священников и обращали в пепел монастыри и церкви. Поприще безпорядков распространилось: остров Кипр, котораго жители не принимали участія в возстаніи, был залит христіанскою кровью; многіе из туземцев, пораженные ужасом, отреклись от истинной веры, но и в том не нашли спасенія от меча вражескаго. В отношеніи-же возможности прекратить эти безпорядки, сам Кестельри сознавал слабость турецкаго правительства, ужас внушаемый янычарами и безсиліе Порты, не дозволяишіе обуздывать яшое неповиновеніе ея мусульманских подданных. Излоажв в настоящем виде положеніе дел, Государь требоізал, чтобы Союзники его употребили более решительньы меры для побужденія Порты к удовлетворение требованій Россіи, шъявлял желаніе достигнуть прочнаго мира, и, даже, в таком случае, еслибы представленія Союзных держав не могли предупредить войны, давал обещаніе вооружиться не для расширенія пределов Россіи и не для возвышенія своей власти, а единственно чтобы исполнить лежащія на нем обязанности в отношеніи к его подданным и единоверцам (3).

Очевидно, что Император Александр, требуя от Порты исполненія предположенных им край-

НИХ уСЛОВІЙ (ultimatum), и ВМестЕ С Т'БМ СОЗНа-

вая, что она была не в состояніи исполнить его желанія, выказывал ясно необходимость войны длярешенія греческаго вопроса, что в последствіи подтвердилось на самом опыте. Наши союзники, найротив того, брались уладить дело, но бодее и более


запутывали его. В феврале 1822 года, собрались на совещаніе в Константинополе, у рейс-эфенди, англійскій посол лорд Странгфорд, Чауш-баша, переводчики и другіе чиновники англійской миссіи и Порты.

Лорд Странгфорд открыл заседаніе изъявленіем дружелюбнаго расположенія к Турціи великобританскаго и австрійскаго дворов, не имеющих, по словам его, никакого прямаго интереса в греческом вопросе, но считающих долгом поставить на вид своим добрым союзникам, не в виде угрозы, а как благой совет, чтобы они исполнили условія трактатов с Россіею, потому что в противном случае им придется вести войну. „В настоящее время — он сказал — вопрос ограничен весьма тесными пределами: очистите Княжества, возстановите в них прежнее управленіе, прекратите бедствія наносимыя этим несчастным областям вашими войсками, незнающими дисциплины, назначьте господарей, (если не из Греков, то из туземных бояр), и таким образом докажите, что вы не враждебны системе общаго замиренія, столь успешно водворенной в Европе. Сделайте это, и все европейскія государства будут с вами в дружбе; все будут помогать вам войти в соглашеніе с Россіей; откажите в том, замедлите это сделат, и чрез месяд вторгнется к вйм огромная армія, какой еще никогда не выставляла Россія; вы увидите в Архипелаге русскій флот, готовый действовать за-одно с вашими нынешними врагами; наконед, вы потеряете дружбу всех евроиейских держав, которыя доселе своими усиліями отклоняли войну. Пришло время вам отвечать да, или нет. Какой-же из этих ответов я от вас услышу1?"

Турецкіе дипломаты отвечали, что они искренно


желают мира. „Да и с какой стати у нас будет война? — продолжал рейс-эфенди. — Дайте нам только немного времени для устройства наших внутренних дел. Русскій Император справедлив, и потому не может счесть наше требованіе несправедливым. Он не желает войны, но есть при нем люди, которые ее желают».

„Вы спрашиваете —отвечал лорд Странгфорд— почему у вас будет война? По тому, что в настоящем положеніи Европы никакое государство не может безнаказанно нарушать трактаты. Император справедлив и не желает войны, но он не пожертвует для сохраненія мира—ни своею честью, ни своим достоинством. Не вводите себя в заблужденіе, разсчитывая на соперничество европейских держав, и полагая, что Россія, ведя войну с вами, возбудить их опасенія. Напротив, они знагот, что Россія отстаивает их дело, столько-же, сколько и свое собственное, защищая соблюдете договоровъ'". Когда-же турецкіе сановники сказали, что они в мире с Россіей и не делают никаких приготовленій к войне, великобританскій министр отвечал: „Это неправда.! Можете-ли вы считать себя в мире, когда на ваших границах стоит огромная армія, готовая вторгнуться в ваши пределы, и когда значительный флот ожидает приказанія блокировать ваши гавани. Напрасно также уверяете, будтобы вы сами не готовитесь к войне. Каким-же образом вы объясните сделанный вами призыв к вооружению всего вашего народа1?"

Рейс-эфенди, вероятно, сознав справедливость этого замечанія, спросил, в свою очередь, почему так торопят его правительство очистить Княжества? „Мы вам обещали приступить к тому —сказал он—коль скоро будет достаточно укрощен


греческій мятеж, и мы будем в состояніи без опасности для себя вывести войска из Княжеств».

Лорд Странгфорд поставил на вид турецким министрами., что укрощеніе мятежа существенно зависело от мира с Россіею. Исполните условія трактатов с нею заключенных — сказал он—и главная надежда бунтовщиков исчезнет. Еслиже вы станете воевать с Русскими, то ваши настоящіе враги сделаются друзьями, союзниками Россіи, которой тогда уже нельзя будет их оставить. Греки успеют образовать нечто похожее на правильное правительство; вас заставят заключить мир, и вы будете принуждены признать это правительство. Объявите возобновленіе ваших дружественных сношеній с Россіею, и вы увидите, что Греки, считагощіе вапт разрыв с Русскими вернейшим средством своего спасенія, тотчас станут просить у вас помилованія".

Когда-же Чауш-баша, спросил: „зачем Россія требует немедленнаго очищенія Княжеств ? Какая ей в том выгода?" Странгфорд отвечал: „выгода та, что она освободится от униженія, в глазах делой Европы, сносить вопіющія нарушенія заключенных с нею трактатов; выгода успокоить собственных подданных, раздраженных тем, что правительство не защищает их единоверцев; наконец — выгода выдти из несносыаго положенія, которое не есіь ни мир, ни война.

На замечаніе рейс-эфенди, что и Порта равно должна уважать желанія народа, и что еслибы назначены были господари из Греков, то каждый мусульманин заіюпил-бы: „вы награждаете изменников, вместо того, чтобы наказывать их», великобританскій министр сказал: „константинопольская чернь не знает, сколько у вас в Княжесгвах


войск: 500 или 50,000 человек; она не может знать содержанія ваших нот ко мне и к интернунцію, и ежели вы обяжетесь, что в определенный срок не останется в Княжествах ни одного турецкаго солдата, то — как она о том сведаетъ1? Но, за то, чернь легко может узнать и поймет очень хорошо, должна-ли она будет, или нет, умирать с голода—воирое, который тотчас возникнет, коль скоро возгорится война. Точно также народ поймет свое положеніе, когда узнает, что англійская миссія и англійскіе подданные выедут из Константинополя. Такое известіе произведет мятеж гораздо скорее, нежели какіе-либо толки о том, что делается в двух отдаленных провинціях, которых самое имя неизвестно половине константинопольских жителей".

За тем, англійскій министр, восходя к эпохе, предшествовавшей недоразуменіям между Россіею и Портою, сказал, что „несогласіе между ними существовало еще до отзыва русской миссіи, что поводы к тому должно искать в неопределительности взаимных прав с одной стороны покровительствующей, а с другой—владеющей державы, и что, наконец, настало время истребить навсегда эти начала раздора". Как рейс-эфенди отказывался от высылки довереннаго лица, для переговоров с Россіею, под предлогом, что Порта ничего не требуеті, то лорд Странгфорд весьма не к стати возразил, что: „напротив того, Турки должны требовать, чтобы определены были в точности права Россіи, в качестве покровительствующей державы, без столкновенія с правами Султана, владеющаго Княжествами, и что еслибы Порта послала уполномоченнаго, то могла-бы пріобрести важныя выгоды". Из этих словь англійскаго посла турецкіе мини-


стры имели повод заключить, что Союзные дворы предлагали им свои услуги преимущественно для побужденія Россіи к уступкам, a совсем не для того, чтобы, устроив судьбу Греціи, достигнуть соглашенія между Россіею и Портою (4).

Император Александра давно уже замечая, что участіе Англіи в посредничестве между Россіею и Портою затрудняло успех переговоров, желал по возможности ослабить вліяніе лондонскаго двора на решеніе Восточнаго вопроса. С этою целью, по совету графа Нессельрода, был послан в Вену тайн, советн. Дмитрій Павл. Татищев, обратившій на себя вниманіе благоразумными действіями, во время своего посольства в Испаніи. Ему поручили войти в соглашеніе с князем Меттернихом, на основан! и инструкціи, в коей были несколько смягчены прежнія крайнія условія (ultimatum). Император Александр ограничивался немедленным очищеніем Княжеств, предоставляя Порте объявить свои намеренія, на счет прочих требованій нашего правительства. Вместе с инструкціей, Нессельрод вручил Татищеву письмо к Генцу, прося его помочь нашему агенту своими советами. Но и эта попытка уладить дело не имела успеха: в Вене и Берлине, хотя и согласились поддерживать требованія Россіи, и даже, в случае неудачи переговоров, прервать дипломатическія сношенія с Портою и оставить в Константинополе лишь консулов, однакоже неиначе, как ежели на то последует согласіе прочих держав; а Кестельри, от котораго домогались отзыва Странгфорда, выказавшаго противодействіе выгодам Россіи, отвечал, что Англія, дорожа дружбою Порты, не может отозвать своего посла, да и вообще великобританскій министр, по прежнему, отказывался действовать сообща с другими


дворами и не хотел—ни входить ни в какія-либо условія на счет будущих судеб Греціи, ни поддерживать усилія нашего правительства, касательно исполненія статей Кайнарджискаго договора, относящихся к покровительству христіанских подданных Султана (5).

Очевидно, что удовлетвореніе требованій Императора Александра преимущественно зависело от Англіи, которая ревниво следила за тем, чтобы Порта не только не сделала нам существенных уступок, но и не связала-бы себя на будущее время какимилибо обязательствами в отношеніи своих подданных, единойлеменных, либо единоверных Россіи. Англичане вполне понимали свои политическія и торговыя выгоды, которыя требовали, чтобы на место Турціи, владевшей огромными и богатыми странами и неизвлекавшей из того ни малейшей пользы, не могла утвердиться сильная держава, опасная вліянію Англіи на Востоке. Турки, с своей стороны, питали большее доверіе к Англичанам нежели к другим Франкам, благодаря тому, что Англія безкорыстно противилась властолюбію Франціи в Егияте и заставила покориться Алжир, не овладев этою страною. К тому-же Турки опасались Священнаго Союза, считая его явно направленным протии владычества зіусульман в Европе, и знали, что Англія старалась мешать всем совокупным действіям держав участвовавших в этом Союзе. Сам англійскій иосол соединял в себе многія качества, дававшія ему выгодное значеніе в глазах Турок. Подобно Кестельри, принадлежа к партіи тори, Странгфорд был врагом греческаго возстанія и считал Греков сборищем подлой черни. Обладая талантом снисходить до умственнаго уровня невежественных мусульман и соображаться с их


понятіями и складом речи, он вошел в тесныя сношенія со всеми вліятельнейтими сановниками Порты, от корыстолюбиваго Шалет-эфенди, котораго склонял на свою сторону золотом, до свирепаго Кара-Али, прославляемаго им, как любезнаго и просвещеннаго человека, единственно по тому, что этот варвар, говоря о возстаніи Греков, советовал не прибегать к строгим мерам, а подавить сопротивленіе деньгами (6).

Пользуясь своим вліяніем на диван и не желая вооружить против Англіи ни Россію, ни Австрію, лорд Странгфорд убедил Турок согласиться на немедленное очищеніе Княжеств и на избраніе господарей из тамошних бояр, призванных в Константинополь. Император Александр, получив о том сведеніе, в половине (в конце) мая, приказал графу Нессельроду изъявить полное одобреніе усилій великобританскаго министра, и вместе с тем сообщить, что как только Порта исполнить свои обещанія и назначить уполномоченнаго для переговоров с Россіею, Его Величество, с своей стороны, пришлет такого-же сановника, дабы возстановить на црочном основаніи дружественныя сношенія между обеими державами. Император предполагал, чтобы уполномоченные съехались в Каменец-Подольск (7). Бояре Гика и Стурдза, 19 и 21 іюля, были назначены господарями Валахіи и Молдавіи.—Тогда-же носледовало іювеленіе Султана, вывести из Княжеств все турецкія войска, кроме двух тысяч человек, приданных новым господарям в виде почетной стражи (8). Оставалось побудить Турок к отправленію уполномоченнаго для окончательнаго удовлетворенія требованіям Россіи. С этою целыо, лорд Странгфорд вторично совещался с министрами Порты-


Турецкіе министры, на все убежденія англійскаго посла, по этому предмету, отвечали, что Порта не шменит принятаго ею решенія. „Да и к чему нам— сказали они—посылать уполномоченная. Мы не ссорились с Россіею, которая, напротив того, отозвала своего посланника, как только вспыхнуло возстаніе Греков, и тем вполне обнаружила нам свои враждебные виды; нетрудно было предвидеть, что отъезд Строганова, вместе с зловещими слухами и обещаніями русских агентов в Архипелаге, послужить к ободренію мятежных подданных Порты. Мы объявили амнистію, и бунтовщики наверно покорились-бы, еслибы их неподдерживала надежда на Россію, возбужденная объявленіем русскаго кабинета, будтобы поступки Турціи, по мненію всех Союзных держав, соделывали отныне невозможными ея существованге в Европе.

Лорд Странгфорд, вместо того, чтобы выказать турецким министрам несправедливость упреков, которыми они осыпали Россію, отвечал, что как нельзя того воротить, что уже было сделано, то лучше всего считать прошлое прошлым (que ce qui est passé, soit effectivement regardé comme passé). Далее—он повторил прежде им сказанное, о необходимости некоторых требованій со стороны Турок, что, по его мненію, доставило-бы Порте такія-же выгоды, какія она могла получить, по формальному трактату, но без пожертвО'аній сопряженных с войною. Англійскій министр не позаботился опровергнуть ни обвиненія Турками Россіи в неисполненіи прежних договоров, ни разсужденій их о несправедливости требованы русскаго правительства, ни предположены дивана, будтобы мы приглашали на совещаніе турецкаго уполномоченнаго единственно для заявленія новых притязаній, отказ в коих


подал-бы нам предлог винить Порту во вторичном разрыве с Россіею. В ответ на многоречивыя, большею частью голословный, объясненія рейс-эфевдія, лорд Странгфорд сказал, что „он находит себя обязанным, по долгу чести и совести, сознаться, что рейс-эфенди изложил стольже точно, сколь и справедливо, все касающееся исполненія Портою первых двух пунктов русскаго ultimatum, т. е. возстановленія христіанских храмов и покровительства Греческой Церкви". На счет-же прочих требованій Россіи, Странгфорд ограничился советом: сделать, по возможности, гласными благодетельные и достойные похвалы поступки турецкаго правительства в Княжествах (!) и послать уполномоченнаго, который, выставя в должном свете достоинство мер принятых Портою, мог-бы, в свою очередь, склонить Россію к уступкам (!). Вообще-же лорд Странгфорд не умел, либо не желал, объяснить надлежащим образом права и намеренія Императора Александра, и оправдывая достойныя порицанія действія Порты, заставил турецких министров полагать, что Союзные кабинеты не одобряли действій русскаго правительства (9).

На все следующія убежденія великобританскаго и австрійскаго резидентов, турецкіе министры упорно отвечали одно и тоже: „мы исполняем условія трактатов заключенных с Россіею; что-же касается Греков, то не мешайтесь в наши дела; мы и без вас устроим их». Меттерних, видя, что нельзя было решить это дело в Еонстантинополе, предложил устроить совещаніе в Вене. Между тем, избіеніе христіан на острове Хіосе и другія безчеловечныя действія Турок, возбудив в англійском парламенте сочувствіе оппозиціи в пользу Гре-


ков, заставили лорда Кестельри уклониться от прежней политики и дать другія инстр^кціи Странгфорду. Несколько сщ стя, Кестельри прекратилъсвою жизнь самоубійством, после чего министром иностранных дел назначен был постоянный соперник его Каннинг. Как это неожиданное собьше казалось новою эрою поли гики лондонскаго кабинета, то Странгфорд решился отправиться в Веку, чтобы принять участіе в решеніи восточнаго столкновенія, сделавшагося обще-европейским вопросом; но прежде отъезда хотел еще раз попытаться на склоненіе Турок к требуемым от них уступкам. 15 (27) августа, съехались у рейс-эфенди, кроме лорда Странгфорда, Чауш-баша (Джаниб) и несколько других сановников Порты. Основатель предложеній англійскаго посла послужил составленный Меттернихом меморандум, на нервом плане котораго было поставлено посредничество Европы в ршротвореніи Греціи.

„Отправляясь в Вену, где соберутся представители всей христіанской Европы—сказал Странгфорд—я предвижу, что меня спросят, можно-ли надеяться на действительность мер принятых Отгоманскою Портою, не только для прекращевія междуусобія, но и для устраненія впредь причин его вызвавших? Что отвечу я? Вы отказались послать уполномоченнаго. Так позвольте-же мне быть вашим уполномоченным. Вы не можете сомневатьсявъмоем усердіи и желаніи принести ва'м пользу; но уполномоченный должен быть снабжен инструкціей. Что скажу яѴ

Рейс-эфенди отвечал, что, со стороны лорда Странгфорда, достаточно было засвидетельствовать о точном исполнены ІІортою существуюіцих трактатов и потребовать от Союзных держав, чтобы


оне, прежде всего, прекратили бедствія наносимый Турціи русскими агентами. „Не мешайтесь в наши дела—сказал он —и позвольте нам самим устро-

ить их».

Лорд Странгфорд, желая доказать турецким министрам, что Союзныя державы имели полное право заботиться о возстановленіи спокойствія на востоке Европы, упомянул о связи между турецкими мятежниками и поборниками революцій во всей Европе- „Паденіе вашей Имперіи приготовило-бы другіе насильственные перевороты"—сказал Странгфорд. Турецкіе министры, отвергая всякое вмешательство в управленіе Порты, объявили, что они готовы скорее погибнуть, нежели подвергну ться такому позору. „Не в праве-ли я—спросил Джаниб—распоряжаться в собственном доме, с моим семейством, кротко, либо строгое Да и донуіцу-ли я к себе кого из соседей, под предлогом заботы о моем семейном благополучіи, сказать мне: вы должны поступать, как я советую вам, потому что это будет для вас выгоднее; к тому-же, я могу судить о ваших делах лучше, нежели вы сами".—„Спора нет—отвечал англійскій министр—-что подобный речи былибы неприличны, но еслибы крики и жалобы ваших жен и детей меня безпокоили, то я сперва обратился-бы к вам по дружески, с просьбою унять эту суматоху; но еслибы, паче чаянія, вы мне отказали в том, я обратился-бы с жалобою к кадію. Сколько мне известно, такіе случаи ежедневно бывают в вашей столице". Замечаніе лорда Странгфорда вызвало смех турецкаго министра конференцій, но нисколько не смутило Джаниба. В ответ на упрек англійскаго министра в опустошеиіи Турками острова Хіоса, Джаниб спросил: „За чем-же вы молчали, когда Суворов истреблял


тысячи Турок в Рымнике и Брашюве?" Совещаніе окончилось заявленіем в его готовности пожертвовать для Англіи всеы, кроме своей самостоятельности. „Передайте это вашему визирю в Вене"- сказал он лорду Странгфорду (10).

Тайный сов. Татищев, возвратясь из Вены в Петербург, представил Государю обширный проект веденія переговоров в Вене, предложив назначить к тому его самаго и устроить дело так, чтобы Государь прибыл туда несколько позже, проездом в Верону, где предполагалось собрать конгрес. Император Александр передал проект Татищева графу Каподистріа и поручил ему изложить его мненіе по этому предмету письменно, в виде доклада, условясь о содержаніи его с Татищевым и графом Нессельродом. Еще в 1821 году, граф Каподистріа предвидел невозможность решить дело переговорами европейских держав с Портою, и по тому предлагала во 1-х, занять войсками Княжества, изгнав оттуда Турок; во 2-х, объявить Порте, что эта мера имела единственною целью побужденіе турецкаго правительства к такой системе, которая могла-бы обезпечить спокойствіе ея христіанских подданных, и что Россія торжественно обязывается не нарушать границ, установленных прежними трактатами. Граф Каподистріа предполагал известить о видах русскаго правительства Греков, Сербов, Молдаван и Волохов, призвав их стать в оборонительное положеніе, до окончательнаго решенія их участи, а также склонить Персію к действію сообща с Россіею против Турціи, либо, по крайней мере, к неутралитету. Наконец, европейскія державы былибы приглашены присоеди-


ниться к Россіи, чтобы содействовать постановлевію ручательсгв, на которых должно было упрочиться спокойствіе Востока. Еслибы оне и отвергли такое предложеніе, то это нисколько не помешало-бы нам исполнить наши намеренія, стараясь скрепить союз европейских держав, вопреки им самим, привлеченіем его к новым интересам, долженствующим возникнуть по водвореніи мира на Востоке.

Граф Каподистріа, оставаясь верен своим убежденіям, доказывал, в докладе Государю, и теперь, как и прежде, необходимость приступить к понудительным мерам против Турок. В письме, при котором был представлен доклад, он объяснял, что если Государю неугодно прибегнуть к решительным мерам, то оставалось еще, заняв выжидательное положеніе (une attitude expectante), объявить Союзным кабинетам: „поступайте как хотите с Турками; мы останемся чужды вашим переговорами Ежели они приведут к полезным последствіям, Император будет вам признателен; в противном случае, Его Величество примет, когда сочтет нужным, те меры, которых требуют его обязанности и пользы его Имперіи". Каподистріа полагал, что такая декларація могла убедить Австрію и Англію в решимости русскаго правительства поддерживать свои интересы на Востоке, и послужить к благопріятному решенію дела несравненно лучше, нежели поездка Императора в Вену и его личное участіе в переговорах. Государь думал иначе. Призвав к себе министров, коим было поручено составленіе доклада, и изложив с явным неудовольствіем сущность бумаг ему поднесенных графол Каподистріа, он приказал сообщить венскому двору, что тайн. сов. Татищев от-


правится к нему, для открытія сообща с князем Меттернихом переговоров, кои вести Император предоставляет!, еебе самому, по прибытіи в конце августа в Вену. куда нриглашал нашего Государя Августейшій союзник его, Император Франц.

После этой аудіенціи, Каподистріа оставался в Россіи только несколько недель, устранив себя от занятій по греческому вопросу, по продолжая деятельно исполнять прочія порученія Государя; а в половине августа 1822 года получил отпуск и навсегда уехал ш Россіи. Меттерних, постоянно искавшій выставить его в общественном мненіи за поборника революцій, встретясь в Вене, несколько позже, с генералом Мейтлендол, выразил свое удовольствіе в следующих словах: „и так. генерал, зло исторгнуто с корнем; граф Ігаподистріа похоронен до конца своей жизни. Вы будете жить мирно на островахъ*), а Европа избавится от великих опасностей, которыми угрожало ей вліяніе этого человека". Потомство и Исторія изрекли другой приговор (и).

Император Александр прибыл в Вену 7 сентября н. ст. встреченный за несколько миль Императором Францом. Туда-же постепенно съехались: статс-секретарь граф Нессельрод, генерал-адъютанты Чернышев и Закревскій и русскій посол при франдузском дворе, генерал Поццо-ди-Борго; французскіе: миинистр иностранных дел. виконт Монморанси, и посол при русском дворе, де-ла Ферроно; австрійскій посланник при нашем-же дворе, барон Лебцельтерн; прусскіе: министр иностранных дел граф Бернсторф и посланник при венском дворе. граф Гатцфельдт; лорд

*) Меіітлепд был губерпааорои'ь Іопичесісих островові..


Странгфорд, и проч. Отсутствіе графа Каподистріа подавало Меттерниху надежду, что Император Александр не уклонится от обычной австрійскому кабинету политики застоя, и, к сожаленію, последствія превзошли самое чаяніе хитраго дипломата. Ему удалось развить свойственную Государю недоверчивость до того, что, по (несколько преувеличенному) свидетельству графа Нессельрода, осторожные до робости, сам Нессельрод и князь Волконскій, не могли быть уверены, чтобы их не заподозрили в карбона ризме. Под вліявіем такого расположенія, русская политика приняла крутой оборот: Император Александр сделался благосклоннее к навлекшему прежде на себя его неудовольствіе. Странгфорду, и даже сказал во всеуслышаніе, что действія великобританскаго министра не были противны пользам Россіи. Тогда-же наши уполномоченные, исчислив еще раз все злодеянія Турок и все, что было сделано добраго Русскими, изъявили готовность „возобновить дипломатическія сношенія с Турціею, если она согласится открыть непосредственно переговоры на счет ручательств, которыя обезпечивали-бы будущность Греков, либо если она докажет на самом деле уваженіе к вероисповеданію, состоящему под покровительством Россіи, и восстановить внутреннее спокойствіе в Греціи на основаніях, могущих успокоить Россійскаго Монарха в отношеніи судьбы его единовер-

цев»(12).

Таким образом Император Александр уже не настаивал на неотлагательном умиротвореніи Греціи, предоставляя будущности решеніе Восточнаго вопроса, столь близкаго Россіи, столь тесно связаннаго с ея матеріальными и нравственными интересами. Все вниманіе Государя было устремлено на


Испанію, и подавленіе революціи в сей стране сделалось главным вопросом на предстоявшем конгрессе в Вероне. Меттерних торжествовал^ полагая, что, отняв у Греков помощь Россіи, он заставить их безусловно покориться Султану; но последствія выказали всю несостоятельность его разсчетов.

После замедленія переговоров, в следствіе неожиданной смерти Кестельри, собрался конгрес в Вероне. 3 (15) октября, прибыли туда Имнератор Австрійскій и Король Прусскій, а на следующій день — Император Александра В числе съехавшихся там Высоких особ и дипломатов находились: италіянскіе государи; прусскіе принцы Вильгельм и Карл, граф Бернсторф, барон Гумбольдт и доживавшій свой век, государственный канцлер, князь Гарденберг; граф Нессельрод; русскіе послы в Лондоне и Париже, граф Ливен и генерал Поццо-ди-Борго ; герцог Веллингтон; брат лорда Кестельри, маркиз Лондондери (Стюарт); виконт Странгфорд и лорд Бургерш; князь Меттерних; австрійскій посол в Лондоне, князь Эстергази, и резидент при петербургском діюре, барон Лебцельтерн; французскій министр иностранных дел, виконт Монморанси, и послы: в Вене, маркиз Караман; в Петербурге, де-ла Ферроне; в Берлине, Реневаль, и в Лондоне, знаменитый Шатобріан.

На совещаніях конгресса были обсуждаемы вопросы: о возстановленіи законнаго правительства в йспаніи; о мерах для прекращенія торговли неграми и о водвореніи мира на Востоке. Подавленіе всех вообще революцій сделалось лозунгом Священнаго Союза. Россія, Австрія и Пруссія потребовали от Испаніи прекращенія волновавших ее


смут (13). Франція решилась действовать оружіем для достиженія этой цели: с перваго взгляда, вмешательство Французов во внутреннія дела Испаніи казалось нееообразным ни с началами политической свободы, лежавшими в осноианіи их правительства, ни с общественным мненіем народа, ратовавшаго в продолженіи многих лет со всею Европою за свою независимость; в действитсльности-же, Французы, тревожимые воспоминаніями прежних побед, желали войны. Сам Король, не смотря на свойственную ему любовь к спокойствію и миру, видел в предстоящей войне средство отвлечь за пределы страны пглл страстей, угрожавших волненіями самой Франдіи. И к тому-же, хотя давно миновало время—„когда уже не было Пиренеев», хотя исчезла всякая фамильная солидарность между французскими и испанскими Бурбонами, однакоже для Людовика XVIII было вьтгоднее иметь в соседстве своем бездарнаго Фердинанда, нежели бурную юнту, возбудившую своим примером революціи в Неаполе и Піемонте и состоявшую в связи с тайными обществами Франціи. Все это побудило виконта Монморанси принять обязательство— подавленія вооруженною рукою мятежа в Испаніи; большинство совета министров не одобряло такого предпріятія, ссылаясь на скудость денежных средств и на опасность подвергнуть войска сближенію с испанскими либералами; Монморанси подал в отставку, но Король тем не менее исполнил определеніе веронскаго конгреса. Англія употребила все возможныя усилія, чтобы отклонить Францію от вмешательства в дела Испаніи. Веллингтон и потом Каннинг угрожали французскому правительству гибелью при столкіювеніи с испанскою революціею; а глава сен-джемскаго кабинета, лорд Ливерпуль,


высказался откровеннее: „Во всех вопросах, касающихся Испаши, Лортугаліи и Нидерландов, Англія считает обязанностью выступить на первый план. Она не может допустить вмешательство французскаго правительства, особенно когда оно объявляет намереніе возстановить в Испаши фамильное вліяніе, которому Англія противилась всеми силами более века". Но в Вероне сам Император Александру а в Париже Поццо-ди-Борго, настояли, чтобы Франція исполнила свое обещаніе; участь испанской революціи была решена. Французская армія вторгнулась за Пиренеи, и легкій успех ея доказал, что тамошняя революція была делом не всего народа, но слабой партіи.

Вопрос о торговле неграми встретил, как и на прежних конгресах, общее сочувствіе европейских держав, но притязанія, снова предъявленныя Англичанами, в виде мер необходимых для прекращенія этого постыднаго торга, были отвергнуты.

Важнейшій-же из вопросов, предложенных на обсужденіе конгреса — о будущности милліонов христіан, подданных Порты, остался нерешенным. В совещаніи конгреса, 9 ноября н. ст. Татищев сообщил декларацію, в коей, отклонив убедительно от Россіи упрек в возбужденіи греческаго возетанія, изложил условія, на которых могли быть возстановлены наши дипломатическія сношенія с Портою, именно: 1) умиреніе Греціи; 2) очищеніе Княжеств от турецких войск, и 3) отмена стеснительиых мер, принятых Портою против торговли и свободнаго мореплаванія. Уполномоченные Австріи, Пруссіи и Франціи признали умеренность этих требованій и обещали всевозможно содействовать удовлетворенію Россіи, а Веллингтон,


также торжественно сознав великодушную умеренность Россійскаго Монарха, старался однакоже выказать важность уступок сделанных Портою, как ряд фактов, могущих удовлетворить требованія Императора Александра и склонить Россію к возстановленію дипломатичееких сношеній съТурціей. Он обещал, что Англія употребить ьсевозможныя средства, дабы побудить диван к отмене всего того, что нарушало мир и согласіе между обеими державами. На другой день, Татиідев объявил, от имени Императора Александра, чго „дружественныя чувства его союзников внушали в нем такое доверіе, что он совершенно предоставляет их благоразумію попеченіе о дальнейших перегово-

рах»(14).

Несколько дней спустя, Александр, беседуя с Шатобріаном, сказал ему: „Я очень рад, что вы, побывав в Вероне, можете быть безпристрастным свидетелем наших действій. Неужели вы думали, как уверяют наши непріятели, что Священный Союз составлен в угоду властолюбію? Это моглобы случиться при ирежнем порядке вещей; но в настоящее время станем-ли мы заботиться о каких-либо частных выгодах, когда весь образованный мір подвергается опасности? Теперь уже не может быть более политики англійской, французской, русской, прусской, австрійской; теперь—одна лишь политика общая, которая должна быть принята народами и государями для блага всех и каждаго. Я должен первый пребыть верным тем началам, на коих я основал союз. Представилось испытаніе -возстаніе Греціи. Ничего не могло быть более выгоднаго для меня и моего народа, более согласнаго с общественным мненіем в Россіи, как религіозная война нротив Турок; но я


видел в волненіях Пелопоннеса признаки революціи и—удержался. Чего не делали, чтоб разорвать еотоз? То внушали мне предубежденія, то старались уязвить мое самолюбіе; то оскорбляли явно. Но меня очень плохо знали, если думали, что мои }бежденія зависели от тщеславія, либо могли уступить желанію мщенія. Нет! Никогда не оставлю я монархов, с которыми нахожусь в сонме. Государи имеют право заключать явные союзы для защиты от тайных общесть. Да и что может увлечь меня? Нуждаюсь-ли я в увеличеніи моей имперіи? Провиденіе дало в мое распоряженіе восемьсот тысяч солдат не для удовлетворенія моего властолюбія, а чтоб я покровительствовал религіи, нравственности и правосудію, и охранял начала порядка, на коих зиждется человеческое общество" (І5).

Едва лишь конгрес окончил совещанія поделам Востока, как раздался голос угнетенных Греков, взывающій к Европе о помощи, во имя истинной веры и страдающаго человечества. Граф Метакса, прибыв с греческою депутаціей в Италію, желад ходатайствовать на конгресе за своих братій, не ему было в том решительно отказано. Донося о понесенной им неудаче временному правительству, Метакса советовал не соглашаться на перемиріе и на сомнительным ручательства, предлагаелыя Портою. Б тоже время Колокотрони убеждал Греков: „не надеяться ни на кого, кроме своих мечей и ружей" (1С).

В продолженіи первых двух лет возстанія Греков (1821—1822 г.), политика Англіи постоянно была враждебна им. Лорд Лондондерри (Кестельри) видел в них скопище мятежников. Когда-же министерство иностранных дел перешло в руки Канниша, он принял совершенно иную систему.


и вскоре Странгфорд, из полученной им инструкции, убедился, что новый министр далеко оставит за собою и домогательства оппозиціи в пользу Греков и нерепштельныя требованія русскаго правительства. По словам лорда Каннинга: „Англія не могла равнодушно смотреть на участь христіанскаго народа, в продолжен іи нескольких веков стенающаго под игом варваров. Король желает, чтобы великобританскій посол вступился за Греков, как за христіан, потребовал от Порты немедленнаго исполненія обеіцаній, данных министрам союзных держав. и поставил на вид дивану, что, в случат, отказа исполнить их требованіе, Англія не может долее оставаться в дружественных отношеніях с Портой (17).

Тем не менее однакоже возобновленіе дипломатических сношеній между Россіею и Портою не Яодвинулось ни на шаг, потому что в отношеніи к главному предмету переговоров — успокоенію Греціи, диван ограничился принятіем на себя обязательства — „доказать цельпгь рядом действій, в какой степени европейскія державы могли положиться на благоразуміе и умеренность турецкаго правительства". Такое неопределительное обеіцаніе, как и должно было ожидать, подало повод к новым недоуменіям и несогласіям. Император Александр имел справедливую причину жаловаться на то, что Турки оставили в Княжествах двух военачальников, независимых от господарей, с тремя тысячами человек милиціи. Диван отговаривался необходимостью прекратить грабежи разбойничьих шаек и предупредить новыя покушенія гетеристов собиравшихся в Бессарабіи; но не мог отрицать, что обязательство, им на себя принятое, не было исполнено, и что содержаніе валахской милиціи,


прежде стоившее неболее 252,000 піастров, увеличилось до полутора милліона и было весьма обременительно для жителей страны. Тогда-же Порта наРЗ шила интересы нашей морской торговли. До того времени немногія лишь державы иыели право проникать в Черное море; корабли-же прочих, второстепенных держав появлялись там не иначе, как под флагом пользовавшихся сим преимуществом націй. Согласно тому, русскій флаг прикрывал в теченіи уже более сорока лет многія иностранныя, нреимущественно-же греческія суда, чем, конечно, пользовались и инсургенты; вт^ таком злоупотреблении участвовали все великія державы, и Порта терпела его; но вдруг сделано было распоряженіе, чтобы все иностранныя суда подвергались строгому осмотру, и несколько плававших под русским флагом кораблей захвачено, под предлогом, что груз их предназначался для инсургентов. Вслед за тем, объявлен фирман, коим возобновлялось давнишнее постановленіе, перегружать все франкскіе корабли на т}рецкіе, за исключеніем лишь товаров пострадавших от аваріи. Граф Нессельрод, в письме, от 7 (19) мая 1823 года, к лорду Странгфорду, поставил на вид все поводы к неудовольеівію нашего правительства, в последнее время доданные Портою, и по настояшю Странгфорда С)лтап обязался принять меры к облегченію русской торговли и совершенно очистить Княжества. Казалось—были істранены все преиятсгвія к возстаповленію дипломатических сношеній между Россіею и Портою. Император Алексаьдр назначил послом в Константинополь тайнаго советника графа Рибопьера, но отложил прибытіе его туда до окончательнаго удовлетворенія тех требованій, коих справедливость была признана самою Портою, в


ожиданіи чего бы.і итправлен в Константинополь статскій советник Минчіаки, с порученіем покончить дело о плаваніи русских кораблей на Черном море. Диван, желая выказать прибытіе г. Минчіаки в виде возобновленія дружественных сношеній с Россіею, сделал весьма почетный пріем нашему агенту, но не приступад к решенію спорных вопросов, и в особенности уклонялся от объяснешй касательно умиротворенія Греціи. Меттерних выражал убежденіе, что Порта, приняв на себя обязательство доказать на деле снисхожденіе Грекам, сделала все, чего могла требовать Россія; но Император Александр думал иначе. Свиданіе его с Императором Францом в Чернавчице, осенью 1823 года, не изменило его видов, хотя Меттерних, разсчитывая на j ступчивость нашего Государя, имел дерзость сказать о нем принцу Гатцфельду: „его непременно надобно держать между нами; иначе - он уйдет от нас». Император Александр, выведенный из терпенія двуличіем своих союзников, не скрывал намеренія, судя но тому отзыву, котораго ожидал из Константинополя, отправить туда свое посольство, либо объявить воііну Порте (18).

В начале 1824 года, появился мемуар русскаго правительства, об умиротвореніи Греціи, сообщенный Союзным дворам, для обьясненія видов нашего Государя по Восточному вопросу. В этом документе, вопрос о будущей судьбе Греков определительно был иоставлен в числе условій, необходимых к возс]'ановленію политических сношсній между Россіею и Иортою. „Ыожет-ли Россія— сказано было в мемуаре—оставаться равнодушною, когда разстроены ея связи с Востоком, поражена бездействіем ея торговля и нарушены ея важнейшіе интересы'? Конечно, другія державы не идіею гь


причины руководствоваться столь положительными видами; но согласно-ли с их политикою и великодушіем допускать бедствія удручающіе и Грецію, и Турцію?...." Очевидно, что Турки никогда не согласятся признать политическую независимость Греціи, и что, с другой стороны, Греки никогда не покорятся Порте. Чтобы прекратить безполезное пролитіе крови на Востоке, необходимо избрать средину между двумя крайностями, именно:

„Образовать на материке Греціи три княжества, подобных Дунайским: первое, из Фессаліи, Беотіи и Аттики, (или из восточной Греціи); второе, из Эпира и Акарнаніи (западной Греціи), и третье, из Морей (южной Греціи), к которому можно былобы присоединить и Кандію; что-же касается до островов Архипелага, то их следовало подчинить муниципальному устройству, издавна там существующему. Порта сохранила-бы господство над всеми этими странами, не вмешиваясь в их уиравленіе, получала-бы ежегодную дань соразмерную средствам каждой, и вообще находилась-бы с ними в отношеніях, подобных тем, кои существуют у ней с Валахіей и Молдавіей (19). Вместе с этим меморандумом, Россія пригласила своих союзников прислать от себя уполномоченных в Петербурга, для обсужденія предложеннаго ею проекта, в общей конференціи. Причина такого смелаго шага очевидна: со времени вступленія Каннинга в должность министра иностранных дел, вліяпіе Англіи в Греціи возрасло в ущерб тому, на которое имела право Россія, как по своему географическому положенію, так и по единоверію с Греками. Император Александр был уверен, что Порта не согласится на исполнепіе русскаго проекта; нельзя было сомневаться также и в том, что, в случае


неодобренія европейскими державами этого проекта, война сделается неизбежною. Такого последствія старались избегнуть — и Каннинг, и Меттерних: первый не хотел, чтобы Россія явилась с полномочіем Священнаго Союза для водворенія спокойствия на Востоке, подобно тому, как действовали Австрія в Италіи и Фрагщія в Испаніи; а Меттерних также не хотел войны, противной основаніям принятым в Лайбахе и Вероне, и полагал, что надлежало обратить оружіе не против Турціи, а против мятежных ея гіодданных. Но Союзныя державы не могли решительно отказаться от предложенных им совещаній в Петербурге, не подав повода к неотлагательной войне. И по тому австрійскій канцлер согласился на открытіе конференцій, надеясь, что ловкость австрійскаго посланника в Петербурге, графа Лебцельтерна, даст возможность выиграть время достаточное для подавленія возстанія в Греціи. Тогда-же преемник лорда Странгфорда, Стратфорд Капнинг, отправляясь в Константинополь, посетил Петербург, чтобы ознакомиться на месте с духом переговоров, но объявил, что ему не дано иолномочія для присутствія в конференціях, и даже не скрыл что англійское правительство намерено совершенно устраниться от всякаго в них участія, не предвидя пользы к водворенію спокойствія на Востоке от вооруженнаго вмешательства в эту минуту, когда обе воюющія стороны находились в сильном раздраженіи. Настоящій смысл такого отзыва заключался в том, что англійскій мипистр иностранных дел был убежден, что Греки одержать верх над Турками, и хотел дать инсургентам нужное к тому время. Оба они, и Меттерних, и Каннивг, желали устранить Россію от


вмешательства в дела Востока, но виды их были совершенно различны: первый действовал во имя законности (légitimité), a второй — во имя свободы народов и права их учреждать у себя такой образ правленія, какой найдут наиболее удобным. Император Александр мог-бы воспользоваться разногласіем европейских держав и разрубить мечем Гордіев у.юд Восточнаго вопроса. Ему надлежало проявить хотя отчасти решимость и непреклонность, столь блистательно выказанныя им в Отечественную войну, но он предпочел продолжать дело дипломатическим путем, в надежде иметь непосредственное вліяніе на совещанія веденный в его столице (20).

Эти совещанія открылись представленіем новаго русскаго мемуара, в коем предложено было начать вмешательство европейских держав по Восточному вопросу требованіем перемирія, с угрозою, в случае несогласія на то Порты, отзыва всех посланников из Константинополя. Но уполномоченные Союзных дворов считали себя не в праве поддерживать предложеніе нашего правительства, и тщательно избегая всего, что могло повести к разрыву с Портою, предложили обратиться к ней, от лица всех держав, участвовавших в совещаніях, с запросом: не находит-ли она возможным, по собственному побужденію, обратиться к общему посредничеству и прекратить на время военный действія? Россія, потеряв надежду на поддержаніе своих требованій, принуждена была одобрить иротокол, составленный ея союзниками. Когда-же этот документ был препровожден в Вену, то тамошніе резиденты Союзных дворов, вместо того, чтобы обратиться к Порте с общею нотою, отнеслись к вей каждый особо, и Меттерних, с обычною ему


осторожностью, предложить заменить во всех нотах, выраженіе „посредничество" другим более мягким: „добрыя услуги" (bons offices). Ответърейсъэфенди на эти ноты заключал в себе объявленіе: „что Порта недопустит никакого посторонняго вмешательства в свои внутреннія дела, что она не нуждается ни в чьих „ус.іугах» и не может обещать никакого шмененія ъь своих учреждишях» (")• Но еще прежде полученія этого отзыва, Император Александр обратился к Союзным державам с запросом — каким образом оне предполагали действовать в случае отказа Порты на их предложеніе, и тогда-же прекратив петерб\ргскія совещанія, повелел графу Нессельроду объявить, в циркуляре, разосланном ко всем европейским дворам, что отныне Россія намерена действовать, соображаясь только с своими правами и выгодами ("). Не только Минчіаки в Константинополе не скрывал ни от кого, что Священному Союзу был нанесен решительный удар в деле Восточнаго вопроса, но русскіе резиденты получили приказаніе извещать свой кабинета о залечаемых ими признаках какого-либо недоброжелательнаго нал соглашенія между державами и о средавах обезпечить достоинство, интересы и права Россіи без ущерба для спокойствія Европы. Ил донесенія русскаго посла в Лондоне, князя Ливена, видно было, что Анг.іія не принадлежала к подобному союзу, и как без нее никакой союз не мог быть нам опасен, то надлежало—по его мненію—нанести решигельный удар для поддержанія прав и выгод Россіи. Русскій посланник в Париже, ГІоццо ди-Борго, ненавидевшій Мегтерниха, выразился еще определительнее: не обращая вниманія на необходимость сохраненія мира в Европе, он старался доказать, что вь чрезвычай-


ных случаях следовало прибегать к крайним мерам, которыя, судя по современному положенію европейских держав, не могли побудить их к явному сопротивленію видам Россіи. По словам его: „на петербургских конференціях было решено приступить к общему вмешательству держав, которое отринуто диваном; за тем, Император Александр предложил принять в отношеніи Порты понудительная меры, но не успел склонить к тому своих союзников. В таком положеніи, оставалось ему одному привести в исполненіе проекта вмешательства, одобренный всеми державами, и занять Княжества, не отказываясь действовать впоследствіи по общему соглашенію. Ежели Союзники, преимущественно-же Меттерних, от котораго наиболее зависело дело, хотели мира, то такая энергическая мера послужила-бы к его достиженію; в противном случае—надлежало угрозою войны устрашить Австрію (23).

Император Александр не решился вести войну, и тем паче, что Порта удовлетворила все требованія нашего правительства, кроме умиротворенія Греціи, но старался превозмочь упорство Турок, дав новое направленіе своей политике. Доселе нате правительство, строго соблюдая начала Священнаго Союза, отказывалось от всякаго содействія Грекам, которые, будучи предоставлены своим сильным врагам, наконец обратились к покровительству Англіи. Уступая общественному мненію, Каннинг готов был вручить своим соотечественникам меч на защиту Греціи, но предвидел, что вмеіиательство Англіи вызовет против нее такоеже недоброжелательство великих держав, какое возбудила против себя Россія, и по тому искал надежных союзников. Из всех континенталь-


ных держав, наиболее пользы для задуманнаго им дела могли принести Австрія и Россія. Но политическіе принципы Австріи и многократно испытанное коварство Меттерниха отстраняли Каннинга от теснаго союза с венским кабинетом. „Очевидно— писал он, в октябре 1825 года, лорду Ливерпулю—что Меттерниху нельзя ни в чем довериться, и что мы не можем действовать с ним за одно, не подвергаясь наверно измене. Он проведет нас, не только по всегдашней привычке к обману, но и для того, чтобы удовлетворить свое самолюбіе. Лорд Каннинг не имел доверія и к шаткой политике Франціи. Император Александр, также не раз убедясь в двуличіи Меттерниха, отдалялся от Австріи с каждьш днем более и более; когда Меттерних, узнав, что Греки ходатайствовали о покровительстве Англіи, предложил нашему Государю новый проект успокоенія Греціи, Император Александр, тогда находившиеся в Таганроге, послал предписаніе Татищеву, в Вену, не вступать ни в какіе переговоры по Восточному вопросу. В таких обстоятельствах, не трудно было сближеніе между с.-петербургским и лондонски л кабинетами, не смотря на различіе их видов по греческому вопросу: Каннинг уже и тогда считал необходимым признать политическую независимость Греціи, а наш Государь, на основаніи принятой им системы, не желая потворствовать революціонному духу, ограничивался желаніем даровать Грекам такое-же управленіе, каким пользовались Сербы под турецким владычеством. Тем не менее однакоже англійскій министр принял с удовольствіем изъявленіе желанія, выраженное, от имени Императора Александра, князем Ливеном: „чтобы Каннинг взяд на себя решеніе греческагд


вопроса, ибо Англія была единственная держава, могшая достигнуть того удовлетворительными образом. Но Каннинг, остерегаясь связать себя какими-либо условіями с русским правительство м, хотя изъявил Ливену признательность за доверіе оказанное им лондонскому кабинету, однакоже предполагал приступить к делу не прежде, как „тогда, когда Австрія и Франція поручат Англіи действовать сперва на Россію, а потом на воююіція стороны". Осторожность англійскаго министра увенчалась полным успехом: по его словам: „члены Священнаго Союза (de l'auguste Sainte - Alliance), один за другим, объявили ему, что одна лишь Англія могла вывести их из затрудненія" (24).

Сам Меттерних, потеряв надежду провести Каннинга, сознался, что „развязку греческаго вопроса должно искать не в Константиіюполе и не в Петербурге, а в Лондоне, подобно тому как вся сила греческаго возстанія находится в Навпліи и на островах, коими Турки не могут овладеть, пока Англичане будут помогать Грекам» (25).

Таі;им образом Англія, отстранив наше правительство от поданія помощи Грекам, заняла место, принадлежащее Россіи по единоверію с угнетенным народом, и отдалила на многіе годы, быть может навсегда, изгнаніе из Европы невежественных врагов имени христова. Отказавшись от действій в пользу Греціи, Имиератор Александр принес невознаградимую жертву Священному Союзу и потерял плоды всех іюдвиговь совершенных им на освобожденіе Европы.

ГЛАВА LXX.

Расиоряженія по административной и законодательнон частям. Замечателыімя зданія и памятники. Общественная и частная благотворительность.

(1818—1825 г.)

Последніе годы царствованія Александра I ознаменовались в нашей администраціи весьма важными распоряженіями в отношеніи помещичьих крестьян, в губерніях возвращенных от Польши и в Лифляндіи. Бедственное положеніе первых, после неурожая 1817 года, сделалось невыносимым от притесненій некоторых владельцев, которые удерживали своих людей на господских работах большее против инвентарей число дней, под предлогом неисполненія требуемых уроков; запрещали молоть хлеб на собственных жерновах—„чтобы они платили арендаторам положенную за помол плату", а равно не дозволяли—ни продавать на сторону собственные продукты, ни покупать соль где-либо, кроме господской экономіи, или у арендаторов. Для пресеченія таких злоупотребленій, правительство приняло следующія меры: 1) возложило на помещиков и арендаторов снабженіе крестьян хлебом на продовольствіе и семенами для посева, если в том окажется нужда; 2) в случае


неименія крестьянами рабочаго скота, производить обработку полей их всеми вообще людьми, на счет времени положеннаго для господской работы; Я) пока крестьяне не обезпечены в продовольствіи, запрещено вывозить из именія хлеб и производить винокуреніе; 4) если-же и за тем замечена будет безпечность со стороны помещиков в продовольствіи крестьян, то такія именія велено брать в опеку. Далее — предписано: господскія работы исполнять только в дни, оиределенные инвентарями; не обременять крестьян урочными работами; не делать им жестоких наказаній; не принуждать их к работам в праздничные дни; не стеснять в продаже собственных продуктов и в покупке соли у вольных продавцов; не позволять евреям, арендующим корчмы, давать крестьянам върост деньги, либо в долг вино, забирая у них за это скот, или что другое необходимое крестьянину і1).

Еще в 1811 году, эстляндское дворянство изъявило желаніе отречься от крепостнаго наследственнаго права на своих крестьян, предоставляя себе только право собственности на одну землю; подобнаяже готовность даровать личную свободу своим крестьянам была выражена дворянами Курляндіи и Лифляндіи. Для приведенія в исполненіе такого намеренія, совершенно согласнаго с видами Государя, учреждены были особыя коимисіи, коим поручено составленіе проектов Положеній: для эстляндских крестьян, под председательством тамошняго военнаго губернатора, наследнаго принца Августа Ольденбургскаго; а для курляндских и лифляндских—обе, под председательством рижскаго военнаго губернатора, маркиза Паулуччи. Проекты Положений удостоились Высочайшаго утвержденія:


для Эсгляндіи в 1816-м, для Курляндіи в 1817-м и для Лифляндіи в 1819 году (2).

К сожаленію, готовность, изъявленная остзейским дворянством—„отказаться на вечныя времена от крепостных прав, предоставя себе полное право собственности на землю и неограниченное право ею пользоваться" — (Полож. о лифляндских крестьянах глава I, ст. I) подала повод к возможности воспользоваться новым „Положеніем не для улучшенія судьбы крестьян, а для возмвщенія с избытком уступок сделанных зеылевладельцами в 1804-м и 1805 годах. И действительно — остзейскій помещик, имея полное и неограниченное право на землю состоявшую в его владеніи, нолучил возможность требовать от крестьянина повинности по собственному произволу, и хотя эти повинности были определеньт так называемыми вакенбухами (Waekenbuchern), однакоже ничто не мешало владельцам именій вымогать более должнаго, угрожая хозяевам отнятіем состоявших в их пользованіи участков. Правда, все отпущенные на волю люди, именно: хозяева (Wirthe), батраки (Knechte), бобыли (Lostreiber) и дворовые (Hofsleute), имели право отказаться от своего крестьянскаго двора, или работ, и в другом месте делать договоры на аренды и работы; но это право было ограничено постановленіем, чтобы они оставались в первые три года в округе того-же прихода, в последующіе три—в округе того-же правительственнаго участка (Odnungâgericbt), апотом— в пределах губерніи. (Полож. о лифляндских крестьянах глава И, ст. XIII). Очевидно, что остзейскіе крестьяне, и после мнимаго освобожденія, остались в совершенной зависимости от своих помещиков (3). Иностранные писатели справедливо


славили великодушные виды Императора Александра, но в действителъности помещичьи крестьяне остзейских губерній, по прежнему, остались рабами (4)=

В числе общих мер, клонившихся к улучшенію состоянія крепосгных людей, упомянем о предписаніи губернским начальствам наблюдать строжайше чрез полицію за исполненіем Монаршей воли—о неупотребленіи крестьян к господским работам в воскресные дни, а также в дванадесятые и храмовые праздники, 29 іюня в день Св. Апост. Петра и Павла, -9 мая и 6 декабря в дни Святителя и Чудотв. Николая (5).

По вопросу, возникшему в общем собраніи санктпетербургских департаментов сената, следует-ли взыскивать деньги за гербовую бумагу по делам людей отыскивающих свободу, но нриговоренных іі помещичье владеніе, постановлено: принимая ьо вниманіе, что такіе люди, большею частью неимущіе, не могли-бы внести денег за бумагу и пошлины по делам их о иске недоказанной свободы, и что по таким делам вносят апеллянт и ходатайствую™ для пользы казенной губернскіе прокуроры и стряпчіе, то, когда их настоянія и доказательства высшим судом, или сенатом, будут уничтожены, от взысканія в казну пошлинных, апелляціонных и за гербовую бумагу, вместо которой употреблена простая, их освободить (6). Император Александр, желая также, по уголовным делам, в коих крепостные люди участвовали в преступленіях господ своих, отвратить как могущую произойти несоразмерность в наказаніях с престушюніями простолюдинов, так и открывавшуюся иногда несправедливость наказанія невинных, повелел Коммисіи составленія законов: „составить законоположеніе, по коему кре-


постные люди, соделавшіе преступленіе по приказанию господ своих, не подвергались-бы наказанію по решеніям уголовных палат, утвержденньш начальниками губерній, но чтоб ожидаемо было Высочайшее разрешеніе и об них, вместе с теми виновными, принудившими их учинить преступленія, о коих приговор по закону представляется на ревизію Правительствующаго Сената (7).

Увольненіе помещичьих крестьян в свободные хлебопашцы, на основаніи Высочайшаго указа 20 февраля 1803 года, вообще шло довольно медленно, таким образом, что, в продолженіи 22-х лет, по 1-е генваря 1825 года, было уволено всего на все до 50,000 душ. (В действительности, по документам, 48,317 душ, но в числе их показаны некоторые крестьяне, уволенные с семействами, без означенія душ в сих семействах) (8).

В 1823 году, по Высочайше утвержденному мненію государственпаго совета, последовал указ о запрещеніи казенным крестьянам из болыпих семей делиться на малыя, без разрешенія казенной палаты, которая должна была дозволять раздел, наблюдая, чтобы в каждом дворе было неменее трех работников, от 15-ти до 60-ти лет, и чтобы то семейство еще прежде раздела исполнило рекрутскую повинность (9).

По законодательной части, в разрешеніе просьбы бывшаго архимандрита Тоасафа Лебединскаго, о снятіи с него священно-монашескаго сана и определеніи его, по прежнему, в статскую службу, с возвращеніем заслуженнаго им чина, государственный совет утвердил заключеніе сената: об отказе Лебединскому в чине, с тем, „чтобы на будущее время постановлено было правилом: слагаюсь


ідему с себя монашеское званіе и обращаемому в первобытное состояніе гражданское, не возвращать того, от чего он при постриженіи своем единожды и навсегда пред церковью отрекся, как-то: именія, чинов и знаков отличія, а предоставить пользоваться теми только правами, кои принадлежали ему по рожденію" (10).

В 1818 году, на основаніи Высочайше утвержденнаго Положенія комитета министров, последовал сенатскій указ о неприведеніи в исполненіе приговоров, по коимь присуждено будет к наказанію более девяти человек, без представленія в сенат и Высочайшаго соизволенія (п).

В том же году, войсковая канцелярія войска Донскаго приговорила казака Нехаева, за кражу из церкви 14-ти копеек, как святотатца, к наказанію кнутом 30-ю ударами, с вырезаніем ноздрей и с постановленіем указных знаков, и к ссылке в каторжную работу. Прокурор войсковой канцеляріи, находя ея решеніе основанным на законах, но сомнительным, а подсудимаго заслуживающим снисхожденіе. довел, чрез председателя канцеляріи, генерад-маіора Родіонова, до сведенія министра юстиціи о всех обстоятельствах этого дела, именно, что казак Нехаев, от рода 47-ми лет, в продолженіи службы вел себя похвально, отличался в сраженіях храбростью, женат, весьма беден, и показал при допросе, что „взял означенныя деньги по крайней бедности, для заплаты кузнецу, несчитая этого поступка кражею, а еще менее святотатством, и не знал сколь тяжкое за то положено наказаніе, ибо ему никогда не было читано воинских артикулов». Министр юстиціи, цризнав заключеніе прокурора основательным, предстанил комитету министров свое мненіе, что;


,,достаточно было вменить Нехаеву в наказаніе долговременное тюремное заключеніе, и за тем оставить его свободным». Комитет министров полагал утвердить это мненіе, на что последовало Высочайшее соизволеніе (12).

При разомотреніи-же в общем собраніи дела об однодворце малаканской секты Гранкине, сужденном за поношеніе святых икон, голоса разделились: большинство членов полагало сослать его без наказанія в таврическую губернію, на Молочныя воды, где находятся поселенцы одной с ним секты; а четыре члена изъявили мненіе, согласно с приговором сената, наказать Гранкина плетьми 20-ю ударами и сослать на Молочныя воды. Государь повелел: исполнить мненіе, четырьмя членами изъявленное (13).

Для уничтоженія возникшей в разных местах, особенно-же в воронежской губерніи, секты, принявшей некоторые обряды еврейской веры и именуемой Суботниками, повелено: 1) всем, перешедшим от христіанской веры в жидовство, сделать увещаніе чрез достойнейших духовных лиц тамошняго духовенства, и тех, которые снова обратятся в христіанство, присоединить к православно; 2) наставников жидовской секты обращать в военную службу—строевую и нестроевую, и отсылать в Грузію, где они, не зная туземнаго языка, не могут распространять своего лжеученія; по определеніи-же их там на службу, не увольнять в отставку и не да*вать временных отпусков в их домы, что не только прекратить их пагубное вліяніе, но поселит в их последователях страх упорствовать в своем отступничестве (19).

По случаю нескольких безименных доносов, из курской губерніи, оказавшихся неоснователь-


ными, повелено было повсеместно подтвердить, что, на основаніи существующих о таких доносах узаконены, никакого действія впредь по безъименным доносам производимо не будет. За тЬм, когда, по ревизіи сенатора Мясоедова, тульской, орловской и курской губерній, было отдано под суд более тысячи чиновников, большею частью, по доносам сделанным под присягою, один из членов общаго собранія государственнаго совета, действительный тайный советник князь Куракин представил записку, в коей объяснял, что не следовало основывать решеніе дела и участь чиновника единственно на взятой от доносителя присяге. В подтверждееіе такого мненія, было приведено, что присяга по закону должна предшествовать показанію; донос-же делается до присяги, которая после доноса уже невместна, и по тому допускать ее не должно, как по сей невместности, так и по тому, что доноситель есть ни свидетель, ни ответчик, а по нашим законам в судных делах только такія лица допускаются к присяге. А по тому, на будущее время, он считал необходимым запретить присягу доносителей. По прочтеніи записки князя Куракина в общем собраніи государственнаго совета, большинство членов согласились с его мненіел. Император Александр соизволил утиердить его (15).

По разсмотреніи в государственном совете сеыатскаго доклада, о том: какую меру наказанія определять уличенным в преступленіи неѵкинским Грекам, последовало мненіе, что: „они, по состоявшимся о них Высочайшим граматам и указам, имеют право производить заграничный торг на равне с первостатейными купцами, а по тому их подвергать телесному наказанію не следует» (16).


Император Александра во время путешествій своих по внутреыним губерніям Россіи, заметив, что исиравленіе дорог в самую пору полевых сельских работ было весьма обременительно для крестьян, поиелел вразумить губернскія начальства», чтобы они, при исполнены Высочайшаго указа 13-го декабря 1817 года, о содержании дорог в исправности, распоряжались так, чтобы оно не обращалось к разоренію жителей, а садка деревьев по сторонам дорог разделена была-бы на несколько лет и производилась-бы только весною или осенью, да и вообще все наряды обывателей для приведенія дорог к желаемому совершенству делались-бы в свободное от сельских работ время и в количестве сообразном с существенною надобностью (п).

Обезпеченіе народнаго продовольствія, весьма затруднительное в Россіи, по неудовлетворительному состоянію сообщены и по чрезвычайному колебашю цен на хлеб, постоянно было первостепенным предметом заботливости правительства. В 1822 г. Высочайше повелено учредить в каждой губерніи коммжію продоволъствія, для снабженія жителей в неурожайные годы хлебом и денежных пособіем. С этою целыо, в распоряженіи коммисій состояли хлебные запасы, или деыежныя суммы; когда-же собственные запасы губерніи оказывались недостаточными, коммисія должна была обращаться к пособію от правительства. Коммисіюі под председательством гражданскаго губернатора, составляли: губернскій предводитель дворянства, вице-губернатор, управляющій удельною конторою, губернски прокурор, два уездные предводи геля и один непременный член по выбору от дворянства. Полное количество хлебных запасов полагалось по две четверти на ревизскую душу; в тех-д;е губерніях,


где. вместо магазинов, учреждались денежные капиталы, полное количество их долженствовало составить сумму на покупку хлеба, по средним ценам, считая по одной четверти на каждую ревизскую душу. Для составленія запасных магазинов, полагалось сбирать ежегодно с каждой души по четыре гарнца хлеба, а в тех губерніях, где, вместо магазинов, учредятся капиталы, по 25-ти копеек, пока будет собрано все помянутое количество. На суммы, выдаваемыя в пособіе крестьянам, либо на покупку для них хлеба, взимать по 6% в год и присоединять их к капиталу. В случае-же недостатка губернских запасов или капиталов, Коммисія должна была испрашивать ссуды от правительства (18).

В начале 1824 года, местное начальство белорусских губерній, по Высочайшему повеленію, занимаясь изысканіем средств к улучшенію состоянія туземных жителей, представило, по этому предмету, министру внутренних дел разныя соображенія, в числе коих предполагалось, чтобы „для исправленія физических сил белорусских крестьян, строго воспретить им питаться пушным хлебом *), а особливо с соломою, сделав воспрещеніе сіе известным чрез опубликованіе в церквах. Министр внутренних дел отвечал генерал-губернатору. князю Хованскому, что „если в белорусских губерніях и вошло в обыкновеніе питаться пушным хлебоы, то такое обыкновеніе, натуре человеческой противное, не могло иметь инаго источника, как всегдашній недостаточный урожай—следовательно того требовала самая необходимость, и

*) Лушнымь хлебон называется хлеб выпеченный из муки с ііримесью мякины, истертой соломы, и даже иногда древесной коры-


что еслибы нашлась возможность сделать урожай более обильным и состояніе крестьян вообще избыточнейшим, то это обыкновеніе, с минованіем надобности, само собою прекратилось-бы, и крестьяне с охотою обратились-бы к лучшей и питательнейшей пище; в противном-же сему положеніи, никакія строгія запрещенія не могут иметь действія". В ответ на отзыіі министра, была представлена другая записка, в коей генерал-губернатор объяснял, что: „первоначальною причиною обыкновенія крестьян питаться хлебом с мякиною, без сомненія, был недостаток продовольствія, но в последствіи времени это обыкновеніе обратилось в привычку, которая и по минованіи недостатка осталась в своей силе. Из собранных на месте достоверных сведеній известно, что многіе крестьяне, имея достаточный на свое продовольствіе запас хлеба, едят его с мякиною. В минувшіе неурожайные годы, конечно, белорусскіе крестьяне терпели крайній недостаток в продовольствіи, но были и благополучные годы, в которые Белоруссія отпускала значительное количество хлеба к рижскому порту, однакоже и тогда тамошніе крестьяне продолжали питаться хлебом с мякиною *): следовательно—это происходить не от крайности, а от привычки. Другим доказательством сему служить значительное в Белоруссіи винокуреніе, которое, в случае недостатка хлеба для народнаго продовольствія, не должно быть допускаемо, хотя и есть такіе помещики, которые, по нераденію о благосостояніи своих крестьян, стараются поддерживать привычку их питаться хлебом с мякиною, дабы

•) Нельзя оставить без замечанія, что отпуск хіеба к рижскому порту из помешичьих именій нисколько не мог служить доказательством избытка продоводьствія у крестьян.


обращать более хлеба на винокуреніе—главный источник их доходов. Один из достаточнейших белорусских помещиков уверял даже, что для тамошних крестьян, привыкших есть хлеб с мякиною, употребленіе чистаго было-бы вредно; но правительству надлежит отвращать и.предразсудки, и злоупотребленія, общественный вред наносящія".

Министр внутренних дел, представляя в Еомитет министров предположенія белорусскаго генерал-губернатора, изъявил свои прежнія мысли о безполезности запрещенія употреблять пушной хлеб.

„Известно—писал он- что всякое правило, вопреки привычек и укоренившихся обыкновеній, может быть действительно только при неослабном надзоре. Но какой надзор употребить можно против употребленія того или другаго рода хлеба1? По тому я считаю, что в сем случае ограничиться должно одними внушеніями, кои и могут предоставлены быть благоусмотренію Г. генерал -губернатора" (19).

Император Александр, узнав, что, во время его путешествій по внутренним областям Имперіи, полицейскія начальства запрещали подавать прошенія лично Его Величеству, повелел объявить, что такое действіе полицій, удаляющее от его сведенія нужды жителей обозреваемых им частей государства, никогда не могло быть согласно с его желаніем, и строго предписать, чтобы полиціи отнюдь не возбраняли подаванія прошеній Государю в собственныя руки, но единственно наблюдали, чтобы это делалось с должною пристойностью (20).

В отношеніи к раскол ьникам различных сект правительство руководилось духом умеренности и снисхожденія. 15 іюня 1817 года, духоборцы, сослан-


вые на поселеніе, архангельской губерніи в кольскій уезд, іюдали министру внутренних дел Козодавлеву прошеніе, в котором изъясняли, что: „находясь прежде на жительстве, астраханской губерніи в ставропольском уезде, они во всем повиновались правительству, но, как именуемые духоборцами, за непоклоненіе рукотворенным образам, сосланы в кольскій уезд. Здесь—писали они - по непривычке к морским промыслам, которыми занимаются туземные жители, ири всем нашем стараніи об устройстве нашего состоянія, мы ведем самую кочевую жизнь. А как известно нам, что многіе поселенцы, носящіе с нами одно названіе духоборцев, но воле Всеавгустейшаго Монарха нашего, поселяются, таврической губерніи в мелитопольском уезде, на „Молочных водах», то желая соединиться с ними, покорнейше просим Ваше Высокопр-во исходатайствовать Моннаршее повеленіе о переселеніи нас с семействами, по приложенному при сем регистру, в мелитопольскій уезд, на „Молочныя воды", чем усугубите нашу любовь и привязанность к правительству, которую мы всегда имели".

На запрос министра внуіренних дел об этих духоборцах, архангельскій губернатор Перфильев дал одобрительный отзыв, и вместе с тем донес, что положеніе их очень трудно, в местах весьма отдаленных, безхлебных и скудных, где и туземцы находят себе пропитаніе единственно на море, от звериных и рыбных промыслов, несвойственных всякому постороннему народу. Как, между тем, последовало Высочайшее повеленіе, чтобы впредь духоборцев в селенія мелитопольскія не прибавлять, то министр внутренних дел, желая улучшить положеніе сосланных в архангельскую губернію, цредставил Комитету министров об от •


воде этим поселенцам пустопорожних земель и о выдаче на обзаведеніе каждому семейству от двух сот до трех сот рублей, на что Комитета изъявил согласіе. Но мелитопольскіе духоборцы, в проезд Государя чрез их селенія, в 1818-м году, подали ему лично прошеніе о возвращеніи к ним их единоверцев, сосланных в 1802 году в архангельскую губернію. Император, изъявив соизволеніе на эту просьбу, приказал снабдить их нужною суммою на прогоны и на пропитаніе в дороге. Во исполненіе сего повеленія, отправлено на „Молочныя воды" 59 духоборцев, коих переселеніе обошлось казне в 6,532 рубля (21).

Как духоборцы, при отдаче в рекруты, отказывались от присяги, a некоторые из них и от военной службы, потому что это противно их убежденіям, то в общем собраніи государственнаго совета двенадцать членов полагали: „не освобождая духоборцев ни от каких государственных обязанностей, не принуждать их к совершенію присяги"; а четыре члена выразили мненіе: „при поступленіи на службу духоборца, спросить у него, присягает-ли он, или дает обет? Ежели он не захочет дать присяги, не настаивать на том, но в тоже время объявить ему, что если он не будет исполнять тех обязанностей, какія исполняют другіе, то его накажут по законам точно так. как еслибы он нарушил присягу". Государь утвердил мненіе большинства членов (22).

В 1820 году Іезуиты были окончательно изгнаны из Россіи. Удаленіе их из обеих столиц, в 1815 году, не послужило к их исправленію. Занимаясь преподаваніем наук в могиле вской коллегіи, они привлекали к своему вероисповеданію обучавшееся у них православное юношество; когда-же,


для отнятія у них к тому способа, повелено, чтобы в іезуитских училищах обучалось только римскокатолическое юношество, Іезуиты в Витебске стали совращать военно-служащих греко-россійской церкви. В саратовской губерніи и в Сибири, они, под предлогом иснравленія треб, посещали такія места, где нет ни одного католика, и переманивали простолюдинов в свое исповеданіе. Хотя нашими государственными узаконеніями запрещено было склонять греко-унитов в римско-католическое исповеданіе, однакоже Іезуиты не обращали на то вниманія, а в немецких колоніях обольщали последователей евангелическаго ученія и поселяли в их ссмействах бездорядки и несогласіе. Недовольствуясь хитростью и лукавством, они иногда прибегали к насилію и похищали еврейских детей для обращенія их в католическую веру. Таковы были поступки іезуитскаго ордена в благодарность за покровительство им оказанное во дни их бедствій Россіею.

Еще в 1815 году, когда іезуиты были удалены из Петербурга и Москвы, положено было выслать их за границу, но эта мера не приведена в исполненіе единственно по тому, что надлежало прежде найти священников, знающих иностранные языки, для замещенія ими іезуитов в колоніях и другихь местах. Когда-же из собранвых сведеній открылось, что в других орденах римско-католическаго испоьеданія есть нужное для колоній число священников, знающих иностранные языки, министр духовных дел и народнаго просвещенія, в доклад е Государю, представил на Высочайшее усмотреніе о высылке навсегда іезуитов из Россіи, упразднены полоцкой іезуитской академіи с подведомственными ей училищами и конфискаціи всего движимаго и недвижимаго іезуитскаго имущества, с тем,


чтобы наличныя деньги, отобранныя у Іезуитов, были отданы в Приказы общественнаго призренія, а недвижимьтя именія поручены веденію казенных палат, которыя будут управлять этими именіями, не причисляя их к казенным имуществам и употребляя получаемые с них доходы в пользу римско-католическаго духовенства и богоугодных предметов. Тем-же из Іезуитов, которые пожелали-бы вступить в другой орден, или в белое духовенство, разрешено было остаться в Россіи. Доклад князя Голицына удостоился Высочайгааго утвержденія (23).

В 1819 году была Высочайше утверждена инструкція сенаторам, посылаемым для обревизованія губерній. В ней заключались правила, чего именно они должны требовать от губернскаго правленія и казенной палаты, и правила ревизіи вообще. По шложеніи предметов, на которые предписывалось обращать вниманіе сенаторов, сказано, что „если в числе уголовных дел окажутся такія, по коим подсудимые изнуряются долговременным содержаніем под стражею, то поставляется сенаторам в обязанность: в тоже время сделать распоряженіе к немедленному тех дел окончанію. При семь случае неоставлять без вниманія закрытых и безгласных преступленій, пыток и не позволенных истязаній при следствіях и допросах, коль скоро о том, каким-либо образом, получать сведеніе" (Ст. 8-я). Сенаторы свидетельствуют места заключенія содержащихся под стражею, наблюдая: „разделяются-ли они по роду преступленій, снабжаются-ли всем для них определенным и достаточное-ли имеют продовольствіеТ (Ст. 11-я); собирают сведенія: „на


точном-ли основаніи законов собираются подати?" (Ст. 12-я); поверяют действія Приказа общественнаго призренія, дворянских опек и сиротских судов (Ст. 15 и 16-я); осматривают все вообще части, вверенныя управленію министерств в губерніях, как-то: горную, лесную, по казенным винокуренным и прочим заводаы и фабрикам, по соляным операціям, по оброчным статьям, полиціям, почтам, и проч. (Ст. 17-я). Сенаторы входят в разсмотреніе о нуждах и недостатках, а также о пользах общих, и обращают особенное наблюденіе на то: нет-ли каких-либо от местных начальств народу притесненій, жестокостей и т. п., а равно : существует-ли везде должное спокойствіе, безопасность и порядок, зависящій от городской и земской полицій, и исполняют-ли оне свои обязанности? (Ст. 18—20-я). Сенаторы осматривают присутственныя места не только в губернских городах, но и в уездных, на пути лежащих; в стороне-же находящіяся ревизуются тогда, когда окажется нужным (Ст. 21-я). Найдя где-либо лихоимства, злоупотребленія и важные безпорядки в присутственных местах, происходяіціе от служащих в них чиновников, сенаторы удаляют их от занимаемых ими должностей и предают суду, представляя о том сенату и уведомляя министров, в ведомстве которых состоять сіи чиновники, а о губернских прокурорах, подвергнутых сужденію, по удаленіи их от должностей, относятся к министру юстиціи, для преданія их суду правительствующаго сената. Еслиже сенаторы обнаружат противозаконные поступки чиновников, Высочайшею властью на места определенных, о таковых, не удаляя от занимаемых ими должностей, ііредставляют Государю (Ст. 23-я). До окончаніи осмотра губерніи, сенаторы доносят


Его Величеству, о том, что найдется достойным Высочайшаго сведенія, а о прочем—сенату: еслиже в продолженіи ревизіи встретится какое-либо дело не терпящее отлагательства, то иредставляют донесенія, не ожидая окончанія осмотра всей губерніи (Ст. 27-я). В случае, ежели сенаторам, ревизующим губерніи, встретится следствіе, относящееся не только к гражданским, но и к военным чиновникам, то, чтобы не остановить дела, производить его при истребованном с военной стороны депутате, а потом уведомить Начальника главнаго штаба Е. И. Величества о всем том, что касается до военных чиновников (Ст. 28-я) (24)-

В 1822 году было преобразовано управленіе Сибири.

Эта обширная страна, прозванная в народе „золотое дно" и действительно заключающая в недрах своих несметныя богатства, разделялась на три губерніи, с особыми, кроме того, управленіями для Якутскаго края, Камчатки и Охотскаго порта, и состояла, в заведываніи генерал-rj бернатора, которым, с 1805-го года, был Ив. Борис. Пестель, еще в начале 1808 года выехавшій из Сибири, и с тех пор одинадцать лет управлявшій вверенным ему краем из Петербурга. Продолжительное отсутствіе главнаго начальника привело в совершенное разстройство администрацію страны, с половины прошедшаго столетія оставленной почти без всякаго попеченія со стороны верховной власти. Самовластье и произвол начальников не умерялись ни страхом ответственности пред высшим правительством, отдаленным за многія тысячи верст, ни вліяніем общественнаго мненія, котораго в Сибири тогда не было, да и не могло быть. Лихоимство сделалось злом, обычным более нежели где-либо; а генерал-


губернатор, нисколько не заботясь о том, занимался исключительно преследованіем двух смененных им губернаторов!., Хвостова и Корнилова, и управлявшаго тобольскою провіантскою коммисіею, генерал-маіора Куткина. Продолжительное отсутствіе Пестеля дало возможность сделаться главным распорядителем в Сибири иркутскому губернатору Никол. Иван. Трескину, человеку с большим умом и с необыкновенною энергіею. В начале он показал себя весьма деятельным и способным начальником губерніи, распространил земледеліе, пріучив к нему сорок тысяч кочевых Бурят, основал новыя поселенія, проложил новые пути, и в числе их знаменитую Кругобайкальскую дорогу, считавшуюся чудом смелости по одоленным трудностям; но потом, постепенно пренебрегая сперва формами, а в последствіи людьми и существом дела, сделался тираном и деспотом, не уважавшим ни законов, ни частных прав, и действовал по собственному произволу, вопреки министерским и сенатским предписаніям. Сам он не был лихоимцем, но допускал грабить страну всех подведомственных ему чиновников, и даже жену свою. В остальных двух губерніях, томской и тобольской, губернаторами были: Даміан Басил. Илличевскій и Франц Абрам. фан-Брин: первый оставил незавидную по себе память, в отношеніи к чистоте своих правил, а фан-Брин, семидесяти-летній старец, человек добрый, но безхарактерный, был орудіем генерал-губернатора, на сестре котораго был женат (2б).

Несколько раз комитет министров настаивал на необходимости возвратить Пестеля к своему посту, либо, по крайней мере, послать сенаторов для ревизіи тамошняго управленія. Аракчеев долго сто-


ял горою за сибирскаго генерал-губернатора и отклонял все представленія комитета: главною причиною тому была связь Пестеля с Пукаловою, имевшею тогда вліяніе на Аракчеева; но в конце 1818 года, когда Пукалова разошлась с Аракчеевым, Пестель лишился его могучаго покровительства. В исходе ноября, комитета министров, уже не повторяя настоянія о возвращеніи Пестеля в Сибирь, (которое, хотябы он и признан был правым по производящимся делам, оказывалось неуместно), представлял оназначеніи новаго генерал-губернатора, который должен был, вступив в должность сколь можно неотлагательно, обозреть все части управленія, произвесть по жалобам изыскавіе и о всем найденном донести Государю, для преданія виновных суду. В ответ—последовал указ 22 марта 1819 года, о замещеніи Пестеля Сперанским.

Вместе с тем, Сперанскій удостоился получить Высочайшій рескрипт, в коем было сказано:

„Волее трех лет протекло с того времени, как, призвав вас к новому служенію, вверил я вам управленіе Пензенскою губерніею. Открыв таким образом дарованіям вашим новый путь сделаться полезным отечеству, не преставал я помышлят о способе, могущем изгладить из общих понятій прискорбныя происшествія, последовавшія с вами в 1812 году и столь тягостныя моему сердцу, привыкшему в вас видеть одного из приближенных себе. Сей способ, по моему мненію, был единственный, то есть служеніем вашим дать вам возможность доказать явно, сколь враги ваши несправедливо оклеветали вас. Иначе, призыв ваш в Петербург походил-бы единственно на последствіе дворских измененій и не изгладил-бы в умах оставшіяся неиріятныя впечатленія.


„Управленіе ваше Пензенскою губерніею и общее доверіе, кое вы в оной пріобрели, будет полезным началом предполагаемая мною способа. Но желаніе мое стремится к тому, дабы открыть служенію вашему обширнейшее поприще и заслугами вашими дать мне явную причину приблизить вас к себе.

„Ныне предстоит для исполненія сего наилучшая удобность.

„С некотораго времени доходят до меня самыя непріятныя известія на счет управленія Сибирскаго края. Разныя жалобы присланы ко мне на губернскія начальства и на потворное покровительство, оказываемое оным самим генерал-губернатором. Быв разсмотрены в комитете министров, оне показались столь важны, что предложена мне оньш посылка сенаторов для обревизованія Сибирских губерній.

„Имев уже неоднократный опыт, сколь мало подобныя ревизіи достигают своей цели, кольми паче нельзя ожидать лучгааго успеха в столь отдаленном и обширном крае. Посему нашел я полезнейшим, облеча вас в званіе генерал-губернатора, препоручить вам сделать осмотр Сибирских губерній и с>ществовавніаго до сего времени в оныхѵ управленія, в виде начальника и со всеми правами и властію, присвоенными званію генерал-губернатора.

„Исправя сею властію все то, что будет в возможности, облича лица, предающаяся злоупотребленіям, предав кого нужно законному суждению, важнейшее занятіе ваше должно быть: сообразить на месте іюлезнейшее устройство и управленіе сего отдаленнаго края, и сделав оному начертаніе на бума ге, по окончаніи занятій ваших, самим привезти оное ко мне в Петерб^рг, дабы имел я способ


узнать изустно от вас настоящее положеніе сего важнаго края и прочньш образом установить на предбудущія времена его благосостояніе.

„По моему исчисленію, возлагаемое на вас препорученіе может продлиться года полтора, или, по большей мере, два. Сего времени я полагаю достаточным вникнуть вам во все подробности Сибирских дел и сообразить, с точностію, лучпіій порядок ко введенію в сіи отдаленныя губерніи.

„Таким образом я надеюсь, что устройство сего генерал-губернаторства, вами заведенное и которое в начертаніи вы мне представите по пріезде вашем в Петербург, поставить меня в возможность назначить вам преемника, с уверенностію о продолженіи благосостоянія Сибири. Вам-же предоставляю я себе дать тогда другое занятіе, более сходное тому приближенно, в коем я привык с вами находиться".

При осмотре вверенной его управленію страны, Сперанскій, по возможности, избетал излишних формальностей, и старался решать многія дела без предварительнаго следствія; тем неменее однакоже в окончательном выводе ревизіи оказалось 73 дела, подлежавшія высшему разсмотренію, и по ним было замешано 680 человек, на коих начет сумм вообще простирался до 2,850,000 рублей. Трескин и многіе чиновники, угнетавшіе край, были устранены от управленія(26).

По возвращеніи Сперанскаго, весною 1821 года,в Петербург, разсмотреніе представленнаго имъотчета, по обозренію Сибири, было поручено Государем особенному комитету, в составь коего назначены: граф Кочубей, граф Гурьев, граф Аракчеев, князь Александр Никол. Голицын, сам Сперанскій и государственный контролер барон Кампенгаузен, а


производство дел комитета поручено действительному статскому советнику Дейеру и состоящему при сибирском генерал-губернаторе, корпуса инженеров путей сообщенія маіору Батенкову. Заседанія открылись в августе 1821 года, у графа Кочубея. Комитета безусловно одобрил все сделанное Сперанским, и по докладу его Высочайше повелено: 1) Пестеля отставить от службы; 2) Трескина пре= дать суду; В) Илличевскаго удалить от должности и поступки его подвергнуть разсмотренію в сенате; 4) над 48-ю человеками, преданными формальному суду, окончить его в губернских судебных местах; 5) из прочих лиц: 43-х—отрешить от должностей, 13 чиновников—навсегда удалить из Сибири и на десять лет от службы, других — подвергнуть разным административным взысканіям, и 25 — освободить от всякой ответственности. Разсмотреніе предположены для будущаго устройства Сибири возложено на тот-же комитет и окончано им 19 мая 1822 года. Но еще до того, по представленію Сперанскаго, Сибирь была разделена на два управленія, Западное и Восточное, из коих каждое вверено генерал-губернатору: Западное—гатчинскому сослуживцу Аракчеева, генералълейтенанту Капцевичу, и Восточное—тайному советнику Лавинскому (27).

В продолженіи царствованія Императора Александра I, наша северная столица быстро распространилась и украсилась многими зданіями. Вместе с тем, с такою-же быстротою, возрастали доходы и расходы Петербурга. Я уже иыел случай сказать, что, по смете на 1804-й год, доходы были исчислены до 982,604-х, а расходы—до 827,252-х


рублей. По росшюанію-же на 1820-й год, доходы простирались до 2.513,551 р. 31/г коп. а расходы— до 2,202,505 р. 58Ѵ2 коп. Долгов петербургской городской думы состояло по 1820-й год 1.465,003 р. 19 У4 коп. В 1821 году, доходы города простирались по росписи до 3,142,848 р. 21 коп. а расходыдо 2,504,264 рублей. (Главный доход состоял в однопроцентном сборе с обывательских домов, лавок и мест, простиравшійся до 1,400,000 рублей) (28). В следующем (1822-м) году, по новой оценке обывательских домов, лавок и мест. исчислена их общая ценность в 154,306,540 рублей, а процентный сбор, 1,543,065 рублей 70 коп. (29).

В продолженіи несколышх лет, были построены новый Михайловскій дворец и прекрасное зданіе на Дворцовой площади, в котором помещены: по одну сторону главный штаб, а по другую— министерства финансов и иностранных дел. В 1818 году, была окончена перестройка Большаго театра, сгоревшаго 1-го генваря 1811 года. Особенноеже вниманіе Государя было обращено на стропвшійся со времени Императрицы Екатерины П-й Исакіевскій собор. В конце 1817 года, он утвердил новый план этого храма, составленный дотоле совершенно неизвестным архитектором, французом Монферрандом, а в феврале 1818 года повелел, для приведенія в исполненіе его проекта, учредить Коммисію, под председательством действительнаго тайнаго советника графа Никол. Никол. Головина, из членов: министра духоішых дел и народнаго просвещенія князя Голицына и генерал-лейтенанта Ветанкура, поручив самое построеніе собора Монферранду. Тогда-же повелено министру финансово, отпустить 506,300 рублей, исчисленных по смете на работы, в том году назначенные (30).


В 1820 году, была учреждена Коммисія для сооруженія храма, во имя Христа Спасителя, в Мосіше, под непосредственным веденіем Государя. Доклады по всем делам Коммисіи были поручены князю Александру Никол. Голицыну. На построеніе этого собора определено было отпускать ежегодно два милліона рублей; в действительностиже отпускалось от милліона до полутора милліона, и в последствіи самыя работы были оставлены (31).

В 1823 году, по представленію министра внутренних дел, учрежден на Аптекарском острову Ботаническій сад. Для этого граф В. П. Кочубей воспользовался временным пребываніем в Петербурге, пріобревшаго европейскую известность, профессора ботаники Фишера, того самаго, который устроил с совершенным успехом ботаническій сад в селе графа Разумовскаго Горенках, близ Москвы. Ботаническій сад на Аптекарском острову, состоявшій в веденіи медицинскаго департамента, находился в весьма неудовлетворительном состояніи, и по тому граф Кочубей предполагал распространить его, наименовав Императорским, и поручить главное управленіе им профессору Фишеру. На содержаніе новаго Ботаническаго сада по штату исчислено ежегодно 73,000 вместо прежних 25,000 рублей, да, кроме того, на пріобретеніе растеши, семен, и проч. единовременно до ста тысяч рублей. Как медицинскій департамента, за всеми расходами его, тогда имел в экономіи 474,479 р., то министр внутренних дел полагал возможным, оставя до половины этой суммы на непредвидимые случаи, обратить до 250,000 рублей на основаніе Императорскаго ботаническаго сада, т. е. на устройство оранжерей, тенлиц, домов, и всего прочаго; а из государственнаго казначейства отпустить


единовременно 100,000 на покупку растенш и производить сумму в штате назначенную (32).

Император Александр, „желая способствовать украшенію столицы, и для памятников, сооруженных в честь двух наших великих полководцев, избрать лучшее место, чтобы сіи знаменія отечественной благодарности действовали на потомство тем сильнее", поізелел : перенести обелиск, воздвигнутый победам графа Румянцова-Задунайскаго, на площадь Перваго кадетскаго корпуса : „да юные питомцы сего училища, в коем воспитывался сам герой Задунайскій, созерцают монумент его славы". Тогда же повелено поставить памятник генералисимуса князя Италійскаго, графа Суворова-Рымникскаго на новой площади, у Троицкаго моста, и обе эти площади получили названія: первая — Румянцовской, а вторая — Суворовской. Император Александр, „прославляя безсмертныя деянія времен минувпшх, и желая, вместе с тем, изъявить справедливую признательность и к заслугам нашего времени", имел наѵіереніе воздвигнуть памятники главным сподвижникам совершеннаго им освобожденія Европы, фельдмарщалам Кутузову и Барклаюде-Толли, что и было исполнено впоследствіи его Августейшим преемником (33).

Воздавая должное героям, прославившимся на полях брани, Имперагор Александр не менее изъявлял уваженія к подвигам добра, совершенным для блага человечества. Находясь в Одессе, Государь приказал возстановить скромный памятник, поставленный в Херсоне Англичанину Говарду, посвятившему всю свою жизнь облегченію судьбы несчастных и падшему жертвою заразы при посещеніи госпиталей южной Россіи. На возобновленіе этого памятника потребовалось, по смете, около де-


сяти тысяч рублей, которыя повелено было выдать из государственна™ казначейства (34).

Император Александр, получив донесеніе о желаніи тульскаго дворянства — увековечить победу Великаго Князя Дмитрія Донскаго сооруженіем памятника на Куликовом поле, соизволил на то и изъявил предположеніе, с своей стороны, сделать на сей предмета такое-же пособіе, какое было сделано для монумента Минину и Пожарскому. Затем по представленію генерал-губернатора Валашева, о водвореніи нескольких изувеченных воинов у памятника, воздвигаемаго на Куликовом поле, Государь повелел: 1) открыть на сей предмета повсеместную в Имперіи подписку ; 2) устроить предположенное водвореніе воинов и войти в сношеніе с владельцами об уступке потребной к тому земли ; 3) для исполненія всех предположеній, учредить, под председательством генерал-губернатора Балашева, комитет; 4) отпустить на сіе заведете из Кабинета 20 тысяч рублей; 5) о составленіи приличнаго плана и фасада церкви и домов для воинов, войти в сношеніе с Академіею Художеств (35).

В 1821 году, по представленію министра духовных дел и народнаго просвещенія, о мерах для сохраненія и возобновленія памятников древности в Крыму, были отправлены туда академик статскій советник Келлер и архитектор Паскаль. По донесенію Келлера, некоторые из этих памятников могли быть возстановлены на долгое время, что потребовало по смете 41,100 рублей, да на содержаніе Паскаля, коего предполагалось оставить в Крыму, для надзора за работами, по 3,000 в год. Другіе-;ке памятники древности представляли одне лишь развалины, но, будучи охраняемы от


дальнейшаго разрупіенія, могли существовать целые века; кроме того, академик Келлер признал нужньш издать онисаніе всех крымских древностей с рисунками, поручив составленіе их находившемуся тогда в Риме голландскому живописцу Дерингу. Академія наук одобрила все предположенія Келлера, кроме описанія и рисунков, относящихся более к художествам, нежели к наукам. Управляющій министерством внутренних дел, граф Кочубеи, с которым было производимо сношеніе на счет мер к охраненію памятников древности Тавриды, полагал, что: „во первых, из этих памятников наиболее заслуживают сбереженія греческія и генуэзскія постройки, как например развалины крепостей в Балаклаве, Ыанкупе, Судане и проч., на поддержаніе коих можно было отпустить из строительнаго капитала, в распоряженіе таврическаго губернатора, на первый раз 10,000 рублей; во вторых, мечеть в городе Феодосіи, занимаемая римско-католическою церковью, которая требовала не только поддержанія, но и приведенія в приличный христианской церкви вид, к чему город собственных средств не имел, и по тому надлежало нужную на то сумму назначить от казны, предоставя губернатору составить план и смету для этой перестройки. В третьих, мечети в Евпаторіи и Эски-Сарае могли быть исправлены посредством добровольной подписки магометан крымскаго полуострова ; в четвертых, оставлять в Крыму архитектора Паскаля с особым жалованьем не было надобности, ибо тамошній губернатор имел в своем распоряженіи двух архитекторов, одного в Симферополе, а другаго в Феодосіи, и сверх того отправлен отсюда в Крым, для производства казенных строеній, опытный архитектор». Ми-


нистр духовных дел и народного просвещенія. будучи согласен с мненіем графа Кочубея, присовокупил, с своей стороны, что если на изданіе нредполагаемых Келлером рисунков и описанія назначено будет нужное пособіе, то употребить для этих работ не иностранных, а русских художников.

По прочтеніи, в заседаніи Комитета министров, 2 мая 1822 года, записки князя Голицына, Комитет постановила 1) на предположенія управляющаго министерством внутренних дел, относительно сохраненія крымских древностей, испросить Высочайшее созволеніе, и 2) изданіе описанія и рисунков отложить до удобнейшаго времени. Император Александр, повелев: „подать смету, во что обойдется это изданіе", утвердил ностановленіе Комитета (3|>).

Из многих подвигов общественной и частной благотворительности, укажем на важнейшіе.

Кбішерціи советник Варвацій іюдарил городу Таганрогу под больницу дом, стоившій 20,000 рубл. Коллежскій советник Нефедьев пожертвовал на учрежденіе, псковской губерніи, в городе Тороіще, богадельни, для призренія 24-х старых, увечных и неимущих, каменный дом деною 12,000 рублей, капитал 50,000 рублей и на первоначальное обзаведеніе до 3,380 рублей: по доведеніи о том до сведенія Государя, Высочайше повелено: это заведете наименовать Нефедьевскгім. Статскій советник Безсонов внес в нижегородскій Приказ, для благотворительных делей, 20,000 рублей. При ярославском „доме призренія ближняго" учреждена, для 14-ти престарелых и увечных, палата вдовы ма-


іора Грязевой, зпвещавшей на сей предмет 42,000 рублей. Нежинское греческое общество пожертвовало, для призренія инвалидов. каменный больничный дом в Нежине и 20,000 рублей (37).

Таврической губерніи помещик Таранов-Белозеров, духовдым завещаніем, изъявил волю учредить блил Симферополя странно-пріимный дом, для призренія пресгарелых, больных и неимущих обоего пола, предпочтительно-же раненых русски хъвоинов, и на содержаніе этого заведенія назначил свое движимое и недвижимое именіе, состоящее в таврической губерніи, именно: 1) в Оимферополе деревянный дом с фруктовым садом и лавку, да в Евпаторіи небольшой каменный дом; 2) в симферопольском уезде деревню с 90 душами, имеющими по завещанію право получить свободу, с уплатою выкупу до 200 рублей в пользу страннопріимнаго дома; при этой деревне: господской дом, фруктовый сад, около 1,400 тонко -рунных овец и более ста штук рогатаго скота; 3) другія двЬ деревни, с строеніями, мельницами и садами, и дачу с дубовым лесом; 4) виноградные сады на речке Каче и в Судацкой долине; о) канитал: 66 червонцев, 129 рублей серебром и золотом, 88,558 рублей ассигнаціями и 75,587 рублей в заемных письмах и закладных: вообще-же с недвижимых именій получалось дохода от 12 до 15-ти тысяч, а с капитала указных процентов до 8-ми тысяч рублей. Назначенные завещателем, для приведенія в исполненіе его желанія, цопечители просили Императрицу Марію Феодоровну принять благотворительное заведеніе Таранова - Белозерова іюд свое Августейшее покровительство, и на подлинной Записке о том вдовствующей Государыни последовала собственноручная резолюція Императора: „Принятіе


Вашим Императорским Ведичеством под особое свое покровительство странно - пріимнаго сего заведенія будет для онаго лучшим ручательством его благостоянія" (38).

Императрица Марія Феодоровна также приняла под свое покровительство другое благотворительное заведете, по просьбе душеприкащиков таганрогекаго купца Депальди, завеіцавшаго капиталь в 100 тысяч рублей на содержите из процентов странно-пріюшаго дома для потерпевших крушеніе, неимущих и больных мореходцев, до 15-ти человек. предпочтительно греческой націи, и 20 тысяч рублей на постройку или покупку дома для этого заведенія. Назаписке, о том вдовствующей Императрицы, Император Александр собственноручно написал: „Принятіе Вашим императорским Величеством под особое свое покровительство сего заведенія послужит к устроенію прочным образом его благостоянія" (39).

И действительно—принятіе в заведываніе вдовствующею Императрицею богоугодных ;;аведеній не было ни с ея стороны, ни со стороны искавших ея покровительства, простою формальностью. Каждое дело благотворительности, состоявшее под ея десницею, живимое ея взорами, процветало и быстро развивалось, на пользу и утешеніе несчастным. В 1817 году, был издан общій план воспитанія и ученія для всех заведеній, тогда состоявших под начальством Императрицы. Составленіе такого руководства, преимущественно основаннаго на собственных опытах и наблюденіях Августейшей начальницы, оказалось тем более необходимо, что число вновь устроенньтх ею заведеній было весьма велико. Вместо одного Воснитательнаго Общества и двух Воспитательных Домов, в Петербурге и Москве,


поступивших в 1797 году в заведываніе Императрицы, было в 1817 году тридцать четыре, а при кончине ея, в 1828 году, сорок заведеній. При вступленіи Ея Величества в управленіе этою частью, ежегодное обращеніе капиталов обоих Воспитательных Домов простиралось до 16-ти милліонов, а непосредственно после ея кончины, к 1-му генваря 1829 года, до 623-х милліонов рублей.

Но подвиги благотворительности этого ангела добра, вполне совергаившаго свое призваніе на земном поприще, не могут быть показаны одними цифрами. Не только необъятная масса благих дел ея, но самый способ, которым она приводила их в исполненіе, достоин вечной признательности. Когда в первый раз Императрица пріехала к сиротам, незнавшим от колыбели ни заботливости отеческой, ни нежных ласк материнских, она, б}дучи растрогана жалкюі видом детей, не смевших подойти к ней и теснившихся от робости между собою, сказала окружавшим ее чиновникам заведенія: „Счасливы мы, что призваны воспитывать для добродетели этих невинных детей и возвратить их обществу полезными его членами. Примемся за это прекрасное дело с неутомимою ревностью, но не забудем, что наши старанія принесут истинную пользу только тогда, когда будут проистекать из сердца, исполненнаго любви" (40).

Частыя посещенія Августейшей покровительницы вскоре разсеяли робость малюток, одаренных с первых дней жизни способностью познавать питающих к ним чувства участія и состраданія. Как только Государыня являлась в каком-.іибо из свош заведеній, дети с неудержимыми восклицаніями радостно бежали ей на встречу, спеша вид Ьть свою Милую, Ненаглядную! (41). Да будут ути прозванія,


произнесенный тысячью безхитростных уст, памятником просвещеннаго человеколюбія покроішвительницы, матери сирых и несчастных!

Успехи общественной благотворительности в первую четверть нынешняго столетія изумительны. На основаніи „Учреждения о губерніях» 1775 года, было положено открыть Приказы Общественнаго Призренія, которые, получив каждый неболее 15,000 рублей, имели в 1803 году в обращеніи более 5-ти милліонов и содержали из своих доходов несколько сот разных благотворительных заведеній. Источниками средств для Приказов Призренія служили: во 1-х, проценты, получаемые на собственные капиталы и на частные вклады; во 2-х, пособіе некоторым от казны; в 8-х, пособіе: от городов, преимущественно на содержаніе заведеній в уездных городах; от дворянства, на содержа ніе училищ, и от частных лиц, по завещаніям и пожертвованіям; в 4-х, разнаго рода пени; в 5-х, штрафы с откупщиков и поставщиков вина и соли; в 6-х, доходы от больниц, богаделень, фабрик и вообще хозяйственных заведеній; в 7-х, доходы с населенных земель орлоескаго, вологодскаго и гродненскаго приказов; в 8-х, доходы с садов, огородов, сенокосов, домов, лавок, кузниц и мельниц, отдаваемых в наем; в 9-х, добываніе торфа, распилка бревен на доски, поставка дров, и другія работы, в пользу приказов, и в 10-х, 5-ти-процентный сбор с сумм вырученных от продажи игральных карт (42). Весьма облегчены были действія Приказов раярешеніями министерства внутренних дел, выдавать заемщикам деньги под залоіѵь домов. фабрик, лавок и других


заведеній, а также виноградных садов и деревянных строеній (43). Средства, предоставленныя Приказам Общественнаго Призренія, послужили к быстрому умноженію их капиталов, которые простирались: в 1804 году до 8,878,000 рублей; ѵо второй-же половине 1810 года уже было в их распоряженіи сумм: собственных до 6,080,000, посторонних до 11,940,000, веего-же до 18,020,000 рублей; а в ковце 1825 года: собственных 24.196,100, посторонних до 32,381,500, всего-же до 56,577,600 рублей. Число заведеній, состоявших в ведомстве Приказов, как-то: больниц, богаделень, воспитательных домов, училищ, рабочих, и проч. простиралось до четырех сот (*4).

ГЛАВА LXXI. Военныя поселеиія.

(1818—1825 г.).

В последніе годы царствованія Императора Александра I военныя поселенія получили весьма широкое развитіе и заключали в себе целую треть русской арміи. Отдельный корпус военных поселеній, под начальством графа Аракчеева, в конце 1825 года, состоял из 90 баталіонов новгородскаго поселенія, 12 баталіонов могилевскаго, 36 баталіонов и 240 эскадронов слободско-украинскаго (харьковскаго), екатеринославскаго и херсонскаго поселеній ('). Кроме того были поселены две роты сапернаго баталіона гренадерскаго корпуса, две роты Охтенскаго пороховаго завода и тридцать две фурштадтскія роты.

Исторія первых лет военнаго поселенія может справедливо назваться Исторіей бунтов. Впоследствіи-же народ несколько освоился с учрежденіем насильственно внесенным в жизнь его, либо находясь под вліяніем страха взысканій, коим подверглись участники возмущеній, смирился, но, как-бы ни было, явное сопротивленіе начальству прекратилось, последующія поселенія не представляли прежних печальных событій, и граф Арак-


чеев, начиная с 1820 года, мог доносить Государю, в частных письмах, что „но пріезде в вдселеніе (1-й гренадерской дивизіи, он нашел все благополучно, спокойно и смирно"; что: „6-я фузелерная рота Перновскаго полка, составленная, большею частью, из тех людей, которые, при поступленіи своем в военное поселеніе, делали известные безпорядки, теперь привела его в восхищеніе : люди прекрасные, здоровые, веселые и с самым ясным на лицах душевным усердіем». Далее — в егоже письмах — находим, что: „во всех поселеніях, слава Богу, смирно, тихо и спокойно", чтб повторяется и во многих других донесеніях Государю графа Аракчеева. В одном из них Аракчеев писал : „С Божіею помощею, на коего всегда, во всех производимых мною делах, возлагаю упованіе мое, сего числа, в двух волостях, нагоской и спасской, при собраніи жителей, прочитан был указ и объявлено им действительное поступленіе их в военное поселеніе. Сія церемонія окончилась тихо, смирно и без малейшаго безпорядка и происшествія. Я благодарю Бога, что он наставил меня в сей новой мысли, не делать вдруг обмундированія и бритья бород, что в свое время исподоволь исполнится, а сим самым сохранится надлежащая тишина и спокойствіе". Несколько дней спустя, он-же писал: „Указ о поступленіи жителей в военное поселеніе, с разделеніем оных на двенадцать округов поселенных полков 2-й и 3-й гренадерских дивизій, вовсех десяти волостях, объявлен, Воля Вашего Величества во всех оных волостях мною была растолкована, а равно и собственная польза жятелей, состоящая в сохранены при себе безотлучно семейств своих, после чего я не имел надобности не только употребить какое-


либо военное принужденіе, но даже и сделать строгаго выговора добрым русским подданным. Объявленіе сіе окончено 9 марта, но я с намереніем промедлил сим моим, до сего числа, Вам, Батюшка, донесеніем, дабы удостовериться в спокойном расположеніи жителей, и в теченіи сих трех дней ни откуда донесеній о безпокойствах не получено, a везде, слава Богу, все смирно и тихо" (2).

И действительно, распространеніе военных поселеній, в последнее время царствованія Александра I, уже не встречало явнаго сопротивленія : но тем не менее они подвергались порицанію в общественном мненіи и внушали ужас в народе. Во всех местах, где не было поселееій, опасались подвергнуться такой-же участи, какая постигла военных поселян. Посещеніе дальних губерній Государем, котораго прежде встречали с восторгом и напутствовали благословеніями, внушало сомненія и страх, с тех пор, как разнеслись слухи, будтобы „он осматривает места, предназначенныя для военных поселеній". Напрасно Аракчеев думал и уверял Государя, будтобы военные поселяне, призренные правительством и обезпеченные помощью, в случае неурожаев, пожаров и других бедствій, благоденствовали в сравнены с государственными крестьянами. Народ отвергал и льготы ему даруемыя, и удобства жизни, несогласныя с его вековым бытом; а граф Аракчеев приписывал отвращеніе к военным поселеніям неразумію и предубежденіям крестьян, не понимавших своей собственной пользы, либо злонамеренным внушеніям врагов общественнаго порядка, что совершенно согласовалось с тогдашним мрачным настроеніем мыслей Императора Александра.


Мы уже сказали, что Государь, преисполненный человеколюбіем, при учрежденіи военных поселеній, преимущественно имел в виду с одной стороны— обезпечить судьбу военнаго поселенія, а с другой — избавить своих подданных от наиболее тяжкой для них повинности—рекрутской. Ошибки— удел человечества, и Государь не мог предвидеть последствій своего новаго учрежденія. Да и что могло остеречь его? Не смотря на общее убежденіе в несостоятельности и вреде военных поселеній, ближайшіе к нему, облеченные его доверіем, люди на перерыв славили все виденное ими в красивых селеніях, созданных Аракчеевым. Подобно тому как и во время путешествія Великой Екатерины на юг Россіи, быстро возникали огромныя села с церквами и школами, в лесах и дебрях новгородских и белорусских. Император Александр, посещая военныя поселенія, находил на каждом шагу внешніе признаки довольства и благосостоянія. Везде видел он опрятность, чистоту, порядок. Служители алтарей, встречая его со крестом и святою водою, славили подвиг учрежденія военных поселеній. Благочинный церквей 1-й гренадерской дивизіи, грузинскаго собора протоіерей Малиновскій приветствовал Монарха, посетившаго в 1819 году новгородскій округ, следующими словами:

„Августейшій Император, Государь Всемилостивейшій! Священное бытописаніе повествует нам что от самого Бога избранный править Израилем Іисус Навин, по успокоеніи от браней с иноплеменными, поселяя на обетованной земле споборствовавших ему, так напутствовал их к водворенію : вы не оставите братіи вашел в сіл дни и мно^ жайшгя, даже до дне сего; сохраните заповед Господа Бога вашего: ныне-же упокой Господь Бог


ваш братію вашу, ибо возвратившгеся отъидите в домы ваши и в землю обдержанія вашего.

„Подобное событіе совершается пред очами нашими. И ныне той-же Вышній, владеяй царствами человеческими и содержай в руце своей сердца Царей, воздвиже дух твой, да споборствовавших тебе, при освобождены отечества нашего от нашествія иноплеменных, водвориши на земли обдержанія их; водвориши, да не токмо содержаніе их привесть в лучшее и обильнейшее, но даже дать им оседлость и присоединить к ним семейства их; водвориши, да дети их не останутся без призренія, жены их не будут скитаться из дому в дом, престарелые не будут печалиться, что не обретут ни родственников, ни пристанища, ни пропитанія"... (3)

Не будем удивляться тому, что главные из сотрудников графа Аракчеева по военным поселеніям, Княжнин, Клейнмихель и проч., обязанные своим возвышеніемь буквальному исполненію его воли, писали панегирики учрежденію, возбуждавшему общій ропот. Не менее лестные отзывы слышал Государь от лиц к себе близких, которые могли-бы говорить правду, но, слишком дорожа положеніем своим, славили военныя поселенія. Князь Павел Петрович Лощхин, сын знаменитаго государ ственнаго сановника, писал Аракчееву: „Я еще прошлого осенью имел удовольствіе видеть часть полка вашего сіятельства. Мне показалось, что все заводилось в таком совершенстве, что должно было не только хвалить, но и удивляться" (4). Генерал-адъютант (впоследствіи князь) Чернышев, котораго сам Аракчеев просил выразить свое мненіе о военных поселеніях, писал ему: „с свойственною мне пред вашим сіятельством


откровенностью должен сказать, что все вообще, не исключая и тех, кои желали-бы, чтоб было иначе, в полном восхищеніи от устройства, порядка, благосостоянія и обученія поселенных войск. Все торжественно говорят, что совершенство в них, как по части фронтовой, так и экономической, превосходит всякое воображеніе. Иностранцы не опомнятся еще от зрелища для них неожиданная)* Полковника Редера в особенности пленило внутреннее устройство и благосостояніе поселенных войск в домашней их жизни (!) и наружный вид 53 баталіонов, находящихся на работах; он уверял меня, что, не смотря на труды их и совершенство по фронтовой части, он никогда и нигде не видал столь здоровых лиц и гоевной осанки, как в сих войсках... Последствія нынешняго смотра многим очень непріятны; разительное впечатленіе личнаго обозренія уничтожает коварные замыслы и пресекает всякій повод толковать вещи по своим страстям. Откровенно доложу вам, что лучшій способ зажать рот таким людям есть шказаніе им истины. Каждый, кто побывал у вас, испытал оное над собою, и хотя я был уже предубежден в пользу новых заведеній (?), но никогда не мог вообразить себе того, что действительно нашел в оных» (5).

А вот отзыв знаменитаго государственнаго человека, повереннаго душевных тайн в юности Александра, графа Кочубея:

„Я ожидал возвращенія вашего сіятельства из Тихвина, чтобы письменно возобновить вам, милостивый государь мой, искреннейшую мою благодарность за ласковый и дружескій вапг пріем и за доставленіе мне удовольствія видеть военныя поселенія. Обозреніе оных было для меня совершенно


неожиданно, и подлинно — как не придти в удивленіе, сравнивая положеніе одной стороны Волхова с другою, строеніе и проч. одного берега и противоположнаго. Я думал, объезжая поселенія, и потом, когда я переправился из оных, что меня какою-то революціею глобуса перекинуло из области образованной в какую-то варварскую страну, ибо ваше сіятельство согласитесь со мною, хотя вы и новгородец, что, начав, от какой-то ветреной мельнички, тут близко на боку стоящей, до самаго Гюдберезья, ничего нет похожаго не только на произведете ума, но и рук человеческих. Добравшись до Подберезья и Чудова, я сравнивал работы на шоссе с вашими муравьями. Все идет крайне тупо, деятельности не видно, да, кажется, и надзора немного. Согласитесь, ваше сіятельство, со мною, что солдаты могли-бы у нас удивительныя вещи для пользы государства произвести, при обдуманности плана и благоразргаом и деятельном наблюденіи. Я признаюсь вам, что, имев случай по возвращеніи из Грузина писать к Его Величеству, я упомянул и о сей мысли, и о том впечатленіи, которое поселенія надо мною произвели" (6).

Еще более замечательно свидетельство о военных поселеніях другаго государственнаго человека — Сперанскаго. Будучи вызван после двухълетнаго управленія Сибирью, в Петербурга, Сперанскій, в первой половине мая 1821 года, посетил Грузино и новгородскія военныя поселенія; а два года спустя, в августе 1823 года, повторил эту поездку вместе с графом Кочубеем. Таким образом, ознакомясь с установленіем, о котором в-то время было так много разнородных толков, не только у нас, но и за границею, Сперанскій, в угоду графу Аракчееву, а может быть и самому


Государю, взялся изложить общій взгляд на устройство военных поселеній, чтобы хотя несколько примирить с ними общественное мненіе. В начале 1825 года появилась в небольшом числе экземпляров брошюра Сперанскаго : 0 военных поселеніях. Само собою разумеется, что на этот панегирик самому ненавистному тогда учрежденію должно смотреть е.инственно как на жертву, принесенную автором своему іюложенію. Сам он, объезжая военныя поселенія в 1821 году, отметил в своем дневНИКе: „fuinus ex fulgore!" (7).

В начале своего обзора, Сперанскій исчисляет причины, побудившія правительство установить военныя поселенія:

А. Неудобства рекрутских наборое: 1) неуравнитель, юсть их, происходящая отъ'того, что иногда семейство, числом рабочих рук сильно, не представляет ни одного человека годнаго в рекруты, и тяжесть сей повинности переходит с сильнаго семейства на слабое. 2) Разрыв брачних союзов, и вообще родственных связей, разлучая рекрут на многіе годы с их семействами, отторгая их от обычнаго им быта, и вводя в быт новый, совершенно несогласный с их навыками, нередко заставляет людей отдаваемых на службу повреждать себе члены и уродовать себя, не смотря на все меры для предупрежденія этого зла, принимаемыя правительством 3) Трудность распределенія рекрут в войска, Невозможность избежать дальных переходов, при размещеніи людей по полкам, пораждает болезни и смертность. 4) Безпріютность в отстает. Русскій солдат, прослужив положенный срок, возвращается на родину, но там, по большей части, уже не находить ни родных, ни собственности, и остается на старости без крова, либо наемвым


работником. Наконец, 5) еред земледелгю и промышленности, потому что рекрутская повинность, лишая семейства лучших работников, обременяет селенія сиротами, умножает число бедных и вредит народоиаселенію, затрудняя браки боязнью рекрутской очереди и подавая повод к разврату.

Б. Затруднения в содержании и продоволъствованіи войск. 1) Обремеііеиге государства, содержаніем постоянных армій в мирное время, составляющим самый тягостный и непроизводительный изъвсех расходов, и 2) обремешніе жителей постоем ізойск, шірядом подвод, и т. п.

Все эти неудобства побудили правительство обратиться, для формированія войск и их содержанія, к системе военных поселеній, положив в основаніи ея две главныя мысли: во 1-х, вместо неуравнительной рекрутской повинности, лежащей тяжким бременем на всей Имперіи, сосредоточить способы составленія войск в известных округах, освободив все прочія области от рекрутства, кроме особенных случаев чрезвычайной войны; во 2-х, населеніе сих округов составить из коренных их обывателей и из войск, вознаградив первым обязанности, вновь на них возлагаемыя, соразмерными выгодами, и доставив вторым поземельную оседлость, и следовательно способы содержанія и семейной жизни, без ущерба в их воинском устройстве.

Учрежденіе военных поселеній по времени может разделено быть на два періода: 1) первоначальнаго и 2) окончательная устройства. В первом, временном періоде, составленный части поселенія, еще неслитыя в одно целое, требуют каждая особенных правил, изменяющихся каждый год, почти каждый месяц, по мере успехов самаго дела, а


во втором—уже нет ни старожилов, ни новых поселенцев, а поселенное войско, с обычным разделеніем его на арміи, корпусы и дивизіи.

Для первоначальнаго устройства коренныхв обывателей, должно: 1) сохранить всю их собственность; 2) устроить их домы и пополнить все потребности сельскаго^хозяйства, на счет казны; 3) наделить их достаточно землею, иосредством новых расчисток, либо покупкою на казенный счет; 4) освободить их от платы оброка, с одною лишь обязанностью службы, а равно 5) от всех казенных податей и земских повинностей; 6) всех способных к военной службе людей расчислить по полкам, и не отлучая от домов и сельских работ, пріучать постепенно к обязанностям действительной службы; старым и увечным доставить покой и призреніе, a малолетным дать воспитаніе, назначенію их приличное. Для первоначальнаго-же устройства войск, надлежит: 1) доставить каждому полку, в округе его поселенія, оседлость безоброчную и хозяйство устроенное от правительства; 2) соединить военно-служащих с их семействами, инвалидам доставить призреніе, a детям—воспитаніе; 3) в каждомъокруге устроить поземельный хозяйства, первоначально по числу хозяев из коренных жителей; в последствіи-же, когда все населеніе округа уже приведено будет в один состав, одна часть полка, состоящая из хозяев образует неподвижную основу поселенія, а другая, содействуя ей в сельских трудах, получит продовольствіе и соразмерныя выгоды.

При окончательном-же, или постоянном устройстве военных поселеній, оседлость каждаго полка составляете его полковый округ; каждой бригады— бригадный, твтт—дшизг'онный, и т. д. Все военные округи состоять исключительно в военном управле-


ніи: полковые округи управляются полковыми комитетами, а бригадные, дивизіонные, и проч. бригадными, дивизіонными и проч. командирами.

Каждый полковой округ имеет два разных состава: поземельный и строевой.

В отношеніи к составу поземельному, полковой округ разделяется на хозяйства, состоящія из определеннаго участка земли с угодьями, дома и надворнаго строенія, домашняго и рабочаго скота, земле де л ьческих и рабочих орудій, домашней посуды и мебели, и запасов хлеба на продовольствие и посев. Там, где казенной земли к составленію определеннаго числа хозяйств недостаточно, пріобретается она покупкою, меною, либо расчисткою неудобных земель. Принадлежности-же хозяйства, в случае недостатка их у старожилов, также дополняются на счет казны.

Поселеніе каждаго полковаго округа состоит из двух главных частей: неподвижной и подвижной.

К неподвижной части принадлежать:

1) Хозяйства, коим вверяются участки земли со всеми хозяйственными принадлежностями, и кои при движеніи полка, оставаясь на месте, продолжают свои обычные труды и доставляют семействам от подвижной части оставшимся оседлость и продовольствіе. Хозяйства поступают от одного к другому владельцу по наследству и по особенным постановленіям, в учрежденіи начертанным Все, чтб, независимо от хозяйства, будет пріобретено^личными трудами, промыслом или торговлею, как хозяев, так и людей, составляющих подвижную часть полка, есть личная собственность их которою они могут распоряжаться по своему усмотренію.

2) Кантонисты, в число коих поступают все


дети мужескаго пола, как подвижной, так и неподвижной части населения.

Кроме того, инвалиды, старожилы свыше 45-ти лет и семейства всего иоселенія.

Подвижной, или строевой составь в каждом полковом округе сохраняется на точном основаніи штатов, и по тому поселенный нолк пехотный делится на баталіоны и роты, a кавалерійскій на эскадроны. Хозяева-же в каждом полку соединяются в один баталіон, или в несколько эскадронов, которые, при выступленіи прочих в поход, оставаясь на месте, приготовляют на службу людей, в замен той убыли, какая в походной части может последовать во время похода. Для строеваго образованія кантонистов старшаго возраста, учреждаются учебные баталіоны, либо эскадроны.

В каждом полковом округе устраиваются церкви, возводятся для помещенія разных частей управленія зданія, и учреждаются: для обученія кантонистов, школы; для призренія инвалидов, инвалидное селеніе и инвалидный дом; для леченія больных, госпиталь; для содержанія в исправности оружія, амуниціи, конской сбруи и обоза, различныя мастерскія и цейхгаузы, и проч. для доставленія округу постоянных доходов, общія хозяйственныя заведенія, а также устроиваются х.іебные запасные магазины; в каждом-же округе, из доходов его, составляется общественная сумма, под названіем заемнагоденежнаго капитала. В кавалерійских округах, для ремонтированія полков строевыми лошадьми и для улучшенія пород в частных хозяйствах, учреждаются конскіе заводы. Наконец, в каждом из округов устроиваются почты и принимаются меры для улучшенія и содержанія в норядке суходутных и водяных сообщеній.


За тем, в брошюре Сперанскаго, подробно исчислены все выгоды, даруемыя военным поселянам, в сравненіи с государственными крестьянами, именно: 1) увеличеніе участков земли; 2) освобожденіе от всех податей и повинностей; 3) исправленіе, либо возведете вновь их домов и прочих построек, на счет казны; 4) пополненіе, на казенный-же счет, всего недостающаго в хозяйстве; 5) пособіе из общественных сумм и запасов, в случае пожара и неурожая; 6) поощреніе промышленности учрежденіем запаснаго капитала; 7) возвращеніе детей военных поселян в их семейства и оставленіе с ними поселян неразлучными, кроме воетых походов; 8) воспитаніе и обученіе детей их на счет казны; 9) состояніе совершенно-летних на службе неразлучно с их семействами; 10) призреніе старых, увечных и немощных. Вообіцеже „соединеніем всех выше означенных средств, в военных поселеніях не может и не должно быть: ни сирот безпріютных, ни старости безпомощной, ни дряхлести оставленной, ни нищеты праздной, ни разврата нравов, терпимаго без средств исправленія".

Вообще-же для государства учрежденіе военных поселеній представляет следующія важныя пользы:

1) Возобновленіе вооруженных сил из среды этого сословія, a следовательно—постепенное уменьшеніе и наконец совершенная отмена рекрутских наборов, кроме редких случаев чрезвычайной войны.

2) Добываніе продовольствія для войск собственными их трудами, следовательно—постепенное сокращеніе издержек на их содержаніе.

3) Размещеніе войск без отягощенія прочих


сословій различными потребностями военнаго квартированія.

4) Возможность содержать военныя силы, соразмерныя с величіем Имперіи и с пространством ея пределов, без обремененія государства.

5) Нравственное улучшеніе воинскаго сословія приличным воспитаніем, семейного жизнью, правильным трудом и пресеченіем случаев к разврату.

6) Улучшеніе способности к службе, навыком с малолетства в исполненіи ея обязанностей и в строгом соблюденіи воинскаго порядка.

7) Улучшеніе благосостояніявоенно-служащих (8). Очевидно, что выгоды, исчисленныя Сперанским,

большею частью, были весьма сомнительны, что в последствіи оказалось на самом опыте, и, к сожаленію, этот опыт достался весьма дорогою ценою. Конечно, положеніе новгородских и белорусских крестьян, по неудовлетворительному плодородію страны и другим причинам, таково, что всякая перемена в их образе жизни, повидимому, должна была улучшить быт их. В действительности-же неведевіе ближайших распорядителей дела о нуждах и привычках коренных обывателей повело к тому, что прежнія неудобства их обычной жизни заменились другими, бывшими, или (что почти все одно и то-же) казавшимися им более тяжкими. Но всего тягостнее для них было бремя постоянной ответственности. Хозяин поселеннаго участка отвечал и за успех ежедневной своей работы, и за свой рабочій и домашній скот, и за содержаніе в порядке ограды кругом своего двора, и за чистку улицы перед его домом; хозяйка отвечала за каждую случайно пропавшую домашнюю птицу, за сор, не выметенный изъизбы, за ухват и кочергу, не по-


ставленные на место. Коренные жители, лишенные подмоги своих детей, ходивших в школы, должны были работать без устали, либо отмечались „ленивьши" и подлежали взысканію; а, между тем, все недостигшіе 45-ти-летняго возраста обучались фронту, при чем, по общепринятому в то время обычаю, знаніе маршировки и ружейных пріемов вколачивались палками. Из всего сказаннаго очевидно, что военным поселянам было не до того, чтобы заниматься каким-либо посторонним промыслом, могущгоі доставить им, независимо от поселеннаго хозяйства, какія-либо средства, не подлежащая контролю полковаго комитета. Дети поселян жили вместе с ними, но менее зависели от них, нежели от начальства: кантонисты проводили весь день в школе и на учебном плацу, а дочери поселян нередко выдавались замуж по назначенію начальников. Из всех видов рабства едвали не самый тяжкій тот, который стесняет человека в домашней его жизни, не давая ему и той ничтожной доли свободы, которая остается узнику за дверями его темницы. А потому и не должно удивляться общему неудовольствію коренных жителей, терпевших одновременно невзгоды крестьянскаго и солдатскаго быта, и новых поселенцев солдат, отвыкших от земледелія и принужденных заниматься сельскими работами, и вместе с тем строевыми обязанностями.

Что-же касается до государственных выгод от военных поселеній, то и оне оказались более или менее мнимыми. На возобновленіе вооруженных сил из среды поселен ія едвали можно было надеяться, судя по тому, что в некоторых округах число умерших превосходило число родившихся. Продовольствованіе людей и лошадей в поселеніях


собственными средствами не могло вознаградить те расходы, которых требовали заведете и поддержаніе поселеннаго хозяйства. Заметим, что многія работы, в первые годы военнаго поселенія, производились значительным числом особо для того наряжаемых войск. Военныя поселенія безспорно давали возможность значительно умножить вооруженную силу Имперіи, но не иначе, как на счет других более производительных сил. К тому-же образованіе в государстве особой военной касты не могло обещать хороших последствій, и, напротив того, Исторія показывает, что военныя сословія, не имевшія корней в общем народонаселеніи страны, всегда угрожали ей мятежами и насильственными переворотами. Что касается нравствен наго улучшенія военно-служащих посредством поселеній, мы видели совершенно противное тому в полуобразованных кантонистах, большею частью отличавшихся весьма шаткою нравственностью. Наконец, в отношеніи благосостоянія поселенных войск, лучшим доказательством неудачи принятых к тому мер служит общее неудовольствіе, господствовавшее в военныхъпоселеніях, не только между нижними чинами, но и между офицерами.

Весьма замечательно, что граф Аракчеев, не довольствуясь одобреніем знатных лиц, желал привлечь на свою сторону мненіе публики; не даром-же говорят: глас народа— глас Божій. Лучшим средством к тому казалось изданіе собственнаго журнала. Аракчеев, сам писавшій дельно и даже иногда весьма искусно, хотя и находился в постоянном разладе с орфографіей, предпринял періодическое изданіе, под заглавіем: „Семидневный листок военнаго поселенія, учебнаго баталіона поселеннаго гренадерскаго графа Аракчеева полка".


Составленіе статей для воваго журнала было поручено доморощенным піитам и прозаикам, большею частью кантонистам поселееія. На выбор предметов не обращалось болыпаго вниманія, лишьбы они были благонамеренны: в этом можно удостовериться при беглом обаоре шести номеров журнала, по изданіи которык он прекратился, вероятно за недоетатком читателей, способных оцЪнить его по достоинству.

В номере 1-м, от 7-го генваря 1823 года, находим:

1) Стихи на Новый год к издателю (неизвестному) журнала военнаго поселенія, некій И. Б. между прочим возглашает:

«Скажу издателю в ответ *) Журнала войска поселенна. Цель в міре есть твоя безценна, Во тьме чтоб видеть ясно свет, Чтіб в нем науки, чести, слави, Чтоб благочестье, кротки нравы Цвели как розы—крип весной».....

2) За тем, И. Лесли вызывает русских офицеров к сотрудничеству в журнале, „цель котораго—расиространеніе в любезном отечестве нашем корня наук и познаній, столь необходимых для благоустроеннаго государства, которому оружіе доставляет свободу и независимость, иауки-же— улучшеніе и возвышенность чувств».

3) Далее—письмо к издателю, с приложеніем еледующих виршей, назначенных для надписи при входе в комнаты, занимаемыя кантонистами гренадерскаго графа Аракчеева полка:

«Почтенный посетитель! Ктоб ни быль ты таков—

*) Ш объавлевіе об вздавіи журнала.


Хоть Царь, хоть князь, хоть воин, иль судья. Узнай, что здесь живут нежнеиіпіе друзья; Любовь и искренность связует их сердца; Ты знаешь, думаю, и счастья их творца—А.>

2-й номер журнала, от 14 генваря, заключаете, в себе три разсужденія кантонистов, Прокофьева, Сойкина и Панкратьева: перваго - Промышляет-ли Бог о міре? втораго — Определил-ли Господь в предвечном своем совете, каждому человеку известный час и известный образ смерти1? Автор решает этот вопрос утвердительно. Напротив того, третій автор отстаивает свободную волю человека, говоря в заключеніе: „Наконец прошу тебя, любезный мой сотрудник, предоставить решить сей безкровный наш дуэль почтеннейшим зрителям сей духовной нашей рати; конечно, безпристрастное благоразуміе их, как прежде Аріаднина нить, выведет нас из лабиринта сомненій и решит наш дружескій спор, и тем докажет, кому из нас принадлежите лестный тріумф и честь".

ВъЗ-м номере, от 21 генваря, помещено только лишь „Письмо к другу о военном поселеніи", когото, скрывшаго свое имя под цифрами: 16...49.6...106. Описав свой страх, при сближеніи к военному поселенію, (чувство, общее тогда всей Россіи), автор письма переходить к изумленію при виде линіи домов, прекраснейшаго бульвара, чистых улиц, тротуара, и проч.

В 4-м номере, от 28 генваря, находим: речь Помпея к воинству (перевод с латинскаго) и два разсужденія: „Кладбище" кантониста Тимофеева, и „Задумчивость" старшаго писаря Матвеева; вообще-же все это—толпа слов в пустыне мыслей.

5-й номер, от 4 февраля, представляет странное сочетаніе трех статей: во 1-х, помещены стихи


И. Б. „Начало премудрости есть страх Господень"; во 2-х, „Неустрашимость", кантониста Афанасьева, где повествуется о мучениках Маккавеях, и в 3-х, „Песня одного молодаго человека, разставшагося с любезною своею и потерявшаго надежду с нею видеться", за подписью 16... 6...

В 6-м и последнем номере, от 11 февраля 1823 года, на 1-й странице находим изъявленіе благодарности графа Аракчеева господам: Богородскому, Лесли, А. и 16...49 — 6... 106, за помещеніе их сочиненій в „Семидневных листках военнаго поселенія"; за тем, следуют стихи: „Мои мечты", И. Лесли; письмо его-же, о священной обязанности каждаго военнаго человека —почитать и любить своих начальников; два стихотворенія какого-то 80... 5... именно: „Песня русскаго солдата при начатіи селенія войск» и „К прелестной Маше". В первом из них, между прочим, сказано:

«Государь всеы землю давши, Нам построить и домы; Ружья в руки только взявши, В двор ступай, да и живи. Лошадей, коров там сыщешь, Как пришел, дают тебе И все нужное увидишь, Все найдешь ты там себе. Ты хозяин тогда волен, Не в курной стоишь избе; Право будешь всем доволен, Чтб тут думать, брать, тебе? Мы хозяюшек найдем, там, Коль захочешь для себя Так об чем, друзья, тужить нам, Жив, сударушек любя?»

Таковы были последніе цветы, возросшіе на почве Парнасса военных поселеній.


При поселеніи, в виде опыта, двух баталіонов Елецкаго и Полоцкаго пехотных полков, не было определено на этот предмет никакой особой суммы, а деньги отпускались, по мере надобности, из государственнаго казначейства, по Высочайшим указам. Такой порядок дел продолжался до 1817 года, когда было повелено обратить на устройство военных поселеній подать, вносимую Малоросеійскими козаками за право винокуренія. Из этой суммы, простиравшейся в 1817 году до 1,716,228 рублей, за всеми расходами осталось к следущему году 707,260 рублей, послуживших основаніем капиталу военных поселеній. В последствіи времени, на усиленіе-сего-же капитала были обращены и другіе источники государственнаго дохода, именно:

1) Сумма, остающаяся при рекрутских наборах, от одежды рекрут и зачета войскам в срочную потребность рекрутскаго обмундированія, которая прежде была собираема с отдатчиков в натуре и почти совершенно терялась без пользы для казны, но будучи, на основаніи положенія 1816 года, обращена в казну, доставила доход в 1819 году, по 88-му набору, 450,000 и в 1820 году, по 89-му набору, 1,552,000 рублей. Кроме того, суммы, сбереженныя коммисаріатом, посредством зачета наснабженіе войск обмудированія рекрут: в 1818 году, по 87-му набору, 186,288 рублей, и в следующих двух годах, по 88-му и 89-му наборам, 2,648,000 рублей. От Моускаго министерства, также получены суммы, сбереженныя посредством зачета на снабженіе флота, обмундированія рекрут, в 1818,1819 и 1820 годах, 339,130 рублей.

2) Сумма, вносимая в замену поставки рекрут, крестьянами помещичьими, удельными и вольными хлебопапщами, в тех уездах, где расположены


воениыя поселенія. В 1820 году, она составила до 800,000 рубл.

3) Сумма, сберегаемая от поступленія поселенных войск на собственное продовольствіе, до предоставлен]^ ея в пользу общаго государственнаго дохода. В 1821 году, она составила около 1,600,000 рублей.

4) Сумма, откупная, за продажу вина в округах военнаго поселенія.

5) Сумма, пріобретаемая отъразных хозяйственных заведеній, отдаваемых в оброчное содержаніе, в округах военнаго поселенія, и проч.

Все эти источники, вместе с процентами на доставленеыя ими суммы, вообще дали в продолженіи пяти лет, с 1818 по 1823 г. 28,940,626 р. 90 коп.

Из этой суммы, в продолженіи тех-же пяти лет, издержано на устройство военных поселеній.....13,798,129 р. 593/4 к.

К 1823 году, поселенная кавалерія, уже про довольствуясь собственными трудами с 1820 года, успела вознаградить более половины всех сумм вообще издержанных на военныя поселенія, именно: возвращены в государственное казначейство все подати с народонаселенія, вошедшаго в округи военнаго поселенія, составлявшія 399,585 рублей, и сокращены государственные расходы на продовольствіе войск, по сметам военнаго министерства, с 1820 по 1823 год, на 7,641,453 рубля, следовательно общее вознагражденіе составляло более восьми милліонов рублей.

За исключеніем же всех расходов на военныя поселенія, вознагражденія отпущенных сумм, переданнаго в государственное казначейство, и суммы 2?366,074 р. 13 к., требуемой по смете на все


расходы в 1823 году, наличные капиталы поселевій, к 1 марта сего года, с остатками от прежних сумм и с процентами, причисленными по 1 генваря того-же года, вообще простирались до 16,533,363 р. 483/4 к. *). Независимо от этой суммы, состоявшей в распоряженіи правительства, военныя поселенія владели частными капиталами, (важнейшій из коих был заемный капитал военных поселян, на сумму 944,599 р.), вообще составлявшими 1,106,028 р. 65 к. Всего-же различных капиталов военнаго поселенія тогда было на сумму 17,639,392 рубля 133Д копейки (9).

К 1-му апреля 1824 года, за иеключеніем суммы, ассигнованной на все издержки в сем году, 2,517,418 р. 88% к. наличные капиталы военных поселеній вообще простирались более двадцати милліонов рублей (10). К 1 апреля 1825 года, за исключеніем суммы, ассигнованной на все издержки в сем году, 3,613,548 р. 53 Ѵг к. наличных капиталов вообще было около двадцати-трех милліонов рублей (и), а к 1 апреля 1826 года, за иеключеніем суммы, ассигнованной на все издержки в сем году, 3,757,540 р. 24у2 к. наличные капиталы военных поселеній вообще простирались более двадцати-шести с пеловиною милліонов рублей (12).

Для управленія всею хозяйственною частью военных поселеній, был учрежден в 1818 году Экономическій Комитет, на основавіи Высочайше утвержденнаго в предшествовавшем году штата. Конитет состоял из председателя, нескольких членов и директора строительных работ, либо помощника его. Дела, поступавшія в комитет, ре-

*) Значительную часть этих капиталов составляли суммы, отпущенная, но Высочайшим новеленіям, из государственнаговазначейства.


шались по большинству голосов ; в случае-же не<югласія мненія председателя с мненіем членов — главным начальником поселеній. Начальники дивизій обязаны были сообщать комитету, для сведенія, о всех подрядах не свыше 15,000 рублей; о подрядах - же, превышающих эту сумму, входили с представленіем чрез Экономичеекій Комитет, к главному над военными поселеніями начальнику. Комитету дано было право заключать подряды на сумму до 25,000 рублей, не испрашивая разрешенія; о подрядах свыше этой суммы он должен был представлять главному начальнику; а на все расходы, определенные штатами, сметами и Высочайшими указами, комитета был уполномочен распоряжаться сам собою.

Обязанности Экономическаго Комитета вообще относились к трем главным предметам: 1) к исчисленію и расііределенію денежных сумм; 2) к заготовленію матеріалов и инструментов, и 3) к надзору за действіями полковых комитетов, в отношеніи употребленія ими денежных сумм. Ответственность комитета соразмерялась предоставленной ему власти. Он отвечал: за упущеніе времени в заготовленіи матеріалов и инструментов; за самое заготовленіе их свыше разрешенной цены и без сведеній, удостоверяющих в }плате донежных сумм; за непринятіе своевременно мер к заготовленію матеріалов на счет неисправных поставщиков; за неверное соображеніе количества нужных к наступающему году матеріалов и инструментов; за неучрежденіе нужных запасов; за позднее доставленіе купленных им предметов, за несходство их с образцами, либо за дурное качество их, и, наконец, за все упущенія по хозяйственной части (13),


При устройстве военных поселеній, главных издержек потребовало возведете различных построек, именно: " В 18'20 году .... 1,987,059 р. 73 коп.

„ 1821 „.....1,704,950 „ 941Д „

„ 1822 „.....2,343,297 „ 65 „

„ 1823 „.....2,040,083 „ 82»/» „

„ 1824 „.....2,047,044 „ 26»/, „

„ 1825 „.....2,422,476 „ 43/4

Ежегодно, вместе с сметою сумм, назначаемых на устройство военных поселеній, составлялось Предположеніе о производстве строеній в том году (и). В этом предположеніи были исчисляемы, особо по каждому округу, предполагаемыя постройки, с означеніем количества потребных на то матеріалов, а в самой смете были показаны: 2) все суммы необходимый на продовольствіе наряжаемых на работы войск и на наем вольных мастеров; 2) с>ммы на продовольствіе сухим фуражем лошалей и волов, состоявших в конно-рабочих командах; 3) суммы на заготовленіе и подвозку к местам работ строительных матеріалов: кирпича и дров для кирпичных заводов, извести, бревен, досок, оконных рам, булыжнаго камня, и проч. 4) на снабженіе рабочих нужным инструментом, и т. п.

Работы производились, под руководством чиновников, сведущих в строительном деле, вольными мастерами, вновь сформированными военнорабочими баталіонами, преимущественно-же военными поселянами и войсками, наряжаемыми в значительном числе, каждое лето. В 1820 году, было назначено на работы военных поселеній: 6 гренадерских баталіонов, 29 пехотных, 2 военно-рабочих, 3 составленннх из людей поселенных ба-


таліонов 1-Й гренадерской дивизіи, и один из парковых фурлейтов, да 6 артиллерійских рот, всего-же до 15,000 человек. В 1821 году, состояло на работах: 51 гренадерских и пехотных батадіонов, 3 военно-рабочих и 6 артиллерійских рот, в числе 16,350 человек. В 1822 году: 64 гренадерских и пехотных баталіонов, 4 военнорабочих баталіона и 15 артиллерійских рот, в числе 21,600 человек. В 1823 году: 82 гренадерских и пехотных баталіона, 4'/г рабочих батаі ліона и 18 артиллерійских рот, в числе до 26.000 человек. В 1824 году: 82 гренадерских и пехотных баталіона, 4 Va военно-рабочих баталіона и 18 артиллерійских (рот, в числе 25,600 человек, да, кроме того, 3 гренадерских и 2 карабинерных баталіона, в числе 3,500, всего-же 29,000 человек. В 1825 году: 92 пехотных и 6 военнорабочих баталіонов, и 20 артиллерійских рот, в числе 32,375 человек, да кроме того, 5 гренадерских и 2 карабинерных. действующих баталіонов, в числе 4,900, всего-же до 38-ми тысяч человек.

Работы производились ежегодно, в теченіи шести месяцев, с 15-го апреля по 15-е октября, кроме конно-рабочих команд, остававшихся на работах круглый год. До 1821 года включительно, солдаты работали по шести дней в неделю; в последствіиже, смертность, усилившаяся чрезвычайно между рабочими, заставила ограничить работы пятью днями в неделю. В продолженіи всего рабочаго времени, солдаты, кроме провіанта, получали на продовольствіе от 10-ти до 15-ти копеек в сутки. Наем вольных мастеров стоил доволько дорого: в 1820 году, издержано на содержаніе 12-ти камено-ломщиков, 20 камнетесцев и нескольких кровель-


щиков 27,800 рублей; в 1821 году, на содержаніе мастеров землебитнаго дела, нанятых в Варшаве, 7,140 рублей, и мастеров, нанятых в тверской губерніи, для кладки под дома военных поселян фундаментов из булыжнаго камня, 1,700 рублей, при чем они обязались обучить этим мастерствам военных поселян, к тому назначенных. В 1822 году, на наем 20-ти мастеров для мощенія булыжником улиц, с чем вместе они должны быть обучить сей работе людей к тому назначенных, отпущено 8,255 рублей (15).

Устройство и дальнейшее преуспеяніе военных поселеній, по мысли графа Аракчеева, преимущественно было основано на успехе земледелія, даже и в таких местностях, которыя, по свойствам своим, не подавали к тому надежды.

В 1821 году, по докладу графа Аракчеева, Высочайше повелено водворить в новгородской губерніи, между округами военнаго поселенія 1-й гренадерской дивизіи, несколько иностранных колонистов, для поданія нашим поселеецам примера улучшенной обработки земли и хорошаго хозяйства; кроме того, по мненію главнаго начальника военных поселеній, такіе колонисты, по самому образу своей жизни, трезвости, чистоте и домашнему порядку, могли иметь полезное вліяніе на соседственных им военных поселян. На первый раз, между округами полков Короля Прусскаго и графа Аракчеева, были водворены два семейства, избранныя из числа нескольких, изъявивших желаніе переселиться, на предложенных им условіях, из петербургских колоти в новгородскую губернію. Каждому семейству дано по 50-ти десятин земли, из которой разчищено для пашни войсками по 6-ти десятин; выстроены им, на счет казны, домы с надворным строе-


ніем, и для этого отпущено по смете 5,252 рубля кроме того, дано им, с постепеннъга возвратом1!., по минованіи 10-ти лет: на перевозку каждаго семейства по 50-ти рублей; на снабженіе скотом и другими хозяйственными потребностями по 980-ти рублей; на семянный хлеб и картофель по 2С0 рублей; на пропитаніе в первый год по 300 рублей; на удобреніе полей по 900 рублей, всего-же заимообразно на оба семейства 4860 рублей, сверх возврата коих колонисты обязались, по истеченіи льготных десяти лет, платить в сумму военнаго поселенія с каждой десятины цр 1 р. 25 коп. поземельной подати (16).

В 1816 году, когда, по докладу Графа Аракчеева, было приступлено к поселенію служителей Охтенскаго пороховаго завода, выбрано из них 116 „достойных сего по поведенію и способностям^. В числе их было 79 таких, которые, упражняясь в различных ремеслах, никогда не занимались земледеліем, и по тому предпочли остаться при прежних занятіях своих, с тем, чтобы работать четыре дня в неделю для казны, а два дня в свою пользу, и даже отказались от получаемаго ими до того времени казеннаго провіанта. Остальные-же 37 (в последствіи 40) были назначены в хлебопашцы, на общем положеніи военных поселян. Для засева полей дано этим поселянам заимообразно, разнаго рода хлеба, 384 четверти, кои возвращены из урожаев 1817, 1818 и 1819 годов, а к 1820-му году, за сделанным уже посевом, оказалось на лицо 708 четвертей, из которых поступило в запасный магазин 310, и кроме того осталось в избыт^ 398 четвертей.


Такой успех земледелія охтянских поселян убедительно доказал, что они в состояніи продовольствовать себя и свои семейства, и на будущее время, собственным хлебом, и по тому предписано: во 1-х, прекратить отпуск хлеба из провіантскаго ведомства, для поселенных заводских жителей, кроме провіанта на сыновей ремесленников, неупражняющихся в хлебопагаестве, который отпускать им по прежнему; во 2-х, весь оставшійся в избытке хлеб, 398 четвертей, предоставить в собственность сорока семейств хлебопашцев, и отдавать им впредь, после каждаго урожая, весь остающейся хлеб, кроме того, который нужен для новаго посева и для поступленія в запасный магазин; в 3-х, деньги, вырученныя от продажи оставшагося в экономіи провіанта, на 79 ремесленников, всего 9,970 рублей, употребить на учрежденіе заемнаго капитала, который послужил-бы поселянам на случай непредвиденной надобности: ремесленникам—для различных оборотов, a хлебопашцам—для покупки убылаго скота, и вообще для улучшенія их хозяйства.

Тогда-же, по представленію графа Аракчеева, из этих военных поселян. ремесленников и хлебопашцев, была сформирована „поселенная рота Охтенскаго пороховаго завода", в числе 130-ти человек. Из остальной команды завода предписано поставить на первый случай по одному постояльцу в доме каждаго из хозяев поселенной роты, всего 6 унтер-офицеров и 120 рядовых, на которых отпускался провіант в распоряженіе хозяев, обязанных за то кормить своих постояльцев вместе с собою; постояльцы-же, с своей стороны, должны были, во все свободное от заводских работ время, и не менее двух дней в неделю, помогать хо-


зяевам в их сельских работах. Командиру завода вменялось в обязанность: во 1-х, стараться об улучшеніи хозяйства поселян - хлебопашцев, дабы со временем возложить на них продовольствованіе постояльцев их провіантом, прекратив отпуск его от казны, и во 2-х, наблюдать, чтобы у поселян-ремесленников обучались их дети тем ремеслам, коими они занимались сами, a бездетным велено давать, с этою-же целью, на воспитаніе сирот.

Граф Аракчеев, ходатайствуя об утвержденіи „Положенія о поселенной роте Охтенскаго пороховаго завода", доыосил, что „прекратив отпуск провіанта хозяевам и сыновьям их, состоявшим тогда в числе 155-ти человек, казна, даже от столь ограниченная числа людей, может сберечь 8,000 р., следственно благотворное попечете правительства о сокращеиіи государственных расходов постепенно достигается".... (17). Граф Аракчеев исчислял выгоду от сбереженія продовольствія, по сложным в государстве ценам, от каждаго поселеннаго кавалерійскаго полка до 100 тысяч, а от пехоттаго до 80 тысяч рублей, ежегодно. Но при этом выводе упущены были из вида издержки на разчистку полей и на обзаведеніе новых поселенцев скотом, лошадьми и земледельческими инструментами, а также столовыя деньги генералам и штабъофицерам и прибавочное полугодовое жалованье обер-офицерам поселенных войск, и проч. (І8). Что-же касается до благоденствія и довольства своим состояніем охтянских поселян, то высшее начальство наименее заботилось о том, обращая вниманіе преимущественно на выказаніе в отчетах вы-


год, происходящих от учреждены военных поселеній.

Отчетность по употребленію сумы, предоставленных в распоряженіе Экономическаго Комитета военных поселеній, вообще была довольно запутана. Да и не могло быть иначе: отпуск этих сумм производился из различных источников, принадлежавших к нескольким министерствам, а правильный учет денег и матеріалов в огромном хозяйстве военных поселеній едвали был возможен. Не входя в подробности смет и отчетов графа Аракчеева, ограничимся общим выводом из росписей государственных расходов за последніе годы царствованія Александра I: не смотря на то, что Россія в этом періоде времени вела войну только на Кавказе, да и то в весьма ограниченном размере, издержки на военную часть, с 1817 по 1823-й год, постоянно увеличивались; в последствіи-же, учрежденіе военных поселеній хотя послужило к уменьшение издержек по военному министерству, однакоже не оправдало на деле тех надежд, которыми увлекались панегиристы военных поселеній.

Народонаселеніе почти во всех округах военных поселеній увеличивалось вместе с превосходством числа родившихся над числом умерших, но приняв во вниманіе значительную смертность взрослых людей на казенных работах, иногда доходившую до десятой части всего числа их, оказывается, что и в отношеніи к действительному умноженію народонаселенія резудьтат был весьма неудовлетворителен. Что - же касается до нравственнаго состоянія поеелонных войск, то свиде-


тельство наиболее близких к ним современников не оставляет и тени сомненія в том, что оно было в крайнем упадке. ,5Главное начальство— говорить Панаев—выбрав, что было получше из офицеров и более способных, назначало их частными начальниками работ, предоставив в полное их распоряженіе баталіоны, на работе бывшіе. Баталіонные командиры старались вытеснить всеми способами образоваеных офицеров и поручить командованіе ротами произведенным из унтер-офицеров, или таким, кои, по неименію средств к существованію, не разбирали средств и были покорны, даже противу присяги и совести.... Шпіонство с одной стороны, и побужденіе нижних чинов к доносам на их начальников, когда желали их переменить другими - с другой, совершенно ослабляли всю дисциплину и связь между начальниками и подчиненными. Инспектирующіе всегда спрашивали солдат о претензіях: не употребляют-ли их в праздники и неизнурительны-ли для них работы? Ежели начальника хотели удержать, то и по справедливой жалобе отдавали претендующих под суд; а ежели хотели отстранить кого, то жалоба

принималась и начальник отдавался под суд.....

Жестокости и строгости было много, но дисциплины не было; войска были деморализированыначальством, а начальники, с своей стороны, получая свыше приказанія, кои могли возбудить ропот между нижними чинами, исполняли эти приказанія не прямо от себя, но старались внушить солдатам, что еслибы не было приказано, то они не стали-бы мучить людей. Военное начальство всегда старалось выставлять себя защитниками солдат, приказывая секретно не баловать их, задавать уроки больше, высылать на


работу и по праздникам, и, ежели спросят: от чего люди в праздник выведены на работу? отвечать, что „это ленивды, не сделавшіе своих уроков. Командиры-же, обращаясь к солдатам, говорили им, что это они делают не по своей воле, и приказывали, ежели начальник спросить: за чем выленитесь? отвечать громко: „впредь ради стараться", обещая отпустить с работы, как только проедет начальник. Такія ухищренія, не заставляя солдат любить начальников!., лишали их уваженія к ближайшим командирам, обнаруживая их слабость (10). Весьма понятно, что в таком положеніи дела офицеры вовсе недорожили службою, и как запрещен был перевод из поселеній в действующія войска, то случались доселе неслыханные в русской арміи побеги офицеров, служивших в военных поселеніях.

Граф Аракчеев, объезжая военныя поселенія, старался в докладах Императору успокоить кроткую душу Государя постоянными донесеніями, что: „коренные жители обучаются всему по доброй их воле, без прин}жденія"; что: „жалоб и не\довольствій ни от кого принесено не было, и нацротив того, соседнія селенія с похвалою отзываю гея о поселенных баталіонах»; что : „все люди смирны, учтивы и спокойны", и проч. (20). Но, с другой стороны, в донесеніях подведомственных Аракчееву начальников, находим множество случаев внезапной смерти „от апоплексическаго удара, (т. е. по всей вероятности, вследствіе жесгоких наказаній), и самоібійств, без всякой причины". За один 1821-й год, в военных поселеніях было, по офиціальним донесенілм, 69 случаев скоропостижной смерти и 12 самоубійств (21). А сколько


могло быть их на самом деле? Позволяем себе сделать такой вопрос не из намеренія представить положеніе военных поселеній в более мрачном виде, нежели оно было в действительности, а потому, что все вообще отчеты ведомства военных поселеній не отличались соблюденіем строгой точности.


ГЛАВА LXXII. Царство Польское.

(1818—1825 г.).

Чтобы получить ясное понятіе о положеніе Царства Польскаго в последніе годы царствованія Императора Александра I, необходимо бросить беглый взгляд на то, что происходило в сей стране по занятіи ея русскими войсками.

Уничтоженіе в 1812 году Наполеоновой арміи, на которую Поляки возлагали все свои надежды, поразило их изріленіем и страхом. Когда-же, по занятіи Варшавы, кротость победителей разсеяла опасенія побежденных, жители герцогства варшавскаго, уже имевшіе случай узнать на деле двуличіе Наполеона и лживость его обещаній, обратились к великодушию Императора Александра, который, в тогдашних обстоятельствах, явился верховным решителем судеб их. Не трудно было вождю европейских сил, миротворцу Европы, присоединить к Россіи завоеванное его оружіем герцогство варшавское. Александр предпочел облагодетельствовать Поляков, дав им свободный учрежденія, чего они сами едва-ли могли надеяться после участия ими принятого в войне 1812 года. Не место


здесь говорить, согласовалось ли возстановленіе Польши с выгодами Россіи? Тому ответ — последующія событія.

Мы уже имели случай заметить, что образованіе Царства Польскаго было принято в Варшаве довольно холодно. Зато, провозглашеніе конституціи, совершенное с большою торжественностью, 9 (21) іюня 1815 года, возбудило общій восторг. Что касается до двух главных лиц, поставленных в челе администраціи и вооруженных сил Царства, то генерал Заіончек, назначенный Наместником и возведенный в княжеское достоинство, старый воин незнатнаго происхожденія, пользовался сочувствіем народа, но не нравился польской аристократіи, и в особенности встретил противодействіе со стороны князя Адама Чарторыскаго, который надеялся получить званіе Наместника, как по личным своим достоинствам, так и по прежним отношеніям своим к Императору Александру. Начальство-же над вновь сформировонною польскою арміею было вверено Государем Цесаревичу Великому Князю Константину Павловичу. Великій Князь имел справедливо заслуженную славу отличнаго организатора войск и в короткое время довел вверенную ему армію до совершенства в высокой степени. К сожаленію, добрый, но вспыльчивый и неровный характер его возбудил неудоізольотвіе его подчиненных, и в особенности между польскими офицерами, отвыкшими, в продолжены своего скитальчества под знаменами Наполеона, от соблюденія строгой дисциплины и считавшими всякое взысканіе по службе за нестерпимую для себя обиду.. Случилось — на смотру, во время пребыванія в Варшаве Великой Княгини Екатерины Павловны и в присутствіи Наследнаго принца виртембергскаго, что


Цесаревич, разсержевный многими ошибками двух офицеров, поставил их во фронт за рядовых. Люди, недоброжелательные к Великому Князю, воспользовались этим случаем, чтобы сделать против него демонстрацію, и открыли общую подписку в пользу наказанных офицеров, которые, по словам их, не могли долее оставаться на службе и должны были подать в отставку. Напрасно генерал Петровски и несколько других военных отказались от учаспя в подписке, говоря, что эти офицеры не могли считать себя обезчещенными, будучи поставлены в строй за солдат. „Я. сам начал службу солдатом и считаю это себе за честь" — сказал Петровскій. Но все такія увещанія не успели образумить пылких юношей. Вслед затем, адъютант генерала Красинскаго, Вильчек застрелился; другой офицер покушался повеситься, но был спасен своими товарищами. Новосильцов, опасаясь еще худших последствій, решился писать к Государю, прося его вызвать Великаго Князя, под каким-либо предлогом, в Петербурга ; но, между тем, Константин Павлович, желая раз навсегда положить конец подобным происшествіям, отправился с генералом Курутою в казарму полка, в котором служили обидевшіеся офицеры, и там, в присутствіи полковника ипрочих сослуживцев их, объявил им, что он вовсе не имел намеренія обезчестить достойных офицеров и что взысканіе, коему они подверглись, не было постыдно. „Ежели правда то, что я слышал, сказал он —будтобы ваши офицеры не хотят служить с вами, и что это побуждает вас проситься в отставку, то предлагаю вам удовлетвореніе, на чем угодно". Этот великодушный поступок Цесаревича заставил офице-


ров броситься к ногам его с увереніями неограниченной преданности и усердія (*).

Доводя о том до сведенія Государя, Новосильцов тогда-же донес о происках князя Чарторыскаго, который дозволил себе изменить некоторые из важнейших статутов государственнаго совета, под предлогом согласованія частей этого постановленія, и успел убедить Наместника, будтобы в этих статутах были сделаны только самыя ничтожныя поправки. Следствіем такого подлога было обнародованіе помянутых статутов, в варшавской газете 4 мая н. ст. 1816 года, в превратном виде. Так например, в 7-й статье было сказано : „ежели министр не захочет утвердить своею подписью какое-либо распоряженіе Наместника, находя его несогласным с конституціонною хартіей, с законами или с пользами страны, дозволяется утвердить его подписью другому министру. Если-же никто из министров не пожелает принять на себя такую ответственность, то распоряженіе Наместника пріостанавливается, и о том доносится Царю, который решает дело сообразно 47-й статье конституционной хартіи". Во французском-же оригинале, подписанном Государем, значилось: „Ежели распоряженіе Наместника, по мненію министра, несогласно с конституціонною хартіею, с законами или с выгодами страны, то он, не смотря на то, должен скре-

ПИТЬ его своею ПОДПИСЬЮ (contresigner). Но ОН МО-

жет изложить поводы своего неодобренія в особом протоколе, котораго сущность будет немедленно представлена Государю Яаместником, и в таком случае с министра слагается всякая ответственность" (2). Недоразуменія, возникшія между Чарторыским и Новосильцовым, побудили перваго про-


ситься в отпуск, на что и последовало Высочайшее соизволеніе (3).

Пребываніе Императора Александра на сейме 1818 года возбудило общій восторг в склонном к увлеченію польском народе, a посещеніе Варшавы вдовствующею Императрицею, в сентябре того-же года, на пути за границу, имело самыя благотворныя последствія. Донося о том Государю, Новосильцоіз писал: „никогда не могло быть более счастляваго событія для укрепленія связей, соединяющих Польшу с Россіею, и для разсеянія пори цаній, которьш иногда подвергалась в Россіи система действій, столь-же мудрая, сколько и великодушная, принятая Вашим Величеством в отношеніи к Польше. Причинами таких благопріятных последствій были — с одной стороны величіе, доброта и приветливость Императрицы, оказавшія невыразимое вліяніе на всех здешних жителей, а с другой — убежденіе Ея Величества в том, что никто лучше Вас, Государь, не мог сообразить средств к погашенію непримиримой ненависти между двумя народами, продолжавшейся в течепіи многих веков, и к водворенію между ними совершеннаго согласія" (4).

Несмотря однакоже на такія сангвиническія уверенія, партія недовольных не оставляла своих происков. В конце 1819 года, по случаю похорон польскаго министра финансов Матушевича, секретарь сената, известный польскій литератор и историк, Немцевич произнес речь, в которой шло дело не столько о восхваленіи умершаго, сколько о начертаніи самыми мрачными красками мнимых бедствій, терпимых Польшею от несправедливостей и преступленій, совершенных соседственными ей державами. В письме к Государю, Новосильцов,


изъявляя сожалевіе, что такой неприличный поступок был сделан не школьниками, подлежащими домашнему взысканію, а секретарем сената, членом коммисіи народнаго просвещенія, доносил, что едвали можно было надеяться исправить вредный дух, вкравшійся в учебныя заведенія царства, пока во главе их будут подобные люди, и представлял об увольненіи Немцевича от занимаемых им должностей, на чтб и последовало Высочайшее соизволеніе (5).

В 1820 году, выборы депутатов на частных сеймах (сеймиках) Царства Польскаго подали повод к большим безпорядкам. Во многих местах были избраны люди безпокойные, известные своим постоянным противодействіем самым благодетельным мерам правительства. Польская газета „Белый Орел» приняла деятельное участіе в неблагонамеренных манифестаціях, выхваляя наиболее буйных кандидатов. и в особенности Бонавеятуру Немоевскаго, брата одного из депутатов, шумевшаго на сейме 1818 года. Новосильцов довел до сведенія Государя о всех этих происках, и последствія убедили в справедливости его донесеній. Немоевскій вел себя на сейме так неприлично, что ему было запрещено япляться в Варшаве, во время присутствія там Императора (6).

Безуспешность втораго польскаго сейма, 1820 года, возбудила справедливое неудовольствіе Государя, котораго благія меры были затрудняемы бурными совещаніями депутатов и постояннною оппозиціею. Причинами тому были недостаток силы и твердости в партіи правительства и неудовлетворительный составь государственная совета. Новосильцов предлагал преобразовать совет Царства, разделив его на департаменты, подобно совету Им-


періи, что, не будучи нисколько противно конститутуціи, способствовало-бы усиленію и популярности правительства, которое имело-бы на своей стороне людей, наиболее даровитых и пользующихся общим доверіем своих сограждан- Некоторые члены совета моглиб быть избраны го сенаторов и депутатов, кои, имея вес в публике, вместе с тем, принесли-бы пользу совету своими сведеніями и опытностью по многим предметам.

На счет общешвеннаго духа в Варшаве. и вообще в Царстве, хотя и неподлежало сомненію, что часть жителей была весьма хорошо расположена к сліянію с Россіей, от которой исключительно зависели безопасность и благосостояніе Польши, однакоже меогіе были совершенно инаго мненія. В особенности-же із среде студевтов и молоде'жи встречалось немало порицателей современнаго положенія дел, мечтавших о независимости Польши и думавших достигнуть своей цели каким-либо насильственным переворотом. К сожаленію, в числе фрондГ'ров были люди участвовавшіе в управленіи, и по тому весьма опасные.

Как, в продолженіи нескольких лет, не было принято правительством никаких мер для привлеченія на свою сторону общественнаго мненія в Царстве Польском, то и.і всех заграничных журналов, французских и англійских, выписывались там преимущественно те, которые, будучи враждебны правительству, распространяли в обществе вредныя мысли и правила, либо передавали искаженные факты. Подобным-же образом, публика предпочитала такія политическія брошюры, кои отличались опасными ученьями, или крайнею дерзостью. Так наприм. в Варшаве с жадностью читали брошюру Биньона о неаполитанскомь возстаніи, a не-


мецкіе журналы, в которых она была превосходно разобрана, остались неизвестны. Польскіе журналы, (кои большею частью издавались весьма молодыми людьми), сообщали своим читателям содержаще лишь оппозиціонной иностранной прессы, распространяя в провинціях ложныя сужденія и вести. Для противодействія тому, Новосилъцов предлагал подвергнуть благоразумной, но сірогой цензуре все заграничные журналы и брошюры, и в особенности обратить вниманіе на хорошій выбор тех из них, которые выписывало само правительство. По его мненію, было довольно странно, что государственный совет не получал никакого англійскаго періодическаго изданія, кроме Moming Chronicle, и что из четырех выписываемых им французских журналов, было два ОППОЗИЦІОННЫХ: Le Constitutionel и Le Courrier Français. Новосильцов полагал, что весьма былобы полезно издавать в Варшаве журнал в духе и в интересах правительства, и приводил в примі.р тому монархіи с представительными учрежденіями, Англію и Францію, где издавалось более журналов в духе правительства нежели оппозиціонных; а в Полыие, напротив того, не было ни одного правительственнаго періодическаго изданія. В Вене и в Берлине также выходили офиціальные журналы, имевшіе обширный круг читатателей, потому чго они сообщали стольже свежія, сколько и достоверныя известія. Без сомненія, такими средствами нельзя было навести на путь истины тех, которые не хотели ея слышать. Но людям благонамеренным можно было доставить средство опровергать обманчивые доводы и противодействовать ложным слухам правдивыми известіями, в ожиданіи чего они были принуждены, молча, вы-


слушивать отголоски иностранной ошюзиціи, совершенно овладевшіе общественным мееніем.

Народное образованге, оказывающее столь важное вліяніе на дух общества, состояло въЦарстве под руководством исправлявшаго с похвальным усердіем обязанности министва духовных дел и народнаго просвещенія, графа Грабовскаго. Новосильцов, назначенный, по взаимному соглашенію Союзвыхъдержав, куратором краковскаго университета, совещался с Грабовским на счет мер, которыя могли послужить къучрежденію новаго порядка между учащимися в обоих іюльских университетах (варшавском и краковском), а также к деятельнейшему надзору над профессорами и их ученіем.

Для обращенія католическаго духовенства к прямым его обязанностям, надлежало, по мненію Грабовскаго и Новосильцова, предохранить молодых людей, посвящающих себя этому званію, от соблазна ученій новейшей философіи, и с такою целью преподавать богословскія науки не в университетах, а исключительно в семинаріях, под непосредственным надзором епископов. Богословскіеже факультеты в университетах должны были существовать только для прочих исповеданій, дабы доставить юношеству возможность пріобретать необходимыя познанія в своей странеѵ,а не в германских университетах. Съэтою целыо, австрійское правительство также учредило в венском университете факультет протестантскаго богословія.

Варшавскіе театры, и в особенности так называемый народный театр, оставались без надлежащаго надзора, в отношеніи к выбору даваемых піэс. Чтобы угодить публике, содержатели театров обратили их в школы буйнаго либерализма, где


все распоряженія правительства явно подвергались посмеянію. Таковы были театры во Франціи перед революцій; в Германіи, некоторые из драматитеских писателей, подражая французских образцам, также предавали презренію правителей и правительство. В Варшаве, играли такія-же піэсы, и в одной из них, нод названіем: Дворец Люцифера (Palac Lucipera), представляли на сцене церемонію принятія в общество Карбонаров.

Такое вредное направленіе общественнаго духа поддерживалось и развивалось тайными обществами, которыя образовались и укрывались под видом масонства. И по тому Новосильцов считал необходимым принять меры предосторожности в отношеніи масонских лож, существовавших в Царстве Польском и в западных наши'х губерніях, полагая, что всего лучше былобы совершенно закрыть их; если-же опасеніе их возобновленія в тайне, (что сделало-бы их еще более вредными), не дозволило непосредственно приступить к их закрытію, то не оставалось ничего более, как дозволить их, под непременным условіем, чтобы все ложи подчинились новому уставу масонскаго ордена, на основаніи котораго гросс-мейстер (генерал Рожнецкій) и прочіе сановники главной ложи ,,Ве-' ликаго Востока" обязались ответствовать за все ученія и действія ея членов. Вскоре за тем, коммисія, составленная из представителей нескольких варшавских лож, пользуясь оплошностью либо потворством одного из цензоров, успела напечатать проект новаго устава масонских обществ, заклю чавшій в себе ультра-либеральныя ученія, что заставило Наместника немедленно приступить к закрытію лож во всем Царстве. Оледствіем того


было прекращеніе деятельности масонов и в северо-западных губерніях.

В отношеніи Законодательной части, Коммисія Законов, составленная по окончаніи втораго сейма (1820 г.), по назначенію Государя, из нескольких сенаторов, государе гвенных советников и депутатов, пріостановила свои занятія по поводу разногласія, возникгааго на счет одной из важнейших статей государственнаго кодекса, именно 8-й, в коей было сказано, что „каждый Поляк пользуется гражданскими правами". Пять членов коммисіи полагали сделать в этой статье оговорку о католических священниках, неимеющих права (qui ne sont pas habiles) вступать в брак, и о всех лицах, принадлежащих к монашеским орденам, которые, на основаніи правил церкви, не могли ни вступать в брак, ни владеть имуществом, ни пользоваться наследством. Прочіе-же пять членов коммисіи не допускали в помянутой статье никаких исключеній. Излагая такое мненіе, они имели в виду единственно отмену правил церкви, недозволяющих католическому духовенству пользоваться всеми гражданскими правами, и потому легко было предвидеть, что в коммисіи произойдет такое-же разногласіе и при решеніи вопроса о разводе, который противен правилам католической религіи, допускающей, вместо развода, только несостоятельность брака (la nullité du mariage).

Как статьи гражданскаго кодекса, имевшія какое-либо соотношеніе с католическою церковью, не могли подлежать ни обсужденію государственнаго совета, ни решенію администрации Царства, то Новосильцев полагал, что такіе вопросы долженство-


вали быть разрешены верховною властью Монарха, который, на основаніи инщіативы предоставленной ему конституціей, один лишь имел право решать подобныя сомненія и согласовать законы с правилами церкви. По мненію Новосильцова, следовало объявить, что „Конституція, дарованная Государем Царству, основана на религіи и нравственности, и что, по тому самому, Его Величество, оказывая свое покровительство всем вероисповеданіям, считает себя обязанным блюсти за сохраненіем в чисто-, те догматов и уставов каждаго исповеданіи, и в следствіе того повелевает, чтобы в распоряженіях Законодательной Коммисіи не встречалось ничего противнаго догматам и уставам католической религіи; что конституція не должна подвергаться измененіям сообразно гражданскому кодексу, а, напротив того, гражданскій кодекс должее быть соглашаем с буквальным смыслом и духом конституціи, и что именно в таком смысле была учреждена нынешняя Законодательная Коммисія.

Финансы Царства Польскаго находились в плохом состояніи. Да и не могло быть иначе после всех налогов и поставок, коими была обременена страна во время владычества Наполеона. По возстановленіи Царства, правительство обратило вниманіе на составленіе бюджета. С этою целью была учреждена коммисія, под председательством министра, государственнаго секретаря Соболевскаго, занимавшаяся приведеніем в порядок доходов и расходов. В последствіи-же принимал участіе в трудах коммисіи и сам Наместник. Император Александр неоднократно требовал сокращенія издержек по всем министерствам, в таком строгом тоне, что сами Поляки убедились в необходимости исполнить волю Монарха, опасаясь, в противном


случае, навлечь ва себя гнев его и подвергнуть опасности самое существовала Царства. Вообще— положеніе финансов, по упадку торговли и промышленности в стране, представлялось в самом мрачном виде, но вскоре обнаружилось, что, судя по суммам, поступившим в казну с 1-го генваря по 1-е іюля 1821 года, и по тем, которыя должны были поступить во второе полугодіе, не только предстояла возможность удовлетворить всем расходам, но ожидалось в остатке до 5-ти милліонов злотых (750 тыс. рубл. серебр.). Окончательное утвержденіе бюджета было замедлено в ожиданіи прибытія в Варшаву, назначеннаго министром финансов, князя Любецкаго (7).

Новый министр финансов, родом Поляк и католическаго исповеданія, получил воспитаніе в Петербурге, в 1-м кадетском корщсе, где был в одной роте с Толем, и начал службу во фронте. Военное поприще его, в первых обер-офицерских чинах Низовскаго мушкетерского полка, ограничилось кампаніей 1799 года. С ІЬОО года, выйдя в отставку, князь Любецкій служил по выборам— сперва уездным, а нотом губернским предводителем гродненскаго дворянства, и получил в 1811 г. чин действительнаго статскаго советника и в 1812-м орден Св. Анны 1-й степени. Потом участвовал во временном управленіи герцогства варшавскаго, занимался по делам учрежденной в Варшаве, в следсгвіе венских трактатов, ликвидаціонной коммисіи, а в 1821 году, будучи назначен министром финансов Царства Польскаго, оставался в этом званіи до возстанія 1830 года. Князь Любецкій, благонамеренный, добросовестный, но увлекавшіися предубежденіями и фаштическим пристрастіем к своим идеям по части финансов, не


отличался глубокими сведеніями и был мало знаком с трудами и опытами своих предшественников, от чего иногда случалось ему считать себя изобретателем таких вещей, которыя давно уже были изобретены другими. При живом воображеніи, при светлом не редко оригинальном взгляде на предметы, он помрачал все свои достоинства страстью к проектам и необыкновенною плодовитостью изложенія, как изустнаго, так и письменнаго. По целым часам испытывал он терпеніе своих слушателей, разглагольствуя профессорским тоном о предметах всем известных, подкрепляя одни софизмы другими, нанизывая періоды, одни вслед за другими, без взаимной между ними связи. На бумаге—у него дело шло еще хуже: его письменные работы, целые фоліанты, представляют смесь русскаго и польскаго языков, пересыпанную колкостями и бранью. При всем том, однакоже, князь Любецкій принес пользу, возбудив множество финансовых вопросов, которых прежде никто некасался, как наприм. впоследствіи, по делу об уничтоженіи денежнаго лажа в Россіи, и проч. (8).

Во всех государствах, где введен представительный образ правленія, существуют в палатах партіи: министерская и оппозиціонная. Но в Царстве Польском оппозиція не только считала в рядах своих многих членов сейма, но постоянно встречалась в министерстве и государственном совете, так что партія правительства ограничивалась почти лишь Наместником князем Заіончеком и коммисаром правительства Новосильцовым, которым одним приходилось отстаивать предлагаемыя ими меры не только на сеймах, но и нротив своих собственных сотрудников. Проект бюджета на 1822-й год был опорочен в общественном


мненіи еще до внесенія в государственный совет. Многіе изъявляли мненіе, что самый способ его составленія, предоставляя Государю слишком большую власть, прямо вел к деспотизму, и домогались, чтобы этот проект предварительно был отдан на разсмотреніе сейму. Но в конституціи не было сказано ничего подобнаго, и, напротив того, статья ХХХІХ-я гласила: „Государь располагаете доходами царства сообразно одобренному им бюджету" (9). По вступленіи в должность новаго министра финансов, он, ознакомясь с настоящим положеніем своей части, нашел, что ожидаемые доходы не могли вполне обезпечить безостановочнаго производства предстоявших выдач, и в особенности в начале 1822 года. По разсчету князя Любецкаго, надлежало израсходовать до окончанія текущаго года не менее 21-го милліона злотых (3,150,000 р. сер.), на покрытіе коих оставалось собрать 23 милліона злотых (3,450,000 рубл. сер.), следовательно, предположив даже, что в казну поступить вся та сумма, можно было надеяться иметь в запасе к 1-му генваря следующаго года не более 1,800,000 злотых (270,000 рубл. сер.), что, по мненію министра финансов, было недостаточно, и по тому он счел нужным обратиться, чрез советы воеводств, к жителям страны с предложеніем уплатить в ноябре подати: Ofiara, подлежащую ко взносу в следующем генваре, и контитент, которой срок яаступал в марте. По внесеніи этого проекта в администраціонный совет, Наместник и прочіе члены одобрили предложеніе князя Любецкаго, за исключеніем министра внутренних дел Мостовскаго и министра юстиціи Бадени; тем не менее однакоже, несмотря на множество толков, возбу* жденных сею новою финансового мерою, она увен-


чалась совершенным успехом. Другіе проекты Любецкаго были менее удачны. Имея в виду открыть новые источники доходов, он отдал на откуп, в пользу казны, продажу водки и пива, и предположил учредить компанію для исключительной торговли сахаром, кофе, ромом и другими колоніяльными продуктами. Введете монополій в Варшаве и слухи о распространены их на все Царство возбудили общее неудовольстіе и отчасти имели вліяніе на выборы депутатов к предстоявшему сейму. 1822 года. Во многих местах были выбраны люди отличавшіеся крайним либерализмом, так наприм. в Калише — братья Немоевскіе. Несмотря однакоже на то, Великій Князь полагал, что не следовало откладывать сейма, и что подобная мера могла быть выказана неблагонамеренными людьми в таком виде, будтобы правительство опасалось народных представителей. Напротив того, Наместник, предвидя необузданность совещаній сейма, предлагал отсрочить его. Безпокойствія, возникшія в Европе, и несогласіе по поводу греческаго возстанія между Россіею и Портою отвлекли вниманіе Императора от дел Царства и послужили поводом к отсрочке сейма до 1825 года.

Волненія польских семеймов, не дозволившія жителям Царства спокойно пользоваться дарованными им правами, отозвались безпорядками в учебных заведеніях. Великій Князь, желая отнять у студентов возможность скрывать их участіе в запрещенных сборищах, предложил дать им общую форму одежды и поместить их в оеобых зданіяхъ^ где они былибы под надлежащим надзором. В последствіи оказались, что некоторые из этих молодых людей участвовали в германских тайных обществах и находились в сноше-


ніях с тамошними студентами, что повело к запрещенію отпускать польских юношей для воспитанія за границу. При следствіи, возбужденном университетскими безпорядками, открылось, что в голове прусской университетской молодежи тогда стоял студент Наполеон Чапскій, ездившій из одного места в другое для распространенія революціокныхъученій и имевшій весьма обширныя связи; уверяли, будтобы число студентов и других лиц, участвующих с ним в заговоре, простиралось до двадцати тысяч. В 1819 году, он посетив Бреславль, появился в каком-то странном костюме, с волосами кругло обстриженными (pod garnuszek), а в 1821 году скрытно посетил Варшаву и успел уйти оттуда, прежде, нежели полиція донесла о его прибытіи. В іюне того-же года, на балюстраде лестницы, ведущей в библіотеку Академіи, (которая находилась в одном зданіи с Университетом), замечена начертанная мелом надпись: „Constantin, pour sa tyrannie, sera tué d'un stylet l'année 1822"; такія-же надписи появились, спустя полчаса, на одной из колонн у входа в библіотеку и на оконных стеклах. Для открытія виновников этого гнуснаго поступка, был сделан обыск полиціей по всем студеетским квартирам иразсмотрены найденныя у них бумаги и письма, вице-президентом муниципальнаго варшавскаго управленія Любовицким и двумя адъютантами генерала Рожнецкаго; но, по уверенію Любовицкаго, преданнаго так-называемой національной партіи, не было открыто ничего заслуживающаго вниманіе правительства. Напротив того, в бумагах захваченнаго на прусской грааице, бреславльскаго студента Мошинскаго, были найдены письма, обнаружившія связь его товарищей с краковскими студентами. Из допроса, сделаннаго Mo-


шинскому и вместе с ним задержанному Дзиковскому, оказалось, что существовавшее в бреславльском университете тайное общество разделялось на три OTl^a(Burschensehaften), БоруССІЮ, АришнІЮ и Полонію: последнія два, враждебныя всякому правительству, в роде карбонари; Воруссія-же состояла из так-называемых прусских патріотов, домогавшихся конституціи, и находилась в явном раздоре с прочими отделами тайнаго общества. Когда у Мошинскаго нашли песню карбонаров, он сознался, что некто Мышевсіай, в его присутствіи, приводил к присяге студентов над адамовою головою (une tête de mort), и что они, при этой церемоніи, вписывали в книгу подносимую Мышевским свои имена кровью и пели помянутую карбонарскую песнго (10).

По поводу безпорядков, обнаружившихся во многих прусских университетах, последовало, в іюле 1821 года, повеленіе Короля Фридриха-Вильгельма, на имя канцлера князя Гарденберга, в коем между прочим было сказано: „Предписываю, чтобы впредь правительственные коммисары, находящіеся при Моих университетах, имели право удалять немедленно из университетов, без суда и без соглашенія с академическим советом, студентов, кои подвергнутся подозренію в составленіи обществ, либо в содействіи к их образованію, а также и тех, которые будут членами подобных обществ в других университетах, либо войдут с ними в сношенія, или окажутся участниками в таких происках» (и).

В Царстве Польском и в Кракове, из переписки арестованных студентов, также обнаружилось существованіе тайных обществ в варшавском и краковском университетах. Недоучившіеся юноши, вместо того, чтобы приготовлять себя тру-


дом на пользу общую, созидали несбыточныя теоріи, в основаніи которых лежали мнимыя равенство и свобода, и находили сочувствіе своим утопіям в легкомысленнш польском обществе. Чтобы предохранить несчастную молодёжь от самопогубленія, надлежало совершенно преобразовать училища. Это важное дело поручено комитету, подъпредседательством Новосильцова, составленному из трех членов: министра народнаго просвещенія графа Грабовскаго; известнаго умеренностыо мненій и усердіем к русскому правительству генерала Гауке, и статскаго советника Шанявскаго, который, незадолго пред тем, для излеченія от болезни, совершил поездку в Вену, и находясь там, успел ознакомиться с современным состояніем австрійских учебных заведеній, которыя, по его свидетельству, могли служить примером. Все науки преподавались в венском университете и политехническш \чилище с такою полнотою, какая неоставляла желать ничего лучпіаго, но правительство, не стесняя деятельности профессоров^ имело неослабный надзор над их ученіем и над учащимися. В последствіи Новосильцов испросил у Наместника оназначеніи в комитет директора кременецкой гимназіи, графа Тарновскаго, отличавшагося своими превосходными душевными качествами и обширными сведеніями, и могшаго, по его мненію, принести несомненную пользу для преобразованія учебной части в западных губерніях Имперіи. Как, между тем, князь Меттерних отнесся к Новосильцову, желая знать его мненіе о предложенном для занятія должности ректора в краковском университете, профессоре астрономіи Снядецком, Новосильцов отвечал предложеніем назначить па это место графа Тарновскаго.


Первыя четыре еовещанія комитета преобразованія училищ были посвящены учебным заведеніем двух нижших разрядов: приходским и уездным (oLwodowym) училищам. Для образованія приходских учителей предложено было учредить особыя школы, но комитет предпочел поручить эту обязанность духовенству. В уездных-же училищах, которых в Царстве назначено иметь, по числу уездов, всего 39, предполагалось обучать: языкам польскому, русскому и латинскому, арифметике и началам геометріи, всеобщей и польской исторіи, и необходииейшим сведеніям из физики и естественной исторіи- Тогда-же решено приступить к пересмотру и исправленію учебных руководств, в которых встречались странные недосмотры. Так наприм. в историческом учебнике, были обозначены эпохи Кира, Александра Великаго, Юлія Цезаря, и за тем, не упомянув о важнейшей из всех эпохе Рождества Христова, прямо переходили к Карлу Великому и Лютеру.

В следующем совещаніи, комитета занимался училищами третыіго разряда. Решено было, чтобы в каждом из главных городов воеводств устроит гимназію. или лицей, которых различіе с уездными школами заключалось-бы единственно в прибавке трех верхних классов. Подобныяже высшія учебныя заведенія могли быть учреждаемы и в некоторых уездах, по желанію их жителей. В этих заведеніях предполагалось преподавать: Закон Божій совокупно с основаніями нравственности; языки: латинскій, греческій и русскій с кратким обзором древней и новейшей литературы; всеобщую и отечественную исторію; математику до конических сеченій включительно; основанія физики и химіи, и наконец логику в связи с общею грам-


матикою. Кроме того, учащіеся могли пользоваться на собственный счет приватными уроками немецкаго и французскаго языков.

Как все основанія, принятая комитетом в первых совещаніях, согласовались с системою, принятою върусских учебных заведеніях, то Новосильцов счел нужным прочесть в шестом заседаніи общій план устройства ыаших училищ. За тем, изложив выгоды введенія однообразной системы образованія в Имперіи и Царстве, обезпечивающей молодым людяы возможность продолжать курс ученія в Россіи, в случае пребыванія там их семейств, он поставил на вид, что оно-же открывало польскому юношеству все поприща государственной службы в Имперіи и могло способствовать сліянію обоих народов. Комитет, иризнав доказанное опытом многих лет достоинство системы образованія, введенной въРоссіи, постановил принять ее сътеми измененіями, которыя будут указаны различіем местных обстоятельств.

В следующих совещаніях шло дело об устройстве университетов. Распределеніе преподаваемых наук в различных факультетах было принято такое-же, какое существовало в Россіи и прочих государствах ; но вместе с тем, исполпяя волю Государя, предположено исключить все чисто отвлеченныя науки, не могущія служить для приготовленія молодых людей к полезной деятельности на государственной службе. Комитет положил заменить ректора двумя лицами, под названіями канцлера и ректора, поручив первому надзор за профессорами и студентами; а другому—занятія по ученой части. Вслед за тем, единогласно было принято предложеніе Новосильцова, чтобы ректоры, деканы и прочіе университетскіе сановники не


избирались профессорским соеловіем, а назначались правительством.

Остальныя совещанія комитета были посвящены изысканію мер для надзора за университетскими и лицейскими студентами, которые ходили в Варніаве толпами, шумели и производили всевозможные безпорядки(12).

В последнее время царствованія Императора Александра I, несмотря на закрытіе масонских лож и запрещеніе тайных обществ, они проявлялись в разных местах, преимущественно-же в Царстве Польском

Еще в конце 1817 года, образовалось в Варшаве многочисленное тайное общество, под названіем „Союза Друзей", с явного целыо взаимной помощи и общих забав, принявшее лозунгом греческія слова Ланта Еоина (все вместе), выраженныя начальными буквами: П. К. Когда-же, по распоряженію Наместника Царства, было объявлено запрещеніе всех тайных обществ, несколько членов „Союза Друзей", от имени всего общества, донесли, что, не смотря на невинность его целей, оно, повинуясь правительству, прекратило свое существованіе. Но, между тем, из переписки лиц принадлежавших к обществу с членом прусских тайных обществ, студентом берлинскаго университета Кёллером, обнаружилось, что „Союз Друзей" не ограничивался человеколюбивою и ученою целями, а, напротив того, имел в виду цель политическую, и что члены его, и по запрещеніи в Царстве тайных обществ, не прекратили ни своих собраній, ни сношеній с членами заграничных тайных обществ.


Для изследованія действій „Союза Друзей", была составлена коммнсія, под председательством дивизіоннаго генерала Гауке. Из допросов, сделанных обвиненным, оказалось, что основателем общества был студент Людовик Мауерсбергер, который сам, сознавшись в том, объяішл что он первый возимел идею —образовать из соучеников своих и других молодых людей товарищество, коего первоначальною целью было изученіе латинскаго и других я.зыков; что он-я;е написал правила руководившія общество, и что, имея сведеніе о масонстве, в котором — как известно — соблюдалась тайна, он счел необходимым ея сохраненіе и в основанном им обществе. Мауерсбергер и прочіе члены „Союза Друзей" отклоняли от себя обвиненіе в каких-либо политических целях, но в бумагах Келлера, присланных из Берлина, были найдены разсужденія, писанныя собственноручно Мауерсбергером, из коих обнаруживалась истинная цель общества. Так наприм. в одной из них найдены следующія анархическія и соціалистическія измышленія:

„Правительство есть власть, которою несколько лиц пользуются во вред всем прочим, составляющим общество. Чем более эта власть 'велика и неограниченна, тем менее остается свободы состоящим под нею. Религія есть подпора правительства, потому что на равне с ним ограничивает и стесняет человеческую свободу, и проповедуя покорность и набожность, направляя к благочестивым думам, отклоняет от вольнолюбивых действій и препятствует помышлять о свободе".

^Тот только должен есть хлеб, кто сам зарабатывает его", и проч. и проч.

Эти теоріи. "читанныя в Варшаве 19 апреля


1818 года, были заняты из „Contrat Social" (Общественный договор) Жан-Жака Руссо. По словам Мауерсбергера, оне были извлечены им оттуда, как идеи, наиболее его поразившія при чтеніи этой книги. „В последствіи-же — сказал он — я изменил свой образ мыслей и убедяс, что некоторыя из нравившихся мне идей лишены здраваго смысла, хотел сжечь мои выписки, но не отыскал их между прочими бумагами, и право не знаю, как попали оникъКёллеру;'. Другіе члены общества отозвались, что они никогда не одобряли подобных превратных ученій, и только лишь один из них, (оказавшійся полупомешанным от падучей болезни), объявил, что он не находит в этих идеях ничего противнаго, ни религіи, ни правительству, и что оне клонятся только к опроверженію предразсудков.

Другая статья, собственноручно написанная Кёллером, начиналась следующими словами: „Полагаю, что я успел изложить вам с достаточною полнотою нашу цель, которая, внушая нам один и тотъже дух, соединила нас», и проч. Далее — было сказано:

„И так, цель общества — идти на помощь отечеству и разорвать узы, которыми оно оковано; образовать сердце и дух в нас самих, и внушить, или, лучше сказать, вобудить в других чувство любви к отчизне, не могущее исчезнуть в сердце никого из ТІоляков. Выказывая цель сохранять порядок в университете и предупреждать злоупотребленія ложно понимаемой свободы, мы должны скрывать от подозреній и преследованій цель, более достойную нас... Вы отвечаете своею жизнью за сохраненіе тайны, и еслибы вы решились открыть ее, то погибли-бы прежде, нежели успели-бы нанести нам вред».


Все члены общества, допрошенные порознь, уверяли, что никогда не слышали ничего подобнаго этой статье, и что ея никогда не читали в варшавских собраніях „Союза Друзей". А, между тем, получен был из Берлина ответ Келлера на сделанный ему запрос по сему же предмету. По словам его, он произнес такую речь в совещаніи другаго общества, образовавшагося в Берливе, под именем Роіопіа, которое имело политическую цель, но не входило ни в какія сношенія с „Союзом Друзей", в коем один лишь он принимал участіе. Целью берлинскаго общества была независимость Польши. Другое общество, также основанное немецкими студентами, под названіем Arminia, вошло в сношеніе с первым, но приняло за правило, чтобы истинная политическая цель обоих была открываема не всем членам, а лишь главным из них; прочим-же членам, при поступленіи их в общество, объявляли только явную цель его.

На основаніи строжайшаго изследованія действій „Союза Друзей", коммисія пришла к следующим выводам: 1) что это общество не имело никаких сношеній с открытыми в Берлине обществами: Полота и Арминга; 2) что общество „Союза Друзей", не смотря на свои таинственныя формы, возбуждавшія справедливое іюдозреніе, не имело в виду ничего могущаго нарушить спокойствіе и безопасность страны, и 3) что это общество не могло ни возбудить ни малейшаго опасенія, ни подать повод к каким-либо взысканіям, постановленным законами страны за политическія преступленія.

Тем не менее однакоже коммисія убедилась в том, что многіе из членов помянутаго общества нарушили свои обязанности в отношеніи правительства, а также в необходимости обратить вни-


маніе на вредное направленіе духа молодёжи. Не трудно было предвидеть, что, в случае предоставленія такого порядка дел его тогдашнему ходу, правительство подвергло-бы еще большее число юношей искушенію осуществить на деле мечты самонадеянности, порожденныя образованіем, почерпнутым в отравленном источнике.

Коммисія, в заключсніе своего отчета, определив освободить всех членов „Союза Друзей", не принимавших почти никакого участія в действіях этого общества, нашла в действительности виновными только пять человек, уличенных в покушеніи скрыть истину и в других достойных порицанія поступках; но полагала, что продолжительный арест, котороому они подверглись, и опасенія за будущую судьбу свою могли быть сочтены, по всей справедливости, достаточным наказаніем за их проступки (13).

В продолженіи следствія вад обществом „Союза Друзей", опять произошли безпорядки в варшавском университете. 21 апреля (3 мая) 1822 года, в годовщину конституціи 1791 года, около трех часов по полудни, когда студенты юридическаго факультета собирались для слушанія лекціи, один из них Обнискій, принеся книгу Колонтая:- „о причине упадка конституціи 3 мая", стал читать из ней в слух некоторыя места товарищам своим, что и продолжалось до прибытія профессора. По этому поводу Обнискій и другіе четыре студента были арестованы и тогда-же сделан обыск на их квартирах. У Обнискаго нашли много книг и выписок из разных авторов о разделе Польши, дышащих злобою против участвовавших в том трех держав ; другія рукописи заключали в себе выписки из сочиненій враждебных русским госу-


дарям и Россіи, либо вольнодумный и безнравственная выраженія Так например: „Когда идет дело о благе отечества, убійство не есть преступленіе", и „Стремиться къмщенію—добродетель; отвлекать его— преступленіе". и т. п. Обнискій оправдывался тем, что большая часть его выписок сделана им в то время, когда еще не было возстановлено и присоединено к Россіи Царство Польское, и что он делал такія выписки собственно для себя, без всякаго злаго умысла; наконец — приводил в доказательство своей невинности то. что в этих-же самых рукописях помещены: стихи в честь Россійскаго Монарха и Великаго Князя Цесаревича ; ругательства на Бонапарта и колкія насмешки над правительством бывшаго герцогства варшавскаго.

Император Александр, получив донесете об этом деде, соизволил простить Обнискаго, во вниманіе к отличному поведенію и к благонамеренным правилам, постоянно руководившим отца его (14).

В 1823 году открыто было существованіе в Царстве обпшрнаго тайнаго общества, под названіем национальная масонства или патріотическаго союза. Это общество было основано в 1819 году, Из показаній членов его и захваченных у них бумаг, а равно из подлиннаго ритуала (устава) общества, найдештаго у основателя его, отставнаго маіора Лукасинскаго. оказалось, что в учрежденіях его соблюдались только некоторыя из внешних форм масонства, но что оно имело цель совершенно иную, необщую, творить добро человечеству, а частную, ратовать за отечество. В ритуале было сказано: „Утверждай бытіе народа, распространяй подезныя мненія, укрепляйся в духе, воспламеняй братій твоих и поддерживай постоянство их в


подвизаніи за отечество". В другом месте ритуала надзиратель, на вопрос мастера: ..как обширна твоя ложа?" должень был отвечать: ..границами ея служат высокія горы, два великих моря и две реки"—очевидное указаніе на границы бывшей Польши, что подтвердили и свидетельства нескольких членов общества. На вопрос мастера: .,где собираются наши сотоварищи?" надзиратель отвечаль: „у алтаря отечества, котораго верх разрушен, но основаніе существуе г». Кроме того, из показаній некоторыхь членов узнали, что общество праздновало ежегодно два воспомянанія : одно радостное, 3 мая, последней конституціи бывшей Польши, и другое печальное, 18 либо 19 октября, кончины князя Донятовскаго.

Сначала это общество существовало в Варшаве, потом в Калише и герцогстве Познанском, и преимущественно было составлено из отставных и служащих офицеров и солдата : в последствіиже действія общества открылись в Радоме, Седльцах, Ломже и Кракове. Лукасинскій предполагал распространить круг своей деятельности не только во всех главных городах Царства Польскаго, но в Литве и Галиціи. Кроие лож 1-го разряда, учреждены были другія 2-го разряда, или гмины, состоявшія из десяти членов. Оам Лукасинскій носил званіе тместника великаго магистра; начальники лож 1-го разряда назывались достопочтенными, а начальники гмин —• предводителями (dowodcy). Всякое письменное спошеніе по делам общества было запрещено, a все распоряженія производились на словах. Имена членов вписывались таинственными знаками. Вообще осторожность и сохраненіе тайны простирались до того, что не только ложи 1-го разряда, но и гмины не знали ничего одна


о другой ; а каждый из членов знал только тех из своих товарищей, кои состояли в одной с ним ложе. Представляющій новаго члена должен был отвечать за него жизнью. Поступая в общество, члены приносили присягу, обязываясь, под угрозами смерти, безусловно повиноваться начальникам лож и сохранять тайну, ненавидеть и убивать предателей отечества. В начале присяги, по изложеніи цели общества, новопоступагощій давал обещаніе жертвовать не только имуществом, но и жизнью, для возстановленія злополучной, возлюбленной матери — Польши. Присяга оканчивалась призывом на помощь теней Жулковскаго, Чарнецкаго, Костюшки и Понятовскаго (І5).

Первоначальное сведеніе о существованіи патріотическаго общества было доставлено правительству отставным офицером Нагорсішм, прибывшим из Калиша, где он проживал довольно долгое время, единственно с тою целыо, чтобы въшедать о всем относящемся к обществу и донести о том Великому Князю. Будучи принять в общество, Нагорскій усиел ознакомиться с его целью и средствами, и потом пріехал в Варшаву, но не был допущен к Великому Князю, который, не пожелав его видеть, приказал маіору Кривцову узнать от него о всех обстоятельствах, относящихся к этому делу; a затем препроводить Нагорскаго к Новосильцову, который, допросив его, в присутствіи генералов Гауке и Раутенштрауха и генерал-прокурора Подоскаго, получил следующіе ответы :

„Меня зовут Іосиф Нагорскій ; я находился до 1819 года на службе в польской арміи, в последнее время — в гвардейском гренадерском полку.

„Во время моего пребыванія в Калише (с 24


іюня 1821 года), Михаил Стамировскій, отставной поручик гвардейскаго егерскаго полка, владелец селенія Тыменице, в калишском уезде, предлолшл мне вступить в патріотическое общество. Я согласился, чтобы досговерно узнать о цели этого общества. 12 сентября, на квартире стоявшаго в гостиннице поручика Стамировскаго, в іірисутствіи чиновников Добржицкаго и Кошуцкаго, последній прочел мне клятвенное обещаніе, которое повторил я, обязываясь сохранять тайну и не упоминать письменно о существованіи общества. Не открыв мне никакого особеннаго знака, по которому члены могли-бы узнавать друг друга, мне сказали, что они будут отличаться своим образом мыслей и твердостью характера. Что касается до вкладов в кассу общества, то они были в один, пять и десять червонцев, и вносились добровольно, по желанію каждаго. Как только меня приняли, то вписали мое имя в число членов цифрами.

„Два месяца спустя, Стамировскій открыл мне, что число членов .общества значительно умножилось, и что в минуту возстанія генерал Уминскій станет во главе 1-го конно-егерскаго полка, коего почти все обер-офицеры принадлежать к обществу, имеющему много членов в других полках, и даже в Литовском корпусе. По его-же словам, общество простиралось на все иольскія области и считало в своей среде несколько офицеров Россійско-Императорской гвардіи, тогда стоявшей в Витебске, которые были удержаны от содействія обществу единственно прибытіем туда Государя.

„Он-же Стамировскій с самодовольствіем разсказывал, будтобы маіор Лукасинскій предлагал вступить в общество адъютанту генерала Гауке, капитану Косинскому, и что когда о том доведено


было до сведенія Великаго Князя, Лукасинскій выпутался из беды, сказав, что он приглашал Косинскаго в масонство. Самонадеянность Стамировскаго простиралась до того, будтобы въконае февраля 1822 года, он уверял Нагорскаго. будтобыj же прекратился пріем новых членов, за тем, что, в случае возстаоія, весь народ последует примеру общества".

В заключеніе своих показаній Нагорскій назвал некоторых известных ему членов патріотическаго общества (16).

Для изследованія действій общества сперва были собраны сведенія под рукою и арестовано несколько лиц, очевидно замешанных в этом деле, а потом, по распоряженію Налестника, наряжена коммисія, под председательством члена коммисіи юстиціи Ильницкаго, состоявшая из членов: рефендарія Ганкевича, бывшаго прокурора Фаленскаго и генерал-прокурора Подоскаго (17).

Из показішій многих членов патргоптческаго союза оказалось, что они имели намереніе — выждать время, когда отторгнутыя от прежней Польши области объявили-бы же.іаніе возсоединиться под одною общею конституціею. „Должно быть готовым на каждый призыв», говорили они, и в ожиданіи того „запастись конем и оружіем». Псшгріотическое общество находилось в сношеніях с заграничными карбонарами и состояло под их вліяніем, в чем удостоверяют : перехваченная переписка проживавшаго в Дариже члена общества Карскаго к сочлену его Добржицкому; отправленная членом-же общества, подполковником Доброгойским к сочлену его Скуржевскому в Париж, для напечатанія в тамошних газетах, статья, оскорбительная для правительства Царства Польскаго; от-


крытіе в Пруссіи общества унииерситетских студентов Роіопіа, котораго целыо было возстановленіе Польши, подобно тому, как другое, давнейшее общество Агтіпіа.имелоцельюобразоваше из всех немецких земель нераздельной конституціонной Германіи, и проч. Не подвержено сомненію также и то, что патрготическое общество имело связь с Союзом Друзей, потому что некоторые из студентов были членами обоих тайных обществ.

Многіе из участвовавших в патріотическом обществе, люди молодые, неопытные, были увлечены таинственностью пріема, торжественною присягою, восторженными речами, высокопарными похвалами гражданских-доблестей и любиик отечеству. Чтобы не возбудить опасеній в новопост^пающих, им открывали дух и цель общества не вдруг, а постепенно. Так наприм. членам 1-й (нижшей) степени указывали на бюст Императора Александра, как на изображеніе возстановителя их отечества; а в собраніях члонов высших степеней, где уже не было помянутаго бюста, вопіяли о печальном положеніи отечества, о разрушенных алтарях. о долге лежащем на каждом из Поляков—возстановить свою родину, как была она прежде, на всем пространстве от Балтійскаго моря до Карпатов, и возбуждали песбыточныя надежды скудоумных слушателей. Основатель и главный распорядитель союза, маіор Лукасинскій, человек ловкій и энергическій, пользуясь легковеріем младших своих сочленов, шдаиал себя только за орудіе какого-то высшаго, небывалаго главы общества, а старших оболыцал мнимым разделеніем с ними власти над обществом.

Из числа калишских членов общества, привезенных в Варшаву, Дзвонковскій, еще прежде до-


проса, зарезался. Как тогда вообще обходились с политическими преступниками весьма снисходительно, то этот отчаянный поступок убедил кногих, что люди, участвовавшіе в тайных обществах, сами сознавались в важности затеяннаго ими дела, и заставил сделать довольно важныя показанія. раскрывшія сущность патріотическаго союза.

Коммисія, по тщательном обсужденіи действій общества, нашла наиболее виновными: отставных маіоров Лукасинскаго и Мохнацкаго, подполковника Доброгойскаго, капитана Добржицкаго и Кошуцкаго; остальные-же, по заключенію коммисіи, были безсознательными сообщниками и подражателями, либо несчастными жертвами собственнаго легковерія. На основаніи этого изследованія, Лукасинскій, Доброгойскій и Добржицкій были осуждены, в начале 1824 года, к лишенію чинов и прав состоянія и к содержанію в крепости, первый на шесть лет; а другіе—на четыре года. В последствіи. находясь в Замостье, Лукасинскій принял участіе в заговоре подполковника Крыжановскаго, сужденнаго сенатом Царства ііольскаго в 1827 и 1828 годах. Когдаже вспыхнуло возстаніе 1830 года. Лукасинскій был перевезен в Бобруйск, и оттуда в Шлиссельбірг С8). (*).

Приведем слова очевидца на счет общественнаго духа жителей Царства Польскаго в 1823 году.

„За четыре или пять лет пред сим—пишет он—Поляки, возбужденные надеждами поданными им нашим правительством^ не скрывали от Рус-

*) Последующія дейстшя польскпх тайпых обществ изложены в глаие: Мастсхія ложи и тайныя общества.


ских ни желаній своих, ни уверенности в присоединеніи к Царству западных областей Имперіи. Эти идеи уже не находят опоры в нашем правительстве; тем не менее однакоже оне не только не позабыты, но, напротив, еще более усилились и приняли весьма вредное направление. Что значат божескія почести Наполеону, манившему Боляков обещаніями возетановить Польшу? Понятовскому, который должен бьтл служить орудіем этих замыслов? Костюшке, покушавшемуся на то-же вместе с революціей? Таковы лица, коих изображенія встречаются во всех литографіях, на перстнях и других драгоценностях; имена их раздаготся на всех театрах и во всех народных сочиненіях, в стихах и прозе. Польская молодёж. отличающаяся легкомысліем, выказывает патріотизм и образует таинственныя стачки: а'люди более зрелаго возраста скрывают, под личиною учтивости и угодливости, сообразных с народным характером, крайнюю осторожность и совершенное отстраненіе от Р^сских. Не только в Царстве Польском, но даже в Могилеве, Поляки составляю! отдельныя сборища и взаимно поддерживают друг друга. Но всего важнее то, что дух общаго неудовольствія сосредоточивается в тайном обществе, которое Поляки называют Славянским Иллюмиттством, представляя его незримою властью, стольже ужасною, как некогда были тайвыя судилища. Внешними знаками для взаимнаго опознаванья членов общества служат плащи особаго покроя и цьета, трости с сан-кюлотскими колпаками, и даже с кинжалами, и проч. Славянское иллюминатство служить Полякам выражс ніем понятія народной независимости, которое у них в общем ходу. Идея свободы могла-бы угрожать нарушеніем частных


интересов и возбудить многіе толки: англійскій пер и французскій демагог понимают свободу совершенно различно; столь-же мало общаго между филантропіей квакеров и зверством монтаньяров. Напротив того, понятіе о народной независимости везде одно и то-же; но вліяніе такой идеи обнаруживается разнообразно, и в особенности в наших западных губерніях. В Вильне, оно укрывается в масонских ложах, весьма многочисленных. Там средоточіем его служить университета, где все предметы преподаются на польском языке, и куда имеют доступ одни лишь Поляки. Еще более замечательна в этои отношені Кременецкая гимназія, пользующаяся особенным расположеыіем польских панов, щедро наделенная всеми средствами и выпускающая постоянно в свет молодых людей напитаиных духом враждебным Россіи. Русскаяже гимназія в Кіеве бедна и почти пуста. Наши офицеры генеральнаго штаба, командированные на съемку в Вильну, не могли придти в себя от удивленія, не слыша в полках Литовскаго корпуса ни одного pjccKaro слова, и встречая на каждом шагу очевидные знаки недоброжелательства и грубости тамопших помещиков. Подобный-же дух господствует на Волыни"... (І9).

Действительно — управленіе князя Чарторыскаго виленским учебным округом, не смотря на его образованіе и здравыя понятія о трудном деле народнаго просвещенія, имело весьма вредныя последствія. Будучи назначен попечителем виленскаго округа еще в 1803 году, Чарторыскій был отвлекаем от обязанностей этой должности другими государственными занятіями и семейными делами до 1817 года, да и в последствіи, посещая лишь изредка виленскій университета и училища его округа, огра-


ничивался общими распоряженіями как по учебной, так и по административной части ввереннаго ему ведомства. Главным условіем успешнаго хода просвещенія князь Чарторыскій признавал однообразную систему народнаго воспитанія, правильное устройство училищ и определенную связь между ними, как между частями одного стройнаго целаго. К сожаленію, народное образованіе было для Чарторыскаго не целью, а средством к полонизаціи, всего края по Двину и Днеир, составлявшаго в мечтах его неотъемлемое достояніе Польши. Для этого он старался во всех школах виленскаго учебнаго округа, заключавшаго в себе восемь губерній, и в том числе кіевскую, поставить польскій язык на первом плане: в гимназіях преподаватель польской грамматики считался старшим учителем, а учитель русскаго языка — младшим, наравне с преподавателями иност^анных языков и рисованія ; тоже было и в уездных училищах. Под названіем „словесность" исключительно разумелась польская словесность, да и все науки преподавались на польском языке. В полоншаціи края католическое духовенство принимало деятельное участіе. По совершенвом изгнаніи іезуитов, все состоявшія в их управленіи белорусскія училища были переданы, (как уже сказано), различным орденам католических монахов, кроме могилевскаго, отданнаго белому духовенству. Вслед за тем, могилевскій маршал (предводитель дворянства) представлял о том, чтобы в учителя назначались духовныя лица католическаго исповеданія, потому что: „родители, по некоторьш причинам, не соглашаются отдавать своих детей в гимназіи и другія светскія училища". Дошло до того, что Русским нельзя было учиться в русских гимназіях за незнаніем


польскаго языка (!). Само правленіе виленскаго университета, вообще действовавшее в духе полонизаціи Чарторыскаго, заявляло странность такого порядка вещей. В журналах его находим: „Заметив из донесенія визитаторов не совсем достаточное попеченіе об усовершенствованіи учеников могилевской гимназіи в россійской словесности, простирающееся даже до того, что предметы математическіе и физическіе преподаются на польском токмо языке, правленіе признало необходимым!,, особливо для детей чиновников штаба 1-й арміи, преподавать впредь не только уроки математико-физическіе на одвом языке россійском, но даже и по классам языков употреблять более россійскій язык, нежели польскій, и, в дополненіе ко всему сему, иметь при гимназіи особливаго учителя россійской словесности". Но подобныя распоряженія делались только для вида; в действительности-же русскій язык хотя и стоял в уставах виленских училищ, однакоже не преподавался, так что даже являлась потребность открыть особыя школы, в которых учили-бы изгнанному отвсюду, родному русскому языку. Стремленіе к полонизаціи края распространялось не только на области, присоединенныя от Польши, но и на древнее русское княжество, откуда возсіял светильник истинной веры для Русских — Кіев. Приходскія училища подольской, волынской и кіевской губерній, учрежденыыя для православнаго населенія Украины, поступили под надзор римско-католическаго духовенства, которому предписано : „пріобретать доверенность учащихся и предлагать им во имя веры (!), сколь важно просвещеніе, по мере надобности каждаго" (20).

Следствіем такого положенія дел были безпорядки, подобные тем, которые оказались в вые-


ших училищах Царства Польскаго. Новосильцов, посланный в Вильну, в 1823 году, для обревизованія таиошняго учебнаго округа, нашел его под вліяніем того-же духа, который, распространясь в германских университетах, перешел оттуда в Варшаву и Ераков. Университета и гимназія в Вильне сделались средоточіями тайных обществ, местами шумных политических демонстрацш. Виленскіе студенты, возбужденные мятежными надписями, начертанными на фроитисписе доминиканскаго монастыря их товарищами, предавались буйству. Для прекращенія безпорядков необходимо было прибегнуть к строгим мерам. Новый ректор Твердовскій, подавшій своим потворством повод ко многим неустройствам, был арестован, вместе с несколькими студентами, коноводами мятежнических покушеній. Князь Чарторыскій испросил увольненіе от должности попечителя округа, и на место его был назначен Новосильцов. Безпорядки, открытые новым учебным начальством, были так велики, что училище, находившееся в местечке Кейданах, где „были обнаружены вреднейшія правила и соглашенія между учащимися к злодейственным преступленіям», Высочайше повелено: „уничтожить, дабы сіе зловредное гнездо было искоренено" (2|). Вслед за тем, Император Александр утвердил меры, принятия Новосильцовым в виленском университете, по учебной части и училищному надзору, и повелел распространить их на прочіе округи. По учебной части: в гимназіях исключено преподаваніе права естественнаго и политических наук, а вместо того умножено число уроков латинскаго, греческаго и русскаго языков; уменьшено число уроков риторики и поэзіи; выбор тем для задаваемых ученикам сочиненій исключительно предостав-


лен университетскому правленію. По части-же надзора за учащимися в университете и в гимназіи, вместо двух'ь положенных по штату смотрителей, назначено иметь одного инспектора и четырех смотрителей; приказано отсылать в городскую полицію списки всем учащимся, с означеніем жительства из них каждаго; постановлены новыя правила для надзора за поведеніем и нравственностью обучающихся, и предписаны формы ежедневных рапортов о поаеденіи учеников в классах и о всех ежедневно могущих встретиться в них происшествіах (•'"'). В следующем году (1825), но представление попечителя виленскаго университета, действительнаго тайнаго советника Новосильцова, для лучшаго надзора за студентами, положено иметь: одного инспектора, двух помощников его и четырех надзирателей ("").

Одним из последних замечательных событій, в царствованіе Императора Александра 1-го, было созваніе польскаго сейма (третьяго), в 1825 году.

Первый сейм был созван в 1818 году, второй — в 1820 году; Государь имел намереніе собрать следующій сейм в 1822 году, но различныя обстоятельства, и в особенности безпокойное состояніе общественнаго духа в Царстве Польском, и безпорядки, бывшіе его последствіями, постепенно заставили отложить созваніе сейма до 1825 года. Неудовольствия, проявлявшіяся между Поляками, были прискорбны даровавшему им политическое бытіе Монарху, тем более, что, в продолженіи немногих лет существованія Царства, положеніе страны заметно улучшилось. К сожаленію, плохое состояніе элементарных школ, признанное самизі иольским министерством народнаго просвещенія, заставило


закрыть многш из училищ и повело к значительному уменыпенію числа учащихся в них; но, за то, число высших училищ и посещавших их учеников увеличилось. Фабричная промышленность, ободренная пособіями от государственной казны и разрешеніем ввоза в Россію польских продуктов, с уплатою умеренных пошлин, развивалась и возвышалась с каждым годом более и более; в особенности-же Броцветали суконныя фабрики, не только в Варшаве, но в Серадзе, Калише, Опатовке, Велуне, Томашове, и проч. В Варшаву и воеводства мазовецкое и калишское выписаны были из за-границы искусные ткачи, и во многих местах основаны фабрики бумажных изделій.

Состояніе финансов Царства, прежде возбуждавшее справедливыя опасенія, благодаря многим раціональным ыерам, принятым в предолженіи управленія сим ведомством князя Любецкаго, было весьма удовлетворительно.

В конце 1819 года оставалось в государственном казначействе . . . 2,417,681 злот. 9 гр.

Недоимок ко взысканію было...... 18,132,016 - 9 —

Всего-же . 20,549,697 злот. 18 гр. Долгов за казною. . 8,289,453 — 23 —

Оставалось к 1 генваря 1820 года......12,260,243 злот. 25 гр.

В продолженіи 4 лет. 1820—1823, поступило в казну.......263,666,722 злот.

А с остатком от 1819 года......2,417,681 - 9 гр.

Всего . . 266,084,403 злот. 9 гр.


В продолженіи того-же четырех-летняго періода израсходовано.....253,547,697 злот. 6 гр.

Оставалось к 1 генваря 1824 года......12,536,706 злот. 3 гр.

А исключив остававшіяся от сумм герцогства варшавскаго . . . 317,881 — 20 —

Оставалось от сумм Царства.......12,218,824 злот. 13 гр.

Недоимок, со времени основанія Царства Польскаго по 1 генваря 1824 г., было........40,392,724 - 19 -

Всего-жесъостаткомъ'. 52,611,549 злот. 2 гр. Долгов за казною. . 18,314,398 — 13 —

Оставалось к 1 генваря

1824 года......34,297,150 злот. 19 гр.

Или на русскую монету. 5,144,572 рубл. 60 коп.

Превосходство доходов над расходами дозволило употребить значительный суммы на погашеніе долга лежавиіаго на стране (24).

В последніе два года царствованія Иішаратора Александра 1-го (1824—1825), финансы Царства находились в столь-же удовлетворительном состояніи, хотя все еще нельзя было приступить к составленію государственнаго бюджета, потому что коммисія, долженствовавшая ликвидировать счеты за прошлое время с Австріею и Пруссіей, тогда еще не успела окончить возложенное на нее порученіе(25).

1 (13) февраля 1825 года, Высочайшим манифестом, объявлено о созваніи сейма, с 1 (13) мая по 1 (13) іюня того года. Тогда-же издан допол-


нительныи акт (контрасигнованный министром финансов, князем Любецким), постановившій, что публичныя заседанія сейма будут происходить только при открытіи и закрытіи его, а также при других торжественных случаях; обыкновенныя-же совещанія будут при закрытых дверях. Из опыта прежних сеймов, не трудно было убедиться, что депутаты, ведя пренія, домогались более популярности, чем настоящаго блага страны, и вместо основательнаго разбора вопросов, предлагаемых на обсужденіе, напрасно теряли время в пустых декламаціях. Князь Любецкій, в представленном им мненіи о добавочном акте, выразился следующим образом: „Публичность совещаній приносить націи только ту пользу, что нація ножет следить за своими представителями; но для Государя эти пренія важны, давая ему знаніе фактов и людей. В дополнительном-же акте ничто немешает депутатам говорить по совести и свободно обсуждать предлагаемые вопросы. Эти разсужденія, вносимыя в протоколъкаждаго заседанія, былибы представляемы Государю, и нація моглаб быть уверена, что голос ея дойдет до трона, и что Государь, узнавая правду и заслуги, употребить их на пользу страны".

Дополнительный акт возбудил против себя в то время, и еще более в последствіи, нареканія и возгласы Поляков, которые в глазах Европы старались выказать его нарушеніем конституціи и трактатов, заключенных на венском конгресе, в силу которых будтобы все державы ручались за ея соблюдете. Но заключительный акт венскаго конгреса подписан 28 мая (9 іюня), a конституція царства дарована 15 (27) ноября 1815 готд, следовательно— почти шесіь месяцев по окончаніи конгреса. Император Александр. как основатель конституціи,


имел полное право делать в ней те измененія, которыя были указаны опытом, лучшим наставником во всяком деле-

На основан іи Высочайшаго манифеста, сенаторы и депутаты съехались в Варшаву к сроку назначенному для открытія сейма, 1 (13) мая.

В сей день, Император Александр, прибыв в общее собраніе обеих ыалат, в сопровожден^ министров, членов совета и многочисленной свиты, лроизнес на французском языке следующую речь, которую вслед за темъпередалъпо-польски министр секретарь государственнаго совета.

„Представители Царства Польскаго!

„Когда, за четыре года пред сим, Я разстался с вами, смутныя событія породили в Европе общее волненіе, угрожавшее благосостоянію всех народов. Я предоставил времени охладить пыл воображенія, успокоить страсти, и по тому замедлил ваше третіе собрате; но Я уверен, что эта отсрочка послужит к успеганому ходу ваших занятій, и с истинным удовольствіем являюсь среди вас с чувствами тойже привязанности, которой дал вам столько доказательства

„Со времени последняго сейма, оставаясь верен Моим обязанностям и дарованным Мною вам уставам, Я старался предупредить в самом начале развитіе разрушительных покушеній. Дабы упрочить Мое созданіе, обезпечить его продолжительность и доставить вам спокойное обладаніе им, Я прибавил одну статью к основному государственному праву. Эта мера, избавляющая Меня от необходимости вліять на ваши выборы и совещанія, докажет вам, как Я старался об ^твержденіи ваших уставов; она не имеет другаго основанія, и Я твердо убежден, что Поляки поймут Мои намереиія.


„Министр внутренних дел представит вам отчет о положеніи Царства и действій администраціи в истекшем четырех-летіи. Вы останетесь довольны быстрыми успехами промышленнности, и убедитесь, что ежели общественное благосостояніе еще не достигло той степени, до которой хотели-бы довести его Мои желанія и заботливость правительства, то единственною причиною тому почти общій застой торговли земледельчеекими продуктами.

„В прочих-же отношеніях, видим важные успехи.

„Исчисленіе общественнаго долга уже близко к окончанію Часть этого долга приняли на себя Австрія и Пруссія. Вновь составляемое Положеніе о податях послужить к определенію доходов и расходов страны. Пагубный дефицита, угрожавшій вашему благосостоянію, уже прекращен. Остаток от сумм, поступающих в общественную казну, будет обращен на погашеніе долга.

„Переговоры с берлинским двором, на счет устройства торговых сношеній между Польшею и Пруссіею, окончены с совершенным успехом,вследствіе искренних связей, соединяющих Меня с Моими союзниками. Конвенція, на сих днях Мною ратификованная, открывает свободный путь вашей заграничной торговле; в отношеніи-же вашей торговли с Россіей, она, безпрестанно увеличивается и облегчается, ко взаимному благосостоянію обоих народов, тесною связью их между собою.

„Долги, обременяющіе частную собственность, были предиетом Моей особенной заботы. Проект взаимнаго кредитнаго общества земледельцев будет представлен на ваше обсужденіе. Основаніем ему послужили мненія, выраженныя советами воеводств.

„Редигія, источник всех благ, основная иод-


пора всех человеческих уставов. требует пересмотра части вашего гражданскаго кодекса. Коммисія, из среды вашей избранная, занималась этим важным делом и сообцдит вам составленный ею проект первой книги кодекса.

„Мои мысли будут сопровождэть вас при выполненіи ваших обязанностей. Я приму всякое улучшеніе вами предложенное, но никогда недозволю самовольств, противных вашей собственной пользе.

„Представители Царства Польскаго' Совещайтесь спокойно, независимо от всякаго посторонняго вліянія. В ватих руках— будущность вашего отечества. Имейте в виду единственно его благо, его истинныя пользы, окажите ему все те услуги, коих оно от вас ожидает, и содействуйте Мне в исполненіи тех желаній, которыя никогда не преставал Я питать в отношеніи к вашему благоден-

етвію".

За тем, Государь, по выслушаніи адресов, произнесенных президентами обеих палат, оставил заседаніе, где, по отбытіи Его Величества, мвнистр внутренних дел и полиціи прочел отчет о положеніи страны и о предіюложеніях долженствовавгаих поступить на обсужденіе палат, в продолженіи совещаній сейма.

Предметы занятій сейма были следующіе:

Проект первых четырех отделов гражданскаго кодекса.

Проект закона о порядке удовлетворенія кредиТОрОВ (О Przywileiach i Hypotekach).

Проект закона, в отмену 530-й статьи французскаго кодекса, (о выкупе именій состоящих в безсрочном арендном содержаніи).

Дроект закона о земских кредитных учрежденІЯХ (Towarzystwa Kredytowego Ziemianskiego).


Проект усиленія наказаній за поджоги и проект измененія исправительных наказаній.

Разсмотреніе прошеній (Petycye) и обсужденіе отчета государственного совета.

Все проекты законов были одобрены почти единогласно.

По окончаніи срока, определеннаго для совещаній сейма, последовало закрытіе его, 1 (13) іюня 1825 года. Император Александр произнес в сей день следующую речь:

„Представители Царства Польскаго!

„Ваше третіе собраніе имело самыя благодетельныя последствія. Вы совещались спокойно и разсудительно (z rozwaga) исполнили ожиданія вашей отчизны и оправдали Мое доверіе.

„Вы принесли должную жертву религіи, согласив права ея с уставами и формами, коих требовала общественная польза, а первая книга вашего новаго кодекса положила основаніе системе законов, сообразной с положеніем, нуждами и нравами общества, которое будет ею руководиться. Ваше будущее собраніе довершить сей важный труд.

„Оиыт указывал некоторыя неудобства закона о ипотеках и в уголовном праве. Вы исправили их».

За тем, упомянув о земском обществе и о пособіи, дарованном ему правительством, Государь продолжал:

„Я немедленно одобрид все предложенныя вами измененія; вы, с своей стороны, приняли все проекты законов, внесенные на ваше обсужденіе. Такой обмен желаній и сведеній, такое взаимное согласіе, суть единственныя средства к охраненію ваших уставов, и вместе с тем истинная цель и награда наших общих занятій. Для утвержде-


нія столь счаетливаго единодушія, из среды вашей избранная депутація приметь участіе в составлении проектов законов, в продолженіи времени до предстоящаго сейма.

„Все поданныя вами прошенія будут Мною внимательно разсмотрены и удовлетворены, на сколько позволять обстоятельства.

„Представители Царства Польскаго!

„Оставляя вас с сожаленіем, радуюсь, вместе с тем, виденным Мною вашим заботам о благе общем, согласным столько-же с вашею пользою, сколько и с Моими желаніями. Разделите со Мною эти чувства, передайте их вашим еогражданам, и верьте, что Я сум І.ю отдать справедливость тому доверію, которею оказало Мне нынешнее ваше собраніе. Оно не останется вт}не. Я сохраню о нем память вместе с желаніем убедить вас, как искренна Моя к вам привязанность, и какое вліяніе окажут ваши поступки на вашу будущность" (26).

ГЛАВА LXXIII Финансы. Торговля.

(1816-1825 г.).

После десятилетія безпрестанных войн (1805 1815 г.), финансы Росеіи находились в неудовлетворительном состояніи. Количество выпущенных ассигнацій, с 1804-го по 1817-й год, увеличилось более нежели втрое, именно с 260,658,550 до 836,000,000 рублей, и вместе с тем ценность ассигнаціонннаго рубля упала с 75-ти до 24-х копеек серебром, что разстроило состояніе частных людей и отозвалось на государственном богатстве тем, что, не смотря на возвышеніе налогов, доходы увеличились не столько в действительности (с 90 до 110-ти милл. рубл. серебр.) сколько номинально (с 118-ти до 440 милл. рубл. серебр.). А, между тем, по окончаніи великой европейской войны, надлежало подать пособіе многим областям Имперіи, разоренным нашествіем непріятеля; пріобретеніе Царства Польскаго, также опустошеннаго прежними войнами и реквизициями в пользу Франціи, при Наполеоне, не послужило в пользу финансам Россіи, и. напротив того, потребовало затрат из доходов Имперіи. Хотя, по общим годовым ведомо-


стям государственных приходов и расходов, значились довольно крупные остатки, однакоже их нельзя считать действительныыи избытками, как по тому, что до 1817 года ежегодно производились новые выпуски ассигнацій, так и по тому, что за каз ною оставалось много неуплаченных счетов по нрежним подрядам и поставкам, а также капиталов, взятых преимущественно в 1812 году из казенных ведоиств, как-то: из духовных училищ, департамента уделов, приказов общественнаго иртаренія, Заемнаго банка, и проч. (').

К 1-му генваря 1816 года, числилось в остатке от прошлаго года, 180,309,375 рубл. 7'Д коп. В теченіи 1816 года поступило в доход 436,837,852 рубл. 63 коп. (109,209,463 рубля серебр), следовательно в приходе было всего 617,147,227 рубл. 70Ѵ4 коп. ассигнац. (154,286,806 рубл. серебр.) В рмсходе за 1816-й год вообще было 428,105,004 рубля 6'/4 коп. (около 107-ми мил. рубл. серебр.), в числе коих уплачено по военному министерству 234,380,137 рубл. 901/2 коп. ассигн. следовательно более половины всего годоваго расхода (2)-

К 1-му генваря 1817 года, вообще оставалось 189,042,223 рубля 9 коп. В теченіи 1817 года поступило в доход 437,102,602 рубля Ш/4 коп. (около 109,275,000 рубл. серебр.), следовательно в приход^ было всего 626,144,825 рубл. 25у4 к. (156,536,200 рубл. серебр.). В расходе за 1817-й год вообще было 438,423,984 рубля 19'Д коп. ассигнац. (около 109,600,000 рубл. серебр.), в числе коих по военному министерству 178,979,121 рубль 33Д коп. или около % всего годоваго расхода (3).

К 1-му генваря 1818 года, числилось в остатке 187,720,841 рубль 6 коп. В теченіи 1818 года поступил© в доход 444,125,662 рубля 60к. (111,031,400


рубл. серебр.), всего-же в приходе было 631,846,503 рубля 66 коп. (около 158,000,000 рубл. серебр.). В расходе за 1818-й год было 443,285,569 р)бл. 17 коп. (около 111,000,000, рубл. серебр.), в числе коих по военному министерству 171,251,006 рубл. 333/4 коп. (4).

С 1817-го года были окончательно прекращены выпуски ковых аесигнацій, и (как уже сказано в LXïI-й главе), приступлено к поі'ашенію их, что поручено было „Государственной коммисіи погашенія долгов», и с этою целыо предположено: 1) отпускать ежегодно 30 милл. рубл. ассигнац.; 2) обратить остатки от платежей по срочным долгам; 3) остатки вообще от государственных доходов, и 4) суммы,вырученныя от продажи казенных имуществ. Кроме того, были открыты два безсрочных займа, один в 1817-м и другой в 1818 году. Эти меры и другія, им подобныя, не поелужив к возвышенію нашего курса, повели к увеличенію государственных расходов на сумму процентов, подлежавших к уплате по заключенным займам (5).

По всей вероятности, тогдашній министр финансов, граф Гурьев разделял мненіе некоторых современных ему государственных людей, которые, приписывая исключительно паденіе нашего курса чрез мерным выпускам ассигнацій, полагали, будтобы уменыпеніе их количества, иосредством изъятія их из обращенія, должно было непременно оказать обратное действіе и постепенно уравнять цену рубля ассигнаціоннаго с рублем серебряным. Не довольствуясь тем, миоистр финансов полагал, что: „Займы, с платежем непрерывнаго дохода и назначеніем капитала погашснія, постепенно возрастающаго, доставляют существенную пользу государству, отвращая непомерное усиленіе налогов и не


отвлекая от промышленности капиталов для свободнаго ея движенія потребных (?)" и проч. (6).

К 1-му генваря 1819 года, числилось в остатке 188,560,934 рубля 49 коп. В теченіи 1819 года поступило в доход 483,681,939 рублей 7 копеек (130,720.000 рубл. серебр.), всего-же в приходе было 672,242,873 рубля 56 коп. (около 181,700.000 рубл. серебр.). В расходе за 1819-й год было 479,657,716 рубл. 46 коп. (около 129,640,000 рубл. серебр.), в числе коих по военному министерству 188,430,432 рубля 17 коп. (7).

К, 1-му генваря 1820 года, числилось в остатке 192,585,157 рубл. 5 коп. В продолженіи 1820 года поступило в доход 478,537,948 рублей ЗѴг коп(128,290,000 рубл. серебр.), всего-же ь приходе было 671,123,105 рубл. 872 коп. (около 180,000,000 рубл. серебр.). В расходе за 1820-й год было 499,804,043 рубля 89 коп. (до 134-х миля. рубл. серебр.), в числе коих по военному министерству 197,770,936 рубл. 71 коп. (»).

К 1-му генваря 1821 года, числилось в остатке 171,319,061 рубль 19'/2 коп. В продолжены 1821 года поступило в доход 453,290,128 рубл. 52Ѵ4 коп. (120 милл. рубл. серебр.), всего-же в приходе было 624,609,189 рубл. 7Р/4 коп. (около 165 милл. рубл. серебр.). В расходе за 1821-й год было 482,319,283 рубля 393/4 коп. (до 127,600,000 рубл. серебр.), в числе коих по военному министерству 182,339,010 рублей 24 коп. (9).

При разсмотреніи в государственном совете Росписи о доходах и расходах на 1821-й год, адмирал Мордвинов представил мненіе, в котором предложил два источника неукоснительнаго и знатнаго приращенія доходов: во 1-х, введете в


войска срочной службы *), проект чего еще в 1811 году был одобрен комитетом председателей государственнаго совета, вместе с отменою рекрутства, сопряжевнаго с дорого стоющею отдачею рекрут и вечною потерею сына, брата, a нередко даже и отца семейства: по мненію Мордвинова, за отмену рекрутства, все ревижскія души охотно заплатили-бы по три рубля, что составило-бы около 63-х милл. рублей; во 2-х, увольненіе в годовой отпуск половиннаго числа солдат, чем Мордвинов надеялся сберечь ежегодно более 60-ти милліонов рублей (10).

К 1-му генваря 1822 года, числилось в остатке 142,289,906 рубл. 32 коп. В продолженіи 1822 года поступило в доход 450,154,364 рубля 61 коп. (около 120 милл. рубл. серебр.), всего-же в приходе было 592,444,270 рубл. 93 коп. (до 158,830,000 рубл. серебр.). В расходе за 1822-й год было 456,471,199 рубл. 37 коп. (около 122,400,000 рубл. серебр.), в числе коих по военному министерству 185,889,354 рубля 73 коп. (").

В 1820 и 1822 годах были открыты два внешних 5% займа: первый, в 40 милл. рубл. серебром, с банкирами братьями Бериег, в Лондоне, и Гопе, в Амстердаме, для извлеченія из обращенія ассигнацій, и второй, в 43 милл. рубл. серебром, с банкиром Ротшильдом, в Лондоне, для усиленія средств государственнаго казначейства (12). Первый заем доставил правительству 28,800,000 р. серебр., а второй—32,928,073 рубля серебром (13). Ііосредством займов и других средств, предоставленных в распоряженіе Коммисіи погашенія долгов, количество находившихся в обращеніи ассигнацій,

*) Под этим названіем адмирал Мордвином, вероятяо, разуыел введете воинской повинности на краткій срок.


в продолженіи пяти лет, 1817—1822, уменьшилось на 240 милл. рублей и простиралось в 1822 году, (когда, со вступленіем Канкрина в должность министра финансов, прекращено было уничтоженіе ассигнацій), до 595.776,300 рубл. (14). Некоторые из наших госудпрственных людей (и в числе их— адмирал Мордвинов) считали несомненным средством к улучшенію финансов постепенное истребленіе ассигнацій. „Из всех государственное казначейство разстроивающих мер — писал Мордвинов—вреднейшею признано излишество бумажных денег против количества, удерживающаго единство монеты, с коим тесно сопряжены: достоинство имуществ, успех промышленности, надежный ход торговли, взаимное доверіе, внутренняя тишина, благость нравов, довольство частное и богатство общественное. Только при оном силен Царь, силен и народ. Без онаго весь государственный состав приближается к неминуемому и скорому разрушенію... Никакая несправедливость личная, никакое оскорбленіе права общественнаго, колико-бы оныя чувствительны ни были, не могут иметь столь разительнаго действія на умы и сердца подданных, как прискорбіе от потерянного монетою достоинства. Рубль есть достояніе каждаго, беднаго и богатаго.... При упадке монеты ропщет воин, негодует гражданин, лихоимствует судья, охлат,евает верность, ослабевают взаимныя услуги и пособія, благочиніе, мир и добродетель уступают место разврату, порокам и буйным страстям (?). Никакое наглое многочисленнаго непріятеля вторженіе в пределы государства не может быть для онаго толико бедственно и всегубительно, как разстройство бумажной монеты", и пр. и пр. (15). Но ни общественное мнееіе, ни самый опыт, стоившій весьма дорого, не оправ-


дали истребленія ассигнацій: государственный расход увеличился платежем процеытов, до 5 милл. рубл. серебр., a курс достиг ничтожнаго вознышенія—с 4-х рублей до 3-х рублей 73-х коп. за рубль серебра (10).

К 1-му генваря 1823 года, числилось в остатке 135,973,071 рубль 56 коп. В продолженіи 1823 года поступило в доход 463,425,785 рубл. 60 коп. (123,900,000 рубл. серебр.), всего-же в приходе было 599,398,857 рубл. 16 коп. (около 160 милл. рубл. серебр.). В расходе за 1823-й год было 479,148,147 рубл. 47 коп. (до 128-ми милл. рубл. серебр.), в числе коих по военному министерству 195,555,909 рубл. 14 коп. (17).

В 1-му генваря 1824 года, числилось в остатке 120,250.709 рубл. 68 коп. В продолженіи 1824 года поступило в доход 407,809,705 рубл. 19 коп. (около 109,600,000 рубл. серебр.), всего-же въприходе было 528,060,414 рубл. 87 коп. (141,900,000 рубл. серебр.). В расходе за 1824-й год было 417,026,925 рубл. 51 коп. (112,100,000 рубл. серебр.), в числе коих по военному министерству 157,235,876 рубл. 79Уг коп.(18).

К 1-му генваря 1825 года, числилось в остатке 111,033,489 рубл. 36 коп. В продолженіи 1825 года поступило в доход 418,680,747 рубл. 45 коп. (112,800,000 рубл. сер.), всего-же в приходе было 529,714,236 рубл. 81 коп. (около 143-х милл. рубл. серебр.). В расходе за 1825-й год было 413,459,847 уубл. 11 коп. (111,400,000 рубл. серебр.), в числе коих по военному министерству 155,202,151 рубл. 10 коп. Н.

В конце царствованія Императора Александра I, государственный долг состоял из следующих сумм:


Во 1-х, из остававшихся в обращеніи ассигнацій, на 595,776,310 рублей (около ібОмилл. рубл. сер.).

Во 2-х, и.і срочнаго внешняго голландскаго долга по 5%, 46,600,000 гульденов, на сумму 26,862,000 рублей серебром.

В 3-х, из срочнаго внутренняго долга, заключавшагося в займах для различных государственных надобностей, из Кредитных учрежденій на сроки, подобно ссудам, производимым под залоги частным лицам. Такого долга было всего 17,255,617 рублей серебром.

В 4-х, из безсрочных долгов, в 6°/о и 5°/о облигаціях, всего 146,539,211 рублей серебром (м).

Вообще-же государственный долг в 1825-м году простирался до 350,656,828 рубл. серебром, чтЬ составляло около З'/в годовых бюджета.

В первые годы по прекращены общих европейских войн, обороты нашей внешней торговли значительно увеличились. Привоз иностранных товаров простирался:

В 1816-м году,

по европейской торговле на . . 110,921,632 рубл. „ азіятской „ „ . . 18,879,429 „

всего-же на 129,801,061 рубл. В 1817-м году,

по европейской торговле на . . 146,332,362 рубл. „ азіятской „ „ . . 21,210,965 „

всего-же на . 167,543,327 рубл. В 1818-м году,

по европейской торговле на . . 165,778,870 рубл.

„ азіятской „ „ . . 22,802,547 „

всего-же на 188,581,417 рубл,


В 1819-м году,

по европейской торговле на . . 155,454,992 рубля „ азіятской „ „ . . 29,865,244 „

всего-же на 185,320,236 рубл.

В 1820-м году,

по европейской торговле на . . 227,349,564 рубл. „ азіятской „ ,. , . 27,066,552 55

всего-же на 254,416,116 рубл.

Но последующія измененія в тарифе, и в особенности постановленія новаго тарифа по европейской торговле, 12 марта 1822 года, стеснившія свободный ввоз иностранных товаров, оказали невыгодное вліяніе на количество привоза, который простирался:

В 1821-м году,

по европейской торговле на . . 196,162,343 рубл. „ азіятской „ „ . . 22,461,527 „

всего-же на 218,623,870 рубл.

В 1822-м году,

по европейской торговле на . . 141,656,669 рубл. „ азіятской „ „ . . 16.354,029 ,,

всего-же на 158,010,698 рубл.

В 1823-м году,

по европейской торговле на . . 142,370,601 рубл. „ азіятской „ „ . . 18,021,966 „

всего-же на 160,392,567 рубл.

В 1824-м году,

по европейской торговле на . . 159,238,737 рубл. „ азіятской „ „ . . 17,935,752 „

всего-же на 177,174,489 рубл.


В 1825-м году,

по европейской торговле ua . . 166,394,548 рубд. ,, азіятской „ „ . . 19,409,281 35

всего-же на 185,803,829 рубл.

Вывоз русских товаров простирался:

В 1816-м году,

по европейской торговле на . . 190,807,329 рубл. „ азіятской „ „ . . 10,454,538 „

всего-же на 201,261,867 рубл.

В 1817-м году,

по европейской торговле на . . 283,095,029 рубл.

„ азіятской „ ,. . . 12,989,535 „

всего-же на 296,084,564 рубл.

В 1818-м году,

по европейской торговле на . . 244,937,337 рубл.

„ азіятской „ „ . . 12,418,677 „

всего-же на . . 257,928,893 рубл.

В 1819-м году,

по европейской торговле на . . 205,928,893 рубл.

„ азіятской „ „ . . 16,363,308 „

всего-же на Г . 222,292,201 рубл.

В 1820-м году,

по европейской торговле на . . 214,263,729 рубл.

„ азіятской „ „ . . 17,194,896 „

всего-же на . . 231,458,625 рубл.

В 1821-м году,

по европейской торговле на . . 194,445,849 рубл.

„ азіятской „ „ . . 15,959,153 „

всего-же на . . 210,405,002 рубл.


В 1822-м году, по европейской торговле на „ азіятской


всего-же на

В 1823-м году, по европейской торговле на „ азіятской „ „

В 1824-м году, по европейской торговле на азіятской


В 1825-м году, по европейской торговле на „ азіятской


177.450,470 рубл. 13,936,399 „

191,386,869 рубл.

185,381,948 рубл. 14,432,216 „

всего-же на . . 199,814,164 рубл.

189,851,207 рубл.

15,308,772 ,.

всего-же на . . 205,159,979 рубл.

221,660,126 рубл. 15,210,056 „

всего-же на . . 236,870,182 рубл.

Главныя статьи привоза были: сахар и сахарный песок, хлопчатая бумага, шерстяныя изделія, вина и индиго; а вывоза: разнаго рода хлеб, сало, пенька, лен и льняное семя, лес и железо (21)

ГЛАВА LXXIV.

Распоряженія по министерству иароднаго прогвещевія. — Цензура кнпг. — Журналистика и литература. — Нутешествія с ученою целью.

(1818—1825 г.)

В последній період царствованія Императора Александра I, по министерству народнаго просвещенія, последовали мнотія правительственный распоряженія.

В 1818 году, пансіонам московскаго университета и главнаго педагогическаго института дарованы права на-равне с университетами. Воспитанники, кончившіе в этих заведеніях полный курс ученія, могли поступать в гражданскую службу, по степени их успехов, с чинами от 14-го до 10-го класса включительно, а в военную на том-же основаніи, как университетскіе студенты, то есть прослужив в нижних званіях шесть ыесяцев, а потом производились в офицеры, хотя-бы не было вакансіи в тех нолках, куда они приняты. Тогдаже Высочайше разрешено студентам ярославскаго Демидовскаго училища и воспитанникам петербургской и кіевской гимназій вступать в военную службу с теми-же преимуществами, какія предоставлены студентам университета (*).


В том-же году, Высочайше утвержден устав „Россіиской Императорской Академіи", основанной еще при Императрице Екатерине II, но не имевшей определеннаго положенія. На основаніи Устава Академія была обязана: 1) издавать словари русскаго языка, общій и частные, грамматику, риторику и проч.; 2) издавать творенія знаменитых писателей с их жизнеописаніями и с полезными для языка и словесности примечаніями. „Таковым твореніям — сказано было в Уставе — Академія есть природная покровительница и наследница". В 3-х, Академія должна была заниматься переводами на русскій язык иностранных классических пеэтов: Гомера, Виргилія, Тасса, Мильтона и проч. и изданіем их вместе с подлинниками, при чем требовалось, чтобы „перевод. по возможности, быль из слова в слово, из періода в період, дабы читатель не слог переводчика в нем видел, но проницалъбы точное расположеніе мыслей и дух творца"... (2).

В 1819 году Главный Педагогическій институт в Петербурге, по проекту, составленному попечителем петербургскаго учебнаго округа, действительным статским советником Уваровым^ был преобразован в университет, при чем постановлено, чтобы образованіе учащих для всех учебных заведеній в Имперіи оставалось суіцественным предметом и петербургскаго университета, на основаніи устава Главнаго Педагогическаго института. По существование) в столице медико-хирургической академіи, учрежденіе при университете медицинскаго факультета признано излишним. Второй разряд Педагогическаго института, учрежденный 25 октября 1817 года, сохранил свое отдельное образованіе, под названіем Учительского института (3).

В следующем году, Высочайше утверждены уста-


вы дерптскаго университета и учебных заведеній деритскаго учебнаго округа (4). Еще до того, по представленію эстляндскаго губернокаго начальства, о необходимости в учрежденіи сельских училищ — „не заключавшему в себе удобоисполеительных средств к приведенію в действіе сего полезнаго предположенія и замедлившему ход дела продолжительною перепискою", был составлен комитета для учрежденія и уиравленія сельских школ в Эстляндіи (5). Для образованія приходских учителей в западных губерніях, основана семинарія при виленском университете (6). По изгнаніи іезуитов из Россіи, учреждены, в замен состоявших в их управленіи училищ, учебныя заведенія в городах: Полоцке, Орше, Мстиславле и Витебске (7).

В 1824 году, по представленію министра народнаго просвещенія Шишкова. Высочайше утверждено новое распределеніе губерній по учебным округам, сообразно разделеяію губерній на округи генералъгубернаторскаго управленія (8).

В 1819 году, Высочайше утверждены Положенія об Институте слепых и о Доме воспитанія бедных детей.

Институт слепых был учрежден в Петербург, еще в 1807 году, и тогда-же утвержден штат его, по коему на содержаніе и обученіе 15-ти слепых, на наем для помещенія их дома и на жалованье лицам, служащим при этом заведеніи, было назначено ежегодно, сперва 14,150, а с 1816 года—21,150 рублей. В начале 1819 года, институт поступил в ведомство Совета Императорскаго Человеколюбиваго общества и был помещен в Михайловском замке. Совет Человеколюбиваго об-


щества нашел полезным сократить программу наук, коим обучались слепые, не ограничивая числа принимаемых определенным комплектом, a призревая столько слепых, сколько по средствам института будет возможно ; а дабы отвлечь сих несчастных от вредной праздности, занимать их полезными, физическому их состоянію приличными, упражненіями (9).

Тогда-же Император Александр соизволил утвердить Положеніе Совета Человеколюбиваго общества, об учрежденіи „Дома воспитанія бедных детей", на 120 воспитанников ('").

Мы уже имели случай изложить, до какого состоянія доведен был казанскій униперситет, благодаря преобразованію, или — так называемому — обновленію его Магницким. В харьковском университет также отозвалось, хотя и гораздо слабее, задуманное в главном правленіи училищ, измененіе общей системы народнаго просвещенія : профессор Шад был выслан за границу, как последователь опасной новейшей философіи; Осиповскій, гордость университета, принужден был оставить преподаваніе в нем. Попечитель представил предположеніе о новом образованіи университета, домогаясь, чтобы ректор назначался не по избранію совета и факультетов, а по усмотренію начальства, из чиновников сведущих в науках и опытных по службе, или из профессоров, кои, в таком случае, лишались бы-права читать лекціи; на местоже деканов он предлагал непременных советников, также назначаемых начальством. Ученый комитет, изменив проскт попечителя, признал необходимость избирать ректора, по прежнему, из


профессоров ; но самый выбор предоставил попечителю, а не совету, и одобрил замену деканов непременными чиновниками (1!).

С.-петербургскій университет подвергся разгрому в самом начале своего сіществованія. Составленіе устава для новаго университета затянулось, по разногласію лиц, участвовавших в этом деле. Чтобы дать университету правильный ход, главное правленіе училищ, по представленію исправлявшаго должность попечителя Рунича, в заседаніи 17 сентября 1821 года, постановило: ввести временно в действіе по петербургскому университету и округу инструкціи, утвержденныя для директора и ректора казанскаго университета (|2).

С самаго открытія университета в Петербурге, 14-го февраля 1819 года, он считал в среде свой многих лиц, составивших себе почетное имя своими сиеденіями и полезными трудами: попечителем был филолог Уваров; в числе профессоров находились: ректор университета, бывшій профессор политических наук в педагогическом институте, Балугьянскій; преподаватель богословія, замечательный знаток еврейскаго языка, Павскій; профессор философіи—Лодій; исторіи философіи—Галич; всеобщей исторіи—Раупах; географіи—Зябловскій; статистики—Герман; астрономіи—Вишневскій. К сожаленію, иедагогическій института с переменою названія не преобразовался в университет, и лишась прежняго порядка в управленіи, подвергся крайнему разстройству: введеніе столь-же строгих, сколько и мелочных инструкцій, по примеру казанскаго университета, не поправило дела, испорченнаго в начале, a прееледованіе профессоров, отличавшихся глубокими сведеніями и любовью к науке, поставило вновь открытый университет на край ги-


бели. Первоначальный состав петербургскаго университета и направленіе читаемых в нем курсов напоминали университеты первых годов царствованія Александра, когда в самой государственной администраціи преобладали либеральный начала. В философских науках служили основаніем идеи Шеллинга, с которыми знакомил своих слушателей и русское общество профессор Галич. Заметим, что он при том действовал с большею осторожностью, не усвоивая крайних выводов Шеллинга и отзываясь с сочувствіем о Якоби, заменившем пытливую философію верою в откровеніе и утверждавшем, что источник всего существующаго не природа и не разумный дух человека, а Бог, коего бытіе столь-же мало нуждается в доказательстве, сколько и бытіе человека. Но признавая философ! ю нужною для утвержденія христіанских верованій, допуская, что сомненіе необходимо для развитія философіи и что изследованіе заблужденій самонадеяннаго ума есть вернейшій способ к утвержденію откровенных истин, Галич подал повод к обвиненію его „исторіи философских систем» и его самаго в неверіи. Подобным образом Арсеньев и наставник его Герман, преподавая статистику по Шлецеру, подверглись преследованію за то, что не ограничиваясь одними фактическими показаніями, цифрами, допускали критическій разбор и оценку фактов, касаясь вопросов: об ассигнаціях—при обозреніи монетной системы в Россіи; о крепостном праве—по поводу большей или меньшей производительности труда, и проч. При разсмотреніи государственнаго управленія. в книге Арсеньева, было сказано: „Судьи и подчиненные чиновники в Россіи руководствуются в производстве и решеніи дел разными древними законами и многими ука-


зами. Старых и новых указов и учрежденій считается более семидесяти тысяч. Многіе из последовавших противоречат и даже отвергают предшествовавшіе. Люди, опытностію, или прилежным чтеніем, пріобревшіе познаніе в законах, одни имеют силу вязать и решить, и хорошо, еслиб суд их был праведен; но, к сожаленію, знающіе стряпчіе, руководимые не безпристрастіем, а лихоимством, часто разрешают виновных и запутывают невинных, но неопытных, в сетях ложнаго толкованія законов», и т. д. Вместе с статистикою Арееньева подверглись обвиненію и лекщи наставника его Германа; а также осуждали профессора всеобщей исторіи Payuaxa, за то, что он выводил происхожденіе еврейской и христіанской религіи вз языческих верованій, и будтобы внушал своим слушателям понятія ведущія к атеизму и матеріализму.

На втором курсе со времени открытія университета, в 1821 году, исиравляющій должность попечителя с.-петербургскаго округа Рунич донес главному правленію училищ, что философскія и историческія науки преподаются в университете в духе иротивном христіанству и поселяют в умах студентов идеи, разрушительныя для общественнаго порядка и благосостоянія, в доказательство чему были представлены студентскія тетради, составленныя по лекціям профессоров: Германа и Арсеньева— из статистики, Галича—из философіи и Раупаха— из всеобщей исторіи. Главное правленіе, раземотрев указанный Руничем места студентских тетрадей, немедленно пріостановило чтенія обвиненных профессоров и потребовало от них ответы на вопросные пункты, составленные членами правленія: Лавалем. Магницким, Руничем и директором!».


департамента народнаго просвеіценія Поповым. Эти вопросные пункты были препровождены в университет для отобранія ответов и для представленія их, вместе с мненіем университетской конференціи, в главное правленіе училищъ(13).

3, 4 и 7-го ноября, в университете происходили чрезвычайныя собранія, продолжавшіяся каждое от девяти до одиннадцати часов. В заседаніях участвовали двадцать членов, но все дело было, ведено попечителем Руничем и директором университета Кавелиным, обвинителями и грозными судіями четырех профессоров. Из записки о деле исправлявшаго в сих собраніях должность конференцъсекретаря, профессора Плисова, очевидно, что в понятіи Рунича обвиненные были заранее осуждены окончательно, и что цель конференцій исключительно состояла в том, чтобы профессоры согласились с мненіем попечителя. В начале перваго собранія, Рунич прочел представленіе свое, на имя министра духовных дел и народнаго просвещенія, князя Голицына, заключавшее в себе обвиненія Раупаха в безбожіи, а Германа, Галича и Арсеньева во многих преступленіях, и в числе их —в миритизме и робеспьеризме. За тем, Рунич предъявил собранно вопросные пункты, на которые предлагал требовать от обвиняемых ответы, для обсужденія их в конференціи, и приказал экзекутору позвать в присутствіе профессора Германа, а, между тем, позволил себе неприличный насмешки на счет лежавпіих на столе собствен нор у чных его тетрадей, называя их „гадкими, смердящими", и зажимая нос, как будтобы от дурнаго в них запаха. При этом, не пощадил он не только Германа, но и бывшаго учителя его, покойнаго Шлёцера, Когда-же явился в ирисутствіе Герман, Рунич стал чи-


тать ему вопросы, а Кавелин - выписки из студентских тетрадей, нослужившія к его обвиненію. Во все время чтенія, Герман, сев на одном из стоявших в особом ряду стульев, сохранял молчаніе, а на требованіе Рунича, чтобы он дал тотчас письменные ответы, обращался три раза к собранію, прося о дозволеніи ему взять вопросные пункты на-дом, дабы получить возможность отвечать на них в спокойном духе; но Рунич отказал ему в том, продолжал глумиться над тетрадями его лекцій, и наконец, с трудом, согласился, чтобы Герман писал ответы в особой комнате, под надзором профессора Плисова,

Между тем, по приказанію Рунича, призвали Раупаха, который, по прочтеніи обвиненій, на требованіе попечителя—писать немедленно ответы, сказал, что „это в настоящем его положеніи невозможно, и что он может отвечать только тогда, когда ему будут возвращены собственныя его и студентскія тетради".—„И так — сказал ему Рунич,—вы не повинуетесь собранію, следовательно— и главному правленію училищ, а по сему — и министру, а по сему—и государю (указывая на зерцало), словом, не повинуетесь верховной власти, постановленной от Бога, и не признаете никакого закона"— „On ne peut pas m'imposer une loi, que je suis incapable de remplir *) (невозможно подчинить меня закону, котораго я не в силах исполнить), сказал Раупах. „Ah! On ne peut pas vous imposer une loi?" вскричал Рунич, пропустив последнія слова профессора. „Que je suis incapable de remplir"—прибавил Раупах. „Ну посмотрим, что будет далее", про-

*) Раупахі, не зналг русскаго языка, и но тому объяснялся по франдузски.


должал Рунич — „садитесь и отвечайте, как можете". Раупах сел за особый стол и написал ответ, в котором подтвердил свой прежній отзнв о невозможности исполнить требованіе конференціи. По врученіи сего ответа председателю собранія, Раупах получил приказаніе выдти, и тогда Рунич опять стал ругать его, называя бунтовщиком, зажигателем, гоеударственным изменником, и проч. К чести ученаго сословія, составлявшаго собраніе, должно заметить, что безстыдство и дерзость Рунича возбудили протест большинства членов; профессоры: Лодій, Балугьянскій, Грефе, Чижов, Соловьев, Деманж, Шармуа, Вишневскій, Ржевскій, адъюнкт Радлов и директор училищ Тимковскій, старались убедить попечителя, что в поведеніи Раупаха не было ничего преступнаго; но Рунич стоял на своем, Кавелин поддерживал его, a прочіе профессоры, запуганные ими, выказали какое-то странное равнодушіе к судьбе своего товарища.

Между тем Плисов принес данные Германом письменные ответы, в которых профессор, приводя себе в оправданіе свою совесть, просил разсмотренія всех выраженій, действительно ему принадлежащих, (ибо в выписках из студентских тетрадей были превратныя мысли, кои он не признавал своими), людьми сведущими в политичеСКИХ науках (la révision faite par des juges compétens, versés dans les sciences politiques). Эта просьба навлекла на него новые упреки Рунича, который, объявив ему, что такой отзыв не может быть принят, приказал ему выдти. За тем, когда Рунич спросил собрате, чтоделать с объясненіем Раупаха, все члены единогласно отвечали, что надлежит позволить ему, подобно Герману, писать ответы в особи комнате; но когда Раупах вторично


явился, председатель выразил заключеніе конференціи в таком смысле, будтобы она требует, чтобы професгор вепременно отвечал на каждый вопросный пункт особо, и притом в приеутствіи конференціи. Уступая принужденію, Раупах сел в углу и написал ответы, в которых ограничился отрицаніем обвиненій, требуя времени и законных средстн к своему оправданію; по прочтеніи ответов, ему велели выдти, и тогда Рунич опять стал называть его возмутителем, бунтовщиком, оскорбившим собрате своими ответами, и, обратясь вообще к конференціи, спросил: „какой приговор сделаем по ответам профессоров Германа и Раупаха?" Одни из членов изъявили готовность подать голос; другіе, в числе коих были: Бгілугьянскій, Соловьев, Грефе и Чижов, отозвались, что они из начатаго дела не видят, в чем должно состоять их мненіе. Несколько профессоров и адъюнкт-профессоров, прелыценных надеждою получить награды, либо занять кафедры обвиняемых профессоров, безусловно осудили и Германа, и Раупаха; напротив того, профессоры: Плисов, Ржевскій, Вишневскій, Шармуа, Деманж, Чижов, Грефе, Балугьянскій и Лодій, директор учили щ Тимковскій и адъюнкт Радлов отвечали, что, не имея возможности из производства дела вывести какое-либо заключеніе о виновности профессоров, и будучи принуждены подать мненіе о тех преступленіях, в коих они обвиняются, полагают, что, судя по сделанным из их лекцій выпискам, ученіе в них содержащееся не может быть терпимо ни в каком заведеніи, и тот, кто преподавал-бы такое ученіе, не заслуживал-бы никакого доверія. Некоторые из профессоров требовали—


предоставить обвиненным все законныя средства к их оправданію.

На другой день, 4 ноября, заседаніе открылось чтеніем вопросных пунктов, заготовленных в главном правленіи училищ для Галича; а Кавелиб читал выписки из книги Галича: „Исторія философских систем», подавшія повод к обвиненію его в неверіи, безбожіи, и проч. Заметим, что Галич в своем сочиненіи излагал системы знатвейших древних и новых философов, не прибавляя к тому собственных сужденій, и по тому некоторые из членов конференціи осмелились сказать, что он не может подвергнуться ответственности за мненія людей, коих уже несколько тысяч лет нет на свете; что, как-бы эти мненія ни были ложны, профессор не мог изменить их, и что пропущенная в цензуре, печатная книга Галича служить доказательством, что в ней не нашли ничего вреднаго. Но Рунич, в ответ на эти представленія профессоров, сказал, что Галич виноват в том, что в своей книге не опровергал сих систем, и сравнил сочиненіе Галича с тлетворным ядом, или заряженными пистолетами, положенными среди неразумных детей, либо диких, не знающих употребленія огнестрельнаго оруягія. Такое сравыеніе вовсе не шло к сочиненно Галича, по которому он читал лекціи не детям и не диким, а студентам, уже проелушавшим курс философіи; но Рунич, не заботясь о верности сравненія, поставил сам себя в число этих детей или диких: „я сам—сказал он— еслибы не был истинным христіанином и еслибы благодать свыше меня не осеняла, я сам не отвечаю за свое поиолзновеніе при чтеніи книги Галича".


Когда-же Галич был призван в присутствіе, попечитель обратился к нему с столь-же длинным, сколько и неприличным увещаніем, в коем, осыпав ругательствами всех иностранцев живущих в Россіи, напомнил Галичу, что он Русскій, упрекал его в неблагодарности к месту своего воспитанія, к отечеству, Государю и Богу, и обвинял ого в неверіи и безбожіи. „Вы явно предпочитаете— сказал он—язычество христіанству, распутную философию—девственной невесте, христіанской церкви, безбожнаго Канта — самому Христу, а Шеллинга— Святому Духу". Потом, когда Галич вышел в особую комнату с адъюнктом Роговым, для написанія ответов |на вопросные пункты, и был призван Арсеньев, Рунич увещевал его, подобно Галичу, но вслед за тем стал упрекать и бранить его, называя невежею, глупцом и проч. За тем, читаны были вопросные пункты и выписки из книги Арсеньева; когда-же он сказал, что преподавал теорію статистики по печатной книге профессора Германа, изданной в 1807 году от главнаго правленія училищ и одобренной правительством,—„это не послужить вам в оправданіе—прервал его Рунич; тогда было время, а теперь другое". Обвиняя Арсеньева в открытіи величайпшх государственных тайн, Рунич и Кавелин привели то место из его книги, где говорил он о сумме выпущенных в обращеніе ассигнаций, на основаніи не только публичных актов, но и высочайших манифестов, изданных во всенародное известіе (!). В такомъже роде были и другія обвиненія, взведенныя на Арсеньева. По выходе его в особую комнату, для составленія письменных ответов, адъюнкт Рогов принес письменный ответ Галича: „сознавая невозможность опровергнуть предложенные мне вопросные


пункты, прошу непомянуть грехов юности и неведенія". По прочтеніи этого ответа, Рунич зарыдал и примеру его последовали несколыш членов; когда-же Галича призвали в присутствіе—попечитель вскричал: „после этого, могу-ли я решиться бросить на вас камень", и с этими словами кинулся обнимать Галича, называя его „заблудшею овцою", „оглашенным просветившимся", и уверяя собраніе, что такое обращеніе грешника на путь истины есть чудесное действіе благодати Вожіей, коснувшейся его сердца, и т. п. За тем, внезапно переменив тон, строго спросил Галича: „не согласится-ли он запечатлеть свое признаніе тем, чтобы издать вновь составленную им Исторію философских систем, поместив в предисловии к оной свое обращеніе и отреченіе от мнимаго просвещенія, на лжеимянитом разуме основаннаго"? Как Галич на это предложеніе не отвечал ни слова, то Рунич, поняв, что зашел слишком далеко, опять принял веселый вид и с прежним восторгом обратился к собранію- „На чтЬ нам другіе доводы?—сказал он.— Самое сознаніе г. Галича не явным-ли служит доказательством, что вредныя и опасныя ученія действительно были в здешнем университете, a следственно и во всем округе, а этого и довольно".— „А этого и довольно" — повторил он несколько раз. Потом, обратясь к Галичу, стал уверять его, что он непременно получит прощеніе. „Я сам буду ходатайствовать за вас у г. министра"—сказал он. Наконец, Галич вышел из присутствія. Призванный на его несто Арсеньев подал свои письменные ответы Руничу и был осыпан ругательствами за то, что требовал законных средств к своему оправданію. Окончив чтеніе ответов профессора. Рунич велел ему выдти, и потом предложил на


обсужденіе конференции: удовлетворительны-ли ответы Арсеньева; могут-ли книги „Исторія философских систем» Галича и „Статистика Россіи" Арсеньева служить руководствами к иреподаванію, и заслуживают-ли Галич и Арсеньев, как наставники юношества, доверіе правительства? Хотя члены конференціи изъявили по сим предметам различныя мненія, однакоже из них можно было сделать следующій общій вывод: 1) что ответ Арсееьева, судя по времени и предоставленным ему к тому средствам, не мог быть достаточен; 2) что Галич и Арсеньев, как по своим познаніям, так и по нравственным достоинствам, заслуживают доверіе правительства в качестве наставников юношества, и наконец 3) что даже и тогда, когда изданныя ими для руководства книги признаны будут негодными к классическому употребленію, они могут преподавать лекціиподругимъкнигамъ(14): таков был истинный смысл мненія изъявленнаго большинством конферендіи; но в представленной Р^ничем в главное пранленіе училищ записке дело было изложено в ином виде, и донесено, будтобы, не смотря на сопротивленіе Балугьянскаго и других, единогласно (?), и благонамеренными, и противодействовавшими членами общаго собранія, признано:

„1) Ученіе всех четырех преподавателей вредным; первыми — положительно; последними — под условіем: если обвинительные акты основательны, безпрістрастн ы.

.,2) Сами преподаватели неблагонадежными и опасными; первыми—положительно; последними—условно, если преподаватели действительно будут изобличены в преступном учепги, им приписываемо.м».

Далее сказано, что: „Сознаніе Галича служить


непреложным доказательством того, что ученіе, обличенное вредным и опасным, действительно таково и в университете допущено было"; а в заключеніе сделан следующій вывод: ..Из всего виденнаго и слышаннаго мною я удостоверился, что самый опасный дух партій существует в университете между некоторыми членами, и что. при их расположеніи, правительство на каждом шагу встречать будет противодействія. если не явныя, то тайныя, который всегда полагать будут препоны всякому наилучшему намеренію" (15).

Главное правленіе училищ, не смотря на голоса, поданные в защиту обвиненных профессоров, признало ученіе Германа, усвоенное и Арсеньевым, и Раупаха опасным для государственнаго благосостоянія и постановило: Германа и Раупаха удалить из университета, запретив им преподаваніе по министерству просвещенія вообще; книги Германа и Арсеньева, по предмету статистики, и Галича, Исторію философских систем, совершенно запретить в употребленіи по всему ведомству министерства народнаго просвещенія. А как обвиненные профессоры требуют, чтоб им даны были средства к формальному оправданію. то предоставить разсмотреніе их дела судебному месту уголовным порядком. Замечательно, что Магницкій, котораго отнюдь нельзя заподозрить в излишней гуманности, подал мненіе против отданія профессоров под суд, полагая, что и подсудимые, и общество, назовут людей, подвергающих бездоказательно обвиненных уголовной ответственности, не судьями, а палачами; тем не менее однакоже он предложил выслать Германа и Раупаха за границу, и по долгу, налагаемому Священным Союзом (?), предостеречь от этих опасных людей союзныя державы (16). Другой член правленія


училищ, граф Лаваль заявил о необходимости вывести вовсе из употребленія излишвія науки, введенный в новейшее время в университеты, без всякой нужды и к явному вреду частному и общественному (17).

Министр духовных дел и народнаго просвещенія, князь А. Н. Голицын, получив мненіе главнаго правленія училищ, по делу о петербургских профессорах, представил в комитет министров все дело, с еобственным заключеніем, в котором, возставая против „систем отверженія истин св. писанія, всегда соединяемых с покушеніем ниспровергать и законныя власти, сих ужасных систем, заразивших головы новейших ученых и имевших последствіем отпаденіе от веры христовой и революціонныя бедствія, которыя потрясли многія государства, пролили потоки крови и ныне еще не перестают нарушать спокойствіе Европы", министр считал необходимым положить такому вредному духу ученія скорыя и твердыя преграды. По его мненію: „от образа решенія этого дела зависла возможность остановить распространеніе пагубнаго ученія не только в петербургском университет и округе, но и в прочих». И по тому он полагал: Германа и Раупаха выслать из Россіи, дав им некоторую сумму для выезда за границу, из человекрлюбія, но напечатав в иностранных газетах причину их высылки; книги их запретить; Галича оставить при университете, но в другой должности; Арсеньеву запретить преподаваніе в учебных заведеніях, предоставя избрать другой род службы; Рунича утвердить попечителем и наградить за открытіе (18).

А, между тем, раздался в пользу обвиненных голос мужа добра, человека столь-же просвещен-


наго, сколько и благонамереннаго, бывшаго попечителя петербургскаго учебнаго округа Сергія Семеновича Уварова. Находясь не в силах бороться с глашатаями мракобесія, он решился обратиться к самому Государю. В письме на Августейшее имя Императора Александра, Уваров, непринимая на себя защиты профессоров, выказал и недоказанность взводимых на них преступленій, и неприличные поступки их иреследователей. „Но голос истины не будет заглушен—иисал Уваров.—Она достигнет до вашего великодушнаго сердца. Вы узнаете все, как только соизволите, чтобы вам все было сказано. Да если и правда, что в петербургском университете существовало безбожное и вольнодумное ученіе, то ответственность в том не должна падать ни на кого, кроме руководивших его министра и попечителя", Основываясь на том, Уваров, в качестве бывшаго попечителя округа, признавая себя обязанным оправдать университета, не только принимал на себя свою часть ответственности, но просил о строжайшем изследованіи дела, умоляя Государя, чтобы: во 1-х, предоставлены были обвиненным профессорам все средства к защите; во 2-х, чтобы все акты и протоколы университетской конференціи были поднесены Его Величеству, не в сокращенном виде и не в копіях, а в оригинале, и в 3-х, чтобы дозволено было ему самому объяснить дело (19). Чтобы представленіе Уварова имело успех, надлежало князю Голицыну быть столь-же смелым ходатаем за правду у подножія престола; но он, при всей душевной доброте и других похвальных качествах, не был одарен твердым характером и не отважился сознаться пред лицем Монарха, что причиною университетских безпорядков была собственная его


слабость, допустившая столь-же бездарнаго, сколько и безчестнаго Р^нича, под личиною ревнителя веры и поборника правительства, взводить на скромных тружеников Науки небывалыя преступленія. Профессоры, подвергнутые обвиненію, были удалены, а самое дбло о них, по разногласію, возникшему в комитете министров, затянулось на годы, пока наконец, в феврале 1827 года, объявлено Выеочайшее повеленіе: считать дело о професоорах оконченным (20).

А, между тем, последовал целый ряд прави'гельственных распоряжение в духе реакціи.

В іюле Ib22 года, запрещено принимать в дерптскій университет обучавшихся прежде в иностранных университетах студентов — „которые ежели когда и не вредны со стороны политических их идей и разсужденій, то большею частію однакож всегда имеют пагубное вліяніе на порядок в университете, привозя с собою и распространяя в оном своевольные обычаи иностранных университетов» (21).

В феврале следующаго года (1823), Высочайше повелено распространить на все вообще губерніи запрещеніе отправлять юношество для обученія в университеты: гейдельбергскій, іенскій, гиссенскій и вюрцбургскій—„соделавшіеся с некотораго времени театром всякаго рода неустройств, и где молодые люди почерпают понятія, самыя противныя религіи и нравственности" (22).

В 1824 году, последовало Высочайшее повеленіе распространить на все учебные округи меры, принятыя Новосильцовым по виленскому университету, именно: по учебной части, исключить из числа предметов, преподаваемых в гимназіях, право естественное и науки политическія, а, в замен того,


умножить число уроков для преподаванш языков: латинскаго, греческаго и русскаго; уменьшить число уроков для преподаванія Риторики и Поэзіи; предоставить выбор тем, для ученических сочиненій, не учителям, а университетскому правленію. По части-же училищнаго надзора, вместо двух положенных по штату смотрителей или педелей, назначено иметь их пять, и усилен самый надзор за студентами (23).

По случаю безпорядков, происшедших в харьковском театре, при чем замешаны были несколько студентов тамошняго университета, князь А. Н. Голицын полагал необходимым запретить студентам всех университетов посещеніе театральных зрелищ, ибо молодые люди, оставаясь в университетах не более трех лет, не имеют времени заниматься театрами. Но Государь ограничил запрещеніе ходить в театр, (да и то на время), харьковскими студентами, не распространяя его на прочіе университеты (м).

В последніе годы царствованія Императора Александра I, центра ііечатных книг получила реакціонный характер.

Ценсурный істаь 1804 года, составленный в таком-же духе, какой отличал все первоначальныя преобразованія Александра, предоставлял полную свободу благонамеренным писателям. Но, к сожаленію, ценсоры, мало но малу, отступили от правила, охранявшаго свободу печати—именно: „когда место, (в сочиненіи) подверженное сомненію, имеет двоякій смысл, то лучше истолковать его выгодвейшим для сочинителя образом, нежели его нреследовать", и действовзли совершенно противно этому


правилу. В таком неопределенном деле, каков суд над литературными и учеными твореніями, всегда являются в числе судій люди, желающіе выказать свою безплодную деятельность, либо неведящіе что творят; таким судіям настал золотой век при князе Александре Никол. Голицыне, человеке честном и благодушном, но получившем образованіе весьма поверхностное и до того слабохарактерному что он, при всем усердіи своем к православію, покровительствуя сам отпавшим от него сектам, допускал преследовать сочиненія и авторов их, за мнимыя отступленія от догматов православной церкви. Шишков, ультра-консерватор, котораго отнюдь нельзя было заподозрить в угодливости духу века, упрекал справедливо тогдашнюю ценсуру в неразуменіи силы языка, от чего происходили вредные промахи, в доказательство тому привел одно стихотвореніе, в коем поэт сказал:

«Что в міре, мне где все на миг? что в міре, Где смерть и рок—цари?»

А ценсор, считая неприличным роптать на судьбу, вымарал слово: рок, и таким образом были напечатаны стихи:

«Что в міре ыне, где все на миг? что в міре, Где смерть и—царп?»

„Один сей пример —по словам Шишкова— показьтвает, что недовольно иметь строгую цензуру, но надобно, чтоб она была умная и осторожная" (25).

В 1818 году, издана была, одобренная духовною цензурою, книга Станевича: Беседа на гробе младенца о безсмертт души. Вслед за тем, князь Голицын донес, будтобы это .сочиненіе содержало


в себе вредныя и противныя православному исповеданію мысли, и по Высочайшему повеленію книга запрещена, сочинитель ея выслан из столицы, а ценсору, пропустившему ее, архимандриту Инокентію, сделан строжайшій выговор. Но когда, в мае 1824 года, был назначен министром народнаго просвещенія Шишков, одним из первоначальных его действій было разсмотреніе вновь этой запрещенной книги, порученное, по просьбе его, митрополитом Серафимом духовному ведомству. Известные своею ученостью, протоіерей Вещезеров и профессор академіи, священник Кочетов, разсмотрев ее, подали мненіе, что „книга сія по духу своему совершенно сообразна с ученіем веры и нашей православной церкви, и даже есть плод сильной ревности по вере и пламеннаго усердія к церкви" (26). По донесеніи о том Государю, последовало Высочайшее повеленіе: напечатать помянутую книгу вновь на казенный счет (27).

Совершенно противную участь испытала другая книга: „О Евангеліи от Матфея, сочин. Госснера". Автор ея, католик, проповедывал какой-то протестантски мистицизм в церкви Св. Екатерины, на Невском проспекте, и снискав покровительство князя Голицына, пріобрел много слушателей, посещавших проповедника из угодливости к его патрону; в числе их были Магницкій и Рунич. Набожный фон-Поль одобрил его книгу, написанную на немецком языке; за тем, приступлено было к переводу на русскій язык и к напечатанію этого пресловутаго творенія, для назиданія соотечественников. Но, между тем, Шишков был назначен министром народнаго просвещенія, и Магницкій, передавшись на сторону графа Аракчеева, явно возстал протии бывшаго своего покровителя,


князя Голицына, обвиняя его в том, будтобы он способствовал шайке безбожников и злодеев стремиться к ниспроверженію веры и правительства. Одним из главных доказательств такому страшному обвиненію послужила Госснерова книга. Комитет министров поручил министрамь народнаго просвещенія и внутренних дел, А. С. Шишкову и Вас. Серг. Ланскому раземотреть печатный перевод ея. Шишков, (с котораго мненіем согласился и Ланской), предстаиил в комитет министров разбор помянутой книги, в коем отнесся о ней, как о сочиненіи враждебном вере,- должностям мирнаго гражданина и всем облзанностям к небесному и земному царям. Следствіем того было преданіе суду переводчиков и издателей Госснеровой книги. Но Шишков, в разборе своем, выразил ыненіе, что подобныя покушенія, клонящіяся к возмущенію народа против православія и престолов, не могут быть отвращены ни высылкою и наказаніем распространителей ереси, ни частным взысканіем с цензора за пропуск вредных сочиненій. Единственным средством для противодействія злу, по мненію Шишкова, было то, чтобы „иметь многих избранных и благомысліем своим известных цензоров, над коими должно учредить высшій цензурный комитет, который состоял-бы не из одного, но из пяти или по крайней мере четырех духовных и государственных особ, к коим-бы цензоры, в случае сомненій своих, могли относиться" (28). Эти идеи развиты подробнее автором — министром народнаго просвещенія. в записке им поднесенной Императору Александру, 31 мая 1824 года, в коей предложено: изменив прежній цензурный устав, составить новый „такой, чтоб давая свободу и отнюдь не связывая ума и даро-


ваній писателя, служил однакож к обузданію своевольных и неосновательных мыслей, .предписывая о наблюденіи, чтоб издаваемыя сочиненія были в правилах нравственности, в правилах истиннаго просвещенія, никому необидны, всякому для чтенія полезны, или по крайней мере забавны, но без всякаго вреда нравам, наукам и языку." Далее Шишков предлагал: избрать шесть или восемь искусных в словесности цензоров, с хорошим содержаніем, и поручить одному — философическія, другому— историческія книги, и так далее, с тем, чтобы каждый из них поступающія по его части сочиненія прочитывал от доски до доски, и на всех сомнительных ему местах останавливался и „замечал их, для донесенія министру просвещенія, который сам собою, или, в случае важности, по совете с верховны м цензурным комитетом, ириказывал-бы пропустить или не пропустить их." Верховный цензурный комитета, по представленію Шишкова, должен бьтл состоять из пяти особ, именно: митрополита или ученато архіепископа, министра просвещенія, министра полиціи, министра внутренних дел и министра юстиціи, к коим можно присовокупить еще одного из государственных людей, имеющаго достаточныя познанія. Комитет сей должен был требовать от синода сведеніе—нет-ли каких прежде изданных в свет книг, противных ученію нашей христіанской церкви, и если такія окажутся „без большой огласки отобрать их у всех книгопродавцев, заплатя за оныя умеренную цену и запретя впредь их продавать и перепечатывать", а дабы уменьшить вред от них происшедшій. можно „издавать другія книги, доказывающія неле-


пость и безнравственность содержащихся в них умствованій и ученій" (29).

Шишков пишет, что Император Алекеандр одобрил составленный им проект цензуры; впрочем Государь, зная что общественное мненіе не сочувствовало новому министру иросвещенія, оставил прежній ценсурный устав de jure во всей его скле; в действительноети-же ценсоры, исполняя данныя им негласныя инструкціи, сделались строже, и в особенности по части тех книг, кои касались веры, либо внутренней администрации. В сущности, распоряженія по министерству народнаго просвещенія при Шишкове были также стеснительны, как и при князе Голицыне; прежніе деятели, Магницкій, Рунич и подобные им поборники мракобесія оставались в силе, не смотря на то, что прежнее белое сделалось черным и черное белым. Несмотря однакоже на репрессивныя меры тогдашней цензуры, вліяніе либеральная направленія, которым отличалась первая половина царствоваеія Александра, не могло изгладиться; число издаваемых книг с каждым годом увеличивалось, а равно и число періодических изданій, могущее отчасти служить мерилом интеллектуальнаго развитія и любознательности общества. В 1824 году, в обеих столицах, издавалось 36 газет и журналов, из числа коих 25 в Петербурге и остальные в Москве.

I. Летербургшл періодическія изданіл.

1. С-Летербургскія ведомости, издававшіяся от Академіи Наук, с 1728 года, и выходившія в свет два раза в неделю.

2. St. Petersburgische Zeitung, на немецком ЯЗЫКе.

3. Технологическгй Журнал, издаваемый с 1804 года, от Академіи Наук, в последнее время под редакціей Севергина, заключал в себе сведенія


и известія, по части промышленности, ремесл и искусств, и выходил четыре раза в год.

4 Сенатскія ведомости, с 1809 года, раз в неделю, и 5. Сенатскія объявления.

6. St. Petersburgische Sénats Zeitung, та-же газета на немецком языке.

7. Сыт Отечества, журнал политически и литературный, издававшійся с октября 1812 года, еженедельно, под редакціей Греча, заключал в себе богатые матеріалы по отечественной исторіи и ли-, тературе; но к сожаленію в нем современная библіографія была весьма неполна и недостаточна.

8. Le Conservateur Impérial, издаваемый с 1823 года, от министерства иностранных дел, два раза в неделю, заключал в себе политическія известія, преимущественно почерпаемыя из Journal des débats и Journal de Francfort, a также ученыя И ЛИтературныя заметки, относящаяся к Россіи, известія о новых книгах, и проч.

9. Русскій Янвалид, или Военныя Ведомости, издававшіяся Пезаровіусом с 1813-го по 1821-й год; а потом Воейковым. Эта газета, доходы с коей назначены в пользу инвалидов, с 1818-го года стала выходить в свет по новому плану и несколько утратила свое достоинство. Она появлялась ежедневно, исключая воскресных и праздничных дней.

10. Детскій музеум натуральной исторіи, ежемесячный журнал, издаваемый Ржевским с 1815-го года, содержал в себе рисунки произведеній природы, с русским, французским и немецким текстом.

11. Журнал Имтраторскаго Человеколюбиваго общества, с іюля 1817 года, издавался ежемесячно и содержал в себе известія о благотворительных


учрежденіях отечественных и иностранных, нравственныя разсужденія, біографіи благодетелей человечества и отчеты общества.

12. Соревнователь просвещенгл и благотворенія. Под сим названіем издавались с 1818 года труды Общества любителей русской литературы, в Петербурге. Журнал, выходившій в свет ежемесячно, заключал в себе: а) статьи ученаго содержанія; б) разбор новейших сочиненій; в) литературныя произведевія и г) смесь. В нем встречаются замечательныя творенія лучших русских писателей. Большая часть доставляемаго им дохода была назначена в пользу бедных

13. Благонамережый, журнал, издававшійся с 1818 года Измайловым, сперва ежемесячно, потом в 1819, 1820 и 1821 годах два раза в месяц, в 1822-м еженедельно, и наконец с 1823-го—опять два раза в месяц, но никогда не выходившій в назначенные сроки. Он заключал в себе статьи, относившіяся к литературе, наукам, искусствам, нравам и обычаям, преимущественно-же хороши были статьи по театру. Вибліографія составляла самый слабый отдел этого журнала; а выбор литературных статей в стихах и прозе не отличался изящным вкусом.

14. Сибирскгй Вестник издавался с 1818 года Григ. Спаским, сперва ежемесячно и содержал в себе исключительно статьи, относившіясяк Сибири; а с 1823 года —два раза в месяц, при чем программа его изменилась и заключала в себе статьи по всей Азіи. В этом журнале встречается много любопытных статей по исторіи и современной статистик Сибири.

15. Отечественныл Записки, издаваемый с мая 1820 года, под редакціей Павла Свиньина, содержали


в себе много важных исторических статей, которых источники не всегда указаны, следствіем чего нередко бывало отступленіе редактора от верности описываемых им событій. Эти записки появлялись ежемесячно.

16. Христганское чтенге, с 1821 года, ежемесячно издаваемое от петербургской духовной академіи.

17. Журнал департамента народного просвещенгл, под редакціей профессора Озерецковскаго,. издавался с 1821 года ежемесячно, вместо журнала, выходившаго с 1803 года, в различные сроки, под названіем: Леріодическое сочгтенге об успехах народнаго просвегценгл, и заключал в себе: указы, рескрипты и рапорты по министерству просвещенія; известія о русских ученых обществах и учебных заведеніях; ученыя и педагогическія статьи; объяиленія о новых книгах.

18. Сіьверный Архив, издававшійся с 1822 года, под редакціей Булгарина, по два раза в месяц, заключал в себе множество исторических и статистических статей, основанных, большею частью, на достоверных источниках, до того времени остававшихся неизвестными. В нем участвовали многіе отечественные литераторы и ученые. В числе помещенных в неи статей, замечательны разбор путешествіл капитана Муравьева в Туркменг'ю и Хгіву и отзыв Желевелл о вступленіи вь Исторію Карамзина. Библіографическій отдел русских сочиненій отличался тщательным изложеніем, хотя и не полон.

19. Литературныл прибавлены к Сыну Отечества, под редакціей Греча, издавались с 1822 года, два раза в ыесяц, и заключали в себе: повести, отрывки из романов и анекдоты.


20. St. Peterburgische ZeiUchritt, журнал, ИЗДЯвавшійся 0J7ьдeкoпoм, в 1822 году еженедельно, а с 1823 года—ежемесячно, заключал в себе переводы статей извлеченных из русских журналов и служил посредником между Россіею и другими европейскими странами. Некоторые из ыемецких журналов относились с похвалою об этом періодическом изданіи; другіе перепечатывали из него статьи, либо помещали на своих страницах разборы Ольдекопова журнала.

21. Новости литературы, прибавленія к Русскому Инвалиду, под редакціей Воейкова и Козлова, с іюля 1822 года, содержали в себе: переводы, стихотворенія, перепечатанныя из других изданій, и оригинальныя статьи в стихах и прозе.

22. Журнал военной медицины, издававшійся с начала 1823 года, при медицинском департаменте военнаго министерства.

23. Журнал излщных искусстве, издававшійся с апреля 1823 года, под редакціею Басил. Григоровича, выпусками каждые два месяца, заключал в себе следующіе отделы: I. Исторія изящных искусств. II. Обычаи и костюмы народов древних и новых. III. Литература. IV. Біографія. V. Искусства в Россіи. VI. Критика и VIL Смесь.

24. Литературные листки, появлявшіеся с іюля

1823 года, два раза в месяц, под редакціей Булгарина. Цель этого издан ія состояла в том, чтобы доставить подписчикам Севернаго Архива не столь серіозное и более привлекательное чтеніе, в роде Зрителя Аддисонова и Антенскаго пустынника, Жуй (Jouy).

25. Указатель открытгй по Физже, Химги, Естественной Исторіи и Технологіи, издавался с

1824 года, под редакціей экстраординарнаго про-


фессора петербургскаго университета Никол. Щеглова.

П. Московская періодическгя пзданіл.

26. Московскія ведомости, издаваемый от московскаго университета, с 1756 года, заключали в себе: политическія известія, внутреннія и внешнія; ученыя известія; объявленіе о всех книгах выходивших в ліоскье, иногда с кратким указаніем их содержанія. В сей-же газете помещались сведенія о заседаніях всех московских литературных и ученых обществ, а также краткая исторія московскаго университета, за истекшій год, и список профессорам, читающим курсы в университет. Московскія ведомости выходили два раза в неделю.

27. Сеттскіл объявления.

28. Журнал жторичешй, статистичешй и географическгй, издававшійся под редакціею Сохацкаго, Гаврилова и Невзорова, первоначально появился в 1790 году и заключал в себе извлеченія из иностранных журналов: Journal politique de Schirach, Minerve d'Archenholtz и Annales Européennes de Posselt. — В последствіи-же, редактор журнала Гаврилов ограничился выписками из Journal politique de Hambourg и из русских журналов.

29. Ъесттк Европы, издававшійся с 1802 года, первые два года под редакціею знаменитаго исторіографа Карамзина, а потом—Сумарокова, Попова, Макарова, Каченовскаго, Жуковскаго, Влад. Измайлова и опять, с 1815 года — Каченовскаго. Этот журнал, посвященный политике, наукам и литературе, содержал въсебе много хороших статей, по части археологіи, древностей, литературы и исторіи Россіи, и выходил в свет выпусками, два раза в месяц.


30. Новый магазин естественной исторіи, физики, химіи и экономических наук, издаваемый Двигубским, с 1820 года, состоял большею частью из переводных статей и выходил ежемесячно.

31. Земледельческій журнале, издаваемый с 1821 года московским обществом земледельческаго хозяйства, и выходившій выпусками, по три раза в год.

32. Еженеделътк для охотников до лошадей, выходил с 1823 года, под редакціей генерала Цорна.

33. The Englii-h Litterary Journal of Moscou, англійскій журнал, издававшійся ежемесячно Эвансом, учителем англійскаго языка.

34. Дамскій Журнал издавался с марта 1823 года, два раза в месяц, князем Шаликовым.

35. Русскій Вестник издавался с 1808-го по 1821-й год, и потом появился снова в 1824 году, под редакціей русскаго патріота, Серг. Никол. Глинки. Он выходил ежемесячно.

36 .Московскій Телеграф издавался с 1825 года Никол. Долевым.

Кроме того, издавались три музыкальных журнала: один в Петербурге, Сееернал Арфа, под редакціей Фридр. Затценговера, и два в Москве: один для фортепіано и другой для пенья, оба под редакціей Вевцеля (30).

Не смотря на реакцію нашей цензуры и главнаго правленія училищ, под ферулою Шишкова, котораго не напрасно Карамзин называл „министром затменія", последній період царствованія Императора Александра I может считаться золотым веком литературы и науки въРоссіи. В 1821 году, вышел ІХ-й том, а в 1824-м X и ХІ-й томы „Исторіи Государства Россійскаго". Еще процветали:


Дмитріев, Жуковскій, Крылов; еще не смолкли звуки стихов Батюшкова, а уже с восторгом встречало русское общество геніяльныя творенія Пушкина. Тогда-же наши литераторы передавали на отечественном языке классическія произведенія, завещанныя міру поэтами древней Греціи и слаішых времен Августа. Руководимый Мих. Ник. Муравьевым. Мерзляков предпринял^ „представить образцы древних писателей во всех родах стихотворных сочиненій, дабы учащійся мог их иметь на своем языке при самом истолкованіи правил піитики". Благодаря ему, мы получили переводы из эпических, драматических и лирических твореній: Гомера, Виргилія, Эсхила, Софокла, Эврипида, Тиртея, Пиндара, Сафо, Феокрита, Горація, Тибулла, Овидія, и проч. Вслед за тем, Мартынов предпринял изданіе греческих классиков, многолетній труд, начатый им еще в первые годы нынешняго столетія и заключавшій в 26-ти томах: Гомера, Софокла, Пиндара, Анакреона, Каллимаха, Езопа, Геродота и Лонгина. Чтобы сколько возможно не удаляться от подлинника, он переложил стихотворенія прозою, кроме Анакреона, переданнаго белыми стихами; и по тому в классиках Мартынова не должно искать красот, коими отличаются подлинныя сочиненія, а можно по его переводам только получить понятіе о содержаніи этих беземертных твореній. Гораздо полезнее колоссальный труд Гнедича—перевод с греческаго подлинника Иліады, и еще важнее, по художественному воспроизведенію Гомера, переізод Одиссеи Жуковским, хотя и сделанный не с греческаго текста, а с буквальнаго немецкаго переложенія (31).

В последніе годы царствованія Александра, географія и статистика обогатились изысканіями на-


пшх соотечественников, при совершенных ими путешествіях. До того времени, северные берега Сибири были изследованы так недостаточно, что некоторые пункты их означались на картах с разностью до полутора градусов широты, т. е. около ста шестидесяти верст. Ученый англійскій моряк Бюрней, преимущественно занимавшійся исторіей мореких открытій, в евоем сочиненіи; „хронологическая исторія открытій на северовостоке и о первых тамошних русских мореплавателях», писал, будтобы в том месте, где предполагали Берингов пролив, существовал перешеек, соединявши Азію с Америкою. Такая неопределительность сведеній о стране, принадлежащей Россіи, побудила Императора Александра послать к северным берегам Сибири новую экспедицію; в марте 1820 года, отправились два отряда: один на реку Колыму, под начальством лейтенанта барона Ф. П. Врангеля, а другой на реку Яну, лейтенанта П. Ф. Анжу. Цель экспедиціи состояла в описаніи берегов Сибири, между помянутыми реками и к востоку от Колымы за ПІелагским мысом, и в открытіи земель на Ледовитом море. В отряде Врангеля находились: мичман Матюшкин, штурман Козьмин, доктор Кибер, матрос, слесарь и казак; а в отряде Анжу: штурмана Ильин и Бережных, медико-хирург Фигурин и столько-же нижних чинов. В продолженіи трех лет, 1821, 1822 и 1823-го, путешественники перенесли чрезвычайные труды и лишенія. Морозы с пронзительными ветрами иногда достигали 47-ми градусов по Реомюру; нередко приходилось с явного опасностью переплывать чрез полыньи на льдинах. Результаты экспедицій заключались: 1) в описаніи берега Ледовитаго моря от устья реки Оленека до острова


Колючина, на протяженіи 2700 верст; 2) в осмотре моря омывающаго этот берег, так далеко как позволяло состояніе льдов, именно от 50-ти до 260-ти верст от берега, и в удостовереніи от Чукчей, что есть земля к северу от места Лкат, лежащаго в 530-ти верстах к востоку от реки Колымы; 3) в описаніи всех островов против устій Яны и Колымы лежащих, на основаніи астрономических наблюденій; 4) в изследованіи северо-восточной части Сибири; 5) в удостовереніи о разделеніи Азіи от Америки проливом, и 6) в метеорологических и магнитных наблюденіях, а также в собраніи многих сведеніи о народах и произведеніях северо- восточной Сибири (32).

Знаменитый покровитель наук, граф Николай Петр. Румянцов, в 1815 году, снарядил на свой счет экспедицію для открытія новых земель в Южном Океане и для отысканія северо-восточнаго прохода от Берингова пролива. Начальство над кораблем Рюрик, назначенным в эту экспедицію, было поручено лейтенанту Оттону Коцебу, сыну известнаго немецкаго драматурга, участвовавшему в круго-светном плаваніи Крузенштерна; в числе путешественников находился ботаник и поэт Шамиссо. Отправясь из Кронштадта 30 іюля 1815 г., Коцебу 23 ноября перешел экватор, 12-го декабря остановился в Бразиліи, у острова Св. Екатерины, с 10-го по 17-е генваря 1816 года, выдержал жестокій штурм, при обходе мыса Горна, и открыл в Южном Океане многіе острова, которым дал названія: Румянцова, Крузенштерна, Кутузова, и пр. отправился в Камчатку, и оттуда, 20 іюля, в Берингов пролив, а пройдя его, продолжал плаваніе далее вдоль американскаго берега, открыл боль-


шой залив, названный ии заливом Кщебу, и достиг почти 07° широты, но не найдя прохода в Атлантическій Океан, обратился к острову Уналашке. Оттуда он продолжал изследованія и открытія в Южном Океане, носетил два раза Сан двичевы острова, заходил на Маріанскіе и Филиппинскіе острова, и чрез Зондскій пролив и кругом мыса Доброй Надежды возвратился в Кронштадт, В августа 1818 года. Второе пітешествіе Коцебу совершил на шлюпе Предпрілтіе, сперва назначенном для открытій, но пред самым отпдытіем получившем приказаніе отвезти в Камчатку разной груз и потом занять пост для охраненія наших северо-америкавских колоній. 28 іюля 1823 года, Ъставя Кронштадта, Коцебу, в начале ноября, посетил Ріо - Джанейро. Потом, обогнув мыс Горн, зашел, 16 генваря 1824 года, в порт Консепсіон, определил положеніе многих островов в Южном Океане и в конце мая прибыль в Камчатку, откуда отправился в крепость Ново-Архангельск, на острове Ситхе; но как для охраненія в зимніе месяцы Компаніи не было надобности в шлюпе, то Коцебу осенью отплыл на юг. При входе его в порт Св. Франциска, 9 ноября (два дня после петербургскаго наводненія), там дул юго-западный ветер с такою силою, что вода выступила из берегов. Посетив опять Сандвичевы острова, Коцебу возвратился к Ситхе, где, в продолженіи пяти - месячной стоянки шлюпа, сделана подробная съемка входов к Ново-Архангельску. Между тем, заключеніе конвенціи между Россіею и Северо-Американскими Штатами сделало ненужным пребываніе „Предпріятія" у Ситхи; 30 іюля, Коцебу снова отправился к Сандвичевым островам, открыл купу необитаемых островов, назван-


ных им, по имени своего втораго лейтенанта, островами Римскаго-Корсакова, и отплыв, в октябре 1825 года, в Европу, возвратился в Кронштадта 16 іюля 1826 года (33).

В 1819 году, главный начальник Кавказскаго края, генерал Ермолов послал экспедицію к восточным берегам Каспійскаго моря; с тою целью, чтобы склонить там обитающих Туркменов к дружелюбным сношеніям с Россіей, и устроив небольшую крепость с пристанью, установить со временем постоянную торговлю с Индіею: таким образом исполнились-бы виды Петра Великаго, кои, со времени несчастной экспедиціи князя Бековича, были оставлены. Начальство над отрядом, высланным по распоряжение Ермолова, было вверено маіору Пономареву, а приданный отряду, капитан ге неральнаго штаба Никол. Никол. Муравьев должен был, обозрев восточный берег Каспійскаго моря, отправиться в Хиву, для открытія снопіеній с тамошним ханом и описанія той страны. По достиженіи Баку, отряд отплыл оттуда, 18 іюля, на корвете Казань, и в начале авг^ ста пристал к так называемому Серебряному бугру на восточном берегу Каспія. 19-го сентября, капитан Муравьев, отправясь с небольшою свитою на верблюдах, прибыл, в начале октября, в окрестности Хивы, но недоверчивый хан долго не решался принять его и призвал его в город уже 20 ноября, продержав под строгим над.юром 48 дней. По словам Муравьева, он. зная, что одному из Р^сских, находившихся на службе у хана, велено было подслушивать разговоры его с иереводчиком, нарочно распространялся о военных достоинствах хивинскаго вла-


дельца. о силе его, о превосходстве Хивинцов над Персіянами, и т. п. Хивинскій хан принял Муравьева и привезенные им подарки весьма благосклонно, но попытка наша установить на прочном основаніи торговыя сношенія с среднею Азіей не имела никаких последствій, и единственньш плодом экспедиціи было собрате весьма любопытных сведеній о Туркменіи и Хиве (34).

ГЛАВА LXXV.

Военная часть в последніе годы царствованія Александра I.

(1815—1825).

По возвращеніи наших войск из-за границы в 1815 году, и в последующее время до 1825 года, русская армія была приведена в следующій составь.

Гвардія: пехотные полки: Преображенскій, Семеновскій, Измайловскій, Лейб-гренадерскій, Павловскій, Лейб-егерскій и Финляндскій; конные полки: Кавалергардскій, Л. Гв. Конный, Лейб-драгунскій, Лейб - гусарскій, Конно - егерскік, Лейб - казачій; Жандармскій полуэскадрон. Пешая артиллерія: две бригады, каждая из двух рот батарейных и одной легкой. Конная артиллерія: одна батарейная и две легкія роты. Учебный саперный баталіон. Коннопіонерный эскадрон. Кроме того, гвардейскій отряд в Варшаве, состоявшій из полков пеших: Литовскаго и Волынскаго; конных: Подольскаго кирасирскаго и Лейб-уланскаго, и двух артиллерійских рот, пешей и конной (').

Арміл: пехотные полки: гренадерских 16, карабинерных 8, морских 4, пехотных 96, егерских 50, учебный карабинерный 1: всего 175; Каспійскій


морской баталіон. Конные полки: кирасирских 9, драгунских 17, ковно-егерских 8, гусарских 12, уланских 16,'жандармскій 1: всего 63; учебный кавалер] йскій эскадрон. Пешая артиллерія: 4 гренадерскія бригады (7 батарейных, 5 легких, 3 парочных и 6 резервных, без орудій, рот); 25 полевых бригад (25 батарейных, 50 легких, 25 парочных батарейных и 43 резервных рот); 30 конных рот; 11 казачьих рот: всего в пешей артиллеріи было 1,044, а в конной—492 орудія. 1 саперный и 9 піонерных баталіонов (2).

Число людей русской арміи можно определить примерно:

в гвардейской пехоте. . . . 25,200 челов. „ армейской „ ... 472,500 "

„ гвардейской кавалеріи. . . 8,600 " „ армейской „ ... 66,150, "

Артиллеріи вообще до ... 37,000, "

Всего-же до 609,450 человек с 1,668-ю орудіями, не считая иррегулярных войск и внутренней стражи.

Для пополненія убыли в войсках, были сделаны. по возвращеніи арміи из-за границы, в 1815 году, рекрутскіе наборы, с 500 душ по два рекрута, в 1818, 1819 и 1824 годах (3).

После многих измененій, войска, в конце царствованія Императора Александра I, распределены следующим образом:

Гвардейскгй норпус, из всех гвардейских полков; при нем-же состояла 1-я гренадерская и 1-я кирасирская дивизіи.

1-я армія.

2-я и 3-я гренадерскія дивизіи. 1 пехотнаго корпуса: 1-я, 2-я и 3-я пехотныя дивизіи


2 пехотнаго корпуса: 4-я, 5-я и 6-я пехотныя дивизіи. 8 „ „ 7-я, 8-я и 9-я „

4 ,, „ 10-я, 11-я и 12-я ,, „

5 „ „ 13-я, 14-я и 15-я „ „ При 1-м, 2-м и 3-м пехотных корпусах 1-я,

2-я и 3-я гусарскія дивизіи.

2-го резервнаго кавалерійскаго корпуса: 2-я кирасирская и 4-я драгунская дивизіи. 3-го резервнаго кавалерійскаго корпуса: 3-я кирасирская и 2-я уланская дивизія. 4-го резервнаго кавалерійскаго корпуса: 1-я драгунская и 1-я конно-егерская дивизія. 5-го резервнаго кавалерійскаго корпуса: 2-я драгунская и 2-я конно-егерская дивизія. Гренадерская и полевыя артиллерійскія бригады,

одних Номеров с пехотішми дивизіями. Конно-

артиллеріискія роты, по две при каждой кавалерій-

ской дивизіи.

2-я армгя.

6-го пехотнаго корпуса: 16-я, и 17-я пехотныя дивизіи. 7-го „ „ 18-я, 19-я, и 20-я „ „

При 7-м пехотном корпусе 3-я драгунская дивизія.

Полевыя артиллеріискія бригады, одних Номеров с пехотными дивизіями. Две конно-артиллерійскія роты при 3-й драгунской дивизіи.

Отдельный Вавказскгй корпус.

Резервная гренадерская бригада. 21-я и 22-я пехотыыя дивизіи. Нижегородскій драгунскій полк. Кавказская гренадерская, 21-я и 22-я артиллерійскія бригады.


Отдельный Финляидскій корпус.

23-я пехотная дивизія и того-же Номера артиллерійская бригада.

Отдельный Литовскій корпус.

Полки: Самогитскій и Луцкій гренадерскіе; Несвижскій карабинерный.

24-я и 25-я пехотныя дивизіи.

Литовская уланская дивизія.

Гренадерская и две полевыя артиллерійскія бригады: 24-я и 25-я. Две конно-артиллерійскія роты.

Отдельный корпус военных поселетй.

1-я гренадерская дивизія.

Третьи баталіоны дивизій: гренадерских 2-й и 3-й; пехотных: 1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й, 6-й, 7-й, 8-й, 9-й, 10-й, 11-й, 12-й, 13-й, 14-й, 15-й, 16-й, 18-й и 19-й.

2-я, 3-я и Бугская уланскія, кадры полков 2-й и 3-й кирасирской дивизіи (2-я уланская дивизія считалась в командировке от 3-го резервваго кавалерійскаго корпуса) (4).

В 1818 году, по случаю присоединенія 2-й уланской дивизіи к составу Литовскаго корпуса, она наименована Литовскою, а 3-я уланская дивизія— 2-ю (5).

В 1820 году, Высочайше повелено: Огдельному Грузинскому корпусу именоваться Отделъиым Еавказским корпусом (6).

В царствованіе Императора Александра I, в числе многих ѵчебных заведеній для военнаго со-


словія, были основаны Главное Инженерное и Артиллерійское Училища.

Велиьій Князь Николай Павлович, вступив в должность генерал-инспектора по инженерной части, и видя, что до того времени мы не могли обходиться без пособія иностранных инженеров, предпринял создать русскій инженерный корпус. Для этого необходимо было учредить специальное училище, и деятелями при осуществленіи мысли Великаго Князя явились генералы граф Опперман и граф Сиверс. 24 ноября 1819 года, по докладу генерал-инспектора по инженерной части, Высочайше утверждено Положеніе Главнаго Инженернаго Училища, учрежденнаго „для образованія искусных инженеров». В состав его вошло открытое 1810 году, на основаніи проекта графа Аракчеева, инженерное училище.

Главное инженерное училище комплектовалось вольноопределяющимися от 14-ти до 18-ти лет, уже несколько подготовлеными к будущим их занятіям, и по тому от них требовали вступительнаго экзамена из арифметики, алгебры до уравненій, начал геометріи, русской грамматики, географіи, исторіи, французскаго или немецкаго языка и рисованія. В старшем отделеніи училища полагалось до 48-ми офицеров, не выше подпоручичьяго чина, а в младшем—до 96-ти кондукторов. Начальником училища был назначен принимавший деятельное участіе в походах 1812—1814 годов и известный своими сведеніями и многосторонным образованіем, граф Сиверс (7).

В следующем году, 9 мая, Высочайше утвержден доклад генерал-фельдцейгмейстера, Его Высочества В. К. Михаила Павловича, об учрежденіи Артиллерійскаго училища „для образованія искус-


ных артиллерійских офицеров». Оно комплектовалось из вольноопределяющихся, от 14-ти до 18-ти лет, поступивших в юнкера и фейерверкеры, которые принимались в училище по выдержаніи в Военно-Ученом Комитете экзамена, на основаніи Высочайше утвержденнаго, 12 мая 1809 года, постановленія.

Недостаточное число офицеров квартирмейстерской части (генеральнаго штаба), побуждавшее в прежнія войны прикомандировывать к штабам офицеров других ведомств, не всегда достаточно приготовленнных к исполненію лежавших на них обязанностей, подало повод к учрежденію, в 1820 году, школы для офицеров при главной квартире 1-й арміи. В эту школу ежегодно поступали 30 человек, при выпуске из кадетских корпусов, избранных по предварительном испытаніи. Еурс перваго года ограничивался познаніями, общими для офицера, как арміи, так и генеральнаго штаба; из отличнейших по успехам офицеров избирались несколько, в высшій класс, для спеціальнаго образованія в науках необходимых офицеру квартирмейстерской части; по истеченіи-же втораго года, они, по выдержаніи определеннаго экземена в военных науках, языках французском, немецком, либо новейшем греческом, съемке, верховой езде и фехтованье, поступали в Свиту Его Величества по квартирмейстерской части (генеральный штаб) (8).

Еще до войны 1812 года, князь Петр Михаил. Волконскій, вместе с званіем почетнаго члена московскаго Общества Математжов, приняв это общество под свое покровительство, содействовал нескольким принадлежаыпим к обществу молодым людям поступать в колонновожатые, для пріуговлевія к службе генеральнаго штаба: в числе их


был и сын основателя общества, Мих. Никол. Муравьев, вскоре произведенный в прапорщики свиты Его Величества по квартирмейстерской части (генеральный штаб). По возвращеніи-же из заграничнаго похода в 1815 году, Никол. Никол. Муравьев, хотя и вышел в отставку, однако-же продолжал заниматься преподаваніем военных наук молодым людям, поступавшим в его училище, в званіи колонновожатых. В 1816 году, он был принят на службу генерал-маіором квартирмейстерской части, и заведете его получило названіе Московского училища колонновожатых; а в следующем году (1817), назначен помощником начальника училища гвардейскаго генеральнаго штаба поручик Мих. Ник. Муравьев, под руководством котораго составлялись учебныя программы и производилась тригонометрическая съемка. Для преподаванія в училище математики, сперва были приглашены члены общества математиков, профессор московскаго университета Чумаков и магистр Щепкин, a преподаваніе географіи и статистики принял на себя ректор университета, профессор Гейм; в последствіи, чтеніе лекцій по всем этим предметам поручено ново-произведенным из колонновожатых офицерам, оставденным при училище, Вельяминову-Зернову, Христіани, Бахметьеву, и прикомандированному с тою-же целыо, гвардейскаго генеральнаго штаба прапорщику Колошину; преподаваніем-же военных наук постоянно занимался сам Ник. Ник. Муравьев.

Колонновожатые жили на своих квартирах, а для слушанія лекцій собирались ежедневно в собственный дом генерала Муравьева, который предоставил в пользу училища значительную библіотеку, большое количество инструментов и другія учебныя


пособія. Для практических занятій, топографическими и тригонометрическими съемками, генерал Муравьев, с офицерами и колонновожатыми, отправлялся летом в свое именіе Осташево, в ста десяти верстах от Москвы.

Предметы преподаванія были: I. Из математики: арифметика, алгебра до уравненій 2-й степени включительно, геометрія, тригонометрія плоская и сферическая, приложеніе алгебры к геометріи и коническія сеченія, геодезія; П. Из воетых наук: фортификація полевая и долговременная, начальныя основанія артиллеріи и тактика. С 1820 года, учреждены при училище офицерскіе классы, в коих преподавались: продолженіе чистой математики, астрономія и высшая геодезія.

В начале 1823 года, по выходе в отставку генерала Муравьева, немногіе колонновожатые, остававшіеся в его заведеніи за последним выпуском в офицеры, были переведены в Петербург, где образовалось „училище для колонновожатых», существовавшее до 1826 года.

В московское заведете генерала Муравьева поступило с 1816-го по 1823-й год около 180-ти колонновожатых и несколько пажей. Выпущено офицеров 138, из коих 127 в Свиту Его Величества по квартирмейстерской части (в генеральный штаб) и 11 в армію. В числе первых были: барон В. К. Ливен, П. Е. Коцебу, П. А. Тучков, М. П. Вронченко, Д. С. Левшин, А. П. Болотов, и проч. (9).

В 1820-м году, по представленію вдовствующей Императрицы, было приступлено к учрежденію школ для солдатских дочерей, для обученія их Закону Божію, грамоте и рукоделіям. На первый раз, тогда были основаны такія училища при пол-


ках Л. Гв. Семеновском, Егерском и Московском, в коих оказалось сто девяносто учениц (10).

Вслед за тем, Высочайше утверждено Положеніе об учрежденіи при всех гвардейских и некоторых других полках училищ, по методе Ланкастера, для взаимнаго обученія нижних чинов чтенію, письму и первым правилам Арифметике. Число обучающихся первоначально простиралось до 2,150-ти человекъ(и). В устройстве ланкастерских школ принимал большое участіе известный журналиет и писатель Николай Иван. Греч.

В 1822 году был учрежден корпус топографов, для государственных съеыок в мирное время и для обозренія мест в тылу арміи во время войны. Для приготовленія в топографы молодых людей, из лучших воспитанников военно-сиротских отделеній, было тогда-же учреждено училище, в котором преподавались офицерами квартирмейстерской части все предметы, необходимые по роду службы корпуса топографов (12).

Для обученія гвардейских подпрапорщиков пехотных полков была учреждена школа, предметом коей постановлено: 1) довершать военное воспитаніе тех молодых дворян, кои, поступив на службу из университетов или университетских пансіонов, не могли получить там достаточных познаній в военных науках ; 2) доставить средство к образованію тем молодым людям, которые, по бедности или другим причинам, не успели пріобресть необходимыя сведенія; 3) уравнять обученіе юнкеров по фронтовой части, и 4) наконец, дать им совершенно твердое понятіе о строгой подчиненности и прочих обязанностях военнаго человека, a тем паче гвардейскаго офицера. На первый раз предполагалось преподавать в школе сле-


дующіе предметы: тактику, начиная с воинских уставов до соображеній, относящихся к малым маневрам; правила форпостной службы и малой войны; полевую фортификацію; артиллерію; черченіе ситуаціи и глазомерную съемку; военное письмоводство; военное и гражданское законоведеніе и порядок военеаго судопроизводства, и необходимыя для образованнаго офицера сведенія в географіи и исторіи. Кроме того, от выпускаемых из школы молодых людей требовалось: совершенное знаніе рекрутской школы и основательное изученіе правильной стрельбы, сборки и разборки ружья, одежды солдата и пригонки аммуниціи.

Правила для пріема в школу гвардейских подпрапорщиков могут служить мерником для тогдашняго обычнаго образованія наших наиболее достаточных молодых людей дворянскаго званія, именно требовалось: в языках русском и одном из употребительнейших иностранных, знаніе пра~ вил грамматики и употребленіе оных. „При испытаніи дворян: лифляндской, эстляндской, курляндской и белорусских губерній в русском языке, экзаминаторы не будут излишне строги". В математик требовалось — не только решенге предложеній, но и основательное доказательство оных. В исторіи - общее познанге чисел и имен исторических періодов и изложеніе главных происшествій. В географіи—общгл сведетл оразделети частей света, о положенги земель, главных городов, рек, гор, и проч. (13).

В том-же году, последовало учрежденіе Института корпуса инженеров путей сообщенія, для образованія искусных офицеров по сему ведомству. В это учебное заведеніе поступали молодые люди, не менее 15-ти лет от рода, по выдержа-


ніи испытанія в Законе Божіем, языках русском и французском, исторіи, геометріи, арифметике и рисованіи. Число воспитанников положено 72, из коих 40 на казенном содержаніи и 32 своекоштных, со взносом по 1,200 рублей ассигнац. в год, и кроме того до 24 прапорщиков и столько-же подпоручиков. Воспитанники (портупей-прапорщики), окошивъдвух-годичныйкурс в первых двух классах (4-м и 3-м), переходили в следующій класс (2-й) прапорщиками, потом в 1-й—подпоручиками и выходили оттуда на действительную службу — поручиками. Полный 4-х-годичный курс заключал в себе: чистую и прикладную математику, астрономію, минералогію, статистику, военное законоведеніе, фортификацію, артиллерію, тактику, стратегію и черченіе различных планетъ(14).

В феврале 1824 года, учреждено в Оренбурге Неплюевское военное училище, в память сенатора Неплюева, управлявшаго тамошним краем и принесшаго ему большую пользу. В этом учебном заведеніи постановлено давать воспитаніе детям: 1) офицеров иррегулярных войск Отдельнаго Оренбургскаго корпуса; 2) азіятцев, несостоящих в подданстве Россіи, и 3) вообще людей всех свободных сословій. Число воспитанников положено до 80-ти, из коих 40 содержались на счет доходов уличища, a прочіе были своекоштные, с платою по 300 рублей ассигнац. в год. Для помещенія училища назначен дом, принадлежавши оренбургской пограничной коимисіи; а для содержанія его определены:

во 1-х, проценты с особаго капитала, собраннаго с жителей края, простиравшегося до 152,000 рублей, всего.........9,120 рубл.

во 2-х, часть мечетной суммы . . 1,125 „


в 3-х, весь сбор с билетов, выдаваемых Киргизам, нанимающимся в работу у линейных жителей. . . . 8,000 „

Всего-же ежегодно . 18,346 рубл. И, кроме того, частныя пожертвованія.

Воспитанники оставались в училище шесть лет; но родители могли брать своих детей и прежде окончанія курса. Впрочем, для поощренія Азіятцев к просвещенію, положено, чтобы те из них, кои представят в училище детей своих, с обязательством не брать их до-окончанія курса наук, получали похвальные листы.

Предметы ученія были: 1) Закон Божій; 2) Священная Исторія; (для Магометан, вместо сих предметов, Алкоран и правила их вероисповеданія);

3) языки: русскій, арабскій, татарскій иперсидскій;

4) общее нравоученіе; 5) исторія; 6) географія; 7) начальныя основаніи естественной исторіи и физики, с приложеніем к местности оренбургскаго края; 8) чистая математика; 9) полевая фортификація; 10) начальныя основанія артиллеріи; 11) рисованье и черченіе планов; 12) военныя экзерциціи, которыя положено производить в свободное от ученія и в каникулярное время (15).

В 1823 году, Высочайше утверждены Положенія для тульскаго и сестрорецкаго оружейных заводов.

Древнейшій из всех русских оружейных заводов, тульскій, возимел начало в конце XVI столетія, когда тамошніе кузнецы стали заниматься выделкою самопалов. В продолженіи ста лет, этот промысел распространился в такой степени, что в начале XVIII столетія тульскіе оружейники выделывали ежегодно до 25-ти тысяч ружей. В


1712 году, Петр Великій повелел устроить на счет казны оружейный завод, который, два года спустя, уже открыл свои действія. При Императоре Александре I была устроена первая машина для устраненія остановок в работе, бывших при весенних половодьях и летних засухах, а также начали вводить по всем частям оружейнаго дела новые механизмы. Для правильной-же администраціи завода, начертано новое Положеніе.

Постановлено устроить его на выделку от 50-ти до 70-ти тысяч ружей. Находясь в ведомстве артиллерійскаго департамента и под непосредственным наблюденіем инспектора всех оружейных заводов, тульскій завод получил свое правленіе, состоявшее из командира его и трех членов. Артиллерійскій департамент должен был вообще на блюдать за исправностью всей хозяйственной части завода, вести списки о всех при заводе служащих, а равно об оружейниках, и делать годовой наряд оружія, которое назначалось приготовить на заводе. На ответственность департамента излагалось наблюденіе: во 1-х, чтобы непременно было отделано все предписанное количество оружія; во 2-х, чтобы оружіе в точности соответствовало присланным из департамента образцам и выдерживало установленную пробу; в 3-х, чтобы все оружіе, выделанвое на заводе, сохранялось в целости. Департамент должен был вносить потребныя на содержаніе завода и выделку оружія суммы в свою общую годовую смету, и отпускать на завод деньги, по мере надобности и успеха работ его. Металлы, следующіе заводу, на выделку назначеннаго количества оружія и на собственныя изделія оружейников, требовались артиллерійским департаментом от департамента горных и соляных дел, в


установленные сроки, по представленіям командира завода. По окончаніи года, департамент должен был поверять все отчеты завода в употребленных им суммах и матеріалах, равно и в сделанном оружіи, и доставлять эти отчеты узаконенным порядком.

Командиру завода были подчинены все служащіе там чины и всякаго званія люди. Он-же должен был наблюдать за содержаніем в исправности строеній, плотин, машин и инструментов; на нем-же лежало попечете, чтобы матеріалы, как для строений, так и для оружейных работ, всегда были лучшей доброты и сохранялись в порядке, а также, чтобы оружіе, выделываемое на заводе, имело надлежащую прочность и доброту, и было сделано в назначенное время. Ему-же поручено наблюдать, чтобы, при отпуске оружія с завода, поступаемо было по утвержденной инструкціи. Наконец, онъже дожен был представлять артиллерійскому департаменту отчеты о состояніи завода и всего к нему принадлежащаго.

Правленіе завода, под председательством командира его, заведывало всеми хозяйственными расиоряженіями, и вместе с командиром завода наблюдало за исправностью всех частей его. Ему была дана власть, без представленія начальству, заключать контракты и делать заготовленія в один раз до 25-ти тысяч рублей, по таким предметам, на кои была назначенная сумма. Правленію также предоставлялось наряжать к заводским работам приписных к заводу крестьян, в тульской и калужской губерніях, нанимать, на положенную в штате сумму, вольных мастеров и рабочих. Оноже обязано было заведывать всеми принадлежащими заводу лесами и ответствовало за их сбереженіе.


Для управленія общественными делами тульских оружейников, (которых, в то время, было до 14-ти тысяч душ обоего пола), постановлены при заводе: 1) цеховой разряд; 2) Словесный суд, и 3) Сиротскій суд, или оружейничья опека. Во все эти присутственныя места назначались члены и судьи из 60-ти человек, избранных всеми оружейными мастерами из среды своей, Тульскіе оружейники были обязаны обучать своих сыновей оружейному делу; в число рабочих не дозволялось принимать людей какого-либо другаго состоянія, исключая наилучших мастеров, да и то с разрешенія высшаго начальства. Оружейники, владеющіе домами, и вообще все домовладельцы в оружейных слободах, по правую сторону Упы, могли продавать либо закладывать свои домы не иначе, как оружейникам. При определеніи годовых уроков, распределеніе мастерам всего количества назначенных к делу в каком-либо цехе оружейных вещей предоставлялось цеховому старосте с старшинами цеха, под наблюденіем цеховаго смотрителя. За целость казенных матеріалов, из магазинов отпускаемых рабочим, отвечал весь цех круговою порукою; а раздача припасных и задельных денег производилась цеховым старостою. Заводское начальство не должно было вступать в распоряженіе собственными изделіями оружейников. Для облегченія-же их промышенности, им отпускалось для собственных изделій, на основаніи указа 25 іюня 1782 года, ежегодно по 25-ти тысяч пуд железа, по уменьшенной цене, с тем? чтобы получаемыя от сей продажи деньги причислялись к общественной сумме оружейников. При заводе было учреждена школа на 300 человек, из оружейничьих детей. Больные оружейникики и уче-


ники отсылались в военный госпиталь, на-равне с военными чинами (16).

Сестрорецкій оружейный завод основан при Петре Великом, в 1721 году, и начал свои дейстія в 1724-м, но в последствіи пришел в упадок и в 1740-м году выделка там оружія совершенно прекратилась; в царствованіе-же Императора Павла опять там выделывалось до 5-ти тысяч штук огнестрельнаго оружія.

Император Александр I, при котором веденныя войны заставили правительство обратить вниманіе на улучшеніе оружейнык заводоз вообще, утвердил новое Положеніе для Сеотрорецкаго завода, на котором предполагалось выделывать от 30-ти до 40-ка тысяч ружей.

Управленіе завода вверено командиру его, без участія особаго заводскаго Правленія, но под наблюденіем инспектора всех оружейных заводов и артиллерійскаго департамента, на таком-же основаніи, как и в тульском заводе. Работы назначено производить ежедневно, кроме праздничных дней и одной недели для говенья, так чтобы в сутки оне продолжались от 10-ти до 11-ти часов; в случае-же экстренных требованій оружія и других заводских изделій, разрешена прибавка рабочих дней, по представленію командира завода. Металлы доставлялись от горнаго ведомства, на совершенной его ответственности, к с.-петербургской арсенальной пристани.

Обязанности и власть командира сестрорецкаго завода были сходны с теми, кои определены для командира тульскаго завода, но с тою разницею, что о всех сверх-сиетных расходах в первом постановлено было испрашивать разрешеніе артиллерійскаго департамента.


Мастера, оружейники и ученики были разделены на цехи, от коих каждый назначал из среды себя выборнаго, на один год, с утвержденія командира завода. Цеховой выборной, получа от заводскаго казначея припасныя или задельныя деньги, раздавал их мастеровьга в присутствіи всех старшин и при цеховом смотрителе. Мастера и оружейники, имеющіе свои домы и хозяйство, оставаясь, в качестве заводских поселян и с своими потомками, навсегда при заводе, не иначе могли быть удалены, как но суду за дурное поведете, или за тяиікія преступленія, по представленію командира. Бсе люди, к заводу принадлежащіе, поселялись в заводской слободе и получали дозволеніе вырубить в казенных лесах дерево для построенія дома и всего к хозяйству нужнаго, и, сверх того, по усмотренію начальства, им делалось заимообразно денежное пособіе. Жена поселившагося в заводской слободе оружейника высылалась к нему на счет экономической заводской суммы. Каждый из заводских поселян должен был прослужить в действительной заводской службе, на обыкновенном поло;кеніи, 25 лет, по прошествіи коих получал награду (1-го класа—150, 2-го класса — 100 и 3-го — 50 рублей), а потом, прослужив безпорочно еще пять лет, получал в прибавок к награде еще пятую долю ея, и столько-же по прослуженіи каждаго следующаго пятилетія. Теже из заводских поселян, кои прослужили безпорочно 40 лет, могли оставить заводскую работу и получали по смерть заслуженную ими награду (17).

Заключим изложеніе мер, принятых по военному ведомству, в царствованіе Императора Александра I, очерком благодетельных действійучреж-


деннаго им Комитета 18 августа 1814 года (ныбЕ— Комитет о раненных).

Собранныя тайннм советником Пезаровіусомъ5 из пожертвованій в пользу раненых воинов, а частью и изъдоходов издававшейся им газеты: Русскій Инвалид, сумма въ395 тысяч рублей ассигнац. послужила, (как сказано в главе LVIT-й), основаніем инвалидному капиталу, в который в последствіи поступили:

Пожалованные из кабинета Его Императорскаго Величества.......328,100 рубл. асе.

Из государственнаго казначейства .......4,842,190 рубл. 45 к. ас.

Из капитула россійских орденов.......1,481,215 „ 53 „

Жалованье Императоров Александра Павловича, и Николая Павловича, по званію шефа Л. Гв. Преображенскаго полка.........71,470 „ 14 „

Дарованные Императрицею Маріею Феодоровною, на приданое дочерям нижних воинских чинов.....12,500 „ — „

Великими Княгинями Маріею Павловною и Анною Павновною........19,000 „ — „

Королевою Виртембергскою Екатериною Павловною 5,000 „ — „

Оставшіеся от постройки тріумфальных воуот, сооруженных в честь гвардіи . 86,764 „ 58 „

В числе пожертвованій, сделанных частными лицами, в первыя десять лет но


учрежденіи Комитета важнейшія были:

В 1814 году, поручиком Пашковым.......100,000 рубл. — „

В 1815 году, бывшим гоеударственным канцлером, графом Румянцовым . . . 237,742 „ — „

С.-Петербургским купечеством........50,000 „ — „

В 1816 году, статским советником Яковлевым . . 100,000 „ — „

Супругою действительнаго тайнаго советника, графа Без-

бородко........50,000 „ — „

Костромским дворянством 50,000 „ — „ Жителями нижегородской губерніи........40,427 „ 99 коп.

Жителями таврической губерніи........26,000 „ — „

Супругою генерала от инфантеріи, графа Ланжерона . 25,000 „ — „

Калужским купцом Золотаревым......10,000 „ — „

В 1817 году, генералом от инфантеріи де-Ласси . . 237,090 „ 80 „

Вывшим егермейстером, князем Феодором Сергеевичем Голицыаым и его супругою ........'. 127,510 „ 33 ,.

Статским советником Полтарацким . ; . . . 50,000 „ — „

Ротмистром Владиміровым.........50,000 .. — „

Действительным тайным


советником, графом Мо-

шинским.......10,000 „ — „

Статс-дамою, графинею Чернышевою......10,000 „ — „

В 1819 году, тайным советником Демидовым . . 100,000 „ — „

Генерал - лейтенантом Балком........50,000 „

Генерал - лейтенантом, графом Кенсоном.... 34,062

Уральским войском . . 10,000 „

Камер-юнгферою Кольчугиною........10,000 „

В 1820 году, подполковником Долговым .... 24,000 „ — ,,

Графом Шереметевым . 10,000 „

В 1821 году, штатс-дамою, графинею Браницкою . 200,000 „

В 1828 году, поручиком Ивановым.......10,000 „

В 1825 году, ардатовскими и богородицкими купцами Рахмановыми .......50,000 „ — „

В пособіе инвалидам и их семействам, кроме процентных денег с пожертвованных сумм, назначены, по мере полученія, следующіе доходы: 1) вычеты из пожалованных единовременныхънагражденій и пособій, столовых денег, аренд и ссуд, из сумм от конфискаций и пеней по таможенному ведомству; 2) денежные взносы за пожалованные ордена, брилліянтовыя вещи, подарки, медали и земли; 3) особые доходы: от адресных сборов в Петербург, от заграничных паспортов, с публичных зрелищ в пользу инвалидов, от изданія газеты „Русскій Инвалид», из капитула россійских Им-


ператорских и Царских орденов, от неполнаго комплекта кавалеров ордена Св. Георгія 1-го класса и проч.

В первое десятилетіе по учреждены Комитета, именно по 1-е генваря 1825 года, выдано, не считая сумм, отпущенных на сей-же предмет из государственнаго казначейства:

I. Генералам», штаб и обер-офщерам.

Единовременно пособій, всего 885-ти лицам..... 591,290 р. 7 к.

и серебром. 181 „ 80 „

Пенсій в разное время 401 лицу, на сумму ежегодно . . 268,190 „ — „

Выдано единовременно из остатка сумм от неполнаго комплекта кавалеров, по орденам Св. Георгія 4-го класса и Св. Владиміра 4-й степени с бантом, 205-ти лицам . 61,500 „ — „

Назначено, вместо деныциков, для найма прислуги, деньгами, 14-ти лицам .... 2,100 „ — „

II. Родшпеллм и тротам (на основаніи Высочай-

шаго указа 9-го ноября 1816 года, о принятіи их

в покровительство Комитета).

Родителям пенсій по смерть,

96-ти лицам, ежегодно. . . 35,300 „ — „ и 50 червонцев.

Сиротам, для поступленія на службу и до выхода в замужство, всего 182-м, ежегодно .......... 52,840 „ - „


Пожаловано единовременно

тем и другим, всего 240-а, . 194,908 р. 10, к. и 200 червонцев.

Определено сирот на казенный счет 38, на что выдано ......... 21,975 „ — „

III. Нижним чинам.

Пенсій инвалидам. коих было на попеченіи Комитета в 1824 году 2150, в продолженіи десяти лет, выдано. . . 610,368 „ 48 У2

А за всеми расходами на помянутыя пособія и за отделеніем, в 1823 году, 1,000,000 рублей в веденіе Комитета о призреніи заслуженных гражданских чиновников (18), оставалось, к 1-му генкаря 1825 года, в распоряженіи Комитета 18 августа 1814 года, ассигнациями: 6,057,610 рублей 53 коп. серебром: 3,416 рубл. 40 коп. и золотом 14 червонных (19).

ГЛАВА LXXVI.

Водвореніе владычества Рогеін на Кавказе н в Закавказье.

(1816—1820 г.)

В начале 1816 года, генерал-лейтенант Ермолов, находясь в отпуску, в Орле, получил приказаніе прибыть в Петербургу и по пріезде туда был назначен главным начальником Кавказскаго края, и вместе с тем Высочайше повелено ему отправиться чрезвычайным послом в Тегеран.

Цесаревич В. К. Константин Павлович, постоянно благоволившій к Ермолову, писал ему по случаю новаго его назначенія:

„Почтеннейшій, любезнейшій и храбрейшій сотоварищ, Алексей Петрович!

„Имел я удовольствіе читать начертаніе ваше к единственному нашему Куруте, за которое благодарю весьма вас, Патер Ермолов, видя в нем старое ваше ко мне расположеніе. Будьте уверены всегда в моих к вам чувствах дружбы и уваженія. Поздравляю вас с новым вашим назначеніем и с доверенностью, которую оказывает в сем случае Всешлостивейшій Государь Император к заслугам вашим. Признаюсь, что эта до-


веренность штука не из иоследних, и во время оно сам-бы Талейран с товарищи задумался. Но теперь, как он не опасен, то думаю, что великій нынешняго иека Кастельри не с большим удовольствіем узнает о сем, ибо, по словам старой ПОСЛОВИЦЫ: que tout chemin conduit à Rome, П03ЖФ можно, не сворачивая ни мало, прогуляться в места расположенія всех богатств Англіи, сухим путем. О посольстве вашем совсем не удивляюсь. Я вам сказывал всегда, и повторяю вам снова, что единственный Ермолов горазд на все. Но избави Боже, отрыжки, et comme les extrémités se touchent, чтоб, по поводу путешествія вашего, не сделалось с нашей стороны всеобщей прогулки по землям чужды м. Шпанская муха много перевела народу во Франціи. Избави Бог, чтобы Персія тоже не перевела много православных. Впрочем, все зависит от миссіонерства наследника общества Грубера *). У нас все смирно и, слава Богу, хорошо. Дело идет вперед, но хлопот и работы мною. Задних дверей у нас нет, и хотя вы и уверены, что и я наследник Грубера, но, в оправданіе, скажу вам, что для этого слишком горяч, строг и откровенен. В доказательство чего прошу быть іверену во всегдашнем моем к вам уваженіи и всегдашней дружбе" (*).

Заметим, что Великій Князь, удостоивая своею благосклонностью Ермолова, нередко упрекал его в хитрости, называя патером Гр^бером. „Я к вам всею душою — писал он, — а вы немножко с обманцем».

Поводом к отправленію генерала Ермолова

*) Известно, что Ермолова называли именем известнаго хитростью Іезуита, патера Грубера, находшшагося в Петербурге.


чрезвычайным послом к персидскому двору были следующія обстоятельства :

Одновременно с подписаніем мирнаго трактата между Россіею и Персіею, 12 октября 1813 года, в Гюлистане, по сепаратному акту, постановлено: „по заключеніи мира, послам, кои будут отправлены от Персидскаго владетеля к Россійскому Двору, предоставляется просить Его Императорское Величество об уступке Персіи некоторых владеній"... Как персидскій уполномоченный мирза АбулъХассан-хан не имел яснаго понятія о разграничены сопредельных земель по географическим картам и опасался отдать что-либо липшее против условленнаго statu quo ad présentera (настоящаго положенія обоюдных владеній), то, по настоянію его, границы были обозначены наименованіем уступаемых Россіи пограничных владеній. Уполномоченный Персіи согласился подписать эту статью только тогда, когда к ней было прибавлено, что границы, для большей верности, по заключеніи и ратификаціи трактата, будут определены избранными с обеих сторон коммисарами, со взаимнаго согласія (ст. 2-я). По размене ратификаций, персидскій уполномоченный Абул-Хассан отправился в Петербург, но не застал там Государя, бьшшаго в отсутствіи за границею, сперва на венском конгресе, а потом — вследствіе событій 1815 года. По возвращеніи-;ке Императора, Абул-Хассан, после офиціалыюй аудіенціи, открыл переговоры об уступке Персіи некотоуых из завоеванных Русскими областей. Изъявленныя им притязанія были непомерны; но легко было видеть, что талышинское и карабагское ханства составляли предел домогательств Персіи. Император Александр, желая подать пример умеренности, внушаемой им его союз-


нвкам в сношеніях европейских держав, не хотел решительно отказать Персіянам, не смотря на то, что они, после подписанія и ратификации трак-* тата, не имели права требовать каких-либо уступок, и по тому предполагал удовлетворить желанія персидскаго правительства, на сколько то было совместно с пользами Россіи. С этою целью, Государь решился: во 1-х, не давать персидскому послу определительнаго ответа; во 2-х, объявить ему, что сей ответ будет доставлен Шаху чрез особое посольство, которое к нему отправится из Россіи ; в 3-х, поручить нашему послу тщательное изследованіе (un nouvel examen approfondi) на месте пріобретенных Россіею провинцій, с приказаніем прислать по сему предмету подробное и точное донесете, и в 4-х, не прежде решить окончательно это дело, как получив помянутое донесете нашего уполномоченнаго (2).

Выехав в начале августа из Петербурга, Ермолов пробыл несколько дней в Москве, по случаю пребыванія там Государя, и в сентябре пріехал на границу кавказской губерніи. Первым распоряженіем новаго начальника было удержаніе на службе пяти донских полков, которые предместник его, по просьбе графа Платова, согласился сменить поселенными на Линіи казаками, не смотря на то, что в числе последних было не менее половины молоды'х людей нигде не служивших, и даже несовершенно-летних. Отменив увольненіе донцов, Ермолов донес о том Государю (3).

По прибытіи в Тифлис, 10 октября, Ермолов отдал следующій приказ: „Приняв начальство над войсками Высочайше мне вверенвыми, объявляю о том всем новым по службе товарищам, рт. генерала до солдата, Уваженіе Государя Импе-


ратора к заслугам войск заставляет меня почитать храбрость их и каждый подвиг их на пользу службы, возложив на меня обязанность ходатайствовать у престола Государя, всегда справедливаго, всегда щедраго" (4).

Готовясь к отъезду в Тегеран, Ермолов приступил к обозренію важнейшей части наших границ с Персіею, и с этою целью сам отправился в Карабах, поручив обер-квартирмейстеру грузинскаго корпуса, полковнику Иванову, осмотреть талышинское ханство. При возвращеніи в Тифлис, 12 декабря, главный начальник уже успел несколько ознакомиться со вверенною ему страною, и в особенности с характером и свойствами различных племен и владельцев их. Он нашел, что ханы, обладавшіе богатейшими землями, завоеванными русским оружіем от Персіи, большею частью были невежественные, жестокіе и алчные деспоты, на преданность коих нисколько не могло полагаться наше правительство. Одни из них платили Россіи дань, ничтожную в сравнены с получаемыми от своих владеній доходами; другіе — не платили ничего, и даже не отвечали за безопасность Русских, проезжающих чрез их земли; а владелец Аваріи, генерал-маіор русской службы, султан Ахмет-хан, получал от нашего правительства жалованья 5 тысяч рублей серебром, под предлогом, будтобы он нам приносить пользу своим вліяніем на горскіе народы Дагестана, удерживая их от нападеній на Грузію. Шамхал Тарковскій, признавшій власть Россіи и преданный русскому правительству, был не в состояніи ни удерживать в повиновеніи своих мятежных поддапных, ни противиться набегам алчных соседей; а в остальной части Дагестана многочисленный воль-


ныя общества ве признавали господства Россіи и постоянно занимались грабежем. Военно-грузинская дорога, исключительно служившая для сообщенія Россіи с Закавказьем, подвергалась нападеніям Чеченцов и Лезгин. Берега Чернаго моря, окаймляющіе с запада Закавказье, принадлежали Туркам, занимавшим Поти, Анапу, и другіе пункты, и производившим с горцами постыдный торг невольниками и невольницами. Почти все горскія племена, соседственныя Черному морю, были нам враждебны. Абхазскіе владетели, принявшіе христіанскую веру, покорились Россіи, но безпрерывныя междуусобія в их стране, шаткое положеніе их самих и происки Турок соделывали наше вліяніе там ничтожным. Подвластное нам Закавказье было подвержено нападеніям- с одной стороны Лезгинов и Джарцев, а с другой—Эриванских Татар и Ахалцихских Турок, необращавших вниманія на мир, заключенный между Росшею и Портою. Кавказская линія также не была безопасна: против праваго фланга ея, по левому берегу Кубани, жили подвластныя Турціи, воинственныя племена, известныя под общим именем Закубанцев; против центра линіи—Кабардинцы, с давняго времени подданные Россіи, но, по водвореніи в их стране исламизма, возбужденные фанатиками, мусульманскими священно-служителями, враги христіан: а против леваго крыла—Чеченцы, наизлейшіе из всех кавказских разбойников; к ним стекались отвсюду злодеи, искавшіе убежище после совершенных ими преступленій (5).

Таково было положеніе Закавказья и Кавказской линіи в 1816 году, когда вверено было управленіе страною генералу Ермолову. Силы Грузинскаго (в последствіи—Кавказскаго) корпуса тогда не превы-


шали 56-ти тысяч человек с 132 орудіями (6). Считая необходимыми возвысить нравственную силу войска, состоящаго в непрестанной борьбе с непріятелем и природою, Ермолов исходатайствовал Высочайшее повеленіе'. „отныне впредь не отсылать в Грузинскій корпус ни чиновников, в чемълибо виновных, ни солдат за побеги и другіе проступки наказанных». — „Отныне впредь — писал главнокомандующий — гг. офицеры не увидят между собою таковых, за поведеніе которых должны были-бы они стыдиться. В рядах храбрых солдат Грузинскаго корпуса не станут недостойные разделять с ними труды их и славу" (7).

Гееерал Ермолов, желая ознаменовать свое вступленіе в командованіе Грузинским корпусом подвигом добра, исходатайствовал у Государя прощеніе сорока грузинским князьям, сосланным в Сибирь по наветам генерал-лейтенанта князя Орбеліани. Но, вместе с тем, он принял за правило — наказывать непокорных без послабленія, полагая, весьма основательно, что грубые азіятцы, преклоняясь пред силою, считают всякое снисхожденіе слабостью, вызывающею с их стороны презреніе и упорство. В особенности-же ему было противно выкупать пленных захваченных горцами, и тем как-бы поощрять их к разбоям и набегам. Еще до назначенія Ермолова командиром Грузинскаго корпуса, открыта была во всей Россіи подписка для сбора суммы на выкуп захваченнаго в плен близ Кизляра, маіора Швецова, (в последствіи полковника и командира Еуринскаго полка), за освобожденіе коего хищники требовали сперва 15,000, потом 10,000 рубл. серебром. Ермолов предписал командовавшему на Линіи генерал-маіору Дельпоццо посадить в кизлярскую крепость

всех туземных князей, чрез земли которых прошли свободно горцы пленившіе Швецова, и содержать их под стражею, пока их родственники внесут сумму нужную для его выкупа. Князья поспешно собрали 7000 рублей, Швецов был освобожден и приказано выпустить князей из под ареста; деньги-же, собранныя по подписке, были отданы Швецову, в вознагражденіе понесеннаго им убытка. Тем не менее однакоже до 1820 года назначалась, по смете военваго министерства, особая сумма для выкупа пленных у горских народов. Чтобы прекратить эту постыдную дань, Ермолов, захватив однажды большое число чеченских женщин, выдал лучших пленниц замуж за Имеретян, а прочих продал горцам по рублю серебром. Это навело такой ужас на Чеченцов и прочих хищников, что они стали лишь изредка захватывать Русских в плен, пользуясь чем Ермолов предложил обратить помянутую сумму на другое употребленіе (8).

Вскоре по пріезде генерала Ермолова в Тифлис, там были получены сведенія о значительных военных приготовленіях в пограничных областях Персіи и Турціи. По сему поводу, генерал Ермолов сделал Государю представленіе, что прибытіе в Персію лица, соединяющаго в себе должности посла и главнаго начальника соседственной страны, могло-бы иметь непріятныя последствія, в случае враждебных намереній Шаха. Император Александр, получив это донесете, разрешил Ермолову послать на его место довереннаго чиновника в Тегеран. Отправленный для переговоров, коллежскій советник Мазаревич, человек ловкій и знакомый с азіятскою дипломатіей, донес главному начальнику, что Шах, весьма желая иметь у себя


русское посольство, іювелел сделать все приготовлееія к его принятію. Получив эти сведенія, генерал Ермолов, 17-го апреля 1817 года, выехал из Тифлиса, с большою свитою и военным конвоем (9). Управленіе краем, на время своего отсутствія, поручил он генерал-лейтенанту Ивану Александр. Вельяминову 1-му, старшему из двух братьев, отличавшихся умом, храбростью, военными дарованіями, благородством характера и любовью к наукам; делами гражданскими, во время пребыванія Ермолова в Ііерсіи, заведывал генерал-маіор Сталь; войска в Закавказье были вверены генерал - маіору Кутузову, а на Линіи — по прежнему, генерал-маіору Дельпоццо.

3-го мая, Ермолов, подъезжая к Эривани, был встречен сперва родным братом Сардаря, а потом, по требованію нашего посла, самим Сардарем, одним из знатнейших персидских вельможей, который, не смотря на свою гордость, был принужден выехать за версту от города и приветствовать Ермолова. 19 мая, верстах в 7-ми от резиденціи персидскаго наследника, Тавриса, встретили нашего посла сперва таврискій беглербег (военный губернатор) и потом сын втораго министра, мирзы Бизюрка, с блистательною свитою. По словам Ермолова, он — „должен будучи выслушать безконечныя приветствія азіятских сановников, сколько ни щедр был на вежливости, чувствовал, что не мог сравниться с ними" *). Впе-

*) Чтобы дать попятіе о напыщенности слога тегеранской дипло матіи, арцведем начало письма персидскаго верховнаго визиря, мирзы Шефн, к графу Нессельроду: «ЯмеющШ визирское и княжеское места, великолепный, высокій, великій, совершенный, в советах, подобно Юпитеру, мудрый, а в умЬ на Меркурія похожіП, украшающій высокое ішзнрское достоинство, превосходящій знатных министров


реди города стояли в параде войска, числом до 16 тысяч человек, с 42-мя орудіями, встретившія русскаго посла отданіем воинских почестей и пушечного пальбою. Сам Аббаз-чирза (наследник престола), incognito, в простой одежде, объезжал позади войска, наблюдая за их устройством!..

На следующій день, Ермолов со всеми чиновниками посольства представлялся Аббас-мирзе; как, по этикету персидскаго двора, нельзя было войти к наследному принцу иначе, как сняв сапоги и надев красныя чулки, (что соблюдалось присланным от Наполеона генералом Гарданом и англійскими посланниками), а Ермолов не согласился на такое требованіе, несообразное, по его мненію, с достоинством представителя Россіи, то Аббас-мирза принял его не в комнатах и не сидя на ковре, а перед домом, стоя на каменном помосте внутренняго двора, у самаго окна, чрез которое виден был портрет Шаха. Пріем наследнаго принца отличался чрезвычайною вежливостыо. На другой день Аббас-мирза показывал Ермолову свою конницу и стрельбу в цель конной артиллеріи; потом пригласил в свой сад; там готово было угощеніе чаем, в одной комнате для принца с Ермоловым, а в другой — для Русских его свиты ; но Ермолов настоял, чтобы все чиновники посольства были угощаемы с ним вместе. Вообще — наш иосол, зная гордость и высокомеріе Персіян, не упускал ни одного случая наказывать их презреніем со-

христіянстна, прнблпжепныіі в сіяющем прпсутствіи Его Императорскаго Величества, .милостивый почтенны!! друг, граф Нессельрод, велнкііі ішлірь знаменитой россіііскоГі Державы: да будег нсеі да твердая его мысль украшепіем благоустройства государственных-ь дел и дальновидный его уыь развязывающим узел трудностей в расноряженіи зашітіб государства»» (Арх. Миннст. Иностр. дел).


блюдаемых ими обычаев, и по тому не согласился откланяться Аббасу-мирзе, а иослал, вместо себя, советника посольства Соколова, объявив любимцу принца, каймакаму, что „как не был принять прилично, a встретился с принцем на дворе, и за аудіенцію того счесть не может, то и не полагает себя обязанным ему откланиваться; но, впрочем, как с человеком милым и любезньш, с которын пріятно знакомство, желал-бы еще где-нибудь встретиться".

25 мая, генерал Ермолов продолжал путь к Тегерану и 5 іюля прибыль в приготовленный для его посольства лагерь у Саманархи, в соседстве обычной летней резиденціи Шаха, Султаніе. 9-го, получил он шахскую грамоту, которою уполномочивался вступить с ним в переговоры мирза Абдул-Вахаб. Ермолов приннл его ласково, но объяснил ему, что, еще не имев аудіенціи у Шаха, не может ни с кем вести переговоры, и вслед за тем отослал назад нераспечатанного грамоту Шаха- Несколько раз мирза пріезжал на сонещаніе с Ермоловым, домогаясь возвращенія завоеванных нами ханств, но Ермолов отвечал ему, что Государь Император будет крайне жалеть о разрыве с Персіею, но — „тем не менее — присовокупил наш посол, — я, зная мои обязанности наблюдать достоинство Россіи и моего Государя, если в пріеме Шаха увижу холодность и в переговорах о делах замечу намереніе нарушить мир, то объявлю сам войну и потребую границ по Аракс». Затем, угрожая занять адербиджанскую ировинцію, сказал: „жаль мне, что вы сочтете слова мои за хвастовство, которое между нами не должно иметь места, но я готовь назначить день, в который русскія войска возмут Таврис».


Несколько дней ожидали прибытія Шаха в Султаніе; наконец он прибыл туда 20-го іюля, а 31-го назначена была им нашему послу пріемная аудіенція, в поставленной близ дворца большой палаткеПосле несговорчивости Ермолова на мелочныя домогательства Персіян, уже не могло быть и речи о красных чулках и других принадлежностях персидскаго этикета, и даже исполнено было несогласное с обычаями требованіе нашего посла — представиться Шаху ішесте со всеми чиновниками, при нем находившимися. Три дня спустя, Шах вторично принял наше посольство, очень был доволен присланными ему подарками, в особенностиже чрезвычайно большими зеркалами, и обошелся весьма благосклонно с нашими офицерами.

После церемоніяльных представленій, приступили к делу. Генерал Ермолов, зная, что в понятіях Персіян не стыдно было отпереться от собственных своих слов, настоял, чтобы все сношенія производились письменно. Главным затрудненіем переговоров была формальная уступка тегеранским двором областей прежде принадлежавших Персіи, но, наконец, твердость нашего посла превозмогла упорство Персіян, и 16 августа Ермолов получил от мирзы Шефи (персидскаго министра иностранных дел) бумагу, в которой -было сказано, что Шах предпочитает пріязнь Государя Императора пользе от владенія землями. В тот-же день Фет-Али-Шах изустно подтвердил тоже самое Ермолову, в самых лестных для нашего Государя выраженіях. Персидскіе министры желали выставить эту уступку в виде особенной милости Шаха нашему послу; но Ермолов заставил их замолчать, спросив у них: „Не предлагаешь ли нам Его Величество на выбор какую-либо из


своих областей? Если-же милость Шаха ограничивается тем, чтобы не требовать от нас принадлежащих нам провинцій, то их пришлось-бы взять у нас, а наш Государь поддавных своих не оставляет без защиты".

За тен наступил целый ряд празднеств, открывшихся, 22 августа, приглашеніем к Шаху всех чинов русскаго посольства. Начало праздника состояло в плясках и акробатских зрелищах, при звуках персидской и нашей полковоймузыки; ввечеру сожжен огромный фейерверк, под громом всей артиллеріи. тогда бывшей в Султаніе, и трех сот фалконетов. В один из следуюш.их дней приказано было показать Ермолову и нашим офицерам все сокронища тегеранскаго двора, и в часле их алмаз, которому — по словам Ермолова — нет подобнаго в свете. Вскоре после того наш посол со всею своею свитою нолучил отпускную аудіенцію. Повелитель Персіи был чрезвычайно ласков со всеми Русскими и вручил Ермолову ответ на письмо Императора, сказав ему, что он так расположен к нашему Государю, что язык его не в силах произнести слов прощанія с его предстаізителем. Накануне были присланы Ермолову и всем чиновникам посольства знаки ордена „Льва и Солнца" и подарки, и но тому русскій посол на прощальной аудіенціи представлялся Шаху в его ордене, что принято им было с особенным удовольствіем.

Генерал Ермолов, не имея возможности отказываться от приглашенія многих персидских вельмож на обеды и чай, желал пригласить их также к себе; но в это дело вмешался Садр-Азак (верховный визирь), который счел нужным доложить о том Шаху. На его разсмотреніе был под-


несен список приглашённый, лиц, и он исключил большую часть их, кои „по неравенству с прочими, не могли быть с ними в одном обществе"; таким образом у Ермолова, вместо сорока или пятидесяти гостей, было только пятнадцать. Как мусульмане Аліевой секты не должны употреблять пищи, приготовленной христіанами, то прислана^была в дом посла персидская прислуга, которая накладывала и подавала кушанья. Угощая нашего посла, Садр-Азам и другіе знатные Персіяне предлагали ему весьма ценные подарки; но Ермолов не принял их.

29 августа, русское посольство отправилось в обратный путь и 9 сентября прибыло в Таврис. Пріехав в дом каймакама, мурзы Бизюрка, Ермолов узнал, что служащій в войсках Аббасамирзы французскій офицер Мерше не дозволил музыкантам нашего посольства занять назначенную на одном дворе с ним квартиру, и даже осмелился ударить одного из них саблею. За этот наглый поступок, Мерше, по приказанію Ермолова, был взят под караул и наказан плетьми, после чего Ермолов написал Аббаеу-мирзе, что, по всей вероятности, подобный негодяй в службе его терпим не будет. На следующій день, русское посольство представлялось персидскому Наследнику; Персіяне, по всей вероятности, знавшіе о пріеме, сделанном Русским в Тегеране, уже не домогались о соблюдены введеннаго у них церемоніяла, и для Ермолова были приготовлены кресла. Русскій посол был приглашаем несколько раз к Аббас-мирзе, обедал у него и долго беседовал с ним о разных предметах, относящихся к политике Россіи и Берсіи ; а, между тем, вел переговоры с каймакамом. Определеніе времени для начертанія гра-


ниц между обеими державами было условлено без затрудненія; но когда дошло дело до возвращенія нам пленных и тех из наших беглых, которые сами того пожелают, и каймакам стал уверять, что таких нет, божась в том Алкораном, Ермолов разразился горькими упреками. „Неужели — сказал он — вы считаете возможным скрыть свои злодейскіе и подлые поступки с русскими пленными? Не удерживаете-ли вы насильственно тех, которые желают возвратиться? Не заключаете разве их в темницы? Не смейте сказать ни слова: сегодня один из таких несчастных бросился с крыши к стоящему у обоза русскому караулу; он в моих руках... Нас здесь двести человек, среди столицы Наследника и ваших войск; прибавьте к ним еще сто баталіонов, и я вас не более уважать буду. Предупредите вашего Наследника, что если во дворце, в числе его телохрани-< телей, узнаю русскаго солдата, то вырву его у вас, не смотря на присутствіе принца". Эта грозная речь не имЬла однакоже никаких последствій, и каймакам, с обычным ему вероломством, опасаясь, чтобы русскіе солдаты, узнав о предстоявшем отъезде Ермолова, не явились к нему, приказал их всех посадить под стражу, и даже нескольким из них набить на ноги колодки. Описывая коварные поступки Персіян, Ермолов сознавался, что в сношеніях с ними и сам не соблюдал правды. Призывая безпрестанно во свидетели истины своих слов великаго пророка, он, между прочим, уверял персидских вельмож, будтобы предки его были Татары, что ближайшіе из родных его сделались христианами весьма недавно, и что сам он— потомок Чингис-хана. „Нередко разсуждая с Персіянами о превратностях судьбы — говорить ЕрмО'


лов — я удивлял их замечаніем, что в той самой стране, где владычествовали мои предки, где все покорялось их страшному оружію, я нахожусь послом народп, победившаго моих предков, утверждающим мир и дружбу". Один и,? вельможей спросил у Ермолова, сохранил-ли он родословную 1 Решительный ответ посла, что она хранится у старшаго в пх фамиліи, утвердил в понятіях Персіян навсегда мнимое родство Ермолова с Чингис-ханом.

Откланявшись Аббас-мирзе. генерал Ермолов выехал из Тавриса, 20-го сентября. Едва лишь успел он миновать заставу, как англійскій поверенный в делах, со всеми своими офицерами, нагнав его, простился с ним самым пріятельским образом.

10 октября 1817 года, Ермолов возвратился в Тифлис. Еще не доезжая до русской границы, встретил он офицера, присланнаго к нему с донесеніем о смерти генерал-маіора Кутузова, командовавшаго войсками в Грузіи: „в нем потерял я— говорить Ермолов—вернаго друга, наилучшаго помощника по службе".... (10).

Немедленно по возвращеніи в Тифлис, Р]рмолов составил соображеніе наивыгоднейіпей по возможности оборони Кавказской Линіи от горских набегов. Правый фланг Линіи был обезпечен несогласіем и взаимною враждою Закубанцев; обитавшіе страну против центра Линіи Кабардинцы, понеся страшныя потери от язвы, были безсильны. Напротив того, положеніе Леваго фланга внушало справедливыя опасенія; жившіе против него Чеченцы, подчиненные владычеству немногих господствовавших между ними фамилій, сохраняли единство в своих предпріятіях и производили весьма дерзкіе набеі^, которых успех поощрял к хищни-


чесиу и прочіе народы. Экспедиціи в их землю стоили нам много людей и вовсе не достигали цели— покоренія горцев. По мненію Ермолова, оставалось только одно средство для отнятія у Чеченцев возможности производить разбои, именно—занять течете реки Сунжи рядом укрепленій: такая мера могла послужить к стесненію хищников в их горах и к отнятію у них пастбищных мест, на которых во всю зиму укрывали они стада свои от жестокой стужи. Селенія, устроенный по Тереку, былибы охранены от набегов, а. со временем, продолжив Линію чрез аксаевскія и андреевскія селенія до реки Сулака, можно было прикрыть Кизляр, город, приносящій казне значительные доходы. Предполагая занять линію но Сунже не вдруг, (что потребовало-бы чрезвычайных средств), а постепенно в два года, Ермолов считал достаточным прибавить к войскам на Линіи один комплектный егерскій полк (п).

Наградою Ермолова за успешное посольство в Персію было производство его в генералы от инфантеріи. Цесаревич Константинь Павлович, поздравляя его с Царскою милостью, писал ему:

„Почтеннейшій, любезнейшій и храбрейшій, старинный друг и товарищ, Алексей Петрович!

„Достойному достойное! Истинно от всего сердца я весьма обрадован был повышеніем вашим, и от всей искренности спешу Баше В. Превосходительство поздравить с оным. Всяк, кто безпристрастен и не терзаем завистію, знавши дарованія ваши, верно будет для пользы отечества доволен сим, и, кажется, теперь искренній ваш друг, князь Лев Михайлович *), остался назади.

*) Яшвиль, произведенный в генералы от артиллеріи в следующем году.


„Остается мне желать, любя и уважая вас, уссехов во всех ваших предпріятіях, и прошу быть удостоверену в чувствах особеннаго моего к вам всегдашняго уваженія и дружбы" (12).

Граф Аракчеев, поручая сына одного из своих знакомых Ильина в покровительство Ермолова, писал к нему: „Во первых, поздравляю ваше В. Пр-во с полученіем Монаршей милости. Вот всегда исполняется старинная пословица: За Богом молитва, а за Государем служба никогда не пропадает. Желаю вам, Милостивый Государь, более всего теперь здоровья, а там, Бог даст, будете и фельдмаршалом, и тогда я намерен проситься к вам, в начальники штаба вашего" (13).

Генерал Ермолов, получив Высочайшее соизволеніе на занятіе Сунжи, а равно на подчиненіе ему Каспійской флотиліи, изложил подробнее свои виды в донесеніи Государю (' *), и в начале апреля 1818 года отправился на Кавказскую Линію, по обозреніи коей, во второй половине мая прибыл в Червленную станицу (гребенскаго войска), где к тому времени собрался назначенный в экспедицію отряд, в составе шести баталіонов и 500 донских и линейных казаков, с 16-ю орудіями (15).

24-го мая, весь отряд переправился на правый берег Терека, а на следующій день перешел на Сунжу. Чеченцы, живущіе по левую сторону этой реки, не сделали ни одного выстрела; немногіе лишь из них, отъявленные разбойники, бежали; прочіеже все, дав заложников, появлялись в русском лагере, где приказано было обходиться с ними ласково. Сам Ермолов, не скрывая от них своего намеренія—построить в земле их крепость, уверял, что пришел не для наказанія их за прежнія здодейства, и требовал только, чтобы они возвра-


тили захваченных ими пленных. Между тем, продолжавшіеся сряду целыя три недели, проливные дожди и холодная погода не позволяли нашим войскам не только приступить к работам, но даже приготовлять нужные к тому матеріады. Чеченскіе старшины, пріезжавшіе в лагерь, полагали, что войска наши, простояв в зелле их некоторое время, отойдут обратно за Терек, и по тому не выдавали пленных, отделываясь пустыми отговорками. В последствіи приказано было селеніям, от коих были у нас аманаты, доставлять лес на наши постройки. Ближайшія повиновались; прочія-же, и в особенности те, которыя находились за тесниною, поросшею частым лесом, именуемою Хан-Кале, отказали в доставке леса и объявили на отрез, что не хотят иметь никаких сношеній с Русскими. Редкая ночь проходила без тревоги в нашем лагере; горцы, подъезжая к противоположному берегу Сунжи, стреляли по нашим войскам и тревожили передовые посты. Не надеясь однакоже на свои силы, Чеченцы послали просить помощи у лезгин и других горских народов; тогда-же получены известія, что мехтулинцы и акушинцы, подстрекаемые аварским ханом и грузинским цагевичем Александром, вооружилисыіротивътарковскагоШамхала, требуя, чтобы он отказался от повиновенія Русским, и что многіе из его собственных поддан ных приняли сторону Акуши. Командующій войсками в кубанской провинціи и Дербенте также донес о духе мятежа, распространяющемся в Дагестане, и о возстаніи горцев против Шамхала и Уцмея каракайдацкаго, состоявших под покровительством Россіи. Из перехваченных писем царевича Александра к Аббасу-мурзе и министру его, мирзе Безюрку, оказалось, что персидскій Наследник посылал царевичу


деньги, для возбужденія жителей Дагестана против Русских. Получив эти сведенія, генерал Ермолов немедленно приказал генерал-маіору Пестелю, с двумя баталіонами, несколькими казачьими сотнями и шестью орудіями, двинуться к городу Башлы, заключавшему до трех тысяч семейств, наиболее враждебных Уцмею, удерживать их в повиновеніи своему владетелю и потребовать аманатов от акушинскаго народа. Вместе с тем, дано было знать аварскому хану, чтобы он старался обуздать наглость акушинцев, а в Акушу писано, что, как тамошніе жители обязались присягою не делать набегов на русскія владенія, то нарушеніе этого обязательства не останется без наказанія, и что мы сочтем нападете на земли ІПамхала и Уцмея за непріязненныя действія против Россіи.

Между тем работы на Сунже начались прегражденіем теснины Хан-Кале глубоким рвом и валом и высылкою караулов и пикетов по всем дорогам ведущим в Чечню- Потом приступлено к сооруженію вблизи от входа в теснину крепости, названной Грозною. Чеченцы старались мешать работе, так что наши солдаты нередко были принуждены, оставляя шанцовой инструмента, браться за ружья. В продолженіи лета русскіе отряды выдерживали несколько упорных перестрелок с горцами и отбили нападеніе непріятельской конницы, состоявшей из чеченцов и лезгин, кои, перейдя вброд через Сунжу, кинулись на транспорта, шедшій с Кавказской Линіи в Грозную, но, потерпев пораженіе. ушли обратно в величайшем безпорядке. Въполовине октября, все крепостныя земляныя работы были окончены, для гарнизона приготовлены землянки и для вооруженія крепости доставлена ар-

тиллерія. Чеченцы убедились, что Русскіе останутся на Сунже.

Тогда-же разнесся слух, будтобы Пестель был атакован в Башлах дагестанцами в значительных силах. От Постеля давно уже не было донесеній, а из Кази-юртскаго укрепленія дали знать Ермолову, что сообщеніе с Дербентом прервано, и что последнее предписаніе корпуснаго командира генерал-маіору Пестелю не могло быть отослано. Генерал Ермолов не надеялся своевременно придти к нему в помощь, но разсчитав, что появленіе вспомогательнаго отряда во владеніях Шамхала отвлечет акушинцев и других дагестанцев на защиту собственных границ, выступил, 25 октября, из Грозной, с 5-ю баталіонами и тремя стами линейных казаков, при 14-ти орудіях (16), в числе всего на все 3,200 человек, оставя въкрепости девять рот 16-го егерскаго полка и 400 линейных казаков с 6-ю орудіями.

Время было дорого: 23 октября, появились в виду города Башлы, занятаго дврія тысячами человек, под начальством Пестеля, аварскій султан, брат его и бывшій кубинскій владелец ШихъАли-хан, с 20-ю тысячами дагестанцев. То.іько Шамхал и город Тарки остались верны Россіи. Войска наши были застигнуты върасшгох, но храбро оборонялись целых трое суток, пока, наконец, недостаток в продовольствіи и крайнее изнуреніе солдат не заставили Пестеля очистить Башлы и отступить сперва к реке Бугаме, а потом в Дербент. Потеря непріятеля простиралась до 2,000 человек убитых и вдвое более раненых; с нашей стороны убито 3 офицера и 137 нижниѵь чинов; ранено 9 офицеров и 269 нижних чинов (|7). При отряде находилось 29 дагестанских заложни-


ков, из числа коих, в последствіи, по нриказанію Ермолова, семнадцать были повешеыы, а остальные, малолетные, оставлены в Дербенте.

Генерал Ермолов, переправясь через Сунжу, близ устья этой реки, у селенія Брагун, пришел в Андрееву деревню, 29 октября, и дал войскам днёвку, а по прибытіи в Тарки, 3-го ноября, расположил их по квартирам, по случаю проливных дождей не позволявших идти далее. Шамхал находился при отряде Пестеля; в городе господствовали смятеніе и безпорядок. В измене Ахметъхана аварскаго не было ни малейшаго сомненія, хотя в письме к Ермолову он старался оправдать свои вероломные поступки и предлагал услуги к успокоенію Дагестана. „Не прибавляйте к вашей гнусной измене Государю великому и великодушному обмана — писал Ермолов хану. — Мне давно известно ваше поведете, и я знаю, что по вашему внушенію жители Дагестана возмутились и осмелились сразиться с русскими войсками. На вас падут проклятія обманутых вами дагестанцев. Вы не защитите их, и если соберете подобных себе мошенников, жестоко наказаны будете. Такова всегда участь поддых изменников!" (18). Как, между тем, аварскій хан продолжал собирать ополченія, то генерал Ермолов, оставя в Тарках лишнія тяжести, под прикрытіем трех сот человек с двумя орудіями, выступил, 11-го ноября, с остальными войсками, к Параулу, бывшей резиденціи хана. Пройдя пятнадцать верст чрез ряд теснин, отряд ввечеру достиг подошвы горы Талгин, на вершине которой стоял Ахмет-хан с своими полчищами. Горцы встретили наших выстрелами и ругательствами; русскіе солдаты рвались в бой; офицеры толковали между собою о неотла-


гательном нападеніи; но как атака с фронта, по чрезвычайно крутому скату, перекопанному непріятелем, была весьма трудна, и надлежало разузнать место для обхода, то велено было, отойдя несколькр назад, остановиться на ночлег и варить кашу. Ободренные мнимым бездействіеи русских войск, Лезгины и Чеченцы, предались шумной радости; с наступленіем ночи, горы осветились кострами и раздались громкія песни горцев. А, между тем, часу в девятом вечера, Ермолов, подозвав к себе незадолго пред тем вырученнаго им из плена, маіора Швецова, приказал ему взять незаметно второй баталіон Кабардинскаго полка, и как можно тише провести его вправо, в обход непріятеля. Кабардинцы выступили так тихо, что наши прочія войска не заметили их движенія, и пройдя чрез лес по узкой тропинке, взобрались на высоту и ударили во фланг безпечно отдыхавшим горцам. Непріятели разсеялись в различный стороны, и наш баталіон занял вершину хребта, потеряв ранеными только двух солдат. Прочія войска устремились бегом и заняли прежнкно непріятельскую позицію. „Вот господа, как должно беречь русскую кровь !" — сказал Ермолов собравшимся кругом его офицерам.

Весь следующій день подымались на гору артиллерія и обозы отряда; а 13 ноября, войска, спустясь в долину, заняли Параул, откуда жители бежали в леса, оставя в своих домах богатые запасы. Тогда-же послано приказаніе Пестелю—немедленно идти к Вашлы и занять это давнее гнездо разбойников, что и было исполнено. Сам-же Ермолов, 14-го, выступил к селенію Большой-Джангутай, в десяти верстах от Параула. Там впереди и несколько правее селенія, на весьма крутой


горе, стоял непріятель за окопами и засеками, примыкая левьш флангом к крайиил домам раскинутым на противоположном скате, и заняв правым сады у речки. Густой туман, не дозволявшій ничего видеть в нескольких шагах, способствовал, высланным вперед, начальнику штаба, генерал-маіору Вельяминову, и полковнику Верховскому, овлпдеть на штыках непріятельскою позиціей; но, за то, и горцы были обязаны спасеніем своим туману, который помешал казакам отрезать непріятелю путь отступленія. Селеніе БолыпойДжангутай, принадлежавшее заклятому врагу Русских, брату аварскаго хана, было предано пламени; из шестисот домов, находившихся в селеніи, пощажена только небольшая часть для пристанища жителей просивших прощенія. На следующій день, послан отрлд, чтобы разорить селеніе Малый-Джангутай. Жители всей окрестности, пораженные страхом, покорились. Войска генерала Ермолова, возвратясь в Параул, оставались там для отдыха двое суток, потом перешли в Карабудагкеьт и оттуда, 20 ноября, в Тарки. Туда явились родственник Уцмея и многіе старшины вольных обществ с изънвленіем покорности русскому правительству. Генерал Ермолов, поручив Шамхалу водворить спокойствіе в его собственных и соседственных владеніях, возвратился на Линію и 30 ноября переправился через Терек, в Старогладковской станице. Войска, бывшія безпрерывно семь несяцев на работах и в походе, расположились на зимиих квартирах, и сам главнокомандующій возвратился в Тифлис, 25-го декабря.

Экспедиція, совершенная Ермоловым, не согласовалась с миролюбивыми видами Императора Александра (19). Но Ермолов оправдывался необходи-


мостыо вести военныя действія. „Нельзя избегать их—говорил он — когда дерзкій непріятель приходит с угрозами".

В начале 1819 года, Ермолов уже вполне ознакомясь с положеніем ввереннаго его управленію края, сделал Всеподданнейшее представленіе об усиленіи отдельнаго Грузинскаго корпуса тремя полками иЬхогы и двумя ротами легкой артиллеріи, не считая 8-го егерскаго полка, временно причисленнаго к корпусу. Вместе с тем, он считал нужным, для обороны крепостей, прибавить, в продолжееіи трех лет, еще 14,000 человек. Император Александр—„не находя возможным увеличить состав Грузинскаго корпуса без разстройства прочих армій, коих число и состав определены по зрелом размышленіи", счел полезным выслать десять пехотных полков на укомплектованіе и смену полков Грузинскаго корпуса, которое присылкою рекрут никогда не достигалось —,.ибо от столь дальняго перехода и непривычки переносить трудности, потери в них были всякій раз весьма значительны". Число полков, составлявших корпус, должно было остаться прежнее, т. е. 8 пехотных, 4 егерских, 2 гренадерских и 1 карабинерный, всего-же 15 иолков, каждый из коих предписано привести в 3,900 человек (300 унтеръофицеров и 3,600 рядовых). Таким образом, в корпусе можно былоиметь под ружьем более 50,000 человек, из коих для обороны крепостей назначались вторые баталіоны всех пехотных полков, кроме гренадерской бригады, в числе 15,600 человек; а за тем оставалось для действій в поле до 40,000 человек. Тогда-же повелено прислать назад кадры полков: Севастопольскаго, Троицкаго, Суздальскаго, Вологодскаго, Казанскаго, Белевскаго,

8-го, 9-го, 15-го, 16-го и 17-го егерских, а в замену их посылаемые полки распределены следующим образом:

В 19-ю дивизію, полки : Кабардинскій, Тенгинскій, Навагинскій, Мингрельскій, 48-й и 45-й (в последствіи переименованный в 44-й) егерскіе.

Во 20-ю дивизію, полки: Апшеронскій, Ширванскій, Куринскій. Тифлисскій, 41-й и 42-й егерскіе (20).

Генерал Ермолов, считая весьма важным прочное занятіе Андреевскаго селенія, испросил Высочайшее соизволеніе на постройку там крепости. Начальник штаба генерал-маіор Алексей Александр. Вельяминов был отправлен на Линію. с приказаніем осмотреть укрепленія на Сунже, Назрановскій редут при селеніях ингушей и Преградпый Стан, сооруженный генералом Дельпоццо. Как построеніе Андреевской крепости не могло быть окончено прежде глубокой осени 1819 года, а до того времени надлежало поддерживать преданнаго нам Шамхала и наблюдать за возмутившимися народами в Дагестане, кои готовились идти в помощь чеченцам, то Ермолов, не имея возможности послать туда значительныя силы, вверил назначенный в дагестанскую экспедицію отряд генерал - маіору князю Мадатову, который, будучи швестен быстротою и решимостью своих действій, подавал надежду, как уроженец Карабага, принести несомненную пользу, знаніем страны и знакомствои с жителями. Сам-же Ермолов, получив некоторыя подкрепленія, которыя однакоже были недостаточны для укомплектованія корпуса, отправился 17 іюня на Кавказскую линію, и оттуда к Андреевскому селенію,


где в половине іюля начались работы. Отряд, высланный туда, состоял из трех баталіонов 8-го егерскаго и двух баталіонов ТСабардинскаго полков, трех сот казаков и одной піонерной роты, с 16-ю орудіями; а, между тем, в начале августа 1819 года, в селеніи Исталяре, собрался отряд Мадатова, в составе двух баталіонов с 8-ю орудіями, 800 казаков и 650 человек конницы, из карабагцев, ширванцев и шекинцев, коих князь Мадатов склонил к вооруженно против их единоверцев: ото был первый пример безпрекословнаго повиновенія и преданности горцев русскому начальнику. Заметить должно, что татарская конница выступила в поход на собственном содержаніи; к ней присоединилось 500 всадников постоянно вернаго русскому правительству, Асланъхана кюринскаго: таким образом половина отряда состояла из мусульман. „Ты верно уже пришел с иностранными твоими легіонами — писал Ермолов князю Мадатову. — Предвижу, что нельзя будет барону Вреде дать тебе столько войск, сколько предполагал Иван Александрович *), но в том нет нужды, ибо не время еще решительных действій. Теперь надобно ограничиться наблюденіем за Табасаранью и пользоваться случаями делать возможный вред Абдул-беку Ерсинскому, зятю ШихъАли-хана", (бывшаго дербентскаго хана, бежавшаго К'ь горцам). Несколько дней спустя, Ермолов, известив Мадатова о намереніи Ших-Али-хана идти с акушинцами в кубинскую провинцію, советовал открыть с ними переговоры, для выигранія времени, но не делать никаких письменных обе-

*) Генерал-лейтепант Вельяминов 1-й, брат начальника корпуспаго штаба.


щаній, а отозваться, что для этого следует испросить разрешеніе главнаго начальника. Далее, в томъже письме Ермолова, находим: „Уцмей Каракайдакскій не упустит вступить с вами в сношеніе, ибо он всеми пользуется случаями оказать нам преданность, когда то не стоить ему ни труда, ни малейших пожертвованій, и когда надеется, ничего в пользу нашу не делая, сохранить к себе доверенность непріятелей наших. Ему вы, как человек посторонній, откровенно будете говорить, что не таким как его поведете доказывается верность Государю, и что того недовольно, чтобы явно не участвовать в намереніях непріятелей, но должно верноподданному быть явно против оных. Всегда мненію вашему давайте вид дружеской откровенности" (21). В последующих письмах Ермолова к Мадатову, безпрестанно встречаются наставленія, преисполненныя недоверчивости к горцам и владетелям их (22).

Действія князя Мадатова были весьма успешны. Выступив с отрядом из Исталяра в Табасарань, он быстро перешел к селенію Мараге. Там получены были сведенія о сборе полчищ Абдул-бека Ерсинскаго в считавшемся неприступным селеніи Хошни, в тридцати верстах от Мараги. В ночи с 13-го на 14-е августа, князь Мадатов, оставя часть отряда для прикрытія обозов, построенных в каре у Мараги, выступил с отборнными войсками и 4-мя орудіями к Хошни. Отряд шел по дорогам совершенно неизвестным, чрез ущелья гор и густые леса, по весьма крутым подъемам и спускам. Орудія перетаскивались, большею частью, на руках, а колеса, при сближеніи к непріятелю, обвертывались шинелями,, чтобы подойти по возможности неожиданно к по-


зиціи занятой горцами. С разсветом, отряд находился на вершине высокой горы, откуда крутой и лесистый спуск вел в долину, усеянную множеством утухавших огней: то был непріятельскій бивак у селенія Хошни, до котораго оставалось версты четыре. Завидя горскій лагерь, татарская конница и казаки пошли вперед на малых рысях; пехота, забыв усталость, устремилась за ними бегом, но еще до нрибытія ея дело было решено ударом конницы. Ненріятель, ошеломленный внезапным нападеніем, кинулся бежать, и по тому потери обеих сторон были незначительны; в числе раненых находился сам Абдул-бек. Селеніе Хошни было оставлено в целости, кроме дома и сада, принадлежавших беку, которые истреблены в наказаніе за его измену. На другой-же день явились с покорностью в русскій лагерь все старшины шести табасаранских магалов (округов); князь Мадатов, именем Государя, объявил им іірощеніе и торжественно привел их к присяге на верность россійской державе, после чего, поручив управленіе Табасараныо зятю Шамхала, возвратился с отрядом к деревне Мараге (2S).

Получив донесеніе от князя Мадатова об одержанной им победе, Ермолов писал ему:" Целую тебя, любезный мой Мадатов, и поздравляю с успехом. Ты предпринял дело смелое и кончил славно! Весьма хорошо, что сіе произошло в самое то время, когда дагестанская каналья делает против нас заговор и присягу. Теперь не время помышлять им о истреблепіи неверных, надобно думать о собственной защите. — Некоторое время должен я, любезный князь Валеріан Григорьевичу стеснить твою деятельность, но сего требуют обстоятельства. Потерпи немного; недалеки случаи, где


службе Царя нашего полезны будут храбрость и усердіе твои. Еслибы мог я так положиться на каждаго из моих товарищей, то не столько былобы мне трудно, ибо ты не менее каждаго делаеш по должности, и не мало еще по дружбе ко мне и давней свычке.—Ты не воображаешь, сколько я восхищен, что под твоим начальством служат Татары храбро. Я все это опишу в рапорте Государю, и уверен, что сколько будет он доволен, столько и смеяться будет» (?). В другом письме, Ермолов, поздравляя Мадатова с победою, писал ему: „Разбитіе Абдула-бека должно необходимо иметь вліяніе на наши дела, ибо увидят непріятели, что, не употребляя войск наших в действіе, под благоразумным начальством вашим, и самые жители сей страны сражаются храбро. Зная хорошо отличную всегда службу вашу, возлагая навасъпо-

рученіе, я знал уже и самыя последствія".....(24).

В продолженіи августа, аварскій хан призывал к себе горскія племена, обещая им не только остановить сооруженіе нашей новой крепости, но прогнать Ермолова за Терек и разорить Кизляр. Собрав до 6-ти или 7-ми тысяч человек, он пришел к селенію Боутугай, в 16-ти верстах от Андреевой, лежащему на реке Ііойсу, и заняв там ущеліе, прикрылся в нем окопами и завалами. Ему пришли в помощь чеченцы и готовились вооружиться жители Кумыха; многіе из андреевских узденей и салатавцы также приняли его сторону; все племена, обитавшія кругом расположенія Ермолова, изменили ему. Горцы нападали на табуны отряда и отогнали до четырех сот артиллерійскпх и обозных лошадей; для сообщенія с Линіей посылались большіе конвои. Войска были принуждены работать не только днем, но и по но-


чам, чтобы приспособить укрепленія к обороне, на случай нападенія горцев до прибытія войск, ожидаемых из южной Россіи. Когда-же первым нрибыл 42-й егерскій полк, Ермолов, не выжидая прочих, решился атаковать аварскаго хана и в ночь на 29-е августа выступил против него с главными силами, оставя небольшой гарнизон в новой крепости, у Андреева селекія, получившей названіе Внезапная. При сближеніи к непріятельской позиціи, шедшія в авангарде две роты 8-го егерскаго полка были встречены горцами, которые сперва открыли сильный огонь, a іютом кинулись на нагаих солдат, с шашками и кинжалами. Изумленные новым для них образом боя, егеря отступили в безпорядке; но несколько картечных выстрелов остановили непріятеля, а, между тем, подошли прочія наши войска. Две роты Кабардинскаго полка, ударив в штыки, опрокинули горцев за их окопы; селеніе Боутугай было занято нашею пехотою; но Ермолов, избегая напрасной потери, не атаковал окопов, довольствуясь стесненіем непріятеля в горах и отрезаніем его от равнины, служившей ему источником продовольствія. Последствія совершенно оправдали такой образ действій: в ночи на 3-е сентября, аварскій хан бежал в свои владенія так поспешно, что не было возможности догнать его; андреевцы, салатавцы и аксаевцы просили пощады. Войска Ермолова возвратились в сооружаемую ими крепость (25). Отряд князя Мадатова оставался на позиціи при селеніи Марага до 1-го сентября, когда Мадатов, устроив управленіе Табасарани, перешел за Дербент к редіту Дарбах, на большой дороге в Тарки. Расположив там отряд правым флангом к Каспійскому морю, князь Мадатов прикры-


вал вновь покоренную Табасарань и держал в страхе Терекеменцев и другія племена, соседственныя мятежной Акуше. Узнав вскоре за тем, что в терекеменских селеніях собирались многочисленный скопища, он выступил против них, в ночи на 4-е сентября, взяв с собою 500 человек пехоты с двумя орудіями, 150 казаков и часть татарской, кюринской и табасаранской конницы. Несмотря на безпрестанныя препятствія при переходе через канавы, служащія для орошенія полей, отряд подошел на разсвете к мятежным селеніям, разбил непріятелей, и разсеяв их полчища, захватил множество женщин и детей. Князь Мадатов, желая показать горцам, как великодушны Русскіе, возвратил всех женщин и детей к их семействам, и даже освободил почти всех пленных. Урон непріятеля, убитыми и ранеными, вообще простирался до двух сот человек; с нашей стороны, легко ранены два казака, да из татарской конницы убито и ранено 25 человек (26). Получив донесете Мадатова об этой победе, Ермолов писал ему : „Одобряю весьма, что возвратили захваченных женщин; не говорю ничего и против освобожденія пленных, ибо полезно вразумить, что Русскіе великодушно даруют и самую жизнь, когда (непріятели?) не делают упрямой и безразсудной защиты. Весьма хорошо изволили сделать, что нукеров (княжеских слуг) отправили в крепостную работу в Дербент. Они не прежде должны получить свободу, как господа их окажут нам опыты несомненной верности. В разсужденіи пленных, предлагаю в-му сіят-ву к соблюденію впредь следующее замечаніе: внушить войскам, чтобы незащищающагося, или паче бросающаго оружіе, щадить непременно. При малей-


шей-же защите, истреблять необходимо, и тем пользуясь, необременять себя излишними и тягостными пленными. Отдавшихся, по усмотренію, освобождать, но всегда удерживать беков и всяких людей и служителей, принадлежащих изменникам против нас действующим, и отправлять их в крепостныя работы"..".. (27).

•За тем, когда владелец каракайдагскій Уцмей, сперва просившій защиты Русских от мятежников, тревоживших его землю, и от родственников, оспаривавших его права на господство в Каракайдаге, потом изменил нашему правительству и склонил к тому-же своего сына, присягнувшаго на подданство Россіи, Ермолов писал князю Мадатову, чтобы он старался воспользоваться раздорами между бежавшим к нашим непріятелям Уцмеем и родственником его Эмир-Гамзою, подавая надежду последнему получить уцмейское достоинство, если заслужить его преданностью русскому правительству (28). В другом-же письме, Ермолов, советывал избегать определительных обещаній: „Если вам удастся — писал он — снискать доверенность Эмир-Гамзы, и если в самом деле он будет хорошо служить, то можете ему дать почувствовать пріятность управлять сим краем, но берегитесь ему обещать уцмейскій титѵл, ибо нам невыгодно оставлять его, особливо по тому, что я надеюсь, что чрез несколько лет. сія провинція будет управляться Русскими. Наблюдайте за предпріятіями Уцмея и не теряйте его из вида. Я полагаю, что он будет искать помощь у Акушинцев.... Не стращайте их, но старайтесь их угомонить. Они не обижаются, если их называют скотами, но стращанія их раздражают».

В кокце сентября, князь Мадатов, находясь


с своим отрядом у терекеменских селешй, узнал, что в Башлах собираются значительная непріятельскія силы, в числе коих было до трех тысяч человек Уцмея, под начальством Абдулъбека Ерсинскаго. Как ущеліе, чрез которое пролегала дорога в Башлы, было наблюдаемо горцами, и нельзя было нечаянно атаковать их позицію, то Мадатов счел нужным вести войска свои в два перехода, чтобы не изнурять их напраснші форсированным маршем. Отряд, проведя ночь, на 5-е октября у входа в ущеліе, в 16-ти верстах от Башлы, на другой день с разсветом двинулся далее. Князь Мадатов, приблизясь к селенію версты на две, где теснина, расширяясь, образует долину, постройл отряд в боевой порядок и сделал привал на полчаса, а сам с несколькими всадниками выехал несколько вперед для обозренія непріятельской позиціи. Селевіе Башлы, лежащее на отлогой покатости, было оставлено горцами ; а вершину горы, покрытую лесом, занимали густыя толпы вооруженных людей со множестізом разноцветных значков. В продолженіи обозренія, непріятель завязал перестрелку и ранено было с нашей стороны несколько человек татарской конницы. Вслед за тем, артиллерія открыла огонь, по селенію картечью, а по толпам стоявшим на вершине горы— ядрами и гранатами ; несколько спустя, пехота пошла вперед тремя.колоннами; кавалерія-же оставалась в резерве. Непріятель открыл сильный ружейный огонь по ближайшей батарее и по наступавшим колоннам; но несколько удачных выстрелов картечью заставили его бежать в лес, на вершине горы, и только лишь немногіе смельчаки, засев в каменном строеніи, продолжали обороняться; чтобы вытеснить их оттуда, Мадатов послал в обход баталіон


с четырьмя орудшми, что заставило горцев очистить крепкое строеніе и обратиться в бегство. Эта победа стоила нам всего 3-х убитых и 20-ти раненых. „В Грузіи солдат дорог; даром его не трать" — говорил князь Мадатов. Дома Уцмея и главных сообщников его были сожжены, и Мадатов угрожал истребить все селеніе, ежели жители тотчас не изъявят покорности. Чрез час явились старшины, присягнули на верность Россійскому Императору, дали заложников, взнесли подать и обязались немедленно доставить скот и хлеб для продовольствія войск. Князь Мадатов, с своей стороны, желая успокоить скрывшихся в лесах Башлынцев, нриказал отряду отойти на ночлег на прежнюю позицію.

Чтобы довершить покореніе Каракайдага, Мадатов решился идти против Уцмея, занявшаго весьма крепкую позицію, за тесниною у Энгикента. Жители покоренной части владенія Уцмея выставили несколько сот всадников для содействія русскому отряду : это подкрепленіе доставило важную выгоду Мадатову, разъединив силы враждебной страны. От лагеря наших войск до Энгикента считалось около 60 верст. Князь Мадатов, пройдя часть этого разстоя нія, расположился, в ночи на 22-е октября, у входа в ущеліе, ведущее к Энгикенту. На следующее утро отряд выступил против непріятеля, имея в голове вновь сформированную зшлицію из Терекеменцев. Баталіон Троицкаго полка сбил ненріятеля с укрепленных высот, после чего наши войска заняли Энгикент, потеряв всего на все 4 человека убитыми и 7 ранеными. Старшины верхняго Каракайдага присягнули на верноподданство русскому правительству. Таким образом, вытеснив Уцмея из принадлежавшей ему страны, князь Ma-


датов возвратился в лагерь при редуте Дарбахе, близ Дербента (2Э).

Генерал Ермолов, желая наказать Качкалыков за грабительства между Грозною и Тереком, нриказал генерал-маіору Сысоеву, с 6-ю ротами и семьюстами линейных и донских казаков, при 4 орудіях, напасть внезапно на одно из главных селеній мятежнаго племени, Дада-юрт Это порученіе было исполнено 15 сентября. Непріятель, выбитый из окопов, оборонялся отчаянно в домах, и даже несколько женщин приняли участіе в бою, кидаясь с кинжалами на наших солдат. До 500 человек погибло под развалинами своих жилищ и только 14 раненых взяты в плен; с нашей стороны убито 50 и ранено 180 человек. Сам Сысоев был ранен пулею в ногу (30). Главное из качкалыкских селеній, Истису (Горячевское) и несколько других были разорены, в начале октября, отрядом, под личным начальством Ермолова (31)-

В продолженіи времени этих действій, акушинцы, несмотря на данныя ими обещанія — не дозволять аварскому хану и его брату враждебных покушеній против Шамхала — помогали нашим непріятелям. Пользуясь их содейстізіем, брат аварскаго хана заставил Шамхала оставить Тарки; тогда-же акушинцы заняли земли вольных обществ, нам преданных, и прервали сообщенія Ермолова с отрядом князя Мадатова, a другія дагестанскія племена, пройдя чрез владенія вероломнаго Сурхая, хана Казыкумыцкаго, напали на укрепленіе Чирах. Все эти покушенія показывали необходимость наказать акушинцев, служивших опорою прочим народам Дагестана. „Известно было — говорить Ермоловъ]— что удар, им нанесенный, прочіе народы, как слабейщіе, удержит в страхе и покорности".


Работы в крепости Внезапной были по возможности ускорены; жилища для гарнизона, на зимнее время, сооружены; артиллерія доставлена. Все приготовленія к предположенной экспедиціи были окончены к началу ноября.

Получив сведеніе, что акушинцы намеревались занять Тарки, генерал Ериолов выслал туда полковника Верховскаго, с 4-мя баталіонами при 12-ти орудіях, к 11 ноября, и сам, оставя один баталіон для охраненія Внезапной, выступил с прочими войсками и прибыл, 14 ноября, в Тарки, где предполагал оставаться до прибытія отряда князя Мадатова из Каракайдага, для соединенія с ним и для заготовленія провіанта. „Завтрешняго, 17-го числа — писал он Мадатову — выступают к вам на встречу, до Буйнака, три баталіона и восемь орудій. Предлагаю вам немедленно выступить и прибыть в Урус-Булак, в два перехода; оттуда вы будете следовать до Карабудакента, где оставя баталіон Апшеронскаго полка с двумя орудіями, вы отошлете назад два остальные баталіона с артиллеріею. Вы увидитесь со мною прежде начатія операціи. Баталіон Апшеронскаго полка будет сменен баталіоном Троицкаго полка, что я постараюсь скоро исполнить, и сей баталіон будет прикрывать транспорта с провіантом, идущій для вашего отряда. Следуя к Урус-Булаку, возьмите все предосторожности, дабы акушинцы не помешали вам соединиться с моими войсками. Уведомьте меня, когда выступите, и вторично, когда прибудете в Урус-Булак» (32). На след}ющій день, было предписано Мадатову, по прибытіи в Карабудакент, оставить при себе Троицкій баталіон с двумя орудіями, a баталіоны Апшеронскій и Куринскій с шестью орудіями отправить обратно в Тарки (33).


Вслед за тем, Ермолов писал ему-же, чтобы он, проходя с отрядом чрез селенія Губден и Карабудакент, обходился с жителями как можно ласковее и старался, чтобы наши войска сколь можно меньше им были в тягость. „Я полагаю — продолжал он, — что губденскіе старшины будут у вас просить позволенія вооружиться против Акушинцев, или, по крайней мере, участвовать в грабеже, к чему их и надобно ободрять, дабы поселить между ними вражду"... (34).

Отряд князя Мадатова, выступив из окрестностей Дербента, 18 ноября, прошел в три перехода 120 верст, не смотря на затруднительныя переправы в брод чрез устья рек Болыпаго и Малаго Бугамов и Озена, и прибыль в мехтулинское селеніе Карабудакент, лежащее в тридцати верстах от Тарки. Оттуда Мадатов отправился на совещаніе в Тарки. Генерал Ермолов предполагал немедленно идти в Акушу; но внезапно выпавшій сньт завалил дороги так глубоко, что войска почти не могли по ним двигаться. В ожиданіи перемены погоды, экспедиція была на время отложена, а, между тем, из Кизляра подвезли провіант для отряда. Простояв на месте 17 дней, в продолженіи коих собранные из окрестностей две тысячи жителей расчистили дорогу, генерал Ермолов, 2 декабря, двинулся в мехтулинскуто провинцію и присоединил к своим войсіші отряд Мадатова, у селенія Шоры, близ границы Акуши. При вторженіи в эту страну, командованіе авангардом было поручено князю Мадатову. Войска наши, перейдя с болыпим трудом чрез гору Калантау, при чем пришлось встаскивать по крутому скату артиллерію и обозы на волах, двинулись к Уруме. Это селеніе было занято 12 декабря почти без сонротивленія Мада-


товым; 16-го, пришел туда-же Ермолов с остальными войсками. На другой день было произведено им обозреніе непріятельской позиціи: замечены на крутых высотах, уставленных укрепленіями из плитняка, многочисленныя толпы, частью занимавшія гребень горнаго хребта, частью скрывавшіяся на противоположной покатости; вообще же можно было положить число непріятельских полчищ более десяти тысяч человек. Правое крыло позиціи примыкало у селен. Лаваша к речке Манас, текущей в чрез-. вычайно утесистых берегах. Взятые в проводники жители окрестной страны показывали производившему обозреніе подполковнику Верховскому. как-бы в насмешку, места, где были некогда разбиты войска Шаха-Надира и относились преувеличенно о силе и храбрости акушинскаго народа.

По прибытіи Ермолова в Уруму, явились к нему акушинскіе старшины, стараясь отклонить его от вторженія в их землю. Ермолов принял их ласково. Такую снисходительность они приписали страху и неуверенности в успехе экспедиціи. Действительно—овладеніе крепкою позиціей, защищаемою многочисленным войском, и дальнейшее движеніе к главному городу страны Акуше, по чрезвычайно гористым местам, на протяженіи восьмидесяти верст — казалось не подавали надежды преодолеть сопротивленіе храбраго народа. Но не за тем пришел Ермолов к непокорным акушинцам, чтобы уйти обратно, не усмирив их, и если он отлагал решительныя действія, то единственно из желанія совершить задуманное им дело с наименьшими потерями. „Прошу тебя тщательно осмотреть все дороги — писал он князю Мадатову — ибо прямая на Лавашу, кроме построенных укрепленій, в некоторых местах нарочно испорчена, и де-


филе пройти без чувствительной потери невозможно. Непременно надобно обойти, и потому стараться должно изыскать дорогу... Давно служа с тобою, ты уже знаешь, что люблю храбрыя наши войска, люблю я и малую в них потерю, и по тому где можно что-либо сделать искусством, не испытываю их храбрость. Прошу тебя по пріятельски обратить все твое на сіе вниманіе. Всего более — истолкуй сіе частным начальниками/'... (35).

Из форсированных рекогносцировок неприятельской позиціи, предпринятых в продолженіи двух дней, оказалось, что она примыкала обоими флангами к скалистым утесам, и что продолженіе составлявшаго ея весьма крутаго хребта, по другую сторону реки, не было занято непріятелем, вероятно потому, что он считал места за речкою лежащія совершенно неприступными. Положено было, не привлекая вниманія горцев в ту сторону, переправиться в ночи скрытно через речку и обойти непріятеля с праваго фланга. С наступленіем ночи на 19-е декабря, несколько Татар и линейных казаков были отправлены для отысканія пути к заречным высотам. Около полуночи они возвратились с известіем, что есть тропинка, хотя и весьма трудная, по которой можно взойти, и даже, с помощью людей, взвести артиллерію на высоты. В два часа утра, войска получили приказаніе выступить к непріятельской позиціи, отстоявшей не более восьми верст; пять баталіонов с четырьмя орудіями, под начальством князя Мадатова, спустясь глубокими рытвинами к речке, направились в обход праваго фланга позиціи; а главныя силы, часом позже, двинулись против непріятеля с фронта. Ночь была месячная и чрезвычайно ясная; но непріятель, усыпленный нашим прежним бездей-


ствіем, не сторожил нас, и войска наши подошли к нему почти на пушечный выстрел, не будучи замеченными. Еще до разсвета, главныя силы Ермолова построились в боевой порядок против непріятельской позиціи, а отряд Мадатова против ея праваго фланга. Как только орудія Ермолова открыли огонь, горцы, заметив появленіе русских войск за речкою, обратились против них с ужаеным криком и ругательствами; князь Мадатов встретил переправлявшіяся в безпорядке через речку толпы картечью и штыками, разсеял их и обратил в бегство. Но несмотря на то и на жестокій урон, наносимый канонадою Ермолова, стоявшіе против него за тройным рядом окопов, горцы не поколебались, и засев в своих укрепленіях, продолжали стрельбу по наступавшим войскам, пока батарея Мадатова открыла учащенную канонаду вдоль их линіи. Тогда же находившіеся при его отряде казаки направились на дорогу в город Акушу, составлявшую главный путь отступленія непріятельских полчищ, и стрелки наши, устремясь бегом, угрожали занять ее. Поражаемые перекрестным огнем и страшась быть совершенно отрезанными, горцы наконец очистили свою крепкую позицію и кинулись бежать. Наша татарская конница неотступно иреследовала непріятеля и отбросила его от большой дороги. За нею следовал с частью войск начальник корпуснаго штаба, генералъмаіор Вельяминов. Пехота князя Мадатова, перейдя обратно через речку, приняла участіе в преследованіи. Селеніе Лаваша было немедленно занято нашими войсками, а татарская конница и казаки высланы вперед вслед за бегущими. Большая дорога, перекопанная во многих местах, была тотчас исправлена, и на ночлег при Лаваше собра-


лись все войска с их ар.тиллеріей и обозами, кроме татарской конницы и шамхаловой милиціи, разорявшихся для грабежа ближайших селеній.

В селеніи Лаваше захвачено несколько жителей, не успевших увести семейств своих и с ними оставшихся. От них и от пленных были получены сведенія. что силы разбитаго непріятеля простирались до 15-ти тысяч человек, и что этими полчищами предводили: Ших-Али-хан дербентскій. Уцмей каракайдагскій, Сурхай сын хана казикумыкскаго, и многіе владельцы дагестанскіе. Жители Лаваша разсказывали, что, во все время пребьтванія у них главнаго кади акушинскаго и знатнейших старшин этого народа, ежедневно происходили совещанія. По словам их, акушинцы были уверены, что Русскіе, по малочисленности своей, не отважа-тся напасть на них; один из посетивших наш лагерь старшин, возвратясь к своим, объявил, что Русских весьма немного, да и те в таком изнуренном состояніи, что против них не стоит сражаться.

„Потеря наша, вмеете с татарскою конницею, не превзошла пятидесяти человек, что. конечно, не покажется вероятным» — писал Ермолов.

На следующій день, 20 декабря, войска наши двинулись к городу Акугае. Селенія, оставленныя жителями, были истребляемы; те-же, коих старшины просили о помилованіи, пощажены, и даже не позволено войскам приближаться к ним, а равно хлеб и стада их остались неприкосновенными. Посланныя вперед партіи заметили в городе большое стечете народа и необыкновенное движеніе, из чего можно было заключить, что жители готовятся к обороне. Известно было также по слухам, что дорога на протяженіи шести верст от города пролегала


чрез теснины и ущелія, и что самый город, по своему положенію, представлял средства к упорной защите. Генерал Ермолов, желая иметь более подробное сведеніе о местности, куда никогда еще не проникали русскія войска, выслал, 21 декабря, к городу начальника штаба Вельяминова и князя Мадатова, с полутора тысячею татарских всадников и казаков, приказав им ограничиться обозреніем, не вступая в бой до прибытія пехоты, и сам двинулся в след за ними. На марше его встретили два из важнейших старшин города, умоляя его замедлить на одне сутки наступленіе войск иобещая склонить своих сограждан к покорности. Генерал Ермолов приказал сказать им, что он не может полагаться на такія уверенія, и продолжал идти далее. Несколько спустя, начальник штаба прислал ему донесете, что наши передовыя войска, найдя город оставленным жителями, заняли его без сопротивленія. Главныя силы расположились в городе. Окрестныя горы были наполнены акушинцами, спасавшимися с их семействами и имуіцеством; но Ермолов запретил преследовать их. Жители, ободренные таким снисхожденіем грознаго победителя, стали, мало по малу, возвращаться в город. Женщины, не нашедшія своих грудных детей у себя дома, приходили отыскивать их в русскій лагерь, где солдаты сберегали, как умели, принесенных ими из города малюток. Одному из знатнейших старшин возвращена молодая дочь его, которую, во время плена ея, содержали со всем должным уваженіем. Приказано было сохранять неприкосновенным имущество жителей, и только немногіе домы, принадлежавшіе друзьям беглеца ШихъАли-хана, участникам его мятежных замыслов,


были разорены до основанія. Жители немедленно доставили продовольствіе для войск.

На следующій день, городекіе граждане и главнейшіе из етаршин всех окрестных селеній были приведены к присяге наподданство Императору, при громе ста одного пушечнаго выстрела. Генерал Ермолов назначил главным кадіем занимавшаго прежде это званіе, старика, известнаго кротостью и уважаемаго акушинцами. От знатнейших фамилій взяты 24 аманата, которым пребываніе назначено в Дербенте, и наложена дань, весьма ничтожная, единственно в доказательство зависимости жителей от нашего правительства. Несмотря на дикость свою, акушинцы, тронутые великодушным с ними обращеніем Ермолова, поднесли ему саблю, в знак особеннаго уваженія. Присяга ими данная была соблюдаема столь свято, что когда, шесть лет спустя, войска Аббаса- мирзы вторглись в Грузію, жители Акуши, не только не приняли участія в вооруженіи против Русских, но прислали Ермолову все письма Персіян, старавшихся их склонить на свою сторону (36).

Покоревіе Акуши доставило нам господство над областью, заключавшею в себе ве менее пятнадцати тысяч семейств. Но, кроме того, победа при Лаваше отозвалась и в прочих местах Кавказа. Одновременно с экспедиціей Ермолова, Сурхай-хан казыкумыцкій, собрав до 5-ти или 6-ти тысяч человек, напал на Чирахское укрепленіе, в курахской провинціи, занятое двумя некомплектными ротами Троицкаго полка. Командовавши ими, штабсъкапитан Овечкин оборонялся отчаянно; но непріятель, пользуясь тем, что с одной стороны местность способствовала подходу к укрепленію, уже готовил лестницы для штурма, когда внезапно по-


лученное им известіе о занятіи русскими войсками Акуши поразило ужасом горцев и заставило их разсеяться, чтобы укрыть свои семейства от наказанія за измену их хана. При обороне Чираха, непріятель покушался занять находившуюся вблизи оттуда мечеть, обращенную в магазин, что подалобы ему возможность подойти к укрепленію. Молодой офицер (котораго имя, к сожалепію, кигде непоказано), долго защищался в мечети, но, наконец, видя, что не будет в силах устоять, отпустил в укрепленіе свою команду, кроме четырех лучших стрелков, и запасшись большим количеством патронов, засел в минарете при мечети, откуда поражал наступавшаго в густых толпах непріятеля. Потеряв множество людей, горцы не прежде овладели минаретом, как подкопавшись под его основаніе и опрокинув его. Герои, оборонявшіеся на его развалинах, погибли, и уже мертвые, изрублены в мелкія части разсвиреііевшими горцами. В продолженіи этого полутора-суточнаго боя, непріятель потерял одними убитыми до 50-ти человек (37). По представленію Ермолова о доблестной защите Чирахскаго поста, Имперагор Александр пожаловал штабс-капитану Овечкину орден Св. Бладиміра 4-й степени с бантом и повелел произвести его в следующій чин (38).

Войска Ермолова выступили из Акуши обратно, 26 декабря, и прибыли в селеніе Параул, мехтулинской провинціи, 1 генваря 1820 года. Войскам дан был отдых в окрестной стране; а с наступленіем жестокой стужи, два полка и казачья сотня, с 12-ю орудіями, были оставлены в Дагестане, под начальством подполковника киартирмейстерской части Верховскаго, a прочія войска отведены на Линію. Желая наградить преданность русскому пра-


вительству Шамхала, генерал Ермолов, именем Государя, дал ему в потомственное владеніе, в мехтулинской провинціи, до 2,500 семейств, что составляло, по крайней мере, 10,000 душ. Остальная часть провинціи была поручена в управленіе наиба (чиновника), для сбора доходов в пользу двух малолетных детей брата хана аварскаго, отправленных в Росеію. Некоторые из мехтулинских старшин, постоянно возбуждавшіе своих соотечественников против Россіи и враждовавшіе Шамхалу, были отвезены в Кизляр и там повешены.

В начале 1820 года, генерал Ермолов посетил Дербент, где осмотрев крепость, нашел ее совершенно бесполезною; потом отправился в Кизляр и прибыль туда 12 февраля, с намереніем ехать в Петербург, но получив от командующаго в Грузіи, генерал-лейтенанта Вельяминова, известіе о происшедших в Имеретіи безпорядках, счел нужным побывать в Тифлисе. Там убедился он, что причиною имеретинских смут была неспособность слабаго и нерешительнаго тамошняго правителя, генерал-маіора Курнатовскаго, и по тому, предложив ему подать в отставку, назначил на его место командира 44-го егерскаго полка, полковника Пузыревскаго. Но вскоре этот отличный офицер пал жертвою гнуснейшей измены. Родной дядя владетельнаго князя Гуріи, Кайхосро Гуріель, известный непокорностью нашему правительству и преданный Туркам, неисполнив одного из распоряженій, сделанных полковником Пузыревским, и зная что он не оставить безнаказанным его ослушаніе, ушел из дома и скрываясь в лесах, подговорил подобных себе разбойников убить Пузыревскаго, Случай к тому вскоре представился: Пузыревскій, проезжая через лес,


в сопровожденіи трех человек, офицера, казака и переводчика, встретился с несколькими Гурійцами, которые на вопрос его: „где ваш князь", отвечали выстрелами. Полковник и казак были убиты, а офицер и переводчик захвачены злодеями. Ободренные смертью Пузыревскаго и бездействіем начальника войск въИмеретіи, подполковника Згорельскаіо, жители Гуріи и Имеретіи возстали против Русских; царевич Давид, князь Абашидзе и брат владетеля Мингреліи, генералъмаіора Дадіана, воспитанный в пажеском корпусе, офицер Преображенскаго полка, со множеством дворян и духовных, приняли участіе в бунте. Для наказанія мятежников, посланы были отряды, под начальством начальника корпуснаго штаба, генерал-маіора Вельяминова, и вновь назначеннаго правителем Имеретіи, командира 41-го егерскаго полка, полковника князя Горчакова. Шайки царевича Давида и князя Абашидзе были разсеяны; первый из них убит, а другой бежал в Ахалцих. По водвореніи совершеннаго спокойствія в Имеретіи, Вельяминов вступил в Гурію и подошел к принадлежавшему Кайхосро весьма крепкому замку; но убійца, и там не считая себя в безопасности, ушел в леса, и потом бежал в Турцію. По взятіи замка, Вельяминов приказал разорить его до основанія, кроме находившейся там церкви, у коей тогда-же был поставлен памятник полковнику Пузыревекому. Злодей, застрелившій его, выданный владетельным князем Гуріелем, загнан сквозь строй до смерти; а Кайхосро в последствіи был также выдан нам своим племянником и по представление Ермолова отправлен на службу рядовым в сибирскіе гарнизоны; в Мингрелію не было надобности посылать войск, потому что за-


чинщик смут в этой области, брат владетеля, бежал в турецкую крепость Поти, и сам владетель сторожил границу, наблюдая, чтобы не возвратился изменник (39).

Несравненно важнее были военныя действія князя Мадатова в северном Дагестане. Целью экспедиціи туда предпринятой было прекращеніе враждебных нам поступков, нарушившаго присягу, Сурхай-хана казикумыцкаго, котораго ополченія помогали акушинцам и осаждали Чирахское укрепленіе. Для действій против Сурхая, Мадатову было поручено собрать в южном Дагестане отряд, в составе двух баталіонов Куринскаго, баталіона Апшеронскаго, двух баталіонов 41то егерскаго полков, всего 2,500 человек пехоты, сотня казаков и 14 орудій; к этим войскам присоединились 500 всадников карабагских, 300 шекинских и 400 из Ширвана, коего владетель Мустафа-хан был родственник Сурхай-хана. Осмотрев татарскую конницу, князь Мадатов отправил ее в южный Дагестан и сам последовал туда кратчайшею, но весьма трудною дорогою, чрез Кавказскій хребет. По свидетельству одного из участников этой замечательнойэкспедиціи: „бурные потоки, после сильных дождей, стремясь с гор и увлекая огромные камни, заграждали ими дорогу; горные скаты были покрыты дремучими лесами. На самом возвыгаенном пункте хребта находится ужасная пропасть, около шести сажень ширины и более двух сот сажень глубиною, через которую, вместо моста, были перекинуты три дуба с ветвями, образовавшіе переправу, шириною не более как вътри фута. Князь Мадатов переехал первым по этому опасному мосту; за ним следовали войска его. Когда все перебрались на другую сторону крепости, один из офи-


церов спросил у Мадатова о названіи моста. „Чертовскій!" отвечал генерал, и действительно едвали этот мост был достоин другаго имени (40).

По прибытіи в Кубу, князь Мадатов присоединил к своим войскам восемьсот отличных всадников полковника Аслан-хана кюринскаго и брага его маіора Гассан-аги. Таким образом отряд состоял почти на половину из магометан, бывших врагов Россіи. В числе их особенно была замечательна шекинская конница и еще более обращали на себя вниманія наездники Аслан-хана, атлеты ростом и осанкою, вооруженные длинными копіями и прикрытые панцырями, шлемами и щитами, что давало им вид средне-вековых рыцарей. Одним из отважнейших в среде их был Гассан-ага, столь-же самолюбивый, сколько и безстрашный. Однажды, разсказывая товарищам про свои подвиги, он воскликнул: „Еслиб Аллах сказал, что есть в міре человек меня храбрее, я со стыда убил-бы себя". С такими удальцами нужно было обращаться весьма осторожно. Когда князь Мадатов назначил Аслан-хана командующим всею татарскою конницею, Гассан-ага обиделся тем, считая себя одного достойным такого почетнаго званія, и в бешенстве бросился в палатку к брату, вызывая его на поединок, за оказанное ему преимущество. Напрасны были усилія нескольких офицеров примирить раздраженных братьев; но одно слово князя Мадатова укротило их. „Ты будеш начальником авангарда мусульманской конницы" — сказал он Гассану, и мгновенно черные глаза кюринскаго наездника засверкали удовлетворенною гордостью, радость отразилась на смуглом лице его, и он отвечал: „теперь докажу тебе, кто я". И действительно он оправ-


дал доверіе к нему князя Мадатова, и в первом-же бою, совершив чудеса храбрости, пал убитый на повал пулею (41).

Узнав о наступленіи Русских на Чирах, Сурхай-хан собрал поголовное ополченіе, и присоединив к нему войска лезгинских вольных обществ, расположился с 20,000 человек у селенія Хозрек, на неприступной и сильно укрепленной позиціи.

10-го іюня, войска князя Мадатова прибыли в Чирах, а в следующую ночь передовые посты его уже находились на непріятельской земле, в трех верстах за Чирахом. Оттуда до Хозрека оставалось 25 верст. Построив вагенбург у чирахскаго укрепленія, отряд выступил, 12-го іюня, с разсветом, при густом тумане, по дороге к Хозреку. Тогда-же, из показаній двух пленных лезгин, узнали, что вся непріятельская конница находилась вблизи нашего лагеря, а сам Сурхай с отборною пехотою занимал линію укрепленій впереди Хозрека. Дорога, по которой двигались наши войска, пролегает между двумя обрывистыми отраслями Кавказскаго хребта, из коих левая постепенно понижается, а правая, мало доступная, тянется до самаго селенія Хозрека (42).

В 6 часов утра, когда передовыя наши войска находились верстах в семи от Хозрека, туман разсеялся и можно было видеть на высотах вправо от дороги толпы непріятельской конницы, с развивающимися посреди ея разных цветов значками. Чтобы сколько нибудь обезпечить движете отряда вдоль подошвы этих высота, и отвлечь значительную часть сил, могущих оборонять укрепленія при Хозреке, князь Мадатов приказал маіору Гассан-аге, с авангардом татарской конницы, врезаться в левое крыло непріятеля. Гассан-ага, с


своими всадниками, быстро устремился на высоты, но будучи встречен огнем несравненно сильнейшей непріятельской конницы, был отражен два раза, и только лишь при третьей атаке удалось ему врубиться в густыя толпы и заставить их отступить. Но в эту самую минуту о і важный Гассан был убит, отряд его заколебался, и непріятель, пользуясь тем, снова опрокинул кюринских веадников. Сам князь Мадатов прискакал на место боя. Ободренные его присутствіем Азіятцы окончательно сбили непріятеля с высот. Маіор Мартиненко, с тремя ротами Апшеронскаго полка, подоспев в помощь конвице, пошел на крайній завал леваго крыла казыкумыцкой позиціи, ударил в штыки, ворвался в укрепленіе и на скоро утвердился в нем так крепко, что непріятель был принужден отступить ко второму завалу. Между тем, артиллерія, под начальством подполковника Флиге, открыв сильный огонь поселенію Хозрек, нанесла большой вред толпам, теснившимся в улицах и между домами; несколько патронных ящиков, присланных Сурхай-ханом для снабженія зарядами пехоты, были взорваны. Князь Мадатов, выждав прибытіе остальной татарской конницы и шедшей в арріергарде пехоты, приказал Аслан-хану, с его всадниками, направиться в обход праваго фланга непріятельской позиціи, к деревне Гулули, чтобы отрезать Cjpxaro дорогу в Казыкумык. Тогда-же вся остальная пехота, построенная в трех колоннах, подошла к укрепленіям Хозрека на ружейный выстрел. Артиллерія, удачною канонадою продолжавшеюся около часа, успела сделать несколько брешей в валах, прикрывавших селеніе, и за тем все три колонны, с криком ура! кинулись на штурм. Командовав-


шій Апшеронцами подполковник Сагинов первым взошел на вал и был ранен; но вслед за тем наши колонны ворвались в проломы, выбили штыками непріятеля из всех укрепленій, неотступно гнали его до мечети, и преодолев отчаянное сопротивленіе горцев, водрузили на минарете знамя Апшеронскаго полка. Отрезанные от дороги в Казыкумык и теснимые со всех сторон, горцы принуждены были уходить по крутому ущелію, под выстрелами нашей артиллеріи. Урон их простирался убитыми до 1500 и пленными до 600 человек. С нашей стороны убиты, кроме Гассан-аги, 17 солдат и 44 татарских всадника; ранены: 2 штабъофицера (Сагинов и Ван-Гален), 81 нижних чинов и 61 человек татарской конницы. Трофеями победы были: весь лагерь и богатая ставка Сурхая, 11 знамен и значков, и 2000 ружей (43).

К вечеру жители Хозрека стали, мало по малу, возвращаться из подземелій и лесов в свои жилища. Раненые горцы были отосланы к их семействам, либо поручены муллам, под надзором одного из русских врачей, оставленнаго в селеніи; а в полночь приказано отпустить и всех прочих пленных: таким образом Казыкумыкцы совершенно убедились, что война ведена была не с ними, а с притеснявшим их самих изменником. Сурхай-хан, бежавшій с поля сраженія в сопровождены немногих нукеров, прискакал ночью к воротам своей резиденціи—Казыкумыка; но там уже знали о понесенном им пораженіи, и не впустив его, учредили временное правительство из городских старшин, которое, согласно с желаніем народа, объявило Сурхая лишенным власти и послало депутатов к Аслан-хану, чтобы чрез его по-


средство изъявить покорность Всероссійскому Императору.

14-го іюня, князь Мадатов, оставя в Хозреке две пехотныя роты с двумя орудіями, выступил к Казыкумыку. Переправы через реки и перевалы через горы были так трудны, что солдаты везли на себе орудія и зарядные ящики, и Мадатов нашелся в необходимости оставить назади баталіон с 8-ю орудіями и идти далее с двумя баталіонами при 4-х орудіях. Казыкумыцкіе старшины, желая ускорить прибытіе Русских, разослали гонцев во все окрестныя селенія, с приказаніем жителям исправить дороги в продолженіи ночи и содействовать на другой день нашей пехоте в перевозке орудій и прочих тяжестей. 15-го, на марше в Казыкумык, войска перешли текущую в глубоком ущелье реку Койсу, по весьма узкому каменному мосту, об одной арке. В десяти верстах от города, встретила князя Мадатова депутація, состоявшая из старшин всех восьми магалов (округов) казыкумыцкой области, с хлебом и солью. Мадатов произнес к ним, на их природном языке, речь, объяснив им великодупшыя намеренія Императора Александра, коего войска пришли в Казыкумык единственно для избавленія их от властителя, возбуждавшаго мятежи и смуты, и для возведенія хана, котораго управленіе обезпечит их благоденствіе. При встудленіи в город Мадатова, ему были вручены ключи крепости, в коей -найдено десять медных орудій и две чугувных пушки Шаха-Надира.

Несколько дней спустя, старшины всех магалов, собранные в большей мечети, торжественно принесли присягу на верноподданство Императору Всероссійскому и на повиновеніе вступившему в


управленіе областью, Аслан-хану. По окончаніи обряда, новый владетель явился на городской стене в красной одежде, надеваемой ханами в чрезвычайных случаях, и в тот-же миг раздались 24 выстрела русской артиллеріи. Сам Мадатов не присутствовать при возведеніи Аслан-хана, желая показать, что оно произошло без принужденія, по желанію народа. Но вслед за тем Аслан-хан, с многочисленною свитою, отправился к Князю, и обратись к нему, изложил состояніе казыкумыцкоя области и меры предполагавши им для пользы своего новаго владенія. Желая немедленно положить условія на счет дани и войск, вазначаемых русским правительством с казыкумыкскаго ханства, Аслан-хан просил о неотлагательном выводе нашего отряда и ручался за прямодушіе и верность ввереннаго ему народа. Князь Мадатов отвечал, что, зная благонамеренность Аслан-хана, не требует залоіа в верности Казыкузшков, и что русскія войска выступят из области, коль скоро жители сельских обществ б у дуть приведены к присяге. Народ был обложев самою ничтожною податью, единственно в знак зависимости от Россіи. Вечером 9-го іюня, снят был лагерь у Казыкумыка, и войска Мадатова, провожаемыя Асланъханом, с его свитою, расположились на биваках, в 4-х верстах от города. На следующій день, весь отряд перешел к Хозреку. Пехота возвратилась на прежнія свои квартиры, а татарская конница была распущена. В продолженіи двух недель Мадатов покорил казыкумыкскую область и водворил в ней совершенное спокойствіе (44). Таким образом исполнена воля человеколюбиваго Монарха, начертанная в одном из рескриптов его, где сказано: „лучшій образ обхожденія с по-


селянами покажет пример превосходства управленія благоустроеннаго пред своенравным господством азіятским. и чрез то более расположить сердца жителей к Державе, всегда готовой споспешествовать благу своих подданных» (45).

Сурхай-хан, потеряв надежду возвратиться в свои владенія, вознамерился бежать в Нерсію куда взялись его провести лезгины чарскаго общества. Несколько дней скрывался он в лесах, предполагая переправиться через Куру, близ устья Алазани, у деревни Самухи, но опасаясь расположенных по правому берегу русских постов, решился ехать чрез владенія своего зятя, генерал-лейтетанта Мустафы-хана ширванскаго. Пользуясь изменою высланных для преследованія его, шекинских старшин, Сурхай пробрался в ширванское ханство, и оттуда в Персію. Мустафа покушался оправдаться в содействіи побегу своего тестя, и даже уверял, будтобы не знал совершенно о его проезде; но опасаясь быть уличеяным в явной лжи и понести заслуженное наказаніе. бежал за Куру с голь поспешно, что оставил двух малолетных своих дочерей, из коих одну, грудную, нашли задавленною под кучею сундуков и других пожи'і'ков; другая-же, по приказанію Ермолова, была снабжена приличною одеждою и в сопровожденіи нескольких прежних ханских прислужников отослана к Сурхаю, в Персію. Туда-же были отпущены жены бежавших с ханом его родственников и беков, со всем их движимым имуществом.

По окончаніи экспедиціи в Северный Дагестан, князь Мадатов занялся водвореніем благоустройства в ханствах, порученных его управленію. Генерал Ермолов, в отзыве к князю Петру Ми-


хайловичу Волконскому, извещая о лишеніи Мустафы его владеній, писал:

„По необходимости действуя безпрерывно оружіем, вы не поверите, почтеннейшій князь, как радовался я, что оба ханства, Шекинское и Ширванское, достались нам без выстрела. Первое пріобрел я истолкованіем трактата, как мусульмане толкуют Алкоран,-то есть: как приличествует обстоятельствами Тамопіній хан был наклонен к боязливости, которую усиливала в нем ужасная ипохондрія. Не трудно было мне его держать в постоянном страхе, доводя до него стороною, что каждое его действіе мне известно. Наконец схватил я одного из ближайших его людей, хранителя всех его тайн, и сіе решило бегство хана..." (4ti).

В 1820 году были построены, для прегражденія набегам чеченцев на аксаевскія земли и к городу Кизляру, укрепленія: во 1-х, у так называемой Горячевской деревни (Истису), редут, получившій наименованіе Неотступный стань, и во 2-х, на реке Аксае, против селенія того-же имени, обращена в военный пост небольшая деревня Герзел-Аул {Злобный окоп). Тогда-же проложена дорога от Неотступнаго стана к Гуйдермес на Сунже, для чего Кумыки и Чеченцы выставили 2500 рабочих (47).

В сем-же году Черноморское войско поступило под начальство командира Кавказскаго корпуса *).

Император Александр удостоил генерала Ермолова следующим рескриптом:

„Алексей Петрович! Принятыя вами меры к усмиренію народов буйных уничтожили возмущенія

*) В 1820 году Гргзинскіи отдельныи корпус, по Высочайшему повеленію, бнл переименоваа в Кавказскій отдельный корпус. Доли. Собр. Зак. Т. ХХХѴШ, № 28436.


в Гуріи, Мингреліи и Имеретіи. Дагестан покорен Россіи твердостію и благоразумными во всех случаях распоряженіями вашими. Я считаю справедливым долгом изъявить вам полную Мою признательность за успешныя действія ваши, будучи при том уверен, что вы усугубите стараніе к водворенію тишины и благоустройства в областях удравленію вашему вверенных» (48).

ГЛАВА LXXVII.

Водвореніе русскаго владычества на Кавказе и в Закавказье.

(Продолженіе) (1821—1825 г.)

В конце 1820 года, всеобщее спокойствіе в Закавказье дозволило генералу Ермолову отправиться в Петербург, для личнаго доклада Государю о делах, требовавших Высочайшаго разрешенія. По окончаніи троппаускаго конгреса, Императора ожидали в Петербірге, но неаполитанская революція заставила продолжить совещанія Союзныхь дворов и перенести конгрес иа Троппау в Лайбах. Император Александра предполагая содействовать Австрійцам в усмиреніи Италіи, назначил главнокомандующим долженствовавшей идти туда русской арміи генерала Ермолова и приказал ему пріехать к себе в Лайбах. Но успехи аізстрійских войск в Неаполе и Піемонте положили конец народным возстаніям в Италіи, и Россійскій Монарх, в мае 1821 года, возвратился в Петербург, куда велено было прибыть и генералу Ермолову.

Генерал Ермолов, еще до отъезда из Грузіи, желая обезпечить от непріятельских покушеній


преданного Россіи Шамхала, предполагал построить близ резиденціи его Тарков крепость, под названіем Бурной. Производство там работ. в отсутствіи главнокомандуюіцаго, было поручено особому отряду, под командою начальника корпуснаго штаба, генерал-маіора Вельяминова. Изменник, бывшій аварскій хан, желая помешать сооруженію крепости, собрал огромное число лезгин и возмутившихся мехтулинцев, вторгнулся во владенія Шамхала и обложил местечко Казанищи, где тогда находилась жена его. Прибытіе Вельяминова с частью отряда в окрестности Казанищей поразило страхом непріятеля; лезгины разбежались, а мехтулинцы просили пощады, и только лишь жители одного из их селеній, Аймеки, дали убежище аварскому хану и отказались от повиновенія русскому правительству. Генерал Вельяминов, подойдя к мятежному селенію, 29 августа, взял его штурмом и истребил большую часть его защитников. Урон с нашей стороны не превышал 65-ти человек (*).

На возвратном пути в Грузію, генерал Ермолов, прибыв в Екатеринодар, получил еведенія о весьма удачном деле генерал-маіора Власова 3-го против закубанцев. В ночи на 3 октября, толпа хищников, в числе до трех тысяч человек, собралась в камышах на Кубани, чтобы вторгнуться в земли Черноморекаго войска, разорить хутора и угнать богатыя стада черноморцев^. Узнав заблаговременно о намереніи горцев, Власов собрал 500 казаков, при трех орудіях, и дав закубанцам время переправиться через Кубань и пройти некоторое пространство, отрезал их от реки и опрокинул к болотистому заливу. Непріятель понес огромную потерю, простиравшуюся, по собственному сознанію пленных, более нежели


до тысячи человек. С нашей стороны урон был ничтожен (2).

Император Александр, по представленію Ермолова, о необходимости особенных поощреній торговой промышленности в Грузіи, соизволил утвердить ел едующія постанов ленія: во 1-х, всем, торгующим в теченіи десяти лет, с 1 іюля 1822 года дарованы права первой гильдіи, без платежа податей, по сей гильдіи положенных, и в продолженіи того-же срока все торгующіе освобождены от личной службы и личных податей, а дома и магазины их от военнаго постоя; во 2-х, всем торгующим разрешено получать от правительства участки земель для своих заведеній, по обыкновенной цене, и пріобретать недвижимую собственность; в 3-х, все товары, привозимые в Грузію из иностранных земель, не подлежали никакому платежу, кроме пяти процентов с объявленной цены, сообразно пошлине, взимаемой, в силу Гюлистанскаго трактата, с товаров, привозимых из Персіи. (Но при ввозе сих товаров из Грузіи в Россію, постановлено взимать установленную пошлину, по тарифам азіятскому и европейскому, сообразно происхожденію товаров). В 4-х, облегчены правила карантиннаго очищенія, на-равне с Одессою и другими русскими черноморскими портами; в 5-х, повелено.. для безопасности транспортов, на путях от морских портов до Тифлиса, снабжать их надлежащим военным прикрытіем; в 6-х, дозволено на сих путях устроивать караван-сараи, и повелено местному начальству содействовать тому отводом леса и других матеріалов ; в 7-х, предписано открыть и устроить удобныя пристани для торговых судов на берегу Чернаго моря (8).

Унравленіе Ермолова Закавказьем отличалось со-


блюденіем казеннаго интереса и бережливостью, Свидетельством тому служат неоднократно полученные им Высочайшіе рескрипты, в коих Император Александр изъявлял ему признательность за сохраненіе значительных сумм, ассигнованных на продовольствіе Кавказскаго корпуса (4). За то Ермолов не сносил мелочнаго вмешательства в свои распоряженія : по поводу отзыва министра финансов, графа Гурьева, об израсходованіи Ермоловым части доходов шекинской области, он писал:

„М. Г. „Граф Дмитрій Александрович !

„Желая избегать случаев. в которых объявленія офиціяльныя не могут быть пріятными. я имею согласіе вашего сіятельства на переписку партикулярную, и сим пользуясь, прошу покорнейше взглянуть на сообщеніе, писанное ко мне от 3 марта. Ваше сіятельство изволите увидеть, что можно было избавить меня от заключающегося в конце вопроса. Вы. конечно, не сделали-бы таковаго. еслибы хотя минуту остановили вниманіе ваше на том, что провинцію ІПекинскую присоединил я к управленію нашему, приняв на себя исполненіе в пользу нашу дарованнаго хану трактата, ясно предоставляющаго наследственное оным владеніе, тогда как провиндія сія приносить более полумилліона доходу, a сделанныя мною издержки не составляют и десятой доли онаго. Сверх того, оне употреблены на предметы, делающіе честь и достоинство правительству, ибо уплачены долги законные, да на содержаніе фамиліи умергааго владетеля.

„Я не имел на сіе Высочайшаго разрешенія.. что вам не может быть неизвестно, и мне, когда нужно было действовать. затруднительно ожидать


онаго, единственно для того, чтобы соблюсти установленный порядок, который, впрочем, на провинцію, вновь к управленію присоединенную, до прочнаго основанія в ней устройства, распространиться не может. Передав уже раз сбор доходов в веденіе министерства финансов, я не входил ни в какое распоряженіе оными; но за прежнее до того время, и по законам, и по собственным правилам чести, я ничем не обязан, кроме ясной отчетности, и таковая отдана правительству. Может быть не знаком я вашему сіятельству со стороны бережливости, но в теченіи довольно продолжительной, а иногда и видной, службы, хорошо будучи замеченным, оскорбительны подобные вопросы, а если сделаны с намереніем, то и нестерпимы. Бам, милостивый государь, в поступке моем, когда я ищу только приличія, угодно видеть присвоеніе излишней власти. Уверьтесь, ваше сіятельство, что я не кичусь воспользоваться ничтожностью" (5).

Генерал Ермолов, убедясь, что вернейшее средство для охраненія центра Линіи и обузданія Кабарды было перенесете прежней линіи вперед, на пространство между Владикавказом и верховьем Кубани, и занятіе поселеніями Линейных казаков земель между Малкою и Кубанью, устроил, в продолженіи 1822 года, у подошвы „Черных гор», от Каменнаго моста на Малке до Ардона, ряд следующих укрепленій: Каменный мостя, Баксанское, Чегемское, Нальчикское и Черекское, а между Каменным мостом на Малке и верхнею Кубанью укрепленія: Бургусант, Хяхандуковское и Тахтамышевское. В том же году приступлено к устройству Лезгинской линіи, где сооружены укрепленія: Натлис, Еварель и Бежаньлны.

325 .

Учрежденіе новой Линіи у подошвы Черных гор и занятіе казачьими поселеніями пространства между Малкою и верхнею Кубанью прервали вредную связь кабардинцев с горцами и закубанскими народами, и, кроме того, пріобретены следующія выгоды: сократилось протяженіе Линіи; укрепленія и посты устроились в местах выгодных и здоровых; наконец, новое размещеніе войск дало возможность приблизить часть их к реке Кубани и неусыпно наблюдать за тамошними воинственными народами (6).

Вообще-же распоряженія Ермолова по устройству новых Линій имели следующія последствія:

Во 1-х, чеченцы, жившіе на правом берегу Терека, которые, несмотря на названіе „мирных», давали пристанище хищникам и участвовали в их набегах, со времени построенія Грозной, не только прекратили сношенія с непріятелем, но вместе с нашими войсками ходили против горцев, своих соплеменников и единоверцев, давали подводы, возили лес и безпрекословно исполняли все требованія русских властей.

Во 2-х, в земле кумыков, местечко Ендери (Андреево) издавна служило торжищемь пленных; оттуда увозили этих несчастных, большею частью, чрез Анапу, в Турцію. Но с тех пор, как там была построена крепость Внезапная, постоянно занятая русскими войсками, в Андрееве торг невольниками совершенно прекратился, и ни лезгины, ни чеченцы, уже не имели сношеній с черкесами.

В 3-х, укрепленія, построенныя в земле кумыков и в Чечне, дали защиту мирным жителям страны от непокорных чеченцев и лезгин; вместе с тем, у так называемых „мирных» горцев был отнять всякій предлог принимать участіе в набегах непокорных их соплеменников.


В 4гх, такое-же вліяніе оказали вновь устроенныя линіи, Кабардинская и Еисловодскал, на все пространство от Екатеринограда до Георгіевска и далее до Ставрополя ; с учрежденіем их прекратились торг невольниками и хищничество кабардинцев, которые стали охотно служить в наших войсках и отдавать детей своих в наши военноучебныя заведенія.

В 5-х, устройство укрепленій в земле кумыков и в Кабарде дало іші возможность поставить над жителями этих стран начальников из русских офицеров и туземцев. преданных нашему правительству; учреждены были также суды, под председательством русских чиновников, для управленія народами и для разбора тяжб и ссор между жителями края, совершенно довольными безпристрастіем и быстротою распоряженій новаго начальства. Только лишь мусульманское духовенство роптало на вновь вводимый учрежденія, домогаясь суда и расправы по Шаріату, дававшему муллам огромное вліяніе на их единоверцев.

В 6-х, Акуша, Кубачи. Сюрхи. Еаракайдаг. Табасарань, ханства кюринское и казыкумыкское. составляющія весь центральный Дагестан и большую часть южнаго, покорились, платили дань и по требованію русскаго начальства выставляли ополченіе против единоплеменников сіюих (7).

Одновременно с возведен! ем новых укрепленій, войска наши усмиряли возстаніе туземных племен, возбужденное ложными слухами о близкой войне Россіи с Турціею. Едва лишь генерал-маіор князь Горчаков успел возстановить спокойствіе в Абхазіи, какгь Чарскіо (Джарскіс) лезгины, соседственные Кахетіи. стали производить набеги на сію область. Для прекращешн утнх безпорядков.


был послан генерал-маіор князь Эристов, с отрядом, в составе 4-х баталіонов Грузинскаго гренадерскаго и 41-го егерскаго полков, двух эскадронов Нижегородскаго драгунскаго полка, двух сот казаков и нескольких сотень Грузин и Татар, при 14-ти орудіях. Перейдя через Алазань, Эристов побудил к покорности Чары и Закаталы ; только лишь жители селенія Еатехи, оставя свои домы, укрепились в горах и не помышляли о покорности. 3-го марта, три роты Грузинских гренадер, под начальством подполковника графа Симонича, взяли штурмом завалы, выбив оттуда непріятеля и истребив множество лезгин.

В конце 1822 года, владетель Карабага, генерал-маіор Мехти-Кули-хан, навлекшій на себя подозреніе в покушеніи на убійство родственника своего, полковника Джафар-Кули-аги, и ненавидимый своими подданными, бежал в Персію. Следствіем того было введеніе в ханстве русскаго управленія. Сам Ермолов, посетив все три бывшія ханства, карабагское, шекиеское и ширванское, сделал многія распоряженія, клонившіяся к возвышенію благосостоянія этой страны. Дабы доставить несколько более свободы торговле, был уменыпен таможенный сбор; обширные посевы сарацинскаго пшена, требовавшіе болыпих- трудов и приносившіе весьма ограниченный доход, были заменены распространеніем шелководства. Тогда-же, по приказанію Ермолова, были сделаны изысканія, для проведенія чрез Кавказскій хребет новой дороги, из рачинскаго округа имеретійской области, и далее по теченію Ардона до кабардинской плоскости (8).

Главным сдодвижником Ермолова, по водворенію благоустройства в Закавказье, явился князь Мадатов. которому было поручено управленіе хан-


ствами, многолюднейшими и богатейшими из всех областей страны. Не легко было пріучить к повиновенію законам людей, издавна не знавших никакого права, кроме грубой силы, либо произвольнаго толкованія правил Алкорана своекорыстными муллами. Учредив в каждом из ханств диваны (областные суды), Мадатов сам присутствовал в них, либо разсматривал дела для окончательнаго решенія; каждый, считавшій себя обиженным, имел свободный доступ к Князю и был уверен, что жалоба его будет выслушана и что он получить справедливое удовлетвореніе. Спокойствіе и безопасность при князе Мадатове были так прочны, что тогда существовала поговорка: „в Карабаге может женщина ходить безопасно с блюдом золота на голове". Чтобы усилить торговлю и промышленность края, Мадатов предпринял улучшить дороги. В 1823 году приступлено к исправление дороги от Аскерана в крепость Шушу и оттуда почти до Ах-Оглана; эта работа была окончена, в 1825 году, жителями без всяких издержек со стороны правительства. Проложена с 20-й версты от Елисаветполя до подъема в Шушу новая дорога, и на ней самим князем Мадатовым указаны удобныя и здоровыя места для казачьих постов и почтовых станцій. Особенное-же вниманіе Мадатова было обращено на хозяйственную часть и на улучшеніе различных отраслей земледельческой промышленности. При нем размножены и улучшены шелковичные сады, в ширванской и шекинской провиндіях, и произведены в собственном его именіи, в Ііарабаге, первые опыты досева семен хлопчатой бумаги, выписанных с острова Бурбона; не менее заботился он об улучшеніи конских заво-


дов, из коих карабагскіе славились во всем Закавказском крае, и даже в Персіи (9).

В 1823 году, главныя действія русских войск происходили на правом фланге Кавказской линіи, против закубанцев. Назначенный Ермоловым для командованія налиніи, начальник корпуснаго штаба Вельяминов, собрав отряд при Невинномысском укрепленіи, потребовал от закубанцев, чтобы они удалили от берега Кубани ближайшіе аулы, и перешел через реку, 27-го іюня, у Баталпашинской переправы. Устрашенные наступленіем русских войск, туземцы бежали за речки Малый и Большой Зеленчук, с потерею 1,400 душ обоего пола, и огромных стад скота. Все захваченные нами пленные были поселены на правой стороне Кубани. 30-го сентября, была предпринята экспедиція к вершине Лабы, доставившая около 600 пленных и множество скота ; а в конце года, генерал-маіор Власов, с несколькими тысячами конных и пеших казаков, при шести орудіях, вторгнулся в землю шапсугов и заставил их искать спасенія в лесах покрываю щих левый берег Кубани; оставленныя ими селенія были разорены, при чем захвачена богатая добыча и орудія, полученныя закубанцами от Турок.

Между тем, еще летом, взбунтовались мехтулинцы. Стоявшій там с отрядом, в числе 1,300 человек при шести орудіях, подполковник Евреинов расположился при Каффер-Кумыке в довольно крепкой позиціи ; непріятельскія полчища, подойдя к нашим войскам, сперва ограничивались перестрелкою, а потом стали рыть траншеи, чтобы под прикрытіем их приблизиться к нашему отряду и внезапно атаковать его. Но высланные в ночи русскіе секретные пикеты открыли работу гор-


цев и завязали с ними перестрелку; когда-же разсвело, наша артилдерія открыла огонь, a пехота ударила в штыки, выбила непріятеля из окопов и истребив до двух сот человек, преследовала остальных до селенія, которое немедленно было занято русскими войсками. Урон наш не превосходил У:3-х человек. За тем, отряд Евреинова, перейдя к Параулу, распололшлся там лагерем. Генерал Ермолов, получив донесеніе о безпокойствіях в Дагестане и не находя возможным совершенно положиться на акушинцев, собрал в Владикавказе отряд, в составе: баталіона Херсонских гренадер, прибывшаго из Грузіи, баталіона Ширванскаго полка из Кабарды и сотни линейных казаков, с восемью орудіями, и двинулся, 20 сентября, по долине Сунжи. После растаха в крепости Грозной, войска шли, чрез крепость Внезапную и укрепленіе Кази-юрт, до крепости Бурной, близ Тарки, и прибыли туда 3-го октября. Генерал Ермолов, на следующій день, вступил в мехтулинскій округ и расположился в Казанище. Несмотря на слабость отряда, достаточно было прибытія главнаго начальника для удержанія в повиновеніи всей окрестной страны (10).

В начале 1824 года, Ермолов посетил Шамхала в Тарках. Туда пріехали к нему некоторые из бежавших за Кубань кабардинцев, предлагая условія, на которых они готовы были возвратиться на места своего прежняго жительства, именно : 1) уничтожить сооруженным нами в 1822 году крепости и удалить наши войска от гор; 2) оставить судную часть, на прежнем основаніи, в руках мусульманскаго духовенства, и 3) в случае отказа на сіи просьбы, оставить их за Кубанью, запретив нашим войскам нарушать их спокойствіе и взяв


в удостовереніе их покорности заложников. Генерал Ерлолов. зная, что все это повело-бы к продолженію разбоев. и что до побега Кабардинцев за Кубань мы имели от них заложников. и. при всем том, они продолжали делать набеги, отвечал. что былобы несправедливо предоставить им какія-либо выгоды на-равне с теми их соотечественниками, которые не перес інвали быть верньгаи русскому правительству. Тогда-же явились с повинною к Ермолову несколько известных бунтовщиков, изъявляя желаніе принести присягу на верноподданство Императору. Из числа их, отказано только тем, кои совершили непростительный преступленія, да и такіе отпущены, как люди, предавшіе себя великодушію главнаго начальника. Но три из главнейших виновников мятежа, убившіе мехтулинскаго пристава, были повешены. Народ, ожидавшій несравненно строжайшаго взысканія, еознавал умеренность генерала Ермолова. В марте, главнокомандующий проехал от Кубы до Шемахи с конвоем 25-ти человек кубинской конницы (п). На правом крыле Кавказской линіи, за болезнью генерал-маіора Вельяминова, командовал артиллеріи полковник Коцарев, выказавшій необыкновенныя способности к действіям Малой войны против закубанцев. Лучшим средством для предупрежденія их набегов были стольже неожиданныя. сколько и быстрыя экспедиціи в их землю. В генваре 1824 года, Коцарев, намереваясь наказать бжедухов за их разбои, собрал но ночам к УстьЛабинской крепости до 2,800 человек пехоты и ] ,000 линейных казаков. с 14-ю орідіями. Но как ни скрытны были его приготовленія. закубанцы успели собраться възначичельных силах. Узнав о том, Коцарев переправился. 11-го вечером. через Ку-


бань, разсеял непріятельское скопище и разорил несколько аулов. Вслед за тем, не дав горцам времени оправиться, он сделал удачный набег из Казанской станицы. Устрашенные нашими вторженіями, непріятели просили пощады. Въапреле тогоже года', прибыли к полковнику Коцареву князья и старшины всех закубанских народов, отдавая себя и своих соотечественников под покровительство Россіи и обещая исполнять все приказанія русских начальников; вслед за тем явились нагайскіе султаны и мурзы, бежавшіе еще при Императрице Екатерине ІІ-й в горы, и просили о дозволеніи поселиться в прежних своих кочевьях. Кодарев, желая иметь в них верных союзников для обузданія хищных темиргойцев, согласился принять их под покровительство, но вместе с тем потребовал, чтобы они поселились на левом берегу Кубани, между устьями Зеленчука и Урупа, чтб и было немедленно исполнено. Несколько спустя, кабардинскій князь Расламбек, желая открыть сообщеніе с хищными каратаевцами, стал переселяться с Урупа к Каменному-мосту на верхней Кубани; ему содействовали абазинцы, живущіе при вершине Малаго Зеленчука. Полковник Коцарев, узнав о том, переправился через Кубань у Батадпашинскаго редута и 20 іюня напал на абазинскіе аулы; жители их, потеряв 200 человек убитыми, до 400 душ пленными, 600 лошадей и болынія стада скота, бежали в горы. Сам Ермолов, получив преувеличенныя сведенія о сборе шапсугов и других закубанцев на границах Черноморія, отправился на Линію. Анапскій паша, получив сведеніе о его прибытіи, просил о прекращеніи действій против соседственных народов, уверяя, что, с своей стороны, приметь меры для удержанія их в повино-


веніи; но нельзя было нисколько полагаться на такія обещанія, исполненіе которых не зависело от воли Турок (12).

По представленіи Императору Александру донесеній генерала Ермолова, о действіях полковника Коцарева против закубанцев, Высочайше повелено известить Ермолова, что „Государь Император согласен с тем, чтобы начальствующіе войсками против горских народов предупреждали их вторженія, разсевая скопища, или отражая набеги, вслед. за оными, и наказывая их, но отнюдь не за давно прошедшія хищничества; ибо, в последнем случае, по мненію Его И. В-ва, такое действіе примет вид мщенія, или поползновенія к добыче, и справедливо подаст повод сим народам укорять Россійское войско в том, что им самим ставят в укоризну. Сверх сего, Государь Император, усматривая из отношенія, за № 307-м, что, при нападеніи на бжедуховских горцев, 12-го генваря, немалое число спасавшихся на арбах женщин и малолетных, бросавшихся в воду, было перебито и потоплено, отозваться соизволил, что подобный • успех не мог служить ни к славе россійскаго оружія, ни к чести начальника отряда, и скорее возродит между непріязненными нам горскими народами вящшее озлобленіе, чем склонить их к чувствам миролюбивым и доверенности к нам; при том-же подобныя действія вовсе не согласуются с теми благоразумными мерами, кои В. Высокопревосходительство к удовольствію Его Вел-ва употребили при покореніи племен леклонских, койсубулинских и прочих за Сунжею.....(13).

Замечанія Государя, по поводу экспедиціи Коцарева, заставили Ермолова изложить обстоятельства, служившія к оправданію подобньтх действій про-


тив горских народов. По его овидетельству, в первые годы его управленія Закавказьем!., он старался кроткими внушеніями побудить горцев к сохраненію спокойствія, но все такія усилія были безуспешны; его снисхожденіе имело в глазах невежественных племен вид слабости и недостатка средств к обузданію непокорных; убійства и грабежи увеличились. Убедясь, что нередко бывает выгоднее предупреждать враждебньтя покушенія, нежели отражать их, Ермолов разрешал начальникам войск на правом фланге Линіи переходить за Кубань и наказывать ближайшія селенія, где обыкновенно составлялись разбойничьи скопища. Когдаже беглые кабардинцы успели склонить к набегам в наши земли единоверных себе закубанцев, составили значительное скопище, и разорив селеніе Круглолеское, увлекли в плен триста душ. тогда уже нельзя было оставить такое оскорбленіе без возмездія. Тем не менее однакоясе Ермолов. зная, как пріятны были Государю кроткія меры, решился испытать их, прежде нежели прибегнуть к оружію. Начальник корпуснаго штаба, генералъмаіор Вельяминов. собрав отряд у Невиннагомыса, но еще не переходя за Кубань, собрал почетнейших закубанских князей, без согласія коих не могло случиться разореніе Круглолескаго, объяснил им, какія мог иметь для них самих гибельныя последствія подобный набег, и потребовал, чтобы они возвратили захваченных ими пленных. Но невеягестви и надменность Азіятцев недоступны убежденію. если оно не поддерживается оружіем. Закубанцы отказали в удовлетвореніи нашего справедливаго домогательства. Экспедиціи, совершенныя Вельяминовым, заставили нагайцев и соседственных им закубанцев раскаяться в их


дерзости, но не побудили к сохраненію спокойствія. В таких обстоятельствах, надлежало продолжать действія, и командованіе отрядом, за болезнью генерала Вельяминова, было поручено полковнику Коцареву, который вовсе неискал наказать закубанцев за их прежнія, давно минувшія, хищничества, а продолжал действія, начатыя против племен, наиболее участвовавшпх в разореніи селенія Круглолескаго и готовых возобновить такіе-же разбои. Ограничиваясь отраженіем набегов,—писал Ермолов — мы будем принуждены держать на Кубани излишнее число войск. да и те, по неудобству кордонной обороны, не всегда успеют встретить вовремя непріятеля, и покорные нам жители подвергнутся болыпим бедствіям. По поводу-же сделаннаго Государем замечанія, на счет экспедиціи против бжедухов, генерал Ермолов сознался, что „такія действія, конечно послужили-бы к безславію войск, еслибы не были вынуждены крайнею необходимостью". Когда горцы, не успев удалить своих семейств, защищают их отчаянно, либо когда бегущих женщин и детей заслоняет толпа людей, сражающихся с остервененіем, тогда никакая заботливость сострадательнейшаго из начальников не может спасти невинных от гибели. Солдаты, видя опустошеніе собственных селеній и слыша стоны соотечественников, оплакивающих семейства свои, увлеченныя в тяжкое рабство, не всегда могут заглушить в себе чувство мщенія, да и укрощать их начальническою властью не всегда удобно. „Исполняя священную волю Императора, не пренебрегается ни одного случая, в котором-бы не было употреблено снисхожденія и кротости, буде возможны или приличествуют, и доказательство сему — число взятых за Кубанью пленнътх, обоего пола


и всякаго возраста, превосходящее две тысячи душ. Нередко однакоже вынуждают строгое наказаніе упорство горских жителей, утверждаемое грубейшим невежеством, и наклонности, пораждаемыя привычкою к свободе необузданной. Страх есть единственное чувство, воздерживающее их от непріязненных действій: опыт многих лет в том удостоверяет».... (14).

В ответ на сей отзыв генерала Ермолова, генерал-адъютант Дибич писал ему: „Государь Император изволил выслушать с благосклонным вниманіем излагаемыя вами обстоятельства к обясненію мер употребляемых вами против горских народов, и доводы, приводимый к оправданно действій полковника Еоцарева. Признавая основательность первых, Государь Император изволил поручить мне повторительно уверить Ваше Высокопр-во, что Его И. Величество всегда отдавал и отдает полную справедливость благоразумным предначертаніям вашим, служащим основою военных действій в том краю, с самаго начала вступленія вашего в управленіе оным, и что неоднократно увенчанныя блистательным успехом предпріятія против горских народов свидетельствуют и прозорливость вашу, и прочность оных. Но одобряя меры решительной строгости, где таковыя необходимы, Его Величество не изволил согласиться, что сіе когда-либо должно распространяться на угнетеніе обезоруженных, и еще менее жен и детей их. Государь Император несомненно уверен, что россійскій воин чужд духа мщенія, что чувство сіе несовместно со врожденною ему кротостью сердца и приверженностью законам, и что начальник, пріобревшій доверенность своих солдат, без труда, и в самом пылу сраженія, мо-


жет управлять их действіями. Незабвенная отечественная воина, ознаменовав пред вселенною кротость и великодушіе россійскаго воинства, служить ближайпшм доказательством сей истины, и Его Величество, видя частые примеры оной и в войсках Кавказскаго корпуса, желает только, чтобы нигде не оказывалось ни малейшаго отступленія"(15).

В Абхазіи, по смерти владетельнаго князя Димитрія Ширвашидзе, возникли неудовольствія против преемника и брата его, князя Михаила. Для усмиренія мятежа выстуаил из Сухум-Кале, с частью тамошняго гарнизона, подполковник Михин. Мятежники, оборонявшіеся в одном из селеній, были истреблены; но сам Михин был убит. Возмущеніе сделалось общим во всей области, и князь Михаил, отправя свою мать под защиту наших войск в Сухум, укрылся с тремя стами Русских при двух орудіях в селеніи Соупсу и был обложен там бунтовщиками более полутора месяца. Посланный на выручку его, командовавшій в Имеретіи генерал-маіор князь Горчаков, с 14D0 человек и двумя орудіями, переправился 8 іюня через реку Еадор и двинулся против непріятеля, расположеннаго, в числе 3000 человек, на довольно сильной позиціи, у морскаго берега. 9 іюля прибыли в помощь Горчакову крейсеровавшіе у. берегов Абхазіи, фрегат и бриг, и пришел владетель Мингреліи, князь Дадіан с 1200 человек своей милиціи; а 10-го суда наши открыли пальбу по непріятельским завалам, между тем как береговой отряд атаковал их с фланга ; Абхазцы были обращены в бегство и к вечеру князь Гор-


чаков прибыль в Оухум-Кале. Оледствіем того было освобожденіе ікрешгенія у Соупсу, 24 іюля. чему содействовала вылазка тамошняго гарнизона, иод начальством Мингрельскаго полка штабс-капитана Морачевскаго. Вся Абхазія покорилась своему владетелю.

В 1825 году, на Кубани, где командовал генерал-маіор Вельяминов, было предпринято несколько удачных поисков, как самим начальником войск, так и высланными им с отрядами, генерад-маіором Власовьш и полковником князем Бековичем-Черкасским, истребившими несколько аулов и болыше запасы хлеба- и сена (1Ь). Ііолучив о том донесенія Ермолова. Ишіератор Александр отвечал на них следующим рескриптом:

„Алексей Петрович ! Получив донесенія ваши, от 20 мая, от 9 и 23 іюня, о сделанных поисках во владеніях закубанцев и об истребленіи генерал-маіором Власовым нескольких аулов, а полковником князем Бековичем-Черкасским одного селенія, в коем было до ЖХ) домов, Я не могу переменить объявленное вам прежде убежденіе Мое, что подобные поиски и истребленіе селеній. коих жители не изобличены в действительном участіи при нападеніи на подданных или союзников наших, не ^смиряют их. но по духу сего народа, склоннаго и обычаями, и законами, комщенію за обиды, ведут только к большему его против нас ожесточенію. Почему повторяю вам желаніе Мое, чтобы поиски в землях соседственных нам народов были деланы только в самых необходимых случаях, кйк-то: для избавленія пленных подданных наших. или союзников, еслибы таковые увлечены были по какой-либо оплошности


или недостаточной осмотрительности по военной нашей линіи, или-же в таком разе, когда верныя известія о сборе и намереніи разбойничьих шаек напасть на границы наши представят полезным делом предупредить и разогнать их сборища. Но и в сих случаях, кои могут быть редки, Я желаю, чтобы вы внушили войскам, и в особенности начальникам^ под строжайшею их ответственностію, чтобы все действія были соображаемы более с видами существенной пользы и Моими на то повеленіями, и что истинная военная храбрость уважается и отличается только тогда, когда она употреблена против вооруженнаго непріятеля и соединена с тою необходимою военного дисциплиной, которая в минуту победы в состояніи пощадить побежденнаго, и остановить всякое мщеніе над безоружными, над женами и детьми, столь нетерпимое в победоносных россійских войсках и помрачающее всякую славу победителей. Сіе самое останавливаете Меня и в испрашиваемом вами награжденіи полковника князя Бековича-Черкасскаго орденом Св. Георгія; ибо если распоряженіе его к первоначальному нападенію на непріятельское селеніе и овладенію оным без потери заслуживаете одобренія, то. с другой стороны, он теряет право на награду тем, что благоразумно начатое дело было окончено совершенным истребленіем более 300 семейств. из коих, конечно, большая часть была женщин и детей, невинных и верно не участвовавших в защите. еслибы даже некоторые жители, при должном обещаніи пощады, и могли быть увлечены упорнейшими к обороне. Уменіе держать подчиненных в должном повиновеніи при победе. равно как и в несчастіи, есть из первых достоинств военачальника, и Я не намерен награж-


дать тех, кои ве действуют в сем важном случай во всей точности Моих повеленій.

„Таганрога. Сентября 29 дня 1825 года"*

В это время возникло и стало распространяться между народами севернаго Дагестана новое магометанское ученіе, получившее известность под названіем мюридизма. Основателем его был лжепророк Мулла-Магомет, уроженец селенія Яраг, в кюринской области, который, увлекаясь сам и увлекая невежественных туземцев превратным толкованіем Корана, возбуждал их к ополченію против неверных (Казават), как главнейшей обязанности последователей Ислама. В 1824 году, чи ело учеников Муллы-Магомета (мюридов) уже было столь значительно, что сам Ериолов отправился в Кубу и приказал Аслан-хану казыкумыкскому прекратить беспорядки новой секты; но Аслан-хан, хотя и покорный русскому правительству, не хотел, либо не мог исполнить полученнаго им приказанія, и мюридизм ежедневно пріобретал новых приверженцев в Дагестане и Чечне. В числе их был гимринскій житель, другой лжепророк, впоследствіи получившій громкую известность, под именем Кази-муллы.

Ночью с 7-го на 8-е іюля 1825 года, чеченцы, возбужденные Муллою-Магометом, напали на укрепленный поет Амир-Аджи-юрт. Начальник поста, 43-го егерскаго полка капитан Осипов, будучи застигнут врасплох, защищался упорно и уже раненый кинулся в Терек и утонул; большая-же часть гарнизона успела переплыть через Терек. Сарай, покрытый камышем, где хранились заряды крепостных орудій, загорелся, и нроизошел сильный


взрыв, от котораго погибло несколько наших и горцев. Генерал-маіор Греков, узнав о нападеніи горцев на Амир-Аджи-юрт, прибыль с отрядом, собранннм у станицы Червленной, к Герзели-аул, усилил тамошній гарнизон ротою егерей с двумя орудіями и приказал исправить укрепленіе ; а оттуда двинулся в крепость Внезапную, усилил и там гарнизон одною ротою и возвратился в Червленную, где под его начальством собирались войска. Между тем чеченцы, распустив преувеличенные слухи об одержанном ими успехе, привлекли к себе соседних горцев и в числе четырех тысяч человек обложили Герзели-аул. Непріятель, отрезав гарнизон от воды, прикрылся окопами, в виде траншей, и штурмовал укрепленіе. Чеченцы, перейдя через ров, взлезли на вал, но были отбиты; тем не менее однакоже к ним пристали аксаевцы и готовы были также принять их сторону андреевскіе жители. Мятеж угрожал распространиться по всему пространству Дагестана. Для противодействія многочисленным скопищам, появившимся на нескольких пунктах, начальник 22-й пехотной дивизіи и Кавказской области, генерал-лейтенант Лисаневич, приказал 1-му баталіону Ширпанскаго полка идти в Грозную, а 2-му в станицу Червленную ; сам-же, не выжидая его прибытія решился, с собранными у Червленной тремя ротами 43-го егерскаго полка и четырьмя сотнями линейных казаков, при шести орудіях, всего в числе 1,400 человек, выступить на выручку Герзели-аула. Мятежники, атакованные Лисаневичем, 15 іюля, одновременно с вылазкою гарнизона, понесли значительный урон и обратились в бегство. Лжепророк бежал одним из первых и все последователи его разсеялись. Жители Аксая


просили пощады. Но генерал Лисаневич, желая устрашить их примером строгости, приказал представить к себе почетнейших старгаин этого племени, и 16-го по утру уже до трех сот лучших жителей Аксая было введено в укрепленіе Герзелиаул. При этом не приняли никаких мер осторожности: многіе из аьсаевцев не были обезоружены, а наш караул не только не усилен, но и не выведен в ружье, разосланы команды за дровами и на фуражировку, и в укрепленіи оставалось менее солдат, нежели горцев. Генерал Лисаневич, выйдя, в сопровожденіи нескольких офицеров, к горцам, стал, в оскорбительных выраженіях, упрекать их в гнусной измене, не щадил угроз и вызывал старшин по представленному ему списку. Зная хорошо татарскій язык. он объяснялся без переводчика с чрезвычайною строгостью. Двое из вызванных старшин изъявили покорность и отдав свое оружіе, были отведены под стражу; a третій, видя участь первых, подкрался к Лисаневичу, бросился на него с кинжалом, скрытым под одеждою, и поразил его в живот смертельно, а потом умертвил несколькими ударами Грекова. Главный кумыкскій приставь капитан Филатов, человек уже пожилой, бросился на убійцу и сам был ранен; но один из Армян застрелил злодея. Генерал Лисаневич, захватя рукою рану, стоял опершись о забор, и только при известіи о смерти Грекова вырвалось у него роковое слово: „коли!" бывшее сигналом іюголовнаго истребленія виновных и невинных, и даже людей совершенно иреданных нам ; в числе их было несколько андреевских жителей. Генерал Ермолов, получив сведеніс об этом ужасном событіи, 22 іюля (за два дня до кончины Ли-


еаневича), отправился на Линію, но был удержан в Владикавказе тяжкою болезныо до 3-го августа. К счастью, чеченцы не воспользовались невольным бездействіем грознаго для них русскаго военачальника. Во время пребыванія в Владикавказе, Ермодов приказал оставить укрепленіе Преградный Стань, построенный в весьма невыгодномь месте, незадолго пред тем умершим генерад-маіором Делыюццо. Тогда-же сделано Ермоловым распоряженіе — перенести военную дорогу? пролегавшую от Моздока до Владикавказа, через хребет Кабардинских гор (весьма неудобную для движенія трансиортов и подверженную набегам хиіцников), на пространство от Екатеринограда, чрез урюхскую креіюсть и урочище Татартуп, до Владикавказа.

Генерал Ермолов, выступив из Владикавказа с 1-м баталіоном Ширванскаго полка и 250 казаками донскаго Сергеева полка, при двух орудіях, прибыль в Грозную, присоединил там к своему отряду две роты 41-го егерскаго полка с двумя орудіями, ирошел Червленную станицу и переправясь через Терек в Амир-Аджи-юрте, двинулся поспешно, с собранными им шестью пехотными ротами и 550 донскими и линейными казаками, к Андреевскому, где некоторые из жителей, возбужденные лжепророком, готовились возмутиться. Появленіе наших войск, 22 августа, заставило мятежников искать снасенія в бегстве. Туда-же пришли прибывшій из Бурной баталіон Апшеронскаго полка и одна рота 41-го егерскаго полка. В иродолженіи пребыванія в крепости Внезапной, Ермолов значительно исправил и усилил тамошнія укреііленія. В сентябре крепостца Герзели-аул была перенесена на другое, более удобное место, и жители Аксая переселены за речку Тиіп-Кечу, где


они уже не могли сохранять связи с побуждавшими их к измене чеченцами. Часть собраннаго в Геряели-ауле отряда, состоявшаго из двух баталіонов Ширванскаго, вторых баталіонов Апшеронскаго и 41-го егерскаго полков. и роты 43-го егерскаго полка, при 12-ти орудіях, была употреблена на уеиленіе работ в Амир-Аджи-юрте. две роты 41-го полка отправлены в Грозную, а триста Донцев полковника Сергеева отпущены на Дон (17).

Между тем, на правом фланге Кавказской лиши велась весьма деятельно малая война.

Генерал - маіор Вельяминов, заступившій место Лисаневича, предпринял, во второй половине августа, несколько удачных поисков в земли абадзехов, а потом, прибыв в Усть-Лабинскую крепость, 1-го сентября, и узнав о болыном, сборе абадзехов и других закубанцев, имевшем целью вторженіе в пределы покорных Россіи племен, расположил казачьи полки, в виде резервов, при редутах Св. Николая, Невинномысском и Баталлашинском, a маіора Грекова, с 400 казаками и двумя орудіями, отправил к устью Урюпа, и собрав туда-же главныя силы отряда, нерешел через Кубань. Пользуясь удаленіем напшх войск от вершины Кубани, горцы напали на село Солдатское, при реке Малке, и вместе с кабардинцами разграбили и сожгли его; многіе из жителей были убиты, a другіе увлечены в плен. Командир Кабардинскаго пехотнаго полка, подполковник Булгаков, догнав хищников в тесном ущелье, мог наказать их за дерзкое покушеніе, но не осмелился ударить на них, за что велено ему подать в отставку. „Мне надобно было пройти чрез всю Кабарду—писал генерал Ермолов Булгакову — чтоб удостовериться, до какой степени простиралось неблагора-


шумное поведеніе ваше. Здесь-же я узнад. до какой степени простиралось и подлая трусость ваша, когда, логнав шайку разбойников, уже утомленную разбоем и обремененную добычею, вы не смели напасть на нее. Слышны были голоса наших, проеящих о помощи; но вас заглушила подлая трусость; рвались подчиненные ваши освободить своих соотенественников, но вы удержали их. Из мыслей их нельзя изгнать, что вы были или подлый трус, или изменник. И с тем, и с другим титулом, нельзя оставаться между людьми, имегощими право гнушаться вами, а потому я прошу вас успокоить их поспешным отъездом в Россію. Я нринял меры, чтобы, проезжая село Солдатское, вы не были осрамлены оставшимися жителями; конечно, я это сделал не для спасенія труса, но сохраняя некоторое уваженіе к носимому вами чину. Примите увереніевътом почтеніи, которое только вы заслуживать можете".

Происшествія в Кабарде заставили генерала Ермолова отправиться, в конце октября, из кумыкской областіі в Грозную, и иотом в Екатериноград. На пути туда, выехав, 20 ноября, из Чернленной станицы, Ермолов, в сопровожденіи неболыпаго казачьяго конвоя, подвергался нападенію значительнаго скопища чеченцов. но густой туман способствовал ему миновать устроенную против него засаду.

В Екатеринограде ожидал Ермолова возвратившійся из Персіи. новеренный в делах, г. Мазарович. Посольство Ермолова в Тегеран не прекратило недоразуменій, возникших по поводу исполненія условій Гюлистанскаго трактата. Персіяне все еще надеялись, что наше правительство им уступить часть завоеваній, сделанных русскими войсками, и по тому ни усилія коммисаров. высланных


для обоюднаго разграниченія обоих государств!., ни представленія статскаго советника Назаровича не имели успеха. Впрочем самый выбор нашего повереннаго в делах оказался весьма неудачен. Вмесго того, чтобы заботиться о достиженіи важной цели — прекращенія несогласіи между обеими державами, Мазарович исключительно обратил вниманіе на свои личныя выгоды и на удовлетвореніе личнаго честолюбія, уиотреблял всевозможные происки для удаленія из ІІерсіи русскаго консула, статскаго советника Ващенка, и чрез то совершенно потерял вес в глазах тегеранскаго двора С8). Аббас-мирза. желая возвысить свое вліяніе на Шаха, пріобретеніем каких-либо областей, уступленных нам по Гюлистанскому трактату, старался перетолковать его в пользу Дерсіи ; в случае-же возобновленія войны, надеялся на лучшій прежняго успех, возбудив к общему возстанію против Россіи мусульман, сделавшихся недавно русскими подданными и сохранявших прежнія связи сь Персіею. Войны желали тогда все сословія в Персіи: люди знатнаго рода, потому что во время мира, Шах, смирив различныя партіи, получал возможность поставить всюду начальниками многочисленных детей своих, и чрез то нарушить выгоды всех домогавшихся пріобресть наивысшія места в государстве ; простому народу была выгодна война, в продолженіи коей персидское правительство несколько смягчало свою обычную строгость и уменьшало налоги ; в особенности-же пограничные жители тогда пользовались всевозможными льготами из опасенія тегеранскаго двора, чтобы они не воздали за жестокость изменою и не приняли Русских, как избавителей от лежащаго на них ига; люди военные увлекались надеждою иолученія наград, не о-


иасаясь ответственыисти, которую слагали с них прежнія неудачи Аббас-мирзы в изведанное наопыте превосходство русских войск; наконец, мусрьмаыскіе духовные, во время войны, усердствуя видам правительства, получали средства к обогащенію и пользовались большим уваженіем в народе, возбуждая его фанатизм и не подвергаясь сами никакой опасности.

В марте 1825 года іірибыл в Тифлис, для переговоров о взаимных границах обеих держав, один и;і «шатнейіішх деьсидских еановников. Фет-Али-хан, беглербег (наместник) таврисскій; при нем находились инженерный офицер и секретарь, приданный, по обычаю тегеранскаго двора, беглербегу, для наблюденія за его действіями. О нашей стороны, поручено было вести переговоры генерал-лейтенанту Вельяминову 1-му. В короткое время, все недоразуменія разсеялись, благодаря искреннему и разсудительному поведенію персидскаго дипломата. Фет-Али-хан был уверен, что он оказал величайшую услугу своему отечеству, предупредив разрыв и войну с Россіею. Вышло иначе: Аббас-мирза принял его весьма неблагосклонно и сообщил Ермолову свои замечанія на акт, заключенный Фет-Али-ханом, превратно толкуя условія Гюлистанскаго трактата. Вслед за тем, генерал Ермолов получил от Мазаровича депешу, из которой было видно, что Аббас-мирза, уполномоченный Шахом действовать по собственному усмотренію, требовал от нашего правительства уступки части Карабага. Муганской степи и Талыша (19).

Имиератор Александр, желая непременно оставаться в мире с Персіянами, повелел графу Нессель}іоду сообщить генералу Ермолову Высочайшую


волю — избегать всевозможно всякаго повода к разрыву между обеими державами (20).

В ответ на отзыв графя, Нессельрода, Ермолов писал, что.... „для избежанія войны, нередко есть верным средством самая къвойне готовность", и что „сим средством удобнее всех прочих можно удержать Персіян от непріязненных действій". Далее—было сказано: „Продолжу осторожность мою, дабы не подать повода к нарушенію пріязненнаго расположенія. о чем подтверждено и всем пограничным начальникам. Буду удерживать пространство земли по озеру Гокча, от реки большой Сатанеил до урощиіда Барат - Гедюк, на правах status quo ad prirsentum, на каковых удерживают Персіяне со стороны Еарабага пространство несравненно большее земли между реками Капанчаем и Канакчаем, которое они, вопреки смысла трактата, почитают себя принадлежащим. В заключеніе обязан сказать, что никакія уступки не могут иметь места без ощутительнаго для нас вреда, что утверждать не престану" (21).

Вооруже