КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 415182 томов
Объем библиотеки - 557 Гб.
Всего авторов - 153423
Пользователей - 94578

Впечатления

кирилл789 про Минаева: Я выбираю ненависть (СИ) (Любовная фантастика)

и вся эта галиматья из-за того, что когда-то, подростком, на каком-то проходном балу, героиня отказалась с героем танцевать и нахамила. принцесса - пятому сыну маркиза. и он так обиделся, так обиделся!
в общем, я понял почему на папке супругиной библиотеки стоит "не читать!!!".
лучше, действительно, не читать.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Кистяева: Дурман (Эротика)

читал, читал. мало того, что описывать отношения опг под фигой - оборотни, уже настолько неактуально, что просто глупо. но, простите, если уж 18+ - где секс?? сначала она думает, потом он думает. потом она переживает, потом он психует. потом приходит бета, гамма и дзета. а ггня и гг голые и опять процедура отложена!
твою ж ты, родину. если ж начинаешь не с розовых соплей, а сразу с жесткача - какого динамить до конца??? кистяева марина серьёзно посчитала, что кто-то будет в эту бесконечную словесную лабуду вчитываться?

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
alena111 про Ручей: На осколках тумана (Современные любовные романы)

- Я хочу ее.
- Что? - доносится до меня удивленный голос.
Значит, я сказал это вслух.
- Я хочу ее купить, - пожав плечами, спокойно киваю на фотографию, как будто изначально вкладывал в свои слова именно этот смысл.
На самом деле я уже принял решение: женщина, которая смотрит на меня с этой фотографии, будет моей.
И только.

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
кирилл789 про Вудворт: Наша Сила (СИ) (Любовная фантастика)

заранее прошу прощения, себе скачал, думал рассказ. скинул, и только потом увидел: "ознакомительный фрагмент".
мне не понравился, кстати. тухлый сюжет типа "я знаю, но тебе скажу потом. или не скажу". вудворт, своим "героям" ты можешь говорить, можешь не говорить, но мне, читателю, будь добра - скажи! или разорвёшься писавши, потому что ПОКУПАТЬ НЕ БУДУ!
я для чего время своё трачу на чтение, чтобы "узнать когда-нибудь потом или не узнать"? совсем ку-ку девушка.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
каркуша про Алтънйелеклиоглу: Хюрем. Московската наложница (Исторические любовные романы)

Серия "Великолепный век" - научная литература?

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
каркуша про Могак: Треска за лалета (Исторические любовные романы)

Языка не знаю, но уверена, что это - точно не научная литература, кто-то жанр наугад ставил?

Рейтинг: 0 ( 2 за, 2 против).
Serg55 про Звездная: Авантюра (Любовная фантастика)

ну, в общем-то, прикольненько

Рейтинг: -2 ( 3 за, 5 против).

Техника и вооружение 2009 01 (fb2)

- Техника и вооружение 2009 01 2.92 Мб, 125с. (скачать fb2) - Журнал «Техника и вооружение»

Настройки текста:



Техника и вооружение 2009 01

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Январь 2009 г.

На 1 стр. обложки: Учение войск РХБЗ. Полигон Шиханы, 21–24 октября 2008 г. Фото Д. Пичугина.


«Никто, кроме нас!»

К 100-летию со дня рождения легендарного командующего ВДВ генерала армии В.Ф. Маргелова

«Тот, кто ни разу в жизни не покидал самолет, откуда города и села кажутся игрушечными, кто ни разу не испытывал радости и страха свободного падения, свист в ушах, струю ветра, бьющего в грудь, тот никогда не поймет чести и гордости десантника…»

В.Ф. Маргелов.

Василий Филиппович Маргелов родился 27 декабря (9 января) 1908 г. в городе Екатеринославе (ныне Днепропетровск). Отец Филипп Иванович Маркелов — рабочий-металлург. Мать Агафья Степановна — как сейчас принято говорить — домохозяйка. Фамилию Маргелов получил из-за допущенной чиновником ошибки в партбилете — его фамилию записали через «г».

В Красной Армии В.Ф. Маргелов с 1928 г. — он был направлен учиться на командира в Объединенную белорусскую военную школу (ОБВШ) имени ЦИК БССР в Минске. В 1931 г. окончил Минское военное училище (бывшую Объединенную белорусскую военную школу). Прошел службу в армии на должностях командира взвода, роты, батальона. Участник Советско- Финской войны 1939–1940 гг. В Великую Отечественную войну — командир стрелкового полка, начальник штаба и заместитель командира стрелковой дивизии, С 1944 г. — командир 49-й гвардейской стрелковой дивизии 28-й армии 3-го Украинского фронта. Руководил действиями дивизии при форсировании Днепра и освобождении Херсона, за что в марте 1944 г. был удостоен звания Героя Советского Союза. Под его командованием 49-я гвардейская стрелковая дивизия участвовала в освобождении народов Юго-Восточной Европы.

С именем В.Ф. Маргелова неразрывно связаны многие яркие страницы истории Воздушно-десантных войск нашей страны.

В 1948 г., после окончания Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР, В.Ф. Маргелов был назначен командиром 76-й гвардейской Черниговской Краснознаменной воздушно-десантной дивизии. В1950-1954 гг. он являлся командиром 37-го гвардейского воздушно- десантного Свирского Краснознаменного корпуса (дислоцировался на Дальнем Востоке). С 1954 по 1959 г. В.Ф. Маргелов — командующий ВДВ.

В 1959 г. Василий Филиппович был назначен (с понижением) первым заместителем командующего ВДВ. Но уже в 1961 г. он вновь возвращается на должность командующего ВДВ, которую исполнял до января 1979 г. С. 1979 г. служил в группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

Вступив в должность командующего ВДВ, В.Ф. Маргелов получил войска, состоящие, в основном, из пехоты с легким вооружением и военнотранспортной авиации (в качестве составной части ВДВ), которая была оснащена самолетами с существенно ограниченными десантными возможностями. Фактически ВДВ не были способны решать крупные задачи в военных операциях.

Известно следующее высказывание В.Ф. Маргелова: «Чтобы выполнять свою роль в современных операциях, надо, чтобы наши соединения и части были высокоманевренными, укрытыми броней, обладали достаточной огневой эффективностью, хорошо управляемы, способны десантироваться в любое время суток и быстро переходить к активным боевым действиям после приземления. Вот, по большому счету, идеал, к которому мы должны стремиться».

Настоятельно требовалось преодолевать разрыв между теорией боевого применения ВДВ и сложившейся организационной структурой войск, а также возможностями военно-транспортной авиации.

Для достижения поставленных целей иод руководством В.Ф. Маргелова была разработана концепция роли и места ВДВ в современных стратегических операциях на различных театрах военных действий. На эту тему им был подготовлен ряд работ, а также успешно защищена кандидатская диссертация. В практическом плане регулярно проводились учения и командирские сборы ВДВ.

В.Ф. Маргелов инициировал создание на предприятиях военно-промышленного комплекса серийного производства средств десантирования, тяжелых парашютных платформ, парашютных систем и тар для десантирования грузов, грузовых и людских парашютов, парашютных приборов.


Специально для нужд ВДВ в послевоенные годы разрабатывалась и модернизировалась боевая техника: авиадесантная самоходная артиллерийская установка АСУ-76 (1949), легкая АСУ-57 (1951), плавающая АСУ-57П (1954), самоходная установка СУ-85, боевая машина Воздушно- десантных войск БМД-1 (1969). На базе БМД-1 было разработано большое семейство машин: самоходное орудие 2С9 «Нона», машины управления огнем артиллерии 1В119 «Реостат», многоцелевой бронетранспортер БТР-Д, ремонтно-эвакуационная машина БРЭМ-Д и др. Принимались на вооружение новые образцы оружия и средств связи.

К концу 1950-х гг. поступили на вооружение новые военно-транспортные самолеты Ан-8 и Ан-12, которые обладали грузоподъемностью до 10–12 т и достаточной дальностью полета, что делало возможным десантирование больших групп личного состава со штатной боевой техникой и вооружением. Позднее по инициативе В.Ф. Маргелова было освоено десантирование из новых военно-транспортных самолетов Ан-22 и Ил-76.

На вооружении войск появились различные парашютные платформы, предназначенные для десантирования парашютным способом боевой техники, автомобилей и различных грузов. Были созданы парашютно-реактивные средства десантирования, которые за счет создаваемой двигателем реактивной тяги приближали скорость приземления груза к нулю. Такие системы позволяли значительно удешевить десантирование за счет отказа от большого количества куполов большой площади.

5 января 1973 г. (впервые в мировой практике) в СССР было произведено десантирование на парашютно- платформенных средствах в комплексе «Кентавр» с военно-транспортного самолета Ан-12Б боевой машины БМД-1 с двумя членами экипажа на борту. Командиром экипажа был сын Василия Филипповича, майор Александр Васильевич Маргелов, а механиком-водителем — подполковник Леонид Гаврилович Зуев.

23 января 1976 г. (также впервые в мировой практике) БМД-1, десантированная из Ан-12Б, произвела мягкую посадку на парашютно-реактивной системе в комплексе «Реактавр» с двумя членами экипажа на борту — майором Александром Васильевичем Маргеловым и подполковником. Леонидом Ивановичем Щербаковым. Десантирование производилось с огромным риском для жизни, без индивидуальных средств спасения. Через 20 лет за подвиг 1970-х гг. обоим было присвоено звание Героя России.




Необходимо отметить, что именно В.Ф. Маргелов добился введения в форму одежды воинов-десантников знаменитого теперь голубого берета и бело-голубой тельняшки. Этими атрибутами гордится каждый, кто прошел службу в ВДВ.

Василий Филиппович был награжден 13 орденами и 19 медалями Советского Союза, среди них 4 ордена Ленина, 34 орденами и медалями зарубежных государств. Имя В.Ф. Маргелова носит Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище (военный институт), площадь в городе Рязани, улицы Омска, Пскова и Тулы. Ему воздвигнуты памятники в Рязани, Омске, Днепропетровске, Туле, Санкт-Петербурге. Офицеры и солдаты-десантники, ветераны ВДВ каждый год приходят к памятнику своего командующего на Новодевичье кладбище в Москве, чтобы отдать дань его памяти.

Пройдя путь от командира соединения до командующего ВДВ, Маргелов превратил Воздушно-десантные войска в элиту Вооруженных Сил. И вовсе не случайно, что и поныне аббревиатура «ВДВ» раскрывается и в шутку, и всерьез, как «Войска дяди Васи», а девизом десантников на все времена стали крылатые слова Маргелова: «Никто, кроме нас!»

Материал подготовлен службой информации и общественных связей ВДВ.


«Основная задача… — выбивать у противника танки»

Олег Растренин

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» № 5,7–9,11,12/2008 г.


Противотанковые самолеты Ил-2 с пушками НС-37 появились на фронте лишь в августе месяце: в 568-м шап 231-й шад и 801-м шап 232-й ишд 2-го шак, который действовал в составе 1-й воздушной армии Западного фронта. В следующем месяце боевое применение нового штурмовика началось в частях 1 — го шак, а в октябре- ноябре Ил-2 с «большой пушкой» появился в 7-м шак, 1-й гвардейской и 227-й шад. В общей сложности в войсковых испытаниях были учтены результаты боевых вылетов 96 самолетов Ил-2 с НС-37 24-й, 25-й и 26-й серий производства авиазавода № 30.

Уже 16 октября на имя командующего ВВС маршала А.А. Новикова из действующей армии ушло донесение командира 1-го шак генерал-лейтенанта В. Г. Рязанова «О результатах эффективности применения самолета Ил-2 с 37-мм авиационной пушкой ОКБ-16 11П в боевых условиях по сравнению с самолетом Ил-2 с пушками ВЯ и ШВАК». Еще через пару недель специалисты 4-го отдела НИИ ВВС подготовили довольно обширный «Доклад но результатам изучения опыта боевого применения Ил-2 с 37-мм пушками ОКБ-16 во 2-м Смоленском ШАК». Затем последовал и доклад штаба 2-го штурмового авиакорпуса.

Строевые летчики отмечали, что новый вариант Ил-2 по сравнению с самолетом, вооруженным пушками ШВАК или ВЯ-23, обладает несколько большей инертностью, ухудшенной маневренностью и управляемостью, особенно на больших скоростях. Заметно увеличился радиус виража. Крены на вираже допускались до 60° на скорости 280–300 км/ч.

При стрельбе из двух пушек после очереди из 4–6 снарядов Ил-2 терял в скорости полета до 30–50 км/ч. Точных выстрелов получалось всего два-три, после чего наводка сбивалась. При с трельбе из одной пушки наводка сбивалась сразу же после первого выстрела. Удержа ть самолет на линии визирования было невозможно. При открытии огня с дистанции 700–800 м за один заход летчикам удавалось сделать две очереди — всего не более 10 снарядов, из которых прицельными были 3–4.

Самолет допускал пикирование вплоть до 50°. Ввод в пикирование и вывод из него были простыми и затруднений у летного состава не вызывали. Однако при углах пикирования более 35° при стрельбе из пушек самолет стремился увеличить угол пикирования. Поэтому в цель попадали только первые 2–3 снаряда, а остальные шли с недолетом. На пикировании самолет довольно быстро набирал скорость, и при достижении 330 км/ч и выше летчики отмечали чрезмерно большую нагрузку на рули управления. Просадка на выводе из пикирования увеличилась. Самолет следовало выводить из пикирования на 50 м раньше обычного.

На планировании летчикам приходилось выдерживать более высокую скорость — порядка 190–210 км/ч при отклоненных щитках. После выравнивания самолетлет ел над землей несколько дольше, чем обычно. На посадке «на выдерживании более чувствителен к взмывании»’.

Ухудшение летно-пилотажных качеств Ил-2 с НС-37 затруднило выполнение противозенитного маневра, особенно в составе группы, усложнило выход в атаку, прицеливание и уточнение наводки самолета на цель при стрельбе из пушек. Из-за сильной отдачи НС-37 летчики всерьез опасались, что в случае длинной очереди крыло может не выдержать и разрушиться.

Возможности Ил-2 с пушками НС-37 в воздушном бою с немецкими самолетами по сравнению с обычными серийными «Илами» снизились. В этой связи летчики указывали, что прикрывающая группа истребителей должна быть увеличена в сравнении с общепринятыми нормами. Приемы же воздушного боя Ил-2 с НС-37 практически не отличались от приемов, применяемых Ил-2 с ВЯ-23 или ШВАК. Однако ввиду того, что при стрельбе из НС-37 на кабрировании резко падала скорость штурмовика, оборонительный «круг» получался более растянутым, что требовало от летчиков большей собранности и внимательности. Самым неприятным было то обстоятельство, что в случае отказа одной из пушек при стрельбе на кабрировании «самолет имел тенденцию к срыву в штопор».

В то же время сами пушки НС-37 в бою зарекомендовали себя как мощное и эффективное оружие. Так, летчики 568-го шап 2-го шак 1-й ВА с 15 по 26 сентября только огнем из НС-37 уничтожили шесть танков и САУ, 99 автомашин, 10 повозок и подавили огонь шести батарей. Свои потери составили три самолета.

В материалах 1 — го шак «наблюдением летчиков» отмечается «ряд характерных поражений целей»: 6 октября младший лейтенант Самородов короткой очередью из НС-37 перебил гусеницу немецкого танка, который развернулся и прекратил движение; 9 октября лейтенант Воскоттин прицельным огнем с дистанции 250–300 м короткими очередями поджег два танка и т. д.

Несмотря на высокую эффективность пушек НС-37 при действии по наземным целям, летный и командный состав 1 — го и 2-го шак считал, что новый штурмовик по совокупности боевых качеств не имеет преимуществ перед Ил-2 с пушками ВЯ-23.

В своем отчете командование 1-го штурмового авиакорпуса указывало: «Малый темп стрельбы и небольшой запас боекомплекта обязывает летчика к ведению исключительно точной прицельной стрельбы короткими очередями (4–5 снарядов) с действительной дистанции ведения огня по точечным целям, главным образом, по танкам противника. Летчики должны быть снайперами стрельбы по точечным целям и открывать огонь только с действительной дистанции, тогда пушка может дать большой эффект и оправдает свое назначение».

Кроме этого, опять же вследствие меньшего темпа стрельбы из НС-37 по сравнению с пушкой ВЯ-23 «требуется удлинение атаки, что невыгодно в случае сильного насыщения района удара зенитной артиллерией противника, поэтому область применения самолета Ил-2 с НС-37 там, где зенитная артиллерия подавлена или ее нет».


Влияние степени подготовки летчика на точность стрельбы из пушек с самолета Ил-2 при действии но наземным целям.
(по материалам полигонных испытаний в НИП АВ ВВС РККА и ВАКШС РККА)
Квалификация летчика Летчик с хорошей стрелковой и летной подготовкой Летчик с посредственной стрелковой и летной подготовкой
Параметр, характеризующий точность стрельбы —
Выдерживание прямолинейного полета с отклонениями линии визирования цели в ±5 тыс. дальности, с 1 — 1,5 0,5–0,75
Время, необходимое на исправление ошибки прицеливания до достижения точности прицеливания 15 тыс. дальности, с <0,5 0,6—1
Точность определения дальности до цели при стрельбе по наземной цели с планирования, % дальности 8.4 12,6
Вероятное отклонение ошибок определения дальности до цели при угле планирования 30° и дальности до цели 300 м. м 33 69
Точность определения угла планирования в 30°. % 1 1,3 19
(максимальное отклонение — 6°) (максимальное отклонение -13°)
Вероятное отклонение определения угла планирования 30°. 2,5° 3,98°
Точность стрельбы по наземным целям из пушечного и ракетного оружия с самолета Ил-2 в зависимости от степени подготовки летчиков.
(по материалам полигонных испытаний в НИП АВ ВВС РККА)
Попадания в танк точки наводки Попадания в колонну танков Средний процент попаданий в танк / колонну танков
Фамилия летчика Вид оружия Кол-во полетов Кол-во выстр. Кол-во выстр. Средний процент попаданий Кол-во выстр. Средний процент попаданий
м-р Звонарев, помощник начальника НИП АВ ВВС РККА по летной подготовке ШВАК 3 464 35 7,5 35 7.5 7,5 / 8.5 2,1 /4,3
ВЯ-23 X 797 59 7.4 76 9.5 4.3
РС-82 94 2 2,1 4
к-н Яшанов. ШВАК 1,5/6,0
командир эскадрильи. ВЯ-23 2 200 3 1.5 12 6.0
245-й шап РС-82 21 0 0 0 0 0/0
ст. л-т Канюко, ШВАК 1 300 4 1.3 12 4.0 2,9 / 6.6
командир звена, 245-й шап ВЯ-23 2 157 9 6.0 18 11.5 2.6 0 / 2.6
РС-82 39 0 0 1
мл. л-т Назаров, ШВАК 2 253 2 0,8 8 3.2 1,8/7,3
летчик, 245-й шап ВЯ-23 2 78 4 5,1 16 20,4
РС-82 24 0 0 0 0 0/0

По мнению командного состава 2-го шак и штаба 1-й воздушной армии, «наиболее эффективным вооружением самолета Ил-2 является пушка ВЯ, позволяющая получать …большую плотность о/мя i ia цели», что в сочетании с широким применением противотанковых авиабомб ПТАБ обеспечивает высокую вероятность поражения большинства типовых целей — автоколонны, артиллерийские и зенитные батареи и т. д. Тогда как самолеты Ил-2 с 37-мм авиапушками можно с успехом применять по бронетанковой технике лишь при условии, что обстановка позволяет «выполнить несколько заходов с ведением прицельного огня, так как за один заход выпускается мало снарядов, а бомбовая нагрузка значительно меньше нагрузки Ил-2 с ВЯ и потому не обеспечивается надежное поражение цели». Использовать самолет для разведки и «охоты» в тылу противника «из-за недостаточной скорости и маневренности нецелесообразно».


Возможные дальности открытия огня из стрелково-пушечного и ракетного оружия при атаке штурмовиком Ил-2 наземной цели.
(по материалам полигонных испытаний в НИП АВ ВВС РККА,
Dmax максимально возможная дальность открытия огня, Dmin — минимально возможная дальность открытия огня при условии,
что длина очереди не более 1 с)


Начальник штаба корпуса полковник Трушин особо указывал, что па вооружении ВВС «в основном необходимо оставить существующий тип двухместного Ил-2 с ВЯ, защитив боковой плексиглас кабин бронестеклом».

Заместитель командующего 1-й ВА генерал-майор А.Г. Богородецкий предлагал эскадрильи самолетов Ил-2 с НС-37 «иметь только в составе штурмовых авиакорпусов или самостоятельно с задачей использования против танков, бронепоездам и паровозам строго сообразуясь с обстановкой».

Впечатление о новом самолете довольно сильно портилось имевшими место конструктивными недостатками пушечных установок и самих пушек НС-37.

Технический состав полков отмечал плохую термообработку металла, что являлось причиной поломки отдельных деталей пушки. Например, вкладыш ударника выдерживал в среднем только 120–235 выстрелов, после чего ломался. Очень часто перегорал электроспуск. Пришлось силами ПАРМ ставить на пушках механический дублер.

При неполной разборке пушки было очень трудно устанавливать прибор для поджатая пружины рычага подачи приемника — требовалось увеличить вырез в верхней обшивке плоскос ти. Троса перезарядки на заводе ставились не вытянутыми, поэтому через несколько боевых вылетов они вы тягивались настолько, что не выполняли своего назначения. Конструкция двух лючков над снарядным ящиком сильно затрудняла укладку патронной ленты. Предлагалось «сделать над отсеком одну общую крышку». Из-за «неплавного подвода ленты из патронного ящика в подводящий рукав» довольно часто (90 % всех случаев) происходил обрыв звеньев, что приводило к прекращению огня из левой пушки.

Встречались случаи «выпадения патрона из ленты (на левой пушке) и неотход подвижных частей пушки», а также непопадания звена в патронник по причине нестандартности звеньев. Это являлось причиной отказов в работе пушек.

Последние дефекты обуславливались тем обстоятельством, что в крыльевом варианте НС-37 на Ил-2 использовались звенья от мотор-пушки этого типа, установленной на истребителе Як-9Т, где «усилие съема было в пределах 50–80 кг». Из-за увеличения боекомплекта по сравнению с Як-9Т и особенностей пушечной установки на самолете Ил-2 «указанное усилие съема оказалось недостаточным, почему и начали появляться случаи выпадения патрон из звена».

Для устранения этого дефекта доволы ю скоро было «отработано и запущено в валовое производство звено с усилием съема 80-100 к/; а старые звенья из употребления изъяты».

Столкнулись в полках и с довольно необычными эксплуатационными трудностями. Оказалось, что обслуживание пушек НС-37 девушками оружейницами непосильно: «практикой установлено, что для обслуживания пушек необходимо иметь штат вооруженцев из мужчин». При этом если полк работал всеми самолетами и выполнял 2–3 полковых вылета в день, то существующий штат специалистов но вооружению не справлялся с подготовкой самолетов к повторным боевым вылетам.

Когда температура наружного воздуха упала ниже минус 10 °C, начались массовые отказы пушек НС-37. Дело в том, что гидротормоз пушки снаряжался на заводе водоглицериновой смесью, непригодной для работы при низкой температуре.

Как всегда, положение спасла смекалка русского солдата. Используя опыт «самолетчиков», которые применяли в гидротормозах шасси спиртоглицериновую смесь, вооруженны опытным путем определили необходимое процентное соотношение спирта и глицерина в аналогичной смеси для пушки. Работа автоматики пушки и величина отката проверялись путем отстрела на земле при различном соотношении спирта и глицерина. Пушка уложилась в требуемые параметры и начала безотказно работать при составе смсси 90 % спирта и 10 % глицерина. По сути, это практически чистый спирт.

К сожалению, вынужденное применение спиртовой смеси в пушках НС-37 приводило и к известным заботам комсостава полков по обеспечению контроля использования смеси по прямому назначению. Естественно, это не всегда удавалось…

В дальнейшем по рекомендации ОКБ-16 и НИИ АВ в гидротормоз пушки стали заливать тракторный керосин № 1. Для оказания помощи строевым частям в этом вопросе от ОКБ-16 в действующую армию срочно выехали небольшие бригады специалистов.

К этому времени в НИИ АВ уже накопилась достаточная для анализа статистика работы пушки НС-37 и пушечной установки на самолете при контрольных испытаниях вооружения. Оказалось, что на некоторых Ил- 21 госле 1500–3000 выстрелов нарушалась прочность заклепочных швов, связывавших переднее крепление пушечной установки с лонжероном и нервюрами крыла. Это приводило к ослаблению жесткости установок и их перемещению относительно крыла во время стрельбы с последующим разрушением силовых элементов конструкции крыла. Очевидно, это была конструктивная недоработка.

В сложившейся ситуации С.В. Ильюшин делает попытку перевести «стрелку» на ОКБ-16. Свою позицию он мотивировал излишне большой силой отдачи пушки при стрельбе, которая значительно превышает расчетные значения. В свою очередь, A.Э. Нудельман сослался на материалы полигонных испытаний НИИ АВ и успешный опыт эксплуатации самолетов ЛаГГ-3, Як-9Т и Ил-2 с пушкой НС-37 в строевых частях.

Здесь стоит сказать, что на фронте указанные явления в массовом порядке проявиться просто не могли, так как боевая живучесть самолетов Ил-2 летом-осенью 1943 г. не превышала 30 вылетов, в ходе которых настрелять из одной пушки более 1500 выстрелов было совершенно невозможно. Как следует из материалов войсковых испытаний, средний расход боекомплекта к пушкам НС-37 в одном боевом вылете составил 62 снаряда (разброс от 7 до 73 % от полного боезапаса). При этом расход свыше половины боекомплекта отмечался лишь в 22,1 % боевых вылетов, а полный расход — в 3,3 % вылетов. То есть, к моменту потери самолета настрел на одну пушку 11П мог составить не более 1000–1100 выстрелов.

Отвечая па запрос С.В. Илыошина, начальник НИИ АВ генерал-майор М.В. Гуревич и его заместитель по научно-исследовательской работе доктор технических наук полковник B.C. Пугачев в письме от 12 ноября были вынуждены поясни ть, что «сила отдачи не может быть охарактеризована одним числом независимо от конструкции установки и в каждом конкретном случае должна вычисляться конструктором установки».

В ходе сравнительных испытаний по определению силы отдачи 37 и 23-мм пушек в равных условиях закрепления на наземном станке оказалось, что пушки 11П и ВЯ-23 имеют одинаковую максимальную величину усилия отдачи 5500 кг, а отдача пушки Ш-37 не превышала 2325 кг. Причем максимальная сила отдачи действовала в течение весьма короткого промежутка времени.

Отмечалось, что в условиях стрельбы с самолетных пушечных установок сила отдачи пушек будет несколько меньше. Ее величина определяется жесткостью установки. Так, отдача пушки ВЯ-23 на самолете Ил-2 оценивалась «приблизительно от 3000 до 4000 кг». Кроме этого, максимальное значение силы отдачи пушки 11П могло быть уменьшено за счет соответствующей регулировки гидравлического тормоза. По мнению военных специалистов, среднее значение силы отдачи пушки 11П не могло превышать 2500 кг, а для пушки Ш-37 «максимальное значение силы отдачи близко к среднему ее значению».


Время нахождения двухместного Ил-2 на прямолинейном участке траектории планирования при атаке наземной цели.

(по материалам испытаний в НИП АВ ВВС РККА)

l атаки — время, необходимое для устранения бокового скольжения самолета после ввода в планирование, прицеливания, производства очереди длиной в 1 c. восстановления наводки прицеливания и производства очереди длиной 1 с.


«Приведенные выше цифры имеют целью дать объективную сравнительную оценку действия пушек при выстреле на установку», — обращали внимание главного конструктора самолета М.В. Гуревич и B.C. Пугачев.

Получалось так, что самолеты Ил-2 с пушками ВЯ-23 с отдачей примерно такой же, как и у пушек 11П, уже пару лет честно воевали без особых претензий со стороны летного состава. Другое дело, неудачной оказалась сама установка НС-37 на Ил-2 — недостаточная жесткость установки, расположение пушек под крылом и на большом удалении от строительной оси самолета, в то время как запас продольной устойчивости самолета был невелик. Именно по этим причинам стрельба из НС-37 значительно сильнее влияла «на матчасть самолета Ил-2», чем при стрельбе из пушек ВЯ-23.

Несомненно, при подготовке ответа военные учитывали и результаты государственных испытаний двухместного бронированного штурмовика Су-6 М-71ф, который также был вооружен двумя пушками НС-37. В отличие от Ил-2, на «сухом» пушки размещались в крыле и ближе к оси самолета, что в совокупности с более высоким запасом устойчивости штурмовика обеспечивало высокую эффективность стрельбы в воздухе по малоразмерным целям. Во время полигонных испытаний Су-6 никаких нареканий, связанных с влиянием силы отдачи пушек на самолет при стрельбе в воздухе, летчиками-испытателями не высказывалось: «…На пикировании при стрельбе самолет устойчив, отдача даже при стрельбе из всех точек незначительна».

Не найдя поддержки у военных, С.В. Ильюшин 19 ноября направил А.И. Шахурину письмо, где снимал с себя всякую ответственность за возможные последствия, которые могут возникнуть в ходе эксплуатации Ил-2 с пушками НС-37, сделав основной упор на большую отдачу пушек: «…В данный момент по имеющимся у меня сведениям ОКБ-16 и НИПАВ КА производят на самолетах в частях КА замену жидкости в амортизаторах пушек 11П. Какими соображениями вызвана эта замена я, как главный конструктор самолета, в известность не поставлен. При таких условиях, когда такой серьезный факт, как замена жидкости в гидроамортизаторе пушка, определяющий величину силы отдачи, сделан без ведома Главного конструктора самолета, нельзя дать никакой гаранта и за безопасную работу самолета с 11П калибра 37мм».

С.В. Ильюшин напоминал паркому, что все расчеты пушечной установки были выполнены исходя из усилия отдачи 2280 кг, «как это указано в прилагаемом при сем письме начальника ОКБ-16 НКВ от 2.10.42 г. № 726», тогда как фактическая сила отдачи 11П па самолете Ил-2 составляет 5500 кг.

«Кроме того, считаю необходимым сообщить Вам, что указа/и/ые в письме генерал-майора Гуревича усилия отдачи пушки 11П калибра 37 мм в действительности значительно больше. Поэтому прошу Вас об указании произвести замер силы отдачи пушки 11П в ЦАГИ, причем жидкость в гидротормозе пушки должна быть такого же состава, который находится на пушках в действующих частях КА», — писал далее Ильюшин.

Известна резолюция А.И. Шахурина на этом письме своему заместителю П.В. Дементьеву: «т. Илыошин говорит о том, что он не гарантирует безопасную работу, т. е. снимает с себя ответственность и все. Больше ничего не предлагает. Ничего не говорит о ВЯ. Отдача по сообщению 11ИИАВ также большая…»

Остается неясным, определялась ли сила отдачи пушки 11П в ЦАГИ, но в НИИ АВ дополнительные испытания проводились. Весной 1944 г. исследовалось влияние «стрельбы из 37 мм пушки ОКБ-16 на матчасть серийного самолета завода N930». Для этой работы был задействован Ил-2 (зав. N"303189), на котором литые хомуты переднего и заднего крепления пушки были заменены коваными как более прочными. Были сделаны и другие доработки.

Как следует из материалов отчета, сила отдачи «на специальном станке с жестким креплением пушек» при заливке гидротормоза тяжелым керосином колебалась в пределах 4200–4400 кг, а при заливке водоглицериновой смесью — 4050–4750 кг. То есть отдача оказалась даже меньше, чем намерили в 1943 г. Однако настрел без нарушения прочности крыла ограничивался все теми же 3000 выстрелами из каждой пушки. «При данной жесткости установок не может быть обеспечена надежная работа пушек из-за большого смещения их во время стрельбы относительно крыла, что также лимитирует живучесть установки», — констатировали в отчете военные испытатели.

После обмена мнениями по результатам войсковых испытаний самолета Ил-2 с пушками НС-37 на боевое применение было решено считать их неудовлетворительными. В этой связи Государственный комитет обороны своим постановлением от 12 ноября прекратил серийный выпуск Ил-2 с НС-37, сделав окончательный выбор в пользу установки на самолете пушек ВЯ-23.

Надо полагать, донесения из действующей армии по результатам опыта боевого применения Ил-2 с пушками НС-37 на фоне впечатляющих успехов ПТАБ выглядели не самым лучшим образом. Из документов следовало, что подавляющая масса летчиков буде т просто не в состоянии поражать в боевых условиях танки из НС-37 с самолета Ил-2. В тоже время обучение специально отобранных летчиков для действий по бронетехнике займет много времени, а применение ПТАБ особой подготовки не требует. Свою роль, очевидно, сыграла и дискуссия по поводу излишне большой силы отдачи пушек НС-37.

Необходимо отметить, что выводы о целесообразности боевого применения Ил-2 с «большой» пушкой были сделаны на основе весьма ограниченного боевого опыта.

Например, упоминавшийся выше «Доклад…» 4-го отдела НИИ ВВС основывался на анализе всего 12 групповых вылетов (50 самолето-вылетов) 10 самолетов Ил-2 с НС-37, выполненных летчиками 568-го шап.


Штурмовик Су-6 М-71Ф на государственных испытаниях в НИИ ВВС.


Как следует из материалов «Доклада…», огонь из пушек НС-37 велся с больших дистанций: начало стрельбы — 1300-800 м и окончание — 500–400 м. В этих условиях летчики за один заход делали 2–3 очереди по 4–6 выстрелов с уточнением прицеливания после каждой очереди. При этом учет результативности боевых вылетов (количество уничтоженной и поврежденной боевой техники противника) «отдельно …по самолетам с 37-мм пушками не проводился».

Из документов 2-го шак следует, что никакими другими данными, кроме наблюдений экипажей, ни штабы полков, ни штаб корпуса не располагали, поэтому установить, какая из пушек является эффективнее, возможности не представлялось. Исчерпывающие данные об эффективности самолетов Ил-2 с НС-37 нельзя было дать еще и потому, что при действии по целям на поле боя летчики одновременно осуществляли пуск PC и сбрасывали бомбы. Тем не менее, в материалах «Доклада…» делается вывод: «…для действий по танковым и мотомеханизированным колоннам, бронепоездам и ж.д. эшелонам более целесообразно применение Ил-2 с ВЯ н ШВАК и бомбами ПТАБ. Ил-2 с 37-мм пушками целесообразно в этом случае применять в смешанных группах для действий по огневым позициям ЗА с дальних дистанций».

За прекращение серийного выпуска Ил-2 с НС-37 ратовал и главный конструктор самолета. В письме на имя Шах урина от 8 декабря Ильюшин, Кузнецов и В. Коккинаки указывали: «Поскольку самолеты Ил-2 с пушками 37мм имеют специальное назначение по уничтожению танков и железнодорожных эшелонов, то выпущенного количества этих самолетов достаточно при правильном организационном использовании их, а именно: включением в авиационные дивизии по одному третьему полку самолетов Ил-2 с двумя пушками 37 мм. Дальнейший выпуск самолетов Ил-2 с пушками 37 мм нежелателен и потому, что фактическая сила отдачи пушки 11П оказалась 5500 кг вместо заявленной ОКБ-16 НКВ — 2280 кг, что потребует повышения прочности и соответствующих испытаний самолета». Предлагалось повторно определить фактическую силу отдачи пушек с амортизационной смесью, применяемой в войсках, после чего «произвести проверку в воздухе двух самолетов с пушками 11П на живучесть».

Судя но всему, после выхода постановления ГОКО военные приостановили приемку выпущенных Ил-2 с НС-37, а их к 7 декабря было построено 947 штук и к 15 января планировали собрать еще 228 самолетов. Как следует из письма, «основная масса …по настоящее время простаивает без всякого использования и надлежащего ухода, подвергаясь в своих деревянных частях загниванию». Поэтому, чтобы «самолеты… не подвергались дальнейшему разрушению», предлагалось немедленно передать их в строевые авиачасти «без специального отбора летчиков для указанных самолетов, так как они не требуют летчиков высокой квалификации».

Буквально через неделю на имя заместителя командующего ВВС КА генерал-полковника А.В. Никитина поступило «Предварительное заключение по самолетам Ил-2 с 37-мм пушками», в котором командующий 8-й воздушной армии генерал-лейтенант Т.Т. Хрюкин докладывал: «…Выводы, сделанные на основе опыта в частях 1 шак, не соответствуют действительности, способны вызвать у летного состава недоверие и поэтому должны подлежать аннулированию. Выводы генерала Рязанова создали недоверие в частях 8 ВАк самолетам с пушкой 37 мм. На самом деле это не так».

При переучивании летчиков 75-го гшап 1-й гшад и 807-го шап 7-го шак на самолет Ил-2 с НС-37 было установлено, что переход на самолеты с пушками 37 мм никакой сложности не представляет. Считалось достаточным дать летчикам два полета в зону на отработку техники пилотирования (40 мин), два полета на полигон для стрельбы из пушек (30 мин) и один полет в составе шестерки на отработку противозенитного маневра и действий с круга (30 мин). Всего пять полетов с налетом 1 ч 40 мин при расходе 38 снарядов к пушке НС-37.

Инспектор по технике пилотирования 1-й гшад майор Еськов в своем рапорте от 21 ноября 1943 г. отмечал: «Ил-2 с 37-мм пушкам и ОКБ-16 особенностей в технике пилотирования по сравнению с Ил-2 с ВЯ не имеет. Аэродинамические качества самолета не ухудшились, а сохранились полностью присущие самолету Ил-2, за исключением замедленного выхода из пикирования. При переучивании летного состава с обычных самолетов …никакой сложности не представляет. …Увеличение калибра и уменьшение боекомплекта пушек требует от летного состава: высокого искусства в умении прицеливаться по точечным целям и повседневной тренировки в прицеливании: ведения огня короткими очередями не более 2-х выстрелов в каждой; повышения общей стрелковой культуры».

Вопрос о целесообразности серийного выпуска самолета Ил-2 вновь встал на повестку дня. От ГКО им занимался член Военного совета ВВС КА и одновременно заведующий авиационным отделом ЦК ВКП(б) генерал-лейтенант Н.С. Шиманов. Оперативному управлению штаба ВВС поручили подготовить развернутый анализ эффективности боевого применения самолетов, вооруженных 37-мм пушками.

В подготовленных материалах специалисты штаба ВВС сделали вывод, что вместо противотанкового варианта самолета Ил-2 с пушками НС-37 на вооружении ВВС КА целесообразно иметь 30 % тяжелых истребителей Як-9Т, основной задачей которых являлась бы борьба с танками противника. Кроме этого, «Яки» привлекались бы как «охотники» для уничтожения железнодорожных эшелонов на перегонах и автомашин, а также самолетов на аэродромах. Массовое применение противотанковых Як-9Т непосредственно на поле боя не предусматривалось по причине низкой боевой живучести мотора жидкостного охлаждения.

В обоснование этой позиции приводилась статистика потерь И-16 и И-153, использовавшихся в качестве штурмовиков, из которой следовало, что истребители могут с успехом применяться для штурмовых действий по наземным целям благодаря большой скорости и высокой маневренности. По подсчетам Оперативного управления штаба ВВС, их боевая живучесть была в 2–3 раза выше, чем штурмовиков Ил-2.

Кроме того, «способность истребителей пикировать почти отвесно позволяет использовать возможности НС-37 более полно для поражения танков». При этом, поскольку установка пушки НС-37 ухудшала летные данные Як-9Т, то предлагалось применять этот истребитель только совместно с более маневренными Як-9 и Ла-5, а в состав смешанной эскадрильи вводить одно звено Як-9Т.

В то же время «в силу своих низких летно-тактических данных (в частности, малого угла пикирования) самолет Ил-2 не в состоянии использовать высокие боевые качества пушки ОКБ-16, а потому с точки зрения борьбы с немецкими тяжелыми танками уступает Ил -2 с ВЯ. Поражение из пушек ОКБ-16 средних и тяжелых танков «Пантера» возможно лишь после многократных атак, т. е. при действии по деморализованному противнику, сопротивление которого подавлено».

Действительно, учитывая, что около половины попавших в танк Pz.V снарядов давали рикошет или непробитие (углы встречи с броней 25–30” и выше), а часть снарядов после пробития брони попадала в малоуязвимые места тапка, то для выведения из строя одной «Пантеры» требовалось не менее трех-четырех попаданий, Следовательно, для поражения Pz.V необходимо было израсходовать около 100–125 снарядов, т. е. выделить два самолета Ил-2 с НС-37, которые выполнят по 6–8 заходов каждый. Принимая в расчет 100 кг противотанковых авиабомб ПТАБ-2,5–1,5, входящих в боевую зарядку Ил-2 с НС-37, получается, что один «Ил-2 с 37-мм пушками имеет возможность огнем пушек и ПТАБ в среднем поразить один танк».


Крыльевая пушка НС-45.


Мотор-пушка НС-45.


Патроны и снаряды к штатному стрелково-пушечному вооружению ВВС КА:

1 — к пулемету ШКАС калибра 7,62 мм; 2 — к пулемету Березина калибра 12.7 мм; 3 — к пушке ШВАК калибра 20 мм; 4 — к пушке Волкова-Ярцева калибра 23 мм; 5 — к пушке Нудельмана-Суранова калибра 37 мм; б — к пушке Нудельмана-Суранова калибра 45 мм.


Ил-2 АМ-38ф с пушками НС-45. Государственные испытания, февраль 1944 г.


Поскольку, «по данным полков и боевого опыта, при атаке скопления танков процент попаданий в танк в 1,5 раза выше, чем при стрельбе по одиночному танку», то Ил-2 «с пушками ОКБ-16, используя огонь пушек и ПТАБы, может в среднем уничтожить 1,5–2 тонко».

Между тем, для уничтожения ПТАБами одиночного танка любого типа требовалось в среднем два самолета Ил-2 с ВЯ-23, а «при действиях по плотному скоплению танков у мест заправки, в теснинах, у переправ, на погрузке и т. д. …бомбовая зарядка одного самолета обеспечивает поражение ПТАБами 2–3 танков». При этом Ил-2 с пушками ВЯ-23 имели одно очень важное тактическое преимущество перед «Илами» с 37-мм пушками — во всех случаях «ПТАБы сбрасываются с одного-двух заходов».

Важным обстоятельством в пользу ПТАБ являлось и то, что в производстве бомба была проста и ее выпуск обходился очень дешево. Это позволяло изготовлять и применять их в большом количестве.

Доводы офицеров штаба ВВС сочли вполне убедительными. Вопрос о развертывании серийного производства Ил-2 с пушками НС-37 с повестки дня был снят. Одновременно отказались и от доводки самолета Ил-2 с пушками калибра 45 мм. С их помощью рассчитывали бороться с тяжелой немецкой бронетехникой. Задача создания 45-мм авиационной пушки для установки на самолеты Як-9Т и Ил-2 была поставлена Государственным Комитетом обороны еще в начале июня 1943 г.

В ходе проработки этого вопроса стало ясно, что такая пушка может быть создана тремя конструкторскими бюро: ОКБ-16 А, С. Нудельмана, ОКБ-15 Б. Г. Шпитального и ЦЛКБ В. Г. Грабина. При этом пушки ОКБ-15 и ОКБ-16 могли устанавливаться как на самолет Ил-2, так и на Як-9Т, а пушка ЦАКБ — только на «Як». При обсуждении предварительных предложений А.С. Нудельман и В.Г. Грабин гарантировали силу отдачи в пределах 2300 кг и 3000 кг соответственно. И хотя по ТТТ усилие отдачи ограничивалось 2000 кг при весе самой пушки не более 200 кг, было решено допустить их к дальнейшей работе.

18 августа 1943 г. вышли три постановления ГОКО, которые определяли порядок и сроки подачи самолетов Ил-2 и Як-9Т с пушками калибра 45 мм для производства государственных испытаний. Пушки ОКБ-15 (Ш-45) и ОКБ-16 (НС-45) представляли собой одноименные пушки калибра 37 мм, которые перестволили на больший калибр.

Как следует из документов, для ускорения работ ОКБ Илыошина установило две пушки Ш-45 на одноместный самолет Ил-2 (зав. № 1861704) производства завода № 18. Боекомплект к каждой пушке включал 20 снарядов. Уже 23 августа штурмовик поступил на ЛИС завода N"240, где начались работы по отладке вооружения. Напомним, что именно этот самолет с пушками ШФК-37 в 1941 г. проходил государственные летные испытания и испытания на боевое применение на фронте.

Для установки 45-мм авиапушек НС-45 был выбран серийный двухместный самолет Ил-2 (зав. № 303124).


Эффективность бомбометании с самолета Ил-2
(по результатам полигонных испытаний в НИП АВ ВВС РККА)
Метод бомбометания Высота бомбометания,м Вероятность по бомбы в полосе попадания одной 20x100 м. %
при одиночном бомбометании в серии из 4-х ФАБ-50
С горизонтального полета по меткам 50 3,5 8,0
На бронекапоте и козырьке летчика 200 2.3 4.3
С горизонтального полета по ВМШ 200 4.9 8.5
На выходе из планирования (λ — 30°) 200 7.0 12.8
На выходе из планирования (λ — 30°) летчиками с посредственной и хорошей подготовкой — к-н Яшанов, стл-т Канкжо, мл. л-т Назаров (245-й шап) 200 4.6
На выходе из планирования (λ — 30°) летчиком с отличной подготовкой — м-р Звонарев (НИП АВ ВВС РККА) 200 12.4

Немецкая САУ "Веспе», разбитая штурмовиками Ил-2. 1-й Белорусский фронт, июнь 1944 г.


Подбитое штурмовиками штурмовое орудие StuG40.


Самолет был пос троен на заводе № 30 с пушками НС-37 и затем переделан под установку пушек калибра 45 мм. Боекомплект к НС-45 включал 50 снарядов на каждую пушку. На летно-испытательную станцию завода № 240 самолет поступил 2 сентября, где в течение двух недель проводился отстрел вооружения. Затем самолет доработали и к 1 ноября перегнали в НИИ АВ для завершения заводских и проведения государственных испытаний.

Одноместный самолет Ил-2 с двумя Ш-45 на государственные испытания не передавался ввиду низкой живучести пушки, особенно ее затвора. Как известно, государственные испытания истребителя Як-9Т М-105пф с такой пушкой (боекомплект 20 снарядов) в НИИ АВ завершились неудачно. Акт по испытаниям был утвержден 15 декабря начальником института генерал-майором М.В. Гуревичем.


Командир эскадрильи капитан А. А. Бондарь, 59 гшап. Погиб в воздушном бою 28 октября 1943 г. Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. По официальным данным, уничтожил 70 танков вермахта и 8 самолетов люфтваффе. Снимок сделан 1 октября 1943 г. Центральный фронт.


Командир эскадрильи капитан А. И. Кадомцев, 59 гшап. По официальным данным, уничтожил 60 танков вермахта и 20 самолетов люфтваффе. 21 февраля 1944 г. направил свой горящий Ил-2 на скопление немецкой техники. Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза (13.04.44 г.). Снимок сделан 1 октября 1943 г. Центральный фронт.


Герой Советского Союза командир эскадрильи 232 шап З.С. Хиталишвили (слева) и Герой Советского Союза старший лейтенант Т. Головков (справа). З.С. Хиталишвили уничтожил и вывел из строя 106 единиц бронетехники и 29 самолетов противника. 8 ВА, 1945 г. Большую часть боевых вылетов сделал на Ил-2 с НС-37.


В акте указывалось, что пушка Ш-45 испытания не выдержала. Рекомендовалось доработанный образец пушки установить на самолет Ил-2 и на нем провести государственные испытания.

Однако пушку довести до ума все же не удалось. НС-45 также не отличалась высокой надежнос тью — доводка автоматики пушки и проведение некоторых доработок на самом самолете затянулись до 8 февраля 1944 г.

Испытания показали неудовлетворительную точность стрельбы из НС- 45 в воздухе: вновь причиной являлась сильная о тдача при стрельбе. По данным НИИ АВ, максимальная сила отдачи пушки на наземном станке достигала 7000 кг при среднем значении не более 2800 кг. В то же время при настреле свыше 2000 выстрелов на каждую пушку нарушение прочности пушечных установок и силовых элементов крыла самолета обнаружено не было. В выводах отчета указывалось, что пушки НС-45 на самолете Ил-2 государс твенные испытания выдержали. Требовалось уменьшить силу отдачи пушек и установить их ближе к оси самолета.

К этому времени уже было принято окончательное решение о прекращении всех работ по самолетам Ил-2 с крупнокалиберными пушками. В этой связи не был проявлен интерес и к модернизированным пушкам НС-37М и НС-45М, имевшим почти вдвое меньшее усилие отдачи «на крыльевой установке самолета Ил-2».

С пушками НС-45 была выпущена лишь небольшая войсковая серия истребителя Як-9К в количестве 53 единиц. Опытный экземпляр самолета этого типа — Як-9Т (зав. № 01–21) с НС-45 (боекомплект 29 снарядов) в период с 23 января по 29 марта 1944 г. успешно отлетал государственные испытания в НИИ ВВС. Акт по испытаниям был утвержден 9 апреля.

По сравнению с Як-9Т (с НС-37) летные данные нового варианта «Яка» снизились, что в отчете объяснялось плохим восстановительным ремонтом самолета перед установкой на него 45-мм пушки. По технике пилотирования отличий почти не было. Отдача при стрельбе из пушки НС-45 воздействовала на самолет значи тельно сильнее, чем при стрельбе из пушки калибра 37 мм. При стрельбе на скорости менее 350 км/ч самолет сильно раскачивался, а летчик совершал резкие движения вперед-назад. Поэтому прицельным оказывался только первый выстрел. На скорости свыше 350 км/ч можно было стрелять очередью в 2–3 снаряда. Большая сила отдачи пушки НС-45 оказывала существенное влияние и на конструкцию самолета: от сильной встряски нарушалась герметичность соединений, появлялись трещины в трубопроводах, радиаторах, через которые вытекали вода и масло.

По результатам войсковых испытаний в 3-м иак (с 13.08.44 г. по 15.02.45 г.) рекомендовалось выпускать этот самолет небольшой серией с задачей уничтожения бомбардировщиков и наземных целей, особенно при действии по аэродромам. Борьба с истребителями противника считалась нецелесообразной. Однако в производство самолет не запускался ввиду недостаточных летных данных и надежности пушки. Акт по испытаниям утвержден 4 мая 1945 г. заместителем командующего ВВС маршалом Ф.Я. Фалалеевым.

Таким образом, основным средством борьбы советской авиации с немецкими танками фактически стала ПТАБ-2,5–1,5. Высокую эффективность ПТАБ показывали и при действии по открытым складам боеприпасов и скоплениям боевой техники вследствие большого числа прямых попаданий. При этом автомашины, тягачи и бронетранспортеры, как правило, полностью сгорали, а боеприпасы в штабелях подрывались не только при прямом попадании ПТАБ в их корпуса, но и через укупорку.

Масштабы применения ПТАБ с каждым годом неуклонно возрастали. Так, если к концу 1943 г. было израсходовано 1171340 бомб этого типа, то в 1944 г. — уже 5024822 штук, а за первых 4 месяца 1945 г. — 3242701 бомб. То есть, ежемесячный расход ПТАБ практически каждый год удваивался. Именно по этим причинам повышение противотанковых свойств ВВС КА связывалось исключительно с совершенствованием авиабомб этого типа.

Уже в конце 1943 г. в ЦКБ-22 была разработана более мощная и совершенная противотанковая авиабомба в габаритах 10 кг, но весом 2,5 кг — ПТАБ-10-2,5. При первых же полигонных испытаниях она показала превосходные результаты по эффективности действия, но была забракована военными из-за несоответствия габаритов.

Бомбу срочно доработали. На государственных испытаниях в НИИ ВВС, проходивших с 5 июня по 18 июля 1944 г., ПТАБ-10-2,5 легко пробивала танковую броню толщиной до 160 мм при углах встречи до 30° и обеспечивала пробитие 40-мм брони, расположенной на расстоянии 500 мм от 20-мм броневого экрана.

К сожалению, в силу конструктивных недостатков как самой бомбы, так и бомбоотсеков штурмовиков Ил-2 ПТАБ-10-2,5 не была принята на вооружение ВВС КА. В акте по войсковым испытаниям от 28 сентября 1945 г. указывалось: «Для принятия окончательною решения по авиабомбам ПТАБ-10-2,5, показавшим на испытаниях высокую эффективность, считать необходимым, доработать конструкцию ПТАБ-10-2,5 в части увеличения жесткости стабилизатора и его крепления к корпусу бомбы».

Дальнейшая доработка и совершенствование противотанковых авиабомб этого типа привело к принятию на вооружение ВВС КА авиабомбы ПТАБ-2,5 (в габаритах 2,5 кг весом 2,5 кг). Но это было уже после войны.

В заключение необходимо отметить, что решение о прекращении выпуска Ил-2 с пушками НС-37 все же нельзя признать правильным. Учитывая, что к этому времени промышленность освоила массовое производство ракетных снарядов РБС-132 и РОФС-132, эффективность действий Ил-2 с НС-37 по танкам могла быть повышена за счет увеличения на штурмовике числа ракетных орудий — с 4 до 12–16.

Напрашивалась очевидная переделка Ил-2 в чистый противотанковый самолет с мощным ракетно-пушечным вооружением и формирование на его основе отдельных противотанковых авиаполков, летный состав которых прошел бы спецподготовку по борьбе с бронетехникой. При этом имело смысл рассматривать противотанковые авиаполки как резерв Ставки ВГК и придавать их воздушным армиям для действий на танкоопасных направлениях и на направлении главного удара при сопровождении подвижных групп фронта, а также для срыва железнодорожных перевозок па коммуникациях противника. Выпуск противотанковых Ил-2 следовало ограничить количеством, достаточным для формирования, обучения и восполнения убыли самолетов по боевым и небоевым причинам противотанковых авиаполков.

Учитывая, что устойчивость оперативных порядков войск во многом определяется плотностью бронетанковой техники па 1 км фронта, противотанковые авиаполки сильно пригодились бы при отражении танковых контрударов вермахта и при прорыве укрепленных районов. Выводя из строя танки противника, было возможным снизить устойчивость оперативных порядков войск и реши ть исход боя в свою пользу.


Истребитель Як-9К на испытаниях ВНИИ ВВС. 1944 г.



Особенно важным было поражение с воздуха танков и САУ в обороне, «врытых» в землю и действующих из засад. Находясь в укрытиях, немецкие танкисты могли на больших дистанциях поражать атакующие советские танки и самоходки, оставаясь практически неуязвимыми. Являясь, по сути, ключевыми элементами системы противотанковой обороны, немецкие танки обеспечивали и повышенную устойчивость всей войсковой обороны.

В то же время наступающие советские войска для борьбы с немецкими танками и САУ ПТО не имели в своих боевых порядках эффективных огневых средств — орудия ПТО и тяжелая артиллерия обычно не поспевали за ушедшей вперед пехотой и танками. Оставалось уничтожать немецкие танки ПТО силами самих танкистов и «самоходов» и нести при этом большие потери.

Известно, что специальные противотанковые авиаполки на Як-9Т, как это предлагалось штабом ВВС, так и не были сформированы, а имевшиеся на фронте танковые «Яки» применялись главным образом для борьбы с воздушным противником.

Между тем, ошеломляющий эффект массового применения противотанковых авиабомб ПТАБ-2,5–1,5 имел место лишь непродолжительное время.

Принятие летом 1944 г. на вооружение штурмового самолета Ил-10, к сожалению, не только не повысило, а наоборот понизило возможности штурмовой авиации ВВС КА в борьбе с танками вермахта. Дело в том, что бомбоотсеки «десятки» по сравнению с «двойкой» вмещали почти вдвое меньшее количество ПТАБ.

Окончание следует


Состояние и перспективы усиления защищенности современных танков

Обзор современных мер по обеспечению непоражаемости танков тандемными кумулятивными и кинетическими ПТС

А. Тарасенко, независимый эксперт.

И. Чепков, исследователь динамической защиты.


Направления по обеспечению защиты современных танков от ПТС

В условиях динамичного совершенствования противотанковых средств и общего снижения объемов серийного производства новых образцов вопрос модернизации существующего танкового парка стал крайне актуален. Экспертная оценка, данная применительно к зарубежным бронебойным подкалиберным снарядам (БПС) калибра 120 мм, свидетельствует о прак тически линейном росте их бронепробивной способности с коэффициентом пропорциональности около 36 мм/год [1]. Такая же оценка, данная в отношении кумулятивных боеприпасов, имеет эволюционный вид (резкое увеличение) бронепробиваемости прежде всего за счет использования тандемных кумулятивных зарядов.

Идея создания тандемного кумулятивного заряда возникла практически одновременно с отработкой первых кумулятивных боеприпасов [2]. В ранних вариантах кумулятивных боеприпасов, когда уровень пробивного действия был невелик, тандемная схема кумулятивного заряда рассматривалась в основном как способ увеличения глубины бронепробивного действия. Однако повышение бронепробиваемости моноблочных кумулятивных зарядов за счет оптимизации технологии их изготовления, применение мощных ВВ и т. д. отодвигало применение тандемной схемы.

Создание сдвоенных кумулятивных боеприпасов стало актуальным в связи с появлением на танках динамической защиты в 1983 г. В докладе на 7-й международной конференции по баллистике (19–21 апреля 1983 г.) впервые приводятся данные о возможностях создания тандемных кумулятивных боеголовок для преодоления динамической защиты [3]. Данный факт можно считать началом широкого распространения ПТУР и РПГ с тандемными боевыми частями.

Анализ характеристик состоящих на вооружении танков Т-72Б, Т-80У и Т-90 свидетельствует о наметившемся отставании их защищенности от возможностей современных противотанковых средств (ПТС) зарубежных стран, что требует принятия решений по модернизации указанных образцов бронетанковой техники (в том числе и с учетом появления перспективных ПТС). Сложилась ситуация, когда находящиеся на вооружении танки, по мнению ряда экспертов, стали не способны выполнять боевые задачи на должном уровне, даже в условиях их выхода на рубежи «ближнего боя» |4].

Стало очевидно, что существующая динамическая защита не может решить проблему существенного повышения защищенности бронированных машин по отношению к современным и перспективным средствам поражения [5].

Вместе с тем, работы по совершенствованию защитных устройств динамического (ЗУДТ) продолжаются как в России и Украине, так и за рубежом. В этом материале будет предпринята попытка осветить ряд существующих решений по защите танков от современных тандемных кумулятивных и кинетических ПТС.

Общая классификация ЗУДТ (см. «ТиВ» № 5, 7/2007) позволяет условно разделить их на устройства, реализующие традиционные принципы (метание плосконаправленных пластин с помощью взрывчатого вещества), и нетрадиционные — с использованием иных физических принципов, таких как гидродинамическое течение материала элемента ЗУДТ, воздействующее на атакующий БПС или кумулятивную струю (КС).

В области ЗУДТ на основе действия плосконаправленных пластин можно выделить два направления в обеспечении защиты современных танков:

— установка более совершенных типов ЗУДТ поверх существующей базовой брони башни и корпуса;

— замена имеющегося пакета наполнителя, не удовлетворяющего современным требованиям, с установкой на его место модулей комбинированного динамического и пассивного бронирования, обеспечивающих наиболее оптимальное воздействие на ПТС. после воздействия ЗУДТ [6]. Этот вариант модернизации может осуществляться в отношении наиболее современных танков, состоящих на вооружении Российской Армии, — Т-80У, Т-80 УД и Т-72Б/Т-90.

Примером первого направления может быть комплекс универсальной динамической защиты «Реликт» разработки НИИ Стали, второго — комплекс «Кактус» конструкции ОКБТМ. Существует также и новый подход в реализации ЗУДТ, созданных на основе удлиненных кумулятивных зарядов украинского комплекса «Нож», более подробно описанный в публикациях (см. «ТиВ» № 2,3/2007).


Возможный вид модернизированного танка Т-80У с применением комплекса «Кактус». Рис. А. Тарасенко.


Т-72Б с комплексом «Реликт». Рис. А. Тарасенко.


Размещение ЭДЗ «Кактус»:

1 — ниши; 2 — защищаемый объект; 3 — броневая крышка; 4, 5, 6, 7 — верхний ряд пакетов ЭДЗ; 8, 9. 10, II — нижний ряд пакетов ЭДЗ; 12 — металлическая прокладка; 13 — броневая пластина; 14 буферная плита; /5 — нижняя стенка; 16 — верхняя стенка; /7 — передаточные трубки: 18- ВВ.


Модульная динамическая защита «Кактус»

Разработка ЗУДТ, способных обеспечить надежную защиту современных танков, а также перспективных разработок типа «объект 640» и пр. от тандемных кумулятивных ПТС, велась с начала 1990-х гг. в Омском КБТМ. Тема получила название «Кактус» и предполагала создание модульной защиты корпуса и башни, включавшую как динамическую защиту с повышенной длительностью воздействия, так и набор броневых преград, которые установлены под оптимальными углами, обеспечивающими нейтрализацию фрагментов кумулятивной струи или сердечника БПС после воздействия на него ЗУДТ. После попадания ПТС модули или отдельные их ячейки предполагалось заменять в полевых условиях.

Переход на модульную схему защиты представлял ряд существенных преимуществ, но и требовал радикального вмешательства в существующую схему бронезащиты в ходе модернизации имеющегося танка. Как известно, комбинированная броня лобовых и бортовых частей башен танков Т-80У, Т-80УД и Т-72Б образована за счет открытой сверху полости, в которую монтировался сложный наполнитель, закрываемый сверху приварными крышками. Модернизация предполагает вырезку передних стенок полости, удаление устаревшего наполнителя, углубление ниш путем утончения тыльной стенки и обработку их нижней стенки. После этого в подобные ниши могут устанавливаться защи тные модули. Эта модернизация возможна в условиях серийных и ремонтных заводов на существующем оборудовании.

Комплекс «Кактус» предполагал применение нового типа ЗУДТ, обеспечивающего высокую продолжительность и мощность воздействия, т. е. большую массу метаемых плит, вовлекаемую в процесс воздействия на атакующий ПТС.

ЗУДТ планировалось выполнять в виде набора элементов динамической защиты (ЭДЗ), уложенных послойно в нишу с перекрытием всей ее поверхности. Нижняя половина слоев пакетов отделена от верхней броневой пластиной, буферной плитой, верхний и нижний слои элементов связаны между собой через заполненные ВВ взрывопередающие стойки.

Такая конструкция ЗУДТ обеспечивает более эффективное поражение атакующего ПТС, особенно тандемных кумулятивных боеприпасов [7].

Комплекс «Кактус» состоял из двух модульных блоков, включавших четыре ячейки, которые размещались в нишах наполнителя башни. Область амбразуры защищалась двумя дополнительными блоками по обе стороны от пушки. Таким образом достигалась практически равномерная защита в пределах курсового угла ±35°. В области амбразуры все еще оставалась зона с меньшим уровнем стойкости, попытка устранения которой была предпринята в проекте «универсальной башни» разработки того же КБ |8].

Защитный блок содержит жестко связанный с закрываемой поверхностью корпус с размещенными в нем ЗУДТ и набором броневых плит, установленных под углом, который наиболее эффективно приводит к рикошетированию дестабилизированных фрагментов БПС после взаимодействия с ЗУДТ.

Также модуль может включать прослойки из противорадиационного материала. При прохождении средства поражения через броневой пакет его пробивная способность поглощается не только за счет стальных плит, но и за счет амортизирующих пластин.

Противорадиационная прокладка, размещенная между модулем и пассивной броней башни, служит также в качестве демпфера при передаче высокочастотных колебаний, образующихся в момент срабатывания ЗУДТ и взаимодействия ПТС с элементами броневого пакета. Ниже приведены сечения вариантов исполнения защитных модулей [9, 10, И].

Важным аспектом является и уменьшение ослабленных зон блоков, оснащенных ЗУДТ, а также повышение уровня бронезащиты от современных ПТС за счет использования эффекта отраженного «двухстороннего» метания, особенно при воздействии тандемных кумулятивных боеприпасов и БПС с большим удлинением сердечника [9].

При попадании бронебойно-подкалиберного снаряда в крышку защитного блока происходит следующее: снаряд пробивает крышку, при этом образующийся поток осколков инициирует ВВ в ЭДЗ, которое детонирует. Образовавшиеся продукты взрыва метают броневую крышку навстречу атакующему снаряду, разрушая и отклоняя его. Одновременно с этим осуществляется метание дополнительной (тыльной) броневой пли ты попутно БПС (успевшему пробить плиту) в воздушном зазоре, перпендикулярно верхней броневой плите.

Причем происходит метание только рабочей части дополни тельной броневой плиты, что позволяет сохранить без разрушения конструкцию ячейки.

После взаимодействия с крышкой и плитой, а также с набором пластин ЭДЗ и разделяющей плитой остатки сердечника, БПС последовательно контактируете расположенными под большим углом броневыми плитами ячейки и пассивной броней башни. В целом аналогично происходит работа и при попадании тандемного кумулятивного ПТС.

В случае тандемного кумулятивного боеприпаса, имеющего более длительное воздействие кумулятивной струи, происходит отраженное метание пли т от защитной заслонки. После удара рабочей части плиты по защитной заслонке плита начинает двигаться в противоположном направлении (навстречу кумулятивной струе), рассеивая ее хвостовую часть. После взаимодействия с крышкой и плитой (двукратно при тандемном кумулятивном боеприпасе) остатки кумулятивной струи последовательно будут контактировать с броневой заслонкой, плитами и собственно пассивной броней башни.


Возможный вид башни модернизированного танка Т-80У с применением защитных модулей «Кактус». Рис. А. Тарасенко.


Варианты реализации защитных модулей (блоков) башни:

1 — с использованием эффекта отраженного «двухстороннего» метания (с обеспечением пространства для полета тыльной плиты); 2 — с применением наклонных плит; 3 — с пакетом из плит и амортизирующих пластин.


Взаимодействие ДЗ с атакующим БПС.


Лобовая деталь Т-80У с модульной ДЗ «Кактус» (1) и с ВДЗ «Контакт-5» (2).


Кроме модульной защиты башни, была разработана защита для лобовой детали корпуса (ВЛД) и бортов 112]. Защитные модули ВЛД выполнены с возможностью замены в полевых условиях в случае поражения, что значительно сокращает время, требуемое на ремонтные мероприятия по сравнению со встроенной динамической защитой, ремонт которой длителен и затруднен в полевых условиях.

Модули выполнены в виде отсеков с поперечной преградой, В отсеках установлены автономные защитные заряды с метаемыми пластинами; взрывопередающие стойки каждого автономного заряда полости соединены с единым датчиком атакующих ПТС на основе ВВ, производящим инициирование двух автономных защитных устройств, которые отделены от датчика амортизирующими прокладками.

Поперечной преградой между автономными защитными устройствами обеспечивается повышение живучести после отражения снаряда, а сама поперечная преграда выполняет функцию дополнительной защиты. Автономные защитные заряды с зарядом ВВ и метаемыми пластинами установлены в отсеках полости. Конструкция ЗУДТ позволяет создавать растянутое во времени двойное, поочередное воздействие метаемых пластин защитных зарядов на БПС или КС. Взрывопередающие стойки соединены с единым датчиком атакующего снаряда и обеспечивают процесс подрыва защитных зарядов через заданный промежуток времени. Дополнительное воздействие на ПТС оказывает крышка устройства и корпус датчика.

Работа устройства построена следующим образом: при попадании снаряда в корпус осуществляется проникновение его через крышу. Далее происходит контакт с датчиком, который подрывается, при этом ударная волна приводит в действие крышку, воздействующую на атакующий снаряд. Одновременно с подрывом датчика происходит передача детонации по трубкам к защитным зарядам, которые, подрываясь, приводят в действие метаемые пластины, которые по очереди начинают контактировать со снарядом, продолжая процесс его разрушения и дестабилизации фрагментов.

В ОКБТМ был создан ряд опытных образцов «Кактуса» и специализированный стенд для его испытаний, но этот комплекс так и не вышел за рамки опытных разработок. На вооружение была принята значительно более простая и консервативная разработка НИИ Стали «Реликт». Одной из причин такого решения стала стоимость модернизации, требующая капитального вмешательства в защиту танка. В этом плане «Реликт» более универсален, более дешев и не требует заводских условий для установки. Но потенциальные возможности на перспективу у «Реликта» по сравнению с «Кактусом» значительно ограничены.


Схема установки модульной ДЗ на ВЛД танка Т-80У:

1 — нижняя лобовая деталь; 2 — опорный лист; 3 — пакет плит наполнителя; 4 — съемный лобовой лист; 5 — полости ДЗ; 6 — защитный заряд; 7 — метаемая пластина; 8 — взрывопередающая стойка; 9-датчик; 10 — корпус датчика; 11 — амортизирующая прокладка; 12 ~ крыша; 13 — поперечная преграда.


Вариант установки комплекса «Реликт» на ВЛД танка Т-72 (Т-80).


Модульная ДЗ «Кактус» на башне ходового макета танка «объект 640». Фото из архива авторов.


Комплекс «Реликт»

Комплекс «Реликт» [13] был разработан НИИ Стали и принят на вооружение в 2006 г. Разработка представляет собой эволюционное развитие комплекса «Контакт-5» в направлении увеличения эффективности защиты по БПС и обеспечения эффективной работы по тандемным кумулятивным боеприпасам, а также более удачного перекрытия защищаемого объекта и роста эксплуатационных качеств комплекса в целом.

Комплекс обеспечивает повышение противоснарядной и противокумулятивной защиты танка в курсовых углах обстрела ±20° (по корпусу) и ±35° (по башне). Противоснарядная (БПС) стойкость увеличивается в данных углах в 1,2–1,5 раза, противокумулятивная — в 2–2,1 раза.


Установка комплекса «Реликт» на башне танка Т-72Б.



Варианты установки модуля «Реликт» на ВЛД. Фото из архива авторов.


Бронестойкость лобовой проекции башни (+30°) и корпуса (+20°) с учетом установки комплекса «Реликт»
Танк Эквивалент бронестойкости, мм по БПС, без учета ДЗ Эквивалент бронестойкости, мм по БПС, с комплексом «Реликт»
Башня Корпус Башня Корпус (ВЛД)
Т-72АВ (1984) 380 405 630 655
Т-80БВ (1984) 400 430 650 680
Т-72Б (1985) 540 480 800 730

Новые решения комплекса «Реликт» включают более рациональное размещение защитных блоков на башне и корпусе, дающее лучшее перекрытие защищаемой проекции танка (до 60–68 % по сравнению с 45–55 % у комплекса «Контакт-5») и повышенные возможности по защите от тандемных кумулятивных боеприпасов наряду со значительно большей живучестью и ремонтопригодностью элементов комплекса, обеспеченной его модульностью. Это достигается за счет имеющегося зазора между секциями модуля на ВЛД, дающего пространство для полета тыльной плиты по направлению атакующего ПТС, что ведет к увеличению времени воздействия. Рабочая поверхность секции ВЛД, содержащей восемь элементов 4С23, имеет единый габарит 250x500 мм, что гарантирует большую эффективность комплекса и равномерную эффективность на всей защищаемой поверхности.

В отличие от комплекса «Контакт- 5», верхние и нижние контейнеры, установленные на башне, выполнены без жесткой фиксации, что обеспечивает большую живучесть комплекса «Реликт». В процесс воздействия на атакующий ПТС вовлекается только верхний или нижний контейнер, а не весь блок, как это свойственно комплексу «Контакт-5». В составе элементов 4С23 применен новый тип ВВ, разработанный ГосНИИ «Кристалл», значительно улучшающий характеристики комплекса. Дополнительное увеличение чувствительности 4С23 к действию БПС может достигаться за счет того, что защитные пластины устройства выполнены из двух различных материалов. Акустический импеданс материала защитной пластины, расположенной первой по ходу ПТС, меньше (например, из алюминиевого сплава), чем акустический импеданс материала второй защитной пластины (из стали).

Удалось достигнуть заданных показателей стойкости элементов от не представляющих угрозу танку БПС с малой скоростью, недостаточной д\я инициирования ВВ элементов старых образцов (например, М829АЗ, начальная скорость 1555 м/с), и в то же время обеспечить надежную работу комплекса. В результате при стрельбе с большой дальности скорость соударения снаряда с мишенью может достигать 1300–1400 м/с [14].

С этой целью в состав ВВ могут быть включены микросферы из инертного материала, равномерно распределенные по элементу. Поскольку микросферы равномерно распределены по заряду взрывчатого вещества, при воздействии ударной волны ее фронт искривляется, в нем возникает множество очагов инициирования, обеспечивающих возбуждение детонации заряда взрывчатого вещества, в том числе и при воздействии БПС, имеющего невысокую скорость. Инициирование взрывчатого вещества элемента в данном варианте исполнения происходит при скорости БПС 1350–1400 м/с.

Комплекс «Реликт» предназначен для модернизации бронетанковой техники средней и тяжелой весовой категории (танки Т-80БВ, Т-72Б, Т-90, а также БМПТ).

На основе анализа открыто представленных материалов разработчиков (НИИ Стали) и данных по совершенствованию возможностей современных ПТС, приведенных в открытой печати [15], можно предположить, что комплекс «Реликт» не решает полностью вопрос защищенности современных танков Т-72Б и Т-80У от перспективных ПТС зарубежных стран.

Следует отметить, что комплекс «Реликт» все еще не получил на данный момент (по прошествии двух лет после принятия на вооружения) массового распространения в Вооруженных Силах РФ. Можно с большой вероятностью предположить, что модернизации танкового парка затянулась, и эволюционные решения могут устареть еще до массового поступления в войска.

Из-за жестких требований к массогабаритным показателям возможности дальнейшего повышения уровня защиты танков Т-72Б и Т-80У только за счет установки дополнительных защитных блоков (примером которых может быть «Реликт») без замены пакетов комбинированной брони к настоящему времени практически исчерпаны. Ситуация усугубляется и тем, что в танках Т-90 не предусмотрено модульное бронирование (как, например, реализовано на танках Т-84 и Т-80УД), что значительно затруднит их модернизацию в перспективе.

Однако защитой лобовых проекций современных танков от БПС и тандемных кумулятивных боеприпасов не исчерпывается весь спектр угроз, которым подвергаются танки на современном поле боя. Все большее распространение получают современные ПТС, атакующие танк в верхнюю проекцию, такие как ПТРК «Джавелин», «Спайк», «Билл», а так- же боеприпасы со снарядоформирующимся зарядом («ударное ядро»). На данном этапе можно сделать предположение [16], что все существующие танки (как отечественного, так и зарубежного производства) не способны в полном объеме обеспечивать решение стоящих перед ними задач. Основной причиной этому служит недостаточная защищенность от все более совершенствующихся ПТС, поражающих объект в бортовую и верхнюю проекцию [17]. В результате возникла проблема обеспечения защиты бортовых и верхних проекций танков с учетом реалий современных конфликтов.


Варианты защитных устройств бортов корпуса:

а — навесной вариант; б — встроенный вариант. 1 — защитное устройство; 2 — корпус; 3 — метаемая пластина: 4 — элементы ДЗ; 5 — инертный материал: 6 — перемычки; 7 — боковые пластины; 8 — винты; 9 — отсек защищаемого объекта; 10 — корпус; 11 — броневые пластины.


Военные конфликты последних лет свидетельствуют о низкой приспособленности защиты современных танков к действиям в нестандартных условиях (городская застройка, лесная и горная местность). В условиях обороны противник всегда пытается поражать танк в менее защищенную бортовую проекцию. Причем в данной ситуации углы встречи ПТС с ЗУДТ будут наименее оптимальны для ее эффективного срабатывания, т. е. близки к нормали. Эффективное разрушение кумулятивной струи происходит только при углах встречи ее с контейнером, существенно отличных от нормали к поверхности его пластин.

Традиционно параметры максимальной защиты современных танков обеспечиваются в пределах ±20–35е для башни и ±20° для корпуса. Эти значения обусловлены, прежде всего, исторически выработанным опытом Великой Отечественной войны и войн второй половины XX века, где основная масса попаданий находилась в указанных выше пределах. Однако в последнее время наблюдается стойкое изменение этого соотношения в пользу равновероятного распределения поражений танков во всем диапазоне курсовых углов [16], что особенно характерно для конфликтов малой интенсивности. В сложившейся ситуации возникает проблема обеспечения защиты танка в более широком диапазоне углов обстрела.

Задача состоит в создании эффективной защиты бортов танка, способной функционировать во всем диапазоне углов встречи с ПТС и при этом обладать уменьшенной площадью ослабленных зон и низким воздействием ЗУДТ на защищаемую поверхность. Необходимым требованием, чтобы признать разработку перспективной, является и то, что она должна обеспечивать защиту бортовых проекций и от тандемных кумулятивных БЧ, распространение которых все более возрастает.

Примером частичной реализации подобной защиты могут быть устройства, предложенные ОКБТМ [19] и НИИ Стали [20]. Ряд подобных решений реализованы д\я современных образов, например, БМО-Т и БМП-3.

Послойная установка контейнеров по взрывчатым веществам с чередованием упругого инертного материала исключает передачу детонации между соседними контейнерами устройства защиты, что снижает воздействие взрыва на объект защиты. Упругий инертный материал в устройстве является демпфером для защищаемой поверхности от ударной волны элементов динамической защиты и фугасного действия кумулятивного боеприпаса.

Характер метания металлических пластин при подрыве ЗУДТ традиционного типа обуславливает, что ее эффект ивность буде т зависеть от места попадания снаряда. Однако необходимо обеспечить равномерную защиту как по поверхности отдельных блоков, так и по поверхности всей машины, закрытой комплектом блоков. Это в определенной мере может быть обеспечено путем рационального размещения блоков, например, с перекрытием стыков контейнеров.

Взаимное перекрытие элементов компенсирует различное воздействие в средней части и по краям элементов на кумулятивную струю. Однако подобные варианты ДЗ, несмотря на свои положительные качества, не могут служить оптимальной защитой бортов в перспективе из-за низкой стойкости от ПТС с тандемными кумулятивными БЧ.

В целом аналогичный принцип использован в комплексе навесной ДЗ разработки НИИ Стали для оснащения БМП-3 и других легких бронированных машин (ЛБМ). Комплекс обеспечивает защиту от моноблочных кумулятивных боеприпасов с пробиваемостью до 600 мм.

Другим подходом к обеспечению защиты бортов от ПТС является предложенные НИИ Стали гибкие тканевые защитные экраны [21) с установленными в них элементами 4С20 или 4С24. С помощью легкого каркаса элементам придается угол, обеспечивающий их эффективное функционирование при обстреле в нормаль, после чего они фиксируются на объекте (БМПТ), Комплекс характеризуется малой массой и возможностью установки силами экипажа в полевых условиях. Применение подобного решения предложено НИИ Стали и УКБТМ для перспективной российской боевой машины поддержки танков (БМПТ), причем тканевые экраны устанавливаются поверх основных экранов.

В то же время живучесть подобных тканевых конструкций в случае поражения недостаточна из-за низкой стойкости к фугасному воздействию, уязвимости для осколков, пуль, зажигательных смесей и низкой механической прочности самой конструкции. Кроме того, подобная конструкция не обеспечивает эффективной защиты от ПТС тандемных кумулятивных ПТС во всем вероятном диапазоне углов обстрела.

На данный момент серийных образцов динамической защиты, обеспечивающей непоражаемость объектов тандемными БЧ, не выявлено.

Однако наиболее близко к решению данной проблемы подошли разработки нетрадиционных типов защитных устройств, в частности, использующие в качестве элементов удлиненные кумулятивные заряды. Примером такого подхода может быть украинский комплекс модульной ДЗ «Нож» разработанный ГП БЦКТ «Микротек».

Результаты испытаний [22], свидетельствуют о высокой эффективности тандемных защитных устройств на основе удлиненных кумулятивных зарядов при защите от современных тандемных кумулятивных гранат ПГ-7ВР и аналогичных им БЧ ПГ-29В для гранатометов РПГ-7В1 и РПГ-29. Для испытаний применялись также гранты ПГ-7ЛТ болгарского производства со сдвоенным кумулятивным зарядом. Выявлено, что остаточная бронепробиваемость для подобных тандемных кумулятивных боеприпасов составляет от 7 до 12 % и в принципе не отличается от места взаимодействия КС с ЗУДТ.

Основным преимуществом подобных устройств является равномерная противокумулятивная стойкость и равная эффективность при любых углах взаимодействия с ПТС. Послойная установка с взаимным смещением и перекрытием в слоях элементов ЗУДТ позволяет наиболее плотно заполнить внутренний объем контейнера ячейками и расположить их так, что на КС при прохождении в контейнере обязательно будет воздействовать два и более элементов.


Вариант исполнения навесного комплекса ДЗ для ЛБМ:

I — контейнер; 2,3 — устройства, расположены под углом 90'; 4 — заряд ВВ; 5,6 — металлические пластины; 7 — лицевая стенка контейнера; 8 — слой наполнителя; 11, 12 — части ВВ, разделенные перегородкой; 13 — перегородка; 14 — торцевая сторона; 15 — упругий элемент; 16 — Т-образная перегородка; 17-отделенный перегородкой ВВ; 18- отдельная конструкция, для каждого заряда ВВ; 19 — узлы; 20 — узлы крепления экрана к объекту; 21 — корпус защищаемого объекта; 22 — сборная конструкция; 23 — перегородка из стали.


Вариант тандемного исполнения кумулятивного защитного устройства [23].


БМПТ с дополнительными навесными экранами. Фото из архива авторов.


Испытания тандемной защиты ПГ-7ВР. Фото из архива авторов.


Рис. 18. Башня украинского танка Т-84 с модульным бронированием без установленной ДЗ «Нож». Сварной стык башни в пределе лобовой проекции защищен клиновидным броневым блоком. Фото из архива авторов.


Вариант реализации ЗУДТ с многослойным размещением элементов и упругими прослойками со стальными плитами.


В то же время устройства подобного типа лишены ряда недостатков, присущих классическим ЗУДТ, таких как:

— высокий уровень взрывного воздействия на защищаемый объект за счет метаемых в сторону преграды поражающих элементов [24];

— зависимость эффективности от значения временной задержки инициирования основного заряда в тандемных боеприпасах;

— увеличение габаритов, необходимых для обеспечения пространства для метания тыльной плиты — зависимость от углов встречи с ПТС и координат попадания в защитное устройство.

Не менее важна в условиях современных вооруженных конфликтов и проблема перекрытия проекции танка ЗУДТ ее живучести в целом. Как отмечалось [25], ЗУДТ имеют высокий потенциал совершенствования за счет оптимизации их конструкции, выбора рациональных параметров элемента, применение новых материалов и схем воздействия на атакующий ПТС.

Существенным недостатком, характеризующим динамическую защиту, является присущая ей одноразовость. Соответственно, при поражении объекта, оснащенного ЗУДТ, часть его защищенной проекции оголяется и теряет значительную часть стойкости.

Поэтому важно найти оптимальный баланс между габаритами ЗУДТ, которые в случае их исполнения на основе плосконаправленных пластин значительно влияют на ее эффективность. Чем больше габариты (прежде всего — длина) ЗУДТ, тем больше ВВ вовлекается во взаимодействие, а следовательно, тем более мощный и длительный импульс воздействует на ПТС. Поэтому потенциально больший контейнер обладает и большей эффективностью. Однако при этом резко снижается живучесть комплекса и оголяется большой участок защищаемой площади. Выбор размера контейнера — это компромисс между эффективностью и другими параметрами защиты, такими, как живучесть защищаемого объекта в целом.

В современных танках Т-80У, Т-90, Т-84 габариты блоков и контейнеров ДЗ варьируется в пределах 500x375,500x250,250x250,250x125 мм и др. для обеспечения наиболее полного перекрытия защищаемой проекции объекта. Неоптимальный выбор параметров габаритов устройств приводит к ухудшению перекрываемой проекции танка.

Так, например, на башне танка Т-90 (Т-90А), оснащенного комплексом «Контакт-5», установлено семь контейнеров и один блок динамической защиты, которые перекрывают лишь до 45 % лобовой проекции при курсовых углах =±35°. Причем не перекрыты ДЗ прежде всего имеющие и без того слабозащищенные участки проекции по обе стороны от амбразуры. Также недостаточно перекрывает «Контакт-5» и верхнюю часть ВЛД. Шаги по решению этих проблем предприняты в описанных выше комплексах «Кактус», «Реликт» и «Нож».

При этом можно отметить ряд преимуществ ЗУДТ на основе удлиненных кумулятивных зарядов, где в процесс взаимодействия с атакующим ПТС вовлечена лишь небольшая секция модуля, ограниченная габаритами 250x125 мм.

Наиболее сложные задачи перед разработчиками ставят ПТС, атакующие танк в верхнюю проекцию, ч то также осложняется проблемой того, что защита от подобных ПТС изначально не предполагалась в рамках компоновки как отечественных, так и зарубежных танков. В данном случае возникают как вопросы габаритных ограничений, так и вопросы воздействия ЗУДТ на защищаемый объект.

Варианты защитных устройств, в некоторой мере обеспечивающих защиту от современных тандемных боеприпасов, могут быть разработаны на базе классических ЗУДТ на основе плосконаправленных пластин [26]. Реализация предполагает установку 2–3 элементов ДЗ, выполненных по традиционной схеме и разделенных упругими демпфирующими прокладками и стальными пластинами, что увеличивает время воздействия на КС.

Подобные решения наряду с высоким ударно-волновым воздействием на защищаемый объект имеют также и ряд недостатков, обусловленных влиянием временной задержки последовательно действующих кумулятивных боеприпасов на эффективность ЗУДТ, низкой эффективности при взаимодействии при углах встречи, близких к нормали, и значительными неравномерностями стойкости в зависимости от места взаимодействия КС с ЗУДТ. Большинства этих недостатков лишены ЗУДТ, использующие в качестве элементов удлиненные кумулятивные заряды, что делает их перспективным направлением при защите верхних и бортовых проекций танков.


Танк «Оплот» с модульной противотандемной защитой башни и корпуса. Фото из архива авторов.



Выводы

 Как отмечают специалисты, на вооружении практически всех государств остаются танки, которые по своим концептуальным характеристикам (в частности, по защищенности) не соответствуют сложившимся к настоящему времени угрозам, прежде всего по защите верхних и бортовых проекций.

 Как показал опыт вооруженных конфликтов недавнего времени, существенно изменились законы распределения попаданий по углам обстрела, в ходе которых большая часть попаданий приходится не на передний сектор обстрела (±35°), а на бортовые и верхние проекции танков. Это ведет к необходимости создания комплексов защиты танков на основе перспективных ЗУДТ в комплексе с другими средс твами защиты (активной защиты, КАЗ, компоновочными решениями), которые позволят танкам сохранить роль основного боевого средства сухопутных войск.

 Условия, в которых ведутся боевые действия в городах и в других населенных пунктах, характеризуются ограниченностью зон обстрела и обзора, сложностью маневра и управления подразделениями. Нетрадиционный характер боевых действий в локальных вооруженных конфликтах, т. е. действия противника из засад, подвалов домов, верхних этажей зданий, широкое применение мин, фугасов требует создания немногочисленпых, но в то же время постоянно готовых наделе к вступлению в бой высокозащищенных специализированных машин.


Литература и источники

1. Ратотаев Д.А., Григории В.А. Снаряд — броня: что сильнее? // Военный парад, № 32. — 1999, март-апрель.

2. Баум Ф.Л., Станюкович К. П., Шехтер Б. П. Физика взрыва. — Физматгиз, 1959.

3. Persson Ake. A theoretical analisis of the Mechanics ol tandem shaped charges and their interaction with different targets // 7. int. Symp. on Ballistics. — 1983, 19–21 april.

4. Адамчук А.И. Основные проблемы существующею парка бронетанкового вооружения II военной техники и направлении его совершенствования на среднесрочную перспективу. Доклад на конференции «Броня-2003».

5. Соловьев В.П. Состояние и перспективы обеспечения защищенности гусеничных и колесных бронированных машин. Доклад па конференции «Броня-2003».

6. Патент РФ № 2257529.

7. Свидетельство на полезную модель РФ № 2868.

8. Патент РФ № 2 233 418.

9. Свидетельство на полезную модель РФ № 12237.

10. Свидетельство на полезную модель РФ № 6046.

11. Свидетельство на полезную модель РФ № 2866.

12. Свидетельство на полезную модель РФ № 6050.

13. Патент ЕАПВ № 3291.

14. Патент ЕАПВ № 6672.

15. Особенности развития бронебойных подкалиберных снарядов //Артиллерийское и стрелковое вооружение. — 2002, № 2.

16. Чепков И.Б., Васьковский М.И. Тенденциi розвитку засобiв ураженнн i умов бойовою застосувашш тштв з активними системами захисту // Артиллерийское и стрелковое вооружение. — 2001, № 3.

17. Танки и боях за Грозный // Фронтовая иллюстрация. — 2007, № 9; 2008, № 1.

18. Held М. Warhead hit distribution он main battle tanks in the Gulf War //.1. of Battlefield Techn., v.3. — 2000, № 1.

19. Свидетельство РФ № 17362.

20. Патент ЕАПО № 2363.

21. Патент РФ № 2238508.

22. Чепков И.Б., Хитрик В.О. Защитные устройства динамического типа от тандемных кумулятивных боеприпасов// Артиллерийское и стрелковое вооружение. — 2008, № 3.

23. Патент Украины № 28225.

24. Кучинскии А.В., Васьковский М.И., Чепков И.Б., Неговский А.Н. Оценка действия защитною устройства динамического типа на броневую преграду // Артш\лерийское и стрелковое вооружение. — 2006. № 4.

25. Чепков И.Б. Классификация защитных устройств динамического типа // Артиллерийское и стрелковое вооружение. — 2004, № 3.

26. Патент Украины № 29535.


Развитие БМП в 1970-1980-е гг

Геннадий Пастернак,

полковник в отставке, ветеран ГАБТУ


На страницах нашего журнала мы не раз обращались к истории и перспективам развития отечественных БМП и БМД. В данной статье рассказывается о том, как именно происходил переход от БМП-1 к БМП-2, а затем — и к принципиально новой БМП-3. Это взгляд изнутри, точка зрения специалиста, много лет непосредственно занимавшегося этими вопросами.

Боевая машина пехоты БМП-1 появилась как логическое продолжение технической политики в области развития бронетанкового вооружения и техники, когда в конструкции танков уже было реализовано важнейшее требование времени — противоатомная защита, а мотострелковые войска имели практически открытые бронетранспортеры. Принятие на вооружение Советской Армии Б{МП-1 послужило толчком бурных опытно-конструкторских работ в этом направлении во всех развитых зарубежных странах, завершившихся также принятием на вооружение машин такого класса.

Десятилетний период серийного производства и эксплуатации БМП-1 в войсках, потребности войск в ее различных модификациях (наличие в мотострелковых частях многочисленных подразделений с резко отличающимся вооружением, командирских и командно-штабных машин, машин технического обеспечения, боевых разведывательных машин и т. п.) поставил вопрос о ее глубокой модернизации. Этому способствовало также то, что установленный на ней комплекс вооружения — гладкоствольное 73-мм противотанковое орудие и противотанковый комплекс «Малютка» с ручным наведением — в наступательном бою не могли оказать поддержку ни своим танкам, ни мотострелкам. Введенная впоследствии осколочная граната существенно ничего не изменила, замена «Малютки» на «Конкурс» с полуавтоматическим наведением (БМП-1 П) облегчила задачу подготовки наводчиков, но никак не приблизила в целом к решению имеющихся проблем.

Необходимо оговориться по поводу установки на БМП-1 такого вроде бы «несуразного» для мотострелковых подразделений вооружения: появление этой машины совпало с крутым решением Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева «порезать всю ствольную артиллерию», что оставляло бы мотострелковые и танковые соединения вообще без противотанковой обороны.

Глубокая модернизация машины потребовалась для размещения на ней стабилизированного комплекса с 30-мм автоматической пушкой тульского КБП, существенно изменившего боевые возможности машины. Так появилась БМП-2. В реализацию высоких показателей вооружения огромный вклад внесли специалисты Курганского машиностроительного завода (главные конструкторы Б.11. Яковлев и А.А. Благонравов, В.М. Аксентьев и др.), а также ковровчане — в части отработки уникального стабилизатора. На БМП-2 появилось двухплоскостное целеуказание от командира, дублированное управление огнем (чего не было даже на танках), возможность достаточно эффективной стрельбы по вертолетам. Необходимо также подчеркнуть, что очередь 30-мм автоматической пушки по танку при комбинированном снаряжении ленты может оказаться предельно роковой для его боеспособности: любой танк остается без наружного оборудования, приборов наблюдения и прицеливания, с большой вероятностью заклинивания пушки и башни.

Нельзя забыть и того, что конструкторы 73-мм «Грома» сделали все возможное, чтобы модернизировать это орудие и боеприпасы к нему. Несмотря на активную поддержку ГРАУ, считавшего, что появление БМП с автоматической пушкой лишь дань защите от воздушных средств вероятного противника и количественно она не может составлять в войсках более трети от всего парка, БМП с 73-мм орудием «Гром-М» не смогла оказать достойную конкуренцию БМП с 30-мм автоматической пушкой при стрельбе по реальным целям.

События в Афганистане, куда по указанию Генштаба были поставлены всего 12 БМП-2, окончательно поставили точку в этом вопросе. Боевые свойства 30-мм автоматической пушки и некоторые другие улучшенные качества машины привели к тому, что 40-я армия срочно запросила о замене всех БМП-1 на БМП-2.



Кстати, наряду с вооружением, одним из первых отмеченных преимуществ БМП-2 перед БМП-1 специалисты 40-й армий назвали такое ее свойство, как отсутствие укачивания мотострелков, что явилось следствием смещения башни в сторону кормы.

Одновременно стало очевидным, что с приходом нового вооружения база машины вышла на свой технический предел: любые усилия по модернизации приводили к потере каких-либо важных свойств. А известно, что длительность существования массовых машин бронетанковой техники в войсках определяется наличием технических запасов их модернизации под более быстро развивающиеся средства поражения и защиты от них. Тупиковым на БМП-2 оставался вопрос замены движителя на плаву: гусеничный движитель не позволял форсировать водные преграды без инженерной подготовки берега и ограничивал возможность форсирования по величине скорости течения. Встал вопрос выхода из создавшегося положения: модернизировать существующую базу за счет установки пары дополнительных ка тков или разрабатывать новую базу с реализацией всех возможностей машин легкой категории по массе. Накопленный опыт эксплуатации БМП-1, БМП-2, БМД-1, БМД-2, БТР-60, БТР-70, известные результаты боевого применения такого «долгожителя», как легкий танк ПТ-76, ожидаемые условия макро- и микроизменений рельефа от воздействия современных массовых средств поражения склоняли к радикальному решению — созданию новой машины.

Необходимо особо подчеркнуть, что создание, производство и эксплуатация принципиально новой массовой машины — весьма ответственное решение, приводящее к значительным государственным затратам, необходимости модернизации всей инфраструктуры войск, связанной с эксплуатацией нового образца (обслуживание, все виды ремонта и хранения). К тому же напрашивалось не такое простое решение, как переход на броневые материалы из алюминиевых сплавов, что самым кардинальным образом отражалось на необходимости полной реконструкции броневого производства головного завода плюс непоощряемое вмешательство в сферу Минавиопрома. Переход па алюминий был связан не только с уровнем защиты машины, но и с механической прочностью корпуса, которой нельзя было достигнуть на стальных броневых материалах при ограниченной массе плавающей машины (достаточно сказать, что даже на танках при движении по пересеченной местности относительное смещение бортов может достигать 50 мм).

Новая машина должна была максимально учесть требования военной доктрины, и было принято решение, прежде всего, отработать концепцию на ее создание. Практики отработки концепции на создание других образцов БТВТ не существовало (приводимые в справочниках и другой технической литературе ссылки на наличие таковой по различным образцам ошибочны). Поскольку машина предназначалась, в основном, для Сухопутных войск, концепция па новую боевую машину пехоты была представлена на утверждение Главкому СВ.

Одновременно в ТТЗ на нее были заложены все требования, выполнение которых позволило бы применять машину в ВДВ, поскольку она обеспечивала превосходство над БМД-1 и БМД-2 по запасу хода, вооружению, возимому боекомплекту и по количеству перевозимых десантников. В те времена считалось, что Ан-12 не являлся последним словом в транспортной авиации и разрабатывавшиеся транспортные самолеты предоставят возможность десантировать машины массой до 20 т. Но вернемся к концепции новой БМП.

К сожалению, концепция новой БМП, направленная Главкому СВ, не только не была утверждена, но и, возможно, даже не рассматривалась.

Предполагаемых причин этому могло быть две. Одна из них — полное отсутствие такого опыта и необходимого аппарата в системе СВ, а также имеющееся практика: никакие технические управления Министерства обороны с такими документами к ним не выходили. Другая возможная причина — появление нового Главкома СВ В. И. Петрова, весьма своеобразного, обратившего на себя внимание военной решительностью. Однако эта черта на деле, в решении технических вопросов, оказалась далеко не однозначной: сегодня твердо скажетодно, а завтра не менее твердо — противоположное, что могло объясняться, видимо, только отсутствием представлений о некоторых технических характеристиках БТВТ и средств поражения. Так, будучи на заводе в Кургане, он заявил главному конструктору в присутствии руководителей области, что машины, пробиваемые кумулятивными снарядами, ему вообще в армии не нужны, а других машин в армии на тот момент и не было. Это заявление, к счастью, осталось без последствий для войск и технических управлений МО.

Надо сказать, что, видимо, на всех этапах своей службы Петров оставлял глубокий след в сердцах и в судьбах своих подчиненных некой непредсказуемостью, сочетавшейся с нетерпимостью. Позже эту точку зрения мне подтвердил один отставник, бывший командир полка, с которым мне пришлось работать. Он получал от него команды, мягко говоря, не совсем осмысленные, но доводимые до обязательного исполнения. А один из войсковых генералов, проходивший ранее службу иод его руководством, будучи председателем комиссии по испытаниям опытного образца БМП-2, почувствовал такой дискомфорт и волнение перед входом в его кабинет, что когда вошел, не смог доложить результаты испытаний, сбивался, нес чушь или молчал. Петров, естественно, посадил его на место.

В конечном счете, пришлось до конца разработки руководствоваться этим неутвержденным документом. В результате указанная концепция была полностыо реализована в характеристиках принятой па вооружение новой машины, получившей индекс БМП-3.

Таким образом, БМП-3 — единственная машина БТВТ, для которой была разработана концепция на создание. Это оказалось в каком-то смысле и определенной поддержкой, так как специалистами бронетанкового института (Кубинка) сведения о ведущихся разработках БМП за рубежом трактовались в пользу последних. В связи с этим наше ТТЗ на разработку новой БМП и все проведенные опытно-экспериментальные работы оценивались вышестоящими организациями как неудовлетворительные. Камнем преткновения был и выбор 500-сильного двигателя. Институт настаивал на наддувном двигателе ЧТЗ, который на тот момент не имел технологии (для реализации массы не более 500 кг требовалось обеспечить литье чугунного блока двигателя с 3-мм стенками при достигнутом уровне 10–12 мм) и соответствующей производственной базы.

В Советском Союзе в отношении бронетанковой техники существовала практика принятия ее на вооружение совместными постановлениями ЦК КПСС и СМ СССР. Ни министр обороны СССР, ни тем более ГК СВ таким правом не обладали. Им предоставлялась возможность принимать на вооружение только вспомогательные средства и средства обеспечения. Такой порядок подчеркивал роль БТВТ в реализации государственной военной доктрины по Сухопутным и Воздушно-десантным войскам, при этом особо подчеркну слово «государственной», а не доктрины МО или ГШ. Поэтому наличие концепции на новые разработки боевых объектов БТВТ надо было бы считать обязательными.

Концепция новой БМП возникла не случайно, а в результате бесконечных доработок БМП-1(2), которые нельзя было выполнить в полном объеме из-за превышения веса, потери и без того проблематичной плавучести, бесперспективности применения базы под другие машины СВ и невозможности обеспечения условий для пребывания в ней мотострелков. Положения направленной в СВ концепции повой БМП явились антиподами тех свойств, которые отражали накопившиеся недостатки. Собственно, предпосылки к ее созданию появились с началом разработки БМП-2 главным конструктором Б.Н. Яковлевым (еще до прихода в КБ Курганмаша А.А. Благонравова). Кратко напомним, что в БМП-1 и даже в БМП-2 тогда не устраивало. На БМП-1, прежде всего, ее основное оружие, никакого отношения не имевшее к поддержке мотострелков. Бесплодные попытки исправить положение введением осколочной гранаты (ОГ) эффекта не дали. Мало того, для БМД-1 не было найдено решение по предотвращению самоликвидации ОГ при подрыве на минах, в связи с чем эти машины были выведены из Афганистана.

При отработке БМП-2 вплотную столкнулись с недостаточной «грузоподъемностью» базы для обеспечения установки вооружения, повышения защищенности (в том числе средств пассивной и активной защиты), размещения большего боекомплекта, оружия и ш татного имущества мотострелков. Перечислим кратко и другие «минусы» этой машины:

— отсутствие оружия, позволяющего вести автономную поддержку спешенной пехоты;

— неудовлетворительная плотность огня в переднем секторе;

— не полностью реализованные возможности управляемого вооружения «Конкурс»: его длительное заряжание и наличие опасной термической зоны за машиной (для спешенной пехоты), а также вылетающей заглушки вышибного заряда;

— неудобства использования автоматов изнутри машины (мотострелки мешали друг другу).

К сожалению, в конструкцию автомата Калашникова не были внесены изменения, касающиеся обращения ГБТУ в ГРАУ о необходимости стыковки с узлами отсоса пороховых газов и приема стреляных гильз. Мало того, был принят на вооружение укороченный автомат, который не стыкуется с герметичными бойницами машин БМД, БМП и БТР-80.

Кроме того, совершенно неудовлетворительными в этих машинах были условия длительного (до 24 ч) пребывания мотострелков в замкнутом объеме: на каждого приходилось около 0,5 м3 (представьте себе, что в комнату средних размеров, типа кухоньки, площадью 8 м² должны были бы набиться и пребывать в ней сравнительно длительное время 48 человек; о стрельбе из автоматов и естественных потребностях не приходится и думать). Как обеспечить им необходимую замену воздуха для дыхания? Требуемая скорость обмена воздуха при такой плотности гарантирует получение простудного заболевания вплоть до воспаления легких (то, что называют «сквозняком»). Солдаты, прижатые друг к другу как шпроты в банке, находясь в машине несколько часов, к тому же укачиваемые в БМП-1 как в люльке (она все время «всбрыкивает» кормой из-за смещения ее цен тра тяжести к носу: мотострелки являются для нее незакрепленным грузом), при спешивании не в состоянии не только идти в атаку, а порой с места сдвинуться не способны. Даже плановые привалы в полной мере не могут спасти от того, чтобы кому-то не «приспичило» в ходе марша, а для этого в машине нет ничего. Люди порой теряли сознание от безысходности. Все эти вопросы должны были найти свое решение в новой машине.

Количество мотострелков крайне желательно было сохранить, так ка к это соответствовало существующей структуре мотострелковых частей и подразделений. Но при отработке новой машины появилась возможность имел» в машине дополнительно два лежачих места, которые оказались нелишни ми: наличие раненых или необходимости кратковременного отдыха оправдывало их наличие. Для легко раненых были предусмотрены рекомендованные медиками ремни крепления.

Может ни к месту тут будет сказано, но вспомнилась часто упоминаемая в литературе так называемая «тяжелая БМП», обладающая теми же свойствами подвижности и защиты, что и танки. Почему «так называемая»? Да потому, что она возит не мотострелков, а что-то непонятное — от трех до пяти спешиваемых бойцов, из них, видимо, кто-то командир, только чего? Подотделения или полотделения? Придется поломать голову над штатной структурой такой задумки, зная, что мотострелковая рога состоит далеко не из одних автоматчиков (там их меньшинство). Кстати, даже для разработки боевых машин пехоты и их существования в войсках этот вопрос всегда являлся большой головной болью: в мотострелковой роте имеется огромное разнообразие переносимого вооружения и не только вооружения, при этом отделения разительно отличаются между собой. Когда отделение садится в БМП, большая часть носимого снаряжения находится в специальных укладках (не держать же на коленях «Иглу» или «Стрелу», гранатомет или боекомплект к нему — все это предельного веса для носимых средств). Но БМП должны быть обезличены: какое отделение сядет в нее, с гранатометом или зенитным комплексом или с чем-то другим, неизвестно, однако каждое из них должно быть обеспечено укладкой. Мало того, переносное вооружение более динамично совершенствуется, принятие на вооружение очередных средств для мотострелков приводит к необходимости доработки и установки новых укладок в войсках на каждой БМП, даже если оно появилось хотя бы в одном отделении.



А вот чтобы перевезти мотострелковую роту штатной комплектации, потребуется свыше 20 тяжелых машин и столько же экипажей из двух человек (то есть еще половина роты) плюс огромный избыток вооружения, не использующегося при спешивании (например: в роте сейчас два автоматических гранатомета, а надо добавить на каждую роту еще 20 стационарных) — предельная нерациональность на которую, думаю, не пойдет ни один здравомыслящий начальник. Кстати, довести десант мотострелков с их вооружением (а не в плавках) до 8-10 человек в такой машине, как это предлагается отдельными специалистами, не удастся и по условиям обитания, и по обеспечению их активности из-за потери танкового уровня бронезащиты. Видимо, еще недостаточно критично оцениваются проблемы, которые принесет тяжелая БМП на том же производстве, что и танки (т. е. вместо них).

Возможно, есть такие частные задачи: куда ее — «тяжелую» — можно приткнуть, подумав, чем вооружить и кого оснастить. Зачем она нужна дад войск? Эта машина дороже танка и делаться будет за счет количества танков. Дополнительных танковых производств не предвидится. Вооружение тяжелой БМП, как представляют его в публикуемой литературе, ничем танк не поддерживает. Ведь танкам для поддержки, как и раньше, нужны только САУ, а их, к сожалению, уже давно нет. Если даже танков-то государство на год заказывает всего батальон, кто решится вместо них сделать тяжелые БМП для транспортировки каких-то, видимо, избранных 40–60 бойцов в роте? Можно предполагать, что пять-десять из них окажутся с автоматами — и это на 100 м фронта? Смогут ли они поддержать танковую атаку? Даже сейчас при наличии БМП со спешиваемым десантом в роте (с 11 машин) до 80–90 человек только 18 из них с автоматом Калашникова участвуют в подавлении массовых ручных противотанковых средств, что также недостаточно. Остальные вооружены отнюдь не наступательным оружием (зенитные ракеты, противотанковые гранаты, автоматические гранатометы и т. д.). Это — «несуны», каких назвал в 1976 г. вновь назначенный начальник танковых войск Ю.М. Потапов на совещании у заместителя министра обороны по вооружению, Одним словом, о «тяжелой» БПМ лучше думать в целях вооружения ОМОНа, «Альфы», «Беты» или какой-нибудь «Гаммы».

Вернемся к создаваемой БМП. В ней на мотострелка пришелся вдвое увеличенный объем. Была предусмотрена возможность реализации естественных нужд, хотя практика показала, что отсутствие изолированного помещения для исполнения нужды «по-болыпому» создавало психологические трудности и в условиях суточного пребывания в машине приводило даже к потере сознания у отдельных мотострелков. Отделения мотострелков не формируются по психологической совместимости, как это реализуется в космических экипажах, да это и невозможно. Мечтой было сделать БМП подвижным домом, где можно укрыться, оставить часть пожитков, разместить дополнительный боекомплект, дозаправиться сухим пайком, удобно отдохнуть, может, вздремнуть, легко спешиться и т. д.

Особое внимание было обращено на то обстоятельство, что возможности плавания БМП-1 и БМП-2 совершенно недостаточны. Поясню, почему такая жестокая оценка. На фоне ПТ-76, машин ВДВ и колесных БТР с водометами машины с гусеничными движителями требовали не только простой инженерной разведки водной преграды, но и инженерного оборудования берегов. Уже при скорости течения более 0,2 м/с становится проблематичным их выход на берег: сцепление передней наклонной ветви гусеницы с грунтом недостаточно, а скорость машины мала и при этом корму разворачивает по течению. Узкую реку еще тяжелее форсировать из-за отсутствия скорости (если только «с разбега»!). При скорости течения свыше 0,5 м/с мало поможет и инженерное обеспечение. Водометные же движители успешно справляются с большинством водных преград. К тому же из-за наличия поднимающегося водоотражательного щитка на БМП исчезла возможность ведения огня по береговым целям. КБ КМЗ отработало принципиально новую конструкцию щи тка, не выходящую за габариты носового броневого листа.

Что такое разливы рек и наводнения даже в мирное время — можно вдосталь насмотреться по телевизору. Какие разливы могут быть в военное время — трудно представить: существует столько плотин, дамб, разрушение которых на месяцы превратит любую местность в танконедоступную. Катастрофичными окажутся цунами, вызванные искусственными причинами (например, ядерными взрывами в морях) — даже не сами цунами, а их последствия: зоны затопления, изменения русел рек и т. д. Мы не настолько мощны, чтобы перебрасывать стратегически весомые силы (танки и другие машины СВ) авиацией (где самолеты, аэродромы?) или Морфлотом (где флот, десантные суда, причалы?) — тягаться в таких десантах нам с кем-то не по зубам. А вот «израильские» ПТ-76 в 1973 г. через «гнилые» болота (Большое Горькое озеро) чуть Каир не захватили и решили исход хоть и локальной, но все же войны. А у нас, кроме колесных БТР со сравнительно слабым вооружением, ничего подобного в армии не осталось. Кстати, в Кургане в летное политическое училище при разливе реки Тобол хлеб-то на колесном БТР с водометом возили, а не на БМП-2. Так что установка двух мощных водометов сняла бы много вопросов, расширив понятие «танкодоступная» местность, и предоставила возможность некоторой автономности применения в той или иной боевой ситуации.

О броневой защите машин легкой категории по массе(до 20 т) можно сказать, что она достаточно условна. Скажем мягче: кое-что держит. А вот жесткость корпуса это — вопрос вопросов. Наличие кормовых дверей для десанта выдвигает проблему надежности их уплотнения вследствие недостаточной жесткости корпуса именно в кормовой части. БМП нуждается в «лопате» для самоокапывания и уменьшении клиренса — это ее реальная защита в обороне. Кстати, когда- то считалось, что возможность уменьшения клиренса увеличивает устойчивость при прохождении ударной волны ядерного взрыва — опыт полностью опроверг этот домысел: машины, посаженные на землю, опрокидывались даже чаще.

Основная защита БМП-3 — оружие (в простонародье «тройчатка»): стабилизированные в едином блоке 100-мм мортира под танковый ОФ выстрел с возможностью стрельбы противотанковой ракетой с полуавтоматической системой управления по лучу, оправдавшая себя 30-мм автоматическая пушка с улучшенными эксплуатационными характеристиками и 7,62-мм пулемет. Для компенсации ошибок крена на машине предусматривалась возможность управления наклоном корпуса за счет оригинальных решений в конструкции подвески, Примененный в выстреле орудия- мортиры танковый 100-мм ОФ снаряд в сочетании с крутой траекторией в значительной степени реализовал свои неплохие возможности. Кстати, это и есть единственная поддержка пехоте, спешенной перед БМП, так как низкая линия огня не позволяет в полной мере применять для этих целей 30-мм пушку. Это удачное решение Тульского КБП (В.П. Грязев, А.Г. Шипунов) и есть основа защиты от многих опасных целей.

Много возлагалось надежд на гидравлическую трансмиссию, и они полностью оправдались — вот в этом полностью заслуга главного конструктора машины А.А. Благонравова: он практически дал безошибочную рабочую кинематическую схему, под которую Трансмаш и КМЗ изготовили достаточно убедительную конструкцию Если бы еще нам хотя бы неболшую культуру производства и эксплуатации, ведь у нас могут залить любую непроверенную «жижу», оставить стружку в трубопроводах, даже носовой платок находили в гидросистеме па опытных образцах!



С гидравлической трансмиссией БМП получила вторую жизнь. Двукратное увеличение объема обитаемого отделения, наличие двух лежачих мест над МТО, введенные в индивидуальные перископы десанта световые отметки направления канала ствола автоматов Калашникова, ремней крепления раненых, возможность стрельбы по противоположному берегу на плаву и преодоления водных преград сходу без подготовки, «лопата» для самоокапывания, впервые реализованный в БТВТ самолетный принцип управления элементами трансмиссии с помощью тросиковых приводов — все это привело к заметному улучшению свойств машины.

Новые свойства БМП-3 значительно расширили понятие «танкодоступная местность». Кроме того, это обеспечивает возможность использования таких машин в самостоятельных маневрах, в том числе для высадки десантов. На БМП-3 практически была реализована дистанционная система подготовки и пуска двигателя от дежурного по парку в случае боевой тревоги — пока экипажи выдвигаются к машинам. Это способствовало обеспечению максимальной боеготовности при переходе к боевым действиям.

Несмотря на существенные положительные изменения в подобном классе машин, БМП-3 на всем протяжении разработки испытывала противодействие как по существу закладываемых свойств, так и по отдельным ее агрегатам со стороны вышестоящих инстанций МО, ВПК и НИИ. Даже условное наименование ОКР — «Басня» — не понравилось министру обороны А.А. Гречко. Вплоть до принятия ее на вооружение разработку сопровождали бесконечные нападки со стороны вышестоящих инстанций, так что даже председатель НТК ГБТУ В,С. Бочков посоветовал не «вылазить» с материалами для принятия ее на вооружение, полностью отстранившись от этого непростого мероприятия.

Даже оформление принятия БМП-3 на вооружение, занявшее более года (хотя это не исключение, а скорее система того времени), могло стать ее надмогильным памятником, если бы не помощь отдельных руководящих сотрудников ГШ МО (например, таких как В. Коспонин) и лично начальника ГБТУ Ю.М. Потапова.

Техника техникой, но нельзя забывать, что она находится в руках людей и чем она сложней, тем организованней должен быть человек и способы управления им. Как известно по всем армейским анекдотам, «командирский» язык — синоним матерному, а в боевых условиях — это по тери личного состава и боевых машин. Для «шагистики» и парадов существует набор уставных команд. Для боя — ничего подобного. Несколько раз, принимая участие в войсковых учениях в составе танкового батальона в качестве рядового члена экипажа (наводчика), будучи офицером, связанным с испытательными и исследовательскими работами, я прошел курс «командирского» языка, дос таточно невнятною д\я управления боем.

Впоследствии, на этапе сравнительной оценки вооружения будущей БМП-2 (30-мм автоматическая пушка) и модернизированного 73-мм орудия «Гром» в качестве основного вооружения, с большим трудом удалось на базе Таманской дивизии в районе попросту называемой «Деголльевской» вышки построить макет обороны вероятного противника глубиной 8 км с установкой реальных целей (танков в окопах, орудий, огневых точек и т. д.) с тем, чтобы хоть как-то оценить конкурирующие комплексы вооружения БМП. Возник вопрос, каким образом определить кто, куда, с какого расстояния, какое вооружение применял и по какой цели, в каком объеме боекомплекта стрелял. Быстро оснастить несколько БМП какими-либо датчиками не представлялось возможным. Было принято предложение ленинградского института ВНИИТрансмаш: оборудовать все машины переносными магнитофонами с последующей расшифровкой в Ленинграде искомых сведений.

Не будем вспоминать результаты, подтвердившие низкие возможности 73-мм орудия, а лишь отметим тот факт, что при включении в институте магнитофонов находившиеся там сотрудницы пулей вылетали из помещения: все команды производились исключительно междометиями и «командирским» языком, то бишь — матерным. Простых, коротких, доступных для понимания команд, подаваемых в условиях практически отсутствующего визуального общения и реального стресса, которым должны были бы учить в «учебках», нет. Легко представить, какой жестикуляцией все это сопровождалось и как усиливало и без того ненужный стресс, увеличивало время выполнения боевых задач. Экипажи и десант являлись обученными «срочниками» дивизии, а если бы это были отмобилизованные воины? Язык управления в экипаже, язык управления взводом, ротой должен быть построен и принят «на вооружение» как элемент используемого вооружения и техники.



Не причастные к э тому могут удивиться, но даже в СМ СССР для написания постановлений существовал свой язык, избегающий применения возможных многочисленных синонимов, различных, хотя и допущенных стандартами, обозначений мер и др. От постановления к постановлению за этим тщательно следили юристы аппарата Совмина (консультант- известный специалисте области русского правописания Д.Э. Розенталь; существовали даже его специальные лекции для Совмина). Неужели в Сухопутных войсках нельзя разработать четкий язык команд в противовес надрывно-эмоциональному «командирскому» языку?

Явилась ли БМП-3 верхом желаний или совершенства? Конечно, нет. Многое не осуществилось. Важнейшие из неосуществленных мероприятий на момент принятия машины на вооружение: Муромский завод не смог отработать компактный кондиционер, не были в полной мере реализованы некоторые решения, воплощенные на опытных образцах, так и не появился тепловизионный прицел и др. Нуждались в повышении надежности ряд узлов, однако без организации серийного производства реализовать часть этих законных желаний не представлялось возможным. Не удалось в должной мере привлечь к вопросам серийного производства киевский Институт электросварки им. Е.О. Патона и лично его руководителя, в то время как невозможность автоматизации процессов сварки броневого алюминия ставила под вопрос серийное производство на Курганмашзаводе. Однако важный шаг по созданию боевой машины нового поколения был сделан. То, чего сделать не успели, еще можно наверстать на новых машинах при их серийном производстве. Пока еще не поздно.








Фото Д. Пичугима.


Вождение БМП-3 на полигоне Учебного центра «Выстрел». Ноябрь 2008 г.



«Полевая академия» офицерских кадров


В ноябре 2008 г. исполнилось 10 лет со дня образования Общевойсковой академии Вооруженных Сил РФ. С этого номера журнал «Техника и вооружение» начинает публикацию материалов об истории и сегодняшней деятельности подразделений академии. Сегодня мы представляем фоторепортаж о главной учебной базе Академии — Учебном центре «Выстрел» по переподготовке и повышению квалификации офицерского состава Сухопутных войск Вооруженных Сил РФ.



Учебный центр «Выстрел» — одно из старейших военноучебных заведений России. В марте 2009 г. исполнится 90 лет началу его работы по подготовке командного состава Красной, Советской, а затем и Российской Армии.

Но история этого учебного центра началась еще в 1826 г., когда в Царском селе был сформирован Образцовый учебный батальон, а в 1882 г. на его основе образована Офицерская стрелковая школа (г. Ораниенбаум). Преемником Офицерской стрелковой школы и стала Высшая стрелковая школа командного состава РККА «Выстрел». В 1924 г. школа стала Стрелково-тактическими курсами усовершенствования комсостава РККА, в 1932 г. их разделили на Стрелковотактический институт «Выстрел» и Московские курсы усовершенствования комсостава механизированных войск РККА, в 1935 г. Институт переформирован в Высшие стрелково-тактические курсы усовершенствования командного состава пехоты «Выстрел». С 1938 г. курсы дислоцируются в г. Солнечногорске Московской области. Уже в 1963 г. они получили название Высшие офицерские курсы «Выстрел» им. Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова. Наконец, в ноябре 1998 г. курсы включили в состав Общевойсковой академии ВС РФ, и они стали Учебным центром по переподготовке и повышению квалификации офицерского состава Сухопутных войск ВС РФ.

Курсы «Выстрел» не случайно называют «полевой академией» офицерских кадров. Основной упор всегда делался на практическую отработку изучаемых вопросов «в поле», практическое освоение слушателями образцов вооружения и техники, поступавших в войска. Курсы играли самую активную роль в развитии системы вооружения и тактики войск, здесь проходили испытания и оценку многие образцы вооружения и военной техники, велась научно-исследовательская работа, отрабатывались единые методики обучения войск. О размахе и уникальном значении этой работы свидетельствуют экспонаты и документы музея истории курсов «Выстрел».

В настоящее время Учебный центр «Выстрел» продолжает свою работу, осуществляя подготовку офицеров для Сухопутных войск и других видов ВС РФ. Рассказ об истории и сегодняшней деятельности курсов «Выстрел» мы надеемся продолжить в следующих номерах журнала.

С. Федосеев





Королевский стандарт

25-фунтовая пушка-гаубица

Андюрей Харук


Орудие, о котором пойдет речь в нашем рассказе, без преувеличения стало символом британской артиллерии времен Второй мировой войны. Полки Королевской артиллерии, вооруженные 25-фунтовками, принимали участие во всех более или менее значимых операциях, начиная с кампании 1940 г. в Норвегии и заканчивая последними боями на Азиатско-Тихоокеанском театре в 1945 г. Долгие годы после войны эти системы использовались в вооруженных силах многих стран, а последний зарегистрированный факт их боевого применения относится к 2003 г.


Выработка концепции

Богатый опыт, накопленный на полях сражений Первой мировой войны, стимулировал активность военных и конструкторов в облас ти создания новых систем оружия. Уже в 1919 г. британская армия выдвинула требования к перспективному полевому орудию, призванному заменить две основные артиллерийские системы военных лет- 18-фунтовую (83,8-мм) пушку и 4,5-дюймовою (114,3-мм) гаубицу. Обе эти системы (каждая по-своему) были хороши, но обладали и определенными недостатками. В частности, 18-фунтовка имела неплохую начальную скорость снаряда, но слишком малый угол вертикальной наводки. В этом отношении ее удачно дополняла гаубица с навесной траекторией стрельбы. Новая же система должна была сочетать достоинства обоих орудий, т. е. стать пушкой-гаубицей.

Разработка велась неспешно, ведь войны в ближайшее время не предвиделось. Лишь к 1924 г, на рассмотрение Королевского артиллерийского комитета представили два проекта пушки- гаубицы — 3,9-дюймовой (100-мм) QF и 4,1 — дюймовой (105-мм) BL. При этом первый вариант предусматривал использование унитарных выстрелов, а второй — выстрелов раздельного заряжания 1*. Но обе системы были о твергнуты, поскольку не обеспечивали требуемую дальность стрельбы в 15000 ярдов (13725 м): их проектировщики обещали только 13000 ярдов (11 895 м). Забраковали и предложенную несколько позже 3,7-дюймовую (94-мм) пушку-гаубицу.

Наконец, в октябре 1933 г. было принято принципиальное решение о калибре перспективной системы. Выбор остановили на 3,45 дюймах, или же 87,6 мм в метрической системе, поскольку применение большего калибра делало невозможным модернизацию под новые боеприпасы старых 18-фунтовых пушек. В феврале 1938 т. принятое для гаубиц обозначение калибра в дюймах изменили па «пушечное» обозначения в фунтах — так 3,45-дюймовое орудие стало 25-фунтовым. Тем самым подчеркивалось, что новая система должна стать, прежде всего, пушкой, и лишь во вторую очередь — гаубицей. В 1934 г. была подготовлена официальная спецификацией Генерального штаба, а директор Королевской артиллерии генерал- майор Дж. X. Льюис выдал заказ концерну «Виккерс-Армстронг» на изготовление первого прототипа.

1* В британской терминологии тех времен аббревиатурой BL (Breech Loading, т. е. казнозарядное) обозначались орудия с раздельным заряжанием, a QF (Quick-Firing, т. е. скорострельное) — орудия с унитарными выстрелами.


Первый вариант

Создание нового орудия проходило в два приема. Дело в том, что к середине 1930-х гт. на складах и в войсках находилось около двух тысяч еще вполне пригодных 18-фунтовых пушек. Опыты показали практическую возможность переоборудования этих систем в 25-фунтовые. При этом лейнер ствола заменялся новым, калибром 87,6 мм. Поскольку стенки лейнера, естественно, стали тоньше, для обеспечения надлежащей прочности его выполнили автофретированым. Модернизировали и лафет, введя пневматики вместо деревянных колес. Но дальность стрельбы была значительно меньше, чем требовалось, и даже меньше, чем у исходной 18-фунтовки — всего 11800 ярдов (10797 м). Тем не менее экономические соображения превалировали над тактикотехническими, и в 1935 г. орудие приняли на вооружение под обозначением Ordnance OF 25-pdr Mk.I — «25-фунтовое скорострельное орудие Mk.I». Несмотря на аббревиатуру QF в обозначении, орудие имело раздельное заряжание. Довольно часто в обиходе и даже в официальных документах его именовали 18/25-фунтовым, чтобы подчеркнуть отличие от более поздней модели. В общей сложности в 1937–1941 гг. в 25-фунтовки переоборудовали 1422 18-фунтовые пушки.

Комплектовались «единички» лафетам и трех типов: Mk. VP с раздвижными станинами, однобрусным коробчатым Mk.IIITP и Mk.IVP (литера «Р» в марке лафетов обозначала пневматические колеса). Mk.IIITP позаимствовали практически без изменений от исходного образца, в то время как Mk.IVP был разработан фирмой «Виккерс» на основе лафета 105-мм гаубицы, спроектированной по заказу испанского правительства еще в 1922 г. Этот лафет отл ичался наличием выреза, позволяющего увеличить угол возвышения (теперь казенник орудия на больших углах возвышения не упирался в лафет, а уходил в вырез). Лафет с раздвижными станинами, разработанный предприятием RCD 2* в Вулвиче, был внедрен в 1937 г. Он обеспечивал существенно больший угол горизонтальной наводки — 50° против 9° для однобрусных лафетов. Угол вертикальной наводки орудия на лафете Mk.VP составлял от -5 до + 37,5" (при сведенных станинах угол возвышения не превышал 15°). Орудие комплектовалось панорамным прицелом № 7 или № 7А.

2* RCD — Royal Carriage Department, т. е. Королевские лафетные мастерские.


25-фунтовая пушка-гаубица Mk.I — вариант глубокой модернизации 18-фунтовки.


18-фунтовая пушка-гаубица, ставшая основой 25-фунтовки.


25-фунтовая пушка-гаубица Mk.II на лафете Mk.I.


Сборка 25-фунтовых гаубиц Mk.II.


25-фунтовка «с нуля»

Вновь производимые 25-фунтовые пушки-гаубицы получили обозначение Mk.II. Официально эту систему приняли на вооружение в декабре 1937 г., но валовое производство развернулось лишь в 1939 г.: до того производственные мощности арсеналов были заняты модернизацией 18-фунтовок. Ordnance OF25-pdrMk,ll существенно отличалась от первой модели прежде всего полностью измененной конструкцией ствола с новым затвором. Весил створ с затвором и противовесом 510 кг (нарезы правосторонние, количество нарезов 26).

В этой системе была внедрена прорабатываемая с 1926 г. идея применения специальной поворотной платформы. На боевой позиции орудие устанавливалось на платформу колесами лафета, обретая возможность кругового обстрела. Конечно, с одной стороны, внедрение дополнительного «дивайса» сказалось на времени перевода системы в боевое положение, но с другой стороны, благодаря поворотной платформе удалось сохранить простой однобрусный лафет коробчатой конструкции. Без применения плат формы угол горизонтальной наводки составлял всего 8°. «Двойка» комплектовалась панорамными прицелами № 7А, № 7С либо № 9, а также телескопическим прицелом для стрельбы прямой наводкой № 29 или же № 41.

Для орудия Ordnance QF 25-pdr Mk.II было разработано пят ь модификаций ствола (во всех вариантах длина составляла 31 калибр):

— Mk.I — первоначальный вариант со свободной трубой;

— Mk.II — несколько измененный Mk.I; стволы канадского производства обозначались С Mk.II;

— Mk.III — усилена конструкция зарядной каморы; изменена конструкция затвора для предотвращения самопроизвольного выскальзывания снаряда при заряжании на больших углах возвышения. Производился с 1944 г.; также выпускался в Канаде как С Mk.III;

— Mk.IV — усилена конструкция казенной части;

— Mk.VI (обозначение Mk.V не использовалось) — послевоенная модель, принятая на вооружение в ноябре 1964 г. Изготавливалась с применением более качественной стали.

Тормоз отката гидравлический, накатник гидропневматический.

Для «двойки» применялись три модели лафетов. Стандартный лафет Mk.I — однобрусный, коробчатый, с изломом. Он обеспечивал диапазон углов вертикальной наводки в пределах от -5 до + 40° и поставлялся в комплекте с поворотной платформой № 9. Для использования в джунглях разработали лафет Mk.II (так называемый «индийский образец») существенно облегченной конструкции. А поскольку колея его была меньшей, чем у Mk.I, то понадобилось разработать и поворотную плат форму меньшего диаметра, получившую обозначение № 22.

Наконец, следующим шагом в эволюции стало приспособление стандартного лафета Mk.I для применения с платформы № 22. Так в конце 1944 г. появился лафет Mk.III. В него внесли и ряд других изменений, увеличив, в частности, угол возвышения до 55°. Правда, на таких углах возвышения нельзя было стрелять с поворотной платформы, а только с грунта. Вес системы в боевом положении на лафете Mk.II составлял 1800 кг. Отметим, что на стадии проектирования рассматривался вариант лафета с тремя станинами, подобного примененному в 2-фунтовой противотанковой пушке (а гораздо позже — в советской гаубице Д-30), но от него отказались, сочтя чрезмерно сложным и тяжелым.

Производством орудий Mk.II в Великобритании занимался концерн «Виккерс», выпустивший на своих заводах в Шеффилде и Ньюкасле 12253 такие артсистемы. Кроме тог о, 25-фунтовка изготавливалась в Канаде и Австралии (всего 1315 единиц). Около 1 ООО орудий было поставлено из Великобритании в Канаду для установки на самоходках «Секстон» — канадское производство не покрывало собственных потребностей.

Единственным серьезным изменением, внедренным в ходе серийного производства, стало введение в 1942 г. двухкамерною дульного тормоза системы «Солотурн», необходимого для стрельбы бронебойным снарядом па усиленном заряде. Такие орудия иногда обозначались Mk.II/l. Характерно, что орудия австралийского производства дульным тормозом не комплектовались: на Дальневосточном театре военных действий проблема борьбы с танками была далеко не такой актуальной, как в Северной Африке.

Лафет Mk.II от 25-фунтовки использовался для одной из модификаций 17-фунтовой (76,2-мм) противотанковой пушки.

Такое орудие получило официальное обозначение Ordnance QF 17-pdrMk.I on Carriage Mk.II, а в войсках было прозвано «фазаном» (Pheasant). Эти пушки воевали в Северной Африке, впервые вступив в бой в феврале 1943 г.


25-фунтовая пушка-гаубица Mk.II на лафете Mk.II.


25-фунтовая пушка-гаубица Mk.II на лафете Mk.III.



Система MARC на испытаниях.


Хотя лафет 25-фунтовки не был рассчитан на столь высокие нагрузки (начальная скорость 17-фунтового снаряда составляла 884 м/с против 518 м/с для 25-фунтового), в целом орудие оказалось неплохим. Однако для противотанковых пушек схема лафета с раздвижными станинами являлась предпочтительнее, чем коробчатого — она обеспечивала большие углы горизонтальной наводки без необходимости применения поворотного круга.

Концептуально довольно оригинальной разработкой стала система MARC (Mobile Armoured Revolving Cupola — мобильный бронированный вращающийся купол). Эта концепция, предложенная офицером Свободной Франции М. Рибо, представляла собой бронированную башню с 25-фунтовкой, установленную на четырехколесном лафете, состоящем из двух тележек. При необходимости огонь можно было вести и с колес, но штатным режимом было применение MARC со стационарных позиций. Испытания данной системы велись до 1944 г., но в конечном итоге от нее отказались: союзники к тому времени вполне обходились традиционными буксируемыми и самоходными гаубицами.

Боеприпасы

Существует мнение, что орудие — всего лишь средство доставки, оружием же является снаряд. Действительно, боевые возможности артиллерии в значительной мере определяются характеристиками боеприпасов. В боекомплект 25-фунтовки изначально входили три основных типа снарядов:

— осколочно-фугасный Mk.ID НЕ, снаряженный, как правило, аматолом, реже — TNT либо RDX;

— бронебойный трассирующий Mk.IT;

— дымовой Mk.ID BE;

В годы войны появились новые варианты, в частности, трассирующий осколочно-фугасный снаряд Mk.ilDT НЕ. В 1944 г. приняли на вооружение пристрелочный снаряд — дымовой с цветным дымом (желтым, красным, зеленым либо синим). Годом ранее появился парашютный осветительный снаряд со временем горения 25–30 с. В Северной Африке нашли применение агитационные снаряды, переделывавшиеся в полевых условиях из дымовых.

Осколочно-фугасный снаряд комплектовался ударными взрывателями различных типов — применялось не менее девяти британских взрывателей (№ 115Е, 117, 117В, 119, 119В, 213, 222,231, 232), плюс два американских (Т'97 Е6 и Т97Е9). Для дымового снаряда стандартным был дистанционный взрыватель N'->210. В ходе боевых действий в Северной Африке такими взрывателями комплектовали и осколочно-фугасные снаряды — ударные взрыватели в песчаной почве часто не срабатывали.

Выстрелы комплектовались четырьмя зарядами — 1-м, 2-м, 3-м и усиленным. Заряд представлял собой гильзу, внутри которой размещались мешочки разного цвета с порохом: красный для 1-го заряда, красный и белый для 2-го, красный, белый и голубой для 3-го, а для усиленного — еще и дополнительный пучок. Дальность стрельбы составляла: на 1-м заряде — 3566 м, на 2-м — 7132 м, на 3-м — 10790 м, на усиленном — 12253 м. Выстрелы относились к «полуунитарным» — снаряды и гильзы с зарядами хранились и перевозились отдельно, но перед заряжанием соединялись. Такое решение позволяло соединить преимущества унитарного заряжания (высокая скорострельность) и раздельного (широкий выбор метательных зарядов). Характерно, что для тренированного расчета «полуунитарное» заряжание не было проблемой для достижения высокого темпа огня. В частности, зарегистрирован случай, когда расчет 25-фунтовки из состава 4-го полевого полка Королевской канадской артиллерии выпустил в течение одной минуты 17 снарядов. Естественно, что для «среднестатистического» расчета данный показатель был ниже, но, тем не менее, скорострельность пушек-гаубиц считалась вполне удовлетворительной — 6–8 выстрелов в минуту (непродолжительно).

Штатный боекомплект на одно орудие составлял 142 снаряда — 114 осколочно-фугасных, 16 дымовых и 12 бронебойных.


Осколочно-фугасный снаряд.


Трехосный тягач «Моррис» CDSW с 25-фунтовой пушкой Mk.I.


Организация

Основной тактическое единицей британской полевой артиллерии к началу Второй мировой войны был двухбатарейный полк (до 1938 г. артполки именовались бригадами). Каждая батарея включала 12 18/25-фунтовых орудий, сведенных в три четырехорудиных взвода (в полках со старыми системами полагалось иметь один взвод в каждой батарее с 4,5-дюймовыми гаубицами, а два других — с 18-фунтовыми пушками). Таким образом, полк имел 24 артсистемы, а численность его личного состава достигала 580 человек. Для самообороны в полку имелось 10 ручных пулеметов и 9 противотанковых ружей «Бойс» (не считая личного оружия). Полк был полностью моторизованным — число транспортных средств в нем превышало 120 единиц (плюс почти три десятка мотоциклов). В силу верности традициям все артполки с легкими полевыми орудиями делились на два вида — полевые полки Королевской артиллерии и полки Королевской конной артиллерии, но в организационном отношении различий между ними не имелось. В пехотную дивизию входило, как правило, три артполка — всего 72 орудия.

После Дюнкерка полки полевой артиллерии были реорганизованы в целях обеспечения большей тактической гибкости: из двухбатарейных они стали трехбатарейными, что лучше согласовывалось с задачами поддержки пехотных бригад трехбатальонного состава. Однако 12-орудийные батареи были трудноуправляемыми, поэтому состав батарей сократили до восьми орудий (два взвода по четыре орудия). Таким образом, общее количество артсистем в полку не изменилось. Численность личного состава несколько увеличилась, достигнув почти 700 человек. В составе штабной батареи полка появился взвод 20-мм зениток (8 единиц). Существенно возросло количество пулеметов (до 26 единиц) и противотанковых средств ближнего боя (14 гранатометов РIАТ). Появилась и бронетанковая техника — шесть БТР «Универсал» и три машины передовых наблюдателей на базе танка.

Организация дивизионной артиллерии изменений не претерпела — три полка по 24 пушки-гаубицы. Несколько особняком стояли индийские дивизии, действовавшие в Бирме. В их составе был один полк 25-фунтовок стандартной организации, один полк смешанного состава — две батареи (16 орудий) пушек-гаубиц и одна минометная батарея (16 3-дюймовых минометов) и один полк индийской горной артиллерии, имевший на вооружении 12 3,7-дюймовых (94-мм) торно-вьючных гаубиц. Наконец, полки двух британских дивизий, также действовавшие в Бирме, имели по две батареи 25-фунтовок и по одной — 94-мм горных гаубиц (в 1943 г. одна из батарей 25-фунтовок в этих полках была перевооружена самоходками М7 «Прист» и полки стали именоваться «штурмовыми полевыми»). На Североафриканском и Европейском ТВД полки Королевской конной артиллерии, приданные танковым дивизиям, перевооружались самоходными орудиями. В большинстве случаев танковые дивизии имели лишь по два артполка.

Существенная реорганизация полевых артполков была проведена во второй половине 1950-х гг.: они стали смешанными — две батареи 25-фунтовых пушек-гаубиц и одна — 5,5 дюймовых (139,7-мм) орудий. Количество орудий в батарее сократилось до шести. На вооружение также приняли батарейные командные пункты на базе колесного БТР «Сарацин».

Орудийный расчет 25-фунтовки состоял из шести номеров:

№ 1 — командир,

№ 2 — замковый,

№ 3 — наводчик,

№ 4 — заряжающий,

№ 5 — подносчик,

№ 6 — установщик взрывателя.



Буксировка 25-фунтовой гаубицы Mk.II тягачом «Моррис» (С8) «Квад».


25-фунтовка на грузовой платформе автомобиля-амфибии GMC-DUCW-353.


Тягачи

В британской артиллерии с 1930-х гг. использовалась исключительно механическая тяга. Для 25-фунтовых орудий Mk.I стандартным считался гусеничный тягач «ЛайтДрэгон» Mk.IID фирмы «Виккерс», реже применялся трехосный (6x4) колесный тягач «Моррис» CDSW. С 1937 г. началась разработка семейства новых артиллерийских двухосных полноприводных тягачей, известных под обозначением FWD FAT 3*, или же «Квад». Первым в этом семействе стал «Ант» фирмы «Гай». Но большинство этих машин было потеряно в июне 1940 г. во Франции. Гораздо более распространенным стал «Моррис» С8 «Квад», выпускавшийся в двух модификациях: Mk.I с закрытым кузовом и Mk. II — с открытым верхом. Наиболее же часто встречающимся был канадский вариант «Квада» — FG-T. Канадские филиалы «Форда» и «Дженерал Моторса» выпустили в общей сложности 22000 таких машин. Производились полноприводные тягачи и в Индии — под маркой «Кэрриер».

Тягачи типа «Квад» отличались довольно компактной компоновкой. Они обеспечивали относительно комфортное размещение расчета, но вот для боекомплекта места практически не оставалось. Поэтому в комплекте с 25-фунтовками применялись одноосные прицепы — артиллерийские передки. Существовало два их типа — довоенный № 24 и № 27 военного выпуска. Оба обеспечивали размещение 32 снарядов и такого же количества зарядов, а также необходимых приспособлений и инструмента для орудия. Передок № 27 имел несколько меньшую высоту, а также был проще в изготовлении. К тому же, на нем выделялось место для перевозки поворотной платформы.

3* FWD FAT — Four Wheel Drive Field Artillery Tractor, т. е. полноприводный полевой артиллерийский тягач.


Боевое применение

На момент начала Второй мировой войны британская артиллерия находилась в стадии перевооружения. Велось освоение 18/25-фунтовок Mk.I: к поставкам «двоек» еще, по сути, не приступили: к 1 сентября 1939 г. было изготовлено лишь 78 стволов и ни одного лафета. Полномасштабные поставки Mk.II начались лишь в апреле 1940 г. В итоге, Британские экспедиционные силы прибыли во Францию, имея на вооружении наряду с Mk.I старые 18-фунтовки (в некоторых полках одна из батарей вооружалась такими системами, а другая — 18/25-фунтовками), а также 4,5-дюймовые гаубицы. Особой славы в кампании 1940 г. они не снискали. 704 18/25-фунтовки оказались потеряны во Франции — частью уничтожены, а частью стали германскими трофеями. Они были приняты на вооружение вермахта под обозначением 8,76 сш feldkanone 281(e) для орудий на лафетах Mk.IVP и 8,76 cm feldkanone 282(e) — на лафетах Mk.VP. 334 орудия удалось эвакуировать в Англию. Правда, не установлено, какую часть из них составляли Mk.I, а какую — орудия других систем.

По состоянию на июнь 1940 г. парк легкой полевой ар тиллерии был представлен следующими системами:

— 18-фунтовые пушки — 126 в Великобритании и 130 на заморских территориях;

— 18/25-фунтовые орудия — соответственно, 269 и 146;

— 25-фунтовые пушки-гаубицы — 90 в метрополии (в других регионах этих систем не имелось).

25-фунтовые пушки-гаубицы Mk.II в первую очередь поступили на вооружение канадских частей, прибывавших в Великобританию без вооружения, а также ряда полков Территориальной армии (ТА). Именно 51-й полевой артполк ТА впервые применил новые орудия в бою. В начале апреля 1940 г. его 203-я батарея прибыла в составе англо-французских экспедиционных сил в Норвегию. Там она сражалась в районах Харстада, Мосьена, Намсоса и Хааквика. 31 мая орудия батареи были захвачены немецкими войсками.

Звездным часом для Mk.II стали боевые действия в Северной Африке. В сентябре-декабре 1940 г. артбатареи, вооруженные этими системами, принимали активное участие в отражении итальянского наступления в Египте. Наряду с обычными для полевой артиллерии задачами 25-фунтовки успешно задействовались и в качестве противотанкового средства для борьбы с легкобронированными итальянскими танками. Но появление в Ливии Африканского корпуса с немецкими танками изменило ситуацию: огонь этих пушек против, например, Pz.IVоказался эффективен лишь с 350–400 м. По итогам кампании 1942 г. гораздо целесообразнее было признано использование 25-фунтовок для огня с закрытых позиций по танковым колоннам во время их выдвижения к переднему краю, чем использование их в качестве классических противотанковых пушек, стреляющих прямой наводкой, В этом отношении их превосходили даже 6-фунтовые (57-мм) противотанковые пушки, не говоря уже о мощных 17-фунтовках.

Пыталось английское командование применять Mk. II и для контрбатарейной борьбы против немецких 88-мм зениток, использовавшихся в Африканском корпусе в качестве противотанковых орудий. В связи с этим интересно сопоставить их баллистические характеристики: при почти одинаковом калибре (87,6 и 88 мм) британская пушка-гаубица имела начальную скорость снаряда 518 м/с и максимальную дальность стрельбы 12350 м, в то время как германская зенитка — соответственно 800 м/с и 14800 м.

Опыт боевых действий в Северной Африке показал насущную необходимость массирования артиллерийского огня. Если ранее основной огневой единицей считалась батарея, то с 1942 г. британское командование внедрило систему типовых схем применения более крупных групп артиллерии. Например, кодовое обозначение «Майк» было присвоено задачам, требующим привлечения артполка (24 орудия), «Анкл» — сосредоточения огня всех трех полков дивизии (72 орудия), «Виктор» — привлечения артиллерии корпуса (150–250 орудий) 4*. Действительно, попытки использовать 25-фунтовки в лучших традициях конной артиллерии («бей- беги» с огнем с открытых позиций) вели к значительным потерям. А вот концентрированный огонь с закрытых позиций давал прекрасные результаты. Например, в апреле 1942 г. под Тобруком огневой налет полка пушек-гаубиц по группе из примерно 30 вражеских танков привел к уничтожению пяти из них, остальные же вынуждены были отступить.

Наибольшая же концентрация артиллерии была достигнута под Эль- Аламейном. В артподготовке в ночь на 23 октября 1942 г. здесь задействовали 834 орудия. Огонь велся не только по скоплениям войск, но и по площадям — для уничтожения проволочных заграждений и минных полей. В течение последующих 12 дней боев среднесу точный расход снарядов на одну 25-фунтовку составил 102 штуки. В ночь на 2 ноября в полосе атаки 2-й новозеландской дивизии плотность расположения 25-фунтовок составила 52 орудия на 1 километр (одно орудие приходилось примерно на 19 м фронта). Темп огня в ту ночь составлял в среднем два выстрела в минуту на орудие. Значительное внимание под Эль-Аламейном уделялось организации контрбатарейной борьбы. Велась она по данным аэрофоторазведки, а также по засечкам вспышек выстрелов вражеских батарей.

Отметим, что 25-фунтовки несли службу не только в песках Северной Африки, но и среди ледников и скал Исландии: в составе британского контингента, переброшенного в эту страну для противодействия возможному германскому вторжению, была и батарея этих пушек-гаубиц.

4* Отметим, что сами британцы отдают пальму первенства в массировании артиллерии Красной Армии.


25-фунтовая пушка-гаубица Mk.II в ходе боев в Северной Африке.


25-фунтовая пушка-гаубица Mk.II в составе австралийских войск приняли участие в боевых действиях на Новой Гвинее.


Эта 25-фунтовая пушка-гаубица досталась в качестве трофея немцам в Северной Африке.


Во время кампании в Европе с 1944 г. наряду с 25-фунтовыми пушками-гаубицами Mk.II во все возрастающих количествах применялись САУ «Секстон» канадского производства с теми же артсистемами. Интересно отметить, что британцы отказались от американских 105-мм самоходных гаубиц «Прист», переоборудовав большинство полученных из США самоходок в броне транспортеры. Мотивам подобного поступка было стремление к стандартизации артиллерийского вооружения. В то же время несколько меньшая разрушающая способность 87,6-мм снаряда по сравнению со 105-мм, но мнению британских военных, с лихвой компенсировалось большей скорострельностью. Опубликованы материалы допросов немецких военнопленных, называвших 25-фунтовки «автоматическими».

Организация артиллерии оставалась прежней — 24-орудийные полки, по три полка на дивизию. Но управление огнем значительно улучшилось. В состав полков ввели подразделения передовых артиллерийских наблюдателей, комплектовавшиеся опытными офицерами и получившие на вооружение легкие гусеничные бронетранспортеры «Универсал». Во все звенья управления от батальона и выше ввели артиллерийских офицеров связи, отвечавших за организацию непосредственной огневой поддержки. Все это дополнялось огромным расходом боеприпасов — снарядов не жалели. Для примера, за восемь дней напряженных боев в Нормандии (с 20 но 27 июля 1944 г.(72 орудия 2-й канадской дивизии выпустили 193000 снарядов. То есть, в сутки каждое орудие производило в среднем 335 выстрелов!

Наряду с британскими частями и формированиями доминионов, пушки-гаубицы N4k.II в годы Второй мировой войны широко использовались в подразделениях союзников — Свободной Франции, Польши, Нидерландов, Бельгии, Греции. Например, в польских частях на Западе 25-фунтовками было вооружено в общей сложности 14 полков (потри в 3-й, 4-йи 5-й пехотных дивизиях, по одному в 7-й пехотной, 1 — й и 2-й танковых, а также два полка корпусного подчинения). Первая американская дивизия, переброшенная в Европу (34-я пехотная), также получила 25-фунтовые пушки- гаубицы вместо штатных 105-мм гаубиц для своих трех легких артдивизионов. С этими орудиями дивизия прошла подготовку в Северной Ирландии и Шотландии, с ними же пошла в бой в ноябре 1942 г. в Северной Африке, лишь под конец кампании в Тунисе заменив их 105-мм гаубицами. На рубеже 1944/45 гг. командование британской 21 — й группы армий передало американской 9-й армии 100 орудий Mk.II и 300000 выстрелов к ним, чтобы компенсированы потери, понесенные американцами в ходе боев в Арденнах. Трофейные 18/25-фунтовые орудия использовались вермахтом в ходе боев во Франции в 1944 г. А в Африке 25-фунтовки попали даже в штаты германских танковых дивизий — разведывательные батальоны 15-й и 21-й ТД получили по четыре таких орудия вместо стандартных 75-мм пехотных орудий.


Австралийское «короткое» 25-фунтовое орудие «бэби».


Австралийский вариант

Во время Второй мировой войны 25-фунтовая пушка-гаубица Mk.II показала себя универсальным орудием, вполне отвечающимтребованиям североафриканского и европейского театров военных действий. Но вот для островов Тихого океана она мало подходила. Первыми это осознали австралийцы, с 1942 г. ведущие тяжелые бои против японских войск в джунглях Новой Гвинеи. Наиболее тяжелым средством огневой поддержки, способным применяться в тех условиях, были 3-дюймовые (76,2-мм) минометы. В связи с этим директор артиллерии австралийской армии бригадир Дж. О' Брайен предложил создать предельно облегченный вариант 25-фунтовки, к тому же разборный — для обеспечения перевозки по воздуху.

Реализовать это задание взялась фирма «Чарлз Руволт Пти. Лтд.», в краткие сроки изготовившая прототип. 10 декабря 1942 г. начались его испытания, а в следующем году орудие поступило на вооружение под обозначением Ordnance OR 25-pdr Short (Aust) Mk.I on Carriage Light (Aust) Mk.I, т. е. «25-фунтовое короткое скорострельное орудие (австралийское) Mk.I на легком лафете (австралийском) Mk.I». Был укорочен ствол, применены пневматики меньшего диаметра, введен облегченный лафет без характерного излома, но с сошником и небольшим колесом под хоботовой частью для облегчения перекатывания силами расчета. Австралийские конструкторы о тказались от применения щита и поворотной платформы, В итоге, орудие без труда могло буксироваться джипом. Допускалась разборка на 14 выоков для перевозки на мулах. Для разгрузки колес ввели два опорных башмака под осью лафета, опускавшихся на грунт при подготовке к стрельбе.

При испытаниях оказалось, что пламя выстрела из их укороченного ствола может повредить противооткатные приспособления, поэтому орудие снабдили коническим пламегасителем. Платой за облегчение конструкции стало уменьшение максимальной дальности стрельбы до 9910 м, но это было сочтено вполне достаточным для боев в джунглях.

В Австралии произвели 212 «коротких» орудий, прозванных в войсках «бэби». Заинтересовались подобной конструкцией и в Британии: во время боев в Италии английские части чувствовали острую нехватку горной артиллерии, вынудившую даже перевооружить два артполка американскими 75-мм горными гаубицами М2. Но разработка варианта 25-фунтовки, обозначенного Mk.IV, затянулась — английские военные требовали внесения изменений в конструкцию, обеспечивающих стрельбу на усиленном заряде. В и тоге, два опытных образца были готовы лишь в мае 1945 г., а после окончания боев в Европе работы по этому варианту свернули.

Первыми частями, получившими облегченные 25-фунтовки, стали 2/4-й и 2/12-й полевые артполки, приданные соответственно 7-й и 9-й австралийским пехотным дивизиям, воевавшим на Новой Гвинее. Австралийские батареи существенно отличались по oрганизации от британских батарей.

Типовая батарея включала управление (четыре джипа и один легкий прицеп) и два огневых взвода — в каждом четыре орудия, семь джипов и один тягач D6 с 1-т прицепом. Возимый боекомплект составлял 24 выстрела на орудие, перевозимые на джипах, а также дополнительно 88 выстрелов на тягаче. Прослужили «короткие» 25-фунтовки недолго: практически сразу после окончания Второй мировой их сменили стандартные пушки-гаубицы. Несколько орудий в сентябре 1943 г. передали американскому 503-му парашютному полку, сражавшемуся бок о бок с австралийцами на Новой Гвинее.


25-фунтовые гаубицы Mk.II составляли основу полевой артиллерии Индии в послевоенные годы.


Войны после войны

В Корее в составе британского контингента войск ООН последовательно находились три полка 25-фунтовых пушек-гаубиц: 45-й полевой артполк — с ноября 1950 г. по ноябрь 1951 г., 14-й — с ноября 1951 г. по декабрь 1952 г. и, наконец, с декабря 1952 г. по декабрь 1953 г. — 20-й. В начальный, маневренный, период войны 45-й полк отличился при поддержке Глочестерского полка в битве на реке Имджин. В дальнейшем, когда линия фронта стабилизировалась, 25-фунтовки осуществляли планомерное огневое воздействие по целям, вскрытым разведкой. При этом британские артиллеристы тесно взаимодействовали со звеном самолетов-корректировщиков «Остер» Mk.VlI. Но в этом отношении Mk.II существенно уступали американским 155-мм гаубицам. По сути, война в Корее ознаменовала «начало конца» эпохи полевых орудий калибра менее 100 мм.

Тем не менее относительно легкие 25-фунтовки продолжали применяться в регионах со сложными природно-климатическими условиями. Прежде всего, таким регионом стала Малайя, где британские войска (а главным образом — гуркские дивизии) с 1948 по 1960 г. сражались против прокоммунистических партизан. Все эти годы здесь находились подразделения Королевской артиллерии: если пехота была по преимуществу колониальной, то артиллерия — британской. Характер боевых действий существенно отличался от Второй мировой и корейской войн. Ни о каком массировании речь не шла по причине отсутствия подходящих целей для сконцентрированного огня артполка или хотя бы батареи. Взводы и даже отдельные орудия придавались отрядам пехоты, действовавшим в джунглях. Дороги, а вернее — практически полное отсутствие таковых на театре военных действий, вынудили отказаться от британских тягачей. Гораздо лучше во влажном климате показали себя американские 2,5-т грузовики GMC, полученные из Австралии.

Несколько батарей 25-фунтовок задействовали в агрессии против Египта в 1956 г. Среди них была 97-я батарея 33-го парашютного артполка, входящего в состав 16-й отдельной воздушно-десантной бригады. С августа 1956 г. она принимала участие в противопартизанских операциях в горах Трудос на Кипре, а в ноябре морским путем была переброшена в зону Суэцкого канала. Там же действовали 20-й полевой артполк и 50-я батарея 23-го артполка.

В британских строевых частях 25-фунтовки эксплуатировались до 1967 г. В боевых условиях британцы в последний раз использовали Mk.II в Омане 19 июля 1972 г. в окрестностях порта Мирбат, когда несколько бойцов SAS совместно с правительственной частью вели огонь из такого орудия по отряду местного восставшего племени. В учебных целях 25-фунтовки использовались до 1980-х гг. (по другим данным — до 1975 г.). Последней же частью британской армии, на вооружении которой находились такие орудия, был салютный взвод Почетной артиллерийской роты, распрощавшийся с ними в 1992 г.

Очень широко Mk.II использовались в армиях других стран — в первую очередь тех, которые образовались после развала британской империи. В частности, они составляли основу полевой артиллерии Индии и Пакистана вплоть до начала 1970-х гг. и применялись во всех конфликтах между этими странами, а также в пограничном конфликте Индии с Китаем в ноябре 1962 г.

В ЮАР 25-фунтовая пушка-гаубица Mk.II в послевоенный период была стандартизована как G1 и активно применялась в многочисленных вооруженных конфликтах с соседями. Армия Родезии использовала такие орудия во время «Войны в буше», в ходе которой оказалось, что 25-фунтовки неспособны эффективно уничтожать бункеры повстанческих баз.

Последний эпизод, связанный с боевым применением 25-фунтовых пушек-гаубиц, имел место в апреле 2003 г.: такие орудия использовались курдскими формированиями в Северном Ираке. В настоящее время 25-фунтовки все еще находятся на вооружении Ирландии (в резервных частях) и национальной гвардии Кипра. Во многих странах она до сих пор используется как салютная и церемониальная — от островов Фиджи на Тихом океане (четыре 25-фунтовки) до Бермудских островов в Атлантике (пара 25-фунтовок составляет единственное тяжелое вооружение Королевского Бермудского полка).


Тактико-технические характеристики 25-фунтовой пушки-гаубицы Mk.II на лафете Mk.II

Калибр, мм… 87,6

Вес системы, кг:

в боевом положении 1800

в походном положении 2000

Угол вертикальной наводки -5°/+42°

Угол горизонтальной наводки 8" (360° с применением поворотного круга)

Вес снаряда, кг 9,07–11,34

Начальная скорость снаряда, м/с 320-530

Максимальная дальность стрельбы, м 12250

Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник И. В. Павлов, ведущий конструктор

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» № 5–9,11,12/2008 г.


Производство танковых дневных прицелов и их комплектующих осуществлялось на Красногорском механическом заводе (ныне ФНПЦ ОАО «Красногорский завод им. С.А. Зверева»), Новосибирском приборостроительном заводе, Казанском оптикомеханическом заводе, Марийском машиностроительном заводе (до 1949 г.) и других предприятиях отрасли.

Большое значение в повышении огневой мощи танков и эффективности их боевого использования имело создание и принятие на вооружение приборов ночного видения и ночных прицелов.

Первые отечественные образцы приборов ночного видения использовались на танках еще во время Великой Отечественной войны в ходе Сталинградской битвы для совершения маршей ночью. Эти приборы, разработанные в 1942 г. в конструкторском бюро Всесоюзного электротехнического института им. В.И. Ленина (ВЭИ) и изготовленные опытной партией в количестве 25 комплектов, на фронте себя не оправдали, так как имели небольшую дальность видения (20–25 м), малую ширину поля видимости (5–6 м) и слабую видимость рельефа местности. Кроме того, они требовали очень высокого уровня освещенности, создаваемого инфракрасными прожекторами, что также ограничивало их применение.

Учитывая сложность работ по приборам ночного видения, в 1946 г. был создан специализированный научно-исследовательский институт НИИ-801, переименованный затем в НИИ прикладной физики (ныне НПО «Орион»), Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по созданию танковых приборов ночного видения велись группой конструкторов под руководством П.В. Тимофеева в ВЭИ им. В.И. Ленина при участии сотрудников Государственного оптического института (ГОИ). Кроме того, к работам по этой теме были привлечены конструкторские бюро Красногорского механического (СКБ-2) и Загорского оптико-механического заводов.

Уже к середине 1947 г. НИИ-801 отправил на завод № 183 чертежи и опытные образцы приборов для ночного вождения и стрельбы из танка, конструкторский отдел которого приступил к проработке их установки в танке Т-54. Завершить испытания приборов планировалось к декабрю того же года. Однако работы на заводе N9183 по установке приборов ночного видения затянулись до 1951 г. Это было связано с доработкой и совершенствованием конструкции ночных приборов как в самом ВНИИ-801, так и в КБ заводов, привлеченных к этому направлению.

Первым серийным ночным прибором, установленным в танке Т-54, был монокулярный прибор ночного видения ТВН-1, созданный в 1951 г. в КБ Загорского оптико-механического завода. Этот прибор после доработки и испытаний в 1954 г. на опытном танке Т-54М обр. 1954 г. приняли на снабжение и стали монтировать в серийном танке Т-54А, а с 1956 г. — и в тяжелом танке Т-10А. Для подсветки местности при использовании прибора ТВН-1 применялась фара ФГ-10 с инфракрасным фильтром.

Параллельно с доработкой прибора ночного видения ТВН-1 в 1952–1954 гг. в ВЭИ им В.И. Ленина при научном руководстве П.В. Тимофеева были спроектированы: совместно с КБ Загорского оптико-механического завода — ночной монокулярный прибор наблюдения командира (шифр «Узор»), а с СКБ-2 Красногорского механического завода — ночной монокулярный танковый прицел наводчика (шифр «Луна II»), Кроме того, продолжились работы по совершенствованию конструкции прибора ТВН-1, которые привели к созданию на его основе бинокулярного ночного прибора (шифр «Угол»).

Проект установки командирского ночного прибора наблюдения «Узор» в танке Т-54 был выполнен КБ завода № 183 еще в декабре 1952 г. Заводские испытания в танке макет прибора прошел в начале 1953 г., однако для внедрения в серийное производство потребовалась доработка его конструкции, которая продлилась до 1955 г.

Лишь только в 1955–1956 гг. в КБ завода № 183 совместно с КБ Загорского оптико-механического завода были завершены работы по установке в танк Т-54 полного комплекта ночных приборов: приборов ночного видения механика-водителя «Угол», командира танка «Узор» и ночного прицела наводчика «Луна II». В июне 1956 г. два танка Т-54А, оборудованные ночными приборами, вышли на государственные испытания. По завершении испытаний и проведения соответствующих доработок постановлением Совета Министров СССР № 367–179 от 5 апреля 1957 г. приборы ночного видения «Угол», «Узор» и ночной прицел «Луна II» были приняты на вооружение и стали монтироваться в серийном танке Т-54Б под соответствующими марками: ТВН-2, ТКН-1 и ТПН-1.


Танковый прибор ночного видения механика-водителя ТВН-1 в комплекте с фарой ФГ-10 с И К-фильтром, фильтром радиопомех ФР-82 и высоковольтным блоком питания.


Конструкция прибора ТВН-1 и его оптическая схема.


Прицел ТПН-1 имел инфрокрасный прожектор Л-2Г с лампой накаливания и пленочным инфракрасным фильтром. При работе с прибором ТКН-1 для подсветки местности использовался осветитель ОУ-3, а для прибора ТВН-2 — фара ФГ-10 (ФГ-100), оснащенные инфракрасными фильтрами.

Применение приборов ночного видения ТВН-1 и ТВН-2 обеспечивало возможность вождения танков ночью как на марше, так и в боевых условиях со скоростью 15–25 км/ч.

Приборы ТВН-2, ТКН-1 и прицел ТПН-1 выпускались в нескольких модификациях, в зависимости от типа (марки) машины, на которой они устанавливались. Выпускались следующие модификации приборов: ТВН-2, ТВН-2Б, ТВН-2БМ, ТВН-2Т, ТКН-1, ТКН-1Б и ТКН-1Т; прицела — ТПН-1, ТПН-1 -22-11, ТПН-1-29-14, ТПН-1-41-11 и ТПН-1-432. Конструкция всех модификаций приборов и прицела была одинаковой. Модификации прибора ТВН-2 отличались только габаритами, способами крепления и уплотнения в шахте, прибора ТКН-1 — наличием рукояток и тяги, соединявшей осветитель с прибором, прицела ТПН-1 — расположением проушин на корпусе и рычага параллелограмма, а также различными шкалами прицеливания, соответствующими баллистике тех пушек, для которых он предназначался.

Так, например, ночные приборы ТКН-1Т, ТВН-2Т и прицел ТПН-1-29-14 устанавливались в танке Т-10М, принятом на вооружение в 1957 г., а приборы ТКН-1, ТВН-2 и прицел ТПН-1-22-11 — в танке Т-55, принятом на вооружение в 1958 г. Впоследствии ночной прибор ТКН-1 заменили прибором ТКН-1C (отличался от предыдущего встроенным блоком питания), а прибор ТВН-2 с фарой ФГ-10 (ФГ-100) — прибором ТВНО-2 (с электрообогревом головной призмы и окуляров) с фарой ФГ-125.

Одновременно с доработкой конструкции ночного прибора наблюдения командира «Узор» в КБ Загорского оптико-механического завода в 195S г. развернулась работа по созданию комбинированного (дневного-ночного) бинокулярного смотрового прибора командира, получившего шифр «Кармин». В 1957 г. опытный танк Т-55, оборудованный прибором «Кармин», прошел испытания на заводе № 183.

В 1958 г. этот прибор под маркой ТКН-2 был принят на снабжение и с 1961 г. устанавливался в танке Т-62. В 1964 г. он уступил место более совершенному комбинированному прибору ТКН-3 со встроенным блоком питания электронно-оптического преобразователя. Кроме того, в оптических (дневных) ветвях прибора ТКН-3 использовались просветленные объективы, что вдвое увеличило светопропускание ветвей. Прибор ТКН-3 выпускался также в модификации, имевшей обозначение ТКН-ЗА, которая отличалась от базового варианта только перископичностыо (260 мм).


Конструкция ночного прицела ТПН-1 и его оптическая схема.


Установка ночного прицела ТПН-1 в танке.


Конструкция ночного прибора ТКН-1 и его оптическая схема.


Установка ночного прибора наблюдения командира ТКН-1 по-боевому.


Справа: конструкция танкового прибора ночного видения ТВН-2 и его оптическая схема.


Танковый прибор ночного видения механика-водителя ТВН-2 в комплекте с блоком питания БТ-3-26 и фарой ФГ-10 (ФГ-100).


Комбинированный прибор наблюдения командира ТКН-3.


Слева: конструкция ночного прибора механика-водителя БВН и его оптическая схема.


Ночной прибор механика- водителя БВН в комплекте с блоком питания и фарой ФГ-10(ФГ-100).


Параллельно с разработкой приборов ночного видения в 1956 г. был разработан и принят на вооружение прибор ночного видения механика-водителя БВН, предназначавшийся к установке в танки и САУ периода Великой Отечественной войны, находившиеся на вооружении Советской Армии.

Серийное производство приборов ночного видения было организовано на Новосибирском и Изюмском приборостроительных заводах, Минском и Загорском оптико-механических заводах. Дополнительно для производства ночных приборов был построен специальный цех на заводе «Экран» в Новосибирске.

Кроме того, в 1959 г. в ВЭИ им. В.И. Ленина для вождения танка в положении по-походному в ночных условиях для механика-водителя создали ночные очки ПНВ-57, крепившиеся на шлемофоне. Дальность видения составляла 40 м, угол поля зрения — 20°. Серийное производство очков было организовано на Загорском оптико-механическом заводе и Лыткаринском заводе оптического стекла.

Проектирование ночных пассивных («бесподсветочных») приборов и прицелов, работавших в условиях естественной ночной освещенности без использования инфракрасных источников подсветки, началось еще в 1950-х гг. В августе 1960 г. в ГКОТ подготовили «Предложения по развитию танкового и противотанкового управляемого реактивного вооружения, а также развитию типов танков и танкового вооружения», в которых отдельный раздел был посвящен приборам ночного видения, функционировавшим при естественной ночной освещенности. Предполагалось создание ночного прицела с дальностью видения до 800 м и командирского ночного прибора «Кармин-2» с дальностью видения до 500 м, а также подчеркивалась необходимость продолжения НИР по разработке ночного пассивного танкового прицела с дальностью видения до 3000 м. В перспективе предполагалось оснастить все танки ночными приборами, работающими при естественной ночной освещенности с дальностью видения не менее 3000 м, а также спроектировать специальный командирский танк, оборудованный ночными приборами наблюдения с дальностью видения до 5000 м и танковым ночным прицелом-дальномером с дальностью видения до 3000 м, для управления линейными танками при ведении боя в ночных условиях.

В 1961–1962 гг. в КБ Загорского оптико-механического завода был создан перископический комбинированный танковый прицел ТПНБ-1 -22, который предназначался для ведения стрельбы из 100-мм пушки Д-10Т2С. В мае-июне 1962 г. два таких прицела, установленные Уралвагонзаводом в танках Т-55, прошли заводские испытания. Использование этого прицела потребовало внесения ряда изменений в конструкцию башни танка (упразднение амбразуры штатного телескопического прицела, дополнительный вырез в крыше башни под установку сменных головок прицела с броневой защитой).


Ночные очки ПНВ-57 для вождения техники по-походному.


Комбинированный танковый прицел ТПНБ-1 -22.


Таблица 26
Основные характеристики танковых приборов ночного видения
Характеристики Приборы механика-водителя Приборы командира танка Прицел наводчика
Марка прибора ТВН-1 ТВН-2 ТКН-1 ТКН-2 ТКН-3 ТПН-1
(ТВН-2Т) (ТКН-1Т) ночная ветвь ТПН-1
год принятия на вооружение 1951 1957 1957 1958 1964 1957
Объект установки Т-54А, Т-54Б, Т-10А Т-54Б, Т-55. Т-62 (Т-1 ОМ) Т-54Б, Т-55 (Т-10М) Т-62 Т-62 Т-54Б, Т-55, Т-62. Т-1 ОМ
Тип прибора Перископический
Монокулярный Бинокулярный Монокулярный Бинокулярный Монокулярный
блок питания, марка ** БТ-3-26 БТ-2-26 БТ-5-26 встроен. БТ-3-26А
Рабочее напряжение блока питания. В 26+15% 26+15% 26+15% 26+15% 26+15% 26+15%
Выходное напряжение блока питания. В 15000—20000 16000—18000 17000 15000 15000 16000—18000
Потребляемая мощность, Вт 12—14 20 20 ** 5 20
Осветитель ФГ-10 ФГ-10. ФГ-125 ОУ-3 (ОУ-ЗТ) ОУ-3 ОУ-3 Л-2Г
Мощность лампы накаливания, Вт 40 40 100 100 100 180—220
Осевая сипа света, тыс. свечей 20 20 250 250 250 1000
Дальность видения, м 40 50-60 250—300 300—400 400 750—800
Поле зрения 30° 30° 10°
Угол обзора
по горизонтали 30° 30° 281°* 281° 281°* 360°
по вертикали 25° 25° 26° 26° 26° 27°
Увеличение прибора, крат 1 1 2.75 5 4.2 5.5
Перископичность. мм 309 212 (242) 200 200 200 260
Диаметр осветителя, мм 173 173 200 200 200 350
Осевая сила света осветителя, тыс. свечей 16 16 250 250 250 1000
Дистанция демаскировки осветителя при наблюдении, м:
невооруженным глазом 50 50 90 90 90 100
через ПНВ 10000 10000 16000 16000 16000 16000
Масса прибора, кг 3.9 5.2 7.35 11.2 12.5 16.6

* При повороте только командирской башенки.

** У авторов нет данных.


Прицел ТПНБ-1-22 оснащался двумя сменными головками: дневной и комбинированный (с дневной и ночной ветвями). Увеличение дневной ветви прицела составляло 3,5 и 7,0х, поле зрения — 18° и 9° соответственно. Увеличение ночной ветви — 6° с полем зрения 5°. В ночной ветви имелась шторка для перекрытия сверху поля зрения. Дальность видения (при естественной освещенности 5x10 3 лк), обеспечивавшая прицельную стрельбу по цели типа «Танк» при любом ракурсе, составляла 800 м. Кроме того, прицел был оборудован: автоматической системой защиты электронно-оптического преобразователя от засветок (на специальном фотоумножителе); защитой от засветок собственным выстрелом, сблокированной со спусковым механизмом пушки; электрохолодильником; блоком питания на 45 кВ с делителем и стабилизатором напряжения. Питание холодильника осуществлялось от бортовой сети танка через преобразователь.

Заводские испытания прицел ТПНБ-1-22 не выдержал по причине недостаточной дальности и четкости видимости при наблюдении в ночную ветвь (600 м вместо 800 м), преждевременного отказа в работе электронно-оптического преобразователя, а также ненадежной работы при стрельбе из пушки. Прицел был отправлен на доработку.

Работа по созданию ночных пассивных («бесподсветочных») приборов в конце рассматриваемого периода привела к созданию в ВЭИ им. В.И. Ленина и КБ Загорского оптико-механического завода бинокулярного пассивно-активного прибора механика-водителя (ТВНЕ-1 ПА), который был принят на вооружение и внедрен в серийное производство уже во втором послевоенном периоде.

Помимо дневных и ночных прицелов, для стрельбы из танков применялись боковые уровни и азимутальные указатели. Они использовались при стрельбе с закрытых огневых позиций. С помощью бокового уровня устанавливался необходимый угол возвышения пушки, а с помощью азимутального указателя определялся угол поворота башни относительно корпуса танка.

Стрельба из зенитных танковых пулеметов ДШКМ и КПВТ велась с помощью коллиматорных прицелов К10-Т и ВК-4 соответственно. Они представляли собой оптические приборы, проецирующие кольцевую прицельную сетку для наводки пулемета, рассчитанную на дальность действительного огня по самолетам, летящим прямолинейно с постоянной скоростью, но под разными ракурсами.

Наличие на коллиматорном прицеле ВК-4 специальной оптической трубки ПУ-1 обеспечивало возможность ведения прицельной стрельбы по наземным целям на дальностях до 2000 м. Прицел ПУ-1 имел увеличение 3,5 и поле зрения 4,5°.

Как уже упоминалось, при стрельбе из танков прямой наводкой определение дальности до цели (высотой 2,7 м) осуществлялось наводчиками с помощью дальномерных шкал, располагавшихся в поле зрения прицелов, что приводило к определенным погрешностям. Срединная ошибка определения дальности до 2000 м при помощи таких дальномерных шкал составляла 8–9%. Такая точность определения дальности являлась неудовлетворительной и существенно сказывалась на меткости стрельбы.

Задача повышения точности измерения дальности до цели отечественными конструкторами в первом послевоенном периоде решалась в двух направлениях. Первое направление было связано с разработкой оптических дальномеров или прицелов-дальномеров, второе — с использованием радиолокации, т. е. созданием радиолокационных дальномеров.

Первый отечественный оптический дальномер, использовавшийся на бронированных машинах, был установлен в 1949 г. на самоходной установке СУ-122, созданной на базе среднего танка Т-54. Это был стереоскопический дальномер ТКД-09 с базой 900 мм, смонтированный на рабочем месте командира машины. Для танков этот дальномер оказался неприемлем, так как замер дальности до цели производился только с места, а время замера дальности было слишком большим. Кроме того, для работы с дальномером требовался отбор людей, обладавших стереоскопическим зрением.

В 1952–1954 гг. при разработке командирских танков на базе Т-54 были проведены ОКР по установке в них монокулярных вертикально-базных дальномеров. Позже эти работы выполнялись применительно к линейным танкам Т-54. Так, в 1955–1956 гг. монокулярный вертикально-базный дальномер ДА-300 установили в опытном танке Т-54, который успешно прошел полигонные испытания. Однако до установки оптических дальномеров в серийных танках Т-54 дело не дошло.


Установка сменных головок прицела ТПНБ-1 -22. Вверху — установка дневной головки, внизу — установка комбинированной головки.



Коллиматорный прицел К10-Т.


Коллиматорный прицел ВК-4.


Боковой уровень.


Стереоскопический дальномер ТКД-09.


Работа по созданию танкового оптического прицела-дальномера с устранением недостатков стереоскопического дальномера ТКД-09 в начале 1950-х гг. была поручена ЦКБ-393 (ЦКБ Красногорского механического завода, начальники: Н.Н. Беляев (1951–1954), И.А.Турыгин (1954–1955), с 1955 г. — П.В. Шевалдин). Предполагалось применить танковые оптические прицелы-дальномеры в новых средних танках «Обьект 140» и «Объект 430». Однако попытки создания такого прицела в 1955 г. не увенчались успехом. Габариты прицела-дальномера не позволяли разместить его в существующих габаритах башен новых танков с обеспечением надежной защиты.

В соответствии с решением состоявшегося в августе 1955 г. совещания с участием представителей заводов № 183, № 75 и организаций Министерства обороной промышленности в сентябре того же года на заводе № 75 была проведена работа по отработке схемы и габаритов прицела-дальномера новой конструкции.

В 1956–1957 гг. ЦКБ-393 спроектировало и изготовило опытный образец стереоскопического танкового прицела-дальномера ТПДС, который состоял из бинокулярного перископического прицела с дальномерной ветвью, обслуживаемой правым окуляром, и дальномерной трубы с базой 1100 мм. В конце 1957 г. этот прицел-дальномер, установленный в опытном среднем танке «0бьект430», прошел испытания на НИИБТ полигоне.

С учетом результатов испытаний прицела-дальномера ТПДС в ЦКБ-393 был разработан и в декабре 1958 г. представлен в НТК ГАУ технический проект более совершенного танкового прицела-дальномера ТГЩ2С со стабилизацией поля зрения в двух плоскостях и оптической базой 1000 мм, который предназначался для установки в средний танк. Диапазон измерения дальности находился в пределах от 1000 до 4000 м. Ошибки измерения дальности с места составляли: для дальности до 2000 м — 3 %, до дальности 3000 м — 4 %, до дальности 4000 м — 5 %. Прицел- дальномер ТПД2С имел встроенный механизм, который производил автоматический ввод в угол прицеливания поправок, учитывавших собственный ход танка при его движении под разными курсовыми углами к цели.

В 1959 г. этот прицел-дальномер установили в опытных тяжелых танках «Объект 277» и «Объект 770», которые в 1959–1960 гг. прошли полигонные испытания. Для дальнейшего повышения меткости стрельбы требовалось более точное измерение дальности до цели и ввод соответствующих поправок в исходные данные для стрельбы.

В начале 1960-х гг. в ЦКБ-393 был разработан и изготовлен монокулярный, стереоскопический с независимой стабилизацией поля зрения в вертикальной плоскости и оптической базой 1200 мм танковый прицел-дальномер ТПД-43 (ТПД-43Б), который с 1963 г. монтировался в среднем танке «Объект 432». Прицел-дальномер обеспечивал измерение дальности до целей в пределах от 1000 до 4000 м с точностью 3–5%. Увеличение прицельной ветви прицела-дальномера составляло 8’с полем зрения 9°. Поле зрения дальномерной ветви было равно 2°.

Работы по использованию радиолокатора для определения дальности до цели были начаты в СССР в начале 1950-х гг. В первой половине 1950-х гг. в ЦНИИ-108 (впоследствии ЦНИРТИ — Центральный научно-исследовательский радиотехнический институт) под руководством главного конструктора Г.Я. Гуськова был создан танковый радиолокатор, получивший наименование «Тайга». Однако он не был принят на вооружение из-за больших размеров.

В 1954 г. к решению задачи подключился ВНИИ-100, в котором в рамках темы «Клен» были рассчитаны и экспериментально отработаны малогабаритные щелевые антенны для танкового радиолокационного прицела, способные выполнять функции захвата и сопровождения цели. Для проведения исследований в полевых условиях изготовили передвижной стенд, а в 1955 г. планировали провести ОКР по разработке действующего макета танкового радиолокационного дальномера.

Летом 1957 г. на полигоне завода «Арсенал» в Туле был успешно испытан первый действующий образец танкового радиолокационного дальномера. Он представлял собой импульсный радиолокатор, работавший в восьмимиллиметровом диапазоне длин волн со сканированием луча в горизонтальной плоскости в секторе ±3° относительно линии визирования цели. На дистанции 3000 м ошибка измерения дальности дальномером не превышала 15 м.

В соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 505-25Зсс от 8 мая 1957 г. к разработке малогабаритного танкового радиолокационного дальномера привлекли ЦНИИАГ, который (совместно с Л КЗ и ЦКБ-393) изготовил экспериментальный образец малогабаритного радиолокационного дальномера, получившего название «Скала». Этот радиолокационный дальномер был установлен в тяжелом танке Т-10М и летом 1959 г. успешно прошел испытания на Центральном учебно-опытном артиллерийском полигоне Л ВО.

4 сентября 1959 г. специально назначенная ГКОТ приемная комиссия изучила эффективность применения радиолокационного танкового дальномера в танке Т-10М при стрельбе с места из 122-мм танковой пушки М-62ТС на дальностях 2500–3000 м по неподвижным и движущимся целям. В процессе испытаний выяснилось, что максимальная дальность действия радиолокационного дальномера не превышала 3000 м, минимальная — не более 85 м. Срединная ошибка измерения дальности с места по неподвижной цели составляла 2,7 м, по движущейся цели — 9,4 м, при измерении дальности с хода по неподвижной цели — 9,3 м. От расстояния до цели точность определения дальности не зависела. Применение радиолокационного дальномера при стрельбе на дальностях 2500–3000 м обеспечивало поражение цели первым или вторым выстрелом. Без радиолокационного дальномера стрельба из 122-мм пушки М-62ТС на такую дальность была малоэффективной. По итогам работы комиссии ГКОТ 5 ноября 1959 г. принял решение об установке радиолокационного дальномера (помимо тяжелых танков) в новый средний танк «Объект 430» при вооружении его новой мощной 115-мм гладкоствольной пушкой «Молот».

В 1962 г. на ЛКЗ в опытном тяжелом танке Т-10М был смонтирован малогабаритный радиолокационный дальномер, сопряженный со специально разработанным прицелом, имевшим второй окуляр с выведенным на него изображением экрана индикатора. В результате появилась возможность отслеживать положение цели даже при нарушении видимости (взрывы, задымление и т. д.). Впервые с помощью специального устройства была обеспечена индикация сигнала от цели радиолокатором на фоне отражений сигналов от местных предметов, превышавших полезный сигнал по амплитуде.


Танковый оптический прицел-дальномер ТПД-43 (ТПД-43Б).


Диапазон измерения дальности составлял от 85 до 3000 м, средняя ошибка измерения дальности до движущейся цели не превышала 10 м. Объем, занимаемый аппаратурой внутри танка, составлял 170 дм³. Испытания, проведенные в 1962 г. на артиллерийском полигоне в Луге, показали отличные характеристики дальномера, который был рекомендован для установки в опытные тяжелые танки со 130-мм нарезной пушкой М-65 («Объект 770», «Объект 277» и «Обьект 279»). Однако в связи с решением правительства о прекращении работ над тяжелыми танками дальнейшие работы по радиолокационным танковым дальномерам не проводились.

По предложению ВНИИ-100 в 1962 г. началась разработка счетно-решающей аппаратуры для автоматического определения угла прицеливания с учетом дальности до цели, износа канала ствола, типа боеприпаса, температуры и плотности окружающего воздуха, крена танка, собственного движения танка и цели, а также других баллистических поправок. Этот комплекс счетно-решающей аппаратуры (впоследствии получивший наименование «баллистический вычислитель») предполагалось установить в танке «Объект 432» КБ харьковского завода им. Малышева, но с возможностью использования и на других танках. К участию в работе привлекли ряд научно-исследовательских организаций ГКОТ и Министерства обороны.

В 1963 г. для танка «Объект 432» был создан приборный комплекс, состоявший из радиолокационного дальномера 1РД17 («Сирень-РД»), сопряженного с оптическим прицелом ТПРД-1 и стабилизатором оружия «Сирень-СТ». Это была первая попытка комплексного решения проблемы управления огнем из движущегося танка. При длине волны 8 мм и секторе обзора ±3° радиолокационный дальномер обеспечивал измерение дальности в диапазоне от 500 до 3000 м. Ошибка измерения дальности не превышала 15 м. Время подготовки радиолокационного дальномера к работе составляло 3 мин. На государственных испытаниях он показал хорошие результаты, однако из-за ухудшения условий работы членов экипажа в боевом отделении в связи с большим занимаемым объемом при его установке предпочтение было отдано оптическому дальномеру.

Одновременно с выполнением работ по созданию и совершенствованию ночных, дневных приборов наблюдения и прицеливания, оптических и радиолокационных дальномеров в СССР велись НИОКР по изучению возможности вождения танка, поиска целей, ведения огня и наблюдения в условиях, когда оптическими приборами пользоваться было нельзя из-за опасности воздействия светового излучения ядерного взрыва на органы зрения членов экипажа или в случае движения танка под водой.

С этой целью в 1959 г. в Ленинграде во ВНИИ-100 для отработки вопросов применения телевидения на боевых машинах был создан ходовой макет опытного среднего танка Т-55 с комплексом телевизионной аппаратуры «Алмаз».

Установка телекамеры в любом удобном для наблюдения месте обеспечивала движение танка задним ходом с высокой скоростью, самостоятельное вождение танка механиком-водителем под водой, ускоренное движение в колонне по запыленным дорогам. Телевизионная система позволяла осуществить дублирование управления движением танка из башни, что было практически невозможно с помощью перископических приборов наблюдения командира, так как при повороте башни линия визирования перископического прибора командирской башенки уходила в сторону от направления движения танка. Кроме того, исследования представляли большой практический интерес (по автоматизации процессов управления) для разработчиков телеуправляемых машин.

Для ведения тактической разведки поля боя, корректировки огня и управления войсками с командных пунктов, удаленных на 12–15 км (на равнинной местности — до 30 км) от переднего края, была создана танковая телевизионная аппаратура «Уран», разработанная ВНИИ-380 ГКРЭ (впоследствии ВНИИТ (телевидения) «Электрон») в 1958 г. В состав одного комплекта аппаратуры «Уран» входили три передающие телевизионные установки, смонтированные на трех опытных танках Т-55, приемно-ретрансляционный пункт, оборудованный в машине управления «Объект 900» на базе БТР-50ПУ, и выносное видеопросмотровое устройство командира (монитор), перевозимое на автомобиле УАЗ-69. Этот комплекс машин с телевизионной аппаратурой не имел аналога за рубежом. Однако дальнейшие работы по этому комплексу были прекращены: установка в боевом отделении танка громоздкой передающей аппаратуры и дополнительного бензоэлектрического агрегата стесняла действия членов экипажа и снижала боевую эффективность танка. Кроме того, комплекс имел высокий уровень фона кадровой частоты, мешавший прослушиванию речи при звуковом сопровождении изображения, а также отличался низкой надежностью работы аппаратуры.


Опытный танк Т-55 с телевизионной аппаратурой «Алмаз».


Опытный танк Т-55 с телевизионной аппаратурой «Уран».

Приводы наводки и стабилизаторы танкового оружия

Увеличение калибра танковых пушек в первом послевоенном периоде и рост массы башен танков (из-за увеличения толщины их брони) потребовали дальнейшего совершенствования приводов наводки.

В основу разработанных ТТТ к приводам наводки пушек первых послевоенных танков были положены следующие условия:

— по диапазону углов — обеспечение стрельбы прямой наводкой на дальности 4000 м при действии танка на непересеченной и среднепересеченной местности с учетом любого местоположения как собственного, так и цели;

— по быстроте действия — упреждение противника в открытии огня;

— возможность достаточно точной установки и удержания пушки в требуемом положении до конца стрельбы.

Одновременно с требованиями по обеспечению ведения огня прямой наводкой была поставлена задача достижения возможности стрельбы из танковых пушек непрямой наводкой на дальности 12000-15000 м при условии расположения танка на горизонтальной площадке или на обратных скатах высот.

Тактико-технические требования содержали численные значения предельных углов наводки; наибольших (перебросочной и плавной) и наименьшей (слежения) скоростей наводки от пульта наводчика, диапазон их изменения, а также точности и допустимых динамических нагрузок, необходимых для нормальной работы приводов (механизмов) наводки в двух плоскостях наведения.

В соответствии с ТТТ первоначально были созданы системы автоматизированного электропривода танковых башен, а затем и автоматизированные приводы орудия с плавной регулировкой скорости в широком диапазоне, обеспечивавшие точную наводку танковой пушки и слежение за целью.

Первоначально для облегчения работы наводчика и повышения маневренности в переносе огня в танках Т-54 и ИС-4 устанавливался электропривод поворота башни ЭПБ-1, а затем с 1951 г. его усовершенствованный вариант — ЭПБ-4. Автоматизированный электропривод ЭПБ-1 (ЭПБ-4) был выполнен по схеме Леонарда и снабжен устройством для осуществления целеуказания наводчику от командира танка. Он обеспечивал получение устойчивой минимальной скорости вращения башни, равной 0,1 град./с, для точной наводки оружия в цель и имел достаточно широкий диапазон регулирования скоростей.

Вращение башни осуществлялось с помощью поворота рукоятки (при нажатой клавише) контроллера КБ-ЗА (КБ-4) на тот или иной угол вправо или влево от нейтрального положения. При повороте рукоятки на угол в пределах от 1 до 10° по шкале контроллера обеспечивалась минимальная скорость вращения башни, при дальнейшем увеличении угла поворота рукоятки до 35–37" скорость вращения башни плавно возрастала до 7–9 град./с. Максимальная скорость вращения башни (11–13 град./с, у привода ЭПБ-4 — 10 град./с) достигалась поворотом рукоятки контроллера на угол более 40°. Чтобы не допустить вращения башни по инерции, в приводе было предусмотрено электрическое торможение, которое осуществлялось путем перевода электродвигателя привода в генераторный режим (при отпускании наводчиком рукоятки и клавиши контроллера).

Система командирского управления состояла из электрических и механических устройств, позволявших командиру танка управлять поворотом башни независимо от наводчика. В этом случае у наводчика загоралась сигнальная лампочка. Для исключения управления электроприводом с места командира при использовании наводчиком ручного привода механизма поворота башни в системе управления имелась блокировка. Поворот башни при управлении (целеуказании) командиром осуществлялся по кратчайшему пути с максимальной скоростью и автоматически прекращался в тот момент, когда визируемая через его прибор наблюдения цель появлялась в поле зрения прицела наводчика.

На легком танке ПТ-76 устанавливался один из вариантов электропривода ЭПБ-4, который не имел системы командирского управления (целеуказания), поскольку наводчик являлся и командиром танка.

Для опытного тяжелого танка ИС-7 в ВЭИ им. В.И. Ленина с использованием отдельных элементов аппаратуры авиационной техники был создан электропривод для вертикальной и горизонтальной наводки пушки с применением амплидийной системы регулирования, который позволял автоматизировать процессы управления наводкой. Эта система обеспечивала возможность маневра огнем как наводчику, так и командиру танка, что значительно сокращало время по обнаружению целей для стрельбы. Кроме того, конструкторским бюро ЧКЗ совместно с НИИ-49 (впоследствии ЦНИИПА — Центральный научно-исследовательский институт приборов автоматики, ныне ФГУП «ЦНИИ «Гранит») и заводом № 212 Министерства судостроительной промышленности для танка был спроектирован и изготовлен прибор управления выстрелом, который обеспечивал наводку стабилизированной призмы прицела на цель независимо от пушки, автоматическое приведение пушки к стабилизированной линии прицеливания при выстреле и автоматический выстрел.

Однако, как показал опыт эксплуатации, электропривод ЭПБ-4 имел ряд серьезных недостатков, к числу которых относились: значительная мощность, потребляемая системой; большая продолжительность разгона и торможения электродвигателя привода; неустойчивые скорости в начальной части диапазона регулирования, великие для наводки пушки в цель; снижение скорости вращения исполнительного двигателя при увеличении нагрузки. Поэтому в ЦНИИАГ были спроектированы более совершенные автоматизированные электроприводы с электромашинными усилителями — ТАЭН-1, ТАЭН-2 и ТАЭН-3.

Автоматизированный электропривод наводки ТАЭН-1 с системой командирского целеуказания применялся на серийном тяжелом танке Т-10 для наводки в цель пушки и спаренного с ней пулемета. Он отличался от электропривода ЭПБ-4 возможностью одновременного перемещения орудия в вертикальной и горизонтальной плоскостях от одного пульта управления. Питание электропривода ТАЭН-1 осуществлялось от бортовой сети танка. В состав привода входили электропривод горизонтальной наводки, электропривод вертикальной наводки и аппаратура управления огнем. Оба электропривода были выполнены по схеме Г-Д с электромашинным усилителем в качестве генератора и с предварительным усилителем вибрационного типа, с обратными связями (по скорости вращения исполнительного двигателя, по току управления и по напряжению электромашинного усилителя).


Комплект электропривода ЭПБ-1 с контроллером КБ-ЗА.


Контроллер КБ-4.


Электропривод ТАЭН-1.


Скорости наводки оружия при работе ТАЭН-1 составляли: в горизонтальной плоскости — от 0,05 до 14,8 град./с, по вертикали — от 0,05 до 4 град./с. При отпускании рукояток управления происходила автоматическая остановка башни и пушки. Ограничение предельных углов наводки пушки осуществлялось автоматически с помощью концевых выключателей. Минимальная скорость вращения башни и вертикального перемещения пушки, равные 0,05 град./с, исключали необходимость использования ручных механизмов наводки.

Система командирского целеуказания позволяла командиру танка при отключении привода наводчика самому наводить пушку на цель не только по горизонту, но и по вертикали. Командир танка управлял электроприводом, перемещая прибор наблюдения как в горизонтальной (поворотом командирской башенки), так и в вертикальной (качанием прибора) плоскости, с помощью пульта командира, укрепленного на приборе наблюдения. Подъем или снижение пушки осуществлялось одновременно с поворотом башни, если командир при целеуказании удерживал перекрестье прибора ТПКУ на цели. Во время целеуказания от командира наводчик лишался возможности управления оружием.

Автоматизированные электроприводы ТАЭН-2 и ТАЭН-3 использовались (соответственно) в танках: тяжелом Т-10А и среднем Т-54А, оснащенных одноплоскостными (в вертикальной плоскости) стабилизаторами оружия.

Дальнейшее совершенствование конструкции электроприводов наводки танкового оружия велось в направлении использования в танках самонастраивающихся инвариантных к внешним возмущениям систем стабилизации с импульсным регулированием и малыми массо-габаритными показателями. Одну из возможных схем импульсного регулирования с полупроводниковыми элементами разработали в ВА БТВ (до 10 мая 1954 г. — ВАММ им. В.И.Сталина). На основе данной схемы в 1963 г. для спаренной установки 73-мм гладкоствольного орудия ТКБ-04 «Гром» и 7,62-мм пулемета ПКГ опытного легкого танка «Объект 911 Б» был создан и прошел испытания электромеханический привод «Кристалл». Этот привод обеспечивал наводку установленного оружия в двух плоскостях от пульта управления со скоростями: от 0,29 до 8,2 град./с — в вертикальной плоскости и от 0,31 до 23,8 град./с — в горизонтальной. Впоследствии электропривод «Кристалл» использовался в системе управления оружием боевой машины пехоты «Объект 765» (БМП-1).

В 1945–1953 гг., параллельно с работами по совершенствованию электроприводов наводки основного оружия и системы командирского целеуказания, для обеспечения поражения цели первым выстрелом велись работы по созданию танковых приборов управления огнем типа ПУАР (прибор управления артиллерийским огнем), предназначавшиеся к установке в танке Т-34-85,Т-54 и ИС-3. Были изготовлены и прошли испытания электромеханические приборы ПУАР-4, смонтированные в опытных танках Т-34-85, Т-54 и ИС-3. В результате испытаний выяснилось, что время наводки орудия танка при стрельбе с места с использованием штатной системы командирского целеуказания танка Т-54 на трудно обнаруживаемые цели составляло в среднем 34 с. Это же время при использовании прибора ПУАР-4 составляло всего 17 с при практическом отсутствии ошибок в наводке со стороны наводчика. Прибор ПУАР-4 позволял командиру танка указывать наводчику направление на цель до тех пор, пока последний сам не увидит ее. Этим ПУАР-4 отличался от штатной системы командирского целеуказания, которая отключалась сразу же после поворота башни в сторону цели. Прибор был компактен, легко монтировался в танке и не требовал эксплуатационных регулировок.

Однако дальнейшие работы по использованию прибора ПУАР-4 в танках в 1953 г. были прекращены по причине невозможности обеспечения достаточной точности целеуказания в движении. В 1953–1955 гг. конструкция ПУАР-4 подверглась модернизации и доработке с целью унификации для его использования как в танках Т-54, Т-54А и Т-10 (ПУАР-4), так и самоходно-артиллерийских установках СУ-100, ИСУ-122С и ИСУ-152К (ПУАР-5). Модернизированные приборы успешно прошли полигонные, войсковые и контрольные испытания, по результатам которых были рекомендованы для принятия на вооружение.

Несмотря на то, что чертежи модернизированных приборов ПУАР-4 и ПУАР-5 отработали для серийного производства, от их внедрения в танках отказались из-за недостаточной точности маневрирования огнем сходу и в связи с широко развернувшимися работами по созданию и оснащению всех типов танков стабилизаторами основного оружия: сначала одноплоскостными (в вертикальной плоскости), а затем и двухплоскостными.

Первоначально в соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 936-288с от 19 апреля 1947 г. разработка стабилизатора для танковой пушки нового среднего танка Т-54 была поручена заводу № 707 Министерства судостроительной промышленности. Однако за период 1947–1948 гг. завод № 707 так и не смог выполнить поручение правительства. Поэтому в конце 1949 г. работы по созданию стабилизатора основного оружия для танка Т-54 развернулись в ЦНИИ-58 Министерства вооружения. В период с 1949 г. по 1954 г. в ЦНИИ-58 под руководством В. Г. Грабина выполнили несколько проектов стабилизаторов для 100-мм танковых пушек Д-10Т (индексы «0963» и «0979») и собственной конструкции (индексы «0968» и «1031», а также С-88С). Два опытных образца стабилизатора С-88С для 100-мм танковой пушки С-84СА в июле 1952 г. были установлены в танках Т-54 и прошли заводские, а затем и полигонные испытания, которые завершились в феврале 1953 г.

В соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 1552-545сс от 29 марта 1952 г. к дальнейшим работам по изысканию рациональных схем стабилизаторов танкового оружия и созданию танковых прицелов со стабилизированной линией прицеливания, помимо ЦНИИ-58, были подключены ЦКБ-393, ЦНИИАГ и завод № 9. Уже в апреле в ЦНИИАГ для танка Т-54 был разработан одноплоскостной (в вертикальной плоскости) стабилизатор оружия. В мае 1952 г. этот стабилизатор смонтировали в трех опытных танках Т-54, которые в августе того же года подверглись сдаточным испытаниям, а в сентябре два из них прошли полигонные испытания.

Сравнительные полигонные испытания стабилизаторов конструкции ЦНИИ-58 и ЦНИИАГ показали, что эффективность стрельбы из танка Т-54 при обоих вариантах стабилизатора (несмотря на то, что стабилизатор С-88С конструкции ЦНИИ-58 был двухплоскостным) была практически одинаковой. Летом 1954 г. на заводе N9183 изготовили три танка Т-54 с действующими макетами двухплоскостных стабилизаторов 100-мм танковой пушки Д-10Т конструкции ЦНИИ-58 и ЦНИИАГ. Применение двухплоскостных стабилизаторов позволило повысить эффективность стрельбы сходу (по сравнению с одноплоскостными стабилизаторами) в 2 раза и по скорострельности — примерно в 1,5 раза. Однако возможности по освоению серийного производства двухплоскостных стабилизаторов были ограничены. Поэтому первоочередной мерой была признана необходимость оснащения танков одноплоскостными (в вертикальной плоскости) стабилизаторами оружия.

В 1954 г. ЦНИИ-58 из Министерства оборонной промышленности передали в Министерство среднего машиностроения и работы по системам стабилизации танкового оружия в нем были прекращены. Головной организацией по разработке танковых стабилизаторов в отрасли стал ЦНИИАГ, в котором под руководством И.В. Погожевадля серийных танков первого послевоенного периода были созддны одноплоскостные и двухплоскостные стабилизаторы основного оружия. Производство стабилизаторов было организовано на Ковровском электромеханическом заводе.

В первом послевоенном периоде на серийных танках устанавливались следующие стабилизаторы танковых пушек: одноплоскостные — «Горизонт» (Т-54А) и «Ураган» (Т-10А); двухплоскостные — «Циклон» (Т-54Б, Т-55), «Метеор» (Т-62), «Гром» (Т-10Б), «Ливень» (Т-1 ОМ) и «Заря» (ПТ-76Б). Для танка Т-62А с пушкой Д-54ТС, принятого на вооружение, но серийно не производившегося, был разработан двухплоскостной стабилизатор «Комета» (конструкции Ковровского электромеханического завода). Кроме того, на опытных средних танках со 100-мм пушкой Д-54 (Д-54ТС) испытывались стабилизаторы: одноплоскостной — «Радуга» (танк «Объект 141») и двухплоскостные — «Молния» (танки «Объект 139», «Объект 140» и Т-55 «Молния» 27*), «Метель» (танк «Объект 430»). Помимо стабилизатора «Молния» для опытого танка «Объект 140» разработали и изготовили опытные образцы двухплоскостного стабилизатора «Вьюга», однако из-за прекращения работ по танку, этот стабилизатор испытаний не проходил. Для среднего танка «Объект 432» (не принятого на вооружение, но выпускавшегося серийно в рассматриваемом периоде), вооруженного 115-мм пушкой Д-68, был создан двухплоскостной стабилизатор оружия «Сирень».

В этот же период прошли испытания двухплоскостные стабилизаторы «Гроза» и «Гроза II», разработанные для 130-мм танковой пушки М-65 (тяжелые танки «Объект 277», «Объект 279» и «Объект 770»), а также «Звезда» — для 85-мм танковой пушки Д-58 (легкий танк «Объект 906»).

Многообразие конструкций стабилизаторов было связано с различной неуравновешенностью пушек и башен танков, неодинаковыми моментами инерции и трения, а также жесткими требованиями к массе и размерам приборов стабилизации. Разработка стабилизаторов для уменьшения колебаний по крену была признана нецелесообразной ввиду большой сложности конструкции. Во всех конструкциях стабилизация орудия в вертикальной плоскости осуществлялась с помощью гидроприводов с дроссельным регулированием и исполнительным цилиндром, а в горизонтальной плоскости — с помощью электромеханического привода (за исключением стабилизатора «Сирень»).

В зависимости от функциональной схемы существовавшие системы стабилизации разделялись на две группы:

— системы стабилизации оси канала ствола орудия, которые назывались также системами стабилизации с зависимой линией прицеливания;

— системы стабилизации линии прицеливания или поля зрения прицела, которые назывались системами стабилизации с независимой линией прицеливания.

Работы в области создания стабилизаторов оружия велись одновременно по двум направлениям. Первое направление было связано с разработкой системы силовой стабилизации танковой пушки, которая обеспечивала практически постоянное слежение орудия и жестко соединенной с ним головной части телескопического прицела за целью при движении танка. В результате выполненных работ по этому направлению были созданы стабилизаторы пушек средних танков Т-54А, Т-54Б, Т-55, Т-62А, Т-62 и легкого танка ПТ-76Б. Стабилизатор для пушки легкого танка имел ту же функциональную схему, что и стабилизаторы для пушек средних танков Т-54Б, Т-55 и Т-62 и отличался отсутствием режима целеуказания.

Второе направление предусматривало разработку танкового перископического прицела со стабилизированным полем зрения и системы одновременного подслеживания пушки за стабилизированной линией прицеливания. Эту систему пришлось ввести из-за электрической, а не жесткой связи между орудием и прицепом. Такой тип стабилизатора был использован в серийных тяжелых танках Т-10А, Т-10Б, Т-10М, а также в опытных средних («Объект 139», «Обьект 430», Т-55 «Молния») и тяжелых («Обьект 277», «Объект 279», «Объект 770») танках. Однако, несмотря на преимущества, связанные со стабилизацией поля зрения прицела, на тот момент времени он оказался сложным и дорогим, а по отдельным характеристикам несколько уступал стабилизатору первого типа.

Результаты работы по обоим направлениям были использованы при создании стабилизатора оружия «Сирень» опытного среднего танка «Объект 432», а позже — и стабилизаторов оружия основных танков второго послевоенного поколения.

Как показал опыт эксплуатации и различные проведенные исследования, боевые и технические возможности стабилизаторов оружия оказались значительно шире тех, которые были заданы при их проектировании. Кроме повышения эффективности стрельбы они существенно улучшили условия поиска цели, наблюдения за полем боя и результатами стрельбы. Так, применение стабилизаторов улучшило условия видимости целей из движущегося танка и обеспечило их обнаружение на дальности до 2500 м, а разрешающая способность стабилизированного прицела увеличилась почти в 5 раз.

27* Не путать с серийным средним танком Т-55, принятым на вооружение в 1958 г:


Электропривод ТАЭН-3.


Общая схема стабилизатора оружия СТП-1 «Горизонт».


Стабилизатор СТП-1 «Горизонт» обеспечивал автоматическое и непрерывное удержание в вертикальной плоскости пушки, спаренного с ней пулемета и телескопического прицела в заданном положении. Принцип действия стабилизатора — силовой электрогидравлический привод с гироскопическим задающим устройством, основанным на применении симметричного гироскопа. В состав стабилизатора входили: гироблок с преобразователем и электронно-ламповым усилителем, гидроусилитель с приводным двигателем, силовой цилиндр, прибор автоблокировки, ограничитель углов наводки пушки, пополнительный бак, распределительная коробка, гидро- и электромонтажный комплекты. Управление пушкой при включенном стабилизаторе осуществлялось от пульта управления наводчика.

Для поворота башни с различными скоростями при работе со стабилизатором применялся танковый автоматизированный электропривод наводки ТАЭН-3 «Восход» с электромашинным усилителем. Электропривод ТАЭН-3 обеспечивал устойчивые малые скорости наводки, быстрый разгон, реверс и торможение, что позволяло наводчику быстро и точно повернуть башню. Разгон башни до максимальной скорости происходил не более чем за 1,5 с, а торможение с максимальной скорости — за 0,5 с. Для управления электроприводом наводчик использовал пульт для наводки стабилизированной пушки в вертикальной плоскости. При целеуказании задействовалась система командирского управления с кнопкой включения, расположенной в левой рукоятке прибора наблюдения командира ТПК-1 (зона нечувствительности при целеуказании составляла не более 2°). Скорость поворота башни от пульта наводчика могла плавно изменяться от 0,05 до 10 град./с, при командирском целеуказании башня поворачивалась с перебросочной скоростью 10 град./с. Электропривод обеспечивал поворот башни при крене танка до 15° и допускал непрерывную работу при наводке пушки в течение 4 ч.

Использование стабилизатора СТП-1 и электропривода ТАЭН-3 обеспечивало ведение огня из пушки сходу с достаточно высокой меткостью на скоростях движения до 25 км/ч. Так, при фронтальной стрельбе сходу на дальности 1500–1000 м и при скорости движения 12–25 км/ч обеспечивалось до 25 % прямых попаданий в мишень 12А, что было в 3–5 раз выше, чем при стрельбе в тех же условиях без стабилизатора.

Стабилизатор СТП-2 «Циклон» обеспечивал автоматическое и непрерывное удержание в вертикальной и горизонтальной плоскостях пушки, спаренного с ней пулемета и телескопического прицела в заданном положении. Он включал стабилизатор пушки в вертикальной плоскости наводки и стабилизатор башни в горизонтальной плоскости наводки.

Стабилизатор вертикальной наводки пушки оснащался электрогидравлическим приводом, аналогичным приводу стабилизатора СТП-1. При этом у системы СТП-1 были полностью заимствованы силовой цилиндр, гидроусилитель, пополнительный бак, прибор автоблокировки. Остальные узлы (гироблок, ограничитель углов, электронный усилитель, электро- и гидромонтажный комплекты) имели конструктивные отличия и другое расположение в танке.

Горизонтальный привод наводки имел два режима работы: полуавтоматическая наводка (нестабилизированное управление башней, аналогичное электроприводу ТАЭН-3) и стабилизация (автоматическая наводка). Он был выполнен на базе серийных электрических машин, используемых в электроприводе ТАЭН-1.

Наводка пушки в горизонтальной и вертикальной плоскостях, а также производство выстрела из пушки и стрельба из спаренного пулемета осуществлялись с помощью пульта управления.

В верхней части правой рукоятки была смонтирована кнопка электроспуска пушки, в левой — кнопка для стрельбы из пулемета. Угол поворота корпуса пульта вокруг вертикальной оси составлял ±30°, рукояток вокруг горизонтальной оси — ±30° от нейтрального положения. Рукоятки пульта и его корпус возвращались в исходное положение автоматически под действием пружин.

После производства выстрела пушка автоматически становилась на гидростопор с одновременной блокировкой башни (наводчик в этом случае не мог наводить пушку как в вертикальной, так и в горизонтальной плоскостях), и заряжающий мог производить заряжание пушки.

Командир танка осуществлял целеуказание только в горизонтальной плоскости как в полуавтоматическом, так и в стабилизированном режиме работы с помощью кнопки включения в левой рукоятке прибора ТПКУБ (ТПКУ-2Б). При этом наводчик лишался возможности наводки пушки в горизонтальной плоскости.

Для обеспечения безопасной работы экипажа в танке при включенном стабилизаторе был предусмотрен ряд блокировок. Пушка становилась в гидростопор в следующих случаях: при переводе рычага подъемного механизма пушки; при отбросе от упора башни со скоростью более 7 град./с; при несоблюдении порядка выключения стабилизатора вертикальной наводки (когда выключатель «Преобр.» выключался раньше сцепления подъемного механизма пушки).

Блокировка башни осуществлялась при застопоренной башне (нельзя было включить электропривод горизонтальной наводки) и при открытом люке механика-водителя.

Использование двухплоскостного стабилизатора СТП-2 при скоростях движения 12–25 км/ч обеспечивало до 60 % попаданий в мишень 12А с дальности 1500–1000 м.

Стабилизатор СТП-2П «Заря» был создан по схеме стабилизатора СТП-2 «Циклон». В конструкции стабилизатора «Заря» от стабилизатора «Циклон» без изменений использовались электромашинный усилитель, преобразователь тока, приводной двигатель гидроусилителя и пульт управления. Специально для данного стабилизатора были разработаны следующие элементы: гироблок; блок электронно-магнитных усилителей, объединявших электронный усилитель вертикальной наводки и электромашинный усилитель горизонтальной наводки; гидравлический привод, включавший гидроусилитель, исполнительный цилиндр и пополнительный бак; распределительные коробки; исполнительный двигатель; гидравлический и монтажный комплекты.


Общая схема стабилизатора оружия СТП-2 «Циклон».


Блок-схема стабилизатора оружия СТП-2П «Заря».


Принципиальная схема стабилизатора оружия ПУОТ «Ураган».


В горизонтальной плоскости стабилизатор обеспечивал наводку как стабилизированной, так и не стабилизированной пушки. В стабилизаторе вертикальной наводки системы «Заря» так же, как в системе «Циклон», имелась блокировка орудия на башню после выстрела на период «откат-накат-заряжание». Однако для улучшения условий наблюдения за результатами стрельбы в стабилизаторе «Заря» предусматривалась возможность исключения гидростопорения пушки на башню после выстрела (после наката пушка возвращалась в стабилизированное положение).

Стабилизатор ПУОТ «Ураган» представлял собой комплекс приборов, механизмов и устройств, предназначавшихся для:

— автоматического удержания линии прицеливания в заданном для стрельбы положении в вертикальной плоскости во время движения танка;

— автоматического непрерывного грубого согласования положения пушки с линией прицеливания;

— автоматического введения угловой поправки (упреждения) для учета времени запаздывания выстрела и переносного движения снаряда, сообщаемого ему пушкой при ее подгонке к линии выстрела;

— автоматического замыкания контактов стрельбы в цепи гальваноударной втулки (электрозапала) в тот момент, когда пушка занимала положение, согласованное с линией прицеливания.

ПУОТ «Ураган» обеспечивал возможность работы в двух основных режимах: в режиме стабилизации и в полуавтоматическом режиме. В состав стабилизатора входили: перископический, оптико-гироскопический прицел ТПС1 с пультом управления; параллелограммный механизм; электропривод ТАЭН-2 и дублирующий упрощенный телескопический прицел ТУП (ТУП-21).

Поле зрения и вместе с ним прицельная линия в прицеле ТПС1 могли находиться в стабилизированном и нестабилизированном состояниях. При расстопоренном гироскопе прицела наводка стабилизированной линии прицеливания по вертикали осуществлялась независимо от пушки, а пушка при включенном электроприводе и нажатой кнопке электроспуска на пульте управления автоматически выводилась на угол, необходимый для стрельбы. При застопоренном гороскопе прицела его головное зеркало через параллелограмм и автомат стрельбы было связано с пушкой и перемещалось вместе с ней.

Вертикальная и горизонтальная наводки пушки и спаренного пулемета на цель и ведение огня наводчиком осуществлялись с помощью электропривода ТАЭН-2, для управления которым использовался пульт управления прицела ТПС1. Электропривод мог работать в полуавтоматическом (стабилизатор выключен) и автоматическом (стабилизатор включен) режимах. Поворотом рукояток пульта вокруг горизонтальной оси производилась наводка линии прицеливания при работающем и наводка пушки по вертикали при выключенном стабилизаторе. Включение привода горизонтальной наводки и поворот башни в соответствующем направлении осуществлялись при повороте рукояток пульта вместе с корпусом вокруг вертикальной оси вправо и влево от среднего положения. Скорости вертикальной и горизонтальной наводки имели плавный диапазон изменения и возрастали при увеличении углов отклонения рукояток или корпуса пульта от нейтрального положения.

При работе в режиме стабилизации обеспечивалась стабилизация линии прицеливания прицела ТПС1 в вертикальной плоскости. При этом линия прицеливания автоматически удерживалась на цели с точностью до 0,5 тыс., а положение пушки при колебаниях танка непрерывно автоматически согласовывалось с линией прицеливания с точностью до ±2,5°. При наводке прицельной марки на цель и нажатии кнопок стрельбы сначала происходило точное согласование положения пушки с линией прицеливания и лишь потом осуществлялся выстрел (автомат стрельбы вырабатывал необходимое упреждение и замыкал контакты цепи выстрела). Время «ожидания выстрела» обычно не превышало 1 с. Стрельба из пушки в этом случае могла вестись только выстрелами, снаряженными гальваноударными втулками. Стрельба из спаренного пулемета в режиме стабилизации была невозможна, так как цепь электроспуска пулемета в этом случае была разорвана.

Стрельба из пушки выстрелами как с гальваноударными втулками, так и с капсюльными втулками ударного действия, а также из спаренного пулемета была возможна только в полуавтоматическом режиме. В этом режиме автомат стрельбы был выключен, и наводка пушки производилась от электропривода ТАЭН-2 также как при работе электропривода ТАЭН-1 танка Т-10.

При работе ПУОТ во всех режимах обеспечивалась возможность целеуказания командира танка наводчику (как при работе с электроприводом ТАЭН-1). Пульт управления командира крепился на левой рукоятке командирской башенки. При целеуказании пульт управления наводчика отключался, и наводчик лишался возможности осуществлять наводку пушки. Однако если наводчик уже навел пушку и нажал на кнопку для производства выстрела, то система командирского целеуказания отключалась и управление оставалось на наводчике до тех пор, пока не произошло выстрела и наводчик не отпустил кнопки стрельбы. При целеуказании от командира, если угол между направлением на цель и направлением пушки был более 10°, башня танка поворачивалась с максимальной скоростью.

Стабилизатор ПУОТ-2 «Гром» отличался от стабилизатора ПУОТ «Ураган» наличием стабилизатора башни, который уменьшал влияние ее колебаний в горизонтальной плоскости на ведение стрельбы и наблюдение. Кроме того, к стабилизатору ПУОТ-2 относились прибор для целеуказания ПЦГ и пульт управления командира с кнопкой целеуказания и тумблером для включения привода.

Чувствительным элементом, реагирующим на отклонение башни от заданного направления (как и в вертикальной плоскости), являлся трехстепенный гироскоп (датчик угла). Этот гироскоп располагался в гироблоке, который жестко крепился в башне танка.

Стабилизатор ПУОТ-2 обеспечивал работу в автоматическом и полуавтоматическом режимах. Конструкция и принцип действия автоматизированного привода вертикальной наводки были аналогичны приводу ТАЭН-2 танка Т-10А. На период «откат-накат- заряжание» пушки стабилизатор башни автоматически отключался, обеспечивая безопасные условия работы заряжающему. После заряжания пушки и включения блокирующего прибора (ВС-11) башня возвращалась в то положение, которое занимала в момент выстрела.

При работе со стабилизатором ПУОТ-2 могли быть использованы и другие режимы работы:

— стабилизатор в вертикальной плоскости включен, а стабилизатор башни выключен. В этом режиме обеспечивалось наблюдение за местностью при стабилизированном поле зрения прицела в вертикальной плоскости. Если при этом приводы наводки были выключены, то осуществлялось только стабилизированное наблюдение через прицел и наводка на цель стабилизированной линии прицеливания по вертикали;

— стабилизатор выключен, приводы наводки включены. В этом случае наводка пушки и башни производилась так же, как при работе электропривода ТАЭН-1 танка Т-10.

Целеуказание командира наводчику при работе со стабилизатором ПУОТ-2 осуществлялось так же, как при работе со стабилизатором ПУОТ.

Стабилизатор «Ливень» являлся результатом дальнейшего совершенствования стабилизаторов ПУОТ «Ураган» и ПУОТ-2 «Гром», имевших следящий привод и автомат стрельбы. В этих стабилизаторах стабилизация линии прицеливания осуществлялась с более высокой точностью, чем стабилизация пушки. Однако автомат стрельбы создавал упреждение, учитывая одно и тоже время запаздывания выстрела. В действительности время запаздывания выстрела изменялось в довольно значительных пределах, что оказывало заметное влияние на точность стрельбы. В стабилизаторе «Ливень» этот недостаток был устранен одновременной стабилизацией независимой линии прицеливания и пушки.

Стабилизатор «Ливень» работал совместно с прибором ПУОТ2С и состоял из стабилизаторов вертикальной и горизонтальной наводок. Основное назначение стабилизатора вертикальной наводки заключалось в автоматическом совмещении с заданной точностью оси канала ствола со стабилизированной линией прицеливания в вертикальной плоскости. Перед выстрелом происходила только автоматическая проверка совмещения пушки в вертикальной плоскости наводки с направлением, соответствовавшим линии прицеливания.

Стабилизатор горизонтальной наводки обеспечивал стабилизацию башни вместе с пушкой. В горизонтальной плоскости пушка удерживалась на 5 тыс. левее линии прицеливании, а перед выстрелом автоматически подгонялась к направлению линии прицеливания с одной и той же скоростью, в результате чего выстрел происходил с одним и тем же упреждением. Такой подгон пушки в горизонтальной плоскости обеспечивал дополнительную меткость огня.

Основным элементом прибора ПУОТ2С являлся перископический прицел Т2С-29-14 «Удар» со стабилизированным в двух плоскостях полем зрения. Кроме того, стабилизатор имел автоматы углов прицеливания и боковых упреждений. Автомат углов прицеливания непрерывно вносил поправку в установку прицела соответственно изменению дальности от танка до цели за счет его движения, а автомат боковых упреждений автоматически устанавливал боковое упреждение, необходимое при стрельбе по движущейся цели.

Стабилизатор «Ливень» вместе с прибором ПУОТ2С обеспечивал следующие режимы работы:

— режим стабилизированного наблюдения;

— режим стабилизированной наводки пушки и спаренного пулемета в двух плоскостях;

— режим полуавтоматической наводки башни в горизонтальной плоскости и ручной наводки пушки в вертикальной плоскости;

— режим командирского целеуказания только в горизонтальной плоскости (пульт командира крепился на кронштейне левой рукоятки прибора наблюдения ТТ1КУ-2).

Режим стабилизированной наводки мог быть включен на «День» (для стрельбы с прицелом Т2С-29-14) и на «Ночь» (для стрельбы с ночным прицелом ТПН-1-29-14). В последнем случае стрельба велась аналогично ведению огня со стабилизатором СТП-2 «Циклон».

Для обеспечения безопасной работы заряжающего на время «откат-накат-заряжание» пушки стабилизатор «Ливень» обеспечивал ограничение максимальной скорости наводки башни.


Принципиальная схема стабилизатора оружия ПУОТ-2 «Гром».


Кинематическая схема стабилизатора оружия «Ливень».


Стабилизатор «Гроза», разработанный в ЦНИИАГ для опытных тяжелых танков, представлял собой электрогидравлический привод наводки 130-мм пушки М-65 в двух плоскостях с применением танкового прицела-дальномера ТПДС со стабилизированным полем зрения в вертикальной плоскости. Он обеспечивал следующие режимы работы:

— режим стабилизированного наблюдения;

— режим полуавтоматической наводки пушки в горизонтальной и вертикальной плоскостях;

— режим автоматической стабилизации и автоматической наводки пушки в горизонтальной и вертикальной плоскостях.

Кроме того, в режимах полуавтоматической и автоматической наводки осуществлялось целеуказание по горизонту от командира наводчику. Скорости наводки пушки в вертикальной плоскости в стабилизированном режиме составляли от 0,05 до 4,5 град./с, в вертикальной плоскости — от 0,05 до 18 град./с.


Принципиальная схема стабилизатора оружия 2Э15 «Метеор» (вверху — в вертикальной плоскости, внизу — в горизонтальной плоскости).



Стабилизатор «Гроза II» отличался от стабилизатора «Гроза» применением усовершенствованного электрогидравлического привода наводки пушки и использованием прицела-дальномера ТПД2С со стабилизацией поля зрения прицела в вертикальной и горизонтальной плоскостях.

Стабилизатор 2Э15 «Метеор» был разработан на базе серийных узлов стабилизаторов СТП-2 «Циклон» и «Ливень» с введением в них некоторых конструктивных изменений. Он состоял из двух следящих приводов: электрогидравлического привода вертикальной наводки и электромашинного привода горизонтальной наводки. В гироблоке стабилизатора использовались без изменений датчики углов вертикальной и горизонтальной наводки, заимствованные из гироблока стабилизатора «Циклон», а также гиротахометр горизонтальной наводки этого стабилизатора. Гиротахометр вертикальной наводки и гидроусилитель (с установкой в него соответствующих штуцеров от стабилизатора «Циклон») заимствовались у стабилизатора «Ливень».

Исполнительный цилиндр изготавливался по типу цилиндра стабилизатора «Ливень».

Для снижения скорости подхода пушки к жесткому упору в цилиндре имелась нижняя тормозная зона. Кроме того, были заимствованы: у стабилизатора «Циклон» — блок электронных усилителей, ограничитель углов, прибор автоблокировки, распределительная коробка, преобразователь; у стабилизатора «Ливень» — электромашинный усилитель и исполнительный двигатель. Для обеспечения лучшего охлаждения исполнительного двигателя на его корпусе сверху устанавливался дополнительный вентилятор с электродвигателем.

Целеуказание от командира танка наводчику производилось только в горизонтальной плоскости как в стабилизированном, так и в полуавтоматическом режимах наводки. Кнопка целеуказания командира танка располагалась в левой рукоятке прибора наблюдения ТКН-2 (ТКН-3).

Стабилизатор «Комета» представлял собой гироскопическую систему автоматического регулирования, осуществлявшую автоматическую стабилизацию и наводку пушки и спаренного с ней пулемета в двух плоскостях. Кроме того, стабилизатор обеспечивал полуавтоматическую наводку в горизонтальной плоскости и командирское целеуказание в автоматическом и полуавтоматическом режимах. В стабилизаторе «Комета» был установлен гироблок с гиротахометром стабилизатора «Ливень» в плоскости вертикальной наводки, заимствованный у тяжелого танка Т-1 ОМ. Скорости наводки пушки по горизонтали при работе стабилизатора составляли от 0,05 до 18 град./с, по вертикали — от 0,05 до 4,5 град./с.

Стабилизатор 2Э18 «Сирень» обеспечивал следующие функции: автоматическое удержание пушки и спаренного с ней пулемета в заданном (стабилизированном) положении в вертикальной и горизонтальной плоскостях при движении танка; наводку пушки и спаренного пулемета в вертикальной и горизонтальной плоскостях с плавным регулированием скорости наводки; целеуказание от командира танка к наводчику в горизонтальной плоскости, также аварийный поворот башни механиком-водителем от аварийной кнопки. Поворот башни осуществлялся как в стабилизированном, так и в полуавтоматическом (нестабилизированном) режимах наводки. Стабилизатор состоял из электрогидравлических приводов вертикальной и горизонтальной наводок. Управление приводами осуществлялось от пульта управления прицел-дальномера ТПД-49 (ТПД-49Б).

Стабилизатор обеспечивал следующие режимы работы:

— режим полуавтоматического наведения пушки в горизонтальной плоскости (ражим «Полуавтомат»);

— режим стабилизации и стабилизированного наведения пушки в обеих плоскостях (режим «Автомат»).

В режиме «Полуавтомат» стабилизатор мог работать как при застопоренном, так и при расстопоренном гироскопе прицела.

В застопоренном положении головное зеркало прицела-дальномера через параллелограммный механизм было жестко связано с пушкой, и при работе ручным гидроподъемником линия прицеливания перемещалась в вертикальной плоскости вместе с пушкой. При расстопоренном гироскопе прицела положение линии прицеливания в вертикальной плоскости не зависело от положения пушки. Наводчик мог осуществлять наблюдение за целью с использованием стабилизированного поля зрения прицела-дальномера с помощью пульта управления прицела. В этом режиме пушка в вертикальной плоскости не стабилизировалась а ее наводка производилась от ручного гидроподъемника.

Режим стабилизированной наводки «Автомат» являлся основным режимом работы стабилизатора при стрельбе из танка сходу. В этом режиме обеспечивались стабилизация и наводка линии прицеливания и пушки в двух плоскостях, а также приведение пушки на угол заряжания и автоматическое возвращение ее в стабилизированное положение после окончания цикла заряжания.

Целеуказание от командира танка наводчику осуществлялось как в стабилизированном, так и в полуавтоматическом режимах наводки. Кнопка целеуказания командира танка располагалась в левой рукоятке прибора наблюдения ТКН-3.

Для обеспечения безопасной работы экипажа в танке и нормальной работы стабилизатора были предусмотрены следующие блокировки: отключение привода горизонтальной наводки (ГН) при застопоренной башне или при открытом люке механика-водителя; гидросгопорение пушки на башню (при отбросе пушки от упора башни с большой скоростью после их соударения, при стрельбе из пушки на время «откат-накат», для торможения пушки при подходе к углу заряжания, при несоблюдении порядка включения и выключения стабилизатора, при выключенном приводе вертикальной наводки пушки, при необходимости (командиром танка) специальным выключателем).


Принципиальная схема стабилизатора оружия 2Э18 «Сирень» (вверху — в вертикальной плоскости, внизу — в горизонтальной плоскости).



Таблица 27
Основные характеристики стабилизаторов танкового оружия
Характеристики «Горизонт» «Ураган» «Заря» «Циклон» «Метеор» «Сирень» «Гром» «Ливень»
Марка СТП-1 ПУОТ СТП-2П СТП-2 2Э15 2Э18 ПУОТ-2
Стабилизатор, тип Одноплоскостной Двухплоскостной
Объект установки Т-54А Т-10А ПТ-76Б Т-55 Т-62 «Обьект 432» Т-10Б Т-10М
Скорость наводки стабилизированной линии прицеливания, град/с: в вертикальной плоскости - 0,05—3 - - - 0.05—3 0,05-3.5 0.06—4.5
Скорость горизонтальной наводки пушки, град./с:
минимальная 0.05* 0.05 0.1 0.07 0.07 0.07 0.05 0.05
максимальная 10* 14 20 15 16 18 18 17
Скорость вертикальной наводки пушки, град./с:
минимальная 0,07 0.05 0.05 0,07 0.07 0,05 0,05 0.06
максимальная 4,5 3,6 6.0 4.5 4.5 3.5 3,5 4.5
Точность стабилизации пушки, тыс.:
в вертикальной плоскости ± 1 ±0.5 1 До ±1 До 1 ** 1 1
в горизонтальной плоскости 1.5 До ±3 До 3 ** 3 3
Максимальный стабилизирующий момент, нм (кгм) 931(95) ** 980(100) 931(95) 1860(200) 2940(300) ** **
Жесткость стабилизации в вертикальной плоскости, нм/тыс. (кгм/тыс.) 245 ** 196 245 637 686+294 -49(70+30 -5) ** **
(25) (20) (25) (65)
Скорость увода стабилизированной пушки в вертикальной плоскости, тыс./мин не более 25 не более 8 25 25 не более 25 не более 8 не более 8 **
Скорость увода стабилизированной пушки 0 горизонтальной плоскости, тыс./мин - - 25 25 не более 25 не более 16 ** **
Время перевода пушки в стабилизированное положение, мин. не более 2,5 2 более 2 не более 2 не более 2 ** не более 2 не более 2
Средняя мощность, потребляемая стабилизатором, кВт 1,5 2.5 1.8 2 4.5 3,5 3,5 3,5
Время непрерывной работы, ч 4 4 4 4 4 4 4 4
Гарантийный срок службы, ч 250 250 250 250 375 ** 250 250
Масса стабилизатора, кг 140 ** 200 250 250 310 ** 270

* С использованием электропривода ТАЭН-3.

** У авторов данных нет.


Таким образом, развитие основного оружия отечественных танков в первом послевоенном периоде велось в направлении повышения дульной энергии артиллерийского орудия и начальной скорости снаряда, что обеспечивало высокую бронепробиваемость и малое полетное время снаряда до цели. Совершенствовались обычные танковые прицелы и приборы наблюдения. На оснащение поступили ночные танковые прицелы и приборы. С конца 1950-х гг. для повышения точности стрельбы стали разрабатываться и поступили на испытания опытные образцы оптических и радиолокационных дальномеров и прицел-дальномеров, а также баллистических вычислителей. Были разработаны и внедрены в серийное производство одноплоскостные, а затем и двухплоскостные стабилизаторы основного оружия.

Для возможности ведения эффективного огня на большую дальность по бронированным целям вероятного противника в начале 1960-х гг. в Советском Союзе были развернуты НИОКР по созданию и использованию в качестве основного и дополнительного оружия танков, телеуправляемых ПТУР с ручным и полуавтоматическим наведением.

Продолжение следует

90 лет войскам РХБЗ

13 ноября 1918 г. приказом Реввоенсовета Республики № 220 была создана Химическая служба Красной Армии. С этого момента началась история современных войск радиационной, химической и биологической защиты.

В этом номере журнала мы представляем вашему вниманию некоторые образцы военной и специальной техники войск РХБЗ (см. 1–3 стр. обложки. 30–31 стр. вкладки).


РХМ-4-01.



БРДМ 2РХ.


Демонстрация образцов военной и специальной техники войск РХБЗ на базе 282-го межвидового регионального учебного центра войск РХБ защиты.

Материал подготовлен совместно со службой информации и общественных связей Сухопутных войск.


Тепловая машина для специальной обработки ТМС-65М.


Демонстрация действий огнеметчиков, вооруженных реактивными пехотными огнеметами «Шмель».



Дымовая машина ТДА-2К.


395-я отдельная испытательная авиационная эскадрилья войск РХБЗ



Ми-24Р


Материал подготовлен совместно со службой информации и общественных связей Сухопутных войск.



Ми-24Р


Ми-8МТ




Оглавление

  • «Никто, кроме нас!»
  • «Основная задача… — выбивать у противника танки»
  • Состояние и перспективы усиления защищенности современных танков
  • Развитие БМП в 1970-1980-е гг
  • «Полевая академия» офицерских кадров
  • Королевский стандарт
  • Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг
  •   Приводы наводки и стабилизаторы танкового оружия
  • 90 лет войскам РХБЗ