КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 393532 томов
Объем библиотеки - 510 Гб.
Всего авторов - 165512
Пользователей - 89470

Впечатления

plaxa70 про Чиж: Мертв только дважды (Исторический детектив)

Хорошая книга. И сюжет и слог на отлично. Если перейдет в серию, обязательно прочту продолжение. Вообщем рекомендую.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
serge111 про Ливанцов: Капитан Дон-Ат (Киберпанк)

Вполне читаемо, очень в рамках жанра, но вполне не плохо! Не без роялей конечно (чтоб мне так в Дьяблу везло когда то! :-) )Наткнусь на продолжение, буду читать...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Смит: Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 2 (Ужасы)

Добавлено еще семь рассказов.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
MaRa_174 про Хаан: Любовница своего бывшего мужа (СИ) (Любовная фантастика)

Добрая сказка! Читать обязательно

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
namusor про Воронцов: Прийти в себя. Книга вторая. Мальчик-убийца (Альтернативная история)

Пусть автор историю почитает.Молодая гвардия как раз и была бандеровской организацией.А здали ее фашистам НКВДшники за то что те отказались теракты проводить, поскольку тогда бы пострадали заложники.Проводя паралели с Чечней получается, что когда в Рассеи республики отделится хотят то ето бандиты, а когда в Украине то герои.Читай законы Автар, силовые методы решения проблем имеет право только подразделения армии полиции и СБУ, остальные преступники.

Рейтинг: -6 ( 1 за, 7 против).
Stribog73 про Лавкрафт: Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 1 (Ужасы)

Добавлено еще восемь рассказов.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
ZYRA про Юм: ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда (Боевая фантастика)

Понравилось. Живой язык, осязаемый ГГ. Переплетение "чертовщины" и ВОВ, да ещё и во время блокады Ленинграда, в общем, книгу я прочел не отрываясь. Отлично.

Рейтинг: +3 ( 4 за, 1 против).

Террор на пороге (fb2)

- Террор на пороге (и.с. Досье-2004) 2.24 Мб, 199с. (скачать fb2) - Анатолий Георгиевич Алексин - Татьяна Евсеевна Алексина

Настройки текста:




Анатолий Алексин, Татьяна Алексина ТЕРРОР НА ПОРОГЕ

О том, что грозит каждому… Вместо предисловия

Если бы меня спросили, что сегодня более всего и страшней всего грозит каждому — да, каждому! — на земле, я бы ответил не задумываясь: терроризм. Террор — самое коварное и трусливое нападение: всегда из-за угла, всегда на ни в чем не повинных людей.

Случилось так, что 11 сентября 2001 года мы с женой Татьяной оказались в Нью-Йорке и стали свидетелями самого масштабного из терактов, свершенных до сей поры (что в грядущем придумают террористы — никому не ведомо!). Мы с Таней видели, как в течение долгих недель из-под земли, словно из преисподней, вырывались дым, языки пламени, а матери бродили возле руин в поисках своих детей, которых они никогда не найдут…

До тою и после террор подло атаковал мирных граждан в России, в некоторых европейских городах, токийском метро (и в московском тоже!), на знаменитом индонезийском курорте, в Кении, на Филиппинах — да и почти по всему земному шару… Ну, а на Израиль жестокость террора набрасывается с изощренной регулярностью.

Ежели «живые бомбы» мужского пола, то они уверены, что за убийства «неверных» не только прямиком попадут в рай, но и станут там обладателями гаремов, перенаселенных «девственницами». А коли «живые брмбы» пола женского, то многие из них мечтают стать достоянием тех гаремов. За убийства — в рай… Вот уж дьявольски извращенная, патологичная психология!.. Матери убийц-самоубийц подчас вещают, что гордятся взорвавшими себя сыновьями и дочерьми и при этом, случается, удовлетворенно, а то и ликующе улыбаются.

Началось сражение не между странами, а между истинной цивилизацией и мракобесием, кое стремится загнать человечество — стало быть, и каждого из нас — даже не в средневековье, а в какие-то уж вовсе допотопные времена.

Один из самых дьявольски циничных терактов был осуществлен возле тель-авивской дискотеки, куда пришли отдохнуть подростки и дети. Они были взорваны 1 июня 2001 года, то есть в международный день защиты детей. Это как бы предваряло И сентября. Но человечество в тот первый летний день не содрогнулось. Привыкание к кошмару — самое опасное, ибо это его, кошмар, поощряет!

В разных странах матери — верные святому предназначению материнства! — в результате терактов с содроганием «опознают» (какой ужасающий термин!) своих детей в моргах или склоняются над их больничными постелями, вознося к Небу моления о спасении. И мне вспоминаются стихи молодого поэта Бориса Лебедева, который, провидя свою судьбу (он ушел из жизни совсем молодым), написал о матери, сидящей возле неизлечимо больного сына:

Двадцать дней и двадцать ночей
Он жить продолжал, изумляя врачей…
Но рядом с ним была его мать —
И смерть не могла его доломать.
Двадцать дней и двадцать ночей
Она не сводила с него очей.
Утром, на двадцать первые сутки,
Она вздремнула на полминутки.
И чтобы не разбудить ее,
Он сердце остановил свое…

Почему я пишу обо всем этом? Потому что новеллы, которые вобрала в себя эта книга, документально повествуют о фактах злодеяний террора. Хотя есть в сборнике и рассказы о любви, о семейных отношениях, и даже юмористическая новелла, ибо жизнь продолжается…

Особое место занимают в книге воспоминания моей жены Татьяны Алексиной. Будучи уже опубликованными в разных странах, они заслужили высокую оценку взыскательных литературоведов, критиков и читателей. Многочисленные письма свидетельствуют о том, что «Строки прощаний…» заставили многие сердца сжаться от боли, а то и содрогнуться. Пересказывать эти воспоминания невозможно — их надо прочесть…

Анатолий Алексин

Анатолий Алексин НОЖ В СПИНУ Рассказы

Лимузин тронулся

В детстве его обозвали «маменькиным сынком». Прозвища приклеиваются так прочно, что не отдерешь, не избавишься. И тогда, чтобы он не расстраивался и не плакал, мать растолковала ему, что «маменька» — это очень доброе слово, а потому нередко матерей называют маменьками даже в романах великих писателей. Она пояснила, что «сынок» — тоже слово ласкательное, а что сочетание этих двух слов тем более звучит нежно и благородно. Но великих писателей читали все реже, а над нежностями, ласкательностями, как и над чужими слезами, насмехались все чаще.

Не вопреки, не нарочно, а как-то само собою так получилось, что он и стал именовать маму маменькой, а она, соответственно, стала называть сына — сынком. Посторонним это казалось смешной старомодностью.

Впрочем, у сынка в его юную пору находили немало и других непонятностей: кроме русского, он зачем-то овладел еще двумя