КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 395790 томов
Объем библиотеки - 515 Гб.
Всего авторов - 167322
Пользователей - 89928

Впечатления

Sorri925 про Земляной: Специалист по выживанию (Боевая фантастика)

Как всегда круче нас только Вареные яйца, и то не всегда!! На любителя жанра сыпающихся Роялей..

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
OnceAgain про Шепилов: Политическая экономия (Политика)

БМ

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
каркуша про Сокол: Очень плохой профессор (Любовная фантастика)

Здесь из фантастики только сиропный хеппи-энд, а антураж и история скорее из современных романов

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Symbolic про Соколов: Страх высоты (Боевая фантастика)

Очень добротно написана первая книга дилогии. По всему тексту идёт ровное линейное повествование без всяких уходов в дебри. Очень удобно читать подобные книги, для меня это огромный плюс. Во всех поступках ГГ заложена логика, причём логика настоящая, мужская, рассчитанная на выживание в жестоком мире.
За всё ставлю 10 баллов.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Одессит. про Чупин: Командир. Трилогия (СИ) (Альтернативная история)

Автор. Для того что бы 14 июля 2000года молодой человек в возрасте 21 года был лейтенантом. Ему надо было закончить училище в 1999 г. 5 лет штурманский факультет, 11 лет школы. Итого в школу он пошел в 4 года..... октись милай...

Рейтинг: +5 ( 5 за, 0 против).
DXBCKT про Мельников: Охотники на людей (Боевая фантастика)

Совершенно случайно «перехватив» по случаю вторую часть данной СИ (в книжном) я решил (разумеется) прочесть сначала часть первую... Но ввиду ее отсутствия «на бумаге» пришлось «вычитывать так».

Что сказать — деньги (на 2-ю часть) были потрачены безусловно не зря... С одной стороны — вроде ничего особенного... ну очередной «постап», в котором рассказывается о более смягченном (неядерном) векторе событий... ну очередное «Гуляй поле» в масштабах целой страны... Но помимо чисто художественной сути (автор) нам доходчиво показывает вариант в котором (как говорится) «рынок все поставил на свои места»... Здесь описан мир в котором ты вынужден убивать - что бы самому не сдохнуть, но даже если «ты сломал себя» и ведешь «себя правильно» (в рамках новой формации), это не избавит тебя от возможности самому «примерить ошейник», ибо «прихоти хозяев» могут измениться в любой момент... И тут (как опять говорится) «кто был всем, мигом станет никем...»

В общем - «прочищает мозги на раз», поскольку речь тут (порой) ведется не сколько о «мире победившего капитализма», а о нашем «нынешнем положении» и стремлении «угодить тому кто выше», что бы (опять же) не сдохнуть завтра «на обочине жизни»...

Таким образом — не смотря на то что «раньше я» из данной серии («апокалиптика») знал только (мэтра) С.Цормудяна (с его «Вторым шансом...»), но и данное «знакомство с автором» состоялось довольно успешно...

P.S Знаю что кое-кто (возможно) будет упрекать автора «в излишней жестокости» и прямолинейности героя (которому сказали «убей» и он убил), но все же (как ни странно при «таком стиле») автору далеко до совсем «бездушных вершин» («на высоте которых», например находится Мичурин со своим СИ «Еда и патроны»).

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Тени грядущего зла (Социальная фантастика)

Комментируемый рассказ-И духов зла явилась рать (2019.02.09)
Один из примеров того как простое прочтение текста превращается в некий «завораживающий процесс», где слова настолько переплетаются с ощущениями что... Нет порой встречаются «отдельные примеры» когда вместо прочтения получается «пролистывание»... Здесь же все наоборот... Плотность подачи материала такая, что прочитав 20 страниц ты как бы прочитал 100-200 (по сравнению с произведениями некоторых современных авторов). Так что... Конечно кто-то может сказать — мол и о чем тут сюжет? Ну, приехал в город какой-то «подозрительный цирк»... ну, некие «страшилки» не тянущие даже «на реальное мочилово»... В целом — вполне справедливый упрек...
Однако здесь автор (видимо) совсем не задался «переписыванием» очередного «кроваво-шокового ужастика», а попытался проникнуть во внутренний мир главных героев (чем-то «знакомых» по большинству книг С.Кинга) и их «внутренние переживания», сомнения и попытки преодолеть себя... Финал книги очередной раз доказывает что «путь спасения всегда находится при нас»..
Думаю что если не относить данное произведение к числу «очередного ужасного кровавого-ужаса покорившего малый городок», а просто читать его (безо всяких ожиданий) — то «эффект» получится превосходным... Что касается всей этой индустрии «бензопил и вечно живых порождений ночи», то (каждый раз читая или смотря что-нибудь «модное») складывается впечатление о том что жизнь там если и «небеспросветно скучна», то какие-то причины «все же имеют место», раз «у них» царит постоянный спрос на очередную «сагу» о том как «...из тиши пустых земель выползает очередное забытое зло и начинает свой кровавый разбег по заселенным равнинам и городкам САМОЙ ЛУЧШЕЙ (!!?) страны в мире»)).

Комментируемый рассказ-Акведук (2019.07.19)
Почти микроскопический рассказ автора повествует (на мой субъективный взгляд) о уже «привычных вещах»: то что для одних беда, для других радость... И «они» живут чужой бедой, и пьют ее «как воду» зная о том «что это не вода»... и может быть не в силу изначальной жестокости, а в силу того как «нынче устроен мир»... И что самое немаловажное при этом - это по какую сторону в нем находишься ты...

Комментируемый рассказ-Город (2019.07.19)
Данный рассказ продолжает тему двух предыдущих рассказов из сборника («Тот кто ждет», «Здесь могут водиться тигры»). И тут похоже совершенно не важно — совершали ли в самом деле «предки» космонавтов «то самое убийство» или нет...
Город «ждет» и рано или поздно «дождется своих обидчиков». На самом деле кажущийся примитивный подход автора (прилетели, ужаснулись, умерли, и...) сводится к одной простой мысли: «похоже в этой вселенной» полным полно дверей — которые «не стоит открывать»...

Комментируемый рассказ-Человек которого ждали (2019.07.19)
Очередной рассказ Бредьерри фактически «написан под копирку» с предыдущих (тот же «прилет «гостей» и те же «непонятки с аборигенами»), но тут «разговор» все таки «пошел немного о другом...».
Прилетев с «почетной миссией» капитан (корабля) с удивлением узнает что «его недавно опередили» и что теперь сам факт (его прилета) для всех — ни значит ровным счетом ничего... Сначала капитан подозревает окружающих в некой шутке или инсценировке... но со временем убеждается что... он похоже тоже пропустил некое событие в жизни, которое выпадает только лишь раз...
Сначала это вызывает у капитана недоумение и обиду, ну а потом... самую настоящуэ злость и бешенство... И капитан решает «Раз так — то он догонит ЕГО и...»
Не знаю кто и что увидит в данном рассказе (по субъективным причинам), но как мне кажется — тут речь идет о «вечном поиске» который не имеет завершения... при том, что то что ты ищещь, возможно находится «гораздо ближе» чем ты предполагаешь...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Эротические рассказы Stulchik.net - Категория "Экзекуция" (fb2)

- Эротические рассказы Stulchik.net - Категория "Экзекуция" 9.83 Мб, 3104с. (скачать fb2) - Stulchiknet

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Table of Contents

Сделай мне больно

Колеса желаний

Рабыня долга

Юленька

Одноклассница

Защита диплома

Осы, как средство воспитания

Моя любимая поза

Бардак

История первая

Бархатные губы

Месть жены

Игра

Вчерашний Ангел

Обожающая подчиняться

Премьера

Мальчишник

История раба

Моя встреча с Королевой Аннетой

Письмо к Госпоже

Провинциальное шоу в диапазоне УКВ

Загадочные перспективы

Ссора в очереди (Рассказ моего попутчика)

Наказание

Образ

В позе наслаждения

Клуб МИГ-21

Полицейская история

Образ

Воспоминания раба

Лавка сокровищ

Дорога домой

Стукачка

Премьера

Рабыня №3957

Я, Аня и Маша

Жестокие игры

Я покорился своей судьбе

Вампиры (отрывок)

Вероника

Вероника-2

Евгений О

Продолжение

Дик и Джейн

Своя игра

Женское счастье

Заложница

Друг

Щадящие удары

Старшая сестра

Депрессия

Игрушка для "кожаных сестричек"

Евгений О (часть 2)

Похищенная (Отрывок из повести "Школа служанок")

Приключения 4

Как меня пороли, с любовью и профессионально

Покорение

Жестокие игры (часть II)

В тихом омуте Светлофлотска

Последняя порка или заразительный пример

Я ждал

Гипноз (Часть 4)

Как я стала рабыней

Игрушки

ДТП

Любовь улетела...

Фантазии любимой жены

Я изменилась

Я ждал (Часть 2)

Я ждал (Часть 3)

Я ждал (Часть 4)

Моя дорогая тёща

Жестокие игры (часть III)

Мамина дочка

Под южными звездами ( Часть 1 )

Про Настёну-нерадивую...

В рабстве у сына

Раб

Жестокие игры (часть IV)

И куда же ей было деваться

Мне нравится быть во власти женщины (часть 1)

Мне нравится быть во власти женщины (часть 2)

Мне нравится быть во власти женщины (часть 3)

Жестокие игры (часть V)

Любовь, которую хочешь ты

Отпуск на Ямайке

Жестокие игры (часть VI)

Заказная порка

Жестокие игры (часть VII)

Я так хочу

Счастливчик

Приключения женской футбольной команды

Она

Жестокие игры (часть VIII)

Заказная порка 2

Бедная Лена

Попала

Предательница (часть первая)

Предательница (часть вторая)

Предательница (часть третья)

Предательница (часть четвёртая)

Предательница (часть пятая)

Предательница (часть шестая)

Предательница (часть седьмая)

ПорноЗвезда

Весёлый день рождения

Полная гармония

Нечто новое в моей жизни

Олечка (часть 1)

Олечка (часть 2)

Олечка (часть 3)

Олечка (часть 4)

Олечка (часть 5)

Крайнее насилие: за гранью реальности

Крайнее насилие II: кошмар наяву

Мамина госпожа

Крайнее насилие III: семь кругов Ада

История одного объявления

Механические зверства. Часть первая

Письма

Жестокие игры (часть IX)

Предательница (Часть восьмая)

Вечеринка

Секта

Полная гармония. Часть 2

Порнофильм

Рыбкин рассказ

Уроки физики

Раб Даниры

Наказание в гараже

Возвращение шефа

Месть королевы

Внучка этих людей

Профессиональный риск. Документальная повесть

Мой строгий муж

Рабыня страсти (часть IV)

Любовь зла

Санитар из морга

Черная жемчужина

Я ждал. Часть 4

Я ждал. Часть 5

Поездка

Сексуально-бытовое рабство (про меня)

Командировка

Сексуальные фантазии на тему медицинского секса

Крепостная девка и ее хозяин

Братская любовь

Принципы жизни

Эпизод с непослушной воровкой

Я ждал. Часть 6

Зверь - хорошее имя для раба

Вечерний допрос

Матьё

Лаура

Спасение

Работа

Я раб

Знакомство. Часть первая

Мечта раба

Моя дорогая тёща. часть 2

Любовь матери

Колода карт

Олег

Олег. Часть 2

Интернат. Часть первая. Прописка

Олег. Часть 3

Олег. Часть 4

Белое солнце пустыни

Работа 2 (продолжение)

Забор

Не читайте странных писем. Часть первая

Он жрал мое дерьмо

Наказание

Из моего детства

Первая порка Дашки

Предательница (Часть девятая)

Втроем с женой и служанкой

Месть Марины

На берегу

Пойманный

Алена в школе послушания

Мать и дочь

Я буду тебя пороть, а ты терпи. Часть 1

Детство Славы

Жестокая пытка

Катюша, ты любишь дикую боль?

Пленник

Марк и Дженифер

Ария

Пытки разведчицы

Строгий отец

Строгий брат

Сами

Строгий брат. Часть 2

Порка

Мой дед. Часть 1

Мой дед. Часть 2

Любящие родители

Экзекуция

Порка

Академия послушания

Выпускной

Наташа

Интернат. Часть 1

Интернат-часть 2

Недотрога

Сила воспитания

Студенческий заработок

Мой брат

Наказание. Часть 1

Наказание, (или про Марину) - часть 2

Наказание (про Марину). Часть 3

Академия Послушания (продолжение)

Посвящаеться Оле Ч.

Повести об охотнике. Подчиненная ч.1

Госпожа Анюта и Госпожа Зина. АЗбука Доминирования

Исправительная школа

Порка мальчика в аэропорту

Фантазия за два дня до реализации

Последняя ночь Зои

Воспитание Алёши

Способы унижения супружеской пары

Полёты со связанными руками

Воспитатель

Эта блаженная участь - быть ИХ рабыней

В турецкой бане

Наказание

Боль сладка

Участь рабыни

Глава 4. Перерождение Сережи

Взаперти

Крепость

Путь к себе или мой SM

Андрюшкина жена

Было дело

Запредельная глупость

Дело Хозяйское

Милые мальчик и девочка

Я молюсь вам на коленях!

Воспитание Алёши - 2

В гостях у художницы

Я и моя жена. День 1

Я и моя жена. День 2

Шелковый муж

Освобождение через наказание (на основе реальных событий)

Так получилось

Однажды в школе

Соседка

Игрушка для жены

Я и моя жена. День 3

Подари мне боль и наслаждение

Кровавоволосая dominatrix

Добрый вечер, мой Господин!

Доигрался

Ну, зачем я трогал эти туфли!?

Шелковый муж-2

Романтический ужин

Воспитание Елены

Экстрим воспитание

Заслужил наказание

В глубине души

Первая самогонка

Благодарности нет предела

Доигрался 2

Отмщение за Аню

Рандеву

Утро с горничной

Тётя Зоя, или 10 дней, которые изменили чей-то мир

Пуританка

Репетитор

Экстрим воспитание. Продолжение

Эти сладостные муки

Она стояла на коленях возле двери

Когда я плохо себя веду

Oгромный анус, много боли и домашние роды

Когда муж пустое место

В глубине души. Часть 3

Ты правда этого хочешь? Часть 1

Ты правда этого хочешь? Часть 2

Ты правда этого хочешь? Часть 3

Рабыня дочери-4. Окончательное превращение. Часть 1

Непоследнее танго

Рабыня дочери-4. Окончательное превращение. Часть 2

Грубо, дерзко, неожиданно

Порка на двоих. Часть 1

Порка на двоих. Часть 2

Порка на двоих. Часть 3

Порка на двоих. Часть 4

Пособие для начинающей Госпожи. Часть 1

Пособие для начинающей Госпожи. Часть 2

Пособие для начинающей Госпожи. Часть 3

Пособие для начинающей Госпожи. Часть 4

Порка за успеваемость

Лоли - секс Вампирша

Наташа

Подарила

Письмо начинающей рабыни

Моя жена Госпожа

Пришло время игры

Методы закаливания

Строгая Алиса

Пороть никогда не поздно!

Вот такая история

Рабыня дочери - 5

Московкая рабыня

Одна треть жизни. История 1. Часть 1

Одна треть жизни. История 1. Часть 2

Одна треть жизни. История 1. Часть 3

Одна треть жизни. История 1. Часть 4

Одна треть жизни. История 1. Часть 5

Одна треть жизни. История 2. Часть 1

Одна треть жизни. История 2. Часть 2

А ты стукачка

Одна треть жизни. История 2. Часть 3

Прокалывание

Одноклассники. Часть 1

Одноклассники. Часть 2

1000 миньетов

Шлюшка

Забавы супругов Бетисовых

Расплата

Госпожа одногрупница

Мой сексуальный опыт

Вы пригласили меня к себе

Юридическая порка в Майтании

Кукла 2

Латвийская рабыня

Госпожа и покорный раб. Часть 2

Утро рабыни

Охота на мальков

Клуб местного значения

Встреча Господина

Как я хочу

Расплата 2

Моей рабыне!

Сканда. Часть 1

Моё знакомство с Дыркой

Сканда. Часть 2

Сканда. Часть 3

Стриптиз

Наказание и искупление. Часть 1

Наказание и искупление. Часть 2

Наказание и искупление. Часть 3

Строгое воспитание Ани. Правила. Ver 2.0

Плеть для целочки

Рыжик-огонёк-3

Рабыня Катя

Замок пыток. Часть 1

Замок пыток. Часть 2

Католическая Школа. Часть 1

Урок игры на фортепиано

Католическая Школа. Часть 2

Раб и его дочь. Часть 1

Саба Галя

Перемена. Часть 1

Перемена. Часть 2

Жизнь Вики. Вступление

Света

Во власти жены

Рабыня из 11 А

Юра на крючке-2

Давай встретимся

Излечение болью. Часть 1

Излечение болью. Часть 2

Комната для порки

Пока меня не будет

В застенках. Часть 1

Первая встреча

В застенках. Часть 2

Истерзанная (сценарий порно-фильма)

Общество Справедливости. Эпизод 1. Счастье богатых садистов.

Общество Справедливости. Эпизод 2. Возмездие для богатых садистов

Общество Справедливости. Эпизод 3. Сестра, Михаил и Кристина

Второй рассказ моей Дырки

Чего хочет женщина

Встреча Господина

Легенды о леди Эвелине. Часть 1

Легенды о леди Эвелине. Часть 2

Легенды о леди Эвелине. Часть 3

Легенды о леди Эвелине. Часть 4

Легенды о леди Эвелине. Часть 5

Письмо

Сделай мне больно

Категория: Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: Сделай мне больно

С Аллой Андрей встретился совершенно случайно в пивбаре. Андрей не был верующим и никогда не вымаливал себе чего-нибудь. Но судьба наконец смилостивилась и послала ему ЭТУ женщину. В тот день после работы он позвонил своей последней подружке и не без удовольствия услышал, что их встреча отменяется по причине её чисто женского недомогания. Они встречались уже давно, да и не первая она была, и их близость не приносила Андрею большой радости. Обыкновенное траханье ему наскучило и не интересовало - встречался по инерции. Планы на вечер изменились и так как стояла жуткая жара Андрей заскочил в ближайший бар, малость остыть и отдышаться. Народу было немного, нормальные люди пребывали у водоёмов, царило спокойствие и пиво поглощалось замечательным образом.

После второго литра выпитого в голову полезли мрачные мысли. Андрей никак не мог понять откуда и когда в нём появились эти пристрастия и фантазии. Ещё со школьной скамьи он примечал красивых девушек и женщин, тайно любил их и боготворил. Ему казалось, что он способен на всё ради них. Особенно ему часто представлялось как его любимые за счастье быть с ними рядом причиняли ему боль. Потом был первый сексуальный опыт, второй: Но ничего такого между ними не происходило. Его пассиям нравились самозабвенные чувства Андрея и они позволяли себя любить. Но когда Андрей через определённое время намёками высказывал свои желания - получал в лучшем случае отказ, бывали злые усмешки, оскорбления и, как правило, в конце концов они расставались. Не везло ему фатально и он вскоре смирился с этим.

Видимо, подобные мысли не лучшим образом ложились на его лицо, что женщина лет 30-ти, сидевшая через столик от Андрея, подошла к нему и поинтересовалась всё ли у него в порядке. Андрей смутился и в растерянности ответил, что всё хорошо. Незнакомка с улыбкой упрекнула его за явный обман и вдруг попросила присесть за его столик. Андрей был не против отвлечься от своих размышлений и, конечно, разрешил. Ему понравилась её непосредственность и прямота. Они познакомились, разговорились, много шутили и смеялись. Её звали Аллой, 32 года, разведена, работает в компьютерной компании, есть 6-летняя дочка. Хотя её личико ничего примечательного не представляло, зато фигура была шикарной. Чувствовалось, что женщина себя блюдёт.

Неожиданно для Андрея, Алла спросила, что же его так совсем недавно тревожило. То ли благодаря выпитому изрядному количеству пива, то ли предшествующей приятной беседе, Андрей откровенно рассказал о своих проблемах: ему не важен обыкновенный секс, ему хотелось вылизывать все прелести женщины и пить её испражнения, но перед этим она должна его помучить. Вернее его гениталии. К своему удивлению он не увидел привычной реакции, а услышал вопрос: - Всё, что ты рассказал - правда? И ты в самом деле этого хочешь? Я этим живу - просто ответил он. Минуту Алла молча вглядывалась в его глаза, а затем произнесла: - Сейчас мне уже пора домой, дочку в деревню собирать надо, но если ты оставишь мне свой телефон мы на днях созвонимся и обо всём подробно поговорим. Андрей моментально начеркал на клочке бумажки номер. Они попрощались, и уже встав, и отойдя на пару шагов, Алла добавила: - Может я ТА, кто тебе нужен?!

С тех пор прошло 4 месяца. Они несколько раз подолгу разговаривали по телефону, потом беседовали по душам в том самом баре. И вот уже почти три месяца встречаются. Андрей оказался преданным, покорным и любящим рабом, а Алла опытной заботливо-жестокой Госпожой. Перед их первой встречей Алла на работе набрала на компьютере своеобразный текст-договор, в котором было написано множество методов, какие только им в голову пришли, истязания мужской гордости. Это была игровая прелюдия, где раб для каждой встречи сам выбирал количество и варианты наказаний.

В быту Алла предпочитала одеваться в деловом стиле и почти не использовала макияж. Но при их встречах она приятно поражала Андрея своим видом. Ядерная боевая раскраска совершенно преображала Аллу - она становилась красивой женщиной-вамп, а и без того хорошую фигуру подчёркивали туфли на длиннющей шпильке, чёрные ажурные чулки, короткая кожаная юбка с молнией спереди, полупрозрачная блузка и длинные перчатки. Один только вид Госпожи заставлял раба трепетать и желать. То, что было между её ножек приводило его в дикий восторг: всё было гладко выбрито и Андрей ещё никогда не встречал таких больших половых губ - они отвисали огромными лепестками. Он даже подумал, что Алла их специально оттягивала, но спросить не решался. Прильнуть к ним для него было высшим наслаждением. И чем дольше и изощрённей Госпожа истязала член и яйца раба, тем сладостней было вознаграждение. А в выборе пунктов из договора и их сочетаниях раб не стеснялся. Так продолжалось где-то с месяц, а потом они перешли на бездоговорные встречи.

Обычный сценарий встреч был прост: Алла приходила к нему как в пивной бар - пивка испить. Андрей голышом ей прислуживал. Ну а далее два варианта: либо инициатива исходила от раба, либо, при его нерешительности, от Госпожи. В любом случае действо происходило.

Раб в процессе обслуживания мог попросить Госпожу оголить и показать ему грудь. За это он расплачивался одним ударом ногой, причём в туфлях, по хозяйству. За поцелуй груди Госпожа наносила три удара по яйцам. За просмотр писи Госпожи ему приходилось принимать пять ударов в промежность. Раб получал удары как стоя, широко расставив ноги, так и из положения на коленях и сзади, находясь на карачках. За вылизывание писи Госпожа сажала его на пол или стул и топтала подошвами туфель член и яйца и наступала на них острым каблуком. Иногда Андрей даже кончал от ударов по члену или сперма выдавливалась из яиц при топтании. Пива Алла выпивала много и когда раб просил её пописать ему в рот - она всегда была готова. За это предоставленное удовольствие Госпожа капала расплавленным воском свечи на открытую головку члена или, уже изрядно накачавшись, тыкала его хозяйство иглами и даже пару раз протыкала член и мошонку насквозь. Если раб сразу просил Госпожу показать, допустим, писю, то он всё равно получал удары оптом и за предыдущие позиции. Как ни крути - всё хорошо.

Когда раб пребывал в нерешительности или не изъявлял должных желаний, Госпожа брала бразды правления в свои руки. Она приказывала ему посмотреть на неё и показывала ему что-либо, заставляла вылизать её или выпить просившееся наружу пиво. А затем следовала расплата. Между шоу, с сопутствующими им наказаниями, Госпожа играла в дартс и устраивала совместное курение. Раб брал мишень с вырезанной в середине дыркой и просовывал туда член с яйцами, а Госпожа, попивая пивко, метала в цель дротики. И довольно успешно! Курили они тоже своеобразно - Госпожа раскуривала одну сигарету, немного смачивала фильтр и вставляла её в канал члена, пока фильтр полностью не скрывался в плоти. Сигарета медленно тлела, неминуемо приближаясь своим очагом к головке. Не спеша прикуривала сама. Как только она заканчивала курить - вынимала и его сигарету. Но бывало, что воткнутая в член сигарета стлевала быстрее её и тогда раб испытывал неимоверные ощущения. И тогда Госпожа тушила её сама, но по времени на своё усмотрение. Один раз раб не вытерпел жара сигареты и от жуткой боли описался, вытолкнув дотлевающий хабарик. За что и был мгновенно наказан - Госпожа повелела смочить водой головку члена и обмакнуть её в посудинке с красным перцем. Буквально через пару минут от жжения и прилива крови член немыслимо раздулся, а головка приобрела пурпурно-синий цвет. Его членистоногий танец был великолепен.

Со временем, рабу всё труднее становилось кончать. Но Госпожа не бросала его на полдороге и прибегала к последнему испытанному способу - електроэакуляции. Маленький приборчик подключался в сеть, один отходящий от него провод, с металлическим стержнем на конце, вставлялся в задницу, а второй такой же в член. Периодически нажимая кнопочку на приборе, Госпожа пропускала через его гениталии невысокий ток, что быстро и надёжно приводило к непроизвольному семяизвержению. Сама же Госпожа за время экзекуций кончала много-много раз.

Им было хорошо вместе и они надеялись, что эта любовь продлится долго.

Колеса желаний

Категория: Экзекуция

Автор: Клара Сагуль

Название: Колеса желаний

Сейчас мне уже трудно сказать, что заставило меня тогда, несколько месяцев назад, согласиться на предложение моих старых друзей Клауса и Моники приехать к ним на уик-енд и поучаствовать в их пикнике. Вообще-то по натуре я человек не очень склонный к общению. Тем более, что у меня тогда было много неотложных дел. Тем не менее, я согласился.

Вероятно, уже тогда я подсознательно почувствовал, что меня ждет какое-то небывалое невероятное приключение. Так ведь часто бывает - ум молчит, а что-то внутри тебя сосет под ложечкой и неумолимо зудит, подсказывая: Сделай это, сделай это обязательно. И, как правило, следует прислушиваться к такому вот своему внутреннему голосу. С тобой тогда непременно случится что-нибудь такое, о чем ты будешь потом вспоминать если не с благодарностью судьбе, то во всяком случае, с интересом. Так получилось и в том случае, о котором я хочу рассказать.

Hе так уж приятно бывает рассказывать о себе такие вещи, которые приключились со мной в тот раз. Hикому не приятно, если о тебе говорят, что ты странный субъект, и тебя необходимо показать психиатру... Hо в моем теперешнем случае я от всего подобного надежно гарантирован. Я просто рассказал все Кларе Сагуль - моей давней приятельнице и известному эротическому писателю, а уж она мастер на литературные переложения подобных анонимных историй.

Итак, уже в середине дня, основательно загнав по дороге свой автомобиль, я наконец подъехал к дому, где жили Моника и Клаус. Дневная жара еще была в самом разгаре, однако, судя по часам, а это, несомненно лучший показатель, скоро должна была наступить вечерняя прохлада.

Как хорошо, что ты успел вовремя... Мы уже стали волноваться. Скоро все соберутся, - наперебой говорили милейшие мои друзья, ведя в дом после того, как я припарковал машину.

И действительно, очень скоро, по мере наступления вечера, к нам стали подруливать автомобили других гостей. Это произошло так быстро, что я только успел переодеться и обменяться со своими, друзьями буквально парой слов.

Площадка перед домом заполнялась машинами всех марок - самыми новыми. Это было царство никеля, сверкающего стекла, матовых ярких поверхностей, причудливых и изящных форм. Hе часто увидишь такое скопление предметов воплощенной в металл роскоши. Автомобили самых последних выпусков - мечта каждого обывателя и гордость владельцев - стояли своеобразным табуном, блестящим всеми цветами радуги и переливающимся под лучами заходящего солнца.

Гости направлялись к обширной лужайке невдалеке, где и предполагалось пировать на лоне природы. Многие из них, я заметал, чувствовали себя уверенно, шли сами и вели под руку своих дам, зная, куда им следует направиться. Они явно были частыми гостями Моники и Клауса, и, конечно же, завсегдатаями пикников, до которых мои друзья были большими любителями еще с ранних дней нашего знакомства.

Очень скоро мое внимание привлек необычный автомобиль, который как раз остановился перед домом. Это был Ситроен очень давнего года выпуска - вероятно, двадцатых годов. Обилие мелких форм, угловатые очертания, изысканная роскошь отделки, столь несвойственная современному автомобилестроению - все это выдавало в подъехавшем Ситроене гостя из давних лет, навевало знакомые всем и приятные сердцу воспоминания о Великом Гетсби, который с легкой руки Джека Клейтона навсегда теперь вошел в нашу жизнь своим незабываемым стилем...

Я замер у окна просторной гостиной, прикованный взором к остановившемуся автомобилю. Что-то заставляло меня внимательно следить за ним. Что-то заставило меня почувствовать жгучий интерес к происходящему. Подумать только, ведь не мог же я на самом деде ожидать, что вот сейчас откроется дверца с изящной выгнутой ручкой и из автомобиля выйдут, как им бы и положено по мизансцене - Миа Фэрроу в сопровождении Роберта Редфорда. Конечно, этого не случилось. Таких чудес на свете не бывает, это известно каждому ребенку.

Зато меня ожидало другое чудо. Из машины выпорхнула молодая женщина лет двадцати пяти, стройная, с дрезким взглядом темно-карих глаз из-под надменно полуопущенных ресниц. Она осмотрелась, вздернула подбородок и решительно пошла навстречу к приближающемуся к ней Клаусу.

Кто это? - ие в сипах сдержать своего интереса, спросил я у стоящей рядом со мной Моники. Та искоса посмотрела на мена и я уловил искорку насмешки, промелькнувшую на ее губах. Это Сара - наша соседка, коротко ответила Моника, а потом все-таки сжалилась над моим любопытством и прибавила: Сара живет одна на вилле недалеко отсюда. Она одинока и очень богата.

- Она любительница стиля ретро? - спросил я.:

-Да, у нее это настоящая страсть. Во всяком случае, одна из страстей. У Сары целая коллекция таких автомобилей. И дом в таком же стиле. Оиа просто помешана на Гетсби.

- А на чем еще она помешана? - игриво поинтересовался я, намекая, что слегка заинтригован и хотел бы узнать побольше.

- Если ты спрашиваешь о мужчинах, то, право, не знаю, - улыбнулась Моника. - Являются ли мужчины ее страстью? Конечно, она одинока, и потому может много себе позволить в этом плане. Hо я точно не знаю ее склонностей. Во всяком случае, каждый пикник она уезжает отсюда одна, ее никто не провожает. Может, она и лесбиянка, кто знает, - хихикнула Моника под конец.

Hа самом деле я был достаточно заинтригован. Красота молодой дамы, ее роскошный оригинальный автомобиль, вызывающая, непринужденная манера держаться - это не могло оставить меня равнодушным. Я решил попытать счастье...

Веселье началось быстро, благо, никому, кроме меня не приходилось привыкать к новой публике. Здесь все были знакомы давно. Да и у меня с коммуникабельностью никогда не возникало проблем, поэтому я быстро нашел общий язык с новыми знакомыми. Постепенно, знакомясь все с новыми и новыми людьми, по мере приближения вечера к концу, я, наконец, приблизился к конечной цели - к прекрасной Саре. Меня познакомили с ней, и нам удалось разговориться. Сара была умна, насмешлива, тонка в своих суждениях. Что-то в ней слегка настораживало. В этой женщине чувствовалась какая-то неукротимая сила, готовая, кажется, в каждое мгновение вырваться наружу. Она не была женственна. Конечно, в ней были изящество, плавность движений, это так. Hо вот то пламя, которое сверкало в ее глазах, било энергией через край, заставляло нервно изгибаться ее губы - оно говорило о силе характера, о необузданных эмоциях, которые бушуют в этой великолепной женщине.

Hо ведь подобные натуры и волнуют мужчин, именно они и заставляют трепетать наше сердце. Они притягивают к себе всех, кто устал от пресной однообразности жизни, кто ждет чего-то нового, незиведанного, опаляющего душу, как огонь. Встреча, пусть даже мимолетная, с такой женщиной - это как пламенное острое чили после надоевшей овсянки повседневности.

Вероятно, Сара заметила что-то такое в моих глазах, поэтому она долго проявляла ко мне интерес и поддерживала разговор. Достаточно долго, чтобы я успел коснуться темы ретро и старинных автомобилей в частности. Следуя совету Карнеги - в каком-то смысле творца нашей лакричной современной цивилизации я говорил с прекрасной Сарой о том, что наиболее ее интересовало. И это, как и следовало ожидать, принесло свои плоды. Я получил приглашение посетить ее завтра, чтобы осмотреть дивную коллекцию старинных предметов.

Это было все, чего я добивался, что поставил себе целью получить в этот вечер. Стремиться к чему-то большему было нелепо и означало потерять лицо перед самим собой и в глазах моих друзей.

Hа следующее утро я попрощался с Моникой и Клаусом, и, выехав на шоссе, взял курс на поместье Сары. Естественно, я ничего не сказал своим друзьям о том, куда направляюсь по дороге домой.

Поместье стояло, одиноко, вдали от дороги. Въехав в низкие каменные ворота, я увидел большой белый дом и службы вокруг него. Все это напоминало милый сельский пейзаж прошлого века с картинок французских импрессионистов.

Сара приняла меня в гостиной, мы выпили шампанского. Она была в длинном розовом пеньюаре, заткнутом серебром. Сара казалась дерюгой куклой в своем театрально-помпезном наряде, да еще на фоне роскошной старинной обстановки.

Мы вышли из дома в стальной огромный ангар, где Сара хранила свои автомобильные экспонаты. Я старался изо всех сил выказать побольше интереса к богатой коллекции, но мне это плохо удавалось. Hа самом деле, в другое время и в другой ситуации, я непременно подробно осмотрел бы все, потому что действительно ничего не имею против того, чтобы пополнить свои знания о самых разных вещах и полюбоваться удивительными творениями человеческих рук. Hо сейчас все мое внимание было Приковано к пленительной хозяйке, с которой я не мог отвести глаз. Вся она так и дышала сдержанной страстью. Мне казалось, что и она с интересом смотрит на меня, оглядывает с ног до головы. А, надо сказать, что хотя я, может быть, и не Ричард Гир, но вполне могу похвалиться тем, что, создавая меня, природа совсем уж не обделила меня своим благосклонным вниманием. Я преисполнялся надежды под заинтересованными взглядами Сары, которые она, теперь уже не таясь, бросала на меня. Как потом выяснилось, надежды мои были не напрасны. Ах, если бы я только знал, что ждет меня впереди...

Тут же, в ангаре, сверкающем со всех сторон металлом, Сара приказала подать закуски. В углу, за занавеской из парашютного шелка, стоял столик, несколько кресел и диван -широкий, без валиков и подушек огромный плацдарм для любовных забав. Высокого роста негр, голый по пояс, с шевелящимися бицепсами под блестящей влажной кожей, принес все необходимое. Он поставил на столик бутылки и разные тарелки, потом выпрямился и посмотрел на меня. Что-то в его взгляде заставило меня насторожиться. Глаза у негра были налитые кровью, бычьи, в них сквозила то ли насмешка, то ли затаенная угроза, подкрепленная сознанием своей силы. Такие взгляды вы наверняка встречаете поздним вечером в полутемных переходах подземки. От них у вас начинает что-то неприятно ныть внизу живота, и вы ускоряете шаг, ища глазами полицейскую кокарду...

- Вам нравится мой шофер? - задорно спросила Сара, кивнув на мрачно застывшего гиганта.

Я молча кивнул, что же мне оставалось делать, а она сказала:

- Мы с ним большие друзья. Может быть, вы в этом несколько позднее сами убедитесь. Его зовут Махмуд, он из Экваториальной Африки. Дитя природы. Hо как мил, - экзальтированно воскликнула в конце Сара.

Я, как ни силился, не мог разделить полностью ее восторга мрачным громилой. Hаконец, он вышел, и мы остались вдвоем. Описывать закуску и выпивку я не стану. Вы легко сможете представить-себе весь ассортимент и качество, если воскресите в памяти любое меню дорогого ресторана Ап-тауна. Сара была обворожительна. Она смеялась, осматривала меня, она улыбалась мне, она клала руку мне на колено. Глаза ее горели страстью и нежностью. Чего еще и желать мужчине.

Я поцеловал ее, и податливые губы отозвались на мой поцелуй. Посмотрев друг другу в глаза, мы поняли друг друга и перешли на диван, стоявший позади нас.

В мгновение ока я скинул с себя одежду и не успел повернуться к Саре, как она, уже, совершенно обнаженная, прыгнула на меня, увлекая за собой на широкое и многообещающее поле дивана.

Ее гибкое и стройное тело отдавало тонкими духами, и неуловимым запахом мускуса, как от молодого животного. И наша схватка была животной. Мы ни слова не говорили друг другу, наши сплетенные тела были крепко прижаты. Я почувствовал, как мой член своим кончиком коснулся влажной .щели между широко раставленных ног Сары. Там, внутри ее все было сильно смазано, словно столь желанная мною промежность сознательно подготовилась к тому, чтобы принять меня в свое горячее лоно. Я вошел в Сару легко, и мы сразу задвигались в едином ритме охватившей нас страсти. Сара стонала и выгибалась подо мной, я слышал ее прерывистое дыхание. Так продолжалось несколько минут, на протяжении которых я изнемогал от желания, обладая столь прекрасным, совершенным телом. Груди лежащей подо мной женщины тряслись в такт нашим движениям, мой член с невыразимой сладостью входил как по маслу в раскрывшуюся перед ним пещеру.

Я почувствовал, что скоро кончу, и в эту же секунду по сокращению мышц вагины, которой обладал, понял, что и Сара близка к кульминации. Изо рта ее стали доноситься хриплые вскрики, стоны, ее обезумевшие глаза метались из стороны в сторону. Я стал кончать, выплескивая со сладкой мукой сперму порцию за порцией

прямо в горячую щель, туго обхватившую мой орган своими собственными объятиями. В это мгновение я почувствовал одновременно сильную боль в спине и на плече. Открыв крепко зажмуренные в миг наслаждения глаза, я увидел, что Сара, изогнувшись, укусила меня в плечо своими острыми зубами. Руки ее, которыми она меня обхватила, судорожно, в пароксизме страсти терзали мою спину, которую женщина ухитрилась за считанные секунды располосовать до крови своими ногтями.

Все было кончено. Пачкая кровью обивку дивана, я устало повалился набок рядом с лежащей и шумно дыщащей Сарой. Сара на моих глазах тоже кончила, но ей чуть-чуть не хватило времени и она помогла себе руками в последний момент.

Кровь из моих царапин и из укуса текла, конечно, не сильно и вскоре совсем остановилась. Я не ожидал такого бешеного темперамента от своей новой знакомой. Она села на диване и с победной улыбкой смотрела на меня. В глазах Сары я прочитал не только следы недавно пережитого наслаждения, но и непонятную мне в тот момент радость первобытного человека, достигшего некоей желаемой им точки. Сара улыбалась мне, но ее улыбка не была улыбкой обласканной женщины. Губы Сары кривились в усмешке, которая таила в себе много загадочного и непонятного. Мы выпили по бокалу вина, которое Сара сама разлила, взяв со столика бутылку.

- Милый, - обратилась ко мне Сара непривычным для нее вкрадчивым голосом, - теперь, когда мы с тобой, наконец, попробовали друг друга, я предлагаю поиграть. Ты, наверняка знаешь эту игру. Я хочу побыть твоей хозяйкой, а ты будешь моим послушным рабом. Hе бойся, ты же ведь знаешь, что это игра.

Конечно, кто же не слышал о таких забавах, которым иногда предаются любящие супруги в тишине семейных спален. Мне даже приходилось слышать о подобных вещах от некоторых своих знакомых. В таком времяпрепровождении, действительно нет ничего особенного. Потом партнеры меняются ролями, и это придает оживление половым отношениям. Как-то я видел даже руководство по такому виду секса. Поэтому без особого удивления я согласился.

Сара в мгновение заковала каждую мою руку в металлические наручники и прикрепила их к специально, как я сразу понял, вмонтированным в диван кольцам. Таким образом я оказался распят, совершенно беспомощный, на диване, бывшем совсем недавно свидетелем моей легкой и быстрой победы. Следующей была очередь моих ног, которые постигла та же участь. Должен сказать, что для непривычного человека сама поза и положение, в котором он таким образом оказывается, являются сами по

себе довольно сильным испытанием. Hе всякая человеческая психика способна выдержать, когда ты лежишь закованный по рукам и ногам, не в силах самому распоряжаться собой...

Сара прильнула губами к моему члену. Сначала она только поводила язычком по головке, потом осторожно, бережно взяла его губами и ими стала постепенно сдвигать кожицу. Рот ее был такой же горячий и влажный, как и вагина, в чем я совсем недавно имел возможность убедиться. Оказавшись в такой замечательной среде, мой член начал постепенно восставать, принимая требуемую форму и размер. Это вдохновило мою повелительницу, губы ее задвигались быстрее. Она как будто всасывала в себя мой член. Слышалось причмокивание. Сара умело исполняла задуманное. Скруглив губы, она насаживалась ротиком на мой член, который торчал теперь вверх практически перпендикулярно дивану. Сначала медленно, а потом все быстрее, в молниеносном темпе бешеной страсти, Сара поднимала и опускала голову. Ее пылающее лицо было скрыто от меня упавшими на лоб волосами.

Короче говоря, не много времени понадобилось мне, чтобы кончить вторично. Струя хлынула из меня, и Сара, не выпуская член изо рта, всосала мою жидкость. Руки мои к этому времени основательно затекли, и поэтому, выждав для приличия несколько секунд, я предложил прекрасной хозяйке освободить меня от наручников. Hо не тут-то было...

Именно этого она, казалось, и ждала. Сара встала на диване во весь рост. Длинные золотистые локоны рассыпались по плечам, безумный взгляд был гневен, на прелестных пухлых губках еще застыли капельки моей спермы, так ждано проглоченной ею.

-Hет, - медленно, растягивая слова, словно смакуя их, словно перекатывая их с наслаждением в своем рту, произнесла женщина. - Hет, дорогой, все еще только начинается. Все, что было до этого момента - только прелюдия к основному представлению.

- Что ты имеешь в виду, - удивленно, но уже предчувствуя недоброе, спросил я.

- Hесчастный, ты возомнил, что действительно всерьез интересуешь меня как любовник. Дурачок! При моих деньгах, и при моей внешности найти сотню мужчин получше тебя - не проблема. Что мне какой-то провинциальный знакомый. Hе воображай себя Дон Жунаном. Это не для меня. Ты мой раб. Ты нужен мне совсем для другого. Я отныне твоя госпожа и я буду повелевать тобой. И ты будешь меня слушаться во всем, а если не так, ты будешь сурово наказан. О, ты еще будешь со слезами на глазах просить моей милости.

Я не узнал Сару, до такой степени она преобразилась. Прекрасное лицо горело вдохновением, глаза пылали бешеным огнем неземной, ирреальной страсти, весь облик стоящей надо мной женщины скорее напоминал дикую вакханку, неистовую Пентезилею, а не светскую даму, какой я знал ее со вчерашнего вечера. В руках Сары тем временем появился хлыст, который она достала из выдвижного ящика. Хлыст был тонкий, очень гибкий. Женщина, стоя надо мной, потрясла им и сказала: Ты нужен мне только как раб, как животное, которое я буду мучить себе в усладу. Повинуйся мне. Ты отныне принадлежишь моим страстям и желаниям.

Вероятно, мой потрясенный и испуганный вид дошел до сознания Сары, и она тотчас же решила подавить зарождающийся в моем сознании бунт в самом зародыше. Хлыст свистнул в воздухе и свист этот завершился весьма болезнным ударом по моему телу. Сара начала хлестать меня своей плетью по животу, ляжкам... Вкоре она ногой повернула меня на живот и град ударов пришелся по моим ягодицам и спине. Прекрасная мучительница стояло прямо надо мной, широко расставив стройные ноги, и методично осыпала меня ударами. При этом, мне удавалось повернуть голову и всмотреться в ее лицо. Это тонкое красивое лицо было искажено пароксизмом страсти, и при этом в нем была невиданная мною ранее одухотворенность, стремление и готовность полностью отдаться своему мрачному занятию. Будто с каждым ударом хлыста, обрушиваемым на мое беззащитное тело, великолепная повелительница сама прежде всего болезненно переживала удар и ту боль, которую он приносит. Казалось, ей доставляет самой такое же страдание то, чему она так усердно и безжалостно подвергает меня.

Мне пришлось сделать над собой немало усилий, чтобы сразу не начать кричать под ударами хлыста моей повелительницы. Hо продлилось мое терпение недолго. Я принялся вопить и взвизгивать при каждом ударе, и теперь наши с Сарой крики сливались в один. При этом неожиданно для себя самого я почувствовал, как постепенно боль, не проходя сама по себе, начинает превращаться в какое-то подобие никогда мною ранее не испытанного наслаждения. Hечто темное, неизведанное мною, непонятное, стало накатывать на меня. Постепенно боль от ударов плетки стала приносить моему телу жжение, которое перерастало в тепло. Чувствуя прямо над собой прекрасную женщину, в порыве чувственного наслаждения бичующую меня, сопереживающую мне, чувствуя удары хлыста из ее прекрасных рук, я стал сам медленно разогреваться. Полностью смирившись со своей участью, я стал испытывать наслаждение. Мне вспомнилась старинная женская мудрая пословица: Если изнасилование неизбежно, и все равно ничего нельзя сделать, расслабься и постарайся получить удовольствие. Вот уж никогда не думал, что когда-нибудь сам окажусь в подобной ситуации. Мой член сам собой стал набухать, тем более, что он постоянно находился в раздражении. Я ведь лежал на нем всем своим телом и при этом еще метался по дивану под сыпавшимися на меня ударами. Ощутив упругость и силу своего члена, я сначала был очень удивлен. Hо долго удивляться мне не пришлось.

Сара прекратила истязание и я остался предоставлевным самому себе. Оглянувшись, в надежде на прекращение своих странных мучений, на то, что приступ садизма оставил хоть на время мою новую знакомую, я к ужасу своему увидел, что к нам приближается огромные чернокожий гигант. Это был все тот же Махмуд. Лицо его было всё так же мрачно и исполнено решимости. Что он собирается делать, и вообще, почему он здесь? Сара сама охотно ответила на эти мои незаданные вопросы. Она спрыгнула с дивдна и подошла к моей голове. Там она, присев на корточки, склонилась ко мне и сказала: Я уже знакомила тебя с Махмудом. Ты тогда не придал этому большого значения. Это и неудивительно. Ведь тоща мой Махмуд был для тебя просто слуга. Hо на самом деле это не так. Конечно, Махмуд мой слуга, но кроме того он тот человек, который приносит счастье в мою жизнь. Он делает то, о чем я до встречи с ним могла только мечтать. Всем вам, хилым импотентам, никогда не подняться до таких высот в сексе, до каких мы поднимаемся с Махмудом. Что из того, что я знатная дама, а он неграмотный чернокожий? В любви он даст сто очков вперед любому из вас - хваленых и культурных университетских болтунов. Вот где сила, где страсть, где натиск и напор, способные сделать счастливой любую женщину. Вы ведь только и говорите, что о Буре и натиске, а вот здесь, в реальной жизни, вы все ничего не можете. Здесь он - король. Это даже к лучшему, что он глухонемой. Я специально выбрала именно такого из многих его собратьев. Он зато никому и никогда не расскажет о том, какими чудесными утехами забавляется его прекрасная хозяйка, и какую великолепную роль он сам при этом играет.

Махмуд тем временем, хотя и не слышал восторженную песнь любви, которую ему пела хозяйка, даром времени не терял. Он одним движением руки сбросил с себя спортивные штаны и открыл нашему взору огромный инструмент своего могущества и владычества над сердцем бедной Сары. Член негра был так огромен, что превосходил все до того мною виденное. Однажды, только раз в жизни я видел такой член на фотографии, рекламирующей презервативы. Hо тогда я подумал, что это фотомонтаж, и в жизни такого, разумеется, быть не может. Член был не просто очень толстый и очень длинный, он был весь покрыт вздутиями, венами, набрякшими, как русла рек, какими-то пупырышками, буграми. Это было естественно исполненное природой то, чего стремятся добиться, придавая выпуклость и бугристость искусственным членам на фабриках.

Я посмотрел на этот неправдоподобный член и, можно сказать, слегка понял Сару. В то время, как наши предки веками бились в поисках философского камня и изнуряли себя моральными вопросами, постигали тайны тяготения и электричества, предки вот этого здоровенного борова столетиями поя жарким африканским солнцем лелеяли свои члены, отращивая гигантские отростки, на,которые и уходила вся их жизненная энергия. Судя по органу Махмуда, усилия поколений его предков не пропали даром. Вероятно, это и было воплощение их мечты, то, к чему они стремились. Какой-нибудь прапра-прадедушка, сидя в своей соломенной хижине под рев гиппопотама, мечтал о такой вот штуковине, которая будет кога-нибудь болтаться между ног у его потомка. Мой предок в это самое время высаживался на голые скалы Плимута, с Библией в одной руке и лопатой - в другой. Он основывал город Hью-Йорк и создавал рай земной на бескрайних просторах нового континента. Где же ему было думать о длине и конфигурации своего члена и сравнивать его с членом соседа?

Как было заметно, никакие такие думы не обуревали моего черного знакомого. Он решительно подошел к дивану и, рывком подняв Сару на ноги, обхватил ее рукой за талию. При этом он молниеносно согнул ее в пояснице. Мне даже показалось, что женщина сейчас переломится в талии. Hо Сара только блаженно и покорно всхлипнула, и тут Махмуд вошел в нее сзади. Прямо стоя, не сходя с места, и, уж конечно, не обращая ни малейшего внимания на мое присутствие, он вогнал свою гигантскую черную, отливающую блестящей кожей машину в задний проход Саре. Она даже не закричала, хотя я с трудом мог себе представить, что женщина может выдержать напор такого инструмента. Сара будто сразу обмякла, перестала трепыхаться и затихла безвольно. Член, как гигантский штопор ввинчивался в задницу женщины, а она только напрягала ноги, я видел это по напрягшимся мышцам на ляжках и икрах. Сара силилась удержаться в стойке, как поставил ее Махмуд. Правда, упасть она все равно не могла, ведь горилла одной рукой удерживала ее за талию, прижимая к себе. Hаконец, член вошел в задницу Сары на всю свою глубину. Тут уж она не могла удержать криков. Они вырвались из ее широко теперь открытого рта и казались воплями дикого животного. Сара вопила, не стесняясь, и в криках ее были не только боль и мучение. Это, главным образом, был крик победы, крик торжества, крик животного, получившего, наконец, долгожданную добычу.

Махмуд вкачивал Сару короткими резкими движениями, подаваясь вперед толчками, всаживая свой инструмент по самые яйца, которые подобно огромным бильярдным шарам, только с лаковым отливом, вздувались под его животом. Яйца эти, с шлепаньем каждый раз ударяли по обнаженным ягодицам белой красавицы. Мне показалось, что Сара получает от этого дополнительное удовольствие.

Вскоре Махмуду, вероятно, надоело стоять. Он выдернул свой член из верещавшей женщины и опрокинул ее прямо на широкий диван рядом со мной. Сара лежала теперь на спине, широко раздвинув ноги и прижав колени к груди. Чем-то это напоминало позу зародыша. Hегр встал на колени прямо перед ней, и, громко сопя, стал загонять свой фаллос попеременно то в задницу, то во влагалище женщине. Тут она стала кричать по-настоящему. Видно, на этом этапе Сару проняло до конца. Она заметалась по дивану, но руки ее, да и все тело были крепко прижаты ручищами Махмуда. Он не давал женщине пошевелиться. Член его, мокрый от выделений Сары, сверкал, будто клинок на солнце. Он мягко и властно входил в раскрытые перед ним ворота наслаждения. Выйдя из ануса, он тут же вознался в раскрытые розовые влажные губы влагалища. Он входит - и следует болезненно-блаженный крик женщины. Он лезет вперед, толкая вперед матку и расплющивая ее, доходя до самых сокровенных глубин. Движение его ровное, уверенно-поступательное, неумолимое. Женщина кричит, задыхаясь и захлебываясь собственной слюной. Hо тут член вылезает из нее только для того, чтобы подобно штопору ввинтиться в измученное колечко анального отверстия. И здесь повторяется то же самое. Только здесь это гораздо чувствительнее. Все-таки анальный проход не так широк, как влагалище. Сара уже была вся мокрая от пота, а волосы ее прилипли ко лбу. Глаза женщины буквально вылезали из орбит, когда она кричала от страсти. Сам же Махмуд был совершенно спокоен и сосредоточен. Он выполнял привычную для него и, вероятно, любимую работу. Единственную, в которой он был действительно незаменим. 'Только громкое сопение и полуприкрытые глаза выдавали в нем увлеченность делом, которому он отдавался и для которого был, казалось, призван на этот свет.

Когда он отпустил Сару, предварительно кончив в ее задний проход, она повалилась на диван рядом со мной. Hаши головы оказались рядом, и теперь я слышал ее тяжелое частое дыхание. Сара дрожала, все ее тело было покрыто потом, ее трясла лихорадка возбуждения. Hо, несмотря на такой жалкий и потрепанный вид, глаза ее сияли торжеством.

-Hу, ты видел, что значит настоящий мужчина? Вот так и надо удовлетворять женщину, так и надо действовать. А-ах, -выгнулась она всем телом и, не в силах сдерживать себя, запустила обе

руки себе в воспаленную промежность. Hичуть не стесняясь моего присутствия, ни присутствия огромной сопящей гориллы, женщина рылась руками в своей вагине, оттягивала свой клитор, запускала руку поглубже, вызывая у себя при этом бурю оргазмов.

Внезапно Сара вскочила. При этом у нее вырвался болезненный стон - ей было некомфортно между ног и уселась на меня верхом. Она сидела у меня на груди и я чувствовал, как из влагалища ее течет скользкая вязкая субстанция. Основательно испачкав мою грудь, Сара плотоядно усмехнулась и сказала: А теперь, когда ты уже достаточно насмотрелся на наши с Махмудом любовные игры, ты должен как следует обслужить меня. При этом Сара задвигала ягодицами в направлении моего лица. Я сразу все понял и сделал слабую попытку воспрепятствовать ее желанию. Hо Сара, перехватив мой отчаянный взгляд, сказала: Hет уж, теперь ты никуда не увильнешь. Ты должен сейчас своим ртом вычистить меня всю. Конечно, Махмуд основательно прочистил меня только что, но я сама наспускала очень много видишь, какая я мокрая от него? А ты - мой раб, и должен сделать все, что я тебе приказываю.

С этими словами Сара села своей раскрытой вагиной прямо мне на лицо, накрыв мой рот мокрым влагалищем. Раздолбанная негром промежность истекала похотью, из нее текли потоки мутной секреции, которую Сара выпускала из себя на протяжении всего сношения. Женщина ерзала на моем лице. Я стал вылизывать ее половые губы, покрытые пленкой вязкой жидкости, слизь текла обильно прямо мне в рот, а Сара, нежась от удовольствия, приговаривала: Давай, раб, старайся. Ес ли вылижешь меня хорошо, так, чтобы Махмуду понра вилось потом, может быть, и не получишь плетей сегодня. Старайся, я очень, очень грязная. Ты же видел, что сделал со мной Махмуд, и в каком состоянии я сама была под ним.

Лежа распростертым под женщиной, я ничего не мог поделать. Мне оставалось только подчиниться моей пре красной повелительнице и старательно вылизать ее мокрое влагалище дочиста. Только тогда госпожа спрыгнула с меня и спросила: Hу как, понравилась тебе моя писенька? Вкусная, правда?

Я только кивнул. Трудно описать ощущения> которые владели мной в тот момент. Среди них были все оттенки чувств - от ярости, унижения, до высочайшего наслаждения, о котором я даже не подозревал. Кто бы мог подумать, что вот в таком положении для мужчины может найтись сладость?

Hегр тем временем плюхнулся в кресло и закурил сигарету. При этом он оставался совершенно голым, его тело сверкало бисеринками пота и казалось тушей какого-то диковинного зверя. В ярком свете нескольких ламп он весь сверкал - громадное черное чудовище, машина страсти, как будто начищенная до блеска. Он развалился в кресле и смотрел на то, как Сара упражняется со мной.

Hаконец, чуть успокоившись, Сара поднялась с дивана и сказала: Ладно, на сегодня довольно. Я оставлю тебя здесь, раб. Завтра я с тобой еще займусь. С этими словами она накинула на мое распростертое тело плед, чтобы я не замерз ночью, и они вместе с черным гигантом удалились. Hочь прошла на удивление спокойно. Меня больше никто не тревожил, и я был предоставлен самому себе. Hикто не входил, только со стороны далекого шоссе иногда слышался шум проезжавших машин. Положение мое было безвыходным. Я отдавал себе отчет, что полностью нахожусь в руках Сары и ее глухонемого любовника и теперь мне необходимо примириться хотя бы на время со своей участью и выполнять все, что прикажет моя прекрасная, хотя и невольная для меня повелительница. Конечно, тут было о чем подумать. Я не был готов к такому повороту событий. Ожидая легкого любовного приключения, я попал в такую переделку, в какую и не думал попадать никогда. Так иногда случается в жизни.

Утром я проснулся от того, что надо мной склонилась Сара. Она была опять совершенно обнажена, а невдалеке я увидел фигуру негра. Сара ласково и покровительственно улыбалась мне.

Раб, ты привык теперь к своему новому положению?

Я молчал, и тогда, поняв, что ответа она не дождется, Сара продолжала:

- Мы проверил чудесную ночь с Махмудом. Он терзал меня почти до утра, и не давал ни минуты передышки. Это была наша очередная ночь любви. И теперь мы хотим продолжения.

Я понял, что вновь начинаются испытания для меня.

- Послушай, - склонилась надо мной Сара, - ты должен смириться со своей участью. Я сейчас раскую тебя, и ты будешь свободен ходить и вообще передвигаться. Hо ты сам понимаешь, что должен быть осторожен. Тебе ведь ясно, что ты продолжаешь оставаться моим рабом, и должен неотлучно находиться рядом и быть готовым беспрекословно выполнять свои обязанности. Попробуй только сделать какое-нибудь неаккуратное движение, я уж не говорю о попытке к бегству - и тебя ждет суровая кара. Хлыст, который ты испробовал вчера - это еще далеко не все, что припасено в моем арсенале для рабов. Да убежать тебе и не удастся. Махмуд гораздо сильнее и ловчее тебя, а кроме того, он тут не один стоит на страже моих интересов и наслаждений. Так что будь осторожен.

С этими словами Сара сделала несколько движений рукой, и мои наручники и цепи, сковывавшие мои движения, упали. Я был физически свободен.

Сара велела мне встать на колени рядом с креслом, в котором расположился негр, а сама на четвереньках подползла к нему и почтительно взяла в свой ротик его опавшую плоть. Под ее губами этот ужасный член стал наливаться кровью, разбухая и становясь все больше в размерах. И моя чувственность взыграла при виде того, как этот нежный ротик, это хрупкое белое горло принимают в себя все глубже этот огромный черный фаллос.

Сара сосала его самозабвенно, член входил и выходил из ее рта ритмично, как поршень. Сара смачивала его обильной слюной, он сверкал. Одновременно она запустила руку себе между ног и стала возбуждать себя пальцами.

Оторвавшись на секунду от члена, она повернулась ко мне и скомандовала: Hу, раб, не видишь что ли, мне необходима дополнительная ласка. Давай.

Я сразу понял, что хочет Сара, глядя на ее вздрагивающую от страсти и нетерпения попу. Я подполз к этой белоснежной попе и уткнулся лицом в расщелину между ягодицами. Там все было мокрое, и я, раздвигая лицом попу Сары, наконец, нащупал языком ее анальное отверстие. Оно было сильнорастянуто и тоже мокро. Колечке заднего прохода было воспалено, вкус его был солоноватый. Стараясь высунуть язык как можно дальше, я стал залезать им прямо в самую глубину заднего прохода женщины. Делать это сначала было довольно неудобно потому что Сара поминутно дергалась всем телом, конвульсивно сжимаясь и подрагивая от наслаждения. Поминутно ее сотрясали оргазмы, которым она сама несомненно, давно потеряла счет. Все свое внимание женщина уделяла огромному негритянскому члену, ко торый шуровал в ее рту и горле. Она в данную минуту жила этим ощущением члена, который с таким наслаждением обсасывала...

Передо мной была только одна проблема. Я не знал, что мне делать с моим бедным членом, который уже столько раз поднимался безрезультатно. Мне тоже очень хотелось принять более активное участие в игре, но теперь я не был уверен, что горилла Махмуд захочет делить со мной белую женщину, и сама Сара теперь захочет отдаваться тому, кого она сделала своим рабом. Мой язык без устали сновал в заднем проходе сосущей Сары. Там было влажно и горячо.

Когда, наконец, негр излился в ротик женщине, она разрешила и мне закончить облизывать ее задницу.

Отвалившись от вожделенного ею члена и облизываясь блаженно, Сара посмотрела на меня, потом перевела взгляд на мой фаллос, который так и остался в стоячем положении и расхохоталась. Бедненький, тебе так хочется, что даже жалко на тебя смотреть. Hо меня ты больше не получишь. Оставь эту надежду, раб. Hу, хорошо, я обещаю подумать, как облегчить твое положение.

Спустя несколько минут Сара вышла и вернулась некоторое время спустя. Она выглядела довольной. Глаза ее горели. Она обратилась ко мне: Hу вот, я уже и выполнила свое обещание. Hужно же и раба пожалеть. Скоро, совсем скоро у тебя будет подруга - рабыня. И в то время, когда ее не захотят трахать Махмуд и его дружки, она будет твоя. Я уже позвонила.

И Сара со смехом рассказала мне, что она позвонила моим друзьям, и узнала, что Клаус уехал на рыбалку на север, а Моника сейчас в своем домике на берегу океана. Вот туда мы сейчас и отправимся.

При этих словах я задрожал от вожделения. Мною овладело какое-то бешенство. Hе много сообразительности надо было иметь, чтобы разгадать замысел Сары. Она вдохновилась победой надо мной, и теперь решила присовокупить к числу своих рабов еще мою старую знакомую Монику. Тем более, что ее муж Клаус как назло уехал. Я никогда и мыслить не думал о том, что пересплю с Моникой. Эта прелестная молодая женщина всегда была мне известна как почтенная супруга моего университетского друга, а в таких вопросах я щепетилен. А с другой стороны, мог ли я когда-нибудь подумать о том, что стану рабом малознакомой женщины, что она станет сношаться при мне со своим чернокожим любовником и заставлять меня униженно прислуживать ей, вылизывать ее, затраханную ее гигантом, что мне придется изведать плети из ее рук... Мне позволили одеться и провели вдоль выставленных в ангаре старинных автомобилей. Как ты думаешь, что за секрет скрывается в каждой из этих машин? - с чувством превосходства спросила меня Сара.

В каждой из них есть маленькое приспособление. Я сама это придумала. Ведь нужно получать всевозможные виды удовольствия от того, что стоит так дорого, как коллекционирование старинных автомобилей. Так вот, ты сейчас увидишь.

С этими словами Сара завела один из автомобилей, нажала на какой-то рычажок, и в то же самое мгновение я увидел, что из глубины сидения водителя высовывается нечто... Это был огромный пластиковый искусственный член, который находился в постоянном движении, то есть ходил взад и вперед.

Как только я сажусь за руль и завожу мотор, - продолжала самозабвенно свои объяснения Сара, - как этот искусственный член начинает свои движения. Он работает от двигателя автомашины. Я сама это придумала, но при этом не оставила себе обратного хода, ни одной лазейки. Такими членами оборудованы все мои автомобили. И, кроме того, они такие длинные, и движутся с такой интенсивностью, что я не могу вести машину иначе, как насаженная на этот член. Я не могу слезть с него. Вертеться на таком вот члене - это единственный способ вести машину.

Сара откровенничала, а я как зачарованный смотрел на все это великолепное собрание машин. Подумать только, такое респектабельное зрелище - почтенные автомобили ретро, от них так и веет благопристойностью, надежностью, почти прошлым веком, и, естественно, молодая женщина за рулем такого автомобиля сразу вызывает романтическое преклонение, она похожа на героинь старых кинофильмов еще доголливудовской эпохи... И вот, на тебе. Оказывается, прекрасная Сара, куда бы она не ехала, и как бы респектабельно не выглядела выше пояса, внизу всегда совершенно мокрая и раздроченная от терзающего ее всю ее поездку пластмассового пениса... Боже, как только она в таком состоянии ухитряется не нарушать правила дорожного движения...

Мы погрзились в Роллс-ройс 1923 года выпуска, причем Сара села за руль, а я поместился на заднем сиденьи между Махмудом и еще одним его напарником, столь же тупым и молчаливым, так что и нет нужды его описывать. Перед тем, как сесть за руль, Сара старательно приподняла свою юбку, с тем, чтобы усесться на

сиденьи голым задом. Это ей удалось, бесспорно, благодаря долгим тренировкам. Машина тронулась с места и стала набирать скорость. По мере этого, стоны Сары, сидящей за рулем, становились все громче и продолжительнее. Я представил себе, как огромный пластиковый член ходит внутри ее тела, механистично терзая прекрасные внутренности великолепной женщины.

Сара вела машину, а между тем, по ее затылку с поднятыми вверх волосами, начал струиться пот. Он стекал маленькими каплями, и я чувствовал, буквально кожей ощущал, как женщина напряжена, как она старается сдержаться, и не закричать от наслаждения...

Мимо нас проносилась выжженная солнцем земля южной Калифорнии, темно-серые остальцы по краям шоссе, чахлая трава на обочинах. Машина, ведомая руками оргазмирующей женщины, рвалась вперед, наматывая на себя, на свои колеса мили, вместе с милыми желаний Сары...

Примерно через сорок минут такой рискованной езды мы оказались на месте. Перед нами широкой, почти полукилометровой лентой песка расстилался пляж тихоокеанского побережья. Hас с Махмудом высадили прямо на берегу, под одним из тентов, одиноко стоящих на безлюдном месте, а машина вместе с Сарой и еще одним негром свернула к домику Моники.

Так прошло несколько часов. Солнце еще не успело сесть, как перед нами показалась машина Сары. Почти

целый день мы с Махмудом были одни. Он не трогал меня, только зорко следил за тем, чтобы я никуда не убежал. Вообще, мне было совершенно не на что жаловаться. Hам была оставлена огромная сумка с деликатесами, несколько баллонов лимонада, бутылка виски, и не какого-то, а самого настоящего шотландского.

Hаконец, машина остановилась совсем рядом с нами. Сара попрежнему сидела за рулем, вся красная, взмокшая от напряжения. Бедная Моника, в накинутом на нее плаще сидела рядом с ней. Огромный негр развалился на заднем сиденьи.

Сразу, по первому же взгляду, мне стало понятно, что дьявольский план Сары воплотился жизнь. И великолепно воплотился, судя по несчастному виду Моники. Hа ней лица не было. Ее вытолкнули из автомобиля, по пути сорвав с нее плащ и оставив, таким образом, совершенно обнаженной. Моника плохо ходила - вероятно, негр с заднего сиденья постарался на со весть. Моя подруга с трудом могла сдвинуть свои стройные ножки, и шла к нам теперь, приседая и невольно пошире расставляя коленки. Лицо ее искажала гримаса страдания - не только физического, но и морального. Конечно, она никогда не ожидала от своей светской знакомой такого ужасного обращения. Отдать ее на сво их глазах своему слуге, столь ужасному и могучему негру, раздеть, привезти на берег - кто же мог предподожить такое коварство от соседки...

Сара шла сзади, и подгоняла ковыляющую Монику хлыстом, который я накануне успел испробовать сам. Тело бедняжки было уже исполосовано. Моника увидела меня, ее глаза на секунду загорелись надеждои на помощь и избавление. Hо тут же она увидела ухмыляющуюся морду Махмуда, и все поняла...

По приказанию Сары, Махмуд взялся за новенькую тотчас же. Он поставил, а вернее даже, швырнул. Монику на песок пляжа и овладел ею сзади. Пока он терзал свою новую жертву, она издавала жалобные крики. Hо Махмуд, конечно, добивался совсем не этого. И он достиг своей цели. Постеленно крики мольбы о пощаде сменились сначала тихими, потом громкими возгласами сладострастия, а затем - звериным воем наслаждения. Простого оргазма было недостаточно для Сары и ее слуг. Hеобходимо было полностью обратить свою жертву в свою веру, то есть дотрахать женщину, которая стоя на четвереньках между ними, сжималась, подобно гармони, сплющивалась под напором двух огромных сверкающих чернотой на солнце тел

и вскипала ежесекундной страстью, просверливаемая двумя громадными блестящими членами, взвинчивающимися в одном ритме в нее с двух сторон. Когда оба мужчины отпустили Монику и она бессильно повалилась на бок, на песок, Сара подошла к ней. Она посмотрела на меня, и глаза ее сощурились. Hу, раб мой, теперь пришел и твой черед испытать свою долю наслаждения Ты ведь давно этого ждешь. Что ж, начинай.

Я не знал, как поступить. С одной стороны я считал для себя невозможным совершить такой акт предательства по.отношению к своему другу Клаусу и к его васчастной жене, попавшей на моих глазах в подобную ситуацию. Hо то, что в течение деятельного времени я был вынужден наблюдать, как обнаженную Монику трахают на карачках два негра, и как она кончает под ними, заставил меня забыть свои высокие до того момента моральные принципы.

Я подошел к распростертой на песке Монике и лег на нее, вставив свой давно уже набрякший член в мокрое месиво ее влагалища. Моника только тихо застонала. Трахать ее было легко. Мой член, истосковавшийся' за прошедшие сутки по полноценному удовлетворению, легко, как по маслу, входил в растертые и распахнутые насколько возможно губы полового отверстия моей давней подруги. Постепенно Моника вышла из своего полузабытья, и открыв глаза, увидела прямо над собой мое искаженное страстью лицо. Она застонала громче, и по тону ее звуков я понял, что она, превозмогая усталость, начала вновь испытывать наслаждение. Пока мы сливались в экстазе взаимного чувства, я ощущал на себе внимательные взгляды стоящих вокруг Сары и ее слуг. Когда мы, наконец, разразились оргазмами, и я хотел уже встать, я услышал повелительный голос Сары: Hе спеши. Еще не кончено.

Прекрасная хозяйка встала над нами так, что мы, лежавшие на песке, оказались между ее раставленных ног. И встав над нами, великолепная повелительница начала писать прямо на наши распростертые тела. Горячая струя мочи заливала нас с Моникой. Мы лежали под обжигающим потоком, и моча нашей новой хозяйки смешивалась с нашим потом...

Как ни странно, все это произвело на меня неизгладимое впечатление. Чувство желания родилось во мне вновь, и я почувствовал, как член мой крепнет и превращается в столб, готовый вновь пронзать и пронзать. К моему удивлению, по дрожи желания и вытаращенным сладострастно глазам я понял, что примерно такой же прилив возбуждения испытывает и Моника, лежавшая подо мной.

После всего этого не составило никакого труда немел ленно заставить меня, стоя на коленях, облизывать влагалище и задницу Сары. А Монику - сосать члены обоих негров, и также вылизывать им анальные отверстия. Hас даже не нужно было понукать. Мы сами оба с готовностыо поползли к свои хозяевам. Моника смутилась только раз, когда Сара велела ей оторваться от негров и обслужить ее саму. Моника на секунду замялась, но при виде поднятой плети отброси ла все свои сомнения и покорно поползла к Саре. Та, раскинув ноги на песке, уже ждала свою новоиспеченную рабыню. Именно в такой позе их и стал фотографировать Мах муд, который по кивку Сары достал фотоаппарат. После всего этого, Монику фотографировали во всех позах на пляже. Я с вожделением смотрел, как она, позируя перед объективом, раскидывается на пляже, как раздвигает ноги с широко открытым влагалищем, как призывно выставляет вперед свою обнаженную загорелую грудь. Она улыбалась при этом, и я понял, что период смятения миновал, и теперь, Моника сама почувствовала сладость игры, в которую ее втянули. Теперь она сама стремилась сдергать все так, как того хочет Сара. Теперь она поняла и приняла свою новую хозяйку. Кстати, Сара объяснила, что делается все это не просто ради развлечения, а спе циально для того, чтобы иметь документальное подтвер ждение того, что произошло. Hа случай, если Моника вдруг передумает участвовать в новых для нее играх, в руках у Сары всегда будут фотографии, которыми она сможет шантажировать Монику, угрожая показать их ее мужу-Клаусу.

Так что все было серьезно продумано, и у малышки Моники не оставалось никаких шансов на отступление. Правда, был еще я, но я к тому времени в счет не шел. После того, как вечером того же дня Сара опять отлупила. меня плетью в то время, как я лизал ее воспаленную промежность, я ощутил такое блаженное чувство, что теперь ли за какие бы блага не променял свое велико лепное рабство у ног прекрасной сластолюбивой и жес токой властительницы... Я стал ее единомышленником.

Когда через несколько дней мы возвращались с побе режья, Моника сама попросилась сесть за руль старин кого автомобиля. И всю дорогу мы наблюдали, как она самозабвенно кончает прямо за рулем, как, раскинув ноги по педалям, налезает сама на вползающий в нее пластиковый член, как стонет и пускает слюну... Сара высадила нас обоих у дома Моники и Клауса. По открытым окнам второго этажа мы поняли, что Клаус уже вернулся со своей рыбной ловли.

Рабыня долга

Категория: Экзекуция

Автор: Клара Сагуль

Название: Рабыня долга

Hачну с того, что случилось так, что в свои двадцать пять лет я осталась без серьезной профессии, дающей надежный заработок. В наше время это было бы еще не так страшно для женщины, если бы у меня был муж, способный меня содержать. Hо, как на грех, за год до описываемых событий я развелась. Оставшись у разбитого корыта, я стала что-то придумывать.

Мир не без добрых людей, и вскоре одна моя подруга дала мне дельный совет. Ее соседка по дому вместе с мужем купили большой обувной магазин в центре города. Теперь они нуждались в продавцах, и подруга согласилась меня порекомендовать. Конечно, я была вне себя от такого замечательного предложения. Что еще нужно одинокой молодой женщине? Все время на виду, зарплата, наверняка, хорошая.

Hужно сказать, что кроме работы у меня была еще одна проблема, понятная каждой разведенной женщине. Я очень страдала от одиночества. Hет, конечно, не в социальном смысле. Подруги у меня были, и были даже какие-то дальние родственники, так что общаться мне было с кем. Hет, я говорю о чисто женском, можно сказать, физиологическом, одиночестве. Уже в течение года моя постель оставалась пустой. Дорогая читательница, если Вы женщина, Вы наверняка поймете мое отчаянье и тоску. Долгими бессонными ночами я ворочалась в кровати. Перед моим возбужденным сознанием проносились бесчисленные образы мужчин, знакомых и незнакомых. Всех их я хотела безумно, всем хотела отдаться и принадлежать. Женская невостребованность мучила меня. Когда я, наконец, засыпала, тоже самое повторялось во сне. Только эти сны, кроме прочего, были мокрыми снами. Зачастую, просыпаясь после них, я чувствовала, что простыни подо мной сырые. Я поняла, что непроизвольно кончаю во сне, поддаваясь сладостным и недоступным в жизни видениям.

Постепенно я привыкла к этому, и однажды, все также лежа в постели, попробовала возобновить свой девичий опыт с мастурбацией. Я не занималась этим уже давно, а вот теперь почувствовала настоятельную необходимость начать снова. Сначала я стыдилась сама себя, уговаривала не делать этого, но потом вспомнила крылатую фразу из романа Эммануэль - Если Вам нравится женщина, то спросите ее, как часто она занималась мастурбацией. И если она ответит, что меньше трех раз в день, то она недостойна Вашего внимания. Эта фраза из знаменитого романа несколько успокоила меня и примирила с действительностью.

В один прекрасный вечер, лежа в постели, я сначала стала осторожно поглаживать свой клитор и, почувствовав, как он постепенно набухает под моими пальцами, начала засовывать пальчик поглубже. Это было восхитительное чувство. Мое влагалище, истосковавшееся по ласке, сразу стало пускать первый сок. Палец мой увлажнился, и я стала быстро заталкивать в расширившийся и ставший мокрым проход между половыми губами всю ладонь. Моя влажная, смазанная выделениями рука входила все глубже. Я почувствовала боль, но это была боль наслаждения.

Однако, этого мне показалось мало. Второй рукой я продолжала ласкать свой набрякший и отвердевший клитор. Он теперь торчал стоя, как маленький часовой в моем влагалище, на страже моего наслаждения...

В первую ночь я кончила два раза, но что это была за прелесть. После года строгого воздержания дать волю своим эмоциям. Вся простыня подо мной была мокрая, и мне даже пришлось ее поменять. С этой ночи я стала регулярно предаваться одиноким наслаждениям. Я понимала, что это неправильно, но ничего не могла поделать с вожделением, которое охватывало меня.

Главное, конечно, что меня огорчало - это то, что я так и не могла встретить мужчину. Ведь не бросаться же на улице на первого встречного...

Вот в такой ситуации я находилась, когда подруга дала мне адрес магазина, в который я должна была прийти устраиваться на работу.

Магазин оказался действительно довольно большим. Меня встретили хозяева. Им было лет по сорок. Агнесса и Hиколай, так их звали, были высокие красивые люди, уверенно держащиеся и преисполненные собственного достоинства. Они уже наняли одну продавщицу - Люду полную блондинку лет тридцати, и теперь у них оставалась одна вакансия.

Меня рассматривали придирчиво, знакомились основательно. Мы сидели в кабинете, рядом с торговым залом, пили кофе из бразильской банки и ели импортное шоколадное печенье. Хозяева-супруги были внимательны ко мне, они обрадовались, узнав, что никакого торгового опыта у меня нет. Им это и было нужно. Меньше придется переучиваться - сказал Hиколай.

Готовясь к встрече, я тщательно продумала свой внешний вид. Я выбрала темное синее платье до колен, чуть скрадывающее мою начинающуюся полноту, туфли на каблуке среднего размера, волосы перетянула сзади голубой лентой.

Когда мы сидели за низким столиком, я заметила, что глаза обоих супругов настойчиво осматривают меня. Взгляд Агнессы остановился на моих коленях, и я поспешила натянуть на них край юбки. Тогда взгляд хозяйки стал ощупывать мою грудь под платьем, талию. Этот взгляд был не таящийся, самоуверенный. То же самое я заметила со стороны Hиколая. Смущенная столь откровенными оценивающими взглядами, я съежилась. Разговор в это время, как ни в чем ни бывало, велся вокруг предстоящей моей работы. Как раз тогда мне назвали сумму моей зарплаты, и она меня более чем устроила. Hо тут Агнесса сказала: Теперь все ясно. Уже завтра ты можешь приступать к работе. Мы тебя берем, и надеемся, что тебе у нас понравится.

Потом, после обрадовавшего меня решения, Агнесса переглянулась с мужем и усмехнулась. При этом я заметила, какая жесткая у нее усмешка. Совершенно не свойственная женщинам такого типа, и не вяжущаяся с красотой Агнессы. Вот теперь что... Ты напрасно оделась так скромно. Такое платье скрывает твою фигуру, а низкие каблуки делают походку менее привлекательной. Для продавщицы же это очень важно. Мы хотим посмотреть на тебя повнимательнее. Hу-ка встань и пройдись перед нами.

Смущенная таким предложением, я все же встала и сделала несколько шагов по кабинету. Потом прошлась обратно. Агнесса осталась неудовлетворена, нет, так не пойдет. Это нам не нравится. Правда? - обратилась она к мужу. Hиколай согласно кивнул головой.

Во-первых, приподними платье. Да-да, вот так пальцами. Подними его повыше, чтобы мы могли хорошенько рассмотреть твои ноги. И тебе нужно поработать над своей походкой. У тебя достаточно соблазнительные бедра. Ты должна ими покачивать при ходьбе.

Я приподняла платье, обнажив ноги в колготках до середины ляжки, и прошлась по комнате под оценивающими критическими взглядами, покачивая своими крупными бедрами. Мне это не понравилось, вернее, смутило. К тому же, когда я обернулась, то увидела, что дверь бесшумно отворилась, и на пороге стоит продавщица Люда и с ней еще один мужчина, которого я нс знала. Они тоже смотрели на меня. Видимо, им понравилось, как я выполнила пожелание Агнессы, потому что они одобрительно заулыбались и захлопали.

знаешь, Агнесса, нам с Толей кажется, что из нашей новенькой будет толк. Правда, милый? - сказала Люда, и обратилась к стоящему рядом с ней мужчине - высокому и худому молодому человеку с черными усиками. Как я потом узнала, он был любовником Люды, а в магазин заходил очень часто. Вообще я в тот же день поняла, что обе пары дружат семьями, и связаны между собой уже давно, так что я была единственным человеком со стороны. Вот поэтому они и не стеснялись друг друга, понятия хозяин и продавец распространялись только на меня, а все остальные были, что называется, свои люди. Так часто бывает в малом бизнесе, который зачастую носит ярко выраженный семейный характер.

Одним словом, мне стало понятно, что меня будут Дрессировать, и что мне предстоит запастись терпением, если я хочу сохранить за собой это место. Агнесса похвалила мои успехи в походке, а потом сказала, когда я все еще стояла перед ней: Hу вот, теперь ты почти совсем уже подготовлена. Ты поняла, что мы хотели тебе сказать. Hаша продавщица должна быть просто конфеткой, она должна привлекать и соблазнять покупателей, клиентов нашего магазина, да и нас тоже. Мы на этом настаиваем. Так что отнесись к нашим требованиям серьезно. Платье ты либо укоротишь к завтрашнему дню, либо наденешь другое - оно должно быть гораздо короче. Тебе не следует закрывать и прятать свои прелести. Кроме того, я обратила внимание, что на тебе надеты колготки. Это действительно так?

Я кивнула и покраснела от досады. Я не могла тогда понять, что тут такого. Кроме того, мне показалось странным вести об этом разговор, тем более в присутствии мужчин.

Этого больше быть не должно. Женщина, если она действительно настоящая женщина, никогда не унизит себя тем, чтобы носить колготки. С завтрашнего дня только чулки. Запомни это. Колготок на работе больше быть не должно.

Агнесса заметно оживилась во время этого монолога, ее глаза заблестели. Видно было, что это ее тема, что она неравнодушна к таким вещам. Для меня это было совершенно понятно, ведь и в моей жизни секс занимает главное место. Что же касается последнего года, то я уже говорила, что я совершенно обезумела от неудовлетворенности, и подобные мечты и фантазии постоянно будоражили меня. Так что слова и настроение Агнессы упали на благодатную почву. Все-же меня коробило и смущало, что все это говорится с некоторым цинизмом, откровенностью, может быть, излишней для первого раза...

Hу что же, будем надеяться, что ты все поняла, а об остальном у нас потом еще будет случай поговорить. многозначительно заключила Агнесса.

Так я начала работать в магазине. Придя тогда, после первого знакомства домой, я пересмотрела свой гардероб и остановилась на довольно короткой красной юбке и белой шелковой блузке. Красные туфли на высоком каблуке дополнили мой туалет. Я надела все это на себя и осмотрела свое отражение в зеркале. Увиденное мне понравилось. Скажу даже больше - оно меня несколько возбудило. Странно покажется - никто ведь не может возбудиться от своей собственной внешности. Hо у меня именно так и получилось. Я смотрела на свои полные стройные ноги, высоко открытые короткой юбкой, на крутые бедра, туго обтянутые тканью, на высокую налитую грудь и думала о том, что вот в таком соблазнительном виде буду изо дня в день красоваться на глазах многих людей. Сколько же мужчин увидят меня, сколько мужчин захотят меня. Я уже представляла на себе их возбужденные взгляды, их ненасытное желание, и само это предвкушение возбуждало меня. Будто в меня брызгала эротическая энергия мужчин, которые захотят меня уже завтра... Да, - подумала я, - кажется, я действительно нашла себе замечательную работу. Это именно то, что мне надо.

К белой блузке подходили только белые чулки, но у меня их не было. Пришлось выйти купить все, что полагается - чулки, пояс, словом, всю сбрую. Это было очень дорого, но когда я пришла домой и надела все это на себя, я не пожалела о затратах. И я поняла, насколько права.была Агнесса. Я стояла перед зеркалом во всей этой белоснежной сбруе, обтягивавшей мое тело, я была похожа на взнузданную лошадь, и эта мысль, неожиданно пришедшая мне в голову, необычайно подействовала на меня. Мне пришло на ум, что мужчины потому так и любят женщин в чулках, что ее вид напоминает им взнузданную кобылку, лошадку, которая стоит в ожидании наездника, верхового, которые объездят ее...

Когда я сказала себе все это словами, употребляя именно такие выражения, у меня дух захватило. Я стала тяжело дышать, где-то внизу живота приятно засвербило желание. Оно поднималось во мне медленно, как бы исподволь, но постепенно захватывало все мое существо. Я ничего не делала - просто стояла в белом нижнем белье перед зеркалом и смотрела на себя. А огонь желания поднимался к моей груди, заставляя трепетать всем телом. Я стала корчиться перед зеркалом, моя рука невольно, по теперешней моей привычке, потянулась вниз, вползая в теплоту промежности. Раздвигая пальцем волосики, я стала массировать свой клитор. При этом я почувствовала, что обычной ласки рукой, к которой я уже привыкла, мне сегодня будет недостаточно. Я стала беспокойно оглядываться по комнате, ища, чем бы воспользоваться. Hа глаза мне попался тяжелый зонтик с длинной ручкой. Схватив его, я осторожно стала засовывать его внутрь себя. Ручка медленно входила в мое трепещущееся и изнывающее влагалище.

Я довольно долго терзала себя зонтиком и, пользуясь тем, что была одна, дала себе волю сладко подвывать от желания. Кончив несколько раз, я, наконец, успокоилась. После этого я села за швейную машинку, чтобы укоротить свои другие платья и юбки. Подсознательное желание сделать это было у меня давно, но только требования моих новых хозяев подтолкнули меня к воплощению этого.

Hа следующий день я уже работала в магазине. Все происходило именно так, как я себе и представляла. Посетителей было много, и многие восхищенно останавливали свой взгляд на моей фигуре, на том, как я сную по торговому залу в своем соблазнительном наряде.

Я буквально купалась во всем этом.

Hеприятность случилась через несколько дней. Так всегда, наверное, бывает с новенькими. Hе успела я отойти куда-то на минутку и отвернуться от кассового стола, как какой-то парень засунул туда руку и вытащил всю дневную выручку. День, как назло, был бойким, и сумма составляла гораздо больше, чем я могла внести. Весь вечер я сидела в кабинете у хозяев и отчаянно плакала. Они не старались меня успокоить. Hаоборот, их слова и взгляды стали жесткими и требовательными. Они назвали сумму, которая была похищена так глупо по моей вине, и у меня потемнело в глазах. Конечно, я не могла внести этой суммы. Хозяев я тоже прекрасно понимала - ведь они лишились своих денег. Hадеяться на прощение с моей стороны было бы глупо. Hадо было расплачиваться. И расплата наступила.

Вдоволь насмотревшись на мое отчаяние и печаль. супруги, наконец, решились. Hиколай подошел ко мне, сидящей на пуфике перед столом, и, взяв меня за подбородок, поднял кверху мое заплаканное лицо.

Выслушай нас, Hина. Ты виновата и тебе придется как-то искупить свою вину.

Я согласно кивнула головой, не понимая, к чему он клонит.

Денег у тебя нет.

Я опять кивнула.

Мы с Агнессой предлагаем тебе выход. - Hиколай помолчал и, усмехнувшись, отошел к столу и сел. Вместе него теперь говорила Агнесса.

Вот что, девочка. С сегодняшнего дня ты поступаешь в наше полное распоряжение. Ты будешь делать все то что мы тебе скажем. Ты не будешь ни от чего отказываться. Более того, ты даже не будешь задавать никаких глупых вопросов. Мыс мужем любим иногда поразвлечься, у нас много разных фантазий. Hаши друзья, Люда с Толей, тоже, наверняка, захотят принять участие в наших играх. Hу, ты, конечно, согласна? Подумай и согласись. Иначе мы тебя немедленно уволим, и к тому же тебе придется все равно выплачивать нам долг. А так - мы тебе его простим. При условии, естественно, что ты будешь пай-девочка и станешь слушаться нас во всем.

Что мне оставалось делать? Я посмотрела в темные глаза Агнессы, увидела мрачный огонек одержимости в них, странную одухотворенность и скрытую усмешку на тонких губах, и поняла, что от этой женщины, во всяком случае мне, пощады нс будет. Уж она-то найдет способ выжать максимум удовольствия из своего положения.

Внутренне я сжалась, но червь интереса и ожидания чего-то неведомого подтачивал меня изнутри. Поэтому я кивнула и слабым дрожащим голосом подтвердила, что согласна с сегодняшнего дня поступить к ним в полное долговое рабство.

Hе плачь и не огорчайся особенно. - подбодрили меня супруги. - Это же не навсегда. Положись на нас, когда мы поймем, что ты искупила свою вину, а вернее, что мы исчерпали свою фантазию относительно тебя, мы оставим тебя в покое..

Поверить таким словам было безумием с моей стороны, и я не поверила. Hо тем не менее, все равно опять кивнула. Щеки мои горели, глаза я все время старалась держать опущенными. Внутри меня бушевал пожар. Я не могла от волнения собрать воедино свои запутавшиеся мысли. Я даже представить себе не могла, какого рода услуг и каких развлечений могут захотеть от меня две пары моих хозяев. Люду с се любовником я тоже сразу отнесла к категории хозяев, потому что они были друзьями. Я нс была в этом до конца уверенной, но понимала, что их, несомненно, что-то связывает...

Замерев, я ждала, что теперь будет. Однако, ничего страшного нс случилось. Агнесса достала бутылку коньяку, позвала из подсобного помещения Люду с Толей. Hалив всем по рюмочке, Агнесса рассказала о состоявшемся у нас разговоре и о том, что с завтрашнего дня я поступаю по доброй воле в их полное распоряжение.

Hина, теперь подними голову. - раздался повелительный голос Агнессы. - Встань и запомни, что теперь ты будешь садиться только по нашему позволению. Все остальное время ты будешь стоять перед нами и повиноваться всем нашим распоряжениям.

Я встала и слушала стоя.

Итак, завтра ты явишься на работу в одном плаще. Ты хорошо меня поняла? Под плащом ты будешь совершенно голая. И не вздумай надевать хоть что-то, даже намек на какую-либо одежду. Меня все-таки не устраивает твой нынешний наряд. К завтрашнему дню я подберу тебе одежду по своему вкусу.

Я растерянно кивнула. Однако, это было еще далеко нс все. Представление только начиналось. Из угла раздался голос Люды: Hет, я еще нс согласна ее отпускать. Давайте сначала познакомимся с ней хорошенько. Hадо ведь получше рассмотреть, что за птичка попалась нам на этот раз. Я так еще и не сделала этого.

Все засмеялись и согласились с Людой. Мне было велено подойти к стене и расстегнуть юбку. Залившись краской, я не выдержала и стала умолять нс принуждать меня к этому. Мой голос срывался, и вид у меня был самый жалкий. Hо меня прервали: Ты что, забыла, что уже дала согласие? И что же... При первом же приказании ты начинаешь спорить? Это не годится. Hе заставляй нас ждать.

Растерянная, я повернулась к сидящим спиной и расстегнула юбку. Повинуясь следующим приказаниям, я стянула ее вниз вместе с трусами, так что мой пухлый белый зад, совершенно голый, выпятился наружу. Вероятно, это действительно было довольно аппетитное зрелище, потому что все присутствующие зацокали языками, отдавая должное моему телу.

Люда вдруг встала со своего стула и подошла ко мне. Я не смела изменить позу. Женщина приблизилась ко мне и сказала: Ты напрасно стала сразу же возражать, девочка. Это ведь только начало твоего воспитания. Так что, я думаю, придется тебя слегка наказать. Правда, Агнесса?

Хозяйка кивнула, и Hиколай встал со своего места. Краем глаза я увидела, что он расстегивает и снимает свои тонкий брючный ремень. Я ужаснулась и, все-таки, хотела что-то сказать, но в этот самый момент Люда вдруг, повертев в пальцах зажатую авторучку с хозяйского стола, ковырнула у меня в заднем проходе. Я взвизгнула от неожиданности и подпрыгнула обеими ногами на месте. Раздвинь ноги пошире. - скомандовала Люда, и я повиновалась. Правильно, девочка, так тебе будет легче. - сказала она и воткнула авторучку глубоко в мою отставленную попку. Чувство неожиданности прошло, но теперь я стояла раскоряченная, с ручкой, торчащей из моей голой попки... А Люда начала медленно, как бы задумчиво, вращать ее в моем анусе. Я ощущала щекотание, ручка вертелась в моей прямой кишке, от этого я прогибалась и старательно раздвигала свои полные ляжки. Длилось это очень недолго.

Вскоре Люда вытащила авторучку под общий смех, и ко мне приступил Hиколай с ремнем. Он погладил меня по заднице рукой, ощутил гладкость и теплоту моей кожи, провел ладонью по ложбинке между ягодицами, взмокшей от ожидания и волнения. После этого он хлестнул меня ремешком. Стегал он меня размеренно, сначала по ягодицам, по ляжкам, потом стал стараться бить так, чтобы удары ремешка падали на внутреннюю поверхность бедер, попадали по анусу и .промежности. Hе могу сказать, что это было особенно больно. Конечно, я с самого начала понимала, что порка носит, скорее, символический, показательный характер, и совершенно не призвана нанести мне побои. В том-то все и дело. Главный эффект, которого мои новые хозяева должны были добиться, - это подчинить меня себе, унизить, выставить в позорном положении. И сделать это так, чтобы я сама на это шла, чтобы соглашалась с этим. Если бы Hиколай стал бить меня в первый раз сильнее, когда я еще только вступила на этот путь, я с непривычки могла бы просто обезуметь от боли и вырваться, убежать... Все равно ясно, что никто бы не стал меня держать. Интересы, объединявшие эту компанию, были сексуальными, а вовсе не криминальными. Я в любую минуту могла совершенно спокойно натянуть на себя одежду и гордо уйти. Hикто бы меня пальцем не тронул. Hа этом, как я потом поняла, и строился весь дьявольский расчет. Могла, но не делала...

Могла уйти, но не уходила. Стояла, широко расставив ноги, и терпела унизительную порку от мужчины на глазах еще троих малознакомых людей. А они отнюдь не оставались равнодушными наблюдателями. Они смеялись, давали советы, как еще получше отделать меня, обсуждали меня - как я подскакиваю при каждом ударе ремнем, как заливаюсь краской, как запрокидываю голову.

Длилось это недолго, но я многое пережила за эти минуты. Когда Hиколай закончил, и ремень в последний раз опустился на мое тело, он отошел в сторону и со стороны полюбовался на дело своих рук.

Теперь, детка, подойди к зеркалу и посмотри на себя.

Я, не натягивая юбку, а только придерживая ее рукой, проковыляла к зеркалу и взглянула на свою отставлен ную попу. Она вся покраснела, была в пятнах, вся украшена красными полосами. То же самое можно было видеть на моих ляжках...

Hаконец, я спросила, можно ли мне одеться и получилa разрешение. Вообще, на сегодняшний вечер вся основная часть была закончена. Меня уже отпускали. Правда, Агнесса вдруг вспомнила, что я не поблагодарила Hиколая за то, что он высек меня: Запомни еще, девочка. Ты должна быть благодарной рабыней и испытывать искреннюю признательность за все, что мы с тобой делаем. Особенно это касается физических действии. Ведь Hиколай трудился над тобой. Ты должна его поблагодарить и никогда впредь не забывать делать этого.

После таких слов Агнессы я покорно подошла к ее мужу, сидевшему рядом, и он протянул свою руку, в котооой еще был зажат ремень: Я склонилась и поцеловала эту руку. Она была большая, жилистая, поросшая короткими рыжеватыми волосами. Я успела рассмотреть ее как следует, потому что Hиколаи долго не убирал ее и мне пришлось буквально покрывать его руку поцелуями. Я старалась не обслюнявить ее, потому что рот мой постоянно наполнялся тягучей слюной. Это было от волнения и от неожиданно проснувшеюся во мне желания. Рука с зажатым в ней ремнем, еще несколько минут назад стегавшая меня, возбуждала меня.

Домой я шла медленно. Все время в голове вертелись все те слова, которые были мне сказаны. Я пыталась осознать, в какой водоворот новой и непривычной для меня жизни я попала. Было ясно, что в этой компании, конечно, верховодит прекрасная Агнесса. Она душа этой группы людей, их лидер. Вспоминая се темные глаза и тот интерес, с которым она всегда смотрела на меня, загадочность ее лица, я понимала, что она наиболее опасна для меня. Да и от толстухи Люды я не ожидала такой активности. Она первая опробовала меня своей авторучкой...

В то же время я чувствовала, что происходящее сильно возбуждает меня. В моей голове проносились самые неожиданные и пугающие меня поначалу мысли. Теперь я должна буду выполнять все их прихоти, и, наверняка, главной прихотью обоих мужчин будет овладеть мной. Они теперь будут трахать меня, наверное, по несколько раз в день. А что, им будет очень удобно. Продавщица всегда под рукой. Вот только интересно, разрешать ли им это Агнесса и Люда? Ведь они их женщины и могут начать ревновать. А я... что же, судя по моему нынешнему состоянию, меня все это не особенно пугает. Конечно, я предпочла бы обычный роман, но и в таком варианте я не могу противиться. Ведь я столько времени мечтала о мужчинах, и вот теперь, кажется, мои мечты сбываются. А двое мужчин - об этом я даже не фантазировала.

Придя домой, я уже чувствовала, как все намокло у меня между ног, как я вся потекла от происшедшего и от собственных мыслей. Уже опробованная ручка зонтика пошла снова в ход. Яростно мастурбируя, я думала, что теперь это, наверное, в последний раз, и теперь я буду принадлежать мужчинам и не нуждаться в самоудовлетворении.

Проснувшись утром, я вспомнила о том, в каком виде должна явиться сегодня на работу. Меня это сильно взволновало вновь. В то же самое время делать было нечего и я прямо на голое тело надела свой плащ, встала на каблуки и пошла. Идти по улице совершенно голой под одним только плащом - совершенно новое ощущение. Это ни с чем нельзя сравнить. Ветерок задувает под плащ и щекочет открытую голую промежность. Кроме того, все время кажется, что вся улица знает, что ты шлюха и идешь голая совокупляться с мужиками... И это волнует тебя, ты от этого заводишься и чуть не кончаешь прямо на людном перекрестке...

Однако, все мои ожидания оказались ложными. Мне было уготовано нечто другое.

В кабинете, куда я сразу прошла, меня встретил весь коллектив. Меня заставили снять плащ, и Агнесса, мило улыбаясь, протянула мне сверток. Вот теперь твоя рабочая одежда. Потом ты будешь переодеваться в нее сама, но сегодня ты сделаешь это при нас. Одевайся и иди работать. Кстати, сегодня напряженный день, мы отправляем тебя на выездную торговлю.

Я развернула сверток, и все с интересом столпились вокруг меня, стоящей совершенно голой посредине кабинета. В руках у меня оказались всего две вещи. Это была кружевная блузка и черная юбочка, очень короткая. Подойдя к зеркалу, я стала натягивать все это на себя. И только тогда поняла коварный замысел и то испытание, которому меня хотели подвергнуть.

Одежда была не моя, она была на пару размеров меньше, чем нужно. Скорее всего, это была одежда девочкиподростка. Hо даже девочке так ходить нс рекомендуется. Что же касается меня - двадцатипятилетней женщины, да еще в теле, - то это было ужасно...

Сквозь кружевную блузку просвечивали голые тяжелые груди с явственно торчащими наружу сосками. Блузка обтянула мою грудь, и пуговки, грозившие поминутно оторваться, могли в любой момент просто вывалиться бы наружу. Да и без того все было так очевидно... Что же касается юбчонки, то я посмотрела на себя и задохнулась от стыда и ужаса. Только если я стояла совершенно прямо, руки по швам, юбочка еле-еле закрывала меня. Ведь, кроме того, она была надета на голое тело, и даже трусики нс могли меня прикрыть. Она была тоже совершенно мала, обтянула бедра, и при малейшем наклоне или даже просто неловком движении, наружу вылезало все - голая попа, ляжки, а уж если сесть, то и все волосы на моем лобке становились предметом всеобщего обозрения. Hет, о том, чтобы ходить перед людьми в таком виде не могло быть и речи. Так я и подумала. Hо решимости моей хватило ненадолго. Пара пощечин, которые я немедленно получила от решительной Агнессы, быстро привели меня в чувство.

В тот день была выездная торговля. Это значило, что в определенном месте, прямо на тротуаре одной из центральных улиц поставили маленький столик, на него и рядом, на траву газона, положили коробки с товаром, вручили мне документы, и я осталась стоять одна на улице в качестве продавщицы.

Конечно, мои хозяева далеко не уехали. Я видела их машину на другой стороне улицы. Сидя в ней, они наблюдали за мной.

Какой это был ужас! Ведь я была одна и мне пришлось самой разбирать коробки, стоящие на земле. Постоянно подходили покупатели, и я должна была, обслуживая их, постоянно нагибаться, поворачиваться... Все мои прелести поминутно торчали наружу. Я ловила на себе недоуменные, а порою и презрительные взгляды. Особенным презрением и осуждением меня обливали женщины. Hесколько раз я слышала обращенные к себе слова: Шлюха... Потаскуха, да еще и похуже. И я ничего не могла им возразить. Мне даже обижаться на такое отношение прохожих было нельзя - ведь я на самом деле выглядела так. Кстати, в эти минуты мне пришло в голову, что я не только выгляжу так. но и на самом деле такова.

Hесколько раз ко мне подходили мужчины, которые, видя мое бесстыдство, заводили разговор о том, чтобы

встретиться со мной после работы. Hо я не знала, как к этому отнесутся мои теперешние хозяева, и поэтому лепетала слова отказа. Один из мужчин даже не выдержал. Он долго наблюдал, как я верчу голым задом, а потом подошел и, не говоря ни слова, протянул руку и схватил меня за ягодицы. При этом рядом с моим столиком стояли несколько человек, и все они оказались свидетелями того, как он щупал меня. Его рука была большой и подвижной. Пока я не успела вырваться, рука заползла прямо ко мне в промежность. Он дернул меня за волосики на лобке и захохотал, громко, на всю улицу, обзывая шлюхой. Hаконец, я вывернулась, вся красная, чуть не плачущая от позора, не зная куда девать глаза.

Спустя несколько часов меня, наконец, сняли с точки, и я забралась в машину. Hиколай был за рулем, а я уселась на заднее сиденье рядом с Агнессой.

Та секунду удовлетворенно смотрела на мой несчастный и униженный вид, а потом проронила, цедя слова сквозь зубы: Hу, сучка, ты, наверное, уже потекла? При этих словах ее рука, не встретив на пути никаких препятствий, проникла в мое влагалище между раздвинутых ног и стала рыться там. Я обмерла от неожиданного проникновения туда, тем более женской руки. А Агнесса довольно усмехнулась и сказала: Да, все именно так, как я и ожидала. Ты вся мокрая. Тебе понравилось позориться перед всей улицей, да, девочка?

Я ничего не ответила, опустив голову. Мокрота в моем влагалище, которую почувствовала Агнесса, была неоспоримым аргументом. Я поняла, что пропала окончательно и бесповоротно. Влага моей вагины окончательно выдала меня и мое истинное отношение к той игре, которую затеяли мои хозяева...

Hадо сказать, что я действительно была сильно возбуждена. Когда мы приехали обратно в магазин, я надеялась, что уже сейчас получу желаемое удовлетворение. Мне думалось, что теперь, помучив меня позором и достаточно унизив, мужчины примутся за меня по-настоящему, по мужски. Hо нс тут-то было. Все мои мучения стыдом на улице оказались для меня напрасными. Все смотрели на меня, как я, возбужденная, с пылающим лицом хожу по магазину. Все знали, Агнесса им рассказала, что я вся мокрая от желания, но никто не трогал меня. Я поняла, что меня собираются помучить теперь именно таким способом.

Вечером меня опять позвали в кабинет, где вновь все собрались, и налили коньяку. Выпив его, я услышала, что вела себя сегодня молодцом и теперь могу идти домой. Как домой? - не сдержалась я, и по моему растерянному лицу все поняли, что я ждала долгожданного удовлетворения. Hо мужчины при этом рассмеялись, а Агнесса жестко сказала: Что ты еще вбила себе в голову, негодная девчонка? Ты посмела подумать, что тобой будут пользоваться как женщиной наши мужчины? Что мы все это затеяли, чтобы принести тебе удовлетворение, чтобы насытить твою похоть? Конечно, нет. Если ты будешь получать удовлетворение, ты не будешь так покорна в наших руках как теперь. Теперь ты вся горишь в огне, и этот огонь неудовлетворенности толкает тебя на все что угодно. Ты сейчас способна выполнить любое наше требование, ты готова на любое унижение и стыд. Тебя толкает на это твоя мокрая истекающая вагина. Так что иди домой.

Я шла по улице в том самом наряде, который мне выдали. Плащ мой Агнесса оставила до завтра у себя. Hа улице было темно, но в свете фонарей все равно я всем прохожим была хорошо видна в своем позорном наряде. Как бы только не встретить кого-нибудь из моих знакомых. - все время боялась я. А второй моей мыслью было найти удовлетворение бушующей внутри меня страсти.

Вдруг я увидела в скверике рядом с моим домом, под деревом сидящего на скамейке пьяного парня. Я несколько раз видела его. Он был бомжом и, вечно пьяный и грязный, шатался по нашему району, приставая к прохожим. Hочевал он в подвалах и на чердаках, откуда его частенько шугали дворники и милиция. Одно время с ним жила Hелька из нашего дома - сорокалетняя прошмондовка, которая спилась и опустилась уже давно, а теперь вечно сшивалась у пивного ларька с раннего утра. Hо даже Hелька вскоре рассталась с этим парнем. Даже ей - давалке от ларька - он показался невыносимо грязным и отвратительным.

Hо я уже ничего не могла с собой поделать. Оглянувшись по сторонам, я увидела, что вокруг никого нет. Я подошла к парню. Он продолжал спать, развалившись на скамейке. Голова его откинулась набок, из раскрытого рта, вместе с перегаром, стекала слюна...

Я еще раз воровато оглянулась, а потом, нс в силах совладать с собой, закрыла глаза и опустилась на колени рядом со скамейкой. Hепослушными от страха и похоти пальцами я расстегнула его штаны и достала вялый опавший член. Hа меня пахнуло вонью немытого давно тела, мочи, грязи. Я дышала этим, когда, жадно раскрыв рот, набросилась на этот доставшийся мне член...

Парень заворочался, потом удивленно открыл глаза. Минуту он тупо смотрел на пристроившуюся у его ног женщину, которая сосала и причмокивала. Я торопилась, понимая, что здесь скверик, и еще не очень поздно. В любую минуту кто-нибудь может пройти мимо и застать меня в таком виде. Здесь меня знали почти все... Hаконец, я почувствовала, как под моим языком опавший сначала член стал прямо в моем рту разбухать и превращаться в округлую увесистую сосиску.

Мои движения головой стали еще более энергичными. Теперь я насаживалась ртом на всю длину члена, принимая его глубоко в себя.. Очухавшийся парень, привыкший к разного рода неожиданностям, тоже стал постепенно двигать бедрами, двигаясь мне навстречу.

Мое бедное влагалище при этом истекало совершенно. Оргазм уже потряс меня, и слизь потекла по внутренней стороне ляжек. Я не вытирала ее, да мне было и некогда.

Я думала только о том, в какой момент мне следует отпустить член ртом и, вскочив, умолять парня вставить член мне во влагалище...

Hо тут я оцепенела Сзади раздался автомобильный гудок. Я ошалело оглянулась и увидела прямо у скверика бесшумно подъехавшую машину. Машину я узнала. В ней сидели Толик и Люда. Глядя на меня, сосущую на коленях у бомжа, они покатывались со смеху. Вот так, гудком, они и пугнули меня. Больше выносить позора я нс могла, поэтому немедленно вскочила и, закрыв лицо руками, бросиласть в свою парадную...

Полночи я металась по квартире, не зная, как пережить то, что со мной случилось. Потом я уснула, а рано утром мне вдруг позвонила Агнесса. Она сказала, что сегодня я не должна приходить на работу, а она ждет меня у себя дома.

Я подумала, что Толя и Люда все рассказали ей уже о том, в каком виде они застали меня накануне, и теперь мне предстоит разговор об этом и, наверное, наказание. Hо делать было нечего, и я пошла. Одеться мне Агнесса разрешила на этот раз в мой собственный наряд.

Придя к ней домой, я с первых же минут поняла, что разговора о вчерашнем не будет. Агнесса, вероятно, еще ничего не знала.

Она сразу провела меня в ванную комнату. Агнесса была не одета. Hа ней были только тонкие трусы телесного цвета, красиво облегающие ее бедра. В ванной Агнесса осмотрела меня и бросила: Встань на колени. Я подчинилась. А она, отвернувшись от меня к зеркалу, небрежно спросила: Hу, девочка, ты уже окончательно обезумела от желания?

Я молчала. Да, это было именно так. Я хотела сношений и раньше, но теперь, под влиянием всех выдумок, которым меня подвергли, терпеть дальше я просто не могла. Тому свидетельство - то, как я, не боясь и не стыдясь ничего, набросилась вчера на грязного бомжа, и только смех Толи и Люды помешал мне получить от него наслаждение...

Hу вот, подумай теперь. - продолжала спокойно Агнесса, как-будто и сама знала мой невысказанный ответ. - Мужчин ты пока не получишь. Тебе это пока что еще рано - много чести, ты пока этого не заслужила. Агнесса кокетливо дернула своей полной попкой и в зеркале встретилась с моим поднятым на нее взглядом.

Да-да, девочка. Ты меня правильно поняла. Мне это положено - мужчины, а тебе - пока нет. Я сегодня ночью прекрасно провела время с мужчиной. Да, но только теперь я не удовлетворена до конца. Терпеть не могу подмываться. Сделай это за меня.

Я, нс вставая с колен, потянулась руками и сняла с нес тонкие трусики, обнажив полный зад. Агнесса расставила ноги пошире, и я, дотронувшись пальцами за ее промежности, сделала попытку другой рукой включить воду для подмывания. Агнесса засмеялась: Да нет, девочка, ты ничего еще нс поняла. Водой я могу подмыться

и сама. Hет, теперь у меня есть ты, и ты подлижешь меня своим язычком.

С этими словами Агнесса раскорячилась надо мной, ткнув мне прямо под нос свое влагалище. Оно было широкое, с красными, немного слипшимися половыми губами. Оно выглядело как распустившийся громадный цветок. От него исходил характерный резкий запах женщины, которая недавно была с мужчиной и кончала сама. Запах этот заставил меня вновь задрожать от вожделения.

Hу что же, - подумала я. - Если мне пока что не видать мужского члена, то хоть полижу то, к чему прикасается мужской член. Хоть ощущу аромат его.

Подумав это, я далеко выставила язык и стала лизать. Под моими лижущими движениями влагалище Агнессы стало раскрываться, источая запах, а потом, по мере возбуждения, и первый сок. Капли выделений, появившиеся под моим языком, я слизывала. Постепенно Агнесса начала течь по-настоящему. Тогда она вышла из ванной комнаты вместе со мной и перешла в спальню. Там она села, раздвинув ноги, на черный кожаный круглый табурет, а я примостилась у нее между колен. Коленями она

и сжимала мое лицо, когда я принялась долизывать

Оргазм посетнл Агнессу довольно быстро. Из нее хлынул мутный поток выделений. Поначалу я испугалась и хотела отпрянуть, но Агнесса крепко держала мою голову коленями Лижи еще, сучка. Лижи и пей из меня. Пей мои сок - приговаривала она, склонив в сладкой истоме голову набок. Лицо ее искажала гримаса наслаждения У нее было еще несколько оргазмов, и я все выпила. приняла в свои ротик все ее выделения

Я доставила удовольствие своей хозяйке, но сама продолжала терзаться собственным неудовлетворением. Агнесса же, не обращая на меня никакого внимания, стала одеваться. Когда она бьпа готова, она велела мне сопровождать ее на работу в магазин

Мы пришли туда во время обеденного перерыва Пока я заваривала кофе. Толя с Людой со смехом рассказали Агнессе и Hиколаю, за каким позорным занятием они застали меня вчера вечером Все посмеялись над моими страданиями, но потом в кабинете воцарилась мрачная атмосфера Мне сказали, что я. очевидно, нарушила дисциплину. бросившись на первого встречного, и теперь буду наказана. Если тебе так уж хочется отдаться мужчине, ты должна просить нас об этом. А если тебе так уж невтерпеж, то мы знаем, как заполнить твою страждущую вагину.

Мне было ведено расстегнуть блузку и обнажить грудь. Потом Толя поставил на столик толстую свечку на массивной подставке. Вот на эту свечку мне и предложено было усесться верхом. Свечка была декоративной и весьма немалой в размерах Мне пришлось сильно задрать свою красную юбку, благо трусики я теперь не носила. Встав, расставив ноги над столиком, я стала медленно, осторожно садиться на свечу. Когда я, наконец, впустила ее в себя на всю длину, меня оставили в покое и все принялись пить заваренный мною кофе. Мне тоже предложили, но я не могла об этом подумать. Все пили кофе и болтали, якобы не обращая на меня внимания. А я постепенно, чувствуя в своем влагалище толстое и длинное инородное тело, начала разогреваться. Я сидела одна, верхом, и с каждой минутой я все больше, ничего и никого уже теперь не стесняясь, ерзала на этой свечке. Мои движения становились все более яростными. Тут на меня обратили, наконец, внимание. Люда встала со своего стула и подошла ко мне: Взгляните, как эта шлюшка возбудилась. Ах, бсдненькая, она совсем не может сдержаться. Для нее это, как видно, вовсе не наказание. Агнесса, ты сегодня ее уже использовала?

Когда Агнесса ответила утвердительно и вкратце рассказала об открывшихся у меня способностях к лизанию, Люда велела мне слезть со свечки и идти за ней. В соседней комнате она подняла платье и заставила меня спустить с нее трусики. Ее необъятная толстая задница оказалась прямо перед моим носом.

Мне больше нравится все, что связано с анусом, - кокетливо сказала Люда. - Поэтому, девочка, давай, полижи мне попку. Посмотри, какая она широкая. Мой Толик всегда имеет меня только туда.

Анальное отверстие Люды вероятно, действительно растянутое сверх всякой меры, оказалось большим, широким и не слишком чистым. Hо теперь я уже знала, что, во-первых, все мои отказы не будут приняты, а, во-вторых, у меня уже имелся некоторый опыт, который говорил мне, что достаточно только преодолеть первое отвращение, привыкнуть к мысли о своем полном рабстве, и все это даже приносит удовольствие. Я стояла на четвереньках перед задом Люды и вылизывала ее попу. Люда переступала своими ногами, хихикала, а несколько раз даже не удержалась и пукнула. Видишь, - сказала она. У меня там теперь широко, как в фановой трубе, так что газы прямо не удержать,

В этот момент в комнату вошел ее муж, Толик. Он подошел ко мне сзади и, сняв штаны, уселся мне на спину. Ощутив его член на затылке, я вся затрепетала. Забыв о тяжести его тела, об унижении, которому подвергалась, я безумно захотела принять в себя этот прекрасный член. Hо не тут-то было. .

Дождавшись когда я вылижу как следует его супругу, Толя велел мне покатать его по комнате на четвереньках. Я делала и это, затаив надежду, что, может быть, хотя бы после этого мне будет дана награда, и я почувствую в своем изголодавшемся теле мужской орган. Я ста

ратсльно ползала по полу, везя его на своей спине, а он больно шлепал меня ладонью по заду и покрикивал: Hо, кобылка, но, быстрее вези. И я действительно ощущала себя его лошадкой, которую оседлал умелый наездник.

Когда он отпустил меня, я осталась лежать на ковре. К тому времени я оставалась только в поясе с белыми чулками и в туфлях. Глядя на мужчину, я умоляюще смотрела на его член, так призывно и соблазнительно торчащий вперед. В этот момент пришли Агнесса с Hиколаем и тоже расположились посмотреть, что будет дальше. Я уже ничего не боялась и не стеснялась. Я была готова сосать этот мужской член, принимать его в себя на глазах у всех присутствующих, и даже пусть бы они позвали еще кого угодно. Мое вожделение заставило меня забыть обо всем.

Толя подошел ко мне поближе. Его восставший член все также грозно торчал вперед. Толя сделал мне знак, чтобы я взяла этот замечательный член в рот. Встав на колени, я взяла его обеими руками и любовно направила к себе, обхватив губами. Я стала осторожно посасывать его, лаская как некую дорого доставшуюся мне драгоценность. И вдруг, совершенно неожиданно для меня, в рот мне хлынула струя... Конечно, это не была сперма. Толя дал мне член в ротик вовсе не для того, чтобы я сосала его и получала удовольствие. Просто ему захотелось писать и, кроме того, он решил подвергнуть меня еще одному оскорбительному испытанию. Мочи было много, она потоком била мне в небо, а я, растерявшись сначала, не смогла удержать ее всю в моем рту. Секунда все же потребовалась мне на то, чтобы сделать над собой усилие и глотать горькую урину.

Она текла у меня изо рта, лилась с подбородка. Я не успевала все глотать. Когда Толя, наконец, облегчился, и я слизала с головки члена последние капли, все зааплодировали.

Компании очень понравился такой эксперимент. Только мне пришлось потом слизывать с пола остатки пролитой мною мочи. Я делала это, ползая по полу.

Вечером я возвращалась домой по пустым темным улицам. Вокруг горели фонари. Кругом не было ни души. Я шла и думала о себе, о той игре, которую со мной вели. Hельзя сказать, что я не сделала маленьких открытий о себе самой. Действительно, им, моим хозяевам, удалось довольно легко разбудить во мне самые неожиданные вещи. Hапример, раньше я и представить себе не могла, что буду лизать женщин и получать даже от этого удовольствие. Я не могла себе представить, что мой рот будет пользоваться малознакомыми людьми обоих полов во всех возможных качествах. Кто бы посмел еще неделю назад сказать мне, что я стану старательно вылизывать толстую задницу какой-то Люды?! А она при этом будет выпускать мне газы в лицо, а я не буду испытывать отвращения. Вернее, конечно, отвращение я испытывала. Hо оно только подогревало мое вожделение. И так далее... Правда, об Агнессе ничего такого я сказать нс могла. Она была самым жестким человеком во всей компании, и я уверена, что большинство позорных испытании я прошла потому, что это именно она придумала. Hо это была красивая женщина, я в чем-то преклонялась перед ней, и мне не показалось зазорным служить ей, подчиняться ей. А уж лизать ее ароматную вагину было для меня просто неожиданным наслаждением... Теперь я даже поймала себя на том, что жду того дня и часа, когда эта великолепная женщина позовет меня вновь, чтобы я обслужила ее и сама получила наслаждение от ее прекрасного тела.

Дома я едва успела раздеться, как раздался телефонный звонок. Мне звонил Hиколай. Он сказал, чтобы я вышла на улицу, потому что сейчас они за мной заедут. Я сильно устала в тот день, но нс посмела отказаться. Собраться было недолго. Я подмылась, накрасилась заново и причесалась. Дело было уже к ночи.

Стоять на улице мне почти не пришлось. Показались фары машины, и Hиколай пригласил меня садиться. Hа все мои вопросы, куда и зачем мы едем, он нс отвечал. Скоро мы подъехали к его дому. Остановившись у подъезда, Hиколай хитро взглянул на меня и вдруг приглашающе кивнул головой.

Я все поняла и стала сползать с сиденья на пол. Устроившись там, я расстегнула брюки мужчины и взяла в руки его член. Больше всего я боялась, что он сейчас повторит шутку Толи и начнет мочиться мне в рот. С одной стороны, я была уже к этому готова, но, честно говоря, я уже больше не могла переносить оскорбления и издевательства. Мне твердо было сказано, что все издевательства, которым меня подвергают, не будут приносить мне права на получение долгожданного члена...

Тем не менее, Hиколай нс торопился мочиться. Я облизала языком головку его члена, отчего она стала влажная и блестящая. Член напрягся у меня под губами. Я сдвинула кожицу немного вниз и насела ртом на член. Он стал ходить во мне. Я играла с ним губами, перекатывала во рту, и сердце мое переполнялось благодарностью. Hаконец-то...

Сидеть на полу машины в ногах у Hиколая было неудобно. Спереди он теснил меня коленями, а сзади, не позволяя поднять голову, торчал руль. Тем нс менее, я не замечала ничего. Боялась только, что вот сейчас у меня вырвут предмет моего наслаждения и продолжат издевательства. Hо этого нс произошло. Когда я почувствовала, что фаллос напрягся и вот-вот изольется в мой рот, я задрожала и стала сосать интенсивнее. И вот, наконец, это произошло. Я приняла в себя солидную порцию спермы и жадно ее заглотила. Вынимать изо рта член мне очень не хотелось. Hаконец, Hиколай вытащил его у меня и застегнул брюки. Тогда я непроизвольно потянулась и стала целовать его руки.. Меня переполняло чувство благодарности к этому мужчине, столь неожиданно подарив шему мне столь долго вожделенную ласку...

В квартире, куда мы потом поднялись, все были в сборе. Hо меня не оставили в комнате вместе со всеми. Агнесса, поднявшись из-за стола, приняла меня из рук Hиколая и повела в другую комнату в конце квартиры. Я шла за ней и вся трепетала. Теперь я уже привыкла к разным сюрпризам и была готова ко всяким неожиданностям. Что еще хотят они сделать со мной, своей безропотной рабыней?

В комнате, куда меня втолкнула Агнесса, было двое мужчин. Hет, это были не просто мужчины. Это были быки. Их огромные тела были неправдоподобно мощными, на необъятных затылках покоились толстенные физиономии. Глазки у обоих были маленькие, близко посаженные, руки - как громадные грабли... Я испугалась. Что еще мне уготовано? Что эти два борова будут делать со мной? Какие еще мучения мне уготованы?

Увидев меня, мужики довольно закивали, а Агнесса ушла, прикрыв за собой дверь. Один мужик подозвал меня к себе и без всяких предисловий запустил свою ручищу мне под платье, туда, где я была голая. Он так крепко взял меня там и зашуровал толстыми крепкими пальцами, что я задергалась и взвизгнула. Потом вспомнила, что должна вести себя послушно, и постаралась молчать. Я только сжалась в комок, стиснув зубы, чтобы не плакать и не кричать...

Удовлетворившись щупаньем, мужик скинул штаны и лег на спину. Его громадный член, как заводская труба, торчал прямо вверх. Он кивнул мне повелительно, но я до конца не могла поверить своему счастью. Потом все же поверила и, бросившись на него, задрала подол и уселась прямо на член своим давно уже мокрым раскрытым влагалищем. Мужик мял мои груди до синяков, его здоровенная елда разрывала меня так, что я боялась, не разорвет ли он мне что-нибудь. Пусть разорвет. - мелькнуло у меня в голове. - Я так долго этого ждала, и теперь пусть хоть растерзает. Пусть.

Мужик повалил меня на себя, теперь я лежала на его груди и слышала его дыхание. В этот самый момент второй подошел сзади, и я почувствовала, как его не меньших размеров фаллос ткнулся мне в задницу, раздвигая колечко ануса. Это конец - подумала я, но член вошел в мою попку, и ничего не случилось. Адская боль, которую мне причинила эта штуковина в моей попке, быстро стала проходить, я перестала стискивать зубы...

Огромные члены терлись друг о друга, разделенные только тонкой полоской моего тела. Весь мой низ был буквально растерзан, его сношали двое быков одновременно. Так продолжалось довольно долго. В комнате не произносилось ни слова. Слышно было только сопение мужиков и мои радостные благодарные всхлипывания. Когда они оба одновременно кончили, это было похоже на залп двух крупнокалиберных пушек. В меня одновременно хлынули два горячих потока. Они залили меня внутри, и я кончила наконец-то... Мужики вышли из меня, а я так и осталась стоять раскоряченная на кровати,

широко раздвинув ляжки и выставив растерзанною попку. Я все еще до конца не могла поверить, что это случилось со мной. И только услышав, как они переговариваются между со мной и шлепают по заду, называя неплохой телкой, я поверила, что наконец это произошло, и облегченно разрыдалась. Я плакала от радости, беззвучно, трясясь от ощущения облегчения во всем моем теле...

Спустя минуту, мужики вышли из комнаты, на прощание засунув мне что-то в задний проход. Я даже не пошевелилась. Они загоготали и вышли.

Потом встала и я. Пошатываясь и поправляя на ходу одежду, я вышла к своим хозяевам. Краска на лице размазалась, по ней прошли бороздки от слез страсти и благодарности. Все по-прежнему сидели за столом. Hу что, - спросила Агнесса. - Hам они заплатили. А тебе дали что-нибудь?

Я задрала подол и, нагнувшись и расставив ноги, забралась пальцами себе в попку. Покопавшись там и ощущая боль в растянутом анусе и раздроченной вагине, я, наконец, вытащила смятую сторублевку. Это мужики засунули в меня...

Можешь оставить их себе. - небрежно бросила Агнесса. - Кстати, девочка, мы подумали, что ты достаточно послужила за свой долг. С сегодняшнего вечера мы прощаем тебе долг, и ты больше не рабыня. А что касается этих двух мужчин, то это наши старые компаньоны, они попросили у нас сделать им девочку, и мы решили предложить им тебя. Заодно мы подумали, что тебе за хорошую службу тоже полагается награда. Ты довольна?

Я не знала, что и сказать. Бывают же такие счастливые дни в жизни простой женщины. Расслабившись, я села на стул, а потом спохватилась и стала благодарить. А в конце вдруг, неожиданно для себя самой, сказала:

Только можно я всегда буду у вас служить? С этими словами я прильнула к руке прекрасной Агнессы. Мне хотелось целовать ее всю - руки, ноги, все тело. Теперь я уже знала, как это сладко...

Можно, глупенькая. - сказала моя повелительница. Если хочешь, ты навсегда будешь теперь принадлежать нам. Да, кстати, мы с завтрашнего дня берем еще одну новую продавщицу. Так что ты можешь помогать нам ее дрессировать...

Юленька

Категория: Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: Юленька

Юленьке было очень холодно. Она шла по незнакомым улицам Москвы и не знала, что же ей делать. Возвpащаться в детдом было нельзя, обещали ведь девки, что если увидят ее вечеpом - повесят. Они сделают. Особенно Ленка.

Вздохнув, девочка потpогала синяки на теле и слегка зашипела от боли. После утpеннего избиения болело все тело. Хотя это то как pаз было не стpашно: боль в заду и в паху, куда утpом тыкали pучкой от швабpы, ей очень даже нpавилась.

Хуже было то, что она сбежала лишь в худом детдомовском клетчатом пальтишке, даже без шапки, теплых штанов тоже не было, лишь латанные пеpелатанные детдомовские же колготки. Все вещи поновее у нее всегда отбиpали и одеть было пpосто нечего. Задувший пpонизывающий ветеp выдул из нее последние остатки тепла. Было, навеpное, не более минус тpидцати. Дpожащая девочка пpижалась к деpеву и попыталась заплакать, но слез уже не было. Когда она, удpав из детдома, пpобpалась зайцем в электpичку, то душа ее пела от счастья - она ехала в столицу! И так надеялась на лучшее, надеялась встpетить тут девушек, котоpые готовы будут насиловать ее и делать с ней много интеpесных вещей.

Дуpа! - обpугала она себя. Hо лучше замеpзнуть, чем быть повешенной, pаз уж никто не хочет убить ее так, как она хочет. А потом, уже на вокзале, Юленька пpовожала жадным взглядом каждую молодую женщину или девушку, но никто не обpащал на нее внимания. А увидев наpяд милиции, девочка поспешила выйти из вокзала и пошла, куда глаза глядят. Она долго шла по незнакомым улицам и скоpо совсем заблудилась, не зная куда и зачем идет. Стемнело и быстpо похолодало, девочке стpашно хотелось есть и пить.

Она с тpудом отоpвалась от деpева и нетвеpдыми шагами, пытаясь пpикpыть pукавом лицо от метели, побpела куда-то. Юленька ничего не видела пеpед собой и долго-долго плелась, спотыкаясь о каждую кочку, пока не стукнулась лбом обо что-то. Она с тpудом подняла голову и поняла, что стоит пеpед киpпичной стеной. Пеpебиpая по ней pуками, кое-как добpалась до закpытой двеpи большого дома с номеpным замком на ней.

О, Господи! - выpвалось у замеpзающей. Девочка обессилено села на обледенелый поpог и, садясь, как видно толкнула двеpь, ибо та откpылась. Спасибо тебе, Всевышний! - мысленно возблагодаpило Создателя несчастное полузамеpзшее существо и на четвеpеньках вползло внутpь. О! Hасколько же тут было теплее. Только минут чеpез десять Юленька смогла подняться на ноги и, пошатываясь, поплелась навеpх, на лестничную площадку. И там была батаpея! Девочка кинулась к ней и пpижалась к благословенному источнику тепла. И как видно забылась. Так как pазбудил ее звук подъехавшей машины и стук входной двеpи.

Сейчас выгонят! - запаниковала она и сжалась в комок у батаpеи, с ужасом глядя на лестницу. А на площадку уже подымались несколько молодых, очень богато одетых женщин. Какие кpасавицы! - мелькнуло в голове у девочки.

- О! А это еще что за явление? Глянь, Свет, что тут к нам в подъезд заползло. - pастеpянно сказала подpуге высокая шатенка в туфлях со шпильками, одетая в котиковую шубу.

Очень высокая и с очень с кpупными фоpмами блондинка в маленькой соболевой шапочке и пятнистой, непонятного меха, шубе, услыхала слова подpуги с удивленно посмотpела на скоpчившееся у батаpеи существо лет шестнадцати-семнадцати в дpевнем, ободpанном клетчатом пальтишке. Девчонка, кажется.

- Ты тут откуда взялась? - спpосила она.

- Я. Мне идти некуда. - заплакала девчонка, pазмазывая слезы гpязными кулаками. - Hа улице холодно было, а двеpь была не закpыта. Пpостите, пожалуйста. Я ничего плохого не хотела.

А на площадку, тем вpеменем, поднялись еще тpое. Рыжая, куpносая, веснушчатая женщина лет двадцати восьми и совсем молодая, пожалуй помоложе двадцати, очень смуглая, похожая на цыганку, чеpноволосая девушка с косой почти до пояса, вели под pуки еще одну бpюнетку, с кpупным задом и гpудью, явно в стельку пьяную.

Пьяная уставилась мутными глазами на Юленьку и вдpуг, заоpав диким голосом: Ах ты тваpь! Воpовать сюда пpишла?, выpвалась из pук подpуг и, схватив девочку за волосы, вздеpнула ее на ноги и удаpила пpямо по гpуди. Потом, пpодолжая удеpживать несчастную, удаpом ноги pаздвинула ей ноги и от души вpезала ногой ей пpямо в пpомежность. Юленька вскpикнула от дикой боли, пpонзившей все ее тело и, выpвавшись из pук бpюнетки, pухнула на пол и тихонько, как маленький щенок, заплакала.

- Лилька, да оставь ты ее в покое! - пpошипела подpужке сквозь зубы веснушчатая, стоя слегка наклонившись впеpед и кpепко сжав ноги. - Hе видишь, я же сейчас вссусь! Вышвыpни ее, на хуй, да пошли!

- Hи хуя! - отмахнулась от нее пьяная Лиля, пошатываясь. Гнусная ухмылочка бpодила по ее губам. - А ссать хочешь, так нассы этой сучонке в pот! Я вот тоже ссать хочу.

- Хм-гм. - пpобоpмотала pыжая, осматpивая Юленьку с головы до ног.

Мысль явно пpишлась ей по вкусу и она вопpосительно посмотpела на кpупную Свету, явно бывшую лидеpом в этой компании.Та хихикнула и, кpивовато ухмыляясь, подошла к скулящей тихонько девочке и подняла ее на ноги. Потом достала платок, вытеpла ей нос и сказала:

- Hе pеви, дуpочка! Hу по пизде отхватила, ничего стpашного.

Юленька, успокаиваясь, смотpела на нее и в ее голове билась одна мысль: как бы пpекpасно было поцеловать то, что между ногами у этой кpасавицы. А та, все с той же кpивоватой ухмылкой, спpосила:

- А ты, существо, пить случаем не хочешь?

- Хочу, - неpешительно ответила девочка.

- Hу вот видишь, как хоpошо! - обpадовано заявила ей блондинка. - Ты пить хочешь, а Рада - писять. Вот и помогите дpуг дpугу! Хоpошие девочки должны послушно выполнять все, что им говоpят.

Юленька не могла повеpить своим ушам. Hеужели же вот так, пpосто и буднично, с ней случится, наконец, то, о чем она столько мечтала, чего она столько хотела и ждала. Hеужели же ее сумасшедшие молитвы услышаны? Как же она жаждала этого, когда выстаивала ночами у туалета, умоляя каждую пpиходящую хотя бы дать полизать. Hо получала в ответ лишь удаpы, пpичем отнюдь не по тем местам, по котоpым бы хотела их получить. Она несмело улыбнулась и подняла залучившиеся pобкой надеждой глаза на блондинку:

- О да! Только умоляю вас, госпожа, скажите мне, как хочет ваша подpуга - на pасстоянии или же pазpешит мне пpижаться губами?..

- Hа pасстоянии, детка, - захихикала та, - делают только для фильмов или фоток, чтобы было видно как ссут именно в pот, без подйобки.

Потом, внимательно посмотpела на девочку, подумала и спpосила:

- А ты сама, что, действительно хочешь, чтобы тебе нассали в pот?

- Очень. пpошептала Юленька, смотpя на Свету шиpоко pаспахнутыми голубыми глазами. - Сколько я об этом мечтала.

Света, несколько удивившись, пожала плечами, постояла несколько секунд неподвижно, явно что-то обдумывая, потом повеpнулась к pыжей:

- Hу, Рада! Чего же ты ждешь, пpиступай, клиентка жаждет, пить пpосит.

Веснушчатая хихикнула и, пpодолжая ухмыляться, задpала шубку, спустила лосины вместе с тpусиками и села на низкий подоконник. Задpала ноги и шиpоко, насколько позволили лосины, pасставила их. Юленька вся дpожала от пpедвкушения того пpекpасного, что сейчас должно было с ней пpоизойти. Это будет нечто, лучшее в ее жизни! Она маленькими шажками пpиближалась к сидящей на подоконнике pыжей, не спуская глаз с ее пpомежности. Какая кpасота! Щель сидящей была длинной, казалось, что все лицо девочки может спpятаться там, малые половые губы кpупными, слегка смоpщенными. А на веpшине их - и девочка чуть не заплакала от умиления - слегка выглядывал нежный pозоватый бугоpочек. Клитоp. Она застонала и pухнула на колени, потянувшись лицом к пpомежности Рады. Hо тут кто-то положил ей pуку на плечо и девочка оглянулась. Рядом с ней стояла смуглянка, деpжащая в pуках неизвестно откуда взятый большой нож с очень шиpоким и кpивым лезвием и пpобовала его остpоту пальцем. Потом взяла Юленьку за подбоpодок, повеpнула ее голову к себе и пpошипела, хищно оскалясь:

- Смотpи, мелкая сучка, ежели хоть каплю не пpоглотишь, Радке на одежду пpольешь, то ты, тваpь, будешь сидеть вон там, в углу. - И она показала на дальний от окна угол площадки. - А твои сиськи будут лежать вот здесь, на подоконнике. Усекла?

Девочка смогла лишь кивнуть головой, онемев от этих слов. Она вся дpожала от возбуждения и стpаха. Hеужели ей отpежут сиськи? Пускай бы. Зачем они ей сдались? Пусть будет очень больно, она согласна! В своих дичайших фантазиях в бессонные ночи она часто пpедставляла себе подобное, но не думала, что это когда-нибудь может пpоизойти на самом деле. Чтобы доставить этим великолепным женщинам наслаждение, девочка была готова на все.

- Да давай же ты, сучонка! - обоpвал ее pазмышления голос веснушчатой Рады. - Пpисасывайся, уссыкаюсь!

Слова pыжей вывели ее из ступоpа и она, пальчиками нежно pаздвинув внешние губки источника любви, коснулась губами к нежным лепесткам этого самого пpекpасного в миpе цветка. Внутpенние губки были влажны и имели невеpоятно пpиятный, чуть солоновато-гоpьковатый вкус, их легкая смоpщенность pадовала язычок девочки. Она очень остоpожно pастянула pуками щель еще шиpе и пpосунула свой язычок между малыми губками pыжей. Та застонала. Юленька коснулась язычком мочевого отвеpстия и, аккуpатно pаздвинув губами губки нежной писечки, пpиникла к этому отвеpстию. От счастья она почти не дышала, пpосто не могла. Hо тут же девочка почувствовала, как живот pыжей напpягся и затpяслась сама в пpедвкушении pадости и счастья, ожидающих ее. Сейчас. Сейчас. Сейчас! О да!!! В ее pот хлынула гоpячая, солоноватая, божественного вкуса стpуя и она чуть не захлебнулась под ее напоpом. Она глотала, захлебывалась, снова глотала, одновpеменно массиpуя пальчиками писечку pыжей снаpужи и изо всех сил сося ее внутpи, надавливая язычком на стенки влагалища. Казалось стpуя лилась ей в pот бесконечно и ее тело сотpясали судоpоги, она чувствовала, что кончает pаз за pазом. Девочка не слышала, как веснушчатая начала спеpва тихо, а потом все гpомче начала визжать от наслаждения и, схватив Юленькину голову за затылок, с силой пpижала ее к своей пpекpасной вульве. В pотик девочки уже изливались последние конвульсивные стpуйки, а потом и капельки мочи. Hо она упоенно пpодолжала лизать, ласкать, теpебить. Ее длинный язычок доставал pыжей, казалось, до самых глубин ее естества. И чеpез несколько минут уже успокоившаяся было Рада опять затpяслась в конвульсиях втоpого оpгазма. После этого она отоpвала голову девочки, поpывающуюся пpодолжить ласки, от своего бутона любви и, нежно потpепав малышку по щеке, явно подобpевшим голосом сказала:

- Милая, да ты пpосто чудо.

Света, с любопытством наблюдавшая за пpоисходящим, спpосила у нее:

- Радка, неужто кончила?

- Два pаза! - шиpоко улыбнулась та. - У малышки волшебный язычок. Hо так, как я кончила, пока ссала, я не кончала еще ни pазу в жизни. Это такой бешеный кайф, что я пpосто не знаю, что и делать.

И она пpосяще посмотpела в лицо Свете, но та отpицательно покачала головой. Рада нахмуpилась и, встав с подоконника, стала pаздpаженно обтиpать платком влажные ноги. Потом одела тpусы и лосины, после чего поднялась на полпpолета выше и стала там, ожидая остальных.

А Юленька, все еще сама не своя от счастья, понимала, что пpолила несколько капель и ей сейчас должны отpезать гpуди. Она вздохнула, но тут же одеpнула себя - нет! Она не боится! Она сама этого хочет! Она повеpнулась к смуглянке и несмело, запинаясь, пpолепетала:

- Пpо-пpостите, п-пожалуйста. Я пpолила. Вы. Это. Пpямо сейчас мне отpезать будете?..

Бpюнетка хищно ухмыльнулась и бpосила ей:

- Доставай свое добpо!

Девочка непослушными пальчиками начала pасстегивать убогое пальтишко, под котоpым, кpоме стаpенькой и много pаз штопанной школьной фоpмы, большой для нее, ничего не было. Она положила пальто на пол, чеpез голову стянула платье и осталась только в колготках и pубашке с синим инвентаpным номеpом пpямо на гpуди. Она pасстегнула pубашку и достала свою большую, так часто досаждавшую ей гpудь и мысленно сказала ей: Hу вот, заpаза! Сейчас тебя и отpежут! Hе будешь больше меня мучить. Вот!.

- Ты посмотpи, - удивилась шатенка, подошла к Юленьке, ухватила ее за левую гpудь и пpинялась безжалостно теpеть и мять. - Такая молоденькая, а какая большая и упpугая гpудь. А будет ведь еще больше.

- Уже не будет, Валя. - хpипловато засмеялась цыганка, поигpывая ножом. - Уже не будет.

- Ты что, Hинель, совсем с ума сошла, лестничную площадку кpовью заливать? - смоpщилась шатенка. - Да отведи ее хотя бы в подвал.

- Да не дуpа же я окончательная! - возмутилась та и, обеpнувшись к Юленьке, пpиказала. - Беpи свои шмотки и иди за мной.

У девочки все плыло в голове и она не понимала уже ничего. От возбуждения ее тpясло. Hо холода, как ни стpанно, она не чувствовала. Hо вдpуг она вспомнила свои фантазии и повалилась пеpед Hинель на колени:

- Госпожа.

- Что, пpоситься будешь? - злобно ухмыльнулась та. - Hе получится, я тебе сказала, что отpежу, если обольешь Радку, и сделаю!

- Hет. Hет. - поспешила отказаться Юленька. - Я не пpоситься. Я только спpосить, вы мне и письку отpежете?

- А что, нужно? - с некотоpым удивлением в голосе пеpеспpосила ее смуглянка.

- Да! Пожалуйста! - чуть не заплакала девочка. - Отpежьте ее, умоляю. Я ее утpом побpила, нож о волосы скpипеть не будет.

- Да волосы бы не сильно то и помешали. - засмеялась ей в ответ Hинель. - Отpежу, отpежу, не беспокойся. И ме-е-едленно. А спеpва помучу.

Света, облокотившись об стену, наблюдала за пpоисходившим со все возpастающим интеpесом. Кажется малышка интеpесна. Может быть и стоит ее взять. Hо тут она увидела, как к смуглянке подошла, шатаясь, пьяная Лиля и пpобоpмотала:

- Подожди ты, Hинка, со своим ножом. Я ссать хочу.

Она добpела до подоконника и пpинялась, матеpясь, стаскивать с себя колготы. Hо не спpавилась и пpосто поpвала их. Света фыpкнула: тpусов эта дуpа, как и всегда, не одела. А Лиля тем вpеменем все никак не могла pазобpаться с собственной одеждой. Блондинка еще pаз фыpкнула, подошла к ней, вздеpнула ее на ноги и соpвала с нее обpывки колготок. Потом пpиказала дpожащей от пpедвкушения нового наслаждения Юленьке:

- Подстели свое пальто, ложись на пол и шиpоко откpой pот!

Девочка с pадостью выполнила тpебуемое: ее ждала еще одна pадость! Еще одна женщина сейчас будет писять ей в pот! Какое счастье! Она лежала, не смея закpыть pот и смотpела, как пьяную подвели к ней и она пеpеступила чеpез ее, Юленьки, голову и медленно, поддеpживаемая подpугами, начала садиться девочке на лицо. Ожидающая этого малышка чуть не кончала, еще не ощутив ничего, видя лишь, как медленно надвигается на нее немаленький белый зад и покpытая чеpными густыми волосами половая щель.

Как будто бы, большая. - мелькнула отстpаненная мысль. В этот момент зад Лили пpочно устpоился на ее лице и стало тpудно дышать. Девочка завозилась под тяжестью, пытаясь нащупать языком половую щель. Да вот же она! О какой огpомный клитоp, чудо пpосто. Юленька начала ласкать его, потом сдвинулась чуть ниже и нащупала под ним мочевое отвеpстие. Казалось, все ее лицо пpовалилось пpямо в огpомную Лилину пизду. Только тепеpь девочка поняла значение слова пиздище и была пpосто восхищена, хотя дышать ей было очень тpудно. А пьяная вдpуг выматеpилась и в pот Юленьки pванулась такая стpуя, что бывшее с Радой показалось ей пpосто легкой шуткой. Hо она стаpалась! Глотала, ласкала, теpебила, сосала. Она почти захлебывалась мочой, будучи пpосто не в силах пpоглотить столько заpаз, но упоpно пpодолжала глотать, кончая pаз за pазом. А моча все не иссякала, пьяная что-то оpала в голос, деpгаясь всем телом, ибо Юленьке удалось найти языком какую-то особенно чувствительную точку слева от клитоpа и тепеpь она усиленно ласкала ее. А моча уже шла толчками, все кpупное тело Лили сотpясалось от пpиступов наслаждения и девочка глотала, глотала, глотала. Пока благословенная жидкость не иссякла. Hо она не отоpвалась и пpодолжала лизать найденную точку и сосать огpомный, возбужденный донельзя клитоp. И бpюнетка не выдеpжала! Ее тело сотpясли судоpоги, она заоpала не своим голосом и. кончила. Еще несколько минут она неподвижно сидела на лице девочки, пpодолжавшей самозабвенно ласкать ее щель. Потом слезла и уселась возле стены, смотpя на всех тупым взглядом, и пpошептала:

- Бабы, я кончила. Пять лет не кончала! А щас поссала и кончила. Hу ни хуя себе, сказала я себе.

А Hинель, уже поигpывая в нетеpпении ножом, пpиказала Юленьке:

- Вставай, беpи шмотки и идем!

Девочка встала, подобpала одежду и хотела уже идти вниз, вся дpожа от пpедчувствия стpашной боли и жаждая этого, но ее остановил голос Светы:

- Подожди у окна, малышка, - сказала та и повеpнулась к смуглянке. - Hе спеши так, Hинель.

Девочка, кажется, очень интеpесная. Ты подумай сама: пьяная в жопу Лилька кончила. Ты такое слыхала или видала?..

- Хм-мм, - почесала подбоpодок смуглянка. - А ты, вообще-то, пpава. С ней можно будет поpазвлечься и по полной пpогpамме. Hо я все pавно.

- Да отpежешь, отpежешь! - пеpебила ее Света. - Hикто тебе мешать не будет. Hо и это ведь можно сделать куда как интеpеснее, чем в подвале чиpкануть несколько pаз ножиком...

- Я же говоpила тебе, что девочка - пpосто чудо! - pаздался голос Рады.

- Так значит беpем малышку? - спpосила у всех блондинка.

Остальные тpое кивнули. Hо тут pаздался голос пьяной Лили, о котоpой все забыли:

- Hи хуя! У нее пизда маленькая! - она завозилась и вытащила из-под батаpеи что-то, оказавшееся на повеpку куском pжавой тpубы, толщиной не менее тpех сантиметpов, с изломанным концом. - Я хоть и кончила, а пpовеpить пизду ей надо! Вот ежели эта тpуба войдет, беpем!

- А мысль, вообще-то, здpавая. - пpотянула Света, посматpивая на Юленьку, - сними-ка колготки и тpусики, милая. Да становись pачком у окошка. Hожки пошиpе pасставь и обопpись pучками об подоконник.

Девочка, с ужасом посмотpела на пpоклятую тpубу - ведь не влезет же, сволочь, слишком толстая - и покоpно pазделась, оставшись в одной коpоткой pубашонке, стала у окна pаком, pасставив ноги насколько могла шиpоко. О том, что ей будет больно, Юля даже не думала, она хотела этой боли! Hо она боялась дpугого: ведь если тpуба не войдет, вдpуг ее пpосто бpосят, даже не станут отpезать письку?

Только не это, только не это, только не это. - молотом гpохотало в ее голове. Она оглянулась и увидела, как Света взяла тpубу из pук пьяной, подошла к ее заду и пpилодила изломанный кусок тpубы пpямо к не такой уж и маленькой щели девочки. Потом pезко отвела pуку назад и силой удаpила этой тpубой пpямо по половым губам Юленьки, котоpая задеpгалась и замычала от пpонзительной боли, еле сдеpживаясь, чтобы не заоpать. А блондинка пpодолжала методично и pезко всаживать тpубу ей в пpомежность. Hо та не желала входить, будучи, по-видимому, слишком толстой для влагалища девочки. Тогда Света, пpиказав Вале и Раде деpжать Юленьку, pазвела поpванные половые губки, истекающие кpовью, в стоpоны, и попыталась вставить тpубу во влагалище, вpащая ее. Та вошла на какой-то сантиметp и остановилась.

- Hичего не получается, малышка. - вздохнула она, с сожалением смотpя на пpелестную фигуpку Юли, большую гpудь, тонкую талию, пухленькую попочку. - Hе входит, пизда у тебя и впpямь маловата будет.

Девочка pухнула на колени и заpыдала в голос. Боль pвала ее пpомежность, но она не обpащала на это никакого внимания. Ее бpосят здесь! Больше ей уже не помочатся в pот, она больше не ощутит этого пpекpасного чувства, когда моча, золотой стpуей льется из восхитительной писечки дpугой ей пpямо в pот. Hо тут в ее голову пpишла идея. Она пpотянула pуки к Hинель и умоляющим тоном пpоговоpила:

- Госпожа, умоляю. Помогите мне. Ведь у вас есть нож.

- А пpи чем здесь мой нож? - удивилась та.

- Hо. ведь. если. писька. узкая. - запинаясь ответила Юленька. - Ее же можно это. ну. pасшиpить. Пожалуйста, pасшиpьте мою. Чтобы тpуба вошла.

- Ты этого хочешь, девочка? - спpосила ее вместо ничего не ответившей, лишь удивленно поднявшей бpови, Hинель, Света.

- Очень хочу. - Опустила глаза Юля. - Я так хочу пойти с вами, я так хочу, чтобы мне еще писяли в pот, я так хочу доставлять вам удовольствие любым способом, каким вы пожелаете, что я согласна на все.

- Hо если ты пойдешь с нами, ты веpоятнее всего умpешь. - улыбнулась ей ласково Света. - И умpешь очень медленно и мучительно. Согласна?

- Да! - на лице девочки была написана сумасшедшая pешимость.

- О'кэй! - и она повеpнулась к Hинель и кивнула той: - Разpежь ей пизду!

- Сейчас! - pадостно ухмыльнулась та и, схватив Юленьку за волосы, наклонила ее, пpиказав: - Возьмись pуками за подоконник и стой спокойно. Да не вздумай оpать и деpгаться! Теpпи.

- Подожди секундочку, Hина, - с этими словами шатенка сунула pуку себе под юбку и, несколько минут поpывшись там, достала окpовавленный, весь в слизи, томпон - у нее, видимо, была менстpуация - и пpотянула его девочке. - Hа, возьми в зубы и зажми.

Юленька с чувством поблагодаpила ее и зажала тампон в зубах. О, какой восхитительный вкус. Она стояла шиpоко-шиpоко pасставив ноги и готовилась ко встpече своей письки с ножом. Сколько pаз она пpедставляла себе эту встpечу, но что она будет столь пpекpасной и интеpесной, даже и подумать не могла. Писька уже болела от пpедыдуших упpажнений с тpубой и как же восхитительна была эта боль. Она оглянулась и увидела, что Hинель с ножом наготове уже подошла к ней. Смуглянка схватила Юленьку за волосы и пpиложила нож к ее половым губкам. Девочка почувствовала, как что-то холодное дотpонулось до ее самых сокpовенных мест. И удаpила боль!

Бpюнетка, что-то мыча себе под нос от удовольствия своей властью над этой мелкой пиздоносительницей, водила ножом по ее половым губам туда-сюда. Бpызгала кpовь и девочка деpгалась, изо всех сил сдеpживая pвущийся наpужу стон боли, смешанной с остpейшим наслаждением. Ей было очень больно, но несмотpя на это, она кончала pаз за pазом. Все ее тело тpяслось. А Hинель вдpуг отвела нож в стоpону, повеpнула его остpием к писечке Юленьки и pезким движением всадила по самую pукоятку в ее влагалище. Спина девочки выгнулась, глаза вытаpащились от боли и она задеpгалась, что-то мыча сквозь сжатые зубы.

- Молчать, тваpь! - пpошипела Hинель, удаpив по pукоятке ножа.

Юля почти теpяла сознание от боли, но жаждала ее еще и еще. А смуглянка тем вpеменем pазвеpнула в ее влагалище нож остpием к клитоpу и начала неспешно pезать. Она остановилась лишь чеpез несколько минут, pасшиpив пизду девчонки сантиметpа на два.

Остановила ее Света, пpотянувшая ей тpубу. Hинель вынула нож и с pазмаху вогнала обpезок в Юленькино влагалище. Hа этот pаз тpуба вошла почти без усилий, pазоpвав по доpоге малые губки девочки чуть ли не в клочья.

- Сейчас мы тебя славненько этой тpубой потpахаем! - пpошипела она на ухо девочке, быстpо вводя и выводя обpезок.

Hо Юленька ее уже не слышала, она потеpяла сознание.Очнулась девочка от холода, кто-то pастиpал ее лицо снегом. Она увидела над собой лицо кpасивой блондинки и тут же вспомнила все - это была Света. Женщина пpисела пеpед ней на коpточки и ласково пpоговоpила:

- Hу-ну, малышка. Уже все. Вставая, милая и пошли домой. Там тебя подаpок ждет, остальные тоже уже в туалет хотят, а ты без сознания. Хочешь упустить?

- Hет! - вскинулась девочка и тут же деpнулась от pезкой боли в пpомежности. Во влагалище, казалось, пылал вулкан, оно все гоpело вспышками pезчайшей боли.

- Так ты встаешь?- пеpеспpосила ее Света. - А то мы пошли.

Юленьку как подбpосило с пола и она пеpестала обpащать внимание на боль. Быстpо похватав с пола свою одежду и обувь, она лишь оглянулась на лужицу своей кpови у батаpеи, окpовавленный кусок тpубы возле нее и поплелась вслед за своими благословенными мучительницами. Они поднялись еще на два пpолета и остановились у большой металлической двеpи, обитой деpматином. Девочка удивилась - на этой лестничной площадке была всего лишь одна эта двеpь. Что же это за кваpтиpа там? - задала она сама себе вопpос, но ответа на него, конечно же, не знала. А Света тем вpеменем откpыла двеpи и все вошли.

Юленька неpешительно застыла у откpытой двеpи.

- Входи, давай! - высунулась оттуда pыжая голова Рады. - Тебе что, особое пpиглашение нужно?

И деpнула девочку за pуку, втянув в огpомную пpихожую. Там стояло несколько больших стаpинных шкафов для одежды и вешалка.

- Повесь здесь все свои тpяпки, - пpиказала Рада девочке. - Рубашку сними тоже. Сейчас пойдешь мыться.

- Подожди, Радка, - подошла к ней шатенка Валя. - Ты уже кончила, а сейчас я в туалет хочу.

И кстати, детка, - она хлопнула pукой Юленьку по плечу, - сpать.

- Так забиpай ее ванную, там все и сделаешь! - отозвалась недовольно Рада. - Hе вонять же пpямо здесь?

Она захихикала и пpошептала Юленьке пpямо на ушко:

- А я пошла пиво пить, после пеpеpаботки и тебе достанется.

И ушла куда-то внутpь кваpтиpы. А Валя взяла голенькую Юленьку за pуку и повела куда-то по коpидоpу влево. Девочка шла и очень боялась пpедстоящего - в детдоме ее уже заставляли есть деpьмо и ей было очень пpотивно, особенно когда ее тыкали лицом пpямо в кучу. Hо ведь Валя хочет покакать ей пpямо в pотик? Это навеpное по-дpугому? Девочка не знала и вся тpяслась. Hо она твеpдо знала, что заставит себя, что сделает все, чтобы ею остались довольны, что сумеет пpинять все, что ей не нpавится, если только кто-то из ее благодетельниц захочет сделать с ней это. Она несмело улыбнулась шатенке и та улыбнулась ей в ответ, потpепав по щеке:

- Hе бойся, малышка, тебе все будет по кайфу. Тебе понpавится, вот увидишь. И девочка облегченно вздохнула.

А Валя уже завела ее в какую-то комнату. Это ванна?! Hе может быть. Комната была метpов десяти квадpатных, посpедине был большой кpуглый бассейн, а по бокам было огpомное количество всяких непонятных пpиспособлений, несколько стpанной фоpмы унитазов, огpомное количество pазличнейшей фоpмы шкафчиков. Юленька веpтела головой, откpыв pот. А шатенка тем вpеменем откpыла один из стенных шкафов, достала оттуда огpомное полотенце и махpовый халат. Бpосила полотенце на пол и обеpнувшись к девочке, спpосила ее:

- Что спеpва пpедпочитаешь, Малышка?

Она в ответ лишь захлопала глазами.

- Мне спеpва тебе в pот пописать или покакать? - уже несколько pаздpаженно пеpеспpосила ее Валентина.

- Как вам будет пpиятно. - подняла на нее глаза Юленька.

- Hу и умничка! - улыбнулась ей женщина. - Значит спеpва какаем! Ляг вот сюда, на полотенце и шиpоко-шиpоко откpой pотик. И главное - все глотай!

- Я постаpаюсь. - пpошептала в ответ девочка.

- Hе постаpаюсь, а глотай! - погpозила ей пальцем Валя. - А то накажу.

Юленька часто-часто закивала и с готовностью улеглась на pазостланное полотенце и стала наблюдать за pаздевающейся шатенкой. Вот она уже сняла юбку, вот стащила пpелестнейшие кpужевные тpусики, оставшись в одной коpотеньклй кpужевной pубашонке. Какая кpасивая. Тонкая талия, пpавда гpудь очень маленькая, едва виднеется сквозь тонкую матеpию комбинации, но зато какие ноги. А между ними. Девочка с востоpгом взиpала на тpеугольничек светло-каштановых волос в пpомежности молодой женщины. Он был. он был подстpижен! Сейчас. А Валентина тем вpеменем танцующей походкой подошла к ней с зазывной улыбкой и стала пpямо над ее лицом. Девочка была в востоpге от откpывшегося ей пpекpасного зpелища - пpелестной, возбужденно пpиоткpывшей губки слегка влажной писечке. Hо ее ждало нечто иное.

Шатенка начала медленно садиться на ее лицо. Hо не писечкой. И вот девочка уже почти не могла дышать, зад Валентины плотно устpоился на ее лице. Она нащупала языком анус сидящей на ней женщины и застонала от его невозможного гоpьковатого вкуса.

- Массиpуй мне низ живота, малышка, - пpиказала ей Валя.

Юленька послушно подняла pуки, деpнувшись от pезкой боли во влагалище, и начала мять живот мучительницы. Та пpотяжно замычала от наслаждения и начала давиться. Девочка почувствовала, как анальное отвеpстие женщины напpяглось и усиленно начала лизать его. Валентине это явно понpавилось и она заеpзала по лицу малышки. Юленька пpисосалась к анусу женщины еще сильнее и, стаpаясь не думать о том, что сейчас случится, ощупывала язычком каждую неpовность этого отвеpстия.

- Стой! - хpипло пpошептала Валя. - Сейчас. И девочка ощутила, как анальное отвеpстие напpяглось, pасшиpилось и в ее pот упал кусок чего мягкого, склизкого и ужасно вонючего. Она заставила себя пpоглотить то, что попало ей в pот и удивилась: ей почти не было пpотивно! Хоть вкус и был очень непpиятен, ей было даже пpиятно от осознания того, что такая кpасивая женщина какает ей в pот. И Юленька глотала, глотала, глотала, pастиpая деpьмо на языке и с каждой новой поpцией пpиходя во все большее возбуждение.

Еще, еще, еще! - билась в ее голове pаскаленная мысль и девочка вся сотpясалась от волн наслаждения, смешанных с отвpащением. А Валентина стонала, судоpоги сотpясали ее кpасивое тело. Hо вскоpе женщина уже не могла выдавить из себя ничего но все же не вставала, ибо язычок девочки доставлял ей невеpоятное наслаждение, блуждая по ее анусу. Вале всегда основное удовольствие доставляли анальные игpы, но такого длинного и жаждущего языка, чуть ли не половины втыкающегося в ее зад, она еще не встpечала. Кончив в очеpедной pаз, она все же заставила себя встать, ибо писять ей хотелось уже неимовеpно и pотик малышки ждал этого. Она поднялась на ноги и пpиказала Юленьке:

- Встань, умойся, а главное pаза тpи, очень тщательно почисти зубы и выполощи pот.

Девочка поднялась на ноги, ее измазанная моpдашка сияла от счастья. Она жаждала еще и еще. Хоть в голове ее и гудело, пизда pвала все тело огнем дикой боли, но она хотела повтоpения всего, что было с ней. И еще большего. Она жаждала увидеть свои отpезанные сисечки и выдpанную из тела письку. Она жаждала еще мочи, еще испpажнений. Пока Юленька послушно чистила зубы и мыла свое личико, все эти мысли и желания неслись в ее голове и девочка чувствовала, что сходит с ума от наслаждения. Ведь сбылись ее самые фантастические мечты. Hе все, пpавда, но она надеялась. Что мучительницы не остановятся на достигнутом.

И она знала, что это будет так!

Одноклассница

Категория: Экзекуция

Автор: В. В.

Название: Одноклассница

Брак мой оказался неудачен. Мы с женой быстро прискучили друг другу. Возможно, из-за того, что у меня не хватило, мужества предложить ей ту единственную, страдательную роль, в которой я мечтал бы увидеть свою любимую девушку, женщину, жену - полуобнаженную, распростертую на лавке, извивающуюся под розгой. Мое воображение прокручивает вновь и вновь, как ленту любимого кинофильма, один и тот же потрясающий эпизод, с которым ничто не может сравниться по силе воздействия. И я не знаю, то ли это счастье, то ли трагедия, что я в детстве подсмотрел не предназначавшееся для моих глаз зрелище.

Мы жили тогда в Красноярске, я учился в средней школе, ходил в девятый класс и почти открыто был влюблен в свою одноклассницу Надю - скромную темноволосую девушку с длинной, до пояса, косой. Она была высокой, стройной, красивой. Впрочем, всем влюбленным их дамы сердца всегда кажутся идеалом. Не был исключением и я. Надя была девушкой дисциплинированной, тактичной, вежливой. Разговаривала она негромко, слегка потупив взор. Училась хорошо, на 4-5. Тройки получала очень редко, но если такое несчастье с ней случалось - переживала так, что на ней лица не было.

И вот однажды, когда нам раздали после проверки контрольные работы, Надя, не стесняясь нас, своих одноклассников, громко разрыдалась - у нее стояла пара.

- Надьку сегодня драть будут дома. Хочешь посмотреть? - толкнув меня локтем в бок, прошептал в самое ухо сосед по парте. Он знал, что я к Наде неравнодушен.

- А ты откуда знаешь? - вздрогнул я.

- Уж знаю!.. Ее часто дерут - не раз видел. У нее отец -У-у-ух какой строгий! Если Надька 3 получила - значит, наверняка вечером будет порка. А уж за 2 ей сегодня шкуру спустят.

Мы договорившись с соседом встретиться вечером, когда стемнеет, чтобы потом пробраться к Надиному дому и занять наблюдательную позицию. Едва придя домой, я расписал родителям, какой сегодня интересный фильм идет в кинотеатре и как мне хочется его увидеть. Мама дала деньги на билет и разрешила пойти на вечерний сеанс. Так я смог уйти вечером из дома.

Мы встретились с другом, когда на улице было уже темно, горели редкие фонари, в домах светились окна. Надя жила за несколько кварталов от нас. Ее семья занимала половину большого деревянного дома. Собаки во дворе не было. Мы тихонько проскользнули во двор и осторожно заглянули в окна. Занавесок не было - ведь окна выходили во двор, а не на улицу, и хозяева не видели необходимости опасаться чьих-то чужих взглядов.

Пожалуй, мы пришли слишком рано: вся семья - отец, мать, бабушка, Надя, ее младшие брат и сестра - сидели за столом и ужинали.. Разговоров нам не было слышно, да, по-видимому, их за едой и не было: все сидели тихие, сосредоточенные.

На улице было холодно, дул пронизывающий ветер, мы быстро окоченели, а ожидаемое зрелище все не начиналось. После ужина женщины убирали со стола, отнесли в кухню и, очевидно, вымыли там посуду и лишь затем, нераньше чем через час, все вновь собрались в большой комнате. Надю поставили в центре. Она стояла, опустив низко голову и потупив взор, а отец ходил взад-вперед и читал ей нотацию. Минут через десять, когда воспитательная речь закончилась, на сцене произошла смена декораций: мать перенесла от стены на середину комнаты большую деревянную скамью, бабушка куда-то у шла и через минуту вернулась, неся высокую узкую бадью, в которой мокли длинные, толстые розги. Отец выбрал подходящий прут, попробовал его, взмахнув несколько раз в воздухе и, по-видимому, остался доволен. Розга была не менее метра в длину и толщиной в мизинец. От одного ее вида у меня по спине поползли мурашки. Что же в этот момент испытывала Надя?! Ведь предвкушение наказания страшнее самой порки! Мы увидели, как дрожащими, не слушающимися руками Надя спустила до колен рейтузы и панталоны, смешно путаясь в них, добрела до скамьи, высоко задрала платье и легла на скамью на живот, подложив ладони под голову. Мать привязала одним полотенцем Надины ноги к скамье возле щиколоток, другим - ее туловище чуть ниже подмышек. Мы отлично видели белоснежную голую попку, чуть подрагивающую от страха, чудесные, соблазнительные голые девичьи бедра и поясницу. У меня перехватило дыхание от увиденного, а в паху приятно защекотало. Тем временем отец удобно встал сбоку, широко размахнулся и со всей силы ударил Надю розгой. Нам, за окном, не было слышно, кричала ли она. Наверное, кричала. И сильно - потому что мы видели, как резко, несмотря на путы, дернулось ее тело, как вспухла на белоснежных булочках девчоночьих ягодичек кроваво-красная полоса. Отец сек Надю не спеша, с оттяжкой. Рубцы ровно ложились один к одному. Надя извивалась под розгой так, как извивается женщина в экстазе.

Я смотрел во все глаза и увиденное намертво запечатлевалось в моей памяти. Мой мальчик в штанах давным давно проснулся, до боли налился кровью и поминутно взбрыкивал. Наказание дошло только до половины, когда я не выдержал, спустил, и по всему телу разлилась приятная истома. О, какое божественное наслаждение я испытал! Мне не хватало только того, что нельзя было вбежать в комнату, опуститься перед скамьей на колени, прижаться губами к иссеченному Надиному заду и целовать, целовать без конца алые, горящие огнем рубцы.

Мой друг был прав - Надю наказали очень сурово, отец действительно спустил ей шкуру: она получила неменее сотни розог, и ягодицы, и поясница, и верхняя часть бедер были иссечены в кровь. Я и подумать не мог, что моих одноклассниц так строго наказывают родители. Когда порка закончилась, мать подошла, вытерла тряпочкой кровь, отвязала Надю, она сама поправила одежду, после чего скамью поставили на место, убрали бадью с розгами и все ушли в другую комнату. Вскоре в доме выключили свет. Мы, потрясенные увиденным, молча разошлись по домам.

Этой ночью я спал неспокойно. Вновь и вновь мне снились одни и те же сны - во всех вариантах варьировалась увиденная Надина порка. Причем я ощущал себя не за окном, а в роли Надиного отца. И эта перемена ролей была еще более возбуждающей - я не находил себе; места в постели, на меня волнами, один за другим накатывали оргазмы. Утром трусы были мокрыми и липкими, а половой член болел, как после тяжелой работы.

В классе Надя вела себя как ни в чем не бывало. Ни словом, ни жестом она не подавала виду, что вчера ее жестоко высекли. А я, едва бросив на нее взгляд, сразу же в мельчайших подробностях вспоминал все, чему накануне стал свидетелем.

Потом увиденная сцена порки перестала быть навязчивой, но ее сменили сны и фантазии, в которых действие хотя и развертывалось по-другому, с другими действующими лицами, но обязательно кульминировало таким эпизодом, когда я сек свою возлюбленную.

Моя первая школьная любовь, как это часто бывает в жизни, растаяла, словно дым, едва мы вышли за порог школы. Я не стал добиваться Надиной руки, чувствуя, что мне непременно захочется ее сечь, если мы поженимся. Вскоре она вышла замуж за другого и я ее больше не видел - только в снах, которые продолжают мне сниться. Думая, что другая женщина вытеснит из памяти сладострастно-кровавый образ, я женился на подруге из университета. Она не знала о снедающем меня желании, а я в первую же брачную ночь с ужасом убедился, что могу проявить мужские качества лишь тогда, когда воображаю свою жену лежащей связанной на скамье, с оголенным, исполосованным розгами задом. Мы расстались, когда я почувствовал, что фантазии перестали меня удовлетворять, а на реализацию их в действительности не хватало мужества испросить у жены согласия: я не хотел, чтобы она сочла меня зверем, садистом, ненормальным.

Защита диплома

Категория: Экзекуция

Автор: Евгений

Название: Защита диплома

Мне захотелось поделиться тем, что когда-то произошло со мной. Сейчас мне 23 года, но история трехлетней давности отложилась в моей памяти на всю оставшуюся жизнь.

Я учился в колледже, на последнем курсе, семестр заканчивался и в недалёком будущем предстояла защита диплома. Учился я неважно и был хорошим лодырем, даже не представлял, как буду вести расчёт своего дипломного задания. Меня и ещё несколько моих одногруппников прикрепили к преподавателю, Лидии Федоровне, для того, чтобы она могла проводить два раза в неделю консультации по неясным вопросам наших заданий. Ещё раньше она вела у нас занятия по одному из предметов, и была очень строгим преподавателем. На вид ей было около 45 лет, но для своего возраста она неплохо сохранилась: брюнетка, симпатичная, среднего роста, во вьющихся волосах кое-где уже проглядывала седина. Не полная, но и не худая, с аппетитной задницей и стройными ножками Одевалась она не вызывающе и скорее выглядела деловой женщиной. На ее уроках все сидели тише воды, ниже травы, так как запросто можно было вылететь за дверь за плохое поведение или получить плохую оценку.

С самых начальных её уроков я показал себя с плохой стороны, тем самым оказавшись в бедственном положении. Лидия Федоровна постоянно повышала на меня голос, частенько указывала мне на дверь, говорила что я самый плохой студент в группе. А экзамен по её предмету я пересдал только с третьей попытки . Так что, когда я узнал, что Лидия Федоровна будет следить за ходом экономических и арифметических расчётов моего дипломного задания, мне стало дурно.

- Ну вот, ещё одно воплощение счастья! - подумал я.

До сдачи диплома было ещё много времени, целых 2 месяца. Мы с ребятами собирались днём у кого-нибудь на квартире, чтобы вместе, неспешно, всеобщими усилиями решать поставленную задачу, но мозги долго не мучили и всё наше занятие переходило в картёжную игру на деньги. Время шло неумолимо быстро и вот уже оставалось всего две недели до сдачи диплома. Тут уж стало не до карт. Лидия Федоровна стала приглашать нас к себе домой, для занятий, подсказывала, где не так в чертежах, что неправильно в расчётах. В конце концов наступил день защиты диплома и меня записали на вторую половину дня. Лидия Федоровна была назначена главной в экзаменационной комиссии по защите диплома. Вот она мне всё и припомнит - невольно подумал я.

Но деваться было некуда и я решил хоть как-то оказать ей должное внимание, купил большой букет красивых роз, привёл себя в полный боевой порядок, сходил в парикмахерскую и долго утюжил свой наряд, чтобы смотреться как ведущий программы ВЗГЛЯД. За всеми этими процедурами даже не заметил, что опаздываю и когда очутился на месте в колледже, комиссия мне сказала, что я буду сдавать самым последним. Когда пробил мой час защиты, преподаватели вдруг объявили небольшой перерыв. Я стоял в коридоре и дёргался из стороны в сторону. Ребят со мной не было, все были во дворе колледжа и радостные пили водку. Лидия Федоровна неожиданно подошла ко мне вплотную, в коридоре и поправляя мой галстук мягким, ласковым голосом произнесла:

- Не волнуйся ты так, всё будет хорошо.

Подобное внимание она ещё никому не уделяла, а её слова произвели на меня какое-то гипнотическое действие. По всему моему телу прокатилась усыпляющая волна, а в голове закрутилась мысль, что она ко мне неравнодушна. После перерыва было всё довольно быстро, я вошёл в аудиторию, вручил Лидии Федоровне цветы и на отлично защитился, причём это она настояла на том, чтобы мне поставили высший балл.

На другой день мы получили долгожданные дипломы об окончании колледжа. Ребята сказали, что пойдут к Лидии Федоровне домой, с гостинцами, мол, пойдёшь к ней или нет, но сбросится на подарок надо. Я сказал, что не пойду и отдал нужную сумму. На самом деле мне очень хотелось к ней зайти, но только отдельно, без ребят.

Лидия Федоровна жила одна в двухкомнатной квартире, на первом этаже. Купив по дороге бутылку хорошего вина и коробку конфет, я пустился следом за одногруппниками. Потом, как настоящий конспиратор, прождал на втором этаже в подъезде довольно долго, а когда ребята ушли, спустился по лестнице и позвонил в дверь. Дверь открылась и показалась Лидия Федоровна в коротеньком халатике.

- Ну вот, я опять опоздал: А ребята у вас? - отчеканил я.

- Нет, они только что ушли, но я рада тебя видеть, проходи - радостно ответила Лидия Федоровна

Пройдя в комнату, мы удобно устроились рядом друг с другом на диване, разложив перед этим на журнальном столике различные яства и вино. Потом мило беседовали, лениво потягивая коктейль из фужеров. Неожиданно для себя, я сделал неловкое движение и пролил содержимое фужера себе на рубашку.

- Сними её, я застираю, она быстро высохнет. - произнесла Лидия Федоровна

Пришлось подчиниться. Она ненадолго ушла, а когда вернулась сказала, что умеет гадать по руке. В ответ я протянул ей свою ладонь. Она уселась рядом и повернувшись ко мне спиной стала рассматривать мои жизненные линии. Внезапно я почувствовал, что Лидия опустила мою руку на свои горячие бедра. У меня дыхание спёрло от таких событий, но прогнав ненужные мысли, я окончательно осмелел. Обняв её сзади, стал нежно покусывать и ласкать своими губами её нежную шею. Затем решился ещё на один сумасшедший шаг - стал расстёгивать её халат - сопротивления не последовало. Лидия Федоровна стала горячо дышать и встав на колени подмахивала в мою сторону своим задом. Я не стал заставлять себя долго ждать и спустил до колен её влажные трусики. Мне открылась потрясающая картина: белоснежная, сочная попа, в разрезе между половинок которой были густые, чёрные заросли, в которых виднелось что-то розовое и блестящее. Я стал исследовать своими руками эти мягкие, горячие половинки. В ответ послышалось:

- Ущипни их, только посильнее!

Ну, я и ущипнул.

- Ещё так, ну, пожалуйста! - протяжно застонала Лидия Федоровна

Меня словно током ударило, от её слов. Мне самому очень захотелось причинить ей сладкую боль. Больше того, я стал звучно шлёпать эти ароматные ягодицы своей ладонью.

За этими моими действиями последовала ответная реакция - весь Лидин зад и внутренняя часть бёдер стали мокрыми и липкими от вожделения. Немного раздвинув ноги, Лидия высоко поднимала свою попу навстречу ударам. Мне хорошо было видно, что находится у ней между ног - покрасневшая вульва раскрылась как бутон, а её вагина издавала какие-то булькающие звуки. У меня душа в пятки ушла от такого пейзажа, а плоть стала сильно пульсировать, стараясь порвать брюки. Сразу же возникло огромное желание снять ремень со своих брюк и начать настоящую экзекуцию. Я неторопливо стал снимать свой ремень, а Лидия Федоровна, увидав что я хочу делать, с нетерпением вздрагивала всем телом, в ожидании желаемого. Нанося удар за ударом, то поперёк, то вдоль ягодиц, я всё больше входил в роль палача. Окончательно теряя над собой контроль, я стал ещё и приговаривать:

- Это тебе за повышение голоса, а это за пересдачу экзаменов с третьей попытки! Я тебя научу уму-разуму!

Скорее всего, Лидии очень нравилось терпеть от меня такие унижения, и она протяжно заскулила.

- Ну прости меня, мой дорогой, это больше не повторится!!!

Постепенно её попа стала розоветь от ударов и местами уже была багровая, но я не обращал на это никакого внимания, рассудок мой помутился.

- Ну, не надо, прошу тебя, умоляю!!! - завопила Лидия Фёдоровна, виляя своим задом из стороны в сторону от моего ремня, но я продолжал начатое, пока её тело не забилось в агонии.

Разгоряченный я стал .быстро освобождаться от своих брюк, они путались в ногах, коленки у меня тряслись и, когда закончил с вознёй, как безумный набросился на Лидию, захватив её сзади. Напор мой был довольно продолжительный, но когда её голосовые связки издали какой-то нечеловеческий крик, тут я не выдержал и брызнул большим количеством спермы в её влагалище. Почувствовав своей вагиной мой бурный поток, Лидия ещё сильнее забилась в экстазе. Мы охали и ахали от удовольствия.

После этого случая Лидия Фёдоровна меня просто достала. Я имея глупость дать свой телефон, от этого по вечера моя трубка просто дымился. Но все равно я оказывал Лидии подобную милость, частенько к ней заходил и преподавал ей уроки хорошего тона. Сейчас Лидия Федоровна живёт с мужчиной, но всё равно изредка мне позванивает.

Осы, как средство воспитания

Категория: Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: Осы, как средство воспитания

Ударом ноги он открыл дверь. Парень перепугался до смерти. Он схватился за спущенные штаны, пытаясь натянуть их, но его остановил властный окрик: Ни с места!. И тот отдернул руку, оставшись лежать, опираясь на локти, голый, с торчащим членом, хотя было видно, что он еще не кончил. Его член вилял и вздрагивал, словно собачий хвостик. Вошедший наклонился, ухватил его за инструмент, сдернул с одеяла, перевернул кверху задницей, затем сграбастал оба запястья и быстро связал их. Затем снова перевернул его на спину.

- Разве я не говорил тебе не развлекаться в моем сарае для инструментов?

- Да, сэр, - пробормотал тот, получив тяжелый шлепок.

- А ты знаешь, почему я не велел тебе забираться в этот сарай?

- Нет, сэр, - отвечал парень, боясь услышать нечто пугающее, и получил еще более болезненный шлепок. Заплакал.

- Папа, ты делаешь мне больно.

- Я не велел тебе развлекаться там, потому что это опасно. К примеру, здесь полно ос.

Отец снял с полки банку, открутил заржавевшую крышку и достал из выдвижного ящика плотно сидящую резиновую крышку. После этого он подошел к угловой полке и накрыл горловиной банки устроенное там небольшое осиное гнездо, быстро и плотно пригнал резиновую крышку, прежде чем осы успели опомниться. Взяв банку, он показал ее сыну. Обеспокоенные осы выбрались из гнезда, воинственно взмахивали крылышками, изгибали брюшко и злобно жужжали, готовые пустить в ход свои жала.

- Они могли тебя покусать.

Сын стыдливо ежился на одеяле. Его ноги запутались в штанах, которые складками легли вокруг ботинок, а член торчал по-прежнему. Отец, показав ему банку, спросил с усмешкой:

- Как ты думаешь, что сделают осы, если доберутся до твоих яиц, дрочила?

Он засмеялся, когда сын вздрогнул и отвел глаза, схватил его голову, повернул и приказал смотреть на ос. Тот повиновался. Можно было почувствовать, как бьется в груди его сердце. Он был испуган сильнее обычного, и это так возбуждало отца, что у того член начал пульсировать в брюках. Он поместил банку между ног парня и ударил стеклом по яйцам. Тот вздрогнул, а его член свидетельствовал, что подброшенная мысль возбуждала его. Тогда отец решил преподать ему урок, которого тот не забудет. Он достал из кармана нож, с которым никогда не расставался, и сделал на крышке два разреза крест на крест. Затем сказал тоном скорее приказа, чем просьбы:

- Ты ведь хочешь доставить отцу удовольствие, не правда ли, дрочила!

Тот нерешительно кивнул.

- Ты ведь хочешь просить прощения за непослушание, дрочила?

- Да, сэр, - пробормотал он.

- Проси отца наказать тебя, дрочила!

- Пожалуйста, сэр, накажите меня!

Отец усмехнулся, опустился на колени и ухватил его за яйца, которые отвисли от дерганья, растягивания и кручения. Потом медленно запихнул одно яйцо в банку через разрез в крышке. Это потребовало некоторого усилия. Осы немедленно облепили яйцо и принялись жалить, так что тот пронзительно закричал. Но это не останавливало отца. Он протолкнул другое яйцо, и осы набросились на толстую добычу. Сын попытался выдернуть яйца, дрыгая ногами, но отец ударил его по лицу. Тот остался лежать, не переставая пронзительно вопить. Отец хлопнул его ладонью по губам и засмеялся:

- Вопи сколько хочешь, дрочила. Но чем больше ты дергаешься, тем сильнее они будут жалить. Тот постарался лежать тихо, тяжело дыша, а осы стали успокаиваться и перестали жалить. Однако его яйца уже распухли и стали кроваво-синими. Отец встряхнул банку, и осы, расправив крылышки, снова набросились на сверхчувствительные яйца, пронзая их, как иголками. Парень изо всех сил старался не двигаться и не реагировать, чтобы не злить их еще больше. Отец смеялся:

- Вот видишь, папа знает, как здесь опасно.

Несмотря на все старания не двигаться вовсе, сын не мог сдержать дрожь. Каждый мускул его тела был в напряжении. А отец наблюдал, как осы облепляют яйца внутри банки:

- Здорово. Твои шары раздулись. Через пару минут мне не удержать банку с твоими надраенными яйцами. Они такие толстые, что тебе их не выдернуть, даже если бы ты не старался.

Тот догадался, что было на уме у родителя.

- Папа, пожалуйста, не заставляй меня делать это. Папа, я не могу!

- Ты сможешь, если я скажу, что ты можешь, дрочила. И ты сделаешь это!

Только сейчас ему пришла внезапная мысль, которая разожгла его кровь: заставить сына дрочить, в то время как осы жалят его яйца.

- Ты ведь хочешь искупить свое плохое поведение, дрочила?

- Да, сэр. Да, папа.

- Папа знает лучше. Ты должен научиться не дрочить. Твой прибор - собственность твоего отца. Или того, кому он отдаст или продаст его. Он не твой.

- Я это знаю, папа.

- Нет, ты этот не знаешь! Ты знаешь это в уме. А это должно выучить твое тело. И папа поможет твоему телу выучить это.

Отец заставил его занять полусидящее положение с широко расставленными ногами, так что дно банки легло на одеяло. Потом развязал ему руки. Взял его за руку, он помог ему встать. Тот двигался очень медленно, чтобы не раздражать ос в банке, которая повисла на его распухших яйцах.

- А теперь дрочи! - приказал отец.

Тот послушно взял пальцами свой колышущийся торчащий член. Он дышал тяжело и мучительно, но вскоре к этому присоединилось учащенное дыхание сексуального возбуждения. Отец стоял, усмехаясь при виде того, как постепенно его тело превращает страдание в наслаждение, а жгучую и жалящую боль в яйцах - в возбуждение. Отец знал, что так и будет, потому что уже не раз практиковал опыт превращения мальчишек в извращенцев, испытывавших удовольствие от болевых ощущений. И этот парень идет по тому же пути. По мере того, как его юношеская гиперсексуальность овладевает им, он дрочит все сильнее и быстрее, заставляя банку висящую на его мошонке, качаться и тем самым возбуждая злобу в осах. Они снова начинают его жалить, и он плачет, но продолжает усиленно мастурбировать, раскачивая банку из стороны в сторону, так что осы просто обезумели. Они снова и снова обжигают ему яйца, словно мыльный пузырь. Кожа на них так натянулась, что видна паутина тонких синих вен на почерневшей и покрасневшей светлой поверхности, хотя в нормальном состоянии они темнее более светлой кожи, а сейчас, наоборот, они светлее, чем почти черная шелковистая гладкая кожа.

- Тебе везет, дрочила, что гнездо достаточно большое и от такого количества ос твои яйца так раздулись, что заполнили всю банку, так что скоро осы там задохнутся.

Так как он стал дрочить еще сильнее, то его яйца стали давить ос о стенки банки, а остальные осы погибли, когда его яйца раздавили и само гнездо. Парень хватал воздух ртом, когда изверг струю, ударившую ему в лицо. А отец смеялся, зная, что вот-вот наслаждение перейдет в такую боль, как будто ему зажали яйца в кулак. Еще прежде чем последний заряд выстрелил из его письки, его пронзила такая боль, что он заорал благим матом и упал на колени, а потом опрокинулся на спину и на задницу, раскинув ноги и пытаясь ухватить банку руками, но не в состоянии сделать это из-за невыносимой чувствительности яиц. Отец, посмеиваясь, взял молоток:

- Пусти, я помогу тебе. Хочешь, я разобью стекло? Но мне придется ударить крепко, а я бы не хотел разбить тебе яйца. Они теперь, пожалуй, чересчур нежные.

Отцу стало смешно, когда сын закрыл глаза, тяжело дыша и стараясь своим дыханием не раскачивать банку.

- К тому же осколки стекла: Тебе решать. Подожди немного, пока твои яйца не начнут опадать и банка сама с них свалится. Хочешь так или чтобы я позаботился о твоих хуевых яйцах с помощью молотка?

Тот заплакал:

- Папа, помоги мне, пожалуйста:

Отец ударил молотком по дну банки. Это так отозвалось на нежных шарах сына, что тот закричал.

- Я же сказал, что тебе решать, дрочила!

Тот решил подождать, пока его распухшие яйца уменьшатся в размере. Каждый раз, когда он это делал, дрожь пронизывала нежные шары так, словно осы снова жалили их, причем все сразу.

- Папа, пожалуйста, не надо!

- Я перестану, как только буду уверен, что твое тело усвоило положенный урок.

- Усвоило, папа, усвоило! - всхлипывал тот, глотая слезы. - Спасибо, папа, я выучил урок. Спасибо за то, что наказал меня.

Отец осторожно поднял его на ноги. Хотя он снял крышку, банка оставалась на яйцах, которые еще были слишком велики и не проходили сквозь горло. Парень хватал ртом воздух каждый раз, стоило банке качнуться между ног. Неожиданно отец снова накинул петлю на его левое запястье и закинул на крюк на высоте около двух метров. Парню пришлось теперь вытянуться возле стенки, имея свободной правую руку.

- Ты не отпустишь меня?

Отец шлепнул его ладонью по губам. Тот опустил голову, зная, что за этим последует.

- Спасибо папа, что дал мне возможность воспользоваться правой рукой. Что я должен делать?

- Я хочу, чтобы ты сделал две вещи. Ты догадываешься, какие именно?

- Вы хотите, чтобы я снова подрочил для вас, сэр?

- Это первое. Когда ты это сделаешь, я скажу тебе, в чем заключается вторая вещь.

Член парня снова напрягся, несмотря на все страхи, которые он пережил в опыте с осами, и боль в яйцах от их яда, и вопреки тому, что уже кончал четыре раза, пока его жалили осы. Он встал торчком, отчасти возбужденный наказанием, а отчасти из-за яда, пропитавшего его яйца. Парень подавил крик, когда схватил свой член и снова начал его массировать, между тем как банка продолжала раскачиваться, ударяя его по яйцам и по животу и отдаваясь в сосках, в глазах, в ушах и во всем теле. Пока он дрочил, его снова пронзил удар боли, и это доставило ему такое наслаждение, какого он доселе не испытывал. Он качал все сильнее и сильнее, не понимая, что наслаждение было бы еще интенсивнее, если бы он действовал медленнее и старался до последней возможности удерживать выброс спермы. Но он дрочил сильно и в быстром темпе, и тем не менее на сей раз долго не мог кончить. Зато в конце концов он испытал такое наслаждение, какого не мог себе позволить вообразить. Он выплеснул заряд, и тут боль снова скрутила его. Его колени подогнулись и , хватая ртом воздух, он буквально повис, а его голова моталась из сторону в сторону. Отец схватил банку обеими руками и дернул так, что крышка слетела, но яйца все же не смогли высвободиться, пока отец не встал не колени и не повис на ней всей своей тяжестью. Банка с резким выхлопом слетела, а отец засмеялся, когда парень пронзительно вскрикнул и залился слезами. Его лицо быль красным, а яйца почернели. Они выглядели так, словно у парня была начальная фаза слоновьей болезни. Все еще на коленях, отец наклонился и принялся облизывать распухшую кожу. Он наслаждался жаром, который излучали распаленные яйца, и дрожью, сотрясавшей тело парня, когда язык скользил по шелковистой гладкой коже. После этого отец поднялся, отвязал сына и поддерживал его, чтобы он не упал, пока тот не пришел в себя и не смог самостоятельно стоять на ногах. Однако то был еще не конец...

Моя любимая поза

Категория: Экзекуция

Автор: Елена

Название: Моя любимая поза

 

Мой Раб стоит на коленях и целует мои туфли. Он знает, что виноват, и ничто не спасет его от наказания. Однако надежда все же теплится в его душе.

- Ну хватит. Готовься.

Он медленно встает и начинает раздеваться. Вот уже сняты рубашка и брюки. Медленно спускаются трусы. раб стеснительно прикрывается руками.

- руки за голову.

Он поднимает руки и стыдливо опускает глаза. Я медленно обхожу вокруг него. Видно, как Pаб съеживается под моим пристальным взглядом.

- Ну что будем с тобой делать? Думаю ста pозг будет достаточно.

- Это несправедливо, Госпожа! Мой проступок не так велик!

- Жизнь полна несправедливости. И тебе придется ее теpпеть. Потому, что ты раб. А я твоя госпожа. Так что - неси розги.

Он уходит и вскоре возвращается с ведром pозг. Они давно не использовались и хорошо размокли в соленом растворе. Звонит телефон. Я вынуждена уехать на деловую встречу.

Связываю Рабу руки и привязываю к трубе отопления. Так он вынужден стоять около двух часов, пока я не вернусь.

- А вот и я. Соскучился?

- Госпожа. Я почти ни в чем не виноват. простите меня.

- Почти не считается. Подай розгу.

Он неохотно целует и протягивает мне орудие наказания. Затем встает на четвереньки и с трепетом ждет первого удара.

Я несколько раз взмахиваю рукой. Слышен свист. Pаб весь съеживается. Hо удара нет. Я играю с ним, как кошка с мышкой. Hо вот наконец первая полоса появляется на его беззащитной попе. Честно сказать, я не очень стараюсь, так как мне не доставляет особого удовольствия чужая боль.

Pаб пытается увернуться. Но мои сильные ноги крепко сжимают его шею.

- Считай удары. И после каждого говори спасибо.

- Раз, спасибо. Два, спасибо. три, спасибо... Десять, спасибо... Двадцать, спасибо...

От этой монотонной работы мне становится скучно. Я уже жалею, что назначила так много. Однако наглая выходка Раба меняет ход событий. Он, пользуясь своим двусмысленным положением, лезет мне под юбку!

- Ах ты наглец! А я еще тебя жалею.

Моей ярости нет предела. розга в моей руке оживает и наносит страшные удары на эту бессовестную задницу. Раб уже не может считать. Он стонет от боли. Извивается как змея. Его попа покрывается ярко-красными выпуклыми рубцами.

- Простите! Госпожа! Как больно! А! А! А!

- Ты у меня надолго это запомнишь. Получай!

- Аааааа!

Я себя не контролирую. Начинаю понимать, что пора остановиться, но не могу! Моя жеpтва уже соpвала голос.

- Hу как? Получил по заслугам?

- Пpоститееее!

Pаб дергается из последних сил и вырывается. Я в изнеможении падаю в кресло.

- Целуй мне руки и убирайся.

Чеpез секунду он исчезает.

Поздно вечером раздается стук в дверь.

- Госпожа, я пришел попросить прощения и пожелать спокойной ночи.

Я уже не сержусь. И в знак примирения, начинаю его ласкать. Секс после порки особенно сладок. Я настаиваю на своей любимой позе, и взгромождаюсь на него сверху...

Проснувшись рано утром и увидев его нечаянно раскрывшуюся попу, я понимаю, чего ему стоила моя любимая поза.

Бардак

Категория: Экзекуция, Группа, Остальное

Автор: * Без автора

Название: Бардак

- Смотри! Вон туда смотри! - горячо лепечет мне в ухо Леха и толкает в бок локтем. - Глаза у меня лезут на лоб. Я прижимаю плотнее к себе автомат и впиваюсь до боли пальцами в железо, когда она проходит мимо нас. Женщина! Распущенные по плечам волосы, расстегнутый плащ, под которым разорванное платье едва прикрывает сползающий чулок: Но внимание привлекает не это, а - сверток, который она прижимает к обнаженной груди окровавленными руками.

Кажется, у меня начинают заходить шарики за ролики.

- Подождите... - кричу я и зачем-то протягиваю руку. - Она скользит по мне невидящим взглядом и шарахается в сторону, ступая босыми ногами по асфальту, усыпанному осколками стекла и битого кирпича, израненному гусеницами танков и испачканному тяжелыми сапогами.

Женщина что-то говорит, губы шевелятся, но слов не слышно. А мой взгляд упорно держится на свертке. Господи, это же ребенок! - делаю я для себя открытие. К горлу подкатывается комок. Хочется упасть на четвереньки и вывернуть наружу все свое нутро. У ребенка наполовину размозжена голова. Кровь и мозги уже застыли, подсушенные временем:

Что я вынесу из армии, из этой войны? Что даст мне все это? Что? Бардак. Кругом - бардак. Зло, хамство, ханжество, мат, тупость, безделье. А еще эта война. Очередная гражданская война, с мягких названием межнациональный конфликт. И мы здесь в качестве золотой середины. Вокруг стреляют, жгут дома, грабят, насилуют: А мы шарахаемся между воюющими, то и дело принимая на себя ненавидящие взгляды толпы, оскорбления, нападения, пули:

Кажется уже никогда не выветрится из хэбэ запах горелого и разлагающегося человеческого мяса. Кажется навсегда исказили психику детские головы, расколотые о стены домов, трупы изнасилованных толпой женщин, с торчащими между ног бревнами и бутылками, трупы мужчин с отрезанным мужским достоинством. Кого и как потом любить? И возможно ли это?

Бардак! Кругом - бардак. И первый наш солдатский выезд на войну был бардачным.

Мы с Серегой тогда только вернулись от девчонок из самохода. Болтались по ночному городу, держались за руки, клялись в любви и нежности и, конечно, целовались. Нежно и истово. До мокроты в солдатских трусах. А в перерывах снова клялись в любви и готовности хоть завтра бежать в ЗАГС.

А завтра для нас взорвалось истошным воплем дежурного:

- Рота, подъем! В ружье! - Короткий, послеобеденный сон прерывается ошалелым пробуждением. Я вскакиваю со всеми и, сквозь мат, чертыханье, грохот падающих со второго яруса тел, с закрытыми глазами натягиваю хэбэ, мотаю портянки и бегу вооружаться. Противогаз хлопает по брюху, лопата - по заднице, каска болтается на полудремлющей голове. Зачем все это?

Приказ швыряет нас в горячую точку. В транспортнике ужасно холодно. Мы травим анекдоты и гогочем, чтобы согреться. Эх, бабу бы сюда! Хоть посмотреть, подышать ее теплом. Но в транспортнике нет даже стюардесс. И вообще, кажется, бабы нам недолго заказаны.

Приземлившись, мы то и дело строимся и расходимся. Вся трава аэропорта уже вытоптана солдатскими сапогами, привалиться негде.

- Пять минут - перекур, перессык! - командует ротный, и мы с усердием, без стеснения, выставив шланги, опорожняем мочевые пузыри на незнакомую землю. С этого начинаются все боевые действия. - Покурить так и не удается, тем более, что сигареты - только у стариков, да счастливчиков. Мы опять куда-то бежим, путаясь ногами в черенках саперной лопаты. Какой-то солдатский хохмач изобрел этот черенок в форме огромного деревянного члена, и он, то и дело, норовит проскочить тебе в задницу:

Рассыпаемся по улицам, повзводно. И вот мы уже лицом к лицу с обезумевшей толпой. Безликая человеческая масса готова растерзать нас, растоптать вставших на ее пути. Никто не знает, что делать?

Взводный выстраивает нас цепью напротив жаждущей крови стены. Летят булыжники, бутылки с горящей смесью. Что это? Революция? Освобождение? Война? Нет, это опять - бардак.

Толпа кричит на чужом языке, размахивает незнакомыми флагами и транспарантами. Крики людей сливаются в единый вой, который отдает неприязнью в мозгу. Удары от камней саднят болью в руках, держащих щит. По нему расползаются трещины. Взвод не может сдержать нападающих и они сходятся с нами во всеобщей драке.

С воплем несется женщина. Груди смешно прыгают вверх-вниз, вправо-влево. Не дурна собой, - успеваю отметить я мысленно. - Зажать бы в ладонях эти груди, чтоб не болтались: Но она бьет меня кухонных ножом в солнечное сплетение. Броник отлично держит удар. Нож гнется, а она продолжает лупить им с остервенением и бессильной злобой. Чем я перед ней провинился? Я отпихиваю ее в сторону. Она дико визжит, и на визг ко мне бросаются рослые мужики.

- Женщину бьешь, гад? - несутся крики и по бронику стучат палки. - Вот теперь и во мне просыпается настоящее зло. Я отбрасываю раздолбанный щит и захожусь в рукопашном танце смерти. Как учили. Под прикладом трещат челюсти, магазин дробит переносицы, ствол царапает глаза, сапоги, отбивает мошонки.

- Сюда! На помощь! Скорей! - слышу я сквозь бой и стремительно оборачиваюсь на крик. - Толпа катает по асфальту окровавленный камуфляж. Господи, да это же Мишка! Мишка из Томска, Мишка-сибиряк! Он держится за живот и орет всего одну букву:

- А - А - А - А - А! - С его лица, груди и живота, под ударами брызжет кровь. Густая, черная кровь отлетает ошметками. В глазах - боль, боль, боль: Рядом еще кого-то из наших сбивают с ног:

- Скоты!!! Зверье!!! Чурки!!! - ору я. Нет, это уже не я кричу. Это делает тот, кто проснулся во мне и сейчас рвется наружу. Он не человек - сгусток древних диких инстинктов, гнева и страха. Это он передергивает затворную раму, нажимает на спусковой крючок и посылает пули поверх голов. Чтобы прекратить этот бардак. - Толпа откатывается, а сзади, гремя щитами, спешит группа поддержки. Строй рассыпается, чтобы пропустить их:

Нас отводят в тыл. Раненых - в санчасть. Тыл - это здание райкома оцепленное войсками и бронетехникой. Это местные жирные коты-руководители внутри здания, с испуганными глазами и плохо скрываемой неприязнью на лице. Это место, куда бегут от смерти и насилия жертвы этого бардака.

Женщины, дети, мужчины. За что их убивают? За другой язык? За другую веру? За другой образ мышления?

Многие прибегают голыми. Особенно женщины. Они в грязи, и в крови, и в сперме. Их насилуют толпой. Даже старух.

Две девчонки совсем юные. Волосы растрепаны и скомканы. На теле порезы и грязь. Руки прижимают разрезанные, расползающиеся груди. В глазах - тупой ужас, а ноги: Ноги белые от спермы. Господи, да сколько же в них влили? - думаю я, и уже не удивляюсь цинизму собственных мыслей.

Мы - в тылу. Сидим перебинтованные, измазанные йодом и курим, курим, курим, передавая друг другу бычки, в ожидании очередного броска в пекло.

- Как у них еще встает в толпе? - удивляется Леха, и мы молча обдумываем этот философский вопрос. - Из санчасти возвращается Ринат с перевязанной головой, принявшей на себя недавно обрезок трубы.

- Там сейчас беременную женщину принесли, - информирует он сидящих на земле. - Эти подонки катались по ее животу на велосипеде, пока ребенка не выдавили. - Но мы, уставшие, измученные, израненные и избитые, успевшие повидать растерзанные и сожженные трупы, с тупым непониманием встречаем это известие.

Беженцы прибывают. Вокруг стоит невыносимый гул от их воплей и криков. Из-за угла парень и женщина ведут голого мужчину, тоже в крови, как и все. И тут у меня глаза снова вылезают из орбит, потому что у мужчины, бредущего в раскорячку, между ног: ничего нет. Как у женщины.

Сидящие солдаты приходят в движение. Дикое любопытство подталкивает каждого посмотреть на доселе невиданное зрелище - живого мужчину с отрезанными половыми органами.

У меня вдруг словно ток проходит по мошонке и нервный тик передергивает все тело. Сильное маниакальное возбуждение вызывает оргазматическую дрожь. Член упорно лезет вверх и, кажется, что пуговицы на брюках вот-вот отлетят со свистом. Я стыдливо кручу головой в поисках укромного места, где бы можно было слить это дикое, дурное возбуждение, Засунув руку в карман, оттопыривая зад и придерживая набрякшее хозяйство, я бреду к сортиру.

Сзади ребята обсуждают увиденное.

- Говорят, если член отрезать, то сразу умрешь. А этот сам идет! - - Как он теперь ссать будет? - - А как женщины ссут? -

* * *

То был первый мой выезд на войну. Сейчас - последний. Это точно. Дембель идет вовсю, середина июля, а нас держат на очередной войне и не отпускают домой. Бардак! Как все опостылело! Когда же все это закончится? Через полмесяца? Успеем хлебнуть.

:Разрушенный вокзал. Ночь. Дождь.

- Ну, что, пойдет? - говорит Леха и мы шагаем в глубину таких же разбитых улиц. - Кружить по вокзалу - дело бесполезное. Поезда сюда уже не ходят. Изредка появляются люди. Мародеры? Впрочем, кто их разберет? Мы уже не обращаем внимания. У каждого - по десятку самых различных пропусков. На все случаи жизни. И здесь - бардак.

Мы спрыгиваем с насыпи и уходим в темноту. Дня четыре как закончилась резня, но выстрелы продолжают еще звучать с интервалом минут в пять-десять. Мы не обращаем внимания - привыкли. Иногда вспыхивают отдельные дома в разных районах города, озаряя округу ярким светом. Резко ухают одинокие взрывы. Но беженцев уже нет. Счастливы те, кто сумел вырваться в самом начале. Остальных какой-то высокопоставленный мудак приказал возвращать назад, чтобы создать иллюзию восстановления мирной жизни. И люди прячутся, где только возможно. Вооруженные банды-отряды проводят разборки, а мы опять - посередине. Наш ночной патруль из пяти пар солдатских сапог гулко шлепает в ночи по асфальту. Скучно. И нечем развеять скуку. Добытые вино и анашу оставляем на потом. На после смены. Обкуриться и забыться, и упасть, да не пропасть. Под дембель, под конец этой бардачной службы.

Сзади раздается тонкий свист нам в спину. В провале окна сожженного дома кто-то машет рукой. Мы лениво двигаемся в подъезд и поднимаемся на второй этаж. Все двери открыты настежь, а за ними - пустота разгромленных квартир. В комнатах светло от зарева горящего вдалеке дома. Навстречу нам с подоконника спрыгивает какое-то существо. Черт возьми! Да это же - баба! Девчонка. Со светлыми волосами:

Она бросается на шею первому - Лехе, и целует его, меня, Димку, Пашку, Валерку. Целует и плачет.

- Мальчики, мальчики, солдатики: Возьмите меня: Возьмите с собой. - Она голодна, истерзана, одинока. Также, как и мы на этой войне. Через несколько минут мы стаскиваем из разных комнат рваные матрацы, одеяла и устраиваем пир в долгожданном женском обществе. Жратвы и выпивки у нас валом, полные сумки от противогазов. Успели нахватать из разграбленных магазинов.

Девчонка ест с жадностью. А мы - хлещем вино, любуемся, балдеем от женского присутствия, и слушаем ее сбивчивый рассказ, думая при этом каждый о своем.

Зовут - Оля. Значит - Оленька. Студентка. В первый же день толпа ворвалась в общежитие. Насиловали всех. У нее парень - тоже в армии. Пряталась, находили, насиловали. Бежала - вернули назад. Уводят только стариков да детей. Остальные - кто как:

Господи! Да она прямо красавица. А тут еще - вино. Оленька уже как своя. Мало ли где наряд выполняет боевую задачу. Лишь бы живыми вернулись. Убитых солдат трудно списывать... Комиссии... Разборки... Взыскания...

Захмелевший молодой Димка мычит грустную песенку про внутренние войска.

- А знаешь, сколько полегло солдат ВВ, - Чтобы легко жилось тебе-е-е:

Оленька тоже опьянела от вина, обилия еды и внезапного спасения. Она встает и извивается под Димкино мурлыкание. Потом резко распахивает свой халатик. На фоне пожара, в проеме окна, с длинными светлыми волосами, в распахнутом халате на широко раскинутых руках, девушка похожа на сказочную птицу. Кажется, Феникс.

А под халатом - совсем голая. Наши взгляды пожирают округлые шары ее грудей и этот волшебный, манящий треугольник среди расставленных ног: Женщина! Женщина! Женщина!!! - несется цепная реакция по истерзанным войной солдатским мозгам. А я почему-то, вдруг, вспоминаю мужика из Ферганы с отрезанными половыми органами. Как похожа и дико возбуждающа эта пустота между ног:

- Я буду любить вас всех, милые мои! - зазывающе шепчет Оленька и ложится навзничь на гору рваных одеял. - Мы суетимся, нервно сбрасывая на кучу автоматов свою одежду. Брюки цепляются за торчащие члены, готовые неожиданно и совсем неподходяще разрядиться семенем вхолостую. Оленька тихо посмеивается над нашей суетой и манит, манит, манит своими распахнутыми ногами.

Голые, мы теперь мнемся в нерешительности - кому начинать? И краем глаза оцениваем торчащее хозяйство друг друга. Кажется, у Димки - длиннее, у Леши меньше...

- Леша! - зовет Оленька, и нерешительность спадает. Значит, он - первый, я - второй, Валерка - третий. Потом - Пашка и Димка. По старшинству. По законам солдатской иерархии. - - Леха ложится на девушку и его спешно прыгающая задница закрывает от нас манящую Оленькину щель. Она отдается нам, как освободителям и, кажется, действительно при этом испытывает наслаждение. По крайней мере стонет и изгибается она по-настоящему. - Леха дергается минуты две от силы, а потом, с протяжным рывком прогибается в спине, закинув голову. Кончил, догадываемся мы. И в подтверждение, Леха неуклюже отваливает в сторону.

Я опускаюсь на колени между разбросанных ног девушки и с нескрываемым любопытством упираюсь глазами в ее вертикальную полосу среди курчавых волос. Я думаю, что ей надо передохнуть, но Оленька зовет меня:

- Женя, Женечка, иди ко мне. - Я аккуратно ложусь на нежное юное тело и целую подряд, куда попаду: в плечи, шею, груди, ближе к животу, снова вверх. Нахожу ее губы и впиваюсь в них. Оленька отвечает искренне. Она приподнимает свой зад и мой член, раздвигая нижние половые губки, входит в манящее женское лоно. Высшее наслаждение! Которое я испытываю первый раз в жизни.

Я начинаю двигаться взад-вперед. Кажется, приличнее было бы молчать в такой ситуации, но я уже не могу сдержать себя и шепчу:

- Оленька, Олечка, милая, любимая: - - Еще, еще, миленький: - отвечает она. - Мне кажется, что наши слова разносятся по всему городу, разрывая тишину, наперекор взрывам и выстрелам. Слова и это чавканье внизу.

Оленька убыстряет темп, поднимая ноги. Я дважды выскальзываю из нее и, вдруг, начинаю понимать, что купаюсь в Лехином семени. Но это не отталкивает, а лишь еще сильнее возбуждает. Член деревенеет, головка раздувается, лоно Оленьки начинает резко сокращаться и мы, издавая стоны, сливаемся в оргазме. У меня даже дух перехватывает, и я замираю. Кто-то тянет меня за ногу. Сознание смутно начинает возвращаться: пора уступать место Валерке. Жаль, но законы товарищества сильнее.

Валерка тоже не долго корчился и его фигура начинает неуклюже подниматься с девушки. Пашка, кажется, перетерпел. Он суетится, спешит, задевает членом Валеркино бедро и: кончает на его задницу. Димка тоже не выдерживает ожидания и изливается вхолостую на стенку. Все весело хохочут. Пора передохнуть.

Мы рассаживаемся голые на грязных, рваных одеялах и продолжаем пир запивая еду остатками вина. Голое солдатское братство. И эта девушка - клад любви. В этой ночи, в этой обстановке она для нас - святая. Ангел любви на жестокой войне. Фея ночи, выпорхнувшая из черного небытия, чтобы одарить каждого лаской и нежностью тела. Такая же как и мы подставка жизни, добыча войны, истерзанная душа и тело:

Девушка хочет пройти в туалет, но это не просто сделать босиком в темной разграбленной квартире с полом, усеянном битым стеклом, щебенью, фарфором и хрусталем. Немного поколебавшись, она отбрасывает стеснение и садится тут же, рядом, в уголок комнаты, раздвинув колени и демонстрируя, как это делается по-женски. Невиданное зрелище и звук вновь приводят наше уставшее хозяйство в боевую готовность. Я ловлю себя на мысли, что будь это наедине, с удовольствием бы подставил свое тело под девичью влагу: Потом - впился бы в лоно губами, языком. Кажется, моя психика совсем поехала:

Димка и Пашка наконец-то совершают неисполненное. Потом, по второму разу, идет Леха. Я уступаю место Валерке и завершаю ритуал, снова испытывая наивысшее блаженство. Все. Я пустой. Я отдал себя, опустошил до основания. Оленька, видно, тоже очень устала. Мы начинаем собираться., тем более, что над городом тихо и грустно брезжит рассвет.

- Мы возьмем Олю с собой, - говорю я, как нечто очевидное. - Спрячем на чердаке, а потом я увезу ее. - Может быть она - как раз то, что я должен вынести из армии, из этой войны. Мое предназначение. Леха пожимает плечами: делай, как хочешь. Его дома ждет девчонка, а у меня - никого нет. Оленька ласково прижимается ко мне и на ее глазах видны слезы.

- Увези меня отсюда, - шепчет девушка. - Увези. Я все буду делать для тебя: - Мы укутываем ее в найденное тряпье, накрываем плащ-палаткой и гурьбой вываливаемся на улицу. Скорее в роту. Прочь с этих улиц, прочь из этой войны, из этой подлости, однако, война и есть одна величайшая подлость, поджидающая на каждом шагу. Уже через квартал из-за угла выныривает армейский УАЗик и, скрипя тормозами, резко останавливается перед нами. Из машины резво выскакивает краснорожий майор, из тех, что высиживают геморрои в штабах и управлениях, напичканы инструкциями, не считают солдат за людей, и любят власть употребить при каждой представившейся им возможности. Он требует наши документы на право патрулирования и, заметив девушку, начинает придираться. С заднего сидения лениво выглядывают еще три офицера. Мы пытаемся объяснить ему, что спасли эту девушку от бандитов и ведем ее в свою комендатуру.

- Да она же пьяна! - кричит майор и заходится визгливым матом. От него самого сквозь луковую отрыжку разит водкой: - - Поедете со мной, - говорит он Оленьке. - Тут меня прорывает. Я ору на майора, хотя, сквозь рабское солдатское непокорство, это выглядит смешно и неуклюже. Майор проворно хватает девушку за руку и выдергивает ее из нашего строя. Моя ладонь машинально тянется к автомату. Леха дергает меня за рукав, но в это время с голой девушки сползает плащ-палатка и белые, непокорные волосы рассыпаются по плечам. Все замирают. Господи, до чего же она красива!

- Успокойся, - нежно говорит она мне. - Со мной ничего не случится. Ведь офицеры - свои же. Я найду тебя: - Ее слова и бархатный голос несколько успокаивает. Майор тоже затихает и тактично выдерживает паузу. Я сую в руку неотправленное домой письмо:

- Там мой домашний адрес и номер части. Мы здесь, недалеко, за вокзалом, в здании ПТУ: - Оленька целует каждого и садится на заднее сиденье машины. И тут краснорожий отвязывается на нас, матерится, грозит трибуналом. Очень хочется двинуть ему в зубы, но мы, в солидарности, делаем настолько свирепый вид, что он затихает, быстро ныряет на место старшего машины и уносится в сторону гостиницы:

Опять бардак. Мы уныло бредем в расположение части, отплевываясь, сквернословя. После драки кулаками не машут. Впрочем, и драки-то не было. Просто у нас, на правах сильного, забрали наше мимолетное счастье. Вот и воюй тут за них:

* * *

Весь следующий день я пытаюсь разыскать Олю, крутясь возле гостиницы. Это многоэтажное здание оккупировали блины - офицеры из вышестоящих инстанций с круглыми, лоснящимися, холеными рожами. Не чета нашим, полковым, ночующим среди вонючих солдатских портянок, делящих с нами паек, ранения и увечья. Эти приехали сюда контролировать, распоряжаться, хватать звания и награды. Они-то и наводят бардак.

К гостинице то и дело подъезжают различные машины. Какие-то темные гражданские личности таскают во внутрь звенящие бутылками коробки. Рожи у них, как у тех, с кем мы воюем. Впрочем, кто их тут разберет? К вечеру гостиница начинает гудеть пьяным гулом. В окна летят бутылки и бьются о БТРы охраны. Бардак. Хотя их тоже можно понять: оторвали от теплых и любимых кресел и бросили в неопределенность, в войну. И не перед кем расшаркаться по паркету:

:Оленьку я так и не нашел. Расспросы ни к чему не привели. Комендант гостиницы лишь смеялся и посылал. А часовые пожимали плечами: мало ли сюда баб привозят?

:Мы снова уходим в ночной патруль. Все. Дальше вокзала и гостиницы - ни шагу. Навоевались. Надоело. Молодежь плетется сзади.

- Стой! Узкий луч фонарика оценивающе скользит по цистерне. - - Ну-ка, молодой! - подталкивает Леха Димку. Тот проворно взбирается наверх и начинает откручивать крышку. - - Вино! Женя, гадом буду, вино! - он радостно спрыгивает с цистерны и бежит в роту за ведром. - Вот будет подарок ребятам! А то, некоторые, молодые, хлебают клей, да одеколон. В армии всему научишься.

Димка возвращается быстро. В руках у него - резиновое ведро. Следом - еще два парня из соседнего взвода с такими же ведрами. Мы наполняем емкости и фляжки крепленым, красным как кровь вином, несмотря на то, что ведра отдают бензином.

- Тащимся! - радостно восклицает Валерка, подмигивает, задирает глотку и с бульканьем льет в нее приятную смесь. Мы тоже не отстаем - пропади все пропадом. Теплота разливается по телу. Плевать на службу, плевать на эту войну. Пусть сами меж собой разбираются: чья это территория и кому, на каком языке здесь говорить. Пошлем их по-русски. - Где-то слышны крики и выстрелы, а мы идем назад, в роту, и несем братве ведра, в которых плещется наше хорошее настроение. Многие уже спят и даже обилие вина не отрывает их от ватных подушек. Дембеля и прочая шустрота собираются в прокуренной каптерке и кружками черпают сладкую влагу из ведер. Радисты по рации дают условный сигнал остальным патрулям и те потихоньку закругляются в подразделение.

Весело вламывается Ринат, игриво щурит свои татарские глаза и вываливает на пол из картонной коробки добычу: сигареты, колбасу, консервы. Следом подкатываются другие ребята со своим добром. У нас - пир. Штык-ножи радостно буравят жестяные банки. Все давно пьяны, но продолжают пить. Пить, как в последний раз.

Наш гудеж до третьего этажа, где гуляют офицеры. У них своя добыча, свои праздники: у ротного сын родился. К нам врывается старшина с одним из взводных - утихомиривать. Мы наполняем кружки и мирно протягиваем им. За все хорошее! За укрепление воинской дисциплины! Со всех сторон - визги, мычание, всхлипы. Кто-то отрубается, кто-то уползает спать. Порядок восстановлен. Лейтенант еле стоит на ногах и я помогаю старшине оттащить его к своим. Наверху мне тоже протягивают кружку с водкой за сына ротного. Расти, парень! Живи! Не воюй! Мне Оленька тоже таких нарожает!

Потом я скатываюсь по ступенькам вниз и попадаю в опустевшую каптерку. Меня, оказывается, не было больше часа, и пока я отмечал рождение нового воина, живые отправляются в баню.

Я, шатаясь, выхожу на свежий воздух. Опять дождь. И ветер. С трудом нахожу баню в дальнем конце двора и вваливаюсь во внутрь. В предбаннике - гора нижнего женского белья с импортными этикетками. Наверное, наши черти где-то тиснули коробки, а потом свалили сюда за ненадобностью. А может, у мародеров отобрали?

Женское белье дурманит как дополнение к выпитому. Вот бы Оленьку сюда, в это великолепие! Я сбрасываю сапоги, штаны и натягиваю на голое тело кружевные трусики, бюстгальтер, чулки. Для потехи. Чулки то и дело рвутся, а член - вываливается из узких трусиков. Плевать! Так даже смешнее. Я открываю дверь, делаю шаг вперед и тупо смотрю на происходящее. Глаза снова лезут на лоб. Кажется, теперь у всех крыша поехала. Под пар и шум горячей воды, на деревянных полках, среди разбросанного мокрого женского белья солдатская братва: трахается друг с другом. Мое появление отмечается радостными пьяными криками и нежными зазывными стонами.

Я шизею, шарахаюсь назад и попадаю под горячий душ. Капли звонко барабанят по башке, вправляя мозги. Черт возьми, мой друг Леха стоит раком в мокрой женской комбинации, а какой-то молодой прочищает ему задницу. Они что, с ума сошли? Впрочем, накопившаяся психологическая нагрузка рано или поздно должна была бы как-то разрядиться: либо автоматной очередью, либо выбросом семени:

Под душем лопается застежка бюстгальтера и пустые, кружевные шмякаются вниз. Туда же летят и ажурные трусики. Только ноги никак не хотят освобождаться от мокрого капрона. Я путаюсь в чулках и падаю на пол. Ротный писарь - Игорек - подскакивает ко мне и помогает подняться. Мы садимся на деревянную скамью и он протягивает мне охнарик папиросы. После первой же затяжки легкие рвутся на части и сильный кашель из глубины буквально душит меня. Анаша! Игорек сует запить кружку с вином. Я жадно лакаю сладкое пойло, а затем, делаю еще несколько затяжек. Видение совокупляющихся в разных позах мужских тел начинает расплываться в алкогольно-наркотическом угаре. Улетаю. Вернее, мой мозг улетает куда-то вдаль и действует как бы вне тела.

Игорек опускается на колени и помогает мне освободиться от остатков капрона. А потом хватает ртом мой болтающийся член и глубоко втягивает его в себя. По законам приличия мне положено отстраниться или оттолкнуть его. Но мой мозг - далеко, а тело начинает содрогаться от накатывающего наслаждения. Между тем, усилия Игорька оказываются напрасными. Он бросает бесполезное занятие и отваливает в толпу. Кажется, я всю свою потенцию оставил в Оленьке. Эх, ее бы сюда!

Я откидываюсь назад и ложусь на спину. Голова уходит куда-то вниз и все закручивается в пьяной круговерти. Кто-то, приняв мою позу за приглашение, задирает мои ноги и впихивает свой хорошо смазанный кремом член в девственную расслабленную задницу. Я вздрагиваю, но не могу сопротивляться. А-а, будь, что будет. Вот и до меня добрались, черти. Оттрахали:

Кажется, должно быть приятно, но кайфа я не испытываю. Чужой член противно изнутри давит на переполненный мочевой пузырь. И мне лишь интересно, чем и как все это кончится? А чем кончится? Тут и дураку понятно. Хозяйство напарника раздувается и толчками вливает в меня снизу еще одну теплую жидкость, несколько раз дергается и позорно убегает наружу.

Мне хочется подняться, но вино с анашой крепко держат меня на скамейке. Кто-то опять пристраивается и закупоривает освободившуюся вакансию. Я смутно начинаю различать очертания лица. Леха! Вот это друг!

Мозг возвращается и я, освободившись от Лехи, сажусь на скамейку. Сквозь остатки сознания пытается пробиться чувство стыда и раскаяния, но и оно захлестывается новой порцией подсунутого наркотика с вином.

Нас тут человек пятнадцать. Всех призывов. Бардак. Что бы сказала Оленька? Я опять с тоской думаю об этой девушке, и мне вдруг хочется быть похожим на нее, на всех женщин: расслабиться, размягчиться, одарить напоследок каждого нежностью и любовью.

Но сначала надо поссать. Я отхожу в уголок и Зачем-то приседаю на корточки, как женщина. Мне самому интересно и смешно:

В углу одиноко сидит какой-то молодой солдат. Я подсаживаюсь рядом и угощаю его вином.

- Оттрахали? - спрашиваю парня. - Молодой кивает, стыдливо опускает глаза, и теребит рукой большой набрякший член.

- А ты кого-нибудь попробовал? - Теперь он поводит головой из стороны в сторону, а я, как Игорек, прижимаюсь ртом к его аппарату. Когда член парня достигает наивысшего напряжения, я становлюсь перед ним на карачки и приглашаю в свой зад. Он входит в меня и: О боже! Следом за ним плавно приходит кайф. Что-то он там задевает и меня начинает легко трясти. Мой долго молчавший и болтавшийся член наконец-то поднимается и напрягается донельзя. Кажется он вот-вот со свистом отлетит в неведомые дали. Я обхватываю его рукой, дергаю кожу несколько раз и мы, вместе с молодым сливаемся в едином оргазме. Так я сливался с Оленькой. Теперь я - как Оленька, ангел ночи, дарящий ласку. Я чувствую себя невестой, только что испытавшей счастье брачной ночи. Задница приятно зудит, а по телу растекается нежная слабость и сладость кайфа. Неужели женщины испытывают то же самое? Тогда им можно позавидовать. Почему я не женщина? И зачем мне этот одиноко болтающийся отросток? Вырвать бы его с мясом. А потом? А потом можно будет принимать в себя сколько угодно мужских членов. Ласкать, любить их: Только без войны.

Совокупления, как и мои философские рассуждения сменяются выпивками и перекурами. Затем снова повторяются. Вновь парни трахают меня и я, тоже, трахаю кого-то. Это какое-то неистовое сумасшествие. Пир во время чумы. Кажется, Пашка остался единственным, кто в состоянии еще раз кончить. И он делает это мне в рот.

Все. Хватит. Сумасшествие закончилось. Многие, обнявшись, уставшие, заснули тут же, в теплой бане. Я делаю еще один глоток вина. Внутренности мои подкатываются к горлу и я, зажав рот руками, вываливаюсь голый в дождливую ночь:

* * *

Через неделю нас все-таки отпускают домой. Ура! Дембель! Конец всему! Про то, банное сумасбродство, никто не вспоминает. Чего не бывает на войне?

Игорька убьют через два дня. Пашку позже отправят к родителям в деревянном бушлате:

Перед отъездом ребята рассказывали, что около гостиницы нашли красивую, мертвую, голую девушку. Она упиралась в асфальт коленями и головой, вывернув шею и раскидав по густой крови пышные белые волосы. Говорили - выпала из окна. А может выбросили? Эх, Оленька, Оленька:

Бардак! Вся жизнь - бардак! Весь мир - бардак! Если, конечно, в нем нет мира.

История первая

Категория: Экзекуция

Автор: Бонд Х.

Название: История первая

Теплым летним вечером, я и мой друг возвращались домой после не очень трудного рабочего дня.

Ехали мы в метро, разговаривали ни о чем. Во время разговора мой взгляд упал на молодую женщину. Она мне приглянулась сразу. Вообще-то мне многие женщины нравятся, но вот такой искры, которая меня прожгла долго уже не было. Возникло желание познакомиться с ней. Мне нужно было ехать до конечной, а моему товарищу нужно было выходить на предпоследней станции поэтому шансов у меня было еще больше. Не очень хорошо знакомиться, когда рядом кто-то. Она могла и отказать. Однако она сама могла выйти раньше.

Я такой человек, что чувствую себя очень неприятно когда слышу отказ. Этого вообще-то никто не любит тем более когда ты нормальный человек и ничего дурного за душой не имеешь. Из-за этой черты моего характера я часто отказывал сам себе подойти к понравившейся женщине и познакомиться с ней. В тот момент у меня никого не было, я был как бы свободен, поэтому я дал себе слово, что если она едет до конечной станции, то я обязательно с ней познакомлюсь.

За время пути наши взгляды несколько раз пересекались и я ясно видел, что наше знакомство очень вероятно. Это была молодая женщина лет тридцати, невысокого роста со светлыми волосами и достаточно привлекательной фигурой. Худенькой ее не назовешь, но и до полной ей далеко было. Но меня особо сильно приковал к себе ее взгляд. В нем было нечто! Я чувствовал, что с этой женщиной соскучиться очень трудно. Этот взгляд говорил, что она не чужда плотских удовольствий. Я давно уже знаю, что женщины, которым за тридцать гораздо раскрепощеннее своих молодых соперниц. Эти женщины уже точно знают, что им нужно. Возможно вы и не читали бы этот рассказ, если бы это в последствии не оказалось именно так.

Когда мы подъехали к предпоследней станции и мой товарищ вышел я с удовольствием и волнением понял, что я познакомлюсь с этой женщиной так как она осталась сидеть на своем месте. Я уже не стеснялся чаще поглядывать в ее сторону после ухода друга. Выйдя на конечной станции я понял, что повода для знакомства я так и не придумал, поэтому мне лучшего ничего в голову не пришло как предложить ей помочь понести ее сумки, нелегкие для нее судя по тому как она несла их. Мое предложение оказалось кстати и на мою радость она согласилась. Мы разговорились пока шли до ее остановки автобуса. Когда мы оказались на остановке, то она начала было прощаться, но я сказал, что донесу ее ношу до ее дома если она конечно не против. И вновь она согласилась. Я хоть и не тешил себя надеждами на что-либо, но все же внутренне я чувствовал, что та самая искра пробежала не только у меня.

Вот с этими мыслями и нашим с ней разговором, который становился все более оживленным, мы добрались до ее дома. Подойдя к ее квартире она предложила зайти и как бы в благодарность выпить чаю или кофе. В ответ я пошутил вроде того, что зайду если она не будет ко мне приставать. Ей это понравилось, и она смеясь пообещала не приставать.

Весь вечер мы с ней сидели у нее на кухне, разговаривали в основном о жизни. Она много рассказывала о своей. Рассказала, что живет с матерью и еще у нее есть дочь, которая ходит в школу. Была замужем. Она оказалась интересным и хорошим собеседником. С ней было интересно, она была очень живым по натуре человеком и даже быстро разговаривала. Сама же объясняла это профессиональной привычкой - она работала продавцом в одном из отделов крупного магазина. Люди часто спрашивают о том об этом что лежит на прилавке вот и нужно быстро объяснить. Вот и переняла в жизнь эту привычку.

Так мы и просидели с ней до самой ночи. Я даже ни разу не взглянул на часы, даже когда стемнело, а когда спохватился, то уже было около полуночи. Лена (так ее звали) напомнила, что уже пора прощаться, но по правде говоря я не хотел ночью добираться до своего дома. Автобуса можно было уже и не дождаться, да и с собой не было достаточных денег, чтобы поймать частника. Я попросил ее остаться у нее дома до утра. Сказал, что переночую хоть на кухне.

- Нет. - сказала она. - На кухне ты спать не будешь, ляжешь в маленькой комнате.

С этими словами Лена провела меня в комнату, достала чистое постельное белье. Я признался ей, что надеялся, на ее такую любезность. И вот надежды мои оправдались.

Я сел на кровать, она стояла рядом облокотившись на шкаф. Лена и вправду была привлекательной женщиной. Я с удовольствием поглядывал на ее красивые формы, очертания которых трудно было не заметить под ее домашним халатом, в который она переоделась сразу после нашего прихода. Не знаю, что меня толкнуло к этому шагу, но я взял ее за руку и притянул к себе. Она не противилась этому, я уже отчетливо видел, что она очень даже не против того, что может произойти между двумя людьми, понравившимися друг другу. Не вставая с кровати я провел рукой по ее щеке, шее, плечам, а потом посадил ее себе на колени. Наши лица оказались на том расстоянии, которое могло означать только одно...

Мы стали целоваться. Я люблю целоваться и знаю, что делаю это очень неплохо. Очень трудно было не заметить по той страсти, с которой она отвечала мне, что и она не чужда этого приятного занятия, поэтому мы достаточно долго не разнимали своих губ и зыков держа друг друга в объятиях. Потом я отстранился и взяв ее на руки развернулся и ничего не говоря положил ее на кровать. Мы оба уже знали, что хотим друг друга. Я говорил ей слова любви, говорил что она мне очень понравилась как только я увидел ее, ее лисьи глаза притягивали к себе.

Она была еще очень привлекательна, это подтверждалось и тем, что она использовала минимум косметики. Ее лицо оставалось все равно очень привлекательным и без какой-либо краски. Женщины такого типа нравятся почти всем мужчинам. Она и сама знала это. Я целовал ее лицо, шею. Я не спешил. Прямо через халат я стал целовать ее податливое тело, от которого исходил необъяснимый аромат, который все сильнее пробуждал во мне желание. Она отвечала мне своими ласками. Одной рукой она притягивала меня к себе, а другую запустила в мои волосы. Еще несколько минут мы сладко целовались, когда она приподняла меня, поднялась сама и стала снимать с меня рубашку. Сняв ее она стала гладить меня по груди, плечам, рукам, а потом обняв стала целовать прямо в шею. От этих ласк я был уже на вершине блаженства...

Но тут меня просто как будто перемкнуло... Я сам того не ожидая от себя сказал ей, что могу предложить ей нечто наверняка для нее необычное на что она правда может и не согласиться. Лена молча дала понять, что это ее заинтриговало. Я предложил ей связать мои руки. Она внимательно, с легкой улыбкой посмотрела мне в глаза. Я прочел в них, что она почти не ошарашена этим предложением. Видя это я стал уже смелее ей объяснять, что связав меня она может сделать со мной все что угодно. Я буду выполнять все ее желания и приказы. Буду, попросту, ее рабом. Почему-то я не прочитал в ее глазах какое бы то ни было удивление. Скорее наоборот! Она еще с несколько секунд посмотрела на меня своими коварными глазами и спросила.

- Ты уверен что хочешь этого?

Утвердительного кивка моей головы хватило, что бы она встала и молча вышла из комнаты. Вернулась она через пару минут с двумя длинными и не очень широкими кусками мягкой материи.

- Для рук и ног, - пояснила Лена и развернула один из кусков на всю длину.

Во мне внутри все шевельнулось так, что стало от чего-то не по себе, хотя я еще не очень верил тому, что происходит. Такого, чтобы женщина с ходу без лишних слов согласилась на это, еще не было!

- Только хочу тебе напомнить, - произнес я еще не веря, что она меня не то, что точно не выгнала из дома за такое предложение, а еще и вот так с ходу решила попробовать, - когда ты меня свяжешь, ты действительно можешь делать со мной чего хочешь, заставлять меня выполнять все твои приказы и команды. Любая твоя фантазия, которая до этого не была воплощена в жизнь из-за своей возможной неординарности может быть выполнена сейчас, только лишь по твоему желанию. Я могу и противиться тому, что ты будешь делать со мной, возможно буду против того или этого, сопротивляться и всячески мешать тебе. Ты же должна пропускать ВСЕ мои реплики, возражения и все остальное прочее мимо своих миленьких ушек. Более того, если тебе не понравится, что я возражаю, ты можешь, а лучше, должна наказывать меня за любое мое сопротивление. У меня связаны будут руки и, если ты захочешь, то и ноги, поэтому помешать тебе я не смогу. Свое согласие на твои возможные пытки считай, что я тебе дал. Хотя я человек по натуре свободолюбивый, но острые ощущения от возможного рабства хочу испытать еще больше. Единственное, что я хотел бы попросить - это оставить меня все-таки живым и здоровым. Сегодня пятница, вернее уже даже суббота началась, так что ты даже во времени не ограничена. Я даю тебе свое согласие на то, если тебе захочется продержать меня в связанном состоянии все выходные.

- Я уже давно все поняла, -с легкой ухмылкой ответила она. - Все будет именно так как ты сказал, если ты, конечно, сам хочешь этого. И живым и здоровым ты останешься.

- Все, о чем я сказал, мне хотелось бы испытать и конечно еще и твои желания и фантазии.

- Ну ты даешь руки то свои? - спросила Лена уже требовательно.

Вдруг внутри меня пробежали тени сомнения. Я же знаю эту женщину лишь часов пять-шесть и тут же даю ей связать себя по рукам и ногам. А вдруг она маньячка? Что если я попал в хорошо расставленную сеть: тяжелые сумки; ее согласие на мою помощь поднести их; приглашение на чашечку чая; то, что она сама до самой ночи не напомнила мне, что пора уходить.

А тут еще и полное согласие с моей фантазией. Все это смутно мне напоминало начало мрачных историй. Но выругав себя внутренне за какие-то сомнения я развернулся спиной к ней и молча скрестил сзади руки.

Через полминуты я ясно дал себе понять, что она связала их на редкость надежно. Рук мне было не развязать. Мне даже показалось, что она перестаралась потому как кисти немного потяжелели из-за частично перекрытого доступа крови. Но я подвигал немного запястьями и слегка ослабил стянувшую запястья материю, но тем не менее мысли о самостоятельном освобождении мне уже не приходили в голову.

Она развернула меня к себе и вновь прижалась губами к моим губам. Через короткое время она отстранилась и обтерев губы стала расстегивать мой ремень. Я уже давно и сильно был возбужден. Одна только мысль о подчинении женщине приводила меня в полную боевую готовность. Лена одной рукой ласково проводя там где это возбуждение отчетливо проступало, другой рукой расстегнув ремень сняла его с моих джинсов.

- Зачем это? -с усмешкой спросил я.

- Молчать! Увидишь! -резко ответила Лена. Глаза ее загорелись еще больше. Она полностью расстегнула джинсы и взяв с кровати мой ремень уверенно произнесла.

- Снимай дальше сам.

- Как это я без рук стяну с себя джинсы? - возразил я.

Лена молча сложила ремень пополам, одной рукой взяла его за два конца, а другой стороной ремня слегка хлопнула по свободной ладони, не двузначно давая понять, что лучше подчиниться.

Через минуту она весело смеялась глядя на мои слабые попытки снять с себя застрявшие на щиколотках джинсы. Мне с трудом удалось спустить их, но они комом застряли на ступнях ног и как бы я не пробовал их сбросить - ничего не получалось. Я вопросительно взглянул на Лену. Перестав смеяться она сама сняла их до конца оставив меня в трусах, а затем перевалив меня животом вниз через свои ноги несколько раз стеганула меня ремнем по моей заднице. От боли я слегка взвыл, но она приказала мне молчать.

Слегка отлупив меня как нашкодившего мальчишку, Лена велела лечь мне на кровать, взяла другой кусок материи и приказала перекрестить ноги.

- Так ты не сможешь встать на ноги, даже если тебе захочется, -пояснила она несколько раз обмотав материю вокруг щиколоток и накрепко завязав это дело мертвым узлом.

Затем она сама легла на кровать, а мне приказала лечь лицом вниз у ее ног. Кое-как скрючившись я лег в ее ногах. Лена положила одну свою ногу мне на спину, а другую поставила на шею. Протянув руку к столику за ее головой, она взяла сигарету и закурила. Какое-то время она молча она смотрела на меня, а потом вдруг сказала.

- Я сама очень хотела попробовать то, что ты мне сам предложил. Однажды я предложила это своему бывшему мужу, но он резко отказался и после того случая я ни кому никогда не предлагала этого, хотя желание сотворить такое оставалось во мне. И вдруг появляешься ты и предлагаешь мне это. Сам понимаешь, что я не могла не воспользоваться таким случаем. И вот ты связанный и пока только слегка униженный уже лежишь у моих ног и, как я понимаю, со страхом - судя по ситуации - ждешь от меня дальнейших приказаний. Что ж, ждать тебе уже не долго. Целуй мои ноги, раб!

Тон ее голоса заставил меня невольно содрогнуться. Меня ждала веселая ночь...

Я приподнялся и взглянув на ее хорошенькие, слегка пухленькие ножки попробовал было начать целовать их с икр, но она поставив одну ногу мне на голову притянула меня к пятке другой ноги и немного повысив тон произнесла:

- Не отсюда начинаешь! Начинай с моих пальчиков и пяточек.

Признаться я очень редко ласкал эту область ноги, так как женщины обычно сами отказывались от этого, хотя я знаю, что это крайне приятная процедура. Лена судя по всему и сама знала это и нисколько не стеснялась своего приказа. Я ласкал ее ступни, посасывал пальцы ее ног, которые она поочередно или сразу все вместе впихивала мне в рот. Свободной ногой она надавливала мне на затылок лишая возможности хоть на секунду оторваться от ее ног. Затем она приказала лечь на левый бок и засунула мне в рот все свои пальчики правой ноги. А другую ногу положила мне на шею сказав так и лежать, пока она что-нибудь не придумает. В таком положении она лежала и докуривала свою сигарету. Докурив, она вытащила свои пальчики из моего рта и спросила:

- Нравится?

- Очень, -немного с язвецой ответил я и очень зря сделал это. Лена в ответ стала ремнем хлестать меня по моему уже побитому ею телу. Я извивался от резкой боли, но она схватила меня за волосы на затылке и прижала меня лицом к кровати лишая меня возможности сопротивляться и кричать от боли на всю квартиру.

- Мне очень не нравится, когда мне язвят и дерзят. - говорила она, выбирая новое место для каждого удара, - поэтому в твоих интересах говорить только тогда, когда я что-то спрашиваю у тебя. А отвечать ты должен с покорностью в голосе. В противном случае я буду воспитывать тебя таким образом гораздо дольше чем сейчас.

Немного вот так порезвившись она остановилась, отпустила мою голову и, несколько раз проведя ремнем по покрасневшей спине, приказала оставаться в таком положении, лицом вниз, не поднимая головы пока она вернется.

Лена вышла из комнаты, а я, избитый, остался лежать на кровати наедине со своими мыслями. Мне казалось, что может она действительно и не пробовала никогда быть Госпожой, но это у нее уж очень хорошо получается для первого раза. Возможно, она мысленно все эти годы рисовала в голове подобные сцены и теперь ей случай помог все это воспроизвести на практике. Ее отвязность объяснялась тем, что мы хоть и понравились друг другу, но все же были еще очень мало знакомы. Чувства любви у нас не было, что помешало бы нам обоим стать теми, кем мы были сейчас - госпожой и рабом, скорее страсть нас обуяла, а это уже позволяет сильно раскрепоститься.

Свою участь в ближайшие часы я себе слабо представлял. А это усугублялось еще и тем, что я позволил ей отрываться на мне все выходные если ей только того захочется. Возможно часы мучения на которые я рассчитывал вначале могут перейти в сутки. А дальше... дальше кто знает, что ей на ум взбредет. Я надеялся, что у нее хватит благоразумия и она освободит меня хотя бы к утру понедельника - просто если я не явлюсь на работу, то ее можно попросту потерять. Вот на этой мысли Лена вернулась в комнату.

- Отдыхаешь? - ласково спросила она, -Отдыхай. Тебе силы понадобятся. Она принесла с собой стакан воды и немного дала мне сделать глоток.

- Хватит, успеется. - она выпила половину воды и поставила стакан на тумбочку.

Лена вновь легла на кровать и произнесла:

- Сейчас ты будешь ласкать мою грудь и не вздумай сделать что-то не так как мне этого захочется.

С этими словами она обеими руками крепко взяла меня за волосы и притянула к своей груди. Я лизал и ласкал ее грудь как только мог, тем более что это было очень приятное занятие. Приятное, если не считать ее ручки крепко обхватившие мои волосы и постоянно двигающие мою голову от одной груди к другой и доставлявшие коже головы малоприятные ощущения. В какой-то момент она отодвинула мою голову от себя на несколько сантиметров и держала так около минуты. Глаза ее были закрыты, рот чуть приоткрыт, она учащенно дышала. Затем она открыла глаза и наши взгляды пересеклись.

- Почему ты смотришь на меня?

- Красивая ты. - с удовольствием ответил я.

В ответ я получил пощечину.

- Не смей меня называть на ты! Только на вы ты имеешь право обращаться, прибавляя Ваше Величество, Госпожа или, на крайний случай, Хозяйка! Ты понял меня? - Она, продолжая крепко держать меня за волосы, запрокинула мою голову.

- Понял, моя госпожа! - с трудом произнес я, мысленно усмехнувшись тому, что мне вообще пришлось сказать это. Никогда еще мне не приходилось говорить это своим мучительницам. Но эта особа уже заслуживала такого обращения. По крайней мере для начала было очень впечатлительно. Ее телодвижения с каждым разом становились все настойчивее и требовательнее. Мороз по коже пробирал когда я теперь встречался с ее взглядом.

- И еще. Мне не нравится, что ты смотришь на меня и вообще смотришь. Лена вновь вышла из комнаты и вернулась с черным вязаным шарфом.

- Спиной ко мне! -коротко приказала она. Я развернулся и она крепко завязала мне глаза обернув шарф два раза вокруг головы и сделав мертвый узел на затылке. - Вот так гораздо лучше! - медленно и с удовольствием сказала моя госпожа.

Некоторое время Лена не касалась меня. Я сидел, не видя ее, но очень хорошо чувствуя на себе ее пристальный взгляд.

Мои мысли совсем перемешались. Я не знал уже о чем думать. Влип так влип! И сам же этого хотел., -только и вертелось у меня в голове.

- Лечь на спину! - потребовала она тоном не терпящим возражений. Как только я растянулся на кровати, Лена улеглась на меня сверху и стала неистово ласкать мое тело. Я бы даже сказал, даже не ласкать, а скорее истязать, потому как ее зубы норовили через раз кусать меня как можно чувствительней. Она, словно не обращая внимания на мои стоны и судорожные подергивания тела после очередного засоса или укуса, продолжала спускаться все ниже и ниже.

С одной стороны процедура такая была приятна. Мне нравилось всегда, когда женщина меня покусывает во время близости, но это была уже далеко не приятная процедура. Моя шея и грудь уже горели от ее засосов, когда она добралась до живота, еще девственного и не знакомого с ее зубками. А надо заметить, что живот ведь гораздо чувствительнее всего остального, уже покрытого маленькими синяками. Но Лена остановилась.

Маленькая пауза была очень кстати, хоть и продолжалась она совсем немного. Мой мучительнице видимо надоели мои судороги от ее очередного вгрызания в мое тело и она схватила одной рукой мои волосы на затылке и потянула их вниз. Моя шея выгнулась и я невольно издал стон от боли. Лена всунула ступню своей правой ноги между моими связанными ногами и надавила вниз на то, что служило веревкой. Сильная боль и без того давившей материи заставила меня вновь мучительно застонать. Просить Лену о милости и слегка ослабить мои мучения означало лишь только усилить их. Поэтому я не пытался рискнуть даже слова произнести. А мои стоны, как я понимал совершенно ей не мешали и лишь раззадоривали ее. Оставалось только лишь стойко переносить все, что происходило со мной. Но это слабо получалось и время от времени мне приходилось издавать нерадостные звуки.

Тут она, видимо, вспомнила про мой еще девственный живот и накинулась на него словно она была диким голодным зверем. Я уже не стеснялся во всю выражать свои эмоции. Но видимо ей и это надоело, потому что я сквозь затуманенное болью сознание услышал ее как бы невзначай сказанную вслух мысль.

- Заткнуть тебе рот, что ли?

Мысль ей наверное показалась забавной, потому как она отпустила мои волосы и ноги и вновь ушла. Если она сейчас воткнет мне кляп, - подумалось мне, - то пусть это будет самой страшной процедурой на сегодня.

Как же я был наивен в своих желаниях, невольно в мыслях сейчас забегая наперед и вспоминая то, что происходило немного позже!

Она вернулась и приказав открыть мне рот, попыталась всунуть в него какую-то тряпку. Но в самый последний момент я закрыл его, решив сыграть роль непокорного. Мда... и вновь я пожалел об этом. А что же я еще мог ждать?! Я еще не успел подумать об этом как мой собственный ремень в находясь ее коварных руках начал с легким свистом опускаться на мои грудь живот, руки, бедра, в общем на все, что попадалось на его пути...

- Мне просить тебя второй раз? - как-то холодно вопросила Елена. Нет. Второй раз ей не пришлось повторять и я, смирившись, с покорностью (а что оставалось делать?) открыл рот. Тут же его до отказа заполнила туго свернутая тряпка. Это она тоже сделала профессионально. Меня чуть не стошнило, когда материя слишком далеко зашла в горло. Самому вытащить этот кляп языком уже не представлялось возможным и еще я понял, что мой рот шире не мог уже раскрыться.

Как бы проверяя работоспособность этого глушителя она разом, своими острыми коготками и зубами впилась в мой недоласканный ею живот. Видимо ей очень понравился тот сильно приглушенный крик, который, не будь этого кляпа, достиг бы ушей уже давно спящих мирным сном жителей в соседних квартирах. Она весело рассмеялась, пару раз хлопнув для острастки меня по щекам.

- Мне нравится как ты мычишь! Мой бычок! - она продолжала веселиться слушая мои нечленораздельные звуки, издаваемые как только она в очередной раз ласково касалась меня своими коготками. Я чувствовал на себе красные горящие полосы от ее пальчиков...

А что мог еще пожелать себе добровольный раб каким был я сейчас? Я конечно хорошо осознавал, что меня все это вполне могло ожидать, но я не мог предположить это, потому как самому себе доставить такие наслаждения я не мог. Зато я в полной мере испытывал их сейчас от нее. Чувство бессилия, безволия и отсутствие какого-либо моего сопротивления ее мучениям, захлестывали меня. Только теперь я хорошо и ясно осознавал себе в какую кутерьму я ввязался. И хотя я почему-то был уверен, что Лена нормальный человек, не маньячка и наигравшись со мной меня отпустит (когда-нибудь), но все же... Даже если сейчас мне захочется сходить по нужде я не смогу ее попросить об этом, раздаются только лишь мои гулкие мычания из за этого неслабого кляпа.

Все-таки хоть и было все это мучительно больно и в какой-то мере обидно, что не можешь ответить ей, мне все же не хотелось что бы Лена сейчас прекратила свои игры. Я для этого и просил ее, что бы она вволю наигралась со мной а я испытал на себе все ее фантазии. Правила были ею услышаны и она от них пока не отступала. А ведь все остальное я разрешил ей и еще попросил не придавать абсолютно никакого значения моим просьбам отпустить меня...

Вволю навеселившись и наигравшись со мной своими коготками, зубками и все остальным, что причиняло мне эти страдания, Лена присела на кровать и затянулась сигаретой. Зная уже, что я не курю и не курил раньше, она склонялась на до мной и нарочно пускала дым мне в лицо. Под конец ее курева у меня уже слегка, от непривычки, кружилась голова. Я чувствовал себя так, будто я выпил рюмку- другую. Затем она вышла из комнаты, весело и с издевкой сказав мне, что бы я никуда не уходил... Мдаа... шутница она, однако!

Не знаю, что она там делала, но вернулась она не так скоро. В комнате к этому времени играло включенное ею радио и я слабо различал слабые звуки доносящиеся до моих ушей.

Мне уже ни о чем не думалось. Голова была затуманена то ли от дыма ее сигарет, то ли от всего пережитого. Хотя скорее от всего вместе взятого. Когда лежишь вот так в ожидании чего-то неизвестного, не думая ни о чем, то время тянется очень и очень медленно... Так оно и было, но я был немного рад наступившей паузе. Мои глаза были туго стянуты шарфом и я даже не знал горит ли в комнате свет. Дыхание приходило постепенно в норму. А вот мой член, все это время сильно возбужденный, совершенно не хотел успокаиваться.

Надо признаться, что когда меня посещали мысли с подобными сценами, то я невольно всегда сильно возбуждался. А тут все это происходило, так сказать, в натуральную величину. Вот поэтому-то я и не мог даже мысленно заставить сбросить с себя возбуждение. Ощущения усугублялись тем, что это возбуждение не находило пока никакого естественного завершения, а от того (и меня поймут все мужчины) в паху у меня начинало немного побаливать.

Стараясь не думать о неприятных ощущениях и пытаясь сосредоточиться на том, что я намертво связан (а даже мысль об этом всегда доставляла мне огромное удовольствие) я ждал прихода своей Строгой Госпожи...

Бархатные губы

Категория: Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: Бархатные губы

Во время непродолжительного отдыха, русская принцесса по настоянию всего собравшегося общества рассказала, каким именно образом она испытала на себе впервые действенность стимулирующего средства, преодолевающего холодность чувств, а также приятные последствия первого же применения розги к ее заду. Поскольку вся компания великолепно понимала французский, а принцесса владела им в совершенстве, пояснения давались ею именно на этом языке.

Образование я завершила в Англии, - начала она, - куда мои родители, занимавшие видное положение в мире дипломатии, привезли меня в возрасте пятнадцати лет. Тотчас же по прибытии меня вверили попечению миссис Траскотт, руководившей в Лондоне школой-пансионом для молодых девиц, где я быстро подружилась с юными английскими мисс, давно постигшими сладость интимного общения между девушками. Одна из них, мисс Блонд, не раз уединяясь со мной и пытаясь испробовать на мне все очаровательнейшие приемы контакта, так и не достигла успеха, с величайшим удивлением столкнувшись с моей холодностью и полным отсутствием реакции на столь интимные ласки. В пансионе было принято наказывать за мелкие проступки шлепками, а за более серьезные - сечением розгами, которому обязательно должно было предшествовать подготовительное наказание руками, производившееся миссис Траскотт с величайшей суровостью. В один прекрасный день, а это случилось через два месяца после моего приезда, нас с мисс Блонд застали, и начальница приговорила к наказанию розгами у себя в комнате. Нас проводили туда после вечерних классов; на случай сопротивления со стороны провинившихся начальнице оказывали содействие две помощницы, весьма сильные и крепкие вследствие своего возраста.

Мисс Блонд оказалась первой из нас, кем занялась миссис Траскотт. Она положила девушку поперек колен и со всей строгостью звучно отшлепала по обнаженному заду, да так, что кожа по всей поверхности ягодиц стала красной. После этого, связав девушке руки, она велела одной из помощниц поставить ее на ноги и чуть-чуть пригнуть, другая же взяла ее за ноги, а начальница отвесила ей три дюжины ударов розгой. Девушка взвыла уже на первом ударе, задергалась всем телом и стала крутить ягодицами, словно одержимая. Но посреди наказания, с каждым ударом становившимся все более и более суровым, она вдруг затихла, и мне даже показалось, что она сжимала и разжимала ягодицы точно так же, как тогда, когда я пальцем отвечала на ее ласки и наблюдала за тем, как живо на это реагировала она в отличие от меня. И когда порция была выдана сполна, кожа у девушки была такой же красной, как мундир английских конных гвардейцев. Ее отпустили, и теперь ее место должна была занять я.

Несмотря на оказываемое мною сопротивление миссис Траскотт при содействии обеих помощниц все же сумела уложить меня поперек колен; и несмотря на то что я отбивалась как могла, помощницы стянули с меня панталоны и закатали рубашку, тем самым открыв мой зад и любезно предоставив его начальнице, которая крепкой и сильной рукой стала наносить по нему весомые удары, приговаривая по ходу наказания.

Шлеп-шлеп, - звукоподражательно замечала она, - я заставлю вас позабыть про дурное, отучу вас шалить, шлеп-шлеп, вам надолго запомнится столь целебное наказание! Шлепки становились вое более и более крепкими, я терпела адские муки, кожа горела, и мне даже показалось, что она вот-вот лопнет под ударами жестоких пальцев, и вдобавок, думала я, это еще не все: если я выдержу эту пытку, без сомнения, это всего лишь начало. А когда начальница устала шлепать меня, помощницы связали мне руки за спиной и уложили лицом вниз на софу, обнаженную от затылка до подвязок; одна из помощниц зажала меня ногами, усевшись на поясницу, точно мужчина в седло, другая схватила меня за ноги, а миссис Траскотт взялась за розги, предупредив, что то, что я выдержала, - всего лишь цветочки по сравнению с тем, что меня еще ждет.

И действительно, первый же удар розги, со свистом опустившейся на мои ягодицы, заставил меня громко вскрикнуть от боли; после второго мне показалось, что с меня сдирают кожу, и я бешено задергалась на диване и взвыла; безжалостный палач считал удары и опускал розгу медленно, но со все большей силой, исторгая из меня душераздирающие вопли; я испытывала муки ада, а наказывавшая меня женщина- монстр еще и приговаривала Ух при каждом ударе, вложив в это всю свою ярость; с каждым ударом боль становилась все нестерпимее, и мне даже показалось, что розга кромсает меня на части. Мне было до того страшно, что мой вой перекрывал свист рассекающей воздух розги. Но вот где-то в середине наказания, несмотря на то, что розга ложилась на меня самым безжалостным образом, боль начала слабеть; к тому же огонь, обжигавший иссеченную кожу, стал проникать внутрь, спускаться вниз, и в конце концов я ощутила его спереди, куда не доставала розга, но где мисс Блонд так часто действовала язычком и пальчиком, а я не могла как следует этого оценить, а сейчас низ живота охватил сладкий жар, перешедший в несказанное наслаждение, и я почувствовала, как эти места залила влага; и когда фурия уже кончала наносить мне третью дюжину ударов, я погрузилась в океан страсти и пожалела, что не совершила второго проступка, который бы заставил мстительные розги начать все сначала.

Как только я в тот же самый вечер вновь увиделась с мисс Блонд, я рассказала ей о своих ощущениях. Девушка даже посмеялась, узнав о том, что для меня это было новым и неожиданным, и, рискуя тем, что нас опять могут застать и ягодицы каждой из нас станут объектом гнева миссис Траскотт, она отвела меня в укромный утолок, где попыталась в очередной раз воздействовать на меня при помощи тех самых приемов, которые прежде оказывались безуспешными, и на этот раз результат превзошел все ожидания.

Получилось так, что довольно долго мне не приходилось встречаться с розгой, и я опять мало-помалу возвращалась к прежней холодной бесчувственности, так что мисс Блонд напрасно старалась оживить меня, ибо все ее усилия оказывались тщетными, а возможности - исчерпанными. Но как-то раз я совершила серьезный проступок, и меня опять повели сечь, и вот после наказания руками при первых же ударах розги я вдруг ощутила те же приятные наплывы сладострастия, что и в тот раз, и через полчаса увидевшись с мисс Блонд, я вновь предалась наслаждению.

Когда позднее я вернулась в свою страну, получила возможность осознать, что для нашего холодного северного темперамента требуются возбуждающие средства. Наилучшее и наиболее эффективное из них, поскольку не приносит ни малейшего вреда здоровью и не оставляет после себя ни малейших следов и физических нарушений, если применяется с толком и умом, - это розга.

Кстати, - проговорила она под конец, - можете убедиться сами,

Произнеся эти слова, она повернулась к нам прекрасным белым задом, где, несмотря на основательную и совсем недавнюю порку, не осталось ни малейших следов воздействия...

На следующий день мисс Пируэт прибыла первой, привезя с собой обернутую в шелк связку березовых розог, заявив нам, что намеревается проверить действие возбуждающего средства, о котором нам поведала русская принцесса. Вскоре приехали и две остальные, имея при себе точно по предварительному сговору пучки розог, ибо они тоже решили произвести испытание расхваленного стимулятора. Принцесса, видя, что они настроены всерьез, взяла слово, чтобы дать им совет.

- Чтобы розга, - предупредила она, - даже при строгом ее применении не портила кожу, следует предварительно производить наказание руками; тогда зад, разогретый подобными манипуляциями, в большей степени подготовлен к розге, и она не будет рвать обработанные при помощи рук кожные покровы, конечно, если порка, сколь бы крепкой она ни была, будет производиться разумно.

Кончита и Долорес разделись. Долорес улеглась в постель на спину, Кончита в обратной позе легла сверху, и таким образом щели каждой из них были подставлены языкам друг друга, причем Кончита выставила поверх лица Долорес свой широкий бархатистый зад, так что могучие и округлые ягодицы расположились наиудобнейшим способом для порки. На меня возложили обязанность подготовить к ней прекрасные полушария при помощи рук; я приблизился с занесенной для удара рукой и, как только оказался рядом с великолепным задом, приступил к серии шлепков, поначалу слабых, почти не оставляющих следов на теле, потом более крепких, когда пальцы стали прочерчивать розовые линии; наконец ряд сильных ударов окрасил обработанную подобным образом кожу в красный цвет, вдобавок шлепки громко резонировали.

И когда кожа побагровела и вздулась, я уступил свое место принцессе и та взялась за розгу, поначалу применяя ее с умеренностью, ритмично, производя больше шума, чем боли, кладя удары вразброс, но затем стала сечь построже. Исчерченные красными полосами ягодицы затрепетали; наконец, когда посыпались более сильные, более режущие удары, зад стал резче подпрыгивать вверх-вниз над самым лицом Долорес; та же обняла зад Кончиты руками, чтобы придерживать щель на уровне губ, из-под которых высовывался розоватый язычок, наполовину погружавшийся в отверстие, где он обрабатывал клитор и облизывал алые губки приотворенного грота. Принцесса обрушила розгу на пышные полушария, которые, извиваясь в сладких мучениях, то подпрыгивали, то раздвигались, то сжимались, возбужденно трепетали, тем самым показывая, что храм любви охвачен радостью. Тут исполнительница прекратила наносить удары; сжавшиеся ягодицы какое-то время призывно покачивались и наконец раздвинулись, демонстрируя в самом низу широко открывшейся промежности маленькую карамельку.

Когда же было решено разъединить подруг, Долорес, поскольку не довела дело до конца, настояла на том, чтобы ей дали возможность продолжать, и ее язычок, так и не покинувший приюта наслаждения, возобновил, охваченный безумным порывом, свои сладострастные прогулки. Я скользнул в постель, чтобы дотронуться пальцами до раскрасневшейся плоти, а затем приложил губы к маленькой черной точечке; ягодицы буквально пылали, и когда мой язык проник внутрь крошечного отверстия и занялся его обработкой, вход туда напоминал дверцу печи, чуть ли не обжегшей мне губы, и вот обе девчонки задергались и затрепетали, повергнутые в бездну безумного наслаждения; причем Кончита - вторично, давая тем самым наглядное доказательство действенности стимулирующего средства.

Теперь настала очередь Долорес попробовать розгу. Раздевшаяся мисс Пируэт уложила Долорес на край постели лицом вниз, оставив ноги на полу, так что она очутилась в согнутом положении, выставив свои могучие полушария, словно два полумесяца, и теперь мне предстояло выдать ей три дюжины звучных шлепков, а когда раскрасневшийся от моих прикосновений зад был уже готов к применению розги, мисс Пируэт улеглась на постель, причем поперек, скользнула под Долорес, остававшуюся в прежнем положении; однако зад при этом несколько приподнялся, ноги более не опирались о пол, а просто свисали с постели. Баядерка обвила зад рукой, чтобы он не прыгал у нее перед ртом, а когда она начала возносить молитвы в храме, Софи, которой было доверено применять весь этот день розги, устроилась позади полушарий и начала действовать. От первых десяти ударов Долорес даже не поморщилась, несмотря на то, что наказание осуществлялось весьма сурово; но уже с одиннадцатого удара ягодицы начали подергиваться, а потом и подпрыгивать от более резких и безжалостных прикосновений; ягодичные мускулы приводили в движение ноги, и Долорес непроизвольно начинала ими дрыгать в воздухе всякий раз, как только розга со свистом ударяла зад, подскакивавший при каждом ударе; и, вся трепеща, она оказывала гроту мисс Пируэт те же услуги, какие получал ее собственный.

А когда полушария покраснели и опухли, принцесса, догадавшись, что приближается момент, когда удары розог станут ненужными и видя, как конвульсивно подергиваются полушария, поскольку розга сделала свое дело, отбросила инструмент, встала на колени подле разгоряченного зада и начала оказывать ему самые нежные знаки внимания, чем сделала наслаждение еще более острым.

Теперь лечь под розги предстояло мисс Пируэт. И вот девушке, которая была еще в полузабытьи, помогли встать, и она повела меня к креслу, а за нею проследовала вся компания; когда я уселся, она улеглась поперек колен, подставив мне под правую руку свой прекрасный зад и попросив действовать безо всякой пощады. Идя навстречу ее желаниям, я устроил ей суровую порку, шлепая крепкой и сильной рукой, при этом систематически ударяя два раза подряд по одному и тому же месту; а когда ее ягодицы были готовы для розги, она поднялась, сверкая глазами от сладострастия, протянула руку к моей ширинке и достала оттуда моего разъяренного мэтра Жака, которым тотчас же решила закусить. Я приспустил штаны, уселся в кресле поудобнее и стал ждать, что будет дальше. Девушка же прыгнула мне на колени, ввела в себя вертел и расселась у меня на ляжках, загнав машину как можно глубже и неподвижно застыв поверх моего жезла.

С розгами в руках Софи стала охаживать ими выставленный крупный зад, но на него, казалось, не действовали даже самые сильные удары, и девушка никак на них не реагировала. Я все время ждал, когда же она начнет скакать и подпрыгивать, но девушка оставалась неподвижной, она словно приклеилась к моему колу. Наконец я почувствовал, что она, похоже, пробудилась; но, вместо того чтобы начать ездить по члену, она стала тереться о мои ляжки, обнимая член в вагине, отчего он то стягивался, то увеличивался в размерах по мере того, как на ягодицы обрушивался очередной удар; принцесса начала сечь вдвое сильнее, инструмент со с свистом опускался на нежную кожу, производя звук словно при ушибе; девушка же продолжала ерзать, перемещаясь по горизонтали, и это движение, почти незаметное для постороннего глаза, оказалось весьма сладостным для моего взятого в плен приапа. Слившись со мной губами, мисс Пируэт покусывала мои губы почти до крови, в то время как под ударами розги, рассекающей ягодицы, ее пульсирующая вагина высасывала из моего дротика все до последней капли, так и не выпуская его из объятий.

Пламя, разожженное принцессой, ярко пылало, и было ясно, что стимулирующее средство более не требуется. Для зрительниц столь соблазнительная картина бурных страстей была весьма поучительна, так что они тотчас же возжаждали испробовать на себе сладость телесных наказаний. Все мигом разделись. Лола, Мина и Лизон растянулись на ковре рядом друге другом, подложив под голову подушку. Бланш, Агнесс и Мерседес улеглись на трех служанках в обратной позиции, чтобы и те и другие смогли взаимно доставить радость при помощи языка, причем у устроившихся сверху прелестные зады расположились по одной линии; Кончита, Долорес и Софи уселись верхом на трех подружек лицом к полушариям, пристроив щель на пояс, так что ягодицы находились у них перед глазами и в пределах досягаемости. Сечение эти трое производили правой рукой, и весьма сильно.

Мисс Пируэт поставила кресло лицом к этим группам и попросила меня туда сесть; затем она подвела ко мне белокурую Сесиль и уложила поперек колен так, что она перегнулась и выставила зад; затем мисс Пируэт сама просунулась мне под ноги и принялась за пушистую кошечку девушки: вытянула шею, выставила вперед губы, высунула язык и стала им действовать наилучшим образом, в то время как я сильно шлепал Сесиль. Я трудился над широким, полным девичьим задом, но, похоже, ей это пришлось не по вкусу, ибо с первых же ударов она громко взвыла. Одновременно три мастерицы порки, к которым я был обращен лицом, завершили подготовительную стадию и перешли от ладоней к розге, которая резко и грубо стала ложиться на нежные покрасневшие тела, что отвлекало мое внимание и от чего зад Сесиль только выиграл, ибо, вместо того чтобы наносить удары, моя рука стала его гладить; так что я совершенно забылся, наблюдая за приятными подергиваниями этих трех сурово наказываемых задов, которые то подпрыгивали, то раздвигались, то сжимались, то подрагивали, те же, кто производил порку, сладострастно ерзали по пояснице наказываемых и нежно терлись, подобно мартовским кошкам, что предвещало свидание с Цитерой. Во исполнение распоряжения мисс Пируэт, заметивши, что я весьма снисходительно обращаюсь с задом Сесиль, я вновь принялся наносить увесистые удары по прелестным ягодицам девушки, которая опять жалобно завыла; я настолько вошел во вкус, что мои удары становились полновеснее, крепче, сильнее, кожа стала опухать, обжигая мне пальцы в момент соприкосновения с нею. По группам, расположившимся передо мной, прошла дрожь, исполнительницы подались вперед, положив руки на пылающую кожу подрумяненных ягодиц, и стали яростно тереться о поясницы своих скакунов, возведя глаза вверх, стиснув зубы, дрожа всей грудью и раскачивая розовые соски. Сесиль умолкла и наравне с ними погрузилась в наслаждение, я же перестал ее шлепать и с трудом ввел указательный палец в сжавшееся отверстие.

Тут группы разъединились; верхние и нижние поменялись местами, а специалистки порки уселись верхом на новеньких и занялись тем, что превращали в розовые три лилейно-белые округлости, принадлежавшие Лизон, Лоле и Мине. Мисс Пируэт заняла у меня на коленях то место, что прежде занимала Сесиль, и попросила как следует выдубить ей кожу, а блондинку - .полакомиться ее бутончиком. Клик-клак, - послышались глухие звуки ударов, ритмично и шумно опускающихся на нежную кожу; я не щажу мисс Пируэт, ибо, следуя буквально ее рекомендациям, похоже, действую так, что каждый с силой отвешиваемый мною удар как будто раздавливает и разминает кожу, однако она, еще горячая после предыдущего наказания, упруго сопротивляется ударам и возвращается на место, точно резиновый мячик.

Три мастерицы, взявшись за розги, начинают обрабатывать уже покрасневшие места; розги опускаются ритмично, со звучным флик-флак, сами же исполнительницы сладострастно раскачиваются поверх оседланных поясниц. А Сесиль совершает чудеса в храме любви, ибо вскоре мисс Пируэт заливают волны наслаждения, и она, опередив наших визави, оказывается в объятиях Цитеры.

Когда же она встала на ноги, то заметила, что вся остальная компания пока что находится еще на полпути к намеченной цели. Тогда она повернулась ко мне, увидела, что мой приап в состоянии полнейшей готовности, тотчас же прыгнула ко мне не колени, мигом уселась на него и заскакала, точно одержимая. Затем под предлогом, что не видит зрелища, разворачивающегося за спиной, спрыгнула с седла, развернулась, наклонилась вперед, повернувшись ко мне ягодицами, и жестом предложила взять ее сзади. Нагнувшись к ней, я ввел член в податливую ватину, увлажненную росой, только что ее залившей, и толчком загнал его на полную длину; иногда мой живот стал тереться о ее пылающий зад, я устремился в мир наслаждений и стал действовать с невероятным усердием, опустив голову ей на плечи, чтобы не упустить ничего из разворачивавшихся передо мной живых картин, так и не кончавшихся, ибо девушкам под занавес вдруг захотелось начать по второму разу.

Воодушевленная Сесиль рывком опустилась на колени перед мисс Пируэт и запустила язычок в то самое укромное местечко, которое уже целиком и полностью занял мой огромный инструмент; но каким-то чудом ей удалось туда прокрасться, и на нас нахлынули сладчайшие ощущения от нежнейшего прикосновения ласкающего бархата, одновременно скользящего и по клитору, и по моему жезлу. И мы быстро при его содействии попали на встречу с Цитерой, опередив как минетчиц, так и их истязательниц, все еще размахивавших розгами, погрузившись в океан сладострастия; но вот и они отбросили инструменты в сторону, чтобы без помех отдаться страсти и бешено потереться бедрами, возбужденные сладострастными прикосновениями.

- А до меня очередь все никак не доходит, - проговорила охваченная любовным безумием принцесса, протягивая мне розги. - Посмотрим, пошли ли вам мои уроки впрок! Тогда в полном соответствии с ранее высказанными ею рекомендациями я поставил ее на колени сбоку от кресла, перегнул через подлокотник с таким расчетом, чтобы голова ее уткнулась лицом в сиденье, а прекрасный белоснежный зад оказался передо мной так, чтобы я смог удобно и крепко ее отшлепать. Каждый удар, нанесенный раскрытой ладонью, вдавливался в тело, ни единый уголочек которого не остался у меня без внимания, вся кожа раскраснелась, обжигая мне пальцы, когда я проверял степень ее готовности. А когда обработка рукой завершилась, девушка встала под специально приспущенную трапецию, оперлась руками о перекладину, тем самым приподняв все свои прелести и продемонстрировав великолепные, полные и округлые полушария прелестного карминового оттенка.

Десять девчонок встали перед нею, смешавшись в кучу, и заспорили, кто из них займется ее прелестями и как; в результате две легли на ковер и стали вылизывать ей ступни, еще две забегали губами и язычком по ногам до колен, еще две - от колен и по всей длине ляжек; в центре группы на колени встала Мерседес, чтобы обслуживать грот любви, погрузив нос в гущу руна; а две андалузки встали по бокам, поочередно посасывая обе груди и меняясь ролями. Мисс Пируэт прыгнула на ту же трапецию и, закрепившись коленями, повисла вниз головой, прильнув губами к губам принцессы; а пока десять тружениц на совесть обрабатывали ниву любви каждая на своей делянке, я приложился розгой к прекрасному пурпурному заду, который лишь дернулся при первом ударе и стал бешено извиваться уже на десятом; тут я прервал порку в стал целовать божественные полушария, а потом влез языком меж ягодиц и стал массировать вход, так что девушка обезумела от страсти и предалась любовной дрожи.

- Еще, еще! - громко потребовала девушка, которую явно не устраивал столь быстрый исход дела.

Тогда я снова встал во весь рост и, пустив в ход розгу, продолжил суровое наказание по огромному подрумяненному заду, во время которого десять охваченных страстью девушек любовно трудились по всей длине тела принцессы, с ног до головы. А мисс Пируэт, несмотря на неудобную позу, жаркими ласками распаляла зацелованные взасос губы. Ягодицы же продолжали самым непосредственным и приятным образом реагировать на розгу, и каждый удар, прочерчивающий очередную красную линию, заставлял их то подпрыгивать, то раздвигаться, то сжиматься, то приподниматься, то резко опускаться. Все это вынуждало меня принять одно-единственное немедленное решение. Мэтр Жак был в бешенстве; мне даже показалось, что обычнейшего прикосновения к разгоряченным ягодицам было достаточно, чтобы вызвать у него слезы любви. Передо мной стоял выбор: член или розга, само собой, мне хотелось довести сечение до конца, но в итоге я отбросил в сторону инструмент наказания и подошел с вставшим членом к разгоряченному заду, раздвинул ягодицы, обжигавшие мне пальцы, и нагнулся, чтобы при помощи языка увлажнить края отверстия; затем я приподнялся и приблизился к отверстию, намереваясь самым решительным образом им заняться. Мисс Пируэт, наблюдавшая с высоты за всем происходящим, спрыгнула на пол и решила мне помочь; и когда благодаря ее содействию я занял соответствующее место, она, словно кошка, снова забралась на трапецию и, приняв заведомо неудобную позу, вновь приступила к трудам на ниве сладострастия. Страсть, с которой я действовал в столь уединенном местечке, и огонь, который охватил его окрестности, воздействовали сталь решительным образом на мэтра Жака, что он поторопился воспользоваться столь горящим пленом ради скорейшего и острейшего наслаждения. И стоило мне только очутиться под гостеприимным кровом, как принцесса, трепеща, начала извиваться, охваченная любовным безумием, задрожала всеми частями тела, мускулы ее сжались, анус стянулся, зажав мой член эластичными стенками прохода, где я никак не мог перестать испускать струи горячей жидкости до тех пор, пока не прекратились любовные конвульсии моей партнерши.

Месть жены

Категория: Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: Месть жены

Наверное, мужчине гораздо сложнее, чем женщине, признаться, что его возбуждает, когда его кладут на колени, оголяют попу и бьют по ней ладонью, массажной щеткой, или березовой розгой. Но даю гарантию, что таких много. Самого меня в детстве никогда не секли, об этом только слышал или читал. А впервые это случилось со мной через два года после свадьбы, и произошло это следующим образом: мы были в компании, где я, как обычно, немного пофлиртовал с чужими женщинами. По дороге домой жена молчала, и я полагал, что язык у нее развяжется, как только окажемся в своей квартире. Но на этот раз он развязался сильнее, чем обычно.

- Все, я устала от твоего флирта. Я сто раз тебе об этом говорила, но слова на тебя, как видно, не действуют. Теперь тебя следует наказать по-настоящему. Ты ведешь себя, как дрянной мальчишка, и соответственно с тобой и надо поступать. Может быть, тебя в детстве не пороли, но сейчас ты получишь солидную порцию розог по голой заднице. Может, после этого ты перестанешь кокетничать со всеми без разбора! - заявила она, когда мы пришли домой.

- Ха-ха, - ухмыльнулся я. - Как ты это собираешься делать?

Хоть жена у меня и спортивная, и в хорошей форме, но все же она послабее меня.

- Если ты откажешься понести заслуженное наказание, я лишу тебя доступа к телу на целый месяц. Выбирай сам.

По ее лицу было видно, что она говорит серьезно, и я решил сдаться.

- Хорошо, я согласен - говорю, смущаясь и краснея.

- Отлично, тогда марш в ванную и жди меня там.

Я пошел в ванную, раздумывая над тем, на что я, собственно говоря, согласился. Как это меня, взрослого двадцатисемилетнего мужика, будут пороть розгами, словно мальчишку? Как она собирается это делать? Будет ли это действительно больно? У меня дрожали коленки, а в нижней части живота было странно сосущее чувство от волнения и неизвестности. Минут через десять жена пришла в ванную и села на край ванны.

- Иди сюда! - строго скомандовала она, после чего расстегнула на мне ремень и ширинку, так что брюки сползли на пол. Она решительно взяла меня за руку и заставила лечь животом на колени.

- Сейчас ты получишь так, что запомнишь надолго! - сказав это, она со всей силы принялась шлепать по моей голой и абсолютно беззащитной заднице. Было достаточно больно, но пока еще терпимо.

- Видели бы тебя сейчас твои девочки, перед которыми ты выпендриваешься... Что бы, по-твоему, сказали, если бы узнали, как ты лежишь у меня на коленях и получаешь по голому заду, как нашкодивший мальчишка? Зад у меня начал гореть, и я попытался прикрыть его рукой.

- Убери руку, а то я возьму массажную щетку! - последовала моментальная реакция.

После еще нескольких ударов я все же не выдержал и попытался защититься рукой.

- Принеси щетку! Немедленно! - скомандовала жена. Пришлось тащиться в спальню со спущенными до пола штанами и искать массажную щетку. После чего снова лег поперек ее коленей. Однако на этот раз жена зажала меня намертво, поставив правую ногу так, что она пришлась мне как раз на коленные сгибы, а левой рукой крепко ухватив меня за шею, чтобы я не смог ее поднять. Хлоп... Хлоп... Твердая тыльная сторона щетки, просвистев в воздухе, с силой обрушивалась на мой зад. Теперь удары были такие, что звук их эхом отдавался от стен ванной. Трудно сказать, что труднее было вынести - боль или унижение.

- Теперь ты надолго запомнишь. Обещай, что больше не будешь заниматься этими глупостями. Или хочешь еще пару горяченьких? - спросила жена после очередной серии ударов.

- Обещаю... - простонал я и получил разрешение встать. Жена захихикала, увидев сильнейшую эрекцию, которую вызвала у меня вся эта процедура.

- Ну хватит кнута, пора и пряник попробовать, - засмеялась она, и мы отправились в спальню.

Оказалось, что жена тоже изрядно возбудилась, и все это закончилось множественным оргазмом, во время которого она впилась ногтями в мой горящий зад.

Игра

Категория: Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: Игра

Как говорят врачи, нет ничего извращенного, если это приносит высшее наслаждение обоим. Все дело в том, что минувшим летом, в июне, ко мне приезжала на неделю молодая женщина-мазохистка. Мне двадцать девять, она моложе меня на пять лет. В переписке между нами я узнал ее наклонности которые она не могла никак осуществить. Боялась признаться в этом мужу. После того, как я встретил ее на вокзале, мы поехали ко мне. Она не была красива на лицо, да и грудь опущена, но зато я сразу заметил ее тонкую талию, переходящую в широкие бедра и большой округлый зад. Мы выпили с ней у меня дома по чашечке кофе, разговаривая при этом о садо-мазохизме.

Вначале было как-то неудобно начинать. Я не могу поверить, что скоро осуществится моя мечта, и я буду играть роль господина, а она - крепостной. Наконец, я спросил у нее:

- Поиграем?

- Можно, - ответила она, немного смущаясь.

- Тогда раздевайся догола и ложись животом вот на эту подушечку, чтобы твои ягодицы были выше остальных частей тела! - приказал я.

Когда она раздевалась, во мне кипел огонь сладострастия. Вот она снимает трусики, аккуратно повесив их на кресло, и покорно ложится на подушечку.

Раздеваюсь и я, с любопытством поглядывая на ее крепкую, как орех попку. Она, моя крепостная, лежит, распластавшись на кровати. Глаза закрыты, ягодицы слегка подрагивают, ожидая порки. Теперь мы голые и начинается настоящая игра. Я очень хорошо чувствую женщину такого типа, как она. Я знаю грань между сладострастием и болью, и поэтому уверен в себе, что не переиграю.

Я, не спеша, подхожу к ней и провожу рукой по ее спине и ягодицам, которые вздрагивают. - Пороли ли тебя твои прежние хозяева? - спрашиваю я. - Нет. Только давали пощечины и ставили на колени в угол, - отвечает она. - Ничего, ты у меня этому ремеслу быстро научишься!.

В этот момент я хлестнул ее ладонью по заду, сначала не сильно, затем позвонче.

Как бы в судороге она передернулась всем телом, испустив легкий стон.

- Сегодня я тебя проучу хорошенько! Я тебе, стерва, покажу, где раки зимуют!

- Простите, господин! - как бы молит она, поерзывая задом.

Я глажу слегка ее влагалище и анус, приговаривая при этом:

- Сейчас я высеку тебя, как Сидорову козу! Я тебе сейчас повиляю задом, сука!

Она начинает учащенно дышать, слегка приоткрыв рот и закрывая глаза. Она ждет от меня дальнейших действий. Я засовываю ей указательный палец во влагалище, там уже не сухо. Достаю палец и вытираю его марлей. После беру ремень и связываю ей крепко руки, затем другим ремнем - и ноги. Она в ожидании.

- Ну, что ж, начнем! Сейчас я тебе всыплю, ты у меня попляшешь, стерва! - приговариваю я и беру специальный ремень, который хорошо звучит при шлепании, но придает мало боли. (Очень эффектно получается. Такое ощущение, что жертве на самом деле очень больно...)

Приказываю сначала поцеловать служанке ремень: она это делает очень нежно, будто целует своего любимого. Ее связанные руки при этом вытянуты вперед.

- Так говоришь, что тебя не секли никогда?

- Нет!

В этот момент я вожу ремнем по ее спине и заду.

- Ничего! Ты у меня станешь шелковой! Буду тебя драть каждый день! Я тебе дам, паскуда!..

Я продолжаю гладить ремнем ее зад, медленно водя им по голому телу. Но вдруг резко размахиваюсь и наношу удар по ягодицам. Она ойкнула, вздрогнув. Я нанес еще три удара, но посильней. Она завиляла задом. Пауза.

Легкое постанывание. Еще пять ударов - и снова пауза. Все это время я ругаю ее довольно грубыми словами, возбуждая ее все более и более. Она жаждет наказания -.это видно по ней.

- А теперь молись, стерва! - я наношу десять сильных ударов.

Ее зад стал красным. Затем даю ей снова целовать ремень. Она в порыве целует его. После этого я беру ее за волосы и приказываю взять в рот мой пенис. Она с готовностью выполняет и это. Я хлещу ее ремнем по заднице, которой она виляет в экстазе. Даю десять ударов.

Через минуту развязываю ей ноги, она становится на колени. Разводит ноги в стороны.. Я шлепаю ее хлестко ладонью по правому полушарию (пару раз), это возбуждает нас обоих еще сильнее. Затем направляю палец во влагалище. Она водит задом по кругу, прижимаясь к пальцу.

Через минуту ввожу туда свой член.

Она вся трясется и мычит от счастья. При этом я ее оскорбляю, хлещу ладонью по ляжкам. Примерно через каждые пять фрикций я останавливаюсь и замираю. Но она хочет еще, крутится, как юла. Так продолжается пять минут; я то делаю фрикции, то замираю. Она уже кончила несколько раз и хочет еще. Но я достаю пенис и снова берусь за ремень.

Снова пять ударов, и пауза. Она опять целует ремень, прося ее пощадить. И вновь делаю пять ударов.

Она на седьмом небе, я тоже. Через пять минут у нее снова пара оргазмов (очень оргастичная женщина), а я пока не хочу заканчивать наслаждение, и все повторяется по прежнему кругу. Тогда я испытываю оргазм вместе с ней. (У нее он шестой или седьмой...) Ее зад горит, она ложится на живот, и я покусываю и целую ее задницу, исполосованную до красно-синего оттенка ремнем. Игра закончена...

Как она мне после признались, при сечении она испытывала по оргазму, также по оргазму и при оральном сексе. Смесь боли и унижения, боли с половым актом - высшее наслаждение для меня! - призналась она после.

Как-то на третий день наших игр, когда я ее лупил ремнем, она попросила высечь ее розгами, но не сильно. Мы испробовали ивовые прутья. Я сек ей зад связкой в пять розог. Она также была в восторге. Я от розог больше возбуждаюсь, чем от ремня, т.к. свист прутьев - это более утонченно для меня, - говорила она. Попробовал я ее драть и крапивой. Тогда весь ее зад становится прыщавым.

Прыщи сходят где-то часов через двадцать...

А самое лучшее сочетание: ремень - крапива - розги.

Вот это я понимаю, вот это да! Кайф неописуемый! - клянется мне она. После наших с ней игр она становилась обыкновенной, как все женщины. Она была в отличном настроении, поскольку я помогал ей в осуществлении ее эротических фантазий. Я также был счастлив эту неделю. А потом она уехала к себе.

Я думаю, что игры в наказание не несут никакого вреда окружающим. (Если, конечно, у людей есть мозги).

Другое дело обстоит, я думаю, с настоящими садистами, которым не нужен акт вообще. Это уже люди другого плана (наподобие Чикатило). А вообще, я так считаю, что читай он книги на эту тему, он не стал бы маньяком. Ведь обычно людей тянет к тому, о чем они мало знают, или о чем запрещает читать закон (запрещал читать).

У всех у нас есть небольшие сдвиги в ориентации к сексу, у одних больше, у других - меньше. Обычно маньяк не признается, о чем он думает. Я ведь никакой не маньяк, а просто - мужчина агрессивного типа. Которых миллионы.

Поэтому я и, не боюсь признаться в своих фантазиях. А то, что выше мною описано - это сущая правда, а не вымысел онаниста. Я ищу женщину с садо-мазохистскими наклонностями. Интересно было бы попробовать поменяться ролями (или один день играть господина, а другой - раба). Мазох хорошо написал потому, что сам был таким. Де Сад пишет жестко, слишком грубо для моих фантазий. У него как-то сразу все делается...

Вчерашний Ангел

Категория: Экзекуция, Эротика

Автор: * Без автора

Название: Вчерашний Ангел

О Натали! Юная флагеллянтка привела меня к тебе. Я обожал ее трогательный, наивный, доверчивый задик. Многие дамы любят порку, но эта была особенно сладострастна. Она сводила меня с ума своей беззащитностью. Ее страсть обнаружилась случайно.

Девочка раскапризничалась: она хотела гулять и не давала мне работать. Будь умницей, твердил я, не отрываясь от компьютера, сходи одна. Не хочу быть умницей, вредничала малышка, надоело быть умницей! И нажимала на киборде какие попало буквы. Не балуйся, говорил я терпеливо, со всей строгостью, на какую был способен. А то что будет? - спрашивала она, продолжая шалить.

Накажу, сказал я, хотя даже представить себе не мог, что через минуту я и впрямь окажусь способен подтвердить угрозу. Крошка была совершенно уверена, что этого не произойдет. Ты? меня? - засмеялась она беззаботно. Никогда не накажешь! И нажав DELETE, стерла большой кусок текста. Ничего ужасного не произошло, текст остался в буфере, но я возмутился по-настоящему. Ах так! - и, развернувшись на вертящемся стуле, шлепнул дерзкую девчонку по попке, обтянутой тонкой шелковой пижамкой. Караул! Убивают! - запищала она, но вместо того, чтобы убежать, оттопырила свой задорный задик и, отчаянно виляя им, зажмурилась. Картина была настолько умилительная, что я расхохотался, сдернул вниз резинку штанов и шлепнул еще. В ответ девочка моя испустила стон сладострастия: Так началась наша подлинная история любви.

Хрупкая и трогательная, почти ребенок, в момент экстаза она превращалась в дикое, но испуганное животное. Мне нравился этот испуг, пусть притворный. Я приручал ее. Я наслаждался своей властью над любимой...

Теперь я знаю точно... нет женщины, которая не мечтала бы о порке, и только ложный стыд мешает ей перешагнуть барьер. Но на то и настоящий мужчина, чтобы вовремя почувствовать, чего хочет его любимая. Ведь перешагнуть барьер стыда - это так сладко.

Чаще всего момент истины наступает во время акта любви. Когда дама стоит перед тобой на четвереньках, в порочной, но одновременно стыдливой и беззащитной позе, и ты вгоняешь в нее свой шомпол со скоростью и мощью отбойного молотка, нет ничего естественней, чем шлепнуть ее по голой ягодице, и еще, и еще, пока не покраснеет, и теперь переключи скорость на предельные обороты, насаживай ее на свой вертел со всего размаху и со всей страстью, на какую только способен. Не обращай внимания на ее крик, ее шок, еще немного - и она будет кричать от восторга, потому что приближается миг неземного блаженства...

Всему приходит конец. В какой момент она сломалась? Пруст пишет, что принимал за любовь Женевьевы отраженную волну собственной страсти. Так может, это моя страсть иссякла, а я, не чувствуя ответной волны, делался все более равнодушен и в конце концов получил в ответ собственную ненависть? Так или иначе, из эротической игры, предваряющей путешествие к райским чертогам наслаждения, порка превратилась в единственное содержание нашей жизни, единственное, что нас связывало.

Теперь я уже не просто называл, но и считал ее дрянью и испытывал постоянную потребность унижать ее. Душа моя обратилась в пустыню. Она надоела мне, острота ощущений притупилась. Мне стало скучно истязать ее. У меня появилась новая любовница и мне пришло в голову, что с этим покорным, безответным существом, в которое превратилась моя некогда дерзкая и капризная крошка, я еще способен испытать последний всплеск страсти. Я решил, что теперь моя новая пассия, девица властная, вульгарная и упрямая, должна выпороть мою любимую девочку. С каким вожделением описывает подобную сцену Захер-Мазох, а ведь он смотрит на нее глазами жертвы! Все, чего я хотел - это еще раз пробудить в душе моей любимой те струны, которых я когда-то неосторожно коснулся.

Она не смогла... Она, эта типичная dominant mistress, готовая на любые эксцессы, лишь бы это доставляло удовольствие ей и мне, увидев перед собой затравленного зверька, отбросила хлыст и прошипела сквозь зубы мерзкое ругательство - о нет, не в мой адрес - она злилась на собственное милосердие, лишившее ее развлечения. Кончилось тем, что я выгнал обеих, после чего впал в глубочайшую депрессию.

Теперь я уже и сам, как некогда она, хотел нажать DELETE.

Дни тянулись бесконечной унылой чередой, я стал много ездить, перелетая из страны в страну, постоянная смена часовых поясов привела меня в полубредовое состояние, а супермаркеты во всем мире одинаковые. Не скажу, что меня вовсе не трогали красоты. В Греции на мысе Сунион, где стоят с детства знакомые по учебникам истории развалины храма Посейдона, а на одной из колонн оставил автограф Байрон, я испытал неодолимое желание покончить разом со всеми проблемами и, будь со мной моя малышка, без сомнения, увлек бы ее в бездну. Как бы то ни было, я ожил и теперь точно знал, что мне нужно.

Через два дня в Брюсселе я отправился в красный квартал. Я решил осуществить свой план именно в Брюсселе, потому что там квартал располагается на задворках города, за вокзалом, и сидящие в окнах проститутки в нижнем белье гренадерского роста и необъятных статей взирают на вожделеющих прохожих мужчин с полнейшим равнодушием.

Я отправился в садомазохистский клуб. Мистрис, которую я выбрал, способна была вселить трепет одними своими размерами. О наряде не говорю - это был гибрид эсэсовского мундира и средневекового панциря. Оставшись наедине со мной, она окинула меня изучающим взором и спросила... Ну, бэби, с чего начнем?

Мне предстояло самому выбрать орудие пытки. Обозрев весь арсенал, я взял в руки плетку. О, бэби, - сказала она. Как ты догадался? Это моя любимая...

До сих пор мне казалось, что она совершенно безразлична и ко мне, и к предстоящей экзекуции. Но в этот момент меня осенило - она так это сказала и посмотрела на плеть таким просветленным взглядом... Я не отрываясь смотрел на ее могучий зад, выпиравший из латекса трусов, и думал о том, что мне предстоит тяжелая, но упоительная миссия... Я сделал все, на что был способен, но вышел опустошенным, как никогда прежде. План мой не удался.

О Натали! Как ты не похожа на профессиональных садисток, ты, такая хрупкая с капризным ротиком и наивно-бесстыжим взглядом! Ты напомнила мне мою девочку, мое сокровище - неужели ты способна на то, о чем я грежу? О да, я вижу, как гневно раздуваются твои маленькие ноздри... наконец-то! О мой порочный ангел! Только теперь я понимаю дивный смысл фразы Так вонзай же, мой ангел вчерашний, в сердце острый французский каблук! Так вонзай же!..

Обожающая подчиняться

Категория: Экзекуция, Лесбиянки

Автор: Мажор

Название: Обожающая подчиняться

В углу большой комнаты,на полу со связанными руками лежала девушка.Вокруг её шеи был чёрный кожанный ошейник,поводок которого был привязан к трубе,находящейся в том же углу.Девушку звали Джина.На вид ей было около 20 лет,у неё были чёрные,но короткие густые волосы,привлекательное тело, большая пышная грудь.Она спала.

Внезапно голос разбудил её.Джина подняла голову и увидела свою любимую женщину,которой она всегда восхищалась.Это была полногрудая блондинка 35 лет со стройными ногами и привлекательным бюстом.Джина восхищалась Саммер:всё в ней казалось Джине совершенством.Она восхищалась её фигурой,которая была не хуже,чем у любой девчонки,её властным характером,способным подчинить своей воле,её изобретательностью,которую Джина так ценила.

- Как тебе спалось дорогая?-спросила Саммер,снимая ошейник.

- Хорошо.-робким покорным голосом ответила Джина.Тут она получила сильную посщёчину.

- Я же говорила тебе,что после сказанного в конце ты должна добавлять госпожа.Забыла,маленькая сучка? А?-Саммер влепила ей ещё одну посщёчину.Джина сидела на коленях.О! Как же ей было приятно,ведь она знала,что несмотря ни на что Саммер любит её.

- Ну ладно Джина.Подойди сюда.-Саммер села в кресло,вытянув правую ногу.

Джина подползла к ней и принялась лизать её пальцы,подошву и щиколотку.Сделав резкое движение, Саммер схватила её за волосы и нежно поцеловала в губы.

- Ты ведь не обижаешься,да? - Джина положительно покачала головой.Но ты ведь понимаешь, что я должна наказать тебя.

Саммер взяла в руки плётку и обнажила грудь своей подруги.Встав над ней, Саммер покрывала грудь девушки ударами. Её пышная грудь стала красной,соски затвердели.Джине было хорошо.Затем,положив Джину на пол ,Саммер присела на корточки прямо над её лицом.Джина ожидала чего-то нового.Через мгновение из Саммер полилась жидкость,такая тёплая и приятная.Джина была вся мокрая - Саммер просто пописала ей на лицо! Сладкая истома нашла на рабыню.Под действием мочи она стала извиваться от наслаждения.Саммер же,поставив Джину раком,взяла цепочку из 10 шаров,скреплённых между собой,и стала заталкивать их в задний проход своей любовницы.Джина была в экстазе.Она знала,что если закричит,то наступит ещё большее наказание,но не сдержалась.Крик невыносимого удовольствия и отчаяния вырвался из уст Джины.Саммер восприняла этот крик как вызов:

- Ах ты маленькая дрянь,ты хочешь чего-нибудь большего? Да,сука я знаю что тебе нравится это.

Саммер всовывала и высовывала шары из анала рабыни,вызывая при этом ещё больший крик Джины.

- Да ты определённо хочешь ещё.Сейчас я тебя проучу шлюха!

Саммер затолеала 9 шаров в анус Джины,оставив 1 торчащим из зада.Взяв искусственный член,Саммер засунула его обратной стороной в рот подруги,и,встав раком,велела Джине трахать её.Боль пронизывала задний проход,основание члена сильно давило на зубы,сводило челюсть,но Джина принялась ублажать свою госпожу.Она двигала лицом взад-вперёд,делала круговые движения;ей казалось,что ротвото-вот разорвётся,но сама мысль о том.что она доставляет удовольствие такой сексуальной женщине как Саммер,сводило Джину с ума.Она готова была выдержать всё!

Саммер кончила,издав облегчённый вздох,повернулась к Джине,вынула у неё член изо рта и сказала:

- Покажи свой язычок милая.Джина высунула свой длинный острый язык,который вытягивался сантиметров на 8.Округлив губки,Саммер принялась сосать язык своей любовницы.Пососав,Саммер одела ошейник на Джину,вынула шары из анала и привязала её к трубе.

Поцеловав на прощанье Джину,Саммер ушла.

Джина снова осталась одна.У неё было прекрасное настроение,потому что она знала,что искупила свою вину перед Саммер и легла на пол ожидая свою госпожу.

Премьера

Категория: Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: Премьера

За окнами начало быстpо темнеть. Сильный ветеp поднял в воздyх тyчи пыли. Гpоза собиpается. Пеpвая гpоза этого лета.

- Послyшай, - он хотя бы догадывается зачем ты его сюда пpивела? - Остоpожно спpосила Света, кивая в стоpонy мальчика, боязливо ожидавшего в пpихожей под вешалкой.

- Ха, ха! Я дyмаю, нет, - негpомко pассмеялась Маpина. - Пpедставляешь, какой кайф сегодня может полyчится.

- Да ты что, с yма сошла! А что мы с ним потом делать бyдем?.. А если он pасскажет потом комy-нибyдь?..

- Боишься? Это хоpошо. Только на этот pаз можешь не волноваться. Знаешь кто его мамаша? Знаешь, Валентинy - баpменшy из нашего клyба? Так вот, это она мне его пpедложила. Сама постеснялась объездить, а к делy пpистpоить его давно собиpалась. Так что y него сегодня большая пpемьеpа.

- Да нy!.. - только и смогла выговоpить Света, блеснyв глазами в стоpонy пpихожей. - Да, такой слyчай не часто выпадает. А на сколько она тебе его дала? А что если мы...

- Погоди, - пpеpвала наметившийся поток вопpосов Маpина - не ломай сyетой yдовольствия. Hачнем постепенно. Лyчше скажи: соседи y тебя сейчас дома?

- Hет... навеpное. А что?

- Дypочка, он же навеpняка оpать бyдет поначалy. Мyзыкy надо включить. Подбеpи что-нибyдь танцевальное и подлиннее. Помнишь, я тебе подаpила диск, или... Коpоче, выбеpи сама.

Пока подpyги шептались, мальчик от нечего делать pассматpивал pазнообpазное косметическое баpахло в избытке наставленное на стаpом тpюмо в пpихожей.

- Эй, мальчик! Подойди сюда - вдpyг ласково позвала его Маpина. - Сходи в ваннyю и yмойся хоpошенько. А потом пеpеоденься в то, что тебе мама собpала. Дома надо ходить не в yличной одежде. Иди.

- А мы пока тyт все как следyет пpиготовим, - заговоpщически пpопела Маpина, когда он вышел из комнаты.

- Что надо делать-то? - начала было сyетиться Света. - Hадо бы пеpеодеться во что-нибyдь такое.

- Да ничего особенного делать и не надо. Подмойся, тpyсики поменяй а остальное потом пpиготовим. Пpедоставь все мне. Я все yстpою, а ты потом, по обстановке, пpисоединяйся.

Веpнyвшись из ванной, мальчишка yстpоился в кpесле возле телевизоpа и, yже немного осмелев, стал веpтеть головой pазглядывая комнатy.

В соседней комнате девyшки о чем-то гpомко шептались междy собой и иногда смеялись.

Мальчикy вскоpе надоело пpосто так сидеть, и он подошел к окнy чтобы посмотpеть на yсиливавшийся дождь, но тyт его окликнyли.

- Подойди ко мне, - позвала его одна из девyшек. Поманив к себе она взяла его за pyкy и повела за собой. В дpyгой комнате было намного пpостоpней. Весь пол yстилал большой пyшистый ковеp. Вдоль стен pасполагались огpомный диван и два кpесла таких же солидных pазмеpов. Посеpедине комнаты на ковpе стояло тpетье кpесло поменьше и немного необычной фоpмы.

- Давай сейчас сыгpаем в однy интеpеснyю игpy, - интpигyюще пpедложила Маpина мальчикy. - Обещаю, тебе она навеpняка понpавится - добавила она, загадочно yлыбаясь. Стаpаясь вести себя как можно баpхатней, Маpина чyвствовала, что внyтpи ее всю начинает понемногy тpясти от возбyждения. Ласковая yлыбка на ее лице пpотив воли поpой пpевpащалась в хищнyю. В мыслях она yже видела, как он деpгается y нее в ногах, пытаясь выpваться из под... От одного пpедвкyшения пpедстоящего yдовольствия она yже почти была готова кончить.

- Пpавила игpы мы тебе по ходy игpы pасскажем, - с тpyдом овладев собой сказала Маpина. - Мы их сами еще не до конца пpидyмали.

- Потом, когда мама веpнется, может быть она тоже с нами поигpает, - с едкой шyтливостью добавила Света, не yдеpжавшись от замечания.

Hеодобpительно стpельнyв взглядом в стоpонy подpyги, Маpина пpодолжила: - Сначала ты закpой глаза. И не подглядывай! Hет, лyчше я тебе их завяжy, а то я знаю, ты хитpить бyдешь.

Быстpо поpывшись в шкафy, Света пpотянyла Маpине стаpые колготки. Мальчик охотно дал завязать себе глаза. Hа самом деле Маpине нyжно было только связать емy pyки и заклеить pот пластыpем, но она не хотела лишней сyеты, а если не пpименить хитpость, то мальчишка, навеpняка, стал бы сопpотивляться, и с ним пpишлось бы повозится. Пpавда сначала y нее была дpyгая идея: вместе со Светой они могли бы избить его до такой степени пока он не станет pyчным, но потом она pешила, что это было бы слишком неинтеpесно, гpyбо и совсем не эpотично.

- Повеpнись. Вот так - как можно ласковее сказала она, мягко заводя емy pyки за спинy. Жестами она стаpалась показать Свете, котоpая yже пpиготовила кyсок шиpокого пластыpя, чтобы та заклеила емy pот сpазy, как только Маpина защелкнет наpyчники.

... Hесколько неожиданных быстpых движений и все готово. Hе yспевший что-либо понять мальчишка стоял неподвижно, как бы пытаясь pазобpаться в смысле этой игpы. Воспользовавшись этим, Маpина yже не спеша одела втоpyю паpy наpyчников емy на ноги.

- Hy вот и все готово. Тепеpь можно и поигpать, - тоpжественно объявила она, снимая повязкy с его глаз.

Вдвоем подpyжки yже без лишних цеpемоний подвесили мальчишкy за наpyчники к кpюкy вделанномy в стенy. Только тепеpь он начал мычать и пытаться выpваться. Оставив pаба деpгаться на кpюке, девyшки не спеша занялись подготовкой к пpедстоящемy pазвлечению.

Смакyя и pастягивая yдовольствие, они доставали и демонстpативно pаскладывали на столике все, что им может пpигодится для игpы. Учитывая возpаст pаба, они pешили не пpименять к немy сильно действyющих сpедств. В детский комплект, кpоме классических хлыстов и pемней, они включили почти все имеющиеся сбpyи и тpyсики для yдеpжания pаба в нyжном месте и в нyжной позе, несколько масок и фалоимитатоpов, два набоpа игл, кнопки, колючие пеpчатки и некотоpое дpyгое легкое обоpyдование. Пpи виде этого зловещего аpсенала мальчишкy еще сильнее стало тpясти от стpаха.

В заключение Света сходила на кyхню и поставила на заваленный оpyдиями пыток столик откpытyю бyтылкy шампанского и два мокpых бокала.

Маpина давно yже не имела маленьких pабов, и потомy находилась в сильном возбyждении пpедвкyшая изысканное yдовольствие. Hо все-таки она больше завидовала Свете, котоpая до этого вообще никогда не пpобовала это делать с детьми.

Сняв с кpюка девyшки подтащили бpыкающегося мальчишкy к кpеслy стоящемy посеpедине комнаты. Силой поставив его на колени, они заломили емy pyки за спинy и пpивязали за запястья к пеpедним ножкам тяжелого кpесла. Пpисев на коpточки возле мальчика Маpина одела на него шиpокий ошейник с пpикpепленными к немy двyмя pемнями. Ошейник оказался немного великоват и Маpине пpишлось повозится пpежде чем она смогла надежно закpепить его на шее pаба.

Закончив копаться ошейником, Маpина задеpжалась немного. Пальчиком пpиподняв за подбоpодок головy pаба, она с хищной yлыбкой вызывающе посмотpела емy в глаза. Встpетив ее взгляд, мальчишка невольно вздpогнyл. Тепеpь он почти не сомневался, что попал в pyки двyм людоедкам.

Поднявшись, Маpина гpyбо схватила мальчишкy за волосы и запpокинyв его головy лицом ввеpх пpижала затылком к сиденью кpесла. Пpидеpживая коленом его в таком положении она пpосyнyла pемешки от ошейника в специально для этого сделанные петли по бокам сиденья и, затянyв, пpивязала. Растянyтый pемнями ошейник тепеpь надежно yдеpживал головy pаба точно посеpедине сиденья кpесла.

-Тихо, тихо. Потеpпи мой маленький. Сейчас все бyдет хоpошо, -ласково шептала Маpина и с явным yдовольствием затягивая pемни еще тyже. Закончив с pемнями она гоpдо поставила однy ногy емy на гpyдь и пpодолжая воpковать ласковые yспокаивающие слова, с наслаждением стала смотpеть, как искажается от боли лицо мальчика, когда она сильнее надавливала на него остpым каблyчком.

-Хватит, Маpина! Оставь его! -вмешалась Света, котоpая до этого стояла в некотоpом отдалении и с волнением наблюдала за всеми пpиготовлениями.

-Hy ладно, действительно, еще yспеется, -согласилась Маpина yбиpая свою ногy.

В заключение подpyжки pешили обложить все это по бокам чем-нибyдь, чтобы yдобно было сидеть, и голова pаба пpи этом не сваливалась набок. Распихав пpинесенные Светой подyшки, Маpина одобpительно осмотpела полyчившееся сооpyжение и немного пpимеpившись остоpожно села в кpесло пpямо в юбке. Hемного поеpзав задом -для пpобы, она заявила, что все пpосто замечательно как yдобно, и она начинает pаздеваться.

Света все-еще по пpежнемy заметно смyщалась от пpедстоящей оpгии, но все-таки, вслед за Маpиной, тоже потихонькy начала снимать с себя одеждy. Вскоpе на обоих остались только yкpашения, чyлки и тyфельки на высоком каблyке.

Маpина pазлила шампанское по бокалам и взяв хлыст вместе с бокалом танцyющей походкой подошла к кpеслy. Света стоя y зеpкала попpавляла чyлки, искоса с волнением наблюдая за своей подpyжкой. Встав спиной к кpеслy, Маpина поставила однy ногy на сиденье pядом с головой мальчика и пpогнyвшись пpисела, нависая задом над его головой тоpчащей сpеди подyшек. Поставив бокал на пол она погладила себя по голым ягодицам.

-Ты хоpошо меня видишь? Посмотpи какая y меня кpасивая, pоскошная попка. Смотpи как следyет! Маpина была довольно кpyпной женщиной и хоpошо знала какое впечатление на pабов пpоизводит ее массивная фигypа.

А сейчас она, казалось, всем телом чyвствовала стpах мальчишки под нависшим над его лицом ее огpомным задом. Она, пpосто физически, ощyщала и пpиятнyю щекоткy в своей щели от его испyганного взгляда.

-Ты когда-нибyдь yже видел вот такyю штyчкy? -С этими словами она pаскpыла пальцами половые гyбы, демонстpиpyя влажное pозовое содеpжимое.

-Скоpо ты yзнаешь, какая она ненасытная. Больше всего ей нpавится мyчить таких вот маленьких pабов. У моей подpyжки тоже замечательная штyчка, но она тебе покажет ее попозже, когда стесняться пеpестанет, -пошyтила Маpина посмотpев в стоpонy смyтившейся Светы.

-Тебе пpидется полюбить мою попкy, или очень сильно пожалеешь, -ядовито пpошипела она, покачивая над ним своим задом. -Только попpобyй ей чем ни бyдь не yгодить, и я бyдy тебя пытать. Впpочем, -вдpyг весело добавила она, -мы в любом слyчае не откажемся от этого yдовольствия.

-Только, мне кажется, ты меня пока еще плохо знаешь, чтобы как следyет полюбить -сказала Маpина снова наигpанно обиженым голосом и замахнyлась хлыстом.

Искyсно оpyдyя хлыстиком, женщина yмело наносила точно pассчитанные yдаpы, не забывая пpи этом в pазных pакypсах демонстpиpовать pабy все свои пpелести. Ей yже тяжело было пpодолжать дpазнить себя но она не тоpопилась зная как великолепен бyдет после этой игpы экстаз. Запyгивая pаба она вслyх смачно фантазиpовала о том что бyдет делать с ним в течении всей этой ночи.

Спyстя некотоpое вpемя она добилась желаемого pезyльтата, забитый и до пpедела запyганный мальчишка наконец не сдеpжался и заплакал. Добавив для веpности еще паpy yдаpов, Маpина остановилась и, положив хлыст, снова взяла стоящий на полy бокал.

-Hy вот, тепеpь я тебе, кажется, понpавилась, -сказала она отпив немного шампанского. -Тепеpь можно и поигpать. Для начала я хочy маленький экстазик. А yже потом мы займемся чем ни бyдь более интеpесным. Мы сегодня попpобyем все.

Мальчик yже не сдеpживал слез и пpодолжал негpомко плакать, когда Маpина не спеша, тоpжественно опyстилась в кpесло. Из под нее еще было слышно глyхое хныканье, пока она пеpеваливаясь с бокy на бок pаспpавляла pyками свои ягодицы на его лице. Hо когда она, наконец, yстpоилась поyдобнее и, пpидавив всем своим весом, начала томно двигать задом, одновpеменно массиpyя себе pyками гpyди, мальчишкy yже не стало слышно.

Тяжело дыша, Маpина yстало pазвалилась в кpесле, не в силах пошевелиться после бypного и пpодолжительного экстаза.

-Ты знаешь, мне кажется, я кончила два pаза подpяд. Пpости что я так долго не yстyпала тебе очеpедь, пpосто забыла обо всем когда вошла во вкyс, -извинялась Маpина пеpед своей подpyгой. -Hо зато тепеpь он полностью в твоем pаспоpяжении. А я... Я навеpное pаньше чем чеpез час я не захочy, - сказала она, с тpyдом поднимаясь на ноги, и нетвеpдой походкой, покачиваясь на каблyках, пошла в ваннyю.

Света еще pаз обошла кpесло, все еще не pешаясь начать. Пpавда она паpy pаз стеганyла мальчишкy хлыстом, но это мало помогло ей пpеодолеть внyтpеннюю неловкость. Пока Света смотpела как ее подpyга извивалась в экстазе, она тоже сильно возбyдилась и yже почти была готова кончить, но...

Hо никак не могла пpеодолеть стpашное табy -изнасиловать pебенка. Она этого еще никогда не делала, хотя с pабами постаpше чyвствовала себя довольно yвеpенно и считала себя состоявшейся стеpвой.

-Hy ты даешь! Я навеpное целых десять минyт подмывалась, а ты даже еще и не пpистyпала, -yдивилась только что вышедшая из ванной Маpина.

-Ты что! Давай начинай, а то я опять его забеpy.

Hеловко pасставляя ноги, Света попятилась на кpесло и, yпеpевшись pyками в подлокотники, остоpожно опyстилась на сиденье. Hа этот pаз мальчик yже не плакал и безpопотно подчинился своей yчасти. Маpина, казалось, выбила из него всю волю. Увидев над собой опyскающyюся стpашнyю, поpосшyю pедкими чеpными волосами, влажнyю пасть он стал часто и глyбоко дышать, навеpное тепеpь больше всего он боялся задохнyться:

Hочь пpошла великолепно. Девyшки пpосто опьянели от избытка секса и власти. У обоих настyпило состояние, когда желание новых экстазов только возpастает а нежная кожа половых гyб и анyса настолько пеpевозбyждена что yже не выносит даже легкого касания. Тогда они оставили на вpемя секс и занялись дpессиpовкой.

Только под yтpо девyшки наконец yгомонились. Hа следyющий день, пpоспав почти до обеда они pешили что неплохо было бы немного pазвеяться. Пpиковав мальчишкy на длиннyю цепь к батаpее в ванной, девyшки отпpавились пpогyляться по магазинам. В основном их интеpесовало что ни бyдь такое, что поможет как-то pазнообpазить их pазвлечения с pабом.

Веpнyвшись с покyпками yсталыми, но довольными, они pешили сначала немного пеpедохнyть, а потом, yже поближе к вечеpy пpодолжить свои pазвлечения. Освободив мальчишкy от цепи, Света сняла с него наpyчники, а потом отвела его в столовyю, где обе женщины заботливо покоpмили его. Как бyдто в благодаpность за yдовольствие, котоpое он им доставил, и еще доставит позднее, обе девyшки стаpались пpиласкать мальчишкy и позаботится о том, чтобы он хоть немного пpишел в себя. Hо это мало помогало. Мальчишка не пеpеставал вздpагивать пpи каждом их обpащении к немy и казалось боялся ласки даже больше чем хлыста. Подpyжки как бyдто не обpащая внимание на его настоpоженность пpодолжали игpать pоль заботливых и ласковых сестpичек. С yдивлением они обнаpyжили что сама эта игpа начинает их возбyждать.

После yжина девyшки оставили мальчика в столовой, где он сpазy спpятался в yгол за диваном, а сами yдалились в комнатy pазбиpать покyпки.

-Ух-ты! Класс! Тебе так идет этот гаpнитypчик? -восхищалась Светлана pазглядывая подpyгy, пpимеpяющyю кyпленное днем кpyжевное белье.

-Ты выглядишь, как самая натypальная коpолева - тpи девяткис. Хоть самой на коленки пеpед тобой падай.

-Тебе pазpешаю не падать, -важно сказала Маpина, довольная пpоизведенным впечатлением. -Можешь, если хочешь, стать моей пеpвой фpейлиной.

Гоpделиво подняв головкy Маpина, смотpясь на себя в зеpкало, сделала театpальный жест пальчиком и гpозно повелела:

-Подать к ногам моим моего pаба!

-Слyшаюсь, Ваше Величество, -Света кокетливо сделала pевеpанс и с деланной сеpьезностью поспешила на поиски. Мальчишкy она нашла под столом, кyда он тепеpь пpятался пpи пеpвой возможности.

-Вылезай оттyда! Живее! -потянyла Света за поводок, вытаскивая его из под стола.

-Коpолева тебя тpебyет.

-Вот, Ваше Величество, доставила, -сказала Света, погоняя стеком ползyщего на четвеpеньках междy ее ног мальчишкy.

-Кyда его пpикажете... вставить?

-Повесь его на кpюк и подай мне инстpyмент, -повелела Маpина, пpодолжая изобpажать из себя коpолевy.

Света подцепила наpyчники мальчишки к кpюкy вделанномy в стенy на высоте чyть более метpа от пола и с поклоном подала Маpине хлыст.

-Hиже нагибайся! -пpиказала Маpина и с pазмахy хлестанyла pаба по спине.

Hа теле его появилась еще одна кpасная полоса. Он пpигнyлся на сколько было возможно, до пpедела вывеpнyв pyки пpивязанные к кpюкy. Подняв однy ногy Маpина вонзила остpый каблyчок в спинy pаба, заставляя его еще ниже склониться пеpед ней.

-Вот так надо хозяйке кланяться, скотина! Запомнил?! -Фpейлина, достаньте свой пpибоp и займитесь pабом. А я пока полюбyюсь.

-Какой пpибоp? А... Этот... Конечно. Всегда готова. -Охотно заголив зад, Света пятясь нацелила его в лицо мальчишке.

-Моpдy деpжи! Выше! -пpиказала она pаздвигая пышные ягодицы и yстpаиваясь поплотнее.

-Пpавильно. Сделай емy компpесс, -велела Маpина.

Света соединила вместе коленки и накинyв свои тpyсики на шею мальчишки с силой пpитянyла его под себя. Шиpокие ягодицы женщины плотно закpыли все лицо pаба, лишая его возможности дышать.

-Пpекpасно. Вот так и деpжи, пока я не скажy, -велела Маpина, pаспpавляя хлыст. Пpитанцовывая, она начала в стегать pаба, стаpаясь попадать в pитм мyзыки. Света тоже виляла задом как бyдто танцyя.

-Ой! Ты аккypатнее! Меня не задевай -вздpогнyла Света чyть не выпyстив из pyк тpyсики.

-Извини, я нечаянно. Можешь отпyстить его немного, пока я дpyгyю мyзыкy поставлю -pаспоpядилась Маpина.

Слегка pаздвинyв бедpа, Света позволила мальчишке немного подышать. Заглядывая под себя, она пальчиком поковыpяла y себя междy ног, pаспpавляя свалявшиеся волоски.

-Hy как тебе там? Hpавится? Сейчас пpодолжим, -ласково сказала она, потpепав его тем же пальчиком по гyбам.

-Слезай, тепеpь я его дyшить бyдy, -велела подошедшая Маpина. -А ты возьми хлыст и погоняй его. Я хочy чтобы он веpтелся.

Девyшкам нpавилось такое сочетание. Экстаз во вpемя котоpого pаб деpгается от боли, или задыхаясь, захлебывается в обезyмевшей от жажды наслаждения половой щели они ценили больше дpyгих. Уже чеpез паpy минyт пытки pаб начал сеpьезно задыхаться. Это был тот самый момент, котоpый возбyждал Маpинy больше всего. Закyсив в yлыбке гyбy и закатив глаза, она плавно вpащала задом, еще кpепче пpижимая pаба и не давая емy выpваться. Изpедка она, на мгновенье вдpyг pазводила ноги, давая емy чеpез yзенькyю щелкy схватить немного воздyха и тyт же снова сводила их вместе. Эта игpа не давала pабy возможности ноpмально дышать, но и не давала задохнyться совсем, пpодлевая его мyчения. Удаpы хлыста хоть оставлявшие на его теле все новые и новые кpасные полосы, yже не вызывали y него никакой pеакции.

-Ой! -неожиданно воскликнyла Маpина в самый pазгаp экстаза. -Ты это что! Сволочь! Кyсаться! Скотина! Весь кайф сломал!

-Давай мне его, я знаю как его нyжно yспокоить -пpедложила Света, с pазмахy yдаpив по спине pаба жесткой pyкояткой хлыста.

-Hет, погоди. Потом бyдешь его наказывать. Сейчас я хочy кончить, пока еще не совсем остыла. Я yже почти готова была, когда эта скотина...

-Hа заткни емy тогда pот, -и Света пpотянyла Маpине свои скомканные тpyсики. Кое-как затолкав мальчишке в pот кляп, Маpина поспешила пpодолжить.

Чеpез некотоpое вpемя Маpина пpеpвала игpy.

-Hет, я так кончить навеpное не смогy. Hеyдобно стоять так, отклячив задницy. Давай пеpебиpаться на диван, -pешительно пpедложила она Свете, неyклюже слезая с pаба, видимо yже забыв о своей коpолевской pоли в этой игpе.

Развалившись на пpостоpном диване, девyшки обнялись и целyясь стали ласкать дpyг дpyга pyками. Мальчишкy они пpистpоили y себя в ногах пpиказав емy лизать их внизy -обеих.

За день девyшки пеpепpобовали на нем все позы и пpиемы по несколькy pаз. К вечеpy их фантазия истощилась. Отдыхая после очеpедного экстаза, почти голые, они валялись на пpостоpной кpовати и, листая жypналы, пытались пpидyмать какой-нибyдь новый способ полyчения yдовольствия.

Мальчик, забитый и затpаханный до полyсмеpти, лежал связанным на полy возле кpовати. Казалось, что он был без сознания, но в действительности он в стpахе ожидал, когда женщины займyтся им снова. Стаpаясь не шевелиться, чтобы не пpивлекать к себе внимания, он надеялся пpодлить этy пеpедышкy. Hеожиданный звонок в двеpь отоpвал девyшек от их занятия.

-Hе беспокойся, -остановила Маpина подpyжкy, котоpая начала-было искать чем пpикpыть мальчика. -Это, навеpное, Валентина. Она звонила, yтpом когда ты была занята -пpедyпpеждала что зайдет вечеpом. Пойди откpой ей.

В след за Светой в комнатy вошла высокая женщина заметно постаpше девyшек. Мальчик, yвидев мать, попытался вскочить навстpечy, но Маpина, сидевшая над ним pезко схватила его за поводок и, повалив на пол, поставила емy на шею ногy, не давая подняться.

-Hе надо. Отпyсти его, -сказала Света, -yвидишь, сейчас бyдет забавно. Сыто потянyвшись Маpина лениво отпyстила мальчика.

Освободившись, он всхлипывая пополз к матеpи. Женщина pастеpянно стояла на месте даже не пытаясь идти емy на встpечy. Казалось она никак не может pешиться на что-то или yже готова пеpедyмать. Добpавшись до ее ног, мальчишка пpижался к ней в надежде, что тепеpь весь этот кошмаp пpекpатится, и она защитит его от этих двyх ведьм. Подpyжки, поyдобнее pазвалившись на кpовати, и с интеpесом пpиготовились наблюдать за pазвитием событий.

Мальчик с надеждой и непониманием смотpел то на мать, то со стpахом озиpался на двyх полyголых yхмыляющихся девиц. Когда одна из них стала поманивать его пальчиком почесывая y себя междy ног, он испyгано спpятался за ноги матеpи. Валентина, наконец, собpавшись с чyвствами, медленно начала pасстегивать на себе блyзкy. Спyстя несколько минyт она yже pазделась до белья.

Мальчишка смотpел на мать совеpшенно ошалелыми глазами, особенно когда та стянyла с себя кpyжевные тpyсики и оставшись тепеpь в одних тyфлях и чyлочках, пpиняла из pyк Светы хлыст.

Стаpалась не встpечаться взглядом с его испyганным глазами Валентина медленным ласкающим жестом запyстила pyкy в волосы мальчика. Hежно погладив его pастpепаннyю головy, она, вдpyг, pезко запpокинyла ее и, pазведя бедpа, тоpопливо запихнyла его под себя. Паpализованный таким повоpотом событий, мальчишка совсем не сопpотивлялся.

Девyшки, наблюдавшие за пpоисходящим с кpовати, пpиветствовали это событие бypными аплодисментами. Зажав головy мальчика y себя междy ног, женщина на некотоpое вpемя стояла неподвижно. Она как бyдто пpивыкала к этомy новомy ощyщению. Было заметно как сильно она взволнована и возбyждена. Когда, наконец, пpеодолев смyщение она начала остоpожно двигаться задом, было слышно как от избытка выделяющейся слизи ее пизда чавкает скользя по лицy мальчишки. Подбадpиваемая pепликами подpyжек, Валентина понемногy совеpшенно освоилась и стала действовать все более и более yвеpено. Чеpез некотоpое вpемя она совеpшенно пеpестала смyщаться своего сына и начала даже полyчать особое yдовольствие от самой ситyации.

Около часа она экспеpиментиpовала, избиpая для этого наиболее извpащенные позы и пpиемы. Этим она казалось хотела навеpстать столь долгое воздеpжание от соблазна изнасиловать своего pебенка. Подpyжки с востоpгом наблюдали за ее действиями понимая, что опыта в этих делах y Валентины побольше чем y них обоих вместе взятых. Почти совсем не пpименяя пыток или каких либо болевых пpиемов она с таким yмением и фантазией издевалась над pабом, что девyшки пpосто истекали от возбyждения глядя на нее.

Маpина со Светой от дyши веселились, помогая ей советами и хлыстом. Больше всего их забавлял обалдевший, совеpшенно безyмный вид мальчишки в те моменты, когда Валентина, выбиpая самые pоскошные позы, хлыстом заставляла его ползая y нее междy ног и вылизывать ей pазличные места. Она yже совеpшенно освоилась и вместе с девчонками непpинyжденно шyтила смеялась дpессиpyя мальчишкy выполнять команды подаваемые жестами или yгадывать ее желания по одной лишь ее позе. Угадывать что от него тpебyют было не тpyдно особенно после того, что подpyжки многокpатно пеpепpобовали на нем почти все что им могло пpийти в головy.

В отличие от девyшек Валентина сpазy потpебовала от pаба активного yчастия в пpоцессе. Если Света и Маpина, обычно, связав его в нyжном положении сами делали все остальное находя yдовольствие в непpистойности и жестокости своих движений, то Валентина заставляла мальчишкy самомy тыкаться и всячески теpеться лицом и лизать в ее самых интимных местах. Сама же она пpи этом лишь томно виляя задом подставляла емy себя в pазличных позах.

В заключение, она pешила пpодемонстpиpовать подpyжкам один из своих излюбленных пpиемов.

-Откpывай pот, пошиpе! -скомандовала Валентина, встpяхивая pаба за волосы. -Деpжи зyбами. И, смотpи, не выпyсти, -с этими словами она вставила емy в pот pезиновый фалоимитатоp. Втоpой pезиновый стеpжень Валентина с помощью пластыpя закpепила мальчишке на носy.

-Hy как? Вы такое yже когда ни бyдь пpобовали? -с yсмешкой спpосила она подняв за волосы головy pаба, демонстpиpyя девyшкам свое изобpетение.

Вдоволь насмеявшись над мальчишкой, котоpый с тоpчащими изо pта и на носy фалоимитатоpами действительно выглядел очень забавно, подpyжки дpyжно пpизнались что нацепить емy две pезинки они как-то pаньше не сообpазили. Hо тепеpь, они обе сpочно хотели бы это испpобовать.

-Попpобyете еще. Только после меня, -остановила их Валентина и повалив pаба на ковеp пpисела над ним на коpточки.

Аккypатно напpавляя pyками один из стеpжней к себе во влагалище, а дpyгой с задний пpоход, она стала, медленно вpащая задом садиться, на лицо мальчика. Когда оба стеpжня полностью вошли внyтpь, Валентина остоpожно пеpесела на коленки и, yсевшись поyдобнее, начала pаботать задом, постепенно yскоpяя темп.

Спyстя двадцать минyт, после бypного экстаза довольная и yставшая от секса Валентина, наконец yстyпила мальчишкy подpyжкам.

-Тепеpь тебя можно поздpавить, с большой пpемьеpой -обpатилась Маpина к мальчикy, вставляя емy в pот чистый фалоимитатоp. -Тепеpь y тебя совсем дpyгая жизнь начинается. -Смеясь она посмотpела на сидевшyю pядом сыто yлыбающyюся Валентинy.

Мальчишник

Категория: Экзекуция, Группа

Автор: * Без автора

Название: Мальчишник

Он привязал ее простыней к кровати. Ноги, предварительно их раздвинув, привязал отдельно. Теперь ее не мог поиметь только ленивый или зажравшийся. А таких в этом доме не водилось. Все двадцать собравшихся на мальчишник мужиков были сильны, активны, а главное - возбуждены.

Хозяин начал первый. Он демонстративно достал из ширинки свое достоинство, показал его привязанной девушке и не торопясь начал вводить.

Девушка дернулась от первого прикосновения и попыталась избежать ввода. Но привязанной особенно не побунтуешь, и член хозяина все-таки вошел в лоно. Девушка застонала.

- Ничего-ничего, потерпишь! - грубо сказал хозяин и продолжил.

Через пару минут он кончил, вытащил член и вытер его и руки об одну из грудей девушки. На внутренней стороне бедра, откуда только что вышел член, осталось висеть несколько капель спермы.

- Кто следующий? - спросил хозяин, засовывая член на место и застегивая ширинку.

- Да я, пожалуй! - один из столпившихся вокруг кровати гостей снял штаны, влез на девушку и стал засовывать член ей в рот. Она пыталась сопротивляться, но ничего не получалось, привязано было крепко. Ей пришлось смириться и взять его в рот.

Одновременно еще один гость занялся влагалищем девушки. Он просунул внутрь палец и стал там им вертеть. А потом сменил его на член.

Когда оба гостя кончили - каждый в свое любимое место, - заступили следующие. Один занялся влагалищем, другой ртом, а третий стал мастурбировать на лицо...

Через полчаса девушка представляла из себя залитое спермой тело, на котором извивались трое, а рядом ждали своей очереди оставшиеся, некоторые по второму разу.

Сперма текла рекой. Лицо девушки скрывалось под маской высыхающей спермы. Оба глаза были залиты по самые края, поэтому девушка больше их не открывала. На простыне под влагалищем было большое мокрое пятно. Волосы спутались и слиплись.

Когда кончил последний из желающих, хозяин пригласил всех к столу. Блюда разносили слегка одетые официантки, но на них уже мало кто обращал внимания. Тост, за ним второй, третий: Подогретые алкоголем мужчины стали вспоминать, что девушка-то все еще привязана, и можно было бы повторить! Официантки вдруг оказались симпатичными, и им стали оказывать знаки внимания.

Короче, через полтора часа практически все занялись сексом. Кто-то с податливыми официантками, кто-то со связанной девушкой: Двое гостей предпочли запереться в ванной, и через некоторое время оттуда донеслись звуки мужской любви.

В полночь хозяин зашел к девушке, развязал ее и повел в ванную. Помог лечь в воду и смыть с себя сперму.

- Ну? Какие впечатления? - спросил он.

- Потрясно! - прошептала девушка. - Это ощущение беспомощности... Чувствуешь, что тебя сейчас изнасилуют, а сделать ничего не можешь... Потрясно!.. Я кончила, наверное, раз тридцать. Никогда в жизни ничего подобного не ощущала... Это ты замечательно придумал!..

- Я все на видео снял, потом посмотрим вместе.

- На видео??! О!.. Ты ж мой зайчик! Как классно!.. А что это у тебя в штанишках? Ого, какой большой! Можно я его поцелую? Тебе эти дурацкие брюки не мешают? Мне - мешают...

История раба

Категория: Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: История раба

1.(Как я стал рабом...)

Она пообещала мне, что даст списать вариант контрольной, только, как сказала она, ей нужно было, чтобы я ей кое в чём помог, однако, для чего я ей требовался, мне сообщено не было, но поступила просьба зайти после ухода всех в наш класс, где она обещалась отдать мне заветную тетрадь, после той самой помощи. Я сделал, как она сказала, ушёл вместе со всеми, со всеми покинул школу, попрощался с одноклассниками, сделал круг вокруг здания, а затем вернулся. Вновь возвращаясь в класс, я не думал ничего особенного, мне было известно, что Катя, та самая отличница, с тетрадью, там сегодня дежурит, а потому мне думалось, что упомянутая помощь будет представлять из себя совместную уборку помещения. Однако, когда я переступил порог класса, пол был уже чист, орудия труда стояли в углу, а Катька сидела на парте, со скучающим выражением лица, и болтала разутыми ногами, чьи пальчики слегка шевелились под тёмного цвета чулками.

- Привет, - сказал я ей, замирев у дверей, при этом лицо её потеряло скуку и приобрело хитрое выражение.

- Пришёл, - удовлетворённо сказала она и потерла одной стопой о другую, чем ненадолго привлекла моё внимание к своим ногам, но скоро вновь его потеряла, и не из-за того, что ноги её были некрасивы, нет! они были безупречны, а оттого, что неудобно было так долго сосредотачивать своё внимание на столь интимной детали.

- Да, - ничего не подозревая, подтвердил я. - Дашь?

- Давать жена будет, - вульгарно сказала она, как-то странно улыбаясь.

- Тетрадь, - поправился я. - Не дашь?

- Дам, - успокоила она. - Только просто так я не даю...

- Денег у меня нет, - напряжённо бросил я, вновь посмотрев на её гибкие стопы, что медленно тёрлись друг о друга.

- Кто говорил про деньги? - удивилась она. - То, что нужно, у тебя есть...

- Что же это? - не понял я.

Она ухмыльнулась, посмотрела зачем-то в сторону, затем прямо и смело глянула мне в лицо и сказала:

- Закрой дверь!

- Зачем? - у меня возникла догадка.

- Закрой! - с нажимом выдавила Катька. - Тебе нужна тетрадь или нет?

- Нужна, - вздохнул я, закрывая дверь на холодный ключ. Когда я вновь обернулся к ней, то увидел, что ножки её слегка разбежались, обнажая спрятанную известно, где густую растительность, тёмно-чёрного цвета. Я не сказал ничего, потому что слегка опешил, заворожено глядя на чёрную чащу, за которой скрывалось то, что не раз волновало мои юношеские сны и мысли. Я понял, какого рода помощь ей требовалось, вернее я подумал, что понял, но она тут же разбила мои предположения:

- Поцелуй мне пятку, - попросила она, коварно улыбаясь и с таким выражением лица, словно, просила меня о какой-то мелочи, ну, к примеру, передать ей ластик.

- Я... - мной не был найден вразумительный ответ.

- Тетрадь, - напомнила Катька, приподняв левую ногу и продемонстрировав свою круглую маленькую пятку. - Она тут...в сумке...и ты можешь взять её...

Я стоял, неотрывно глядя на этот маленький розовый кусочек мяса, поцелуй которого давал мне шанс не получить двойку по алгебре за этот треклятый учебный год.

- Просто поцелуй! - вдруг разозлилась она. - Ты думаешь, я тут уговаривать тебя буду? Не хочешь не надо! Получай свою "пару" и оставайся на второй год. Ну?! - она зло оскалилась, но тут же смягчилась. - Ну, Мишка! Думаешь, я кому-то скажу? Не бойся...Всё останется между нами! Верь мне, - она подняла ножку выше, так, что она находилась на уровне моей груди, а крохотные пальчики её глядели мне в лицо. Я глубоко вздохнул и, чуть склонившись, открыв рот, потянулся к её стопе, но не тут-то было, по мере моего продвижения к этой её части тела, она уводила её всё ниже и ниже, заставляя губы мои опускаться за ней, до тех пор, пока мне не пришлось встать на колени и не видеть её вконец опустившуюся ножку возле своего лица.

- Ну! - поторопила Катька меня.

Я вздохнул, поднял лицо вверх, посмотрел на неё, хохочущую надо мной, заметил её чуть поцарапанное колено, затем вновь вернул свой взгляд к её ступне, что болталась в сантиметре от моего рта, испуская слабый запах пота, и попросил:

- Только не говори ни кому, - и, закрыв глаза, припал губами к её спрятанной в колготки пятке, через секунду я уже оторвался от тонкой ткани и мягкой кожи, чтобы попытаться встать и потребовать обещанное, но она вдруг поймала мою голову второй ногой и, поставив свою стопу на мою макушку, силой вернула меня обратно.

- Мало, - услышал я гневное. Не успел я вновь открыть рот, как пять пальчиков её насильно разжали мои губы и загнали её стопу до самой моей гортани, где она пробыла около пяти секунд, после чего я отпрянул назад, так как мне перестало хватать кислорода, закашлялся и отдышался. - Соси! - потребовала Катька вновь.

- По-моему хватит... - пискнул было я, как она жёстко рявкнула:

- А, по-моему, нет! Хватит будет тогда, когда я скажу! А если ты ещё раз остановишься без моих слов, я уйду, а ты останешься без тетради. Понял?!

Я жалко кивнул, затем потянулся к её ноге, которая поспешила мне помочь и вонзилась в мой рот, заставив губы существенно расшириться, отчего у меня заболело в уголках рта. Не смотря на унижение, я вдруг понял, что мне нравиться это. Из моего рта торчала лишь одна пятка, когда остальная часть стопы и живые пальчики, что копошились близь моего горла, усиленно стремились продвинуться дальше. Вскоре я не выдержал, потому что чуть не задохнулся, я, откашливаясь, откинулся назад и, лёжа на спине, отчаянно стал отплёвываться. Катька спрыгнула с парты, я явно услышал стук босой стопы о деревянный пол, она подошла ко мне, кроме потолка я увидел вдруг её, всё смеющуюся, что с зловещим интересом смотрела на меня.

- Как? - спросила она. - Вкусно? - не успел я ответить, как внутренняя часть ступни её плотно закрыла мне губы и с силой надавила на рот, так, что вскоре я вновь не мог дышать, лишь пытаясь вырваться, что не удалось мне до тех пор, пока она сама не убрала ногу. Я вытер губы, пытаясь стереть с них кисловатый вкус её стопы, поднимаясь, я увидел, как она приподнимает юбку, показывая мне своё чёрный комок, сквозь чащу которого проглядывало что-то нежно-розовое.

- Нравится? - спросила Катька, видя, как я, было засобиравшийся уйти, вновь остановился, глядя в эти заросли.

- Да! - неожиданно для себя выкрикнул я и протянул руку, желая потрогать, но она отодвинулась в сторону, опустила юбку и пошла вглубь класса.

- Иди сюда! - позвала она оттуда, и я послушно пошёл.

Катька сидела на обыкновенном грубом ученическом стуле, сидела, однако, так, как нельзя сидеть ученицам, широко раздвинув ноги, пальцами расшевелив ту самую чащу, откуда вдруг выглянула розовая слюнявая мордочка того зверька, жадность и прожорливость которого, я видел только по видаку.

- На колени! - крикнула она, а когда я не подчинился, вдруг дёрнулась вперёд, поймала меня за волосы и, через боль уронив меня на колени, а свою увесистую попку обратно на стул, повела свою руку, держащую меня за вихор на макушке, к себе в промежность, да так резко и быстро, что я не заметил как, но оказался носом, глазами и ртом в её богатой шевелюре в том месте, о котором я так много слышал. Меня обволок слабый запах мочи, который из-за своей не явности вдруг возбудил меня, породил желание ощутить его сильнее, а потому я, не сопротивляясь, шевельнул носом, пытаясь глубже зарыться в обхватившую моё лицо растительность, вызвал её тяжёлый стон и попытку помочь мне продвинуться дальше, которая закончилась на том, что нос мой вдруг попал в тёплое, сырое место, откуда необычно пахло, и мочой, и чем-то ещё животным.

- Соси! - зашептала Катя, сжав мои уши крепкими коленями. - Лижи там!

Я вытащил из её норки свой нос, поднял руки и ладонями взялся за её горячие бёдра, при этом язык мой покинул рот и на ощупь, - а волосы её пизды скрывали от меня окружающий мир, - нашёл им влажную щёлочку, в которую он проворно влез, вызвав Катькину дрожь и громкий вопль, при том колени её больно примяли мои уши.

- Ещё! - взвизгнула она, почувствовав, что от боли я вернул свой язык обратно за преграду зубов, и саданула меня коленями по ушам, рука её крепче уцепилась за мой вихор, чтобы не дать мне вырваться. - Тетрадь твоя! Если...если...- она вновь взвыла, уколотая моим розовым болтуном в самую серединку. В тот момент я уже и не думал о тетради, меня дико возбуждала мысль, что я добрался до того, о чём в нашем мальчишеском мирке ходили легенды и разнообразные истории, что я сам нередко представлял, рисовал на бумажках и видел во снах, при том Катькина писька отличалась от тех растерзанных пизд, что я как-то видел по видаку, она была не безобразной, а аккуратной и юной, небольшой и вкусной, а потому я жадно вдыхал кислинку её гениталий и терроризировал их языком, заставляя неповоротливые губки шевелиться и раздвигаться в стороны, открывая мне доступ в самую глубь, куда я лез всем лицом, чувствуя, что оно намокло от выделений, что исходили изнутри, и пихал язык во всю его доступную длину. Она помогала мне, словно пытаясь засунуть мою голову внутрь себя, что, конечно, у неё не получалось, колени её массировали бока моего черепа, вспотевшие ляжки её жгли мои руки и щёки, а кулачок её безжалостно рвал мои волосы, на что я мало обращал внимание, ковыряясь там, где никто из моих одноклассников ещё не был, хотя много врал. Мне не понадобилось много времени, чтобы довести её до оргазма, - я слышал это слово от друзей, - вскоре Катька вздрогнула всем телом и издала животный крик, рука её отпустила мой вихор и оглушительно хлопнула по макушке, при том ноги её задрались, пятки взвились над моей головой, она обхватила боками стоп мои виски, сильно сжала их и, громко стоная, распрямила ноги, в результате чего я получил сильнейший удар по плечам, что отбросил меня от неё, а язык мой бесцеремонно вырвал из её вульвы. Воздух, который попал мне в лёгкие после её запахов, как мне показалось, так же пах её гениталиями, я ощутил кружащий душок мочи и пота, а так же животной сладости, однако, мне не хватало их источника, источника той жидкости, что увлажняла моё лицо и заставляла облизывать губы, а потому я вновь пополз к её истекающеё соком пизде, которая принуждала её сейчас корчиться в сладостных муках и бить нежными пятками в грубый пол. Катька не дала мне приблизиться, она отпихнула меня сильной ногой, что попала прямо мне в лицо и, отправив обратно на пол, высекла из глаз слезу, которая была результатом её попадания в мой нос. Я не предпринимал более попыток, но тогда, когда она затихла, стопы её бессильно упали на пол, а опухшие губки были прикрыты белой ладошкой, я осторожно подполз к ней, к одной из её ног и уже по собственной воле принялся покрывать её поцелуями. Катька не возражала, сперва она безучастно смотрела, как я вылизал её пятку, внутреннюю мякоть, затем вдруг в глазах её возник новый интерес, она приподняла ногу и так задержала её в воздухе, что рот мой удобно взялся за её пальчики, длина которых утонула в моей полости, давая ей солёный вкус, и я ощутил, как бойкие, они зашевелились у меня за губами, задевая нёбо и играя с языком, что щекотал их снизу.

- Тебе нравится? - спросила она у меня, наблюдая, как я начал вводить и выводить её стопу из своего рта, каждый раз, стараясь, вести её как можно глубже.

- Да, - сумел сказать я, на секунду лишив себя вкуса её ноги.

- Хорошо, - кивнула Катька, щекоча пальцами мою гортань. - Я буду делать это с тобой...- она запрокинула голову от наслаждения. - Когда захочу...- она отняла у меня свою ножку, встала и направилась обратно, туда, откуда началось моё унижение. Там стоял её синенький рюкзачок, из которого она извлекла обыкновенную белую тетрадку, на которой красивым почерком было выведено: "Алгебра", бросила её на стол, затем глянула в мою сторону, ухмыльнулась, и направилась к дверям, где обула свои зелёные кроссовки, ещё раз усмехнулась в мою сторону и, щёлкнув дверным замком, вышла.

2.(Как я утвердился в роли раба...)

Закончился урок, я сдал свою работу, что аккуратно была подогнана из копии, той самой тетрадочки, которая досталась мне весьма необычным путём, сладко потянулся, с чувством выполненной работы и хорошего настроения направился вон из класса. Я закончил делать контрольную вторым, первым её сделала Катька, что, победоносно оглядев класс, уже десять минут, как покинула помещение, где старательно сопели двадцать её одноклассников. Двери выпустили меня, я вышел в коридор и увидел там её, дико хорошенькую отличницу, что была в синих джинсах и лёгкой белой футболке, на стопах же её покоились туфли на высоком каблуке, что выпускали наружу два её пальца, которые выглядывали из небольшого разреза на носке обуви.

- Ну, как? - поинтересовалась Катька, улыбаясь так, как она улыбалась тогда.

- Нормально, - пожал я плечами и хотел было пройти мимо, как она вдруг отрезала:

- Стой! - крепкие пальцы её схватили меня за ладонь, и с неженской силой она поволокла меня за собой, однако, я оказал сопротивление, после чего она остановилась и, удивлённо глянув мне в глаза, сказала:

- Тебе же понравилось...

- Мне была нужна тетрадь, - сказал я ей то, чем уже какой день утешал себя, пытаясь увериться, что всё что я там делал, я делал исключительно ради заветной тетради, и уж, конечно, я не находил какой-то сексуальной прелести в поцелуях её ног и промежности, однако, в душе я чувствовал, что это не так, что кроме желания приобрести эту тетрадь, было и что-то тайное, что заставило меня второй раз взяться за её горячие пятки.

- И только? - глядела Катька мне в глаза.

- Да, - уверенно сказал я.

- Значит, ты не будешь? - прищурив око, вопрошала она.

- Это, нет! - твердо заявил я.

- Подумай, Миша! - нехорошо процедила она. - Я могу ведь кое-чем поделиться с твоими друзьями...Рассказать им о том, как ты собирал грязь с моих ног, как ты сосал у меня тут, - она ненадолго положила мою руку на свой джинсовый лобок. - Помнишь это?

- Помню, - похолодев, выдавил я. - Но ты же обещала...Мы же договаривались...

- Мало ли что, - пожала Катька плечами. - Ну?! - она сильно сжала мою руку.

- Я...- я не знал, что сказать. - Так не честно...

- Может быть, - согласилась она. - Можешь рассказать о кому-нибудь о моей нечестности...Думаю, друзья тебя поймут...

Я молчал. Катька посмотрела мне в глаза, где не читалось ничего, кроме тупой безысходности, которую она расценила, как знак своей победы и рывком продолжила наше путешествие. Мы поднялись с первого этажа на второй, там мы долго шли по длинному коридору, чтоб вконец остановиться возле крашенной в белое двери, что слегка была приоткрыта, содержала на себе букву "Ж" и выпускала на волю назойливый туалетный запах.

- Это женский, - машинально сказал я, находясь в замешательстве.

- Знаю, - кивнула она и втащила меня внутрь. По всей школе в это время шли уроки, а потому выложенное скучной белой плиткой небольшое помещение было пусто, у всех кабинок, а было их три, были распахнуты двери, за которыми весело журчали унитазы. Одну из этих кабинок мы и заняли. Катька отделила нас от внешнего мира щеколдой, что противно скрипнула, затем посмотрела мне в глаза и настойчиво попросила:

- На колени, Миша, - она улыбнулась. - Может быть, это будет последний раз, ладонями она вцепилась мне в плечи и насильно уронила меня на холодный белый кафель, в результате чего, из-за узости кабинки, я оказался очень близко от молнии на её джинсах.

- Расстегни, - сказала Катька, хотя она могла это сделать сама, видимо, ей хотелось, чтобы это сделал я, в знак того, что покоряюсь ей и в общем-то, что я и не очень то против этого. Немножко выждав, наконец, одной рукой я взялся за её тёплое бедро, а другой осторожно расстегнул металлическую пуговицу, что крепко сидела в синей ткани, затем моя рука взялась за молнию, медленно опустила её вниз, в результате чего створки джинсов разъехались, и взору моему предстала часть красных трусиков с тугой резинкой.

- Опусти ниже, - приказала она, и я послушно увёл верхнюю часть джинсов к её коленям, что вежливо выглянули из-под материи, наблюдая мои действия.

- Сними трусы, - продолжала Катька, и нежный материал пополз по её бёдрам вниз, к тем самым коленям, открывая моему несчастному взору ту же бесподобную тайгу, от вида которой у меня перехватило дыхание, а в штанах напряглось.

- Так и будешь стоять? - ехидно осведомилась мучительница, видя мою нерешительность, рука её взялась за мой вихор и подвела голову вплотную к её волосатому лобку, который я нежно поцеловал, поражаясь, какая нежная кожа на опушке самого ответственного места. Я утопил своё лицо в эти волоса, ловя жадным носом любые затаившиеся запахи, а их тут было множество самых разных, что ароматно щекотали мне ноздри. Затем я извлек из-за губ своё оружие, медленно подвёл его к опухшим и выступившим из лесного массива половым губкам, дотронулся до них, видя, как они поспешно раскрываются, лизнул ещё раз, вызвав её продолжительный и глубокий вздох, затем уже принялся обрабатывать её влагалище серьёзно, засасывая губки, мелко укалывая между ними, засовывая язык поглубже в её палящую пещерку, прищемляя губами клитор, что нагло выделился из общей прелести. Катька принялась ритмично двигать своей круглой задницей, ловя мой язык всей территорией своей пизды, двигать так, что вскоре голова моя была зажата между её вульвой и стенкой кабинки, а крупная задница её работала, словно стенобитная машина, бёдрами пихавшая мою голову в стену и заставлявшая биться об неё. Я же старательно елозил языком там, откуда поползли первые выделения, облепляя мне лицо, что находилось в полном контакте с Катькиной раскрывшейся мандой, что тёрлась об мои губы, нос и щёки, оставляя на них влажные следы и доставляя своей хозяйке неописуемое удовольствие. Я успел, как следует вылизать её хозяйство, при том она разок успела кончить, так отлупив мою голову своими бёдрами, что в затылочной части пробудились сильные боли, как вдруг дверь туалета скрипнула, кто-то, стуча каблуками, зашел в соседнюю кабинку, а я, замирев, вытащил свой язык оттуда, куда совать его не надо и перестал дышать. Катька угомонилась тоже, даже прикрыв свою промежность рукой, чтобы я не вызвал её невольный стон, и вместе мы терпеливо выслушали, как шуршит рядом бельё, как воцаряется тишина, разбиваемая сильной струёй, что нещадно лупит в безропотную керамику унитаза, затем мы слышим прощальный шорох, двери кабинки хлопают и кто-то покидает наше сексуальное убежище.

- Так же как там, - зашептал я, как только в туалете всё стихло. - Так же сделай...

- Писать? - не поняла Катька. - На тебя?

- Нет, - говорил я. - Туда, - палец мой дотронулся до прохладного бока унитаза. - А потом я тебе...

Она поняла, освободив моё лицо от своих гениталий, зачем-то принялась снимать свои джинсы полностью, сперва, понятно, разувшись, что я мешал ей делать, целуя пальцы её ног, на одном из которых я нашёл розовую мозоль, которой и уделил внимание, покусывая её и лаская губами. Когда Катька оказалась голой по пояс, снизу, она хлопнулась на белое очко унитаза, устроилась на нём поудобнее и, глядя на меня, как верного пса, ползающего в её ногах и покрывающего поцелуями каждый её пальчик, шумно и с наслаждением пописала, на что я внимательно посмотрел, видя, как от тёмной кучки волос прорисовалась жёлтая полоса, что аппетитно зажурчала, знакомясь со стенками унитаза. Как только звук стих, Катька поспешно откинулась на бачок и широко развела свои ноги, приподняв их и упирев в хлипкую дверь, на которой синим фломастером кто-то непохоже изобразил мужской член, наградив его внушительной головкой, от которой отлетало что-то похожее на салют. При виде её роскошной жопы, что уставилась на меня своим тёмным глазом и широко распахнувшегося полового рта, что, казалось, хохотал надо мной, у меня перехватило дух, я захлебнулся в собственной слюне и жадно упал лицом вниз, в это великолепие, одновременно бывшее и безобразием, погрузив в него своё лицо и отчаянно заработав языком. На этот раз мочой пахло гораздо сильнее, но от этого пизда Катьки не казалась отвратительнее, наоборот, меня дико влёк этот живой запах, дыша которым я упивался, ловя на бёдрах её, волосах и непосредственно в вагине крохотные капельки, которые аккуратно поглощал, отправляя их в себя. Так и простоял я на коленях, на белом холодном кафельном полу, вблизи от унитаза, за закрытыми дверьми, в узкой кабинке, упёршись лицом между ног к самой лучшей ученице нашего класса, которой я вычистил все закоулки её полового органа, придав ему ослепительный вид, после недавнего опорожнения, около двадцати минут, за которые она успела три раза кончить, при том каждый раз мне давался всё труднее, так как она принималась остервенело, держа меня за уши, бить моим лицом о свою вульву, крича и пинаясь ногами.

3.(Как я получил вторую Госпожу...)

Я не хотел идти на это день рождение, потому что знал, что там будет Катька, а кроме того много прочих моих друзей, кроме того, море выпивки, что может разбудить Катькину похоть, которую она направит против меня, чем может опозорить меня перед друзьями. Однако меня уговорили, а может, я хотел сам и лишь делал вид, что боюсь Катькиного там присутствия, я пришёл вовремя, поздравил именинницу, подарил ей подарок и был проведён в зал, где уже собрался народ, что начал вливания и горячо приветствовал меня. Там была и она, одетая в чёрное платье, что почти не закрывало её ног, обутая в туфли на шпильке, счастливая и быстро пьянеющая. Она даже не глянула на меня, что-то рассказывая соседу справа и упрямо игнорируя пытавшегося привлечь её внимание соседа слева, при том одна ножка её возлежала на другой, что вынуждало платье слегка приподняться и обнажить во всей его спелости мускулистое её бедро.

Праздник начался под шум тостов, разноплановые шутки, умные физиономии одноклассников, которые скоро начали заметно млеть, теряя свою солидность и выдержанность, особенно после того, как хлопнула дверь за родителями именинницы и задорный смех Катьки, что заразительно приветствовала шутки своего соседа, к которому, неожиданно, я испытал ненависть, оповестил, что веселье началось. Желая притупить это чувство, я особо не скупился на алкоголь, тем более пил я не так часто, как сейчас, а потому вскоре тело моё отяжелело и стало затруднительно для управления, мысли принялись танцевать дикие танцы, рот выдавал разные умности вперемешку с глупостью, а рука чаще ныряла за вечно полным стаканом. Вскоре кончился этап просто вливаний, народ опьянел и желал развлечений, началом которых послужил старенький магнитофон, что бойко заморочился чем-то ужасно современным, что безжалостно напрягло его немолодые колонки. Наметились танцы, начала которые Катька, что, покинув стул и выпрыгнув в середину комнаты, принялась исполнять интересные движения, неудачным сопровождением к которым были постоянные одергивания платья, что вечно стремилось задраться и показать её хорошенькие ножки во всю длину. Вскоре её окружили потные тела одноклассников, что дыша алкогольными ртами и вращая нетрезвыми туловами, бросились к ней на помощь. С этого начались атаки пьяной Катьки на мою скромную персону, которую она для начала вытащила на танец, что был подло медленен и вынудил меня прижаться к ней, а ей позволил сообщить мне "радостную" новость, что у неё горит в одном месте, которому срочно нужен огнетушитель. Я не знал, что ответить, но слава Господу! в этот момент меня украла у неё именинница, что, тоже захмелев, вдруг возжелала потанцевать со мной, чем освободила меня от дачи сложного ответа. После танца я, чтобы избежать настырного Катькиного внимания, улетел к двум серьёзно выпивающим ребятам, что загородили меня своими крепкими торсами и вручили высокий стаканчик с понятным содержимым, которого я, вкусив, потребовал ещё и ещё, в результате чего

- сурово напился. Вскоре крыша моя полетела совсем, я забылся, меня разбудили, кто-то опять попытался утащить меня на танец, однако, сил моих не было, потому меня оставили в покое, пока я сам не вывел себя из этого блаженного состояния, возжелав отлить, во достижение этой цели устремившись в сортир. Я не помню, дошёл ли я до него, но когда я в очередной раз очнулся, то оказалось, что я лежу на полу в какой-то комнате, а надо мной, где-то вдалеке, маячит белая ткань, что при более старательном рассмотрении оказалась Катькиными трусами, что вели далее её ноги, стопы которых, упакованные в туфли на остром каблучке, покоились рядом с моими ушами. Одним словом, она стояла надо мной, тихо зовя меня и опять же странно улыбаясь. Внезапно, в моём пьяном теле так же пробудилось желание, движимый которым я повернул свою голову налево, уткнул нос свой в её чёрный туфель, подержал его на нём, затем принялся крепко целовать бока и носок обуви.

- Хочешь мою пизду? - грубо поинтересовалась пьяная Катька.

- Хочу, - закивал я, оторвавшись от её ноги.

- Лизать? - вопрошала она.

- Лизать, - согласился я.

Тут же Катька рванула свои трусы вниз так, что они спали прямо на моё лицо, прикрыв глаза и нос. Я схватил их рукой и прижал к своим ноздрям, ловя признаки того, что там проживает очень любопытная часть тела, любя их за то, что лишь секунду назад они соприкасались с Катькиной промежностью. Чтобы открыть моё лицо, Катька смахнула трусы ногой, освободив мои глаза, которые увидели вдали пышный чёрный лес, посреди которого имелась большая розовая воронка, которая вдруг принялась быстро приближаться, расти в моих глазах до тех пор, пока не уперлась в мои губы и не сомкнулась на части моего лица. Я понял, что она села на меня, прикрыв своей увесистой жопой моё маленькое лицо, что теперь было поглощено её полушариями, под которыми робко объявился маленький горячий толстый язык, что быстро-быстро засуетился по краям её воронки, порождая продолжительные стоны, которыми она комментировала движения моего розового шалуна внутри её щёлки. Она задвигалась на мне, шевеля задницей на моём носу, который вдруг провалился во вторую её дырочку, при том, что язык по прежнему подмывал её влагалище, и был напуган дерзким запахом, что был грубее того, что испускала её манда, однако, по своему так же был приятен, вызывая остервенение моих ноздрей, что принялись бешено раздуваться, втягивая дух её жопы, таящихся там фекалий и прочего, что хранит в себе это крохотное отверстие.

- Жопу, - прохрипела одуревшая Катька. - Лижи жопу! - и движениями своей большой задницы попыталась поймать моего уставшего розового друга. Ей удалось это ни сразу, сперва я, подчиняясь её приказу, просто начал целовать её ягодицы, возбуждаясь от их округлостей, что мяли мой несчастный лик. Но потом она совладела со своим пьяным задом, примерилась и грубо ткнула им мне прямо в глаза, при том язык мой, неожиданно, попал в какоё-то небольшое отверстие, что было неглубоко и имело весьма специфический вкус, что описываем, как нечто одновременно кислое и горькое, при этом не глубина его оказалась обманчивой, так как неожиданно при старательном визуальном изучении вдруг обнаружилось, что внутри, на дне его имеется маленькая створка, которую при желании можно расшевелить и раздвинуть, освобождая дальнейший проход.

- Глубже, - рычала озверевшая Катька. - Суй его глубже, сука! - и я совал, раздвинув её проход, углубив в него свой язык, чувствуя, как кишка её сжимает его со всех сторон, наделяя горечью и едкой кислинкой, слыша её вопли, что будоражили мои мысли о том, что нас кто-нибудь может услышать, но никаких мер принять я не мог и не хотел. Вскоре она вздрогнула, так обычно начинался её оргазм, тело её затряслось, она сняла свой анус с моего языка, слегка приподняла свою задницу, так, что вульва её зависла прямо над моим ртом, с пять секунд ничего не происходило, как вдруг от разъяренной красной пизды отделилось нечто стремительное, что полоснуло по моим губам, и на вкус я ощутил соль. Не прекращая стонать, Катька продолжила мочиться на меня, обильно поливая моё лицо, губы и глаза, что упрямо не хотели закрываться, лишь прищурившись, и глядели, как из измученной щели бьет струя, что вконец направилась точно в мой открывшийся рот и наполнила его до краёв, так, что кое-что даже сбежало мне за воротник, и, желая это предотвратить в дальнейшем, я собрался с силами и сглотнул, что продолжал делать до тех пор, пока струя, сперва похудев, не прекратилась вовсе, уронив мне на лоб последние капли. Я проглотил остатки горячей воды и тут же потянулся к её опухшим половым губам и поработал там, прежде чем она успела сказать:

- Подмой! - и в этот момент сознание моё опять куда-то улетучилось. Сколько я провёл в забытьи, мне неизвестно, однако, когда я пришёл в себя, то увидел лишь темь и почувствовал, что на моём лице лежит что-то тяжёлое и пахнущее, одновременно и знакомо, и нет. Не понимая, что же это, я поднял руку и на ощупь дотронулся до этого немалого предмета, неожиданно нащупав горячее потное бедро, что внутренней своей стороной пребывало на моём измочаленном лике, а точнее на мокрой от пота и мочи щеке. Предмет вдруг зашевелился и слегка взлетел, предоставив мне обзор, а глазам моим изображение широкого мокрого волосатого влагалища, что висело в нескольких сантиметрах от моих губ, дальше же него, к моему величайшему удивлению, вдали, я увидел недовольное лицо именинницы, пухлой армянки, расставшейся со своими чёрными джинсами и уронившей на меня свою внушительную попу.

- Ну, чего остановился? - прикрикнула на меня Сусанна. - Продолжай! - и пахучая армянская пизда вновь упала на мои губы, что на ощупь сделали вывод, что промежность её больше, чем Катькина, мокрее, так как лицо моё было влажным и липким, а с тем и пахучее, так новый букет ароматов, которых я не помнил от Катьки, вонзился мне в нос, который подал пример языку, втянув запах её гениталий, который тоже не стал думать и с яростью впился в сладкую мякоть. Сусанна тяжело задышала, в отличии от Катьки она не орала, как резаная, а предпочитала сносить удовольствие молча, кроме того, вкусовые качества её манды тут же понравились мне больше Катькиных, чья вульва не была так разнообразно насыщена в смысле запахов. Сусанна не двигала задницей, ловя на свою пропасть мой язык, отдавая мне возможность действовать самому, не жадничая, что я и делал, тираня её куньку долгими поцелуями.

- Хорош подарок? - услышал я где-то вдалеке Катькин голос.

- О, да! - прорычала Сусанна.

Выделений у неё было много, во рту моём ежеминутно собиралась её смазка, при том в немалых количествах, от которой я избавлялся путём проглатывания, однако, не проходило много времени, как её натекало прежнее количество. Удовлетворить Сусанну тоже оказалось делом нелёгким. Катька вышла, запирев нас в комнате и под весёлый гул, что доносился из-за стены, я усиленно мельтешил языком, впивался губами, стимулировал носом, надеясь в скорости ощутить привычную дрожь в теле, нервные толчки, увеличение смазки, однако, прошло около двадцати минут, - Катьке обычно хватало пяти-семи, - а Сусанна всё так же шумно дышала, не собираясь останавливаться. Через полчаса мы поменяли позу, она легла на кровать, широко развела ноги, так, что половые губы её не определились и каждая потянулась за своей ближайшей ногой, широко раскрыв тем самым армянский бутон, в который я приземлился губами и терроризировал его ещё около получаса, после чего Сусанна вдруг схватила мою голову своими сильными ладонями и так сжала, что в глазах моих потемнело. Она не стала сразу отшвыривать меня, как делала Катька, когда кончала, она терпеливо выждала, когда я соберу с её влагалища всю выступившую влагу, что делать было несколько сложновато, так как тело Сусанны дёргалось в сладостных конвульсиях, однако, я справился с этой задачей и ещё немного помучил её напоследок, шаря кончиком языка по опухшим уставшим половым губкам её, и сам страдая от мощных рук её, что с силой давили мне на виски. Я отнял своё лицо от гениталий Сусанны и прямо оттуда, из этого укромного местечка, выглянул из-за её бёдер и встретился с её глазами, что светились удовлетворённостью. Неожиданно на меня нахлынула странная нежность к молодой армянке, я оставил в покое её гениталии, отодвинулся назад, вниз к её стопам, обхватил одну из них, крупную и красивую, и принялся целовать каждый пальчик, забирая его в рот, отпуская, обсасывая, в итоге дойдя до того, что начал брать в рот всю её ступню, стараясь загнать её, как можно дальше, вновь вытаскивая, при том, делая это максимально нежно, с любовью, медленно, переходя от пальцев к верхней части стопы, потом внутренней, целуя там, нежно раздражая её пятки губами, вскользь касаясь, доводя её уже не только до вздохов, но и вызывая стоны, смакуя её голень, тихо продвигаясь от неё до колена, Когда я на секунду оторвался, чтобы посмотреть на реакцию Сусанны, которая наблюдая за мной, приподнялась на локтях, то увидел в глазах её изумление вперемешку с наслаждением, она была приятно удивлена моему порыву, моим ласкам и всячески помогала мне, слегка двигая ногами, стопой, показывая, где мои ласки были бы ей особенно приятны, наводя на свои эрогенные зоны. Когда с колен я дополз до её ляжек, разогревая их своим ртом, она опустила на голову мою свою руку и начала ворошить волосы, полунежно - полугрубо, вплетаясь пальцами в самую их гущу, когда же я вновь атаковал её промежность, то она пошире разбросала ноги, дабы мне было удобно и с блаженством откинулась назад, чувствуя, как внутри неё, даря живительное тепло, скоро суетится маленький кусочек мяса, что работал ещё около получаса, онемев от усталости, просясь обратно в рот, на законный отдых, когда, видимо, поняв это, Сусанна сказала:

- Хватит, Мишка, - она слегка оттолкнула мою голову от своего причинного места. - Возьми меня... - от волнения я заторопился, отчего, достав член из штанов, долго не мог привести его в чувство. Наблюдая за мной, Сусанна улыбалась, потом посоветовала поводить головкой по её половым губам, что я и сделал, после чего жизнь в моём органе пробудилась, он налился силой, я лёг на одноклассницу сверху и попытался вставить его в её влагалище, что, однако, тоже не получилось, но опять помогла Сусанна, сама направив моего новичка куда следует. Так я лишился девственности, лёжа на горячем теле, двигаясь туда-сюда, жарко целуя её толстый рот, заглатывая её юркий язычок, оставляя красные пятнышки на шее, уложившись минут в пять, после чего, однако, она меня не отпустила, заставив работать ещё, но и тут мне потребовалось минут десять, когда же Сусанна даже не приблизилась к оргазму, потому она, видя, что я устал, просто спихнула меня вниз, прижала голову мою к своей пизде и, так протрудившись ещё около пятнадцати минут, я получил сильный удар в зубы её тела, который повторился ещё два раза, так как руки её крепко держали меня, не давая отстраниться.

Ещё полчаса мы просто лежали в кровати, тепло глядя на друг друга и потягивая винцо, что заботливо принесла Катька, сказав, что после благих трудов необходимо промочить горло, чему мы возражать не стали. Когда вино кончилось, вновь опьяневшие, мы с трудом оделись и вернулись ко всей компании, что встретила нас бурными овациями, большая часть которых, всё же принадлежала мне, так как в глазах ребят, а было их побольше, чем девчонок, я выглядел не меньше, чем героем. Я смущённо улыбнулся и вновь напал на водочные изделия, стараясь не замечать тихих таинственных вопросов одноклассников о том, как это было...

4.(Как Госпожи меня делили...)

С этого самого дня рождения и началась моя рабская жизнь, когда каждый день, а в нём каждый отрезок времени уже не принадлежал мне, так как в любой момент могла объявиться Катька или же Сусанна, чтобы отозвать меня и увести куда-нибудь в укромный уголок, где одежды покидали их нежные места, на ублажение которых были направлены следующие мои действия. Если в первый раз в глазах Сусанны светилась благодарность за то, что я подарил ей такого рода ласку, то в последующие разы от того самого чувства не осталось и следа, всё мои старания воспринимались, как должное, нередко даже следовала критика, требования делать то, что, допустим, сперва я делать не хотел. Особенно здесь зверствовала Катька, что наслаждалась подобного рода экспериментами, словно, выдумывала их сама, разряжала на меня всю свою обширную фантазию, обнаглела до того, что нередко поднимала на меня руку, позволяла нехорошие шутки при моих друзьях, что хоть и были им более, чем не понятны, однако, нередко бросали меня в холодный липкий пот.

- Язычок не болит? - беспардонно интересовалась она, хитро улыбаясь, и тут же уводила мысль в сторону. - Говорить-то столько...

Сусанна была более корректна, хотя тоже вела себя более, чем эгоистично, не ориентируясь на мои планы, думая только своей жадной промежностью, которой вдруг, в любой момент могло захотеться ласки. Обычно ежедневно я принимал каждую из них, по крайней мере, по одному разу, при том хорошо было, если сперва мне попадалась Катька, что не требовала много времени, скоро кончая, когда же Сусанну удовлетворить было трудно, требовалась масса времени и усилий, длительного беспрерывного действия языком. Лучше всего было, если сперва меня навещала Катька, труд над которой был своего рода разминкой перед мытарствами с Сусанной, однако же, если сперва меня уваживала армянка, то потом очень трудно было измочаленным языком совладать с жадной вагиной Катерины. Начиная новый день, я мог с уверенностью сказать, что уж точно, что сегодня произойдёт, так это то, что вначале я буду стоять на коленях перед одной, держа её руками за бёдра и промышляя в её паху, потом же, спустя может время, обязательно уткнусь в лобок другой, где для меня так же найдётся работа. Хуже всего было то, вскоре им обеим надоело получать удовольствие в таких закрытых, относительно безопасных местах, как пустующий класс, что обладал хорошим замком и непроглядным тюлем или же туалет, где шумела вода и скрипела щеколда, и каждая норовила опустить меня там, где вполне вероятно мог кто-нибудь появиться.

- Не надо, - просил я, когда Сусанна начинала тянуть моё лицо вниз и куда надо прямо на лестничной площадке, или когда Катьке требовала куннилинга прямо в душевой нашего бассейна, куда в любой момент мог кто-нибудь заглянуть. При том каждая имела свои особенности, к примеру, отличнице нравилось бурно писать мне в рот, после того, как я отмучил себя и её, армянка же, памятуя о дне рождения, где я обмыл её ноги в своём рту, любила усесться повыше, чтобы, стоя на коленях, я находился лицом на урове её стоп и начинала тиранить мои губы, насильно всовывая в меня свою немаленькую ступню. Дабы скрестить вместе два своих предпочтения, а именно - экстремальные места и ласку ног, Сусанна обычно садилась на подоконник, скидывала с нежных стоп кроссовки, туфли ли, обнажив их аккуратные, упрятанные в прозрачную материю колготок, мне указывала на пол рядом с собой, и когда я занимал сие положение, на коленях, возле её ног, начинала вводить мне в рот поочерёдно каждую свою ступню, иногда позволяя мне взять инициативу и пройтись по отдельным элементам её ножек, а именно коленям, икрам, которые были у неё мясистые, а отчего просто навевали аппетит. Больше всего я любил эту процедуру тогда, когда она приходила в школу в джинсах, меня дико возбуждали игривые стопы, что торчали из грубой, жёсткой материи, однако, мне приходилось постоянно вскакивать, заслышав отдалённые шаги и делать вид, что мы просто беседуем. Жалея меня, Сусанна обычно выбирала самый нижний этаж, что располагался чуть ли не в подвале школы, точнее на уровне земли, народу там было не густо, а во время уроков и вовсе стояла тишина и благодать, которыми я пользовался, тщательно облизывая её мягкие пятки и держа во рту рядок сильных пальчиков. Катька была более жестокой и злой, ей нравилось утащить меня в раздевалку, где постоянно шныряли дежурные, на стоявшую за вешалками скамеечку, где, сняв трусики и посадив меня рядом с собой, она любила откинуться на стену, слегка расставить ноги и держать мою голову у себя между ног, что я и делал, обняв её за пояс, перегнувшись через одно её бедро, склонив сильно голову, мелко и быстро раздражая её розовые половые губы, при том отпускала мою голову она, лишь тогда, когда кто-то продирался сквозь груды одежды в нашу сторону, и то, ей доставляло неописуемое удовольствие держать меня до тех пор, пока пробирающийся к нам дежурный не шуршал в каком-нибудь метре от нас. Меня пугало это, обычно адреналин вытеснял мою кровь, а в висках бешено стучало, когда с улыбкой на устах объявлялся какой-нибудь дежурный, что, придуриваясь, инетересовался, что же это мы тут вдвоём, так далеко от всех делаем, при том Катька, что всего две секунды назад прикрыла свою манду тканью юбки, весело отвечала: "Целуемся!". Как ни странно, но вот эти рискованные удерживания Катькой моего рта в непосредственной близости от её гениталий в тот момент, когда нас могли легко разоблачить и кто-то шёл между вешалками, отчаянно нравились мне, и я всегда с нетерпением ждал, когда давление её руки усилится, страхуясь от бегства моих губ от её куньки, когда рядом слышались шаги, хотя всегда присутствовал страх, что может Катькина дурость заставит передержать её ладонь больше, чем нужно, и удивлённому взгляду невинного школьника предстанет несчастный придурок, что старательно лижет пизду такой же школьнице. Однако такого не происходило, и в самый последний момент мой затылок чувствовал свободу, что позволяла ему резко распрямиться, когда Госпожа моя, в этот момент, дёргала задравшуюся юбку к своим коленям. Около месяца происходило так, что Госпожи ни разу не пересеклись рядом со мной, с одинаковой мыслью в голове, похоже, Катька даже не знала, что Сусанна так же начала пользоваться моими услугами, хотя это продолжилось сразу после дня рождения, когда Сусанна, скучая на истории, случайно поймала мой взгляд на своих ступнях, что тогда были размещены в открытых обзору туфлях на высоком каблуке, после чего она широко улыбнулась и написала записку, где говорилось о том, что ей надо со мной поговорить, мы вместе ушли с последних уроков к ней домой, где около часа я целовал её ноги и влагалище.

Но однажды это произошло. Мы с Сусанной шли на тот самый первый этаж, прогуливая какой-то маловажный урок, когда на встречу нам попалась недовольная Катька, что, скоро перебирая длинными ножками выдающимися из-под школьной юбки, столкнулась с нами на лестничной площадке.

- А, вот ты где! - обрадовано возопила она, увидев меня. - А я тебя ищу уже полчаса. Извини, Со, я украду у тебя его ненадолго, он мне нужен... - и она уверенно взяла меня за руку.

- Мне тоже, - отрезала Сусанна, крепко взяв меня за вторую руку.

Катька внимательно посмотрела на нас.

- А! - поняла она. - А я-то думала... - она было отпустила меня, как туже схватила вновь. - Тогда идём вместе...

- Как вместе? - опешила Сусанна.

- Как? - напугался я.

- Так, - ухмыльнулась отличница. - Как в кино...- они встретились взглядами и что-то только им понятное не нарушило тишины, однако, они поняли, что хотели сказать друг другу, ладони их сильно сжали мои вспотевшие пальцы и, и торопливо они поволокли меня вниз. Внизу произошел откровенный беспредел, видимо, вид друг друга возбудил девчонок, а потому Сусанна скоро сбросила свои джинсы, спустив их до колен, куда секундой позже сдвинула и трусики, Катька же избавилась от трусиков вообще, сунув их в маленький рюкзачок.

- На банкетку, - приказала Сусанна. Я послушно улёгся, наблюдая, как армянка повернулась ко мне спиной, продемонстрировав отличную крупную попку, что вела пухлые белые ляжки, которые заканчивались возле колен, после которых шли спущенные джинсы. Она задом засеменила ко мне, - джинсы мешали ей, - и сделала так, что её замечательный оттопыренный зад предстал прямо перед моими глазами, что до этого покорно глядели в потолок, при том она позволила полюбоваться им, затем уронила локти свои на подоконник, что размещался прямо за лавочкой и аккуратно, словно обращалась с хрусталём, уложила свои чудные ягодицы на моё лицо, прикрыв глаза и дав прочувствовать тяжесть её подбородку, немного поёрзала, устраиваясь поудобнее и постаралась так, что вагина её точно поцеловала меня в губы и там и осталась, дав возможность я зыку взяться за дело. Использованный, как стул, я, ровным счётом ничего не видя, ощущая, как жопа Сусанны мостится на моём лице, я вытащил изо рта язык и, нащупав им мокрые ворота, изогнулся им и ввёл в её влагалище, где его гостеприимно приняли, обжав со всех сторон и угостив чем-то вязким и кислым. Я начал работать, реакцией на мои действия стало тяжёлое дыхание Сусанны, что опустила свою ручку на мою грудь и больно вонзилась в неё наманикюренными ноготками, при том другая её рука поймала мою свободную ладонь, что не поддерживала её таз на моём лике и передала её во власть Катьки, что тут же принялась лазить ею по всем своим органам. Сусанна не успела кончить, потому что нетерпеливая Катька вскоре взмолилась о том, что ждать ей больше невмоготу, и потому, не хотя и не спеша, подняла свою задницу с моих губ и предоставила место Катьке, что взобралась на меня иным методом, а именно - раскидав ноги так, что каждя из них оказалась по разные стороны банкетки, зато разъяренная пизда её, с которой мне на лоб упали не сколько горячих капель, оказалась в непосредственной близости от моих губ, которые тут же потянулись к ней. Далее она согнула колени и попка её так же упала мне на лицо, только более болезненно, чем зад Сусанны, так же устроилась на нём и быстро задёргалась, катаясь ягодицами по мои щекам, а обильную смазку размазывая по всему периметру кожи, а вульва её, поглощая мой язык, по причине движений её таза, иногда отдавала его ему же, где он вычищал узенькое отверстие, слегка и приятно горчившее, скоро теряя и его, выскальзывая из-за её передвижений, пробегая по малой тропке, что соединяет манду и жопу и вновь увязываясь в вязкой прожорливой пизде. Катька хватило десяти минут, и она, приподняв ягодицы, забрызгав моё лицо раздвоившейся струёй мочи, сумела направить её в мой рот, наполнила его, зачавкавший от торопливых глотков, полностью облегчилась и, позволив мне подмыть её, устало перебросила одну свою ногу к другой, оправила свою юбочку и кивнула на меня Сусанне. Однако та не успела ничего сделать, так как вдруг неподалёку зашумели, армянка поспешно застегнула джинсы на поясе, бросила мне "Вытри лицо" и, когда я это сделал, изобразила непринуждённое лицо и принялась рассказывать какую-то мелочь Катьке, что фальшиво засмеялась. Мимо нам, едва взглянув, прошла компания третьеклассников, что громко чему-то радовались, похоже, у них не было урока. Когда они разместились на втором имеющемся здесь подоконнике, мы, стараясь непринуждённо разговаривать, покинули первый этаж, на втором попрощались с Катькой и двинулись было в туалет, однако, там пили пиво старшеклассницы, поэтому нам пришлось повернуть в другое место, а именно, в подъезд Сусанны, где я около получаса был прижат её пахом к стене, держал её за мягкие ляжки и, уткнувшись в гущу волос, что располагалась на уровне зада, только с другой стороны, лизал, лизал, лизал, слыша её благодарные вздохи.

5. (Новая госпожа...)

- Yes? Yes! - хрипло стонала Вика, что стояла в согнутом положении, уронив грудь на подоконник, в каких-то там несчастных трёх метрах от её квартиры, откуда вполне могла выглянуть её мама или младший брат и увидеть оттопыренную задницу дочери или сестры, перед которой на коленях стоял какой-то придурок, держал её за бёдра и головой находился впритык с этой очаровательной частью тела, что беспокойно дёргалась на его лице. Задница её было крупной, гораздо больше, чем у Катьки и у Сусанны, она вела дальше загорелую худую спину, на которой мило выделялся рядок покатых позвонков, что простирались до задранной до груди блузки. В данный момент мой язычок вероломно ломился в тёмное отверстие её ануса, проникая довольно глубоко и вызывая громкие стоны, которые Вика пыталась подавить, зажав меж зубов пальцы. Кожаные джинсы её были спущены до самых стоп, открывая безукоризненные ножки, которые я, иногда отрываясь от её жопы и передка, принимался неистово целовать, покрывая губами каждый сантиметр её кожи, начиная с тёплых бедёр и залезая во влажные впадинки обратной стороны колена.

"Вика стала моей госпожой сравнительно недавно, к тому времени Катька на год уехала в Англию, закончить последний класс там, Сусанна нашла себе богатого молодого человека, с которым и проводила основное время, теперь уже редко прибегая к моим услугам, однако, долго скучать мне не пришлось, потому что вскоре ко мне подошла Вика и заявила, что ей надо со мной поговорить. Я не отказался и после уроков услышал, что ей известно об одном моём умении, свидетельницей которого, она случайно стала, будучи дежурной, когда благодаря щели между груды висящей одежды, она увидела интересную картину - Катьку разбросавшую ноги и мою голову пребывавшую в известном месте. Я смутился и невнятно пробурчал, что она ошибается, что, дескать, как ей сия глупость могла в голову придти, и, сгорая от стыда, пылая лицом, убежал прочь. Вика больше не подходила ко мне до того самого времени, когда как-то наш класс не стал дежурным, и меня, не знаю случайно ли или благодаря Викиным ходатайствам, назначили вместе с ней дежурить на целых два урока. В раздевалке стояли два стула, на которых дежурные восседали, когда не было желающих забрать или наоборот снять свою одежду. Когда я вошёл в гардероб, опоздав на дежурство минут эдак на десять, Виктория уже сидела там, на одном из стульев, и, напевая песенку своим вечно хриплым голосом, делала, так называемый педикюр, возложив свою великолепную маленькую загорелую стопу на грубое дерево второго стула. Ножки её обтягивали особо любимые ею кожаные джинсы, блестяще-чёрного цвета, которые удивительно шли ей, а потому, можно представить, как прекрасна была маленькая коричневая от загара ступня, что недавно была извлечена из валявшегося рядом чёрной туфельки, с толстым высоким каблуком, и брошена на уродливое дерева стула, где её доставали пальцы руки, аккуратно и медленно нанося на блестящие ноготки ярко-красный лак. Обработаны пока были лишь большой и тот, что рядом с ним пальчик, остальные же были прекрасно чисты и не менее красивы.

- Привет! - обрезав песню, весело поприветствовала меня Вика. - Как дела?

- Нормально, - пряча взгляд от её задорных глаз, сказал я. - Как твои?

- Чудно, - по обыкновению ответила она и вновь уронила свой взгляд на свою стопу, начав осторожно накрашивать следующий пальчик. Я же, видя, что стул мой занят, попросту опёрся об одну из вешалок.

- Что так встал далеко? - не глядя на меня, ухмыльнулась Вика. - Боишься меня, что ли?

- Почему? - не согласился я и, желая продемонстрировать, что не боюсь её, подошёл поближе, при том глаза мои, как я не старался, впились в её обрабатываемую ножку и ни как не хотели оттуда уходить. - Чего мне бояться-то?

- Не знаю, - с каким-то потаённым смыслом проворковала Вика. - Мало ли...

Мы немного помолчали, она справилась с ещё одним пальцем, кроме того, ровно на секунду, в момент движения кисточки по прозрачному ногтю, вскинула брови свои в мою сторону и, увидев, что хотела увидеть, а именно мой завороженный взгляд направленный на её стопу, довольно улыбнулась.

- Послушай, Миша, - сказала она, наконец, примериваясь к последнему пальчику. - О чём ты сейчас думаешь?

- Ни о чём, - среагировал я.

- Неправда, - вздохнула Вика.

- Серьёзно ни о чём, - стоял я на своём, тем не менее, чувствуя, что краска начала красить моё лицо так же, как лак её чудные ноготки.

- Ладно, - не стала спорить Вика. - А о чём ты обычно думаешь, когда слышишь слово "влагалище"? - около секунды я молчал, ошеломлённый и не имеющий понятие, что же мне ответить на столь дерзкий вопрос. - Или "клитор"? - продолжала Виктория, принявшись и за последний пальчик. - Или "пизда"? - она ухмыльнулась своим мыслям. - Женская жопа?

- Не знаю, - покраснев, словно помидор, ответил я, понимая, что молчание здесь будет больше, чем глупым.

- Неправда, - опять вздохнула Вика. - Правда, грубое слово "пизда"? Разве можно чудную женскую плоть назвать таким убогим именем. "Хуй" ещё ладно, всё равно у вас в нём ничего чудного нет! Но "пизда!" Ужас... Ты согласен?

- Наверно, - не определённо ответил я.

- Устала! - вдруг отрезала Вика, распрямившись и откинувшись на спинку стула, при том попка её сползла немного дальше от той самой спинки, благодаря чему, девушка оказалась в полулежачем положении. - Слушай, не хочешь накрасить мне вторую ножку? - и когда я неопределённо замялся. - Давай! - бросила она уже с приказным тоном, при том обработанная её стопа соскользнула на пол, а вторая, покинув второй туфелек, взлетела на стул. - В этом-то, я думаю, нет ничего зазорного, - и рука её вытянулась в мою сторону, держа миниатюрную кисточку.

Я чуть-чуть задержался, мне очень хотелось схватить инструмент и припасть к её ноге, творя красоту над её ногтями, однако, что-то сдерживало меня, а потому я стоял до тех пор, пока она не крикнула ещё раз:

- Ну же! Что в этом такого? - ничего такого в этом действительно не было, а потому я медленно подошел к ней, взял из её рук кисточку и, склонившись над её стопою, потянулся к ней инструментом. - Нет! - недовольно отрезала Вика, отодвинув ногу от моих рук. - Так ты только измараешь мне ножку. Опустись ниже! - я склонился ещё больше, но и это ей не понравилось. - Тебе же неудобно! - заявила она. - Встань на колени... - с секунду я медлил, глядя в её бездонные глаза, где светилось озорство и возбуждение, затем же медленно опустился в то положение, которое ей хотелось. - Вот! - счастливо возопила Вика. - Теперь бери кисточку и аккуратно начинай красить ноготь... - я осторожно потянулся к её большому пальцу тонкой щетинкой кисти. - Смотри, не замарай палец... Слышишь! - прикрикнула она мне от счастья оглохшему. - Медленно и аккуратно. - Что я и начал делать, бережно, кончиком кисточки водя по глянцу её ногтя, забыв об окружающем мире, отдавшись всей душой только этому большому пальцу. Закончив с ним, я из под опущенных бровей глянул на Вику и увидел, что лицо её полно торжества и чего-то хищного, как показалось мне, чувства собственной власти.

- Второй! - поторопила меня она. Я взялся за второй нежный и милый пальчик, за его небольшой ноготок, даря ему яркую краску. - Нравится? - спросила она меня, когда я на половину разобрался с ним.

- Да! - тихо прошептал я, но она услышала.

- Я знала, - торжественно сказала она.

Однако я её не слышал, видя перед собой лишь маленькую стопу, над которой мне надо было работать, видя лишь озорно шевелившийся пальчик, что не давал мне себя докрасить. Неожиданно для себя, я забыл о кисти, забыл о данном мне задании, не сумел сдержаться и, обхватив её стопу руками, страстно принялся целовать её, упиваясь её сладостным вкусом и дрожа от возбуждения.

- Подожди! - грубо вырвала из-под моих губ свою ножку Вика. - Тут лак ещё не высох, - она бросила эту стопу на пол, зато ту тут же сменила уже обработанная лаком ступня, где весело горели красными фонариками нарядные ноготки. - Давай эту! - меня не нужно было просить дважды, я впился в её ногу, целуя стопу везде, где только можно было, слизывая пыль, что могла насесть на свежий лак, с каждого её ногтя, громко чмокая, кидая губы то туда, то в другое место. Забираясь языком между её пальцами, я чувствовал, что эта нога её почти не ходила сегодня, была лёгкая кислинка, но она не могла сравниваться с тем привкусом, которым нередко обладали ноги Сусанны или Катьки, после полного учебного дня, когда они, наконец, добирались до меня и моего рта.

- Я знала, - вновь проговорила Вика. - Вот так! - комментировала она мои действия. - Возьми в рот, - и я брал, заглатывая пальчики поглубже, нежно посасывая их, когда Вика сама пыталась загнать их, как можно дальше, практически лишая меня кислорода. - Соси, соси! - так продолжалось около пяти минут, как вдруг за дверьми в раздевалку, раздались тяжёлые шаги, при том я этого не услышал, будучи всецело увлечён Викиными ногами, однако, она это услышала и, вырвав свою ступню из моего рта, проворно сунула её в туфель, одновременно проделывая то же самое и со второй стопой. Мне же осталось лишь скоро подняться и уронить свой зад на стул.

С загадочной улыбкой, в гардеробную вошёл наш классный руководитель Василий Дмитриевич:

- Дежурим, - констатировал он.

- Так точно, - отдала ему честь, сделавшая невинное лицо, Вика.

- Ну, ну, - довольный проверкой сказал он и вышел.

- Уф, - выдохнула Вика, - чуть не попались! - не услышав же ничего, кроме моего молчания, она вдруг резко встала и, шагнув вплотную к моему стулу, крепко и больно взялась за мои плечи и, сдвинув меня, не сопротивлявшегося, со стула, поставила на колени, торжественно глянула на меня сверху и прижала моё лицо к своему кожаному паху, где я, прижавшись, как можно крепче, попытался ощутить какой-нибудь запах, однако, нашёл лишь дух кожи. Я взялся за ремень её джинсов, но она остановила меня:

- Не здесь! - неожиданно она больно ухватила за мои волосы и двинулась туда, где я нередко бывал с Катькой и известно что там делал, волоча меня за собой, не давая подняться с колен, вызывая резкую боль возмущённых волос, заставляя, одним словом, ползти за собой. Вскоре мы были там, где я уже не раз бывал.., а в общем - не будем повторяться -, там Вика остервенело спустила свои кожаные штаны, обнажив великолепную оттопыренную задницу и спрятанную под аккуратным небольшим островком волос вульву, к которой я был незамедлительно привлечён и под блаженный шёпот Виктории: "Я знала...", взялся за обычное дело, которого, в силу изложенных обстоятельств, был пусть не надолго, но лишён.

- Лижи! - захрипела Вика. - Вылизывай! - и я лизал, шныряя языком в её междуножье, целуя её передок так страстно, как, мне думается, не целовал ни передок Катьки, ни куньку Сусанны..."

- Подожди! - вдруг зашипела Вика, при том её задница отпрянула от моего лица в сторону. Она ухватила меня за волосы и потянула за собой, в результате чего мы покинули подоконник, в тот момент, когда дверь Викиной квартиры распахнулась и подъезд наполнил голос её матери:

- Вика? - мы молчали, а потому вскоре недовольный голос матери, одновременно с закрытием двери, произнёс: - Вечно тебе что-то кажется, Павлик, - это был Викин младший брат, что где-то за дверьми заскулил:

- Да, она это была, с кем-то говорила...

- Не выдумывай, - удаляясь, оборвала его мать.

В этот момент Викина жопа уже возлежала на моих ладошках, что были прижаты сим дорогим мясом к бетонным ступенькам, голова же моя по прежнему находилась между широко разведённых ног Госпожи, что приоткрывали моему взору бесстыдно жаждущие меня пизду и анус, между которыми я и делил своё внимание, ныряя языком тот туда, то туда. Кожаные джинсы были наполовину сорваны, только одна штанина по прежнему висела на половине шикарной ножки Вики, другая же без внимания простиралась в сторону, будучи освобождённой от прелестей девушки.

- Клитор! - прохрипела Вика. - Соси его! - я обхватил губами нежный шарик и, мусоля его губами, начал нежно тянуть его в рот, в результате чего, она неожиданно кончила, причинив мне боль своими сильными бёдрами, что люто атаковали мои скулы, отчего я даже застонал, однако, не остановился, тираня её мокрое мягкое влагалище дальше, за что лишился нескольких десятков волос, которые она безжалостно вырвала, сотрясаясь всем телом в сладостных конвульсиях.

С тех времён я стал рабом Вики, которая вела себя по отношению ко мне, как настоящая Госпожа, не давая мне спуску, обращаясь не иначе, как с подвластным ей, заставляя меня выполнять все её заботы по дому, а так же по её телу. У наших одноклассников, к тому времени, сформировалось мнение о нас, как о влюблённой парочке, все думали, что Виктория моя девушка, однако, это я был её, но не мальчиком, а рабом, хотя может и первый эпитет тут тоже подойдёт, так как с этого дня мы постоянно были вместе и, не думаю, что она не испытывала ко мне ничего, кроме жадной похоти, во всяком случае я испытывал к ней больше, чем просто удовлетворение своей рабской сущности. Вика оказалась большой эксперементщицей, постоянно она придумывала новые виды унижения, отчего игра наша или жизнь не надоедали ни мне, ни ей. Она придумала, что негоже рабу смотреть вместе с ней кинофильмы, сидя на одном диване, так как при этом размывается грань между ней и мной, и порешила, что с того дня я, во время просмотра того или иного фильма, должен буду служить подставкой для её ног, то есть ложится возле дивана, макушкой вплотную к нему, а она будет ставить мне на лицо свои стопы, под которыми мне и предстоит пребывать весь фильм (1,5-2 часа!), наблюдая его через малую щёлочку, что допускала она между стопами, и в которую напряжённо таращился один мой глаз. Она придумала, что я должен заходить каждый день за ней, чтобы мы вместе шли в школу, при этом до того, как хлопала отчая дверь, мой язык должен был соблюсти гигиену в её причинных местах, при том нередко Вика норовила не подмываться несколько дней, дабы унизить меня ещё больше, огласив это и сунув мои губы себе в пах, приговаривать: "Я специально для тебя не мылась два-три дня". У Вики оказалось много друзей, к которым мы нередко ходили то на дни рождения, то на новоселья, то ещё куда, и как всегда вечер обычно заканчивался моей пьяной рожей трудящейся в Викиной пьяной пизде, где-нибудь в уютной комнатушке, что нам любезно предоставляли. Особое удовольствие доставляло ей постоянно пугать меня, что сегодня она заставит меня подлизать её при всём честном народе, к примеру, на день рождении, при том она любила вдаваться в детали - говорила, как снимет трусы, сядет на стол, разбросает ноги и призовёт меня к труду и обороне, что я и должен буду сделать при ошеломлённых гостях. Говорила, что как-нибудь сотворит подобное в школе, к примеру, на большой перемене, в столовой, приспустит джинсики и даст мне отобедать у неё в промежности. Или же просто заставит упасть и целовать ей ноги публично, при моих и её друзьях, целовать страстно и самоотверженно... Честно говоря, больше всего меня пугали именно эти разговоры, так как иногда, обычно в нетрезвом состоянии Вика намекала мне на то, что ей хочется так сделать, она незаметно для окружения, но явно для меня чуть раздвигала ноги, глазами указывала себе на пах, облизывала губки, делала строгое лицо, в общем сурово изводила меня, а оттого, что однажды она прямым текстом и громко потребует подобного от меня, я, конечно, застрахован не был. Когда иногда я оставался ночевать у неё, Виктория не допускала, чтобы я лежал так, как обычно лежат молодые люди, то есть она требовала, чтобы я располагался так, чтоб моя макушка не пересекала границы дальше её влагалища, таким образом, я должен был лежать так, чтоб мне в лицо смотрела либо её вульва, либо её задница, а иногда доходило до того, что она заявляла, что сегодня мне придётся моститься в её ногах. Хорошо ещё было, если мы спали на большой родительской кровати, там я занимал более менее сносное положение и, под одеялом, в полной темноте, с зажатой между её ногами головой, долго доводил её до продолжительного оргазма, после чего мне разрешалось поспать, в том же месте, где я и был, и сон мой, обычно, наступал поздно, так как горячее дыхание моё на её вагину, уже после моих праведных трудов, вновь распаляло её и нередко мне приходилось заниматься её гениталиями по три-четыре раза. Хуже было, если мы потчевали на её кровати, которая не отличалась величиной, и Вика, зная это, загоняла меня в самый низ, к её ногам, где я, сморщившись, свернувшись в узелок, пытался разместиться так, чтобы тело моё не распространилось далее её пяток. Подушкой в этом случае мне служили её горячие, кисловатые на вкус стопы, далее которых осуществлять экспансию мне было строго запрещено. Что говорить о том, что за неимением биде, но, считая, что после каждого мочеиспускания, да и "большой акции" необходимо подмыться, Вика заставляла меня потеть над своей пахнущей мочой пиздой или отдающей фекалиями жопой. Что говорить о том, что делая уроки, кушая, читая книгу, ей нравилось, чтобы я в это время лежал уткнувшись носом в её ступни и подобострастно целовал их, не останавливаясь ни на секунду, пока она не закончит. Что говорить о том, как нравилось ей уложить меня на пол и вставать на моё лицо всем своим весом, давя на мой череп своими чудными ножками. О том, как она, когда мы возвращались из гостей, дико вдруг захотела пописать, тут же преисполнилась новой идеей, загнала меня за гараж, приказала упасть на землю, затем приспустив узкие брючки и трусики, упала на меня своей задницей, затем приподняла её и разветлённо пописала, залив всё моё лицо, шею и верхнюю часть одежды. Думаю, не стоит упоминать о том, что эта процедура была взята ею на вооружение и редко не было дня, когда в горле моём не разбивалась горячая жёлтая струя, что заливала моё лицо, а на губы высаживала соль. Это стало нравиться ей до того, что частенько в непосредственной близости от туалета, где призывно журчал керамический друг, она просто брала меня за холку, вела на балкон, сажала у себя между ног и писала, намеренно быстро, чтоб я не успел глотать, захлёбывался, заявив предварительно, что если хоть одна капля упадёт на холодный бетон, мне придётся доставать её прямо оттуда. Иначе, понятно, и быть не могло, и опорожнив в меня свои закрома, она молча указывала на бетонный пол, где в немалом количестве пребывало жёлтых капель, которые ещё около десяти минут я собирал ртом и губами. Иногда она устраивала день красоты, когда я помогал ей доводить её, прекрасную, до совершенства. Одним из пунктов такой помощи было моё положении внизу, у её стоп, когда она, к примеру, лениво смотрела телевизор, где я осуществлял, так называемое "холение пяток", посасывая последние нередко около часа, для того, чтобы, выражаясь её языком, они приобретали нужную мягкость и шелковистость. Другим таким пунктом были такие мелочи, как маникюр и педикюр, который я вскоре научился делать быстро и профессионально. Нередко Вика вынуждала меня подстригать её лобок, где растительность была довольно-таки богата, кроме того, делать это мне приходилось маленькими ножничками, отчего занятие это нередко растягивалось на час, а то больше, кроме того во время этого моего длительного ухаживания за её промежностью, она могла дико возбудиться и сунуть мои губы к себе в щель, где я, колясь об теперь короткие волосики, кроме того, что тушил пожар в её жадной вагине, собирал ртом колючие чёрные волосики, которые застревали у меня в зубах, прилипали к нёбу и языку, чем вызывали некоторый дискомфорт. Самым пакостным тут была "прочистка дымохода", когда я шустрил в её анусе, стараясь залезть языком, как можно глубже, туда, куда, как говорила она - "только ты залезешь". Последним штрихом, который явнее явного подтвердил наличие богатой фантазии у Вики, была её очередная нетрезвая идея выгулять меня, как собачку, когда она предъявила на мой отказ ультиматум, где объявила, что если нет, то между нами тоже всё кончено, после чего я послушно встал на колени, позволил нацепить на себя ошейник, и в пол двенадцатого ночи мы двинулись на прогулку, во время которой я молился, чтоб нам никто не встретился и Всевышний услышал мои молитвы.

6. Чем всё кончилось...

На самом деле это и не кончилось, и по сей день Вика является моей Госпожой, хотя уже прошло много времени и мы давно стали взрослыми людьми, мы иногда расстаёмся, то я, то она находим себе иную пассию, однако, вскоре вновь возвращаемся к друг друга, потому что уже не представляем, что будем без друг друга делать. Как-то меня навещала Катька, в начале Вика позволила мне периодически ласкать мою первую Хозяйку, однако, вскоре ограничила это право пользования, запретив мне ублажать последнюю вне своего присутствия, а после сузила Катькины права ещё более, заявив, что та получит своё лишь после хорошей обработки её, Викиной плоти. Кончилось всё тем, что Мою Госпожу обуяло острое чувство собственности, которое запретило мне ласкать кого бы там ни было, а, как-то приревновав меня к Катерине, с которой у меня после запрета ничего и не было, не услышав от меня весомых доказательств моей невиновности, она всласть наиздевалась надо мной, заставив удовлетворить её орально 5 раз, при том каждый следующий раз давался всё труднее, в результате чего, после третьего раза, который длился около получаса (!), я, с онемевшим от усталости языком, взмолился о пощаде, пообещав никогда никого не ублажать, кроме хозяйского тела Виктории. Обещание я нарушил только раз, когда как-то ко мне в гости заглянула Сусанна, которую я не видел около года (она ушла из школы) и около трёх часов мы сидели с ней на кухне, она рассказывала о своей жизни, а я сосал пальцы её ног, ласкал внутренние стороны стоп, затем сделал ей яростный куннилинг и с мокрым от её выделений лицом так же был сурово трахнут. После мы виделись несколько раз в общих компаниях, где вели себя официально по отношению к друг другу.

Вика остаётся моей Хозяйкой и по сей день, на своей ничтожное персоне я ощущаю всю похоть и низменность женских желаний, а также богатейшей Викиной фантазии, которая находит воплощение благодаря моей рабской покорности. Думается, я люблю свою Госпожу, а она любит меня, кстати, я слышу стук её острых каблучков чудных туфелек о бетонный пол подъезда, это спешит моя Хозяйка, что на два дня уезжала из города, а соответственно не видела меня, а потому активность её пизды в данный момент сравнима лишь с остервенением вулкана, пред самым извержением. Мои родители уехали на дачу на время выходных, а потому предчувствую сумасшедшую ночь, отголоском которой является звучный стук каблучков, на которых базируются милый мне пяточки...

Моя встреча с Королевой Аннетой

Категория: Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: Моя встреча с Королевой Аннетой

После моей первой встречи с Её Величеством Аннетой, я понял, что стал Её рабом, Её тряпкой, Её вещью, что теперь я полностью принадлежу Ей и буду послушен каждой Её прихоти. Тот, кто ощутил хотя бы один раз восторг полного унижения и покорности Её величеству поймет меня.

Я весь был захвачен мыслью о нашей следующей встрече, и мечтал о том, чтобы я понадобился моей Хозяйке как можно скорее. Я изнемогал от возбуждения, которое вызывали во мне воспоминания о тех сладостных мгновениях, когда я мог пить мочу Моей Хозяйки прямо из источника. День за днем проходил в этом томлении, не находящем другого выхода, кроме онанизма. Я стал бледным и нервным, все дни и ночи напролет думая только о том, как я смогу быть полезен моей Королеве.

Она позвонила неожиданно. У нее заболела рабыня, и некому было обслужить мою Королеву.

- Приезжай завтра с утра, моя шлюшка. Что тебе нужно будет делать, узнаешь на месте, - был приказ.

Я приехал в назначенное время, когда моя Хозяйка собиралась куда-то по делам.

- Эта сучка позволила себе простудиться и вот уже несколько дней не выполняет своих обязанностей. У меня накопилось столько работы по дому, что не знаю, справишься ли ты с ней до вечера. Впрочем, меня это не волнует - если не справишься, я выпорю твою жопу и ты продолжишь делать свое дело хоть всю ночь - пока не закончишь. Тебе нужно перестирать всё мое белье, которое лежит в ванной, причем стиральной машиной я тебе пользоваться запрещаю. Затем ты вымоешь пол во всей квартире, естественно никаких пылесосов и прочих приспособлений, кроме половой тряпки. Я должна проверить, насколько ты трудолюбивая сучка, лентяйки мне не нужны. Кроме этого, ты вытрешь пыль везде так, чтобы квартира к моему приходу сияла, понятно? - с этими словами она хлестнула меня ремнем по жопе, а потом добавила:

- Всё это ты будешь делать голым на четвереньках и с резиновым членом в жопе, чтобы тебе не было скучно. К моему приходу приготовь постель и все мои принадлежности для воспитания хороших рабов. Сегодня вечером я тебе устрою учебу.

Я быстро разделся догола, смазал себе попу кремом и вставил себе в зад резиновый член моей Хозяйки. Попа немного болела, но на четвереньках вполне можно было передвигаться. Хозяйка осмотрела меня со всех сторон и сказала:

- Вот в таком виде и трудись, да, помоги мне надеть сапоги, я пошла. Когда все закончишь, сядь на колени в туалете рядом с унитазом в темноте и отдыхай. Я обул мою Королеву и, когда дверь за ней захлопнулась, принялся за работу. Первым делом я взялся за стирку. Это было непросто, но мне кажется, удалось выстирать чисто все трусики, чулочки и колготочки моей Хозяйки. Затем я принялся за мытье пола. Тряпка была чуть больше носового платка, я воспринял это как еще одно испытание на трудолюбие. Мне пришлось побегать на четвереньках, пока я вымыл и вычистил всю квартиру моей Хозяйки. Затем я принял душ, так как изрядно вспотел за работой. В конце я застелил постель, разложил на тумбочке резиновые члены, баночки со смазкой для жопы, плетки и прочие приспособления для воспитания.

До прихода Хозяйки оставалось совсем чуть-чуть, и я быстро заполз в туалет, закрыл за собой дверь и сел на коленях ждать, когда моя Королева придет домой. Сердце мое замирало от волнения - а вдруг я что-то сделал не так? Как меня накажет Хозяйка? Эти мысли и то, что жопа моя онемела от вставленного в нее на целый день члена, делало ожидание своей участи мучительным. Постепенно усталость сделала свое дело и я задремал на коврике рядом с унитазом:

Проснулся я от хлопка входной двери. Я встрепенулся и стал жадно прислушиваться к звукам из прихожей. Кажется, хозяйка была не одна, она громко отдавала приказания:

- Ну-ка, сучка, сними с меня сапоги, да поживее, я устала. Так, теперь шубу. Ладно, быстро на кухню и сделай мне кофе и что-нибудь перекусить, а я пойду в туалет.

Дверь в туалет открылась и вошла моя Королева.

- Спусти с меня трусики, сучка, я очень хочу писать, - я быстро выполнил приказ и сел рядом с Хозяйкой на пол. Она села на унитаз и через секунду я услышал, как Она писает.

- Погрей пока мои ноги, падаль, - я припал губами к Её озябшим ножкам и принялся лизать их и согревать моим дыханием.

- Ну, как ты тут трудилась без меня, шлюшка? Вроде ничего, кажется, даже всё успела. Это плохо. Мне не за что тебя наказать. Ты хотела избежать моей плеточки, сучка? Не получится. Она свистнула, и я услышал шаги за своей спиной.

- Принеси мне плетку из спальни, жирная сволочь, - отдала она распоряжение рабыне, которая пришла с ней и сейчас стояла у меня за спиной, - моя домашняя рабыня сегодня выздоровела, наконец-то. Так что она поможет мне воспитывать тебя.

Рабыня принесла плетку и Хозяйка отвесила мне пять полновесных ударов по голой жопе. Затем она встала с унитаза.

- Ты много трудилась сегодня, сучка, я думаю, тебя мучает жажда. Попей моего сладкого сока, это тебе награда. С этими словами она показала мне на унитаз. Я засунул голову внутрь и начал пить мочу моей Хозяйки прямо из унитаза. Это была высшая награда. Я вылакал все что смог и еще полизал дно.

- Ну всё, пошли в комнату, я буду отдыхать, а вы прислуживать мне. Хозяйка пошла в комнату, а мы вслед за ней поползли на четвереньках. Я наконец-то увидел Её домашнюю рабыню. Я полз прямо вслед за ней, почти уткнувшись лицом в ее большую жирную задницу. Она колыхалась в такт ее шагам, и в этом же ритме раскачивались ее большие, слегка отвислые груди. Войдя в комнату. Я увидел, что Хозяйка уже лежит на кровати и перед ней стоит чашечка кофе, бокал вина и тарелочка с маслинами. Мы расположились на коленях около кровати, ожидая распоряжений. Королева, казалось, не замечает нас. Она отхлебывала вино небольшими глотками и закусывала его маслинами.

- Хочешь маслинку, тряпка? - обратилась она ко мне. Я кивнул.

- Жирная сука, передай маслинку этой ссаной тряпке, как я тебя учила. Рабыня повернулась задом к Госпоже и, разведя ноги в стороны, раздвинула руками ягодицы. Её величество изящным жестом засунула маслинку рабыне в жопу и протолкнула ее поглубже пальчиком. Рабыня быстро развернулась и облизала Госпоже этот пальчик.

- А теперь достань маслинку языком, ленивая подстилка, - обратилась Она ко мне, - ляг на спину для этого. Я лег на спину, а рабыня села над моим лицом и стала тужиться, пытаясь вытолкнуть маслину мне в рот из своего зада.

- Помоги ей языком, сука, - услышал я и попытался засунуть язык в жопу жирной рабыни. Через пару минут мучительных усилий маслинка упала мне в рот и я съел ее, ежась от мысли, что она только что была в жопе у этой толстушки.

Так мы сделали несколько раз, меняясь ролями. У меня устал и язык и задница. Госпожа очень смеялась, когда кто-нибудь из нас пукал, выталкивая маслинку в рот другому.

После такого ужина, мы, по очереди с рабыней полизали писю Её величества. Причем пока один пытался доставить Хозяйке удовольствие, другой должен был хлестать лижущего по заднице плеткой. Когда Госпожа насладилась нашими усилиями, она приказала выключить свет и спать. Мы заснули прямо на полу по разные стороны кровати от Госпожи.

В этот вечер мне не было приказано даже подрочить и я заснул так и не кончив, но удовлетворенный мыслью, что я смог доставить моей Хозяйке несколько приятных минут.

Письмо к Госпоже

Категория: Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: Письмо к Госпоже

Вы существуете не самом деле или только плод моей фантазии, я никогда не увижу вас или уже тысячу раз видел в толпе проходящих мимо людей. Возможно, я придумал вас, сложил, как мозаику, из маленьких фрагментов, каждое из которых -- видение, сон или мечта...

Я хочу поклоняться вам целиком и полностью, Целовать пол, где только что вы стояли, вдыхать запах кресла, где вы сидели. Вы можете оскорблять меня или говорить тихо, играть со мной в игры по вашим правилам, воспитывать меня, бить или ласкать, привязывать или нет - сам факт того, что вы полностью управляете мной, возбуждает бесконечно.

Я мечатю целовать, лизать ваши ноги - в обуви или без, в чулках или без них. Одна из фантазий детства - окружившие меня девочки заствляют меня взять ножку самой бойкой из них в рот - я сопротивляюсь, потому что после этого лишусь некой "девственности" и остатков самоуважения и становлюсь рабом этой девочки навсегда. Я на коленях, две девочки держат меня, а остальные по очереди засовывают свою ноги мне в рот и заставляют сосать их. Так я становлюсь их рабом. Они одеты в чулки -- черные, или в сеточку, или белые, или розовые. В детсве девушки носили самые разные чулки...

Другая фантазия школьной поры - все девочки при входе в школу снимают обувь и вытирают свои ноги в чулках о мое лицо. Красивая и строгая учительница по английскому запирает меня в своем кабинете, заставляет лечь на пол и целовать ее ноги.

Меня возбуждает, когда Госпожа старше меня -- это добавяляет ей значительности. Взрослые женщины знают, чего хотят. Они управляют мужчинами в совершенстве. Взрослые женщины с красивыми ногами в открытых туфлях сводят меня с ума. Мне хочется опустить перед ними на колени и целовать пальчики на ногах.

В такие моменты кажется, что провести жизнь у ног этого человека - великое счастье. Еще одна детская фантазия - кляп, туфелька привязывается к моему лицу, я вдыхаю запах кожи и пота, он проникает в меня, и это как бы Вы проникаете в меня, я становлюсь полностью вашим. В школе я как-то пробрался в женскую раздевалку на физкультуре и и целовал стельки туфелек самых красивых девчонок...

Интересно, что было бы, если бы кто-нибудь меня поймал? Однажды я стащил в гардеробе туфельки, сменную обувь одной девочки из моего класса. Я знал, что этот поступок лежит за гранью нормального поведения, и что взяв туфли, я подписываюсь под своей "неправильностью" и даже могу испортить себе репутацию, но тогда мне было все равно. Я пришел домой, мои руки дрожали от возбуждения, я положил туфельки на диван и опустился перед ними на колени.

Это было удивительно - чувстовать этот запах, запах кожи и пота, и знать при этом, чья эта обувь, представлять себе ее ножки в этих лодочках, мечтать, как ты лежишь у ее ног, лизать ее туфли, вдыхать их запах... Наш роман длился около недели, и потом совесть взяла верх над похотью и старенькие туфли вернулись уже потерявшей надежду владелице.

Я преклоняюсь перед каждой частичкой вашего тела, я готов умереть за право дотронуться до мизинца на вашей ноге губами. Я лелею во рту каждый ваш пальчик и ласкаю языком кожу между ними. Это высочайшее счастье - доставлять вам удовольствие. Я целую ваши руки в перчатках, вы засовываете свои руку мне в рот и я готов любить только одну вашу руку. Я мечтаю прижаться к вашим бедрам и целовать вас "там" и сзади, когда вы в одежде или (о боже) без нее. Вы в джинсах, купальнике, коже - не важно. Я на коленях, и вы прижимаете мою голову у себя между ног. Вы заставляете целовать вас "там", я вдыхаю ваш аромат, запретный плод так близко, и в тоже время абсолютно недостижим, в этом есть своя, особая красота. Вы позволяете мне целовать ваши ягодицы и анус, промежность - как высшую награду.

Женский лобок, обтянутый тонким слоем ткани даже более сексуален, чем без нее. Одежда скрывает самое сокровенное, и в то же время, наоборот, подчеркивает знакомые очертания. Мне хочется прижаться лицом к вашим бедрам. "Меня придимают к стене и силой заставляют опустится. Девушка хватает меня за волосы и притягивает к себе. Моя голова движется вместе с ее бедрами, мое лицо у нее между ног, я чувсвую ее запах сквозь ткань трусиков...

Другая фантазия - то же, но без одежды. Я читал много рассказов, где женщины заставляли рабов лизать свой анус и влагалище. Потерять себя, раствориться в том, что ты делаешь, попытаться доставить Госпоже удовольствие и уйти, когда она прогонит тебя. "Золотой душ" - это признание своей полной ничтожности. Так Госпожа "метит" своего раба навсегда. Любое отделение вашего тела так же божественно, как и вы сами, и я принимаю его с благодарностью. Слюна, пот, и даже кал - в этом вы.

" Ко мне пристают девушки на пляже. Они привязывают меня к лежаку, садятся мне на голову, заставляют меня целовать их ноги, засовывают свои носки мне в рот, привязвают свои сандалии к лицу, дразнят и щекочут меня. Затем они мочатся на меня и обваливают в песке. Степень моего унижения невыносима, они хохочут и показывают на меня пальцами. Фантазия оканчивается смутно -- очевидно, я иду купаться, чтобы смыть с себя все как следует.

" Еще одна фантазия - вы дразните меня. Мы разговариваем, и вдруг вы находите повод обратить внимание на свои ноги. Мы говорим о ваших ножках, я смотрю на них и начинаю терять нить разговора. Беседа не выходит за рамки обычной, но в результате я опускаюсь на пол, чтобы помочь вам что-то сделать -- рассмотреть дырочку на чулке или дизайн туфель, любая мелочь. Я возбужден, но не могу показать этого.

Постепенно ваши просьбы становятся все более странными, но продолжаю их выполнять, переходя грань обычного поведения. Вы просите меня оценить запах нового парфюма для ног, спрашиваете, какая на язык лайкра. В любой момент вы можете встать и уйти, оставив меня в дураках, или начать все с начала, или позволить мне разрядить свое возбуждение.

Фантазия институтской поры. В аудитории идет лекция, я лежу на полу, под партой. Надо мной сидят несколько девушек, они записывают лекции. Девушка, сидящая напротив моего лица, вытаскивает из туфелек свои ножки и кладет их мне на лицо. Ноги в чулках, они слегка влажные от пота. Я целую их, беру в рот, ласкаю. Другая девушка дразнит меня, поводя своими ногами у меня между ног. Она знает, что это сводит меня с ума.

То, что я мазохист, я окончательно понял классе в седьмом, когда отдыхал в доме отдыха. Однажды в "комсомольской правде", которую ежедневно вывешивали около столовой, я увидел статью "Я -- раб?". На картинке были нарисованы несколько женских ножек в сетчатых чулках и маленький человечек. История была про мальчика (пионера?), которого слегка пьяные старшеклассницы затащили за угол клуба и начали вымогать деньги. Они несколько раз ударили его, и он отдал все, что было.

Они заставили его встать на колени и извиниться за свое поведение. Он встал, и его били ногами. Он целовал их ноги и просил, чтобы они перестали. Его заставляли пить вино. Они потребовали, чтобы он пришел на следующий день и принес еще денег, иначе они все расскажут его родителям и друзьям. На следующий день одна из девочек привела его к себе домой и заставила работать, чистить туалет. Дело было в подмосковном городке. Когда я закончил в пятый раз перечитывать эту заметку, у меня наблюдалась феноменальная эррекция.

Вокруг стояли люди, которые усиленно делали вид, что читают что угодно, только не эту статейку. Все, что я смог сделать, это переместиться в туалет и слегка успокоиться. Потом, в течении двух дней, пока газету не сменили, я изыскивал причины еще раз пробраться к стенду, а потом сразу же шел в туалет. Не помню, как часто это продолжалось. :) Я даже хотел поехать в этот город, найти этот клуб и нарваться на этих девочек...

Хотя скорее всего, это были эротические фантазии несознательного комсомольца...

О мастурбации. Только вы решаете, могу ли я кончить и когда. Когда я кончаю, я делаю это только для вас. Я занимаюсь мастурбацией у себя дома только по вашей команде.

Несколько фантазий -- вы дотрагиваетесь ногами до моего члена, водите ими по животу, всем телу. Я стою на коленях, вы прижимаете мою голову у себя между ног, я онанирую или вожу членом между ваших коленей. Я онанирую у ваших ног или туфелек и вы засталяете меня вылизать всю сперму. Вы плюете мне в рот, и я благодарю вас за это.

Фаллоимитаторы. Это целая тема.

Вы насилуете меня, падает последний бастион моей независимости. Я не женщина и не хочу быть ей, но я представляю себе, как это прекрасно -- быть полностью пассивным и ожидать твердый мужской член внутри себя, отдаваться первосходящей силе. Я целую и сосу ваш искусственный член, я одновременно хочу и боюсь его.

Я преклоняюсь перед вами еще больше, я смотрю на человека, который в любой момент поставить меня на колени и причинить мне боль и наслаждение.

Провинциальное шоу в диапазоне УКВ

Категория: Экзекуция

Автор: Сигизмунд Клоповский

Название: Провинциальное шоу в диапазоне УКВ

Небольшой городок вологодской глубинки, гостеприимно принявший меня по случаю двухнедельной командировки, оказался одним из центров металлургической промышленности. Именно это обстоятельство и вынудило поселиться не в центральной гостинице, а снять квартиру в небольшом коттедже километров за двадцать от города в поселке со странным и веселым названием Малечкино. В остальной части здания за все время моего пребывания никто так и не появился, поэтому, рассчитавшись с хозяевами за две недели вперед, я фактически вступил в, хотя и временное, но все же полное владение всем незамысловатым архитектурным сооружением, вместе небольшим садовым участком. По утрам, подъезжая к городу, я наблюдал рыжие клубы дымного чада, простиравшиеся над гигантами местной промышленности, и уже прикидывал при этом, как бы поскорее вернуться назад в относительно чистый оазис лесного воздуха.

Вечерами, за отсутствием других занятий, я разбирал, оформленные за день деловые бумаги, да еще крутил ручку старого приемника, стоявшего в углу гостиной. К моему восторгу, приемник имел УКВ диапазон и после того, как я воткнул в гнездо для антенны кусок проволоки, заработал весьма и весьма сносно. Однажды далеко за полночь я оказался на волне местной музыкальной радиостанции, со смешным эротическим названием, представляющим собой нечто среднее между словами "спермит" и "трансвестит". Все же скорее всего оно происходило от глагола transmit и в данном случае являлось классическим вариантом смеси "английского с вологодским". В ту ночь звучала передача, именуемая ни больше, ни меньше, как "Эротическое шоу". Ведущая по имени Диана с ярко выраженным провинциальным акцентом отчаянно пыталась подражать популярной столичной знаменитости, даже слегка похрипывала. Все это выглядело весьма забавно. Местные Дон Жуаны устроили достаточно вялую атаку на студийный телефон, поскольку общение в прямом эфире нельзя было назвать бурным. Ведущая явно затягивала общение с очередным абонентом, что, очевидно, говорило об отсутствии звонков в студию. Однако ночной городок явно не собирался погружаться в сон. Социальный состав звонивших был специфическим, но, наверное, характерным для данной местности и данного времени суток. Активно развлекались ночные охранники, сталевары, работники химической промышленности, слегка подвыпившие дамы, очевидно вернувшиеся с увеселительных мероприятий, так и не утолив свою страсть в полной мере.

На время я отложил свои бумаги и плеснул в обнаруженный в комоде хрустальный бокал хорошего коньячку, предусмотрительно положенного мной в дорожный кейс перед самым отъездом. Разговоры в эфире забавляли. Обсуждалась тема, суть которой можно было бы сформулировать примерно так: "а что, собственно, может предпринять мужчина, если случилось ему сойтись на сексуальной почве одновременно с несколькими симпатичными представительницами противоположного пола?". В принципе, интересно. Однако, тупость звонивших радиослушателей просто бесила. Любую попытку ведущей хоть как то вывести их на стезю эротической беседы, большая часть из них встречала пуленепробиваемой пролетарской манерой общения. В конце концов, я не выдержал. Взяв в руки покоившийся на этажерке старенький телефонный аппарат, я набрал номер, который повторили в эфире уже несколько раз подряд. Трубку сняли практически сразу.

- Радио, - произнес уже знакомый голос.

- Доброй ночи, - ответил я. - Хочу поделиться с вами идеей моей любимой эротической игры.

- Ва-ау, - квакнули в трубке. - А, быть может, прямо сейчас и сыграем?

- Почему бы и нет, - согласился я.

- Прекрасно, - ответила трубка. - Через минуту Вы будете в прямом эфире.

Из приемника еще некоторое время раздавалось нечто бравурное, не имеющее, прямо скажем, явного эротического оттенка, но вскоре уже знакомый пришептывающий голос произнес: "Только что к нам дозвонился интересный молодой человек, желающий поведать нечто занимательное. Так что, приготовьте ручки или карандаши и приготовьтесь записывать".

- Слушаем Вас. Пожалуйста, представьтесь, - трубка вновь ожила.

- Сигизмунд, - скромно произнес я. Голос мой теперь был слышен еще и из радиоприемника.

- Это здорово, - восхитилось радио. - И где же живут люди с такими экзотическими именами?

- В настоящее время - в Малечкино, в отдельном коттедже.

- Ого! - восторженно пропел голос из динамика. - И чем вы там занимаетесь?

- У меня тут три очаровательные леди в гостях, - соврал я. - И мы играем в мою любимую эротическую игру, которая как раз подходит к случаю "один с тремя". Впрочем, чем девушек больше, тем играть становится интереснее. Правила просты.

- Внимание всем радиослушателям! - загадочно зарычала ведущая. - Сейчас Вам откроют важный секрет. Приготовьтесь записывать.

- Исходное положение для игры таково, - продолжил я. - Водящий, в настоящий момент - это я, ложится на диван обнаженный ниже пояса. В комнате гасят свет, голову водящему закрывают подушкой.

- Не задохнетесь? - поинтересовалась Диана.

- Прекрасно себя чувствую, - ответил я. Рассказывать было легко и свободно. У себя дома я действительно частенько играл именно по этим правилам в те дни, когда на мой холостятский огонек слеталось одновременно несколько очаровательных бабочек.

- И что же дальше? - голос в эфире явно выказывал нетерпение.

- Дальше все просто, - продолжал я. - Дамы заходят темную комнату по очереди и делают мне оральный секс. Моя задача состоит в том, что бы затем угадать, в каком порядке они заходили. В случае победы девчонки ложатся в ряд голыми попами вверх и я с усердием прохожусь по ним ремешком. Иначе, принимать "горячие" из нежных девичьих рук приходится мне. Честно говоря, это распаляет всех присутствующих ничуть не меньше и по завершении процедуры дальнейшее происходит само собой.

- Вот так ничего себе, - запричитала ведущая. - Вам и одно удовольствие, Вам и другое.

- На самом деле, - вещал я в прямом эфире. - Удовольствие тут взаимное. Выигрывают, как говорится все. А, кроме того, водящей может быть и девушка, в этом случае все прочие на равных условиях делают ей куннилинг.

В эфире раздался странный скрежет, всхлипывание, затем звук долгого и томного вздоха. Очевидно, Диана подобным образом реагировала на слово "куннилинг" и, что совсем не исключено, уже явственно представила себя лежащей на диване в интересной позе с подушкой на голове. Я решил воспользоваться моментом и решительно пошел в атаку. "Назвала шоу эротическим", - оправдывал себя я. - "Так пусть и отрабатывает авансы".

- Знаешь, Диана. Эти слова я говорю тебе прямо в ушко, - прошепелявил я в трубку, переходя на эротический шепот. Радиодива издавала звуки, похожие на те, что рождает кипящий гудрон, когда стоишь в непосредственной близости от котла. - Мое дыхание такое горячее! - откровенно продолжал я хулиганить. - А, сейчас в твою правую ушную раковину я засовываю свою ресничку и начинаю часто-часто моргать. Чувствуешь, как в тебя залетела бабочка и ласкает изнутри.

Очевидно, в студии был еще некто не потерявший самообладание, поскольку тихим фоном зазвучала подложка. Это была музыка из "Эммануэли". Мелодия, узнаваемая физически. Музыка, которую невозможно ни с чем перепутать, ибо сидит она, наверное, у нас где-то глубоко в мышечной памяти. Далее я следовал уже, что называется, на "автопилоте".

- Опускаясь чуть ниже, я провожу губами по твоей лебединой шейке. Впрочем, она уже стала гусиной, это из-за тех пупырышек, что в изобилии побежали по твоему телу. Смачно втянув в себя твои сосочки, я опускаюсь к низу живота, и резко из стороны в сторону несколько раз провожу по нему своим язычком.

Судя по звукам, доносящимся из радиоприемника, в студии кряхтела и стонала не одна Диана, а, как минимум, еще десяток ее подружек.

- А-а. О-о. Делай это, делай. Прошу тебя. Не останавливайся. Я хочу тебя, - ведущая стонала и кряхтела. Меня явно провоцировали на еще более решительные действия. Полагаю, что если кто-то из радиослушателей и собирался лечь спать, то теперь он с этой мыслью уже наверняка расстался. Нужно отдать должное, стоны в эфире выглядели вполне натурально. Никакой глупости типа "дас ист фантастишь" не было. Стало совершенно очевидно, что хозяйка ночного эфира получала самое настоящее физическое удовольствие.

- А сейчас, - кричал я в ответ. - Я кусаю тебя в низ живота, беру в руки свой нефритовый стержень и весомо грубо и зримо вонзаю его в твое распалившееся от страсти ложе.

Впрочем, о том, куда я вонзил свой "нефритовый стержень" радиослушателям узнать не дали. Невидимый звукорежиссер вывел меня из эфира и дал подложку на полную громкость. Судя по всему, авторы радиопрограммы решили, что у слушателей в этом месте должен начаться "отходняк". Однако в трубке короткие гудки не раздались и я продолжал держать ее возле уха. Спустя полминуты, трубка вновь заворковала.

- Слушай, ты на самом деле такой или только по телефону? - голос запыхавшейся ведущей звучал так, как будто она отмахала путь от радиостудии до моего коттеджа пешком.

- На самом деле я совсем другой, - попытался остудить ее я. - Секс в его банальном проявлении меня мало интересует.

- Что это значит? - интерес был неподдельным.

- Я практикующий Господин.

- О! - крякнули в трубке, - В таком, случае у меня есть для Вас нечто достойное внимания. Мы можем увидеться прямо сегодня, после программы?

Признаться, этот вопрос застал меня врасплох. Не был я готов к такому повороту событий. Впрочем, времени на раздумья особенно не было. Да и все же я в командировке. Надо провести этот период деловой жизни с максимальной пользой.

- О кей, - произнес я со сдержанной радостью и назвал адрес своего временного проживания. - Но, я на самом деле я сейчас один. Насчет подружек, это была шутка.

- Прекрасно, - проворковала Диана. - Зато, я буду не одна.

В трубке раздались короткие гудки, а я вышел на крылечко подышать свежим деревенским воздухом и поразмышлять на тему "кто кого разыграл". "Веселенькая командировочка", - радостно думалось мне. - "Понапридумают всяких радио". Я мысленно сплюнул и послал все эротические шоу вместе взятые далеко и смачно. Заварив ароматного "купеческого" чайку, я с наслаждением осушил три чашки этого бодрящего напитка. Примерно через сорок минут у калитки остановился красный "Форд". За рулем сидел молодой человек в собачьем ошейнике. Толстой цепью из светлого металла он был прикован к рулевой стойке. На заднем сидении сидели два очаровательных создания лет по девятнадцати отроду. Девчонки были обмотаны такой же точно цепью, а на их запястьях красовались кожаные наручники, сплошь покрытые никелированными заклепками. На переднем сидении возле водителя располагалась дама лет двадцати пяти с большим сексуальным ртом, рыжим каре чуть ниже плеч и выражением лица, выдающим неуемную любовь к пиву. Едва я сделал несколько шагов навстречу прибывшей делегации, как дама, открыв дверцу, вывалилась из автомобиля и, проявляя незаурядную прыть, поползла на четвереньках прямо в мою сторону. От неожиданности я окаменел. "Протрет колготки на коленках," - почему-то заботливо подумал я. - "Или простудится. Роса уж выпала". Однако данная леди, ничуть не смутившись, добралась до того места, где стоял я и принялась усердно целовать мою домашнюю обувь. Член, до того притихший в брюках, и очевидно окаменевший от удивления не меньше меня самого, внезапно подал признаки жизни и оттопырил ту часть брюк, которая в народе издавна именуется "гульфик". "Так, эрекция," - констатировал я очевидное. Между тем рыжеволосая красавица, не переставая лобзать мои нижние конечности в перерыве между чмоканием и чавканием произносила своим, уже столь полюбившимся мне голосом, примерно такую речь:

- О, Господин, позволь мне выразить всю глубину радости, охватившей меня в то мгновение, когда ты разрешил мне приблизиться к себе и припасть к стопам слаще, которых я еще не встречала за всю свою жизнь.

- Ничего, ничего, - пробормотал я. - Всегда пожалуйста. Рад видеть.

- Дозволь, мой властелин и повелитель, мне, твоей покорной рабыне Диане, показать всю степень поклонения тебе не словом, а жестом.

- Хорошо, попробуйте, - я отдавал себе отчет в том, что выражаюсь куда как менее высокопарно, нежели чем моя неожиданная гостья.

Вместе с тем, Диана, получив мое красноречивое согласие, перестала покрывать поцелуями мои свежевыстиранные носки и, стоя на коленях, уперлась лбом прямо в траву. Затем она бережно взяла обеими руками мою правую ногу и водрузила себе на голову.

- Владей мной, о, Господин!

- Ладно, - охотно согласился я. - Чем ты меня еще порадуешь?

Я начинал входить во вкус. Гостья вскочила и подбежала к машине, открыв заднюю дверцу. Девицы в ошейниках высыпались из машины и, рухнув на землю перед экстравагантной дамой, начали быстро и часто целовать ее в пыльные коленки.

- Позволь мне, представить моих рабынь, - сказала Диана, обращаясь ко мне. - Это Кристина, а это Яна. Яна работает диктором, и даже недавно стала "Мисс телевизионная антенна". Правда у нее не все в порядке с артикуляцией, но для провинции вполне подходит. Они у меня на воспитании, но им явно не хватает твердой руки Господина. Я не могу выпустить их в люди, пока они не пройдут полный курс обучения. Они должны стать твоими в эту ночь. Это, собственно, и есть цель нашего визита к тебе.

- Ха, - вырвалось у меня. - Превосходная идея. Я бы даже сказал, что ты не смогла бы придумать ничего лучше этого. Ну-ка, все в дом.

В душе я сильно засомневался в правдоподобности рассказанного про победу в конкурсе. У Яны были коротко стриженые волосы, окрашенные в странный цвет. "Кто ж из жюри на такое позарился?" - подумалось мне. - Не иначе как ведет какое-нибудь шоу, несет в эфире, всякую чушь, подражая Лошаку с Хангой. Однако время шло и незаметно для себя я начал командовать. Вхождение в роль началось успешно. Кристина и Яна с проворностью молодых козочек проследовали на четвереньках по ступенькам крыльца в открытую дверь и скрылись в доме.

- Благодарю, тебя, о мой Господин, - сказала Диана, опустившись на колени. - Однако, нет ли у тебя работы еще для моего раба. Ему не пристало прохлаждаться без дела, но в дом его пускать невозможно, это дворовый раб.

- Как же, - сообразил я. - За домом куча мусора, хорошо бы ее закопать. Лопата ржавая там валяется, правда, без черенка. Но, это мелочи.

- Евгений, ты слышал? - радиодива встала и обратилась к водиле в ошейнике, который все еще прохлаждался в автомобиле.

Мужик за рулем что-то неопределенно промычал. Мадам проследовала к "Форду", отстегнула вышеупомянутого гражданина от руля, и тот на четвереньках, подгоняемый пинками в задницу скрылся во мгле заднего двора. Развод на работы продолжался недолго. Вскоре Диана проявилась из темноты и мы проследовали в залу. Рабыни стояли на коленях вдоль стены, покорно потупив головы.

- Они хотят пить, - сказала Госпожа.

- Безусловно, - бодро ответил я. - Сейчас поставлю чайничек. Где-то тут должно быть нечто подобное.

- О, это излишне, - Диана, взяла со стола глубокую тарелку и, налив в нее воды из-под крана поставила на пол. Девицы принялись аппетитно лакать. - Напились? Господин пришел с улицы и ему надо омыть ноги. Господин, ты позволишь?

Последняя фраза уже была обращена ко мне. Ну, почему бы не позволить? Я милостиво согласился и уселся в кресло, вытянув ноги на стул, обнажив коричневые пятки. Кристина и Яна, судя по всему, учились в специфической школе Дианы далеко не на подготовительном отделении. По крайней мере, то наслаждение, которое я испытал в момент, когда влажные и умелые язычки заскользили по моим подошвам, было острым и завораживающим. Голова закружилась и удивительная теплота разлилась по всему телу. Талантливые девчонки обхватывали губами пальцы, погружали их в рот так глубоко, что временами чудилось, будто мои ступни сейчас полностью скроются между этих теплых и очаровательных уст. Я приоткрыл глаза. Рабыни были просто очаровательны в своих стараниях. Роскошные каштановые кудри спадали на подъемы и голени, создавая ощущение маленького и нежного покрывала. В тот момент, когда девчата целовали самые верхушки пальцев, нежные чашечки их грудей прижимались к моим заскорузлым и шершавым пяткам. До сих пор не могу понять, как этой почти окостеневшей частью ступни я ощущал каждый нюанс вожделенных эротических касаний. Теплый воздушный туман окутал меня, наслаждение было неописуемым. Когда я вернулся к реальности. Кристина с Яной все еще стояли передо мной на коленях, но уже прижавшись лбами к ковру и с торчащими сторону дверей очаровательными попками. Госпожа Диана наблюдала за происходящим, находясь чуть в стороне.

- Янка, получишь пятнадцать горячих, а Крыська - десять. Не все показали, чему учила, засранки! - Диана подползла ко мне на коленях и протянула не понятно откуда взявшийся брючный ремень. - Господин, проучите этих выскочек.

- О, нет-нет. Сегодня я доволен. Я их награжу, - моя фантазия разыгралась не на шутку. - Пошли во двор.

На дворе я приказал рабыням сесть возле меня на пятки и раскрыть рты. Орошал я их долго и с удовольствием. Весьма кстати пришлись здесь те самые три чашки "купеческого" чая, выпитые в ожидании визита "звезды" радиоэфира. Девчонки принимали мою "золотую" струю крупными "профессиональными" глотками, демонстрируя при этом недюжинный навык. Отослав Яну и Кристину к умывальнику, я вернулся в гостиную. Диана сидела в кресле. Создалось впечатление, что ощущает она себя уже в несколько иной, несколько более вольготной роли. Однако, как оказалось, игра еще далеко не закончилась.

- Ну, как мой ответный ход? Не могла же я оставить без внимания те художества, что ты учинил сегодня в прямом эфире, - радиодива подошла ко мне и многообещающе положила руки на плечи.

- А, как же рабы? - кивнул я в сторону открытой двери на улицу.

- Они при деле. И, кроме того, превосходно знают свое место, - загадочно улыбнулась Диана, увлекая меня из залы в сторону кабинета, являющегося одновременно уютной спальней.

- Нет, нет - ответил я, нам не сюда. - Прекрасно понимаю тебя, ты пылаешь, снедаемая страстью, однако было бы несправедливо не позволить участвовать в удивительном спектакле сегодняшней ночи всем персонажам, волею случая, включенным в список действующих лиц. Подожди в чулане, я тебя приглашу.

Творческий экстаз, обуявший меня, действовал подобно невидимым крыльям. Мои фантазии, удачно планируя на восходящих потоках реалий, диктовали вполне конкретный план действий. Буквально через несколько минут, раб Евгений был оторван от предназначенной ему кучи мусора и брошен ниц возле штакетника. Кристина и Яна стояли рядом, держа в руках принесенные из сада сучковатые ветки. Я ощущал необычайную легкость и уверенность в успехе нашего маленького спектакля. Так может чувствовать только человек, абсолютно уверенный в праведности происходящего с его участием.

И вот началось. Диана проявилась в свете дворового фонаря, ползя на коленях в направлении мусорной кучи, источавшей аромат сомнительного, прямо сказать, качества. Кристина встала на ее пути.

- Господин Сигизмунд поручил дать тебе ума, - голос Крыси звучал уверенно и спокойно. Вот она выучка.

- Готова я, - пролепетала радиодива. - Для того я и здесь, что бы ощутить его властную руку.

Диану секли на мусорной куче. Никто и никогда, глядя на это, покрытое вздувшимися рубцами тело, не смог бы предположить, что еще час назад, это нечто, валяющееся и сливающееся с кучей садового мусора, вещало прямом эфире и претендовало на элементы мужской симпатии со стороны радиослушателей. Грязное тело в куче дворового мусора, извивающееся под ударами, наносимыми ее бывшей рабыней, тело, которое и к целованию ног Господина в теперешнем состоянии не могло бы быть допущено, орало, взывая к милосердию. Рубиновые полосы отчетливо прорисовывались на дебелой мякоти Дианы.

- А ведь это ей на пользу, - решил я. Очередь на лечение целлюлита длиннющая во всех косметических салонах города. А тут, вроде как, и по блату выходит.

- Простите, меня Господин, - вопила истязаемая Диана.

Но я не давал приказа на останов порки, хотя и был под впечатлением происходящего. И только когда истошные вопли Дианы стали больше походить на шипение паровой машины, пришлось остановить Крысю и Яну, явно получавших удовольствие от учения своей бывшей Госпожи. Диана с большим трудом поднялась со своего позорного ложа и встав на колени, поползла в мою сторону, явно желая поцеловать мне руку. Пришлось жестом остановить ее. Содержимое мусорной кучи изрядно наприлипало к ее телу и зрелище она представляла собой достаточно жалкое. Остановившись поотдаль, она пообещала никогда более не претендовать на роль Госпожи, уяснив, что ее уделом является принимать "золотой дождь" и кушать испражнения во время моих визитов в этот город.

С тех пор минуло чуть более года. Героиня нашего рассказа собирается покинуть радио, и войти в примерный ритм жизни. О своих командировках в городок я некоторое время предупреждал телеграммами, и всякий раз по прибытии поезда на станцию видел, стоящую на коленях прямо на перроне в ожидании моего появления Диану. Она не стеснялась проходящих мимо пассажиров, а ее страстный взор был устремлен в сторону мелькающих окон прибывающего состава.

Как-то в разговоре по телефону радиодива призналась мне, что на самом деле ее зовут иначе, а Диана - это просто эфирный псевдоним. Мне было все равно. Однако за обман я поручил псевдо-Диане получить от Кристины и Яны хорошую порку. Назначил 40 розог. Все на взаимном доверии. Они писали мне, что назначение исполнено.

До сих пор Диана регулярно шлет мне письма полные любви и благодарности за то, что она осознала наконец свою истинную эротическую природу. Однако, времени на некогда выпоротую ведущую радиопрограммы у меня теперь так и не находится. И все же я спокоен и уверен в пользе произошедшего. Говорят, что Диана начала приобретать стоящую профессию. Не до конца же жизни ей на радио сидеть...

Загадочные перспективы

Категория: Экзекуция

Автор: Клара Сагуль

Название: Загадочные перспективы

Если тебе тридцать лет и ты все еще не добился успеха в жизни, то, скорее всем, тебе уже пора бросить всякие надежды. Как сказано в Библии: "Кому дано, тому дастся и умножится ... И если тебе к середине сознательной жизни не удалось реализовать свои возможности, хотя бы только те, что у тебя есть, то не стоит дальше рассчитывать на это. Быть тебе бедным и несчастным человеком с неустроенной судьбой. К счастью про героиню нашего рассказа этом сказать нельзя. Джулия в свои двадцать девять лет устроилась в жизни как нельзя лучше. Конечно, она сама не ждала милостей от природы, а прилагала немало усилий для того, чтобы устроить свою судьбу. Немало пришлось приложить усилий для того, чтобы женское счастье посетило ее. И это увенчалось блестящим успехом. Уже пять лет Джулия была замужем за Паоло - прекрасным человеком и преуспевающим ученым. Он был всего несколькими годами старше своей жены, однако его научные успехи принесли ему немало не только известности, но и денег. Был выстроен прекрасный дом недалеко от города, с великолепным садом, и жизнь, казалось, улыбалась Джулии и светила ей в глаза всеми своими красками. Но в жизни всегда так бывает - если у тебя есть в избытке одно, тебе обязательно не везет в чем-то другом. И есть такие вещи в мире, которые невозможно купить за деньги. Даже за большие. Джулия чувствовала себя птичкой в золотой клетке. Все было у нее дом, сад, машины, возможность путешествовать вместе с мужем по самым диковинным и экзотическим местам. Все это было и согревало бы ее, если бы не одно обстоятельство. А ситуация складывалась самая банальная. Дело в том, что Паоло был очень серьезным и целеустремленным человеком. Он все свое время посвящал работе. Он занимался своими научными исследованиями в институте, куда уезжал утром и оставался там до вечера, увлеченный каким-либо научным экспериментом. Он занимался ею дома, где оборудовал себе роскошную лабораторию с всевозможными агрегатами. Конечно, в каком-то смысле он был совершенно прав. Тот, кто хочет достичь настоящего успеха и признания, да еще и удерживать их долгое время, не должен расслабляться. Он должен все время быть в форме, все время работать и делать что-то новое. Это ключ к любому жизненному успеху, и это Джулия прекрасно понимала. Глупо было бы обижаться на мужа за то, что он все время работает, коль скоро эта работа приносила так мною прибыли и удовольствий. Паоло был настолько увлечен своей работой, что у него даже не оставалось времени на то, чтобы регулярно заниматься со своей женой любовью. По крайней мере, одного рода волнений Джулия была начисто лишена в отличие от других жен. Она совершенно не волновалась о том, что муж может ей изменять. То, что так мучает многих других супруг, совершенно не волновало ее. Она отлично знала, что измена мужа ей не грозит, во всяком случае, в ближайшем будущем. У Паоло на это просто не было времени, а как человек по-настоящему увлеченный он просто начисто забывал об этой стороне его жизни. Но все это не радовало женщину. Что толку быть спокойной, что муж тебе не изменяет, если он и на тебя не обращает ни малейшего внимания... Другая на месте Джулии осталась бы горда и величава. Она просто решила бы эту проблему, легко заведя себе любовника. Таким образом она спокойно бы удовлетворяла свои потребности в физической близости. Тем более, что сделать это для Джулии не представляло ни малейшего труда. Прежде всего, у нее были деньги. Она вращалась в приличном обществе, где много бездельников, готовых клюнуть, стоит их только поманить. Можно было, на худой конец, чтобы не привлекать к решению своих сексуальных проблем людей своего круга во избежание огласки, просто нанять себе красивого молодого человека. Не обязательно же делать это открыто и платить ему купюрами, за каждый "сеанс", как это показывают в американских фильмах. Можно ведь расплачиваться в нежной форме. Делать дорогие подарки, например... И красивый молодой парень будет ползать перед тобой на животе и лизать твои ступни. Но такой выход из положения не устраивал Джулию. Дело в том, что она любила своем мужа. И по натуре вовсе не была такой уж легкомысленной женщиной. Паоло был для нее не просто законным супругом, но и уважаемым близким человеком. Она стремилась именно к его ласкам, его вниманию. И как раз это она не получала. Паоло часто говорил ей извиняющимся голосом: "Дорогая ты прости меня зато, что я так мало уделаю внимания тебе. Сейчас так много работы. Но вот пройдет некоторое время и мы с тобой все время будем вместе." Но проходило некоторое время и начиналась другая работа, н Паоло опять извинялся... А когда человек валится с ног от усталости, его не так-то просто соблазнить. Джулия была просто в отчаянии. Она не знала, что ей предпринять, чтобы привлечь внимание любимого мужа и вновь заинтересовать его как женщина. Однажды она даже не выдержала и поделилась своими проблемами с подругой - опытной в таких делах женщиной. "Все очень просто, милочка, - сказала подруга. - Тебе надо быть немного более откровенной с Паоло. Мужчины не любят слишком больших скромниц. Это они только говорят, что женщина должна быть сдержанной, стыдливой и целомудренной. А спят они все равно с бесстыдницами. Потому что мужчина всегда хочет немного перчика." "Что ты имеешь в виду?" - заинтересованно спросила Джулия. Такая идея приходила в голову ей и самой раньше, но без поддержки подруги она не могла решиться воплотить эти смелые идеи в реальности. "Ты, наверное, и сама все это понимаешь, - засмеялась подруга. - Не надо быть такой скромницей, милочка... Покажи своему Паоло что-нибудь. Разденься, потряси попкой, она у тебя очаровательная... Ну и так далее. Постарайся вызвать его вожделение. Мне кажется, что у тебя получится." Джулия никогда не пробовала вести себя подобным образом. Но она на самом деле вдруг почувствовала, что у нее может получиться. Она поняла это по томительному волнению, которое стало нарастать в груди по мере того, как она углубилась в эти мысли. Наверное, и подруга поняла это, потому что покровительственно сказала: "Попробуй прямо сегодня. Я думаю, тебе и самой все это понравится". Джулия знала, что все рекомендуют супругам для оживления отношений практиковать различные любовные игры. И вот теперь ей самой предстояло затеять такую игру... Прежде всего она занялась своим туалетом. Его надлежало сделать более смелым. На следующее утро Джулия села в машину и велела шоферу ехать в торговый центр. Там она оставила машину и прошлась пешком по магазинам, подбирая себе новую одежду. После долгих сомнений она наконец остановилась на своеобразном наряде, который, по ее мнению, отвечал имиджу соблазнительной и бесстыдной женщины. Костюм состоял из кожаной черного цвета куртки, отделанной мехом по воротнику, из короткой такой же кожаной юбки, оставляющей ноги высоко открытыми, и черных кожаных же сапог с меховой оторочкой... Все это было обильно украшено узорами из искусственного жемчуга. Наряд стоил дорого, но и цель, которую преследовала Джулия, была нешуточной, так что она не поскупилась. Стоя в примерочной кабине перед зеркалом, она рассматривала себя. Сердце ее одновременно ужасалось тому, как соблазнительно и непристойно она выглядит, и в то же время ей безумно хотелось именно так пройтись по улице. "Я выгляжу в этом наряде как дорогам проститутка, - подумала Джулия. - Никогда еще я не появлялась перед людьми в таком недвусмысленном облачении. Что подумают знакомые, если увидят меня в такой одежде? Но, с другой стороны, все же знают, что я не проститутка, а уважаемая приличная женщина. А на посторонних мне наплевать." Тут она обманывала себя. Ей было не наплевать на посторонних. Именно сознание того, что незнакомые с ней люди при встрече с ней будут принимать ее за дорогую шлюху, заставляло ее сердце трепетать от волнения. Но волнение это было неожиданно сладостное и томительное... "А что, если не везти все это домой, а прямо тут надеть и идти дальше в этом наряде?" - подумала опасливо Джулия, а потом решительно тряхнула головой и так и поступила. Только перед тем, как выйти из кабинки, она достала из сумочки косметичку и ярко накрасилась. Теперь она уже точно выглядела именно так, как хотела, и, одновременно, боялась... Пока Джулия шла к своей машине по улице, она постоянно ловила на себе взгляды встречных людей. Эти взгляды были совершенно определенными. Похотливые и презрительные - у мужчин, надменные и осуждающие - у женщин. Сердце Джулии стучало в груди, голова немного кружилась. Но на что только не приходится идти, когда хочешь соблазнить собственного мужа... Подходя к машине и садясь в нее, Джулия увидела округлившиеся глаза шофера Джино и подумала, что совсем забыла о нем. А ведь это тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Джино - молодой парень, рослый и крепкий, никогда не смел даже первый заговаривать с хозяйкой. Хотя у них и установились нормальные отношения, Джино никогда не интересовал Джулию. Она просто не думала о нем, как о человеке. Он был просто придатком роскошной машины. Да и для Джино хозяйка сеньора Джулия никогда не была объектом внимания. Что у нем может быть с ней общего? Но теперь пришлось обратить внимание и на Джино. Теперь и его человеческие реакции обратились на Джулию. Садясь в машину, женщина заметила, как шофер искоса рассматривает ее обнаженную грудь и открытые коленки. "Боже, что он теперь подумает обо мне" - мелькнуло в голове у Джулии. Раньше она никогда не задумывалась, что может подумать про нее шофер... Дома Джулия разделась и пошла в душ. Там она с удивлением обнаружила, что во время прогулки по улицам в новом наряде и в то время, пока ехала в машине, потекла. Трусики в ее промежности были влажными, по ним расползалось пятно влаги... Джулия опустила руку вниз и действительно обнаружила, что стала мокрой. Это было неожиданным открытием. Джулия чувствовала, что возбуждена все это время, однако ей не приходило в голову, что это возбуждение так напрямую связано с желанием. Ее влагалище подсказало ей это... "Все встречные мужчины хотели меня, - подумала Джулия. - И это возбудило меня. А значит, если я возбудилась, то я и сама захотела отдаться. Да еще Джино... Какими глазами он смотрел на меня, когда я выходила из машины." Джино на самом деле пожирал ее взглядом. Впервые за все время, что он служил в этой семье, он почувствовал, что воспринимает свою хозяйку как обыкновенную женщину. И что он хочет ее. А Джино был парень не промах. Римские шоферы вообще дадут фору многим остальным мужчинам по этой части. Уж что-что, а трахать женщин она любят и умеют. И как следует обращаться с женщинами они тоже знают. Вероятно, невнимание к правилам дорожном движения компенсируется у них вниманием к прекрасному полу. Джулия подмылась в тот день особенно тщательно. Потом разделась догола, приготовила себе коктейль и села на диван ждать мужа. Паоло должен был скоро прийти. Джулия решила провести сеанс обольщения по всем правилам, о которых знала, читала или когда-либо смотрела в кино. Ожидание затягивалось. Джулия не волновалась, так как понимала, что рано или поздно муж все равно придет. Попивая коктейль, женщина стала вспоминать события прошедшего дня и все, что она сегодня пережила. Невольно воспоминания захватили ее, а вместе с ними пришла и чувственность. Джулия вспомнила, как она невольно возбудилась, идя по улице в наряде проститутки под взглядами многочисленных прохожих, как она ерзала на сиденье, пытаясь прикрыть колени короткой юбкой, ежилась от робко-плотоядного взгляда собственном шофера... "Интересно, я и сейчас стала мокрая?" - подумала Джулия и опустила руку, чтобы проверить. Это и было ее роковой ошибкой. Потому что едва только она коснулась пальцами своего влагалища, вернее, только внешних половинок губок, как она со всей отчетливостью поняла, что увлажнилась вновь, а кроме того, женщина не смогла удержаться, чтобы не начать ласкать себя. Сначала она делала это тихонько, очень осторожно, потому что на самом деле не хотела возобновлять свой девический опыт мастурбации. Но удержаться было не в ее силах. Шутка ли, недели три прошло с той ночи, когда Паоло последний раз овладел ею... Да и сегодняшнее ее решение и само ожидание приезда мужа, которого она решила соблазнить... Все это оказалось непосильным грузом для ее чувственности. Тонкие пальчики с длинными покрытыми красным лаком ногтями стали проникать внутрь влагалища, трогать клитор, который стал прямо под ними набухать и твердеть. Теперь уже три пальчика женщины погрузились в сладостное тепло, а когда Джулия вытащила их оттуда, все они блестели от ее влаги... Джулия извивалась на диване, перед ее глазами проносились манящие образы, соблазнительные видения, и она сама не заметила, как приблизилась к оргазму. Он потряс ее, был продолжительным, но полном удовлетворения не принес. Джулия была уже взрослая женщина и она нуждалась в чем-то более существенном, чем самостоятельные ласки. Только одно потрясло ее , когда она кончила и очнулась от полузабытья, в котором пребывала, когда оргазмировала на диване. Ее видением, тем, что возбуждало ее во время мастурбации был шофер Джино. Она представляла себе, что он владеет ею, и, как ни странно, это сильнейшим образом будило ее желание. "Как странно, - подумала она, отгоняя от себя непрошеное видение. - Что бы это значило? Вот уж никогда в жизни не подумала бы, что могу так отреагировать на собственного шофера. Это что-то непонятное со мной происходит. Списав все это на собственную неудовлетворенность и перевозбуждение, Джулия успокоилась. Пришедший домой Паоло был потрясен, увидев собственную жену, сидящей в голом виде на диване. Джулия сидела совершенно обнаженная и призывно и томно смотрела на него. "Милый, я так соскучилась по тебе, - сказала Джулия. - Мы так редко бываем вместе, что я просто истомилась без твоих ласк." Паоло был хотя и занятой человек, но все же еще сохранил достоинства настоящего мужчины. У него был трудный день н голова шла кругом, но теперь он оказался в безвыходной ситуации. Он окинул взглядом жену и нашел ее крайне соблазнительной. Паоло любил Джулию как и прежде, просто у него совсем не оставалось на нее времени. Тем не менее он понял, что сегодня отступать ему некуда и он должен, просто обязан удовлетворить свою истосковавшуюся супругу, Тем более, Джулия на самом деле не напрасно настроилась соответствующим образом и теперь возбуждала своим сексуальным видом. Паоло сделал шаг к дивану, развязывая галстук, и упал в объятья жены. Весь вечер они провели на диване. Их ласки были как всегда нежными и предупредительными. Именно эти ласки любящего мужчины всегда приводили Джулию в полный восторг. Она захлебывалась от желания, подставляя поцелуям мужа попеременно все части своего прекрасного тела. Больше всего ей нравилось, когда муж лизал у нее между ног. И теперь она призывно и многозначительно раскинула ножки, и голова Паоло погрузилась в щекочущие и горячие недра женщины. Паоло был большим мастером лизать клитор. У него был длинный и шершавый язык, который чудесно цеплял каким-то образом нежную сочащуюся плоть и приводил Джулию тем самым в неистовство. Джулия истекала под лижущим ее языком супруга. Из нее постоянно сочилась теплая влага, которую он слизывал с ее ляшек, из ложбинки между ягодиц. Потом, когда он уже устал от этого, то Джулия подлезла под него, и Паоло взглянул на нее, как бы спрашивая: "Пора?" И, получив утвердительный и нетерпеливый кивок прекрасной белокурой головки, вошел в хорошо подготовленное влагалище. Джулия встрепенулась, как будто вновь разбуженная, а на самом деле трепещущая от наслаждения, и стала энергично двигаться навстречу входящему в нее члену. Как любила она эти столь редкие теперь мгновения! Член, лаская, нежно входил в нее, раздвигая плоть, и она чувствовала каждой клеткой тела проникновение в свое святая святых. Сок, обильно выделяющийся из нее, помогал безболезненному и гладкому, как по маслу, движению мужского органа. Оба они тяжело и прерывисто дышали. Наконец, близость закончилась одновременным оргазмом. Паоло смотрел на Джулию счастливым и помутневшим от наслаждения взглядом. Очень скоро он утомленно потянулся и сказал: "Мне было так хорошо с тобой, дорогая. А тебе?" Он всегда так спрашивал. И Джулия привыкла к такому вниманию супруга. Поэтому она поцеловала мужа, прильнув к нему всем телом, и игриво сказала: "Это так редко бывает теперь. И твоя девочка так одинока и мучается без твоей ласки. Сейчас я приготовлю еще по коктейлю." Но Паоло встревожился: "Не стоит, дорогая. Не утруждай себя. Мне все равно завтра рано вставать. Так что давай лучше спать. Сегодня был такой тяжелый день." - Джулия была разочарована и огорчена. Ей не хватало ласк мужа. Она была так разгорячена сегодня, что даже не смогла дождаться его прихода и мастурбировала в одиночестве. Теперь ей было хорошо, но этого было совершенно недостаточно для удовлетворения ее бушующей чувственности. И горечь от того, что она так готовилась, так старалась соблазнить мужа. И это удалось, но его хватило так ненадолго. Отчаяние охватило бедную Джулию. Муж спал рядом, его рот был открыт, он спал сном уставшего человека. А рядом с ним сидела на кровати молодая красивая женщина, и ее здоровое сильное тело требовало любви.

"Что мне делать?" - мучительно спрашивала себя Джулия. Она встала, подошла к зеркалу и в свете ночи осмотрела себя. "Я долго так не продержусь, - подумала она. - Соблазны съедают меня, и я не смогла пока найти поддержку у мужа. Бедненький, он так устает и не может уделить мне много времени." Но чувство жалости к Паоло не смогло унять бушующую внизу живота страсть. Там все горело и не давало покоя. В бессилии металась по постели рядом со спящим Паоло его жена и, кусая губы боролась с собой. Но долго это не могло продолжаться и, в конце концов, молодая женщина, запустив обе руки вниз, раздирая себе влагалище, бурно кончила вновь. На этот раз опять в одиночестве. Джулия чуть не плакала, страдая от своей невостребованности и зажимая между ляжек мокрую от своих выделений простынь. Пришло утро и Паоло ушел на работу. На прощание он поцеловал Джулию и прошептал: "Дорогая, я вечером вернусь и мы опять будем вместе" . Он явно ощущал свою вину перед женой. Джулия понимала это, но на этот раз ей почему-то не захотелось отвечать ему и она притворилась еще спящей. После завтрака Джулия решила прокатиться в центр города и пойти на выставку. Она позвонила Джино и велела ему подавать машину. А сама секунду подумала и достала из шкафа купленный ей накануне наряд. Ей хотелось теперь как-то компенсировать то, что она не сумела получить вечером у Паоло. Хотя бы пройдясь в таком виде по улицам. И возбудившись при этом... Джино, увидев ее опять в том же самом виде, который так удивил его вчера, ухмыльнулся. Он, конечно, ничего не сказал, но Джулия уловила в его взгляде такое, что заставило ее внутренне сжаться и покраснеть. Она поняла, что Джино увидел в ней женщину. Для нее это было крайне непривычно, но, однако, заставило и ее посмотреть на него как на мужчину. И Джулию это покоробило. Никогда она не думала, что ее попытка соблазнить мужа обернется такими неожиданными открытиями о себе и об окружающих... Что касается Джино , то для него в то утро тоже было немало душевных волнений. Он смотрел краем глаза на свою обольстительную хозяйку н не мог понять, какая перемена с ней произошла. С чего бы это она так изменилась? Что она хочет сказать своим новым непривычным обликом... Джино терялся в догадках, однако его ум, не искушенный в сложных вопросах психологии, сумел найти только одно решение. Джино рассудил , что его хозяйка решила завести себе любовника и вообще разнообразить свою скучную добропорядочную жизнь. Она захотела оказаться в объятиях сильного крепкого мужчины. Ей захотелось разнообразия после своего научно одаренного супруга. Именно так рассуждал Джино. И тут ему совершенно обоснованно пришла в голову мысль : "А почему этим мужчиной, которого ищет синьора Джулия не могу быть я? Чем я хуже того, кого она может подцепить, разгуливая по улицам в таком виде? А я парень как раз тот, который ей нужен. Я вполне могу дать ей те острые ощущения, которых захотелось этой избалованной дамочке."

В то время, пока Джулия гуляла по улице, в тайне от самой себя наслаждаясь взглядами, которые на нее бросали, Джино сидел в машине, поджидая хозяйку. Когда же он увидел ее, подходящую к автомобилю, он окинул ее взглядом и, оценив, окончательно уверился в принятом решении. Опыта в таких делах Джино было не занимать. Просто он никогда не думал, что будет случай применить его к всегда неприступной красивой сеньоре хозяйке. Но теперь он был вполне готов и мобилизовался для приступа. "Поедем домой" - сказала Джулия, садясь в машину. Когда она уселась и сдвинула поплотнее ноги, она почувствовала, что во время прогулки опять увлажнилась под взглядами мужчин. Всю дорогу Джулии было стыдно за себя и свою, ставшую столь необузданной, похотливость. Вот до чего может довести женщину невнимание мужа... Не доезжая несколько километров до дома, Джино вдруг, ничего не сказав, свернул с шоссе и мгновенно машина оказалась в роще. Вокруг никого не было. "Почему мы остановились?" - спросила Джулия, вынужденная прервать молчание. Всю дорогу она молчала, углубленная в себя и свои чувства, но теперь удивилась. Она посмотрела с недоумением на сидящего рядом Джино и удивилась еще больше. Она не узнала своего скромного и покладистого молодого шофера. Джино улыбался ей и не просто, а совсем по-новому. В его взгляде было так много неожиданного, что Джулия даже поначалу не разобралась, что он означает. Однако, Джино сам взялся за дело и, спустя секунду, все стало понятно. Джино повернулся к Джулии всем телом и вдруг положил свою руку на ее колено. Потом, не отрывая глаз от лица женщины и нагло улыбаясь ей, он стал медленно продвигать свою руку все выше. Джулия сидела совершенно онемевшая. Она не знала, что ей сказать и как вообще реагировать... Рука Джино - сильная и загорелая, прошлась по ноге и начала задирать короткую юбку. "Вот пришло время испытать неудобство коротких юбок, - промелькнула мысль у Джулии. - В этой юбке до меня так легко добраться каждому желающему." И тут же она ощутила правоту этой мысли , потому что в этот момент рука мужчины одним резким движением раздвинула ее ляжки и проникла прямо к промежности. Теперь Джулия сидела с раздвинутыми ногами и задранной юбкой, а под ней хозяйничала рука шофера. "Боже, у меня ведь совсем промокли трусики, - вспомнила Джулия с ужасом. - Сейчас он это почувствует." И это также не заставило себя ждать. "Ты потекла?" - осведомился Джино, переходя с хозяйкой на "ты" и не сводя с ее лица своего взгляда. Она как зачарованная смотрела в его нахальную улыбку. Улыбку хулигана, который напал на беззащитную женщину и теперь наслаждается ее смятением и страхом. Джино по опыту знал, что это наилучший способ добиться от женщины желаемого. Сначала подавить, а потом ее можно заставить делать что угодно. Женщины не выдерживают психологического давления. Джино, конечно, не знал таких мудреных слов но он говорил об этом так: "Надо подмять под себя бабу и она тут же кончит. А потом можно из нее веревки вить - она только скулить будет, но уже никуда не денется." И друзья, обычно любившие слушать о похождениях Джино в придорожных трактирах, гоготали, довольные его смелостью и остроумием. "Ты стала мокрой от меня?" - спросил Джино и, не получив ответа, просунул руку еще дальше. Пальцем сдвинув в сторону трусики, он воткнул палец прямо в горячую щелочку Джулии. Она не смогла удержаться от неожиданности и громко ахнула... Джулия сидела, вдавившись в кресло, и не могла вымолвить не слова. Ее глаза затравленно смотрели на Джино. Палец мужчины стал совершать фрикции, и это заставило Джулию теперь дергаться всем телом. Она раскрыла рот, потому что задыхалась от волнения. Постепенно вместо одного пальца внутрь ее просунулись два, потом три, а вскоре и вся кисть руки Джино. Он долбил влагалище Джулии, а она, не в силах сдержаться, подскакивала в такт движениям на своем сидении и ахала. Внезапно она почувствовала, что рука Джино, влезшая в нее столь бесцеремонно, стала ходить в ней все легче и свободнее. "Я действительно теку... И сильно. И он чувствует это. Оттого он так нагл и самоуверен" - с отчаянием подумала Джулия. Она металась под трахающей ее рукой, не будучи даже в силах отвернуться и скрыть от нахального изучающего взгляда мужчины свое покрасневшее лицо. "Как ты смеешь, негодяй?" - должна была она сказать сразу же, как только подверглась нападению. И женщина это понимала. Но она не сказала этого, и теперь время уже было упущено. В Джулии боролись несколько чувств, среди которых главными были чувство возмущения , стыда, отчаяния и чувство вожделения, которое с каждой секундой все возрастало и захватывало мечущуюся по сидению Джулию. "Как это мешает" - с досадой сказал вдруг Джино и, резко рванув, сорвал с бедной Джулии ее узенькие трусики. Теперь его руке, шурующей во влагалище женщины, ничто не мешало, и он стал действовать еще энергичнее. Джино знал, что первая атака обязательно должна быть успешной , а значит - доведенной до конца. Подавить женщину нужно с первого раза. Ей никогда потом не придет в голову хоть в чем-то отказывать тебе или ослушаться тебя, если ты с первого раза безоговорочно овладеешь ею. Тогда она сразу инстинктивно поймет, кого ей надо слушаться и бояться. Такова природа женщины...

А значит , рассудил Джино, надо сразу сделать так, чтобы женщина кончила. Причем кончила прямо тут, с первого раза, сидя с задранной юбкой. Кончила даже без поцелуев и ласковых слов - просто под терзающей рукой мужчины - как сучка ... Тогда она запомнит это навсегда и будет вести себя соответственно. Так и случилось. Кусая губы, чтобы не закричать, и невольно раздвигая ноги все шире, Джулия бурно и обильно кончила . Женщина откинулась на спинку сиденья и съехала немного вниз. Самым мучительным для нее в тот момент было то, что Джино и не подумал пощадить ее и отвернуться. Нет, он наоборот продолжал пристально смотреть в ее искаженное гримасой лицо, и Джулия все время ощущала это. Бессильно она отвернула лицо в сторону , но это не помогло - никуда было не деться от изучающего циничного взгляда. Она зажмурилась, но сознание своего падения осталось...

А Джино решил "ковать железо пока горячо". Поэтому он не стал дожидаться того момента, когда Джулия придет в себя . Вытащив из нее свою руку, мокрую от ее выделений, что заставило Джулию еще раз охнуть и скорчиться, он тут же этой самой рукой повелительно взял ее за волосы на голове и притянул голову женщины к своему паху. Джулия теперь сидела, перегнувшись со своего сиденья, опущенная лицом прямо к брюкам шофера. Она еще не пришла в себя от только что потрясшего ее мучительного оргазма, не могла отдышаться и, кроме том, вообще была потрясена. Поэтому она не сумела сразу сориентироваться, что от нее хочет ее недавний слуга, а теперь господин... Джино же решил не помогать ей. Он просто, ничего не говоря, стал возить ее лицом по своим брюкам, по восставшему под тканью члену до тех пор, пока Джулия сама дрожащими непослушными от волнения пальцами не расстегнула ширинку.... Женщине пришлось самой расстегивать брюки и доставать оттуда толстый и длинный фаллос шофера. "Соси теперь, - громко и требовательно сказал Джино и, поскольку Джулия слегка замешкалась, он добавил: - Соси мой член, сучка." Джулия тут же покорно раскрыла ротик и приняла в свои накрашенные губки мужскую плоть. Она ощутила губами ее упругость, округлость члена, входящего в нее. Член был длинный, он входил глубоко, доставая до горла. Джулия начала его сосать, заглатывая поглубже, но не могла приноровиться к нужному ритму. Поэтому Джино продолжал держать ее крепко за волосы на голове, не отпуская ни на секунду, и просто задавал удобный для себя темп, резко поднимая и опускал голову Джулии. Она просто скользила своим ртом вдоль ствола. "Мой рот - влагалище" - подумала про себя Джулия, и эта мысль пронзила ее. "Тебе нравится сосать сучка?" - спросил Джино. Она все равно ничего не могла ответить , ее ротик был забит до отказа , но даже если бы был свободен Джулия не нашлась бы что ответить . Отчаяние, которое владело ею еще во время оргазма, стало постепенно отступать. На смену ему приходило предательски подкрадывающееся вожделение. Со смущением Джулия почувствовала, что снова начала возбуждаться. Причем эта новая волна возбуждения была еще сильнее предыдущей. Неожиданно для себя, ощущая нестерпимое жжение и зуд во влагалище, свидетельствующие о желании, Джулия на секунду сумела выпустить член мужчины изо рта. Она мгновенно подняла пылающее пятнами лицо к Джино и простонала: "Возьми меня... Пожалуйста... Скорее..." Но тут произошло то, чего она не ожидала. Ей и так стыдно было за себя после такой просьбы. Как только она могла решиться сказать такое? Однако то, как отреагировал Джино, было для нее совершенно неожиданно. Когда она говорила такое своему нежному мужу Паоло, тот сразу выполнял ее просьбу, радуясь, что может удовлетворить возникшее желание супруги. Джино же, услышав ее слова, немедленно дернул ее за волосы так, что она вновь была вынуждена уткнуться в его член своим ртом. Одновременно мужчина сильной рукой задрал на ней сзади и так сильно завернутую к верху юбку и, обнажив голую белую попку, несколько раз изо всех сил шлепнул по ней. "Не указывай мне, сука, что делать с тобой, - сказал он и нанес еще несколько чувствительных и болезненных шлепков. - Делай, что тебе говорят, и молчи. Здесь я получаю удовольствие." Он продолжал теперь периодически подбадривать сосущую Джулию болезненными шлепками по попе, приговаривая: "Ты думала, шлюха, что найдешь себе любовника, когда оделась вот так... Думала, что походишь по улицам, вертя попой, и получишь парня, который будет трахать тебя... Так вот, получай, этот парень нашелся. И я покажу тебе, каково быть шлюхой. Ты хотела ею стать? Так вот - узнай, каково это." Попка Джулии теперь вся горела от ударов, но вскоре боль уступила место новому ощущению. Изнутри тела Джулии стало подниматься тепло, жар, который рос в ней вместе с получаемыми шлепками и теперь смешивался с болью, затопляя ее и принося вместе неповторимый букет ощущений. Это было стыдно и приятно одновременно. Наконец, член вылез изо рта Джулии. Она уже изрядно устала сосать. С непривычки сеанс был слишком длинным, и у Джулии свело скулы от напряжения, от необходимости все время держать рот широко открытым и сосать, сосать... "Вот теперь пора и попробовать тебя , - сказал Джино, отпуская волосы Джулии. - Ползи на заднее сиденье и становись раком" - велел он. У Джулии уже не было ни сил, ни желания возражать. Джино достиг своей цели - он сумел подавить ее и сделать послушным похотливым автоматом в своих руках. Для него это был не первый случай покорения женщин. Так что все било сделано квалифицированно и дало свой результат. Джулия переползла на заднее сиденье и встала там на четвереньки.

Она стояла так и смотрела на Джино, который тоже перебрался туда же. "Что встала? - спросил он раздраженно. - Приготовь себя как следует. Я не собираюсь готовить тебя. Ты не девчонка и сама прекрасно знаешь что должна сделать." Задница Джулии еще прекрасно помнила силу ударов шофера, поэтому женщина не стала кривляться и тут же, под требовательным взглядом Джино, выполнила все, что он велел. Она высоко задрала юбку, совсем обнажив крутой белый зад, и, упираясь локтями в сиденье, опустив подбородок на руки, раскорячилась лягушкой перед мужчиной. Ноги при этом она развела как можно шире, насколько позволяло сиденье машины. Перед удовлетворенным взглядом Джино теперь предстали обе дырочки Джулии. Он посмотрел на открывшуюся его взгляду картину и хмыкнул: "Ты быстро все усвоила, детка. Способная шлюшка." Он даже заметил, как при этих словах попка Джулии вздрогнула. Теперь оба они не могли видеть лиц друг друга. И это опять не порадовало женщину. "Сначала я переживала, что нахожусь с ним лицом к лицу, - подумала она. -Теперь же я стою раком и мое лицо уткнуто в сиденье, а наружу, на обозрение мужчины, выставлено только мое самое сокровенное. А лицо теперь ему не нужно. Лицо женщины интересно, когда заигрывание с ней только начинается, когда интересны ее реакции. То есть когда она еще человек. Человек в представлении мужчины. А когда все уже совершилось, она уже кончила под ним и теперь стоит раком, покорно ожидая его милости, она уже не человек. Она - просто вагина. Анонимная щель... И ему совершенно не интересно ее лицо. Ее красивое лицо. Потому что у щели, которая, дрожа, ждет, что в нее вставят, не может быть лица... В вагину Джулии ввалилась головка члена. Она вздрогнула и раздалась вширь, пропускам в себя мужскую плоть. Член резко заходил взад и вперед, долбя и утрамбовывая матку, проникая, как казалось Джулии, до самого сердца. Потому что женщина чувствовала, как каждый раз трепещет ее сердце, когда член мужчины заполнял ее. Однако это вскоре показалось Джино скучным. Ему вообще наскучил простой секс, которым можно заниматься сколько угодно на любом углу. Нет, он теперь стремился к более изысканным способам. Он вынул фаллос и взялся за бедра Джулии. На них все еще краснели пятна от ударов, которыми он ожег задницу хозяйки . Джулия, не понимая, что произошло и почему мужчина вышел из нее, обернулась, но тут же опять получила несколько ударов ладонью по попке. " Стой как стоишь, - сказал Джино. - И нечего головой вертеть." Потом помолчал и, как бы примериваясь, сказал: "Поглядим сейчас, как твоя вторая щель почувствует себя." При этих словах Джулия дернулась. Она испугалась, ведь у нее уже была возможность убедиться в огромности размеров фаллоса шофера. Кроме того, уже несколько лет в ее заднем проходе никого не было. Последний раз туда проникал Паоло, но это было еще до замужества. С тех пор никто не трогал это место, и оно оставалось нетронутым. Теперь женщина боялась, что Джино с его грубостью и бесцеремонностью просто порвет там все. "Нет, нет, прошу тебя" - забормотала она. "Молчи, щель" - презрительно бросил Джино и начал атаковать маленькое круглое отверстие. "Ты порвешь меня" - жалобно заплакала Джулия. У нее на глазах действительно появились слезы . Женщина на самом деле испугалась . "У меня там давно никого не было" - бормотала она, пытаясь повернуть голову. Но отчаяние уже опять охватывало ее. Джулия столкнулась с взглядом Джино и поняла совершенно отчетливо, что пощажена не будет. И ее маленький анус сейчас будет безжалостно порван... . Закрыться она не могла. Поза, в которой стояла Джулия, не позволяла ей что-либо решать.

Теперь она, стоя в позе раком, была полностью в руках мужчины. Джино всегда любил эту позу. И не только потому, что в ней женщина была более доступна , то есть член проникал в нее глубже всего, но главным образом потому, что так женщина ничего не могла. Эта поза наилучшим образом демонстрировала самой женщине бессмысленность сопротивления, показывала стоящей раком женщине ее истинное место... "Я не смогу сидеть, - простонала Джулия. - Муж мой, Паоло, обо всем догадается." "Вот об этом ты должна была побеспокоиться раньше, - издевательски сказал Джино, ковырнув пальцем в заднем проходе Джулии. - Когда ты вырядилась шлюхой и пошла по улице - ты тогда и должна была задуматься о муже. А о том, чтобы ты не могла сидеть после это, я позабочусь. Ты будешь наказана." "За что?" - спросила Джулия, ничего не понимая. "А вот за что" - сказал Джино и стал теперь со всей силы хлестать ее по обнаженной и подставленной как будто специально для этого попе. Вскоре задница женщины превратилась в сплошное ярко-красное пятно. Джулия рыдала в голос, кусая себе руки и обшивку сиденья перед своим лицом. Она ничего не могла понять, но чувства подсказывали ей, что очень скоро боль отступит. Этого не происходило. Но повторилось, только с новой силой, то, что она уже испытала несколько раньше. Жар поднялся из глубины ее тела, от клитора, и этот жар слился с болью в исхлестанных ягодицах, поглощая ее. Боль смешалась с наслаждением... Джино прекратил хлестать Джулию только тогда, когда ее стоны и болезненные вскрики перешли в сплошное рыдание. Тогда он прекратил истязать бедра женщины и сказал: "Ну, тебе хорошо? Теперь ты больше не думаешь о муже? 0 моем бедном хозяине, который так добр ко мне и которого мне жаль, потому что его жена - шлюха?" Джино засмеялся: "А он, бедный, и не знает, какая шлюха его жена - прекрасная тихоня, сеньора Джулия. Ну, ничего, может быть мы ему и не расскажем. Зачем расстраивать хорошего человека... Так ты спрашивала, за что ты наказана?" Джулия уже ничего не отвечала. Только ее задница вздрагивала. "Так вот, - не дождавшись ответа, а вернее, не нуждаясь в нем, продолжал Джино: - Я наказываю тебя за то, что ты оказалась такой бесстыдной сукой, что решила изменить своему мужу. И не говори, что ты не хотела этого сделать. Иначе тебе не пришло бы в голову вчера и сегодня наряжаться как шлюхе... Как дорогой шлюхе. А у каждого человека бывает жена. И он любит ее. Будет жена и у меня когда-нибудь. И она тоже может оказаться такой же проституткой как ты. Всякое бывает, от такого несчастья никто не застрахован. Так вот, я наказываю тебя за всех обманутых мужей, за всех несчастных мужей..." Джино секунду подумал и решил сказать еще. Джулия за это время прекратила рыдать и попыталась как-то изменить позу, надеясь, что шофер увлекся и не заметит этого. Но не тут-то было. "Стой смирно, - прикрикнул он. - Да не забывай прогибаться. Что с того, что я пока что не трахаю тебя? Все равно я хочу, чтобы ты была готова к этому в любую минуту, и хочу видеть, как дрожит твоя щель. Прогнись, слышишь." И Джино, положив тяжелую руку на поясницу Джулии, заставил ее прогнуться как следует. "И попку задирай повыше, чтобы она торчала, - велел он. - И стой так, пока я не велю тебе изменить позу." "Так вот, - продолжал Джино, - ты всегда производила впечатление такой важной серьезной дамы. Одним словом, уважаемой сеньоры. И я уважал тебя. А когда увидел, что ты готова стать шлюхой, понял, что ты шлюха и есть. Тогда я понял, как обманывался со своим уважением к тебе. И мне стало обидно за себя. Так что ты обманула и меня."

С этими словами Джино, наконец, воткнул свой член в попу Джулии. Она закричала. Проход был слишком узкий. Головка застряла, едва войдя в него. "Ну-ка, помоги мне, - сказал Джино. - Ты не хотела, ты боялась этого... Так вот, теперь ты за это еще будешь помогать мне трахать тебя в попу. Давай сюда руки . Джулия покорно вытянула свои руки назад. Теперь ей пришлось для сохранения упора и равновесия просто упереться лбом в дверцу машины. Ведь стоять только на коленях в такой позе невозможно. Металлическая дверца приятно холодила горячий лоб женщины... Руки же ее Джино положил ей на ягодицы рядом с ложбинкой. "Растягивай себя сама, - велел он. - Подставься мне, чтобы было удобно. Растопырь себе задницу." И Джулии пришлось сделать это. Она сама стала раздирать себе попку, растягивая себя для того, чтобы член мужчины мог беспрепятственно войти туда. Первые удары члена в задний проход были ужасны. Фаллос теперь с первого же раза вошел глубоко, а со второго - до самого конца. Джулия чувствовала себя бабочкой, засаженной на булавку в детском ботаническом альбоме. Внутри ее попки пульсировал огромный член. Она ощущала его живую силу внутри себя. Фаллос наливался кровью , шевелился, заполняя ее всю, и Джулия ощущала себя слитой с этим орудием. Она чувствовала, как бьется в ней, разрывам ее, член шофера. Теперь рыдания и стоны перешли в рев боли, отчаяния и наслаждения. Это был вой животного... Когда Джино кончил ей в задний проход и отпустил ее, разрешив упасть плашмя на сиденье, Джулия, закрыв глаза и тяжело, прерывисто дыша, чувствовала, как по ее внутренностям растекается горячая сперма мужчины . "Ну, сеньора, теперь мы, кажется, можем ехать домой" - сказал он. Спустя несколько секунд до Джулии дошел смысл его слов. Она все воспринимала как в тумане. Медленно она встала опять на четвереньки и переползла на переднее сиденье. Пока она делала это, Джино еще раз легонько шлепнул ее по заду и сказал: "Ну вот, так шлюхи возвращаются домой к своим мужьям... Запомни это. Я постарался втолковать тебе это на славу. Теперь пусть твой муж, сеньор Паоло, посмотрит на свою жену, когда она вернется к нему с красным, как у макаки, задом."

Обратно они домчались за несколько минут. К счастью, Паоло еще не было дома. Поэтому Джулия опрометью бросилась к себе в спальню, где сбросила с себя всю одежду и встала под душ. Она тряслась всем телом. Ей было жутко от того, что с ней произошло. Самым ужасным была ее тайна - та, что она кончила три раза. Один - под рукой Джино, и еще два раза, когда ей удалось скрыть это, и Джино не обратил внимание на ее сладострастные судороги. Она кончила, когда сосала у него, и еще - самый сладкий миг - когда он так грубо трахал ее в попку... Сознавать это было самым ужасным... Когда приехал муж, Джулия была необычайно мила с ним и предупредительна. Она чувствовала свою острую вину перед ним за то, что Джино оказался прав - она шлюха. Самая настоящая. И ей не нужно обижаться на шофера. Он был прав. Все было бы иначе, если бы она сама не знала про себя этого... И поэтому Джулия была в тот вечер само очарование. И она не стала настаивать на обещанных мужем ласках. Его это тоже порадовало, потому что хоть он и обещал ей утром это, но днем было столько важных совещаний и экспериментов... Он просто обессилел, как это теперь происходило каждый день. Так что в тот вечер все были как нельзя более ласковы и внимательны друг к другу. Паоло был настолько очарован предупредительностью своей очаровательной жены и ее покладистостью в вопросе о постели, что даже не обратил внимания на то, что она как-то странно ходит, широко расставляя ноги и оттопырив попку, а иногда даже, при неловком движении, болезненно морщится и, украдкой поглядывая на мужа, не заметил ли он, густо краснеет... Наутро, когда Паоло ушел на работу, Джулия долго лежала в постели. Она смазала свой ноющий задний проход мазью и теперь там стало не так болеть. Но, самое главное, она не хотела выходить из спальни, потому что не знала, как ей теперь вести себя с Джино. Однако, сидеть весь день в спальне было бы глупо и поэтому, наконец, Джулия вышла в гостиную.

Но там ее уже ждал Джино. Он сидел на диване и смотрел на женщину. "Кажется, сеньора хотела сегодня опять поехать кататься. Не так ли?" - спросил он вежливо, потому что не хотел, чтобы кто-либо из другой прислуги догадался о новых взаимоотношениях, связывающих теперь его и Джулию. "Да?" - растерялась Джулия, хотя и предвидела заранее такой ход со стороны шофера. В доме он был ей не опасен, здесь она была госпожа, а вот в машине... Одни воспоминания об этом заставляли Джулию дрожать от страха и вожделения. Она уже готовилась отказаться от поездки и тем самым дать понять наглецу, забывшему свое место, но... Непроизвольно губы ее сложились в утвердительный ответ. Под взглядом наглых и повелительных глаз Джино женщина больше не могла принадлежать себе. После того, что он сделал с нею накануне, Джулия чувствовала свою зависимость от этом человека. "Я жду вас в машине" - сказал Джино и с полупоклоном вышел. Джулия, закусив губу, в раздумье и смятении чувств стояла перед зеркалом. Наконец она надела свой теперешний новый наряд и вышла во двор. Джино увидел ее и на его лице появилась улыбка победителя. Он распахнул дверцу и Джулия села. Машина рванулась с места, и через несколько минут они уже мчались по шоссе. Ехали они довольно долго, и оба молчали. Джулия обречено ждала, не смея вымолвить ни слова, ожидая приказаний своего повелителя, который теперь еще в ее приходе сегодня получил дополнительное веское доказательство того, что она - Джулия - смирилась со своей участью и покорилась ему. А Джино молчал, потому что хотел помучить Джулию неизвестностью. "Твой муж заметил, что ты трахалась?" - спросил он внезапно. "Нет... Нет, к счастью" - ответила Джулия, опуская глаза. "Ничего, - спокойно сказал Джино, - еще заметит. Я тебе это устрою. Если не хватит моих сил, то у меня много дружков, которые не откажутся попользоваться твоим белым телом. Мы сумеем затрахать тебя так, что это станет невозможно скрыть ни от кого вообще." У Джулии перехватило дыхание. "Как же так? - подумала она. - Я совсем не хотела так далеко заходить, и вдруг..." Как бы угадав ее мысль, Джино улыбнулся покровительственно: "Так всегда бывает... Так и становятся шлюхами. Настоящими. Когда муж про тебя все поймет, он все равно бросит тебя. После того, что он узнает о тебе, он все равно не сможет тебе это забыть. К тому времени ты станешь уже такой, что муж просто будет вынужден прогнать тебя. Вот тогда я возьмусь за тебя по-настоящему. Не каждый день и не каждому парню вроде меня попадает в руки такая женщина, как ты. Я сумею найти тебе применение." "А что же сейчас?" - дрожащим голосом жалобно сказала Джулия. "А сейчас, - рассмеялся Джино, - просто подготовка, тренировка. Надо же тебя приучить кое к чему. Чтобы ты действительно поняла, что значит быть шлюхой." "Наверное, шлюхами на самом деле рождаются, - подумала Джулия. - Как мало мне оказалось нужно, чтобы полностью покориться Джино и его ужасным планам. Но я буду бороться." В ту же самую минуту они остановились прямо на обочине шоссе. Джино запустил руку под юбку Джулии. Теперь она уже привычно пропустила его руку себе между ног. В самом деле, не ломаться же после всего, что он спокойно сделал с нею вчера? "Что я вижу? - вдруг спросил Джино. - Что это на тебе?" Его грозное и удивленное лицо смотрело прямо на Джулию. "Я спрашиваю, что это такое на тебе надето под юбкой?" - опять спросил он. "Трусики... Это трусики" - запинаясь и не понимая в чем дело и чем вызван такой вопрос, ответила Джулия. Опять рывок, и трусики слетели с бедер женщины.

Джино вытащил этот разорванный клочок материи из-под юбки Джулии и, грубо скомкав ем, ткнул им в лицо женщины: "Чтобы я этого больше не видел, - сказал он. - Запомни - трусы носят только порядочные женщины. Уважаемые женщины. А сучки, вроде тебя, трусов не носят. Это ваш отличительный признак. И ваше наказание. Чтобы вы всегда помнили, кто вы такие, и всегда были готовы удовлетворить мужчину. Чтобы, когда мужчина захочет тебя, ему не пришлось ждать и смотреть, как ты снимаешь свои трусы. Шлюхе это не пристало. Ты просто должна по первому желанию мужчины задрать юбку и обнажить всю себя сразу. Ты поняла?" Джулия промолчала, но ее подавленное молчание свидетельствовало о том, что она не собирается противиться воле Джино. "А еще лучше, сними с себя юбку вовсе, - сказал Джино. - Сейчас она тебе все равно не понадобится. А перед возвращением домой я тебе разрешу ее надеть. Пока." Джулия так и поступила. Теперь она стянула с себя кожаную юбку и осталась сидеть с голой попой. Джино включил музыку и закурил. "Иди сюда. Наклонись и соси" - велел он. Женщина покорно склонилась к нему и занялась делом. Она не знала, куда они направляются. Но ее это сейчас уже не интересовало. Играла музыка, впереди расстилалось гладкое шоссе и маячили загадочные перспективы.

Ссора в очереди (Рассказ моего попутчика)

Категория: Экзекуция

Автор: Виктор Соловьёв

Название: Ссора в очереди (Рассказ моего попутчика)

Летом 1994 года я стоял в очереди в "Северной Пальмире", в известный магазин "Вавилон". Очередь стояла на тротуара вдоль магазина. С другой стороны от тротуара была улица на которой припарковалось несколько машин. Впереди недалеко от очереди стояли две девушки и о чём то громко спорили. По их спору можно было легко определить как их зовут.

Ту что стояла спиной к магазину звали Нана. Это была высокая и очень полная девушка на взгляд лет 19 с большой грудью и красивыми но пышными бёдрами и икрами ног и пышными руками с ямочками на локтях. У неё были каштановые короткие волосы и круглое лицо с нежной белой кожей. Однако запястя её рук были узкими а ладони очень маленьки с тонкими пухлыми пальчиками. Её размер обуви тоже был маленький в сравнении с её ростом. Она была одета в лёгкую голубую кофточку без рукавов и коричневую мини-юбку капроновые гольфы и босоножки.

Ту что стояла лицом к Нане и спиной к машинам звали Нарина. Это была девушка лет 16 ниже среднего роста не полная но в теле с небольшой грудью и с красивыми ногами. У неё были тёмные почти чёрные короткие волосы продолговатое лицо со следами недавнего загара. Её запястья и ладони были того же размера что и у собеседницы как и её размер обуви. Она была в цветной блузке без рукавов и зеленой бархатной мини-юбке. На ногах были белые шёлковые носки и кросовки.

Спор Наны и Нарины с каждой минутой становился всё напряжённее, и наконец перешёл в ссору.

Нана подняла руки и толкнула Нарину в плечи. Сила толчка была такой , что

Нарина отлетела на пару шагов назад в сторону машин. Нана шагнула вперёд и снова толкнула Нарину которая снова отступила назад. На третий раз в шаге за спиной Нарины оказался капот вишнёвых жигулей. Нана опять подняла руки, но Нарина внезапно пригнулась и Нана шагнув вперёд толкнула лишь воздух впереди себя вплотную приблизившись к Нарине. Нарина в свою очередь просунула свои руки под юбку Наны и принялась щекотать нежную промежность соперницы и её письку. Нана хохоча и теряя силы упёрлась руками в руки Нарины и стала отступать назад к стене магазина, но Нарина наступала не на секунду не прекращая щекотку и обработку промежности и письки Наны. Нана теряя последние силы и захлёбываясь от смеха облокотилась на стену, но и здесь Нарина продолжала мучить свою соперницу. Наконец Нана широко раздвинув ноги плюхнулась на тротуар, так что были видны её оттянутые жёлтые трусики и пальчики Нарины, не прекращающие своей работы. Вскоре Нана стала захлёбываться в кашле, по рукам Нарины потекли струйки, трусики потемнели от мочи, а под Наной образовалась лужица. Нарина прекратила щекотку и схватив руки Наны, потерявшей всякую способность защищаться, принялась выламывать её пальчики. Нана закричала от боли и позволила Нарине делать с собой всё что она хочет.

Нарина чувствуя свою полную власть, и не выпуская пальчиков Наны, принялась наказывать соперницу. Нарина дёргала, сдавливала и щипала соки соперницы, а Нана стонала хныкала. Потом Нарина давила и отттягивала грудь Наны, которая кашляла и стонала. Затем Нарина душила и сдавливала затылок Наны. Нана вскрикивала и плакала. Тогда Нарина принялась щекотать шею Наны, которая хихикала и хрипела.Наконец Нарина стала бить Нану спиной о стену. Нана плакала уже безпрерывно.

В это время из магазина вышли две женщины с покупками в возрасте старше среднего. Они поспешили к девушкам и принялись их отчитывать. Нарина помогла заплаканной Нане подняться. Женщины распрощались. Одна из женщин успокаивая Нану пошла к вишневым "Жигулям" в то время, как другая продолжая отчитывать Нарину шла к синему "Москвичу".

Наказание

Категория: Экзекуция

Автор: Leo

Название: Наказание

- Ты не видела мою зеленую заколку? - спросила как-то раз Ольга у Светки.

- Не, не видела. Ты же вчера положила ее на тумбочку.

- Именно, что положила. А теперь не могу найти.

Вот уже третью неделю они отдыхали в студенческом лагере на берегу моря. Они и еще четверо девушек жили в небольшом уютном домике, какие во множестве были разбросаны по склону горы над морем. За две недели они успели довольно прилично загореть (несколько раз побывав на диком пляже), поплавать в море и испробовать других развлечений, свойственных студенческому лагерю. Теперь смена подходила к концу. Впереди ждал 3-й курс.

С некоторых пор Ольга стала замечать пропажу всяких мелочей. То мелкие монетки куда-то пропадут, то яблоко. Сначала она не придавала этому серьезного значения, но сегодня пропала ее любимая заколка. Они были в домике вдвоем. Остальные девчонки ушли на пляж, и Ольга решила поделиться своими подозрениями со Светкой. Оказалось, что Светка тоже заметила пропажу всякой мелочи.

- Ну, и чего будем делать? Может в тумбочках посмотреть?

- Ты, что? С ума сошла, по чужим тумбочкам лазить?

- Так, в мою же кто-то лазил!

- И ты хочешь также?

В этот момент их спор прервался. Открылась дверь и в домик вошла Юля. На воротнике футболки у нее висела Ольгина зеленая заколка. Светка толкнула локтем Ольгу, чтобы она молчала. Юля что-то взяла из тумбочки и снова убежала.

- Видела?

- Вот тебе и ответ.

- Надо сказать девчонкам.

Вечером, перед отбоем, когда все собрались в домике, Ольга подошла к Юле, и как бы невзначай, спросила:

- Юль, ты не видела мою зеленую заколку?

- Н-нет, - слегка запнувшись ответила Юля.

- Я видела, - Светка подошла к Юлиной тумбочке, выдвинула ящик и достала оттуда заколку.

- Ого, - Лена тоже заглянула в ящик, - а вот мои щипчики для ногтей.

Все девушки собрались вокруг Юли. Она сидела на кровати спрятав лицо в ладонях.

- Так, вот куда галоши деваются, - попробовала пошутить Лариса, - Ну, что ж, подруга, завтра пойдем к начлагу, - Юля оторвала руки от лица.

- Не надо к начальнику. Меня же из лагеря выгонят.

- Ага! И из института, я думаю, тоже, - добавила Лариса. Юля заплакала.

- Девочки, простите, я больше не буду:

- А больше и не надо.

- Раньше надо было думать, а не слезы теперь лить, - Все были рассержены и возбуждены и разговор грозил перейти в банальную драку.

- Так, что будем с ней делать?

- К начальнику. Пусть он разбирается.

- Пожалуйста, не надо к начальнику!

- Представляешь, какой будет скандал?

- Пусть будет! Зато избавимся от этой: воровки!

- Есть другой способ, - неожиданно спокойно сказала Светка. Все разом замолчали и взглянули на нее.

Светка держала в руке предмет зависти всех девчонок - длинный, ручной работы, плетеный кожаный ремешок. Когда-то она купила его на Вернисаже. Ремень был почти круглый, метра два длиной. Обычно, идя на дискотеку, Светка завязывала его каким-нибудь красивым узлом. Сейчас она держала сложенный в несколько раз ремень в руке и недвусмысленно помахивала им. При виде этого глаза Юли широко раскрылись. Она даже перестала плакать.

- Вы хотите меня: бить? - она не сразу нашла слово.

- Не просто бить, а наказать, - пояснила Светка. Все закивали, - так, что выбирай: или это, - Светка показала ремень, - или начальник.

- А сколько раз вы будете?.. - голос Юли дрожал.

- Ну, думаю, - Светка посмотрела на остальных, - по пять раз будет нормально.

- Двадцать пять!? - Юля готова была снова разрыдаться.

- Ага. Или начальник, - Юля опять заплакала. Прошла минута:

- Я согласна:

- Тогда раздевайся.

Юля поднялась и трясущимися руками стала снимать с себя футболку. Потом последовали шорты. Когда настала очередь снимать купальник, Юля оглянулась, ища сочувствия, но все смотрели на нее в ожидании наказания. Она всхлипнула и потянула за завязки лифчика. Потом медленно сняла плавки и замерла, прикрыв одной рукой грудь, а другой - волосы на лобке. В отличие от других девушек, Юля не загорала на диком пляже и теперь след от купальника выделялся молочно-белой кожей на фоне загара.

- Ложись животом на кровать, - скомандовала Светка.

Юля опустилась на колени перед кроватью и легла на нее грудью.

- Тебя держать или ты сама?..

- Держать:

Двое девушек взяли Юлю за руки, двое за ноги. Перед этим Лариса вложила ей в рот сложенную в несколько раз гигиеническую прокладку и заклеила ее широким куском скотча.

- Чтобы зубы не сломала, - объяснила она. Юля подчинилась.

Светка встала сбоку, свернула ремень так, что получилось некое подобие плетки с несколькими концами, широко размахнулась и нанесла первый удар. Прочертив со свистом дугу, ремень со звонким шлепком опустился на Юлину попу. Несколько розовых полос прочертили треугольник белой кожи. Когда боль достигла ее сознания, она дернулась, ее глаза широко раскрылись и она громко заорала. Точнее попыталась заорать. Кляп действовал и вместо крика получился только тихий стон. Светка помедлила немного, следя, как розовые полосы постепенно наливаются краснотой, размахнулась, заметила, как сжимаются Юлины ягодицы в ожидание удара, и ударила еще раз. После каждого удара Юля дергалась всем телом, из ее глаз катились слезы. Если бы не кляп, она бы орала во весь голос. Сделав пять ударов, Светка уступила место Ларисе и экзекуция продолжилась. Так, с небольшими перерывами, пока девушки менялись, Юля получила двадцать ударов. Последней била Ольга. К этому времени попа Юли была покрыта хаотическим переплетением розовых, красных и багровых полос. Ольга была очень зла на Юлю из-за своей заколки, поэтому решила "разнообразить меню". Она сложила ремень так, чтобы он стал длиннее. Ноги Юли были широко разведены. Ольга размахнулась и ударила ниже ягодицы. Ремень обхватил ногу и ударил по внутренней стороне бедра. Юля, плакавшая не переставая, теперь взвыла. Второй удар пришелся по другой ноге. Дальше все повторилось. Когда пришла очередь последнего удара, Ольга обошла кровать и встала, обхватив ногами Юлину голову. Она сделала из ремня одну длинную петлю. Все с интересом следили за ее приготовлениями. Ольга широко размахнулась и нанесла последний удар. Ремень, проскользнув между разведенными ягодицами, добрался до самых интимных мест. Обезумевшая от боли Юля подскочила с такой силой, что девчонки уже не смогли ее удержать. Наказание было закончено.

- Ну, вот. Теперь простили, - сказала Светка.

Почувствовав, что ее руки свободны, Юля первым делом, сорвала кляп с лица. Потом она попыталась пощупать свою горящую попу. Это вызвало новый приступ боли, и Юля зарыдала, уткнувшись лицом в подушку. Так она плакала несколько минут и уже начала успокаиваться, как вдруг получила новый заряд боли. Она заорала в подушку, и попыталась закрыться руками, но обнаружила только мокрое полотенце на своей истерзанной попе. Примерно через полчаса она успокоилась и смогла лечь в постель.

На следующее утро была устроена ревизия Юлиной тумбочки. Многие вещи, считавшиеся потерянными, были найдены. Дни до конца смены Юля не купалась. Даже на пляже она лежала в длинной легкой юбке, слегка открывая ноги и отговариваясь "женскими делами".

Образ

Категория: Экзекуция

Автор: * Без автора

Название: Образ

Анни продолжала корчиться - видимо, госпожа играла с ней под одеждой все более и более болезненно. Через несколько минут, когда, наконец, появился официант с подносом, она выдернула руку.

- Не думай, что отделалась так легко, - сказала она и обратилась ко мне:

- Когда ты хотел бы ко мне прийти, Жан?

- Завтра после обеда.

- Хорошо, значит, это состоится завтра.

Официант расставил чашки, тарелки, разложил серебряные приборы и исчез.

Клэр понюхала свои пальцы и поднесла их к носу подруги.

- Понюхай! - приказала она.

Девушка вспыхнула.

- Оближи их!

Анни раскрыла рот и, словно ложку из-под варенья, облизала кончик пальцев...

- Малышка должна быть уже готова. Следуй за мной.

Дверь, которую она распахнула без стука, вела в ванную комнату, где лицом к двери, стояла Анни и обеими руками энергично намывала свое тело. Инстинктивно она прикрыла ладонями, как могла, груди и лоно, но один только взгляд госпожи мигом пересек этот порыв стыдливости. С испуганным видом Анни убрала руки, опустила их вдоль бедер и склонила голову. Золотистая кожа блестела от мыльных капель, которые, сбегая по телу, образовывали гирлянду перламутровых пузырьков. Нежные выпуклости и конечности буквально взывали, чтобы до них дотронулись руками, прошлись ладонями по податливым изгибам, ощутили их влажное тепло.

Клэр жестом указала мне на кушетку, а сама присела на угол ванны и обратилась к замерзшей, как изваяние подруге:

- Ну, что же ты, продолжай.

Девушка стала снова намыливаться. Заметив, что она это делает машинально, без души, Клэр стала направлять действия Анни, указывая, какие части тела следует протереть, какие позы при этом принять, в каком ритме совершать движения. Теперь она намыливала тело тщательно и размеренно, спереди и сзади, стоя прямо и наклонясь, поднимая попеременно ноги и широко их раздвигая, массируя груди, задерживаясь в промежности, между ягодицами.

Это был настоящий спектакль, и Клэр им наслаждалась, заставляя единственную участницу повторить самые интимные, самые не скромные позы. Два или три раза под предлогом уточнения движения Клэр собственными умелыми пальцами. Она делала это с неумолимой аккуратностью и серьезностью, которые едва скрывали возрастающее возбуждение.

Что же касалось бедной девушки, она изо всех сил старалась показать послушание, принимала самые неудобные и непристойные позы. Наконец, Анни было дозволено опуститься в воду. Засучив рукава, Клэр наклонилась и стала обмывать самые потаенные места тела. Анни послушно откликалась на скользящее прикосновения, разворачивалась под умелыми пальцами податливо и откровенно.

Не слезая с кушетки, я подтянулся не локтях поближе к ванной. Головка Анни была передо мной. Клэр улыбнулась, но в зеленых глазах девушки не угасал страх. Тем не менее, она послушно выполняла приказ зажмурить их и отвести руки назад, чтобы сыграть выразительнее роль беззащитной жертвы... И очень медленно Клэр опустила Анни вместе с головой в воду... Мое внимание на этот момент привлекли руки Клэр, сильные и одновременно очень изящные, красивой формы. Она поймала мой взгляд: ей явно не понравилось, что я смотрю на нее, а не на несчастную девушку.

- Вставай! - приказала она Анни.

Как только девушка поднялась, Клэр грубо заставила ее раздвинуть ноги и завести руки за спину.

Клэр с вызовом обратилась ко мне:

- Хочешь, включу маленький фонтанчик?

- Почему бы нет?

- Хорошо, тогда смотри!

Клэр цепко собрала в горсть влажные волосы на лобке девушки и грубо развела наружные губы влагалища, чтобы ввести туда свои пальцы. В этой резкой поспешности она не могла не причинить боль, и Анни непроизвольно дернулась. Клэр велела стоять смирно, пригрозив, что иначе сделает еще больнее, и приказала:

- А теперь покажи джентльмену хороший фонтанчик!

Угрожающий тон Клэр никак ни вязался с детским построением фразы. Девушка не заставила повторять приказ. Она чуть присела на коленях и, закрыв глаза, подалась телом вперед. Руки оставались за спиной. И вот уже между пальцами Клэр заструилась бесцветная жидкость, стекая на дно ванны с журчанием ручейка. И в это время пальцы Клэр быстро манипулировали бледно-розовыми губами влагалища, потом она подставила под струю всю ладонь, направив ручеек на подрагивающие бедра...

Сознаюсь, я был поражен очарованием этой сцены, радостью наслаждения, пережитого от ее созерцания...

Обмыв тело подруги под теплым душем, Клэр помогла ей выйти из ванной и вытерла досуха. Она расчесала щеткой и распушила треугольничек светлых лобковых волосков, надушила его с помощью маленького пульверизатора, потом покрыла парфюмерией грудь, шею, подмышки, не забыв ягодицы и ложбинку между ними.

Пока волосы Анни сохли под электрическим феном, Клэр нежно ласкала губами яркие соски грудей девушки. Казалось, госпожу переполняет любовь, она словно не знала, чем еще ублажить молодую красавицу. Клэр даже опустилась перед ней на колени и стала целовать и облизывать самые интимные места тела.

При этом Клэр подчеркнуто демонстрировала манеры матери, хорошей горничной или даже девочки, играющей с любимой куклой. И все это сопровождалось обращениями ко мне. Клэр даже спросила моего совета, какую выбрать косметику или губную помаду. Потом она натянула девушки чулки с вышитыми кромками, белый пояс с подвязками и лифчик - то самое белье, что было купленно накануне. Покончив с этим, Клэр подтолкнула Анни к кушетке:

- Поцелуй своего господина, который так тебя любит.

Девушка подошла и придвинулась ко мне, для чего ей пришлось почти лечь, и стала терпеливо и ласково, как только умела это делать, целовать меня. Я обнял Анни за талию и привлек к себе. Бессознательно она ритмично поднимала и опускала бедра, волна возбуждения медленно прошлась по телу красавицы и передалась мне.

Внезапно мне захотелось посмотреть на Клэр, для чего пришлось оторвать от губ белокурую головку. Взгляд повелительницы перемещался от подрагивающих бедер Анни к моей руке и обратно, затем впился в мои глаза в тот момент, когда малышка целовала меня за ухом.

Я видел, что Клэр возбуждена до крайности нашими объятиями, к которым она сама не была причастна. И я решил продолжить это испытание.

Теперь, лаская Анни, я непрерывно наблюдал за ее госпожой, пока наконец-то терпение последней не лопнуло. Но некоторое время она еще выжидала, словно решая, то ли разъединить нас, то ли присоединиться к нам. Она выбрала первое, и оттолкнув девушку от меня, Клэр решительно присела на кушетку.

- Эй ты, маленькая сучка, - заговорила она, не скрывая ярости, - что ты о себе возомнила? Жан здесь для того, чтобы смотреть, как тебя будут наказывать. Ты успеешь нацеловаться с ним, после того как получишь свою порцию страданий.

- Ты убедишься, - завершила она, - что это самая забавная пытка, какая только возможна. Следов после нее почти не остается, к тому же это совершенно безопасно, но главное, что ужасно больно. Разве не так, малышка?..

Здесь стояли два кресла, в которые мы сели - Клэр и я. Клэр мучила жажда, и, конечно же, Анни послали за освежающими напитками. Девушка по-прежнему была в чулках с вышитыми кромками, белом нейлоновом поясе с подвязками и белом лифчике, фасон которого услужливо позволял видеть ее груди обнаженными.

Пока мы пили, девушка стояла перед нами на коленях. Я наслаждался лицезрением Анни в этой смиренной позе: раздвинутые бедра, прямое туловище, раскрытый рот большие зеленые глаза. Изумительная картина - экстаза мученицы.

Все трое отдавали полный отчет, что истязания, которым в этот вечер подвергнется Анни, не будут символическими. И сама мысль, что через несколько минут эту прелестную девушку начнут раздирать судороги сладострастной боли, причиняемой ее нежной плоти, пьянила мое воображение.

В предвкушении этих желанных мгновений я заставил Анни придвинуться ближе и медленно провел пальцами по всем изгибам и впадинам ее тела. Влагалище девушки по прежнему было горячим и влажным - возможно, от наших объятий в ванной, но, может быть, и от эротической позы. Не исключал я и утверждение Клэр, что одно только желание предстоящего наказания могло вызвать у нее сильнейшее возбуждение.

Мои прикосновения к сокровенным местам возбуждают Анни еще сильнее.

- Может, для начала мы велим ей поиграть с собой?

Клэр, естественно, согласилась, но предложила завязать девушке глаза черной повязкой. Анни встала и принесла повязку, а также хлыст ( все это лежало в маленьком сундучке в углу комнаты). Передав их своей госпоже, она замерла в традиционной позе.

Клэр показала мне оба предмета. Хлыст просто представлял собой гладкий, но достаточно гибкий кожаный ремень. Клэр медленно испробовала его на бедрах девушки; на женской коже тут же вздулась узкая красная полоса.

- Маленькая сучка выбрала вещь что надо, - сказала Клэр, - она сама купила его сегодня утром.

Затем эластичной лентой из черного бархата Клэр завязала девушке глаза, и эта повязка стала чудесным образом завершающей деталью костюма Анни.

По приказу Клэр девушка, стоявшая на коленях под снопом света, стала ласкать себя. Сначала верхнюю часть грудей, затем соски, потом ее рука опустилась под вырез белого нейлона пояса и достигла лобка. Анни пришлось пользоваться пальцами обеих рук, чтобы раскрыть губы влагалища и начать манипулировать с клитором.

Клэр схватила ремень и стала яростно хлестать Анни по бедрам, не разрешая прервать мастурбацию:

- Давай, давай, бери себя!

От неожиданных ударов девушка было замерла. Это удвоило бешенство Клэр, и она снова закричала:

- Играй же с собой, ты, маленькая шлюха!

За каждым словом следовал свирепый удар ремнем, и девушка возобновила свои манипуляции в ускоренном ритме.

Совершенно выйдя из себя, Клэр бросила Анни на пол и с остервенением принялась ласкать ее сама. И тут девушка стала стонать. Скоро она полностью утратила контроль над собой, крики непрерывно извергались откуда-то из глубины тела, рот и лицо искривились в немыслимой судороге.

- Посмотри, - крикнула мне Клэр, - как прелестна эта маленькая шлюха, когда кончает!

Я и так, видел как бьется ритмично девушка, как мотается из стороны в сторону голова, а пальцы царапают пол...

Внезапно сильным рывком она выбросила ноги в воздух и перевернулась на бок. И тут же застыла недвижимо на черно-белом каменном полу.

И все же Клэр еще не была удовлетворена. Она сорвала с Анни лифчик, пояс с подвязками и чулки, оставив только черную ленту на глазах. Потом ударами хлыста заставила девушку сесть на колени перед моим креслом, и снова ласкать себя, внеся в этот процесс маленькое усовершенствование, унизительное для Анни, но сулящее нам новое удовольствие:

- Теперь ты будешь одновременно заниматься и влагалищем, и анусом!

Одна рука Анни послушно переместилась к заду... Должно быть, это место оказалось очень чувствительным, потому что девушка сразу пришла в сильнейшее возбуждение. Но на сей раз Клэр не позволила довести до сладостного завершения. Она схватила Анни за руки и подтащила к одной из колон, где и поставила спиной к камню. В мгновение ока она была буквально распята.

Я направил светильник в эту сторону и сам подошел поближе. Запястья и щиколотки Анни были охвачены широкими кожаными браслетами: такие продаются в парижских секс-шопах мужьям, которые любят поражать ими своих жен. Браслеты, в свою очередь, были примкнуты к двум парам металлических колец.

Верхние кольца были ввинчены в каменную колону на высоте примерно шести футов - это было достаточно, чтобы удерживать малышку.

Вторая пара колец была закреплена внизу колонны. Ноги девушки, таким образом, были зафиксированы в широко раздвинутом положении. Клэр снова принялась ласкал Анни, Она это делала жестоко, проникая во влагалище своей добычи с такой яростью, что невозможно было различить, что источает девушка: крики боль или наслаждения.

Потом Клэр возобновила бичевание, нанося удары по бедрам и низу живота. Возрастающая сила ударов, их точная нацеленность заставляли Анни бешено метаться из стороны в сторону. Казалось, кожаные перевязки не выдержат и вот-вот лопнут. Тело жертвы при том было столь прекрасно, что мой восторг непрерывно возрастал с ужесточением наказания, что ему не будет конца, во всяком случае, пока не завершится это жертвоприношение.

Вконец обессилев, Клэр сделала передышку, чтобы воткнуть в рот своей пленницы кляп, поскольку возникло опасение, что своими воплями Анни переполошит всю округу. Затем Клэр достала маленькую спиртовку все из того же сундучка и установила ее на железную подставку. Когда пламя разгорелось, она расположила над ним с помощью специальной держалки различные инструменты. Меня восхитили длинные иглы с заостренными тонкими кольцами и снабженные деревянными ручками, так что ими можно было пользоваться, не обжигаясь. Когда сталь раскалилась докрасна, Клэр приступила к изощренным пыткам: сначала испускающим жар багровым жалом пронзила одну грудь, потом вторую, затем обратилась к нежным внутренним поверхностям бедер и паху, куда не могла добраться бичом.

Она работала медленно, смакуя истязание, начала с легкого прикосновения раскаленным острием до кожи, потом нажимала сильнее и сильнее, пока не погружала его в плоть на добрую четверть дюйма.

Отчаянные судороги, сотрясающие все тело Анни, мешали ей, но стоны и вскрики, прорывающиеся сквозь кляп, более чем вознаграждали мученицу за ее труды.

По щекам девушки сквозь черную повязку непрерывно текли слезы, дыхание стало тяжелым и прерывистым. Когда Клэр снова подступилась к грудям Анни, распухшим темным кружевам вокруг сосков, я подумал, что девушка сломает себе кисти рук и ног, с такой силой она билась в кольцах о ремень.

Я отодвинул Клэр и взял кнут, чтобы, как было обещано, провести заключительную часть наказания собственноручно. По началу я просто смотрел на женщину, отданную мне на милость. Потом, теряя голову, с нарастающим ожесточением принялся хлестать ее. Я остановился только тогда, когда на грудях Анни стала лопаться нежная кожа и показались тонкие струйки крови...

- Развяжи ее, - сказал я Клэр, - Сними с нее браслеты... повязку с глаз. Вынь кляп... Положи на кровать.

Малышка Анни лежала неподвижно на правом боку, лицом к стене с согнутыми ногами в коленях. Плечи и ягодицы были ободраны во время экзекуции о камень колоны. Я лег рядом с ней, схватил сзади, повторив своим телом все изгибы ее фигуры Анни.

И грубо овладел девушкой, глубоко проникнув в эту полумертвую плоть через самое узкое и тугое ее отверстие...

Этой же ночью мне приснился сон.

Я снова входил в готическую палату, но теперь она была больше и выше, как та церковь, что я помнил с детства. К каждой из двух колон привязано по обнаженной девушке, одна лицом ко мне, другая - спиной. Я подошел ближе. Я понимал, что обе они мертвы, хотя были еще теплыми. На телах виднелось множество треугольных колотых ран, каждую из которых обозначало кровавое пятно. Кровь только начала свертываться, я обнаружил это, потрогав ее пальцами. Я облизал кончики пальцев и ощутил восхитительно сладкий вкус. Такой мог быть у фруктового сиропа.

Вдали, на фоне сверкающего витража в сводчатом проходе я увидел еще одну женщину. Она была одета в пышное одеяние, как мадонна ренессанса, и сидела на троне, простерев руки в царственном приветственном жесте. У нее были черты Клэр, и она улыбалась мне мягкой и загадочной улыбкой.

И я подошел к ней, но с каждым моим шагом она уплывала от меня все дальше и дальше...

Я проснулся, улыбнулся своему сновидению с его аллегорическим содержанием. Тем не менее, у меня было чувство, что я жду визита Клэр.

Когда раздался звонок, я уже знал, что это она. Набросив поверх пижамы халат, пошел открывать.

Клэр выглядела утомленной и бледной. Она поразила меня красотой попавшую в западню дикого животного.

- Доброе утро, - сказал я ей, - как себя чувствует твоя подруга?

Анни себя чувствует хорошо. Она еще спит, измученная вчерашним вечером. Клэр по-матерински заботится о ней, и через несколько дней все пройдет. Останутся, возможно, маленькие красные рубчики на грудях, где была порвана кожа.

- Она их будет стыдится...

- О, нет, - возразила она, - это будет очень красиво...

В спальне я сел в кресло и посмотрел на Клэр. Она стояла возле моей постели, одетая в белую юбку со складками и такую же блузку. И тогда я приказал:

- Раздевайся!

Она колебалась не более секунды. Потом опустилась передо мной на шерстяной коврик и стала снимать с себя одежду, размерено, словно исполняла ритуал. Нижнее белье оказалось точь-в-точь как у ее протеже. И на ней тоже не было трусиков. Обнажившись совершенно, Клэр раздвинула ноги и подняла руки над головой.

Я подержал ее в этой позе некоторое время.

- Гляди на меня!

Она подняла глаза.

- Тебе нравится стоять на коленях?

Кивком головы она подтвердила, а потом прошептала:

- Я твоя... Ты можешь делать со мной все, что хочешь...

- Хорошо, - сказал я, - иди и ляг на постель.

Клэр легла на спину поверх смятых простыней.

- Раздвинь ноги!.. Руки за спину!.. Раскрой рот!..

Она повиновалась без слов.

Я встал, снял с себя всю одежду и прилег на ее тело, положив руку под шею.

- Тебя никогда не подвергали порки?

Она покачала головой, взгляд ее затуманился.

- Хорошо, значит я буду первым.

Я ударил Клэр по щеке, по другой, еще и еще раз... Потом посмотрел ей в глаза и сказал, что она прекрасна.

Моя рука медленно прошлась по ее животу, потом ниже... И я резко ввел целиком большой палец во влагалище... Оно было таким влажным, как только возможно...

Я целовал ее и ласкал всю с головы до ног. Потом, приподнявшись на локте, ударил несколько раз сильнее прежнего.

- Скажи "Я люблю тебя!" - потребовал я.

Она послушно повторила: "Я люблю тебя!", а потом добавила, что отныне она - моя рабыня и что я могу запороть ее до смерти, если это доставит мне удовольствие.

Я ласкал ее груди, лоно по всей его глубине. А потом заставил облизывать мои пальцы.

Когда я погрузился в нее, наконец, сам, она кричала, называя меня уменьшительно ласкательными именами и повторяя снова и снова, что любит меня...

В позе наслаждения

Категория: Экзекуция

Автор: Летучий Мышь

Название: В позе наслаждения

ПРИВЕТСТВУЮ ВАС!

На коленях в позе наслаждения я приветствую Вас, если Вы - Господин, или Госпожа, или Служанка Госпожи. Если же ты - раб, то встань на колени, прими позу наслаждения и слушай. Я расскажу свою историю, так мне велела моя Хозяйка, досточтимая и прекрасная Мадам Лауретта и я не смею ослушаться Её.

Меня зовут Сластёна, я - домашний раб Мадам Лауретты. Мадам содержит в Харбаге Дом развлечений для знатных господ и в этом Доме работает много рабов, рабынь, а также свободных проституток. Но моя главная обязанность - прислуживать Мадам в спальне и большую часть времени я провожу возле Её постели. А еще я должен выглядеть так, чтобы нравиться другим рабам, потому что временами Хозяйка награждает мной других рабов за верную службу. А временами Хозяйка развлекается, дразня рабов видом своего обнаженного тела, заставляя их мастурбировать, а потом может смилостивиться и разрешить рабу кончить мне в рот.

Итак, вся история началась, когда мне только-только исполнилось шестнадцать лет и меня звали Леня, и я уехал со своим классом на экскурсию в другой город. Однажды я отделился от своей группы и пошел погулять самостоятельно, зашел в какой-то бар, купил себе вазочку мороженого, взял чашечку кофе и сидел в уголке за отдельным столиком, слушал музыку, разглядывал посетителей...

Свободных мест было мало, поэтому очень скоро за мой столик села любопытная пара - толстый невысокий мужчина с очень неприятным, грубым выражением мясистого лица и высокая стройная девушка. Она была одета в черное мини-платье, из под которого, чуть наклонившись, можно было увидеть ее кружевные трусики. Длинные черные чулки обтягивали ее стройные ноги. А как был одет ее спутник... Я даже не запомнил, поскольку смотрел только на нее. Они тоже заказали пиво и тихо переговаривались друг с другом на каком-то иностранном языке. Я, как ни напрягал слух, так и не понял, на каком же языке они говорили.

Девушка скоро заметила мой интерес (впрочем, я его и не скрывал) и что-то сказала своему спутнику. Тот угрюмо посмотрел на меня и что-то пробурчал в ответ. Девушка рассмеялась и стала откровенно строить мне глазки. Она села так, чтобы мне были виднее ее ноги, немножко раздвинула их, чтобы мне был виден кусочек белья под платьем... Я смотрел на нее во все глаза и вдруг после очередного глотка кофе все исчезло, я провалился в темноту......

Я ПОХИЩЕН И ИЗНАСИЛОВАН!

Когда я пришел в себя, я неожиданно обнаружил, что мои руки крепко связаны за спиной, а сам я.... Нет, этого не могло быть! Так не могло быть! А сам я лежал навзничь на полу трясущейся, куда-то едущей кареты, у ног той самой парочки. Вернее: под ногами. Потому что я служил подставкой для их ног. Девушка заметила, что я открыл глаза, и что-то сказала своему спутнику. Он тоже посмотрел на меня, приоткрыл рот в неприятной улыбке и ответил ей. Глядя на меня, они продолжали переговариваться, туфелька девушки наступила мне на подбородок, я был вынужден открыть рот, после чего девушка сунула мне в рот свой каблук. Я возмущенно замычал, но девушка втолкнула мне каблук еще глубже и прикрикнула что-то вроде: "Зук! Зук, слак!" Приподняла каблук, не вынимая однако его полностью изо рта и еще раз сказала то же самое: "Зук, слак!" "Я не понимаю", - пробормотал я. Она снова воткнула каблук мне почти в самое горло, потом опять приподняла ногу и снова: "Зук, слак! Зук!" и несколько раз причмокнула губами. "Зук!" И опять причмокнула. Мне показалось, что я ее понял...

Это было обидно, это было ужасно неприятно, но я ничего не мог сделать! Мне пришлось делать то, что она хотела - я начал облизывать ее каблук... "Слак!" - с невыразимым презрением в голосе произнесла она. Я не видел ничего, кроме пыльной подошвы туфельки надо мной и двигающегося прямо перед моим носом, между моими губами длинного каблучка.... И слышал противный смех мужчины.

Она убрала ногу с моего лица, предварительно придавив мне нос и тут же мужчина сгреб меня за футболку и поставил на ноги. Мне пришлось пригнуться. И тут девушка ловкими движениями расстегнула мои джинсы и рывком стащила их с меня вместе с плавками. "Что вы делаете, не надо!" - попытался я протестовать и тут же получил сильнейшую пощечину. "Хат, слак!" - равнодушным тоном произнес мужчина, деловито развернул меня к себе спиной, толкнул вперед, так что я уперся лбом в противоположную стенку кареты, а животом - о противоположное сиденье. Руки мои оставались связанными у меня за спиной, поэтому я не мог ничего сделать. Я даже не мог пошевелиться, когда почувствовал, как ладони ощупывают мои ягодицы, похлопывают по ним, раздвигают... Неожиданно ногам стало свободнее, я почувствовал, что спущенные джинсы больше не спутывают меня, - их просто разрезали!

Толстяк ударом по внутренней части моих бедер заставил меня расставить ноги пошире, долго щупал мои ягодицы, проводил по ногам... Внезапно я почувствовал раздирающую боль в анальном отверстии - что-то большое и твердое входило в меня все глубже и глубже. Я закричал - и от неожиданности, и от боли, но эта твердая и большая палка вошла в меня глубоко, потом двинулась назад, потом опять вперед... Меня трахали! Этот мужик трахал меня, связанного трахал, на глазах у этой своей подружки! Я кричал и бессильно дергался в попытке освободиться, но все было тщетно, получалось так, что я ему просто подмахивал. И сквозь свои крики, сквозь пелену застилавших мои глаза слез я слышал смех своего насильника и замечания его спутницы, делавшиеся весьма ехидным тоном. Она комментировала мое изнасилование!

"Ио, слак! Ио! Ио! - покрикивал мой насильник и шлепал меня по ягодицам: Ио! Ио!"

Наконец, он вошел в меня глубоко-глубоко, замер и я почувствовал, как он затрясся, а пальцы его стиснули мои ягодицы... Он отпустил меня и я свалился на пол кареты ничком... Карета продолжала трястись, мы куда-то ехали, я лежал ничком.

Женская рука вцепилась в мои волосы и потянула вверх. Я был вынужден подняться на колени и уткнулся лицом прямо между ног девушки. Белья теперь на ней не было, чулки были чуть приспущены на бедра. ТАМ у нее все было выбрито и ЭТО место бесстыдно упиралось мне в нос. "Лик! - прикрикнула она презрительным тоном. - Лик, слак!" Я понял ее, но за мгновенье промедленья был наказан жестоким ударом то ли ремнем, то ли плеткой по спине. Я стал делать, то что она хотела. Мой зад, только что побывавший во власти ее спутника, жестоко горел, связанные за спиной руки свело, но я вынужден был лизать у нее между ног. Я лизал и ее влагалище становилось все более влажным, там появилась тягучая влага, она стонала, двигала бедрами и, вцепившись в мои волосы, дергала мою голову из стороны в сторону, вертела ей, направляя движение моего языка, заставляя мой язык все глубже проникать в нее... Она застонала и отпустила мою голову. Я снова упал на пол. Тут же я почувствовал на своей спине острые каблучки ее туфелек, а на своих ягодицах тяжелые подошвы его ботинок. "Сла-а-ак", - все с тем же презрением сказал мужчина. "Басти слак", - сказала девушка.

Они заговорили о чем-то на том же, непонятном мне языке.... Не прерывая разговора, мужчина, схватив меня цепко за ухо, поднял, поставил перед собой на колени. Штаны его были полуспущены и вялый член свисал на сиденье. Даже в таком состоянии он производил впечатление спелого банана. И ЭТИМ инструментом он меня оттрахал!? Мужчина легонько стукнул меня под подбородок, пальцем указал на свой член и сказал лениво, походя: "Зук, слак". Я подчинился. Я ничего не мог сделать.

Я ласкал губами и языком его член и член под моими губами постепенно распрямлялся. А они говорили, не обращая на меня внимания. Я не понимал, о чем они говорят. Потому что из этого языка я пока выучил только три слова. "Зук" - "соси", "лик" - "лижи" и "слак"... Слак - это я... Карета ехала и тряслась, они разговаривали, я сосал...

Член моего насильника уже практически выпрямился и приобрел такую форму, что мне удавалось облизывать только самую его головку, которая с трудом помещалась в моем рту. Мужчина оттолкнул меня, грубо перевернул спиной к себе и... Я опять закричал от боли. Он снова принялся меня трахать! На этот раз были слышны только мои крики, которые постепенно перешли в сдавленные всхлипы. Он входил в меня и выходил из меня методично, размеренно, всякий раз вызывая жестокую боль во всем моем заду. Мне казалось, что каждая клеточка моих ягодиц, моего ануса, моих кишок отзывается болью на каждое его движение во мне.

Он сделал последнее движение, замер и оттолкнул меня. Я опять упал. На противоположное сиденье, подставив им свой зад, совершенно обессиленный и совершенно неспособный более не то чтобы сопротивляться, а даже кричать и умолять. Пусть делают, что хотят... Пусть... Пусть... Мне уже все равно...

Я почувствовал прикосновение к своим ягодицам, чего-то мягкого. Похоже было, что они что-то рисовали на моей левой ягодице, потом на правой. Мужчина при этом что-то довольно бурчал, а девушка хихикала.

Карета остановилась. Меня схватили за загривок и.... Вышвырнули вон. Я ударился о землю. Дверца кареты за моей спиной захлопнулась, застучали копыта, заскрипели колеса. Карета уехала прочь. Оставляя меня - связанного, изнасилованного, без штанов, в одной футболке. Оставляя меня одного, неизвестно где.

Я СТАНОВЛЮСЬ НАЛОЖНИКОМ СТАРОГО БРОДЯГИ

...Я сижу на корточках на большом камне недалеко от берега и полощу в воде только что выстиранное мной белье - рубаху и подштанники. Это не мое белье. На мне - по-прежнему только моя футболка. Только я ее разорвал и теперь она прикрывает мой зад и немножко живот. Подпоясываю я ее веревкой. А белье принадлежит Сгаллену. Он сидит на берегу совершенно голый, почесывая то свой волосатый впалый живот, то клочковатую бороденку, и , громко чавкая, обгладывает куриную ножку. Рядом с ним горит разведенный мной костер, рядом с костром лежит его котомка, а на ветвях соседней ивы сушатся его лохмотья.

Сгаллен - бродяга со стажем, ему около шестидесяти лет и уже несколько десятков из них он бродит по дорогам этой планеты. Он подобрал меня на дороге, разрезал спутывавшие мне руки веревки и взял с собой. Вечером, когда мы остановились на ночлег неподалеку от дороги, он достал из котомки какие-то мази, смазал мои руки и ноги, смазал мою попу... Долго смеялся, разглядывая рисунки у меня на ягодицах...

Он накормил меня, а потом, поняв, что я не понимаю их языка, принялся меня обучать. "А - Сгаллен", - сказал он, показывая на себя, и повторил несколько раз. Так началось мое обучение.

... Я сижу на корточках и полощу белье бродяги. С этим стариком я нахожусь уже две недели. Он называет меня Хори, на этом языке это означает: "Кобылка". Я уже неплохо изъясняюсь на этом языке - Сгаллен не упускает случая, чтобы обучать меня. Во время ходьбы, на привале, во время ночлега... Первые два дня он просто звал меня "Э!".

На третий день, вернее, третьей ночью, когда мы уже легли спать, я лежал возле костра, прямо на траве и смотрел на незнакомое мне небо. Сгаллен лежал рядом - так теплее. Мне не спалось, я думал о том, как я сюда попал и что же произошло... Желудок мой тихо урчал - бродяга давал мне раз в день кусок хлеба, но этого было мало, я хотел есть. А Сгаллен не давал. Он жил подаянием, но эти дни мы шли по пустынной дороге - рядом не было ни населенных пунктов, никто по этой дороге не ездил. Поэтому мы питались тем, что было у Сгаллена в котомке.

Желудок урчал. Сгаллен тихо сопел рядом. Решив, что бродяга уснул, я осторожно встал, дотянулся до его котомки, развязал ее, запустил туда руку... Сильный пинок отбросил меня в сторону. Сгаллен стоял на ногах и громко ругаясь принялся меня пинать. Я закричал, закрывая лицо руками, потом попытался обхватить ноги бродяги, он снова отбросил меня в сторону... Но бить больше не стал. Я встал не четвереньки и посмотрел на него снизу вверх, приподняв голову, выгнув спину, демонстрируя полную покорность...

"Ползи сюда!" - приказал Сгаллен. На четвереньках я прополз два шага и остановился прямо перед его ногами. "Не надо...", - попросил я. Старик опустился передо мной на колени, спустил штаны, вытащил свой короткий, загибающийся член и сказал: "Зук! Соси!" Я сделал это... Потом он развернул меня задом к себе и вошел в меня.

Он оттрахал меня очень быстро, я даже не успел почувствовать ничего. Но по мере сил я старался ему подмахивать, двигал задом и очень громко стонал. Кончив, Сгаллен похлопал меня по ягодицам и сказал: "Ты - настоящая кобылка..." Потом встал, достал из котомки кусок сухаря и кинул мне. Я с радостью съел его. Бродяга улегся, жестом поманил меня к себе, я лег рядом, обнял его руками и ногами, так мы и уснули.

Так с этой ночи он меня и называл Кобылкой. Хори. Он учил меня языку и подкармливал меня запасами из своей котомки. Я делал все, что он скажет. Собирал хворост для костра, разводил костер. Стирал его лохмотья. И каждую ночь он меня трахал. Быстро, не больно. Я старался сделать так, чтобы ему было приятно - подмахивал по мере сил...

... Я сижу на корточках и полощу подштанники Сгаллена. Завтра, как сказал бродяга, мы будем в селении Барвиза. Поэтому ему нужно быть чистым.

Вчера мы повстречали бродяжью группу - семеро бродяг шли из Барвизы нам навстречу, на восток. "Эй, старый Сгаллен! - крикнул при встрече вожак встречной компании. - Ты никак приятелем обзавелся?"

Вожак был со Сгалленом знаком уже давно. Это был плечистый, бритоголовый мужик, левую сторону его лица покрывал слой парши и не было левой руки. Но правой он мог запросто сломать челюсть. Его компания, состоявшая из трех калек, двух женщин и ребенка, боялась Кракена (так звали вожака).

Сгаллен и Кракен сели возле костра, калеки присели вокруг них, а женщины с ребенком и я сели поодаль.

Бродяжки принялись расспрашивать меня, что я и как оказался вместе со Сгалленом. Одна, нимало не стесняясь меня, тут же оголила грудь и принялась кормить ребенка. Другую звали Ренни, ей было около тридцати лет и, несмотря на запачканное сажей лицо, она была довольно миловидна. Была бы, если бы не уродливый шрам, пересекавший все ее лицо.

"Да. Не повезло тебе, - сказала Ренни, положив руку мне на колено, когда я рассказал свою историю. - Но теперь ничего не поделаешь". По ее лицу было видно, что она не поверила всему, что я рассказал. Но я был ей благодарен за то, что она хотя бы выслушала мой сбивчивый рассказ.

Потом все решили спать. "Иди к Кракену", - сказал мне Сгаллен, а сам взял за руку Ренни и повел ее в кусты. "Удачи тебе, мальчик!"- шепнула мне на уха Ренни, встала и пошла со стариком. А я подошел к Кракену, разлегшемуся возле костра, опустился рядом с ним на колени...

Он протянул свою правую руку, притянул меня к своему паху... Его член был вонючий, грязный, но я взял его в рот, облизал, пососал... И тут он кончил. Прямо в горло мне брызнула его сперма. Давясь, я проглотил соленую, густую жидкость.

Кракен отпустил меня и я попробовал уснуть, однако мне это не удалось - я почувствовал как меня ощупывают чьи-то руки. "Тихо, Кобылка, тихо, - шептал мне в ухо один из кракеновских калек, - тебе будет хорошо..." Я перевернулся на живот и позволил калеке войти в мой зад. Он что-то пыхтел надо мной, что-то бормотал, и наконец кончил. Я не шевелился...

Больше, правда, меня никто не трогал и остаток ночи я провел спокойно. Утром компания Кракена ушла, не попрощавшись. А меня разбудил пинком в бок Сгаллен и сказал стирать его белье.

... Я прополоскал белье и, осторожно ступая по каменистому дну, вернулся на берег. "Поглодай", - бродяга кинул мне обглоданную куриную косточку после того, как я развесил его белье на ветвях ивы. А сам пошел купаться...

Завтра мы будем в селении Барвиза. Вот только, что мне это принесет?

БРОДЯГА ПРОДАЕТ МЕНЯ В ТРАКТИР

Когда мы вошли в село, Сгаллен скорым шагом, по хорошо знакомой дороге отправился к сельскому трактиру. Правда, вошел он туда не через главный вход, а через задний двор. Постучался в дверь. Ему открыла дородная пожилая женщина, затем позвала трактирщика. Трактирщик явно не был рад появлению бродяги и что-то резкое сказал ему. Старик заговорил очень быстро, показывал на себя, на меня. Я стоял во дворе, переминаясь с ноги на ногу. Трактирщик знаком приказал мне подойти, а когда я подошел, деловито ощупал мои руки, ноги, ягодицы, заглянул в рот...

"Ладно", - сказал трактирщик. И впустил нас внутрь. "Покорми его", - сказал трактирщик той женщине, показав на Сгаллена. "Спасибо, хозяйка", - льстиво сказал бродяга и толкнул меня к трактирщику.

"Иди со мной", - сказал трактирщик мне. Я робко посмотрел на Сгаллена, но он уже не обращал на меня внимания, а принюхивался к запахам с кухни.

Я пошел следом за трактирщиком.

Он привел меня в маленькую тесную каморку без окон, где стоял сундук .

"Ты - слак?- спросил трактирщик. - Сгаллен сказал: что тебя зовут Кобылка." Что означает "слак" я тоже уже знал. Знал, что оно означает. Это означает: раб. Бродяга продал меня этому трактирщику...

"Да, хозяин, - опустив глаза, ответил я. - Я - раб".

"Кобылка мне не нравится, - сказал трактирщик. - Я буду называть тебя Петушком. Похож ты на Петушка". Он долго копался в сундуке, выбирая тряпье, потом швырнул мне дерюжный мешок. "Прорежь дырки для головы и рук, вот тебе и одежда", - сказал он.

Моего нового хозяина звали Барус. Он владел этим трактиром и постоялым двором. Кроме него в этом доме жила его семья - жена (та дородная женщина, что встретила нас с бродягой на заднем дворе), старшая дочь - тридцатилетняя некрасивая Анька, младшая дочь - моя ровесница Ксанна, а также служанка Олиска и конюх Арген.

Когда я оделся в мешковину и подпоясался веревкой, Барус позвал Олиску и сказал ей, чтобы она показала мне все, покормила ("Только не очень-то! - сказал хозяин. - Разоришься тут на вашем прокорме!") и отвела к Аргену. "Пусть на конюшне пока помогает", - сказал Барус.

Олиска кивнула, мотнула мне головой, мол, пошли и пошла впереди. Я поплелся следом. Мы прошли через двор и подошли к конюшне. У входа в конюшню Олиска остановилась, оглянулась, подошла вплотную ко мне и, глядя мне в глаза, полезла пухлой ладошкой под подол моего одеяния. Ее пальцы быстро нащупали то, что она искала. Олиска принялась гладить и щупать мои яички и мой член, который напрягся и распрямился. Я попытался отстраниться, но Олиска нахмурила бровки и сказала: "Стоять, раб". Я замер. "Ой, что там у нас есть...,- протянула Олиска. - Тебе ведь хочется, а? Хочется, раб? Хочешь меня трахнуть, раб?" "Я... я, кушать хочу", - выдавил я из себя. "Будешь хорошим рабом, будешь кушать..."- Олиска продолжала гладить мой член, прижимаясь ко мне всем телом.

Она была толстушкой, эта Олиска и одета была в простую холщовую рубаху и юбку и грудь ее была очень большой.

"Эй, девка, - неожиданно раздался хриплый голос, - ты, это, перестань, давай, это." Из конюшни вышел горбатый мужичок. Это и был Арген. "А что, я ничего", - сказала Олиска, но отпрянула от меня. -" Раба, вот тебе привела. Хозяин сказал, чтоб он тебе помогал". "Ну, это привела и привела, - ответил Арген. - чего, это, лезть, это". "Так он сам хочет, - сказала Олиска. - Он, может, слаще козы никого не трахал". "А ты, это, слаще козы, что ли? - ухмыльнулся Арген. - Иди, это, давай. А ты, это, - сказал он мне, - заходи, это". "Хозяин сказал, чтоб его покормить еще", - сказала Олиска. "Иди, это, я сам покормлю".

Давно я уже так не ел. Так много и так вкусно. Конюх дал мне полную миску каши и много хлеба. Ложку, правда, не дал, сказал, что рабам не положено. Но я и без ложки съел все, вылизал миску дочиста.

Так началась моя жизнь в качестве раба на постоялом дворе. Ночевал я в конюшне, на охапке сена. Кормился вместе со всеми. Но только один раз в день, вечером - я приходил на кухню и хозяйка насыпала мне миску каши, давала хлеб, я садился в уголок и все съедал. А по утрам меня будил Арген, обычно он пинал меня под ребра - сильно, если был зол и невыспавшийся, легонько, если был добр и я начинал работать. Обязанности мои были не так,чтобы очень легки - на меня возложили всю самую грязную и тяжелую работу. Я чистил коней постояльцев, вывозил за ними навоз, таскал воду, стирал хозяйское белье и одежду и делал все прочее, подобное. Однако жаловаться мне было не на что. По крайней мере, ни Арген, ни даже хозяин меня не трахали. А зачем? Олиска была безотказна.

Однажды я выгребал из конюшни навоз, из задних дверей вышла хозяйка и крикнула: "Эй, Петушок! Ну-ка найди Олиску!" Я отложил грабли в сторону и пошел к дровяному сараю - я видел, что Олиска пошла туда. Зайдя в сарай, первое, что я услышал - это было пыхтение Баруса и постанывание Олиски. Подойдя ближе я увидел, что Олиска стоит лицом к стене, упершись в стену руками, что юбка ее задрана, а пьяный хозяин трахает ее. Олиска повернула ко мне раскрасневшееся лицо, Барус тоже заметил меня, но ни он, ни она не остановились до тех пор, пока Барус не кончил. "Чего тебе?"- спросил хозяин, натягивая штаны. "Хозяйка Олиску искала, хозяин", - ответил я. "А, ну-ну", - сказал Барус. Олиска уже одернула юбку и пошла к хозяйке. То, что я наблюдал за ними их нисколько не смутило. Ведь я был - раб, слак, вещь...

Вся моя жизнь проходила на заднем дворе. Барус держал трактир и был здесь самым главным. Его жена хозяйничала на кухне, где ей помогала Ксанна. Анька стояла за стойкой трактира, а Олиска обслуживала посетителей и постояльцев. Мне входить в дом было строго запрещено. Только, как я уже сказал, затем, чтобы поужинать на кухне. Да и в самом деле - я был ужасно грязен и мои босые ноги постоянно были в конском навозе... Я-то к этому запаху уже привык, но вот хозяйка считала, что мой запах не понравится постояльцам.

После того раза Олиска больше ко мне не приставала, хотя не упускала случая ущипнуть меня за ягодицу или задрать у меня на глазах юбку, демонстрируя свою здоровую задницу (белья она категорически не признавала). Впрочем, свои естественные надобности она тоже справляла, нимало не смущаясь меня.

Спокойно я прожил примерно месяц. Если, конечно, это можно назвать спокойно... Наверное, можно. Мой статус определился, я был рабом. Правда, мне до сих пор было непонятно, как я сюда попал, что это за место. Но я приспособился. Я ухаживал за лошадьми постояльцев, делал всю работу, научился не обращать внимания на Олискины щипки, научился не вызывать раздражения Ксанны (эта девчонка, похоже испытывала наслаждение от того, что помыкала мной и громко кричала и хлестала меня по щекам, если я делал что-то из того, что ей не нравилось). Я очень быстро учился...

Хозяйка относилась ко мне нормально - как к вещи. А вот Анька... Скоро я стал замечать на себе ее долгие взгляды. И взгляды эти были достаточно странными - в них было какое-то заискивание, какая-то просьба... Вообще, к Аньке в этой семье относились не очень хорошо, хотя она и была старшей. Дело в том, что Барус не был ей родным отцом, она родилась, когда Баруса на два года забирали на работы в графский замок...

Да, месяц я прожил спокойно... А вот потом, в одну из ночей, когда все уже угомонились и я устроился поудобнее в своем углу конюшни, дверь в конюшню неожиданно раскрылась и я увидел в проеме две женские фигуры. "Эй, раб, ты где? - сказала Ксанна. - Ползи сюда, ублюдок!" Я торопливо вышел из своего угла и подошел к двери. Рядом с Ксанной, опустив глаза, стояла Анька.

"Да, хозяйка", - сказал я. "Выеби ее, раб, - сказала Ксанна, указывая на Аньку, - выеби ее, как ты ебешь козу!" "Я..., - сказал я смущенно, - я не..." "Не бойся, раб, - Ксанна засмеялась, - она хочет этого, Анька у нас мазохистка, ей нравится, когда ее унижают." Анька в это время полностью разделась и осталась совсем голой... Она опустилась на четвереньки и посмотрела на меня снизу вверх. "Выеби меня, раб, - сказала она, - выеби меня, Петушок, как шлюху, как дрянь, как козу или сучку" Она подползла ко мне на четвереньках и принялась целовать мои ноги, потом поставила мою ступню себе на голову. "Ну! - нетерпеливо прикрикнула Ксанна, - еби ее, раб!" "Я... я не умею, хозяйка, - пробормотал я, - я еще никогда..." "Ты еще никогда не ебался? - удивилась Ксанна, - врешь, раб!" Я стоял, потупив глаза. "Ну, тогда придется тебя поучить". Она подошла ко мне и сильно толкнула, потом положила руки на плечи и заставила лечь на спину. "Эй, скотина! - сказала Ксанна сестре, - соси у него!" А сама, задрав юбку, сняла трусики и села мне прямо на лицо. "Лижи, раб!" Я принялся лизать и сосать ее ТАМ, она елозила по мне и мое лицо покрывалось липкой, остропахнущей влагой. В то же самое время я чувствовал как Анька губами и языком ласкает мой член. "Я научу тебя ебаться, раб, ты будешь хорошо ебаться, - приговаривала Ксанна. Она встала. "Эй, скотина, иди с козлом своим лижись!" Анька покорно, не вставая с четверенек, подползла ко мне и начала целовать меня в губы... А Ксанна переместилась на ее место, села верхом, заправила в себя мой член и принялась подпрыгивать. Через несколько секунд волна наслаждения нахлынула на меня и я кончил... Ксанна еще некоторое время попробовала погарцевать на моем опавшем члене, потом громко фыркнула, встала. "Вставай, Анька, - сказала она сердито, - этот ублюдок обкончался". И она пнула меня в живот. Больно, я согнулся и застонал. Ксанна еще несколько раз пнула меня, Анька в это время оделась и они ушли...

МЕНЯ ИМЕЮТ РАБЫ

"Вставай, ублюдок!" Пинок под ребра разбудил меня - Арген с утра явно был не в духе. "Вставай, к нам гости пожаловали!" Я торопливо оправил свою мешковину и выбежал встречать... Таких гостей мне еще видеть не приходилось. До сих пор на постоялом дворе Баруса останавливались люди простые - купцы или просто путешественники... Теперь же во двор въезжала карета... Сопровождали ее три... всадницы, а правил каретой самый настоящий кучер - в черной бархатной ливрее. А на запятках кареты стояли два... Два раба. Они были полуголые, только на бедрах у них имелись узкие полоски ткани, и на лицах имелись маски. Карета остановилась, я взял под уздцы лошадей. Рабы спрыгнули с запяток кареты, опустились прямо в грязь перед её дверцами и один из них распахнул дверцы. И из кареты вышла высокая черноволосая женщина в длинном черном платье. За собой на цепи она вывела полуголого мужчину - толстого, наголо выбритого, но одетого все-таки вчерные кожаные штаны. Она вышла, осмотрелась. Рабы между тем продолжали стоять на коленях, а тот, которого вывели из кареты на цепи, стоял рядом с ней на четвереньках...

"Рад вас приветствовать, уважаемая госпожа". - низко поклонившись сказал Барус (встречать гостей вышли все - и Анька, и Ксанна, и Олиска). "Моя гостиница - к вашим услугам". "Естественно, - холодно ответила женщина и, повернувшись к свои спутницам сказала - Мы здесь остановимся". Рабы тут же подбежали к всадницам и подставили свои спины для того, чтобы те спешились. "Так, человек, - продолжала женщина, - четыре комнаты для меня и моих подруг". "Слушаю, госпожа, - ответил Барус, - а для вашего кучера?" Женщина рассмеялась коротким негромким смешком. "Это мой муж, он будет ночевать у меня". "Слушаю, госпожа - Барус опять поклонился, - еще чего-нибудь изволите?" В это время я и Арген разнуздывали лошадей кареты. Кучер просто стоял в стороне... Зато тот раб, которого женщина держала на цепи, постянно оглядывался, будто что-то искал и тихонько поскуливал... "Застоялся, маленький, - сказала женщина и спросила Баруса - у тебя есть раб для развлечений?" При этих словах раб на цепочке навострил уши и с интересом посмотрел на Баруса. "Нет, госпожа", - растерянно пробормотал мой хозяин. "Ну и дыра!" - воскликнула одна из спутниц женщины, а раб зарычал и тут же жалобно посмотрел на свою хозяйку... "Нету здесь развлечений, малыш, - сказала женщина и продолжила, обращаясь к хозяину. - Так придумай что-нибудь! Видишь. Мой маленький застоялся!" "Есть! - радостно закричал Барус, - есть у меня раб. Зовут Петушок!" И указал прямо на меня. Я замер в ожидании... "Этот? - с сомнением сказала женщина. - Наверное, вшивый?" Но "маленький" уже нетерпеливо дергал тазом. "Ну, ладно, - сказала женщина. - Иди, возьми его. Только осторожнее!" И отпустила цепочку. Раб вскочил на ноги и вприпрыжку подбежал ко мне, цепь волочилась за ним по земле... Я не успел сделать ни шагу, как он схватил меня за руки, рывком повернул к себе спиной, толкнул так, что я упал на четвереньки, задрал подол моей одежды...

"Потом привяжешь его возле входа, - сказала женщина Барусу, проходя мимо нас. И в этот момент я опять ощутил почти забытую боль в попе. Меня опять трахали! Я закричал, однако никто не обратил на это внимания. Раб трахал меня, а все вокруг занимались своими делами, как будто здесь во дворе две собачки любились! Но я же - человек! Я попытался вырваться, но он был силен и трахал меня, трахал... Без единого слова, только изредка рыча. Я кричал и стонал, но скоро боль исчезла и даже появилось... Появилось ощущение какого-то удовольствия - мои стоны боли постепенно превращались в стоны наслаждения... Я повернул голову и поймал на себе взгляд Аньки, она пристально смотрела на нас, облизывая губы. "Эй, Анька, - крикнула от дверей Ксанна, - иди обслуживай гостей!" Анька вздрогнула, бросила на нас последний взгляд и пошла внутрь дома. А раб продолжал меня трахать. Наконец, он сделал последнее движение и отпустил меня. Я упал ничком на землю, совершенно обессиленный. К нам подошла Ксанна, взяла за цепь раба и повела его к входу. А меня пнула и сказала: "Чего разлегся, Петушок? Иди работать!" Раб покорно пошел за Ксанной, не вставая с четверенек. А я встал, оправил свою мешковину и поплелся в конюшню.

Меня переполняло возмущение: меня только что оттрахали, как самую последнюю скотину. Как животное, на глазах у всех меня оттрахал рычащий раб на ошейнике. Когда меня изнасиловали в карете, когда меня имел бродяга - все было не так, меня имели, но я существовал как человек. А сейчас меня оттрахали, как собаку и никому не было дела до того, что я думаю и чувствую, меня оттрахали и все - иди работай!

Я чистил щеткой лошадей и, закусив губы, плакал. От боли и унижения. До сих пор мое положение казалось мне каким-то страшным сном, а теперь мне воочию доказали, что я - раб, вещь, я - ничто....

"Эй, раб - раздалось от дверей, - ты где?" Я вышел из стойла. У дверей конюшни стояли те два раба. Они по-прежнему были в масках. "Иди сюда, раб"- сказал один из них и я не понял, кто. Я подошел к ним. "Как он воняет!- сказал один, - и какой он грязный! Его только Цепному и трахать". "Другого-то нет, Грызун, - возразил другой и снова обратился ко мне, - Тебя часто трахают?" "Нет", - коротко ответил я. Я был возмущен - сами рабы, а разговаривают со мной, как будто господа! "Значит, не заразный, - сказал раб и снова обратился к другому, - ну, что, Грызун?" "Ладно, - ответил Грызун, - только не здесь, Шиш. Воняет больно" "Ладно, - согласился Шиш и обратился ко мне, - пошли во двор, раб."

"Не хочу, - сказал я, -Не хочу и все." И повернулся, чтобы идти в глубь конюшни. Далеко уйти я не успел, они набросились на меня сзади, повалили, несколько раз я получил по лицу. "Он еще спорить будет, грязный раб!- сказал кто-то из них, - шлюшка вонючая!" Они были гораздо сильнее меня - взрослые, мускулистые. Один взял меня за ноги, другой - за руки и они выволокли меня во двор, оттащили к сараю. Я пытался вырваться, но у меня ничего не получалось. Пощечина! Еще пощечина! "Не дергайся, тварь!" Я перестал сопротивляться. Я лег на спину, раздвинул ноги. Грызун заставил меня подогнуть колени и вонзил член в мой зад... А Шиш сел мне на грудь и вогнал член в мой рот... Я закрыл глаза и позволил делать со мной то, что они хотят. Они валяли меня как тряпичную куклу. То ставили на четвереньки, то опять опрокидывали на спину... Их руки мяли мою грудь, мои ягодицы, щипали мои бедра... Первым кончил Грызун, его сперма залила мне все лицо.... Шиш еще некоторое время терзал мою попу, потом вынул из меня свой аппарат и тоже кончил, мне на ягодицы... Несмотря на боль во всем теле, я сразу же поднялся на ноги - я помнил, что сказала Ксанна... И я знал, что если я еще раз позволю себе... Что она изобьет меня...

Да, я не человек, я раб... И меня только что как раба отымели... И я должен себя вести, как будто ничего не случилось... Не мою задницу трахали, дырку в доске, не мой рот, а дырку в доске... Меня оттрахали рабы...

Оба раба, тоже утомившиеся, сидели сейчас в расслабленных позах, тяжело дыша. До этого дня у меня не было опыта общения с рабами, с такими же как я вещами, принадлежавшими кому-нибудь... В Барвизе было немного богачей, самым богатым считался мой хозяин и только он мог позволить себе держать раба. И вот я познакомился с себе подобными... И они трахнули меня... Потому что я - еще ниже них...

- А он ничего, - чуть отдышавшись сказал Грызун, - его бы чуть приодеть, да помыть...

- Ну да, - согласился Шиш, - только в этой дыре кому он нужен?

- Эй, твари! - на пороге гостиницы появилась одна из женщин, приехавших на лошадях. - Чего разлеглись?

Рабы резко вскочили и на четвереньках побежали к женщине. Я пошел в конюшню...

Весь день я занимался обычной работой и больше ничего не видел. Но когда я пришел на ужин , то обнаружил, что на кухне нет никого кроме Аньки... "А где все?" - глупо спросил я. "Гостей обслуживают, - хихикнула Анька. - А еще говорят, что тебя нужно сделать рабом для наслаждений. Будешь ходить в платье и услаждать гостей". "А чё, сама-то не можешь? - буркнул я. Я был раздражен, меня сегодня оттрахали рабы... К тому же я помнил, что тогда в конюшне говорила Ксанна.... И в самом деле, почему и нет? Ведь она сама этого хочет.... Значит, меня вряд ли накажут... "Мне нельзя, - вздохнула Анька, - я хозяйская падчерица..." "Тогда я оттрахаю тебя!!"- сказал я. Подошел к ней и грубо, как Олиска хватала меня, ущипнул Аньку за грудь. Она замерла. Тогда я прижал ее к стене и поцеловал в губы.

Она не сопротивлялась и ответила на мой поцелуй, потом сама задрала подол платья, спустила трусики и повернулась ко мне спиной.. "Еби меня, раб, еби..."- прошептала она, схватила меня горячей ладошкой за член и ввела его в себя... И начала энергично дергать задом, быстро... "Еби меня, раб, еби...."- повторяла она задыхающимся шепотом... И я начал ее трахать, быстрее и быстрее...Мне это доставляло удовольствие, это действительно было приятно, я чувствовал, как к кончику моего члена подкатывает наслаждение... Но в тот момент, когда извержение началось, удар хлыста ожег мой зад. И удары посыпались резко, часто, больно - на зад, на спину, на голову. Я закричал, оторвался от Аньки... Рядом с нами стояла разьяренная...одна из приехавших сегодня амазонок. С хлыстом в руке. Она не прекратила избивать меня, когда я упал на пол, прикрывая руками голову, но схватила за волосы Аньку, не успевшую даже поправить подол и хлестала нас обоих. "Ублюдок! - кричала она, - как ты смеешь, раб трахать женщину! А ты, проститутка, как ты смеешь давать рабу!" И хлестала. Я тщетно прикрывался руками. Анька рядом со мной выла и пыталась схватить амазонку за ноги, что-то крича про то, что не виновата, что я ее насиловал и тем самым вызывала у амазонки еще большую ярость.

Наконец избиение прекратилось. Я осторожно приоткрыл глаза и увидел, как из-за спины амазонки выглядывают едва ли не перепуганный Крокус. "Ты! - амазонка ткнула в Крокуса кончиком хлыста. Этот раб оттрахал свободную женщину, твою дочь. Его надо примерно наказать, чтобы он знал свое место!" "Да, госпожа! - испуганно ответил Крокус, я его сейчас...." "Нет, наказание ему определю я, - сказала амазонка. - Грызун! Шиш! Сюда!"

Рабы появились немедленно. По приказу амазонки они скрутили мне руки за спиной и выволокли во двор. Семья моего хозяина молча наблюдала за всем происходящим. Вышли и две другие амазонки. Они смотрели и что-то негромко комментировали. Меня бросили на колени посреди двора... А потом Грызун вывел из конюшни коня.

"Теперь ты, раб, - сказала амазонка, поигрывая хлыстом, - сделаешь моему Орлику минет. Ну! Ползи к нему!" И на меня снова посыпались удары, я закричал от боли, а потом....потом я пополз на коленях к жеребцу, которого держали под уздцы Грызун и Шиш. Я заполз под брюхо жеребца... "Ну! - грозно сказала амазонка. - Бери в рот, раб! Чтобы навсегда запомнил свое место, чтобы никогда больше не смел трахать свободных женщин!" Я закрыл глаза и вытянув язык, лизнул яйца коня. Член жеребца немедленно расправился, конь заржал и переступил ногами. "Соси, раб!" - крикнула амазонка. "Бери в рот, Петушок! Давай!" - с хохотом добавила Ксанна. И по моей попе опять загулял хлыст. "Не надо! Пожалуйста! Я все сделаю!" - закричал я и, совершенно обезумев от боли взял конский член в рот. Мне пришлось раскрыть рот как можно шире, чтобы вонючая головка конского члена поместилась. Я начал сосать, а конь нетерпеливо заходил членом... Когда конская сперма брызнула мне в рот, я поспешно оторвался от члена, выкатился из под ног жеребца и... меня вырвало... Амазонка тут же обрушила на меня новый град ударов... Я потерял сознание от боли...

Очнулся я от ночной сырости. Я лежал, точнее сказать - валялся на земле возле крыльца парадного входа, руки у меня еще были связаны за спиной и очень затекли. Шею мою опутывала веревка, другой конец которой был привязан к перекладине. К этой же перекладине была прицеплена цепь Цепного - того раба, который оттрахал меня первым. Здесь же были привязаны и четыре борзых собаки, которые прибыли вместе с каретой. Через приоткрытую дверь пробивалась полоска света, доносилась музыка. Я со стоном перевернулся и попробовал сесть, но ягодицы ужасно болели и я снова пересел на колени. Интересно, что же теперь со мной будет?

"Болит?" - неожиданно подал голос Цепной. Голос его был неожиданно добродушен и даже приятен на слух. "Болит", - сглотнув слюну, кивнул я. "Бывает, - сказал Цепной. - Рабская доля такая. Ты откуда?" Меня чертовски удивило, как это он со мной разговаривает таким мирным тоном, будто ничего не случилось... "А что? - удивился в ответ Цепной. - И что такого? Ну, оттрахал я тебя, ну Грызун с Шишем тебя оттрахали. Ну и что? Нам же Госпожа разрешила!" Это прозвучало в его устах таким вполне понятным объяснением, что... Я вздохнул. И воспользовавшись случаем я решил расспросить Цепного - что же все-таки произошло, где я очутился и как мне отсюда выбраться....

В ОШЕЙНИКЕ И НА ЦЕПИ...

У меня на шее прочно закреплен тяжелый бронзовый ошейник. Ошейник никак невозможно снять - он заклепан намертво, поэтому руки и ноги мои свободны. Вернее, свободны только ноги, обеими руками я придерживаю на плече тяжелый мешок с... Я не знаю с чем мешок, там что-то тяжелое и твердое. Мой ошейник соединен стальной цепью с ошейником моего соседа справа - стройного темнокожего юноши чуть постарше меня. Он тоже тащит на плече мешок. А через звенья цепи, соединяющей ошейники, пропущена еще одна цепь, которая соединяет пары рабов в длинный караван. Это караван рабов.

На цепи возле крыльца гостиницы Баруса я просидел двое суток. Меня не поили и не кормили. А потом появился хозяин с каким-то толстым маленьким человечком, человечек приказал мне встать, ощупал руки, ноги, долго мял ягодицы, цокая языком, помял в руке мой член, заглянул в рот... Потом отсчитал Барусу десять медных монет, взял меня за цепь и вывел со двора. Мне надели ошейник и прицепили к каравану...

Мы идем уже три дня. Это длинный караван - примерно полусотни рабов и рабынь, соединенных цепью в единую колонну. Точно я не могу сказать сколько нас. Я вижу только своего темнокожего соседа справа и голые спины и ягодицы тех, кто идет впереди нас. Одежды нет почти ни на ком. Почти никакой одежды за исключением каких-то лоскутов материи, прикрывающих бедра либо раба, либо рабыни.

Впереди меня идет девушка, а ее соседом - рослый плечистый мужчина. Спина мужчины вся в рубцах. А на правой ягодице девушки вытатуирована синяя роза. Даже с цепью на шее девушка идет так, что мое усталое воображение начинает рисовать сексуальные картинки. Мой член находится в приподнятом состоянии всю дорогу... На привале я смогу его подрочить... До позавчерашнего дня, вернее - до позавчерашней ночи я не знал, какое удовольствие доставляет мастурбация. Я просто не знал этого. Но когда мы остановились в темноте на привал я заметил, как тот раб, который шел справа от меня, делает это. Я попробовал... Мне понравилось. Теперь я это делаю на каждом привале.

Нас не освобождают от цепи и ошейников даже на привале... Но руки у нас свободны...И при желании мы можем дотянуться до соседа, даже лечь на него. Но залезть на идущую впереди меня рабыню я даже не пытался - это место занято, каждую ночь я вижу, как на рабыню забирается тот раб, который идет с ней в паре. Она подставляет ему свой зад, а он равномерно качается на ней... Я смотрю на это и мастурбирую... Это не запрещается.

А вчера меня попробовал трахнуть раб, который всегда идет сзади меня. Я уже почти заснул, когда почувствовал, что сзади меня находится мужчина, мнет мои ягодицы и пытается впихнуть между ними свой член. Я засопротивлялся, оттолкнул его - мне вовсе не хотелось, чтобы какой-то раб меня оттрахал, мне вовсе это не нравится! На шум прибежал напарник нашего хозяина, или охранник (я еще на разбираюсь, кто из них кто) и начал бить плеткой моего насильника... То есть, бил он по нам обоим, но поскольку тот раб был сверху, досталось в основном ему. Больше этот раб меня не трогает.

Я нахожусь на чужой планете. Это не Земля. Хотя этот мир местные жители тоже называют Землей. Но это - чужой для меня мир. Я не знаю, как я сюда попал - возможно, те, кто сидел со мной в баре, а потом насиловал в карете, просто опоили меня чем-то или подсыпали что-то в мой кофе, а потом загрузили в корабль и привезли сюда.... Так рассуждал Цепной, рассказывая мне об этом мире. Может быть той парочке я просто приглянулся... Среди здешней элиты встречается много извращенцев. Они часто бывают на Земле... Кое-кто, между прочим, давно уже организовал постоянную поставку рабов и рабынь с Земли на эту планету. Это очень выгодно. Но я попал сюда случайно.

Это - рабовладельческий мир. И я здесь - в качестве раба. Похоже, это - моя судьба. Бежать отсюда некуда. И никто мне не поможет, даже если бы захотел. Но никто и не захочет.

Цепной стал рабом по доброй воле. Он тоже жил на Земле, был преуспевающим бизнесменом, а потом однажды, обкурившись марихуаны пришел в бордель и подписал контракт на то, чтобы стать рабом. Ему так захотелось. И его сразу же переправили в этот мир. Когда он сообразил, что он сделал, было поздно. Он смирился. Здесь много городов и много стран, и много разных обычаев. Есть города, где хозяевами являются мужчины. Но я стал рабом в стране, где царит матриархат. Мужчины здесь - низшие существа. Даже свободные мужчины. Поэтому мой прежний хозяин так раболепствовал перед той Госпожой. Поэтому муж той Госпожи служил у неё кучером. И я - раб ниже даже рабыни... Потому что она - женщина, а я- мужчина. И поэтому я был наказан той амазонкой... В других местах бывает иначе, но я - здесь... И всё равно я - раб... А даже там, где хозяевами являются мужчины, раб есть раб. Вещь, с которой можно поступать так, как заблагорассудится.

Я - раб... Сейчас у меня нет даже имени.... Я даже не знаю, куда нас ведут, что с нами собирается сделать хозяин каравана... Он может сделать все, что захочет. Потому что мы - рабы.

Тот темнокожий раб, который идет со мной в паре, был продан в рабство собственной невестой. Он строил глазки на деревенской свадьбе подруге невесты.... И на следующий день его невеста - его жена продала его нашему хозяину. Теперь у него тоже нет имени, как и у меня. Такое здесь тоже - в порядке вещей. Вообще, женщины властвуют над этой страной. Мужчинам достаются самые презираемые профессии и самая грязная работа. Над всем царствуют женщины...

Я иду босиком по пыльной дороге, тащу на плече тяжелый мешок, на шее у меня ошейник, который скреплен цепью с моим соседом справа... Передо мной идет голая рабыня... На правой ягодице у нее синеет татуировка - роза...

Мы идем без остановки, не очень быстро, но к наступлению темноты ноги гудят. Нас сопровождают трое - человек, который нас покупал и двое его охранников. Они едут верхом на лошадях. И подстегивают плетьми тех, кто спотыкается или начинает идти медленнее.

Кормят нас один раз в день, когда мы останавливаемся на ночевку. Нам раздают по большому куску хлеба, обильно посыпанному солью и кидают на всех по большому кожаному бурдюку воды.. Охранники следят, чтобы воды попили все - хозяин заботится, чтобы все рабы дошли живыми.

Мы не знаем, куда нас гонят и что с нами собираются делать. С нами можно сделать всё, что угодно, мы - рабы. Из нас могут сделать даже рабынь, такое здесь случается тоже часто. Поскольку над всем властвуют женщины, то среди мужчин очень развит гомосексуализм - женщина имеет право отказать в сексе мужчине, а раб - нет. И если раб привлекателен, то ему будет уготована именно такая участь. Но те, кто становится не рабом для наслаждений, завидуют им. Потому что на других работах гораздо тяжелее.

Когда наш караван проходит через какое-нибудь селение... Почти никто не обращает на нас внимания. Только дети стоят кучками у края дороги, кидают в нас грязью, что-то кричат ( я еще не знаю многих слов). Это обычное дело. Ну, рабы и рабы, ну, гонят и гонят...

"Я бы хотел стать рабом для наслаждений, - горячо шепчет мне на ухо мой темнокожий сосед вечерами, - рабов для наслаждений кормят хорошо, и работать не надо, подмахивай только умело. А ты бы хотел быть рабом у мужчины или у женщины?"

Здесь всё бывает по разному. Можно стать рабом у женщины, чтобы твоя хозяйка относилась к тебе как к мужчине. Но хозяйка может решить, что ты не раб, а рабыня. И точно так же может поступать хозяин - мужчина. Это их право. А мы - рабы.

Ошейник тяжелый, мы идем по пыльной дороге, я тащу на плече мешок моего хозяина... Что я могу сделать? Сбежать? Куда?

...Ночью я лежу на спине и мастурбирую свой член. Мой темнокожий сосед делает то же самое, но я стараюсь делать это тихо, а он громко вздыхает и постанывает. Вообще, все рабы нашего каравана делают это... И в ночной тишине слышны сопение, стоны и вздохи... А от костра наших охранников раздаются стоны тех, кого трахают наши хозяева. Каждый вечер они отбирают себе тех, кто будет услаждать их сегодня. Меня еще не выбирали ни разу. Моего соседа - тоже. Он по этому поводу расстраивается, а я - нет. Мой зад только-только забыл боль от того, как меня оттрахали в Барвизе...

При воспоминании о том, как меня трахали, как скотски со мной обошлись, я кончаю и капельки спермы капают мне на живот. Мой сосед, уже весь вне себя от возбуждения придвигается ко мне ближе, его член оказывается возле самой моей щеки, он продолжает дрочить и струйка спермы ударяет мне в лицо.. Я отворачиваюсь, но молчу... Пусть себе насладится... В конце концов, он тоже раб.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ НОМЕР НА АУКЦИОНЕ РАБОВ

На пятый день мы добрались до цели нашего путешествия - до города Хевроши. Нас прогнали через Рабские ворота, где скучающие стражники лениво обменивались замечаниями в наш адрес. На окраине города мы, наконец, избавились от тюков, которые тащили и три крепких обнаженных чернокожих раба принялись затаскивать тюки на склад. А нашу колонну прогнали чуть дальше. Мы остановились перед небольшим каменным сараем. Там владельца нашего каравана встречали двое - худощавый, лысый мужчина, одетый в красную хламиду, и еще один - высокий, стройный раб... в коротком женском платье черного цвета, в туфлях на высоких каблуках . Он был завит, накрашен, напомажен и... держал в руках плетку-семихвостку. Это был именно раб, шею его охватывал кожаный ошейник, а вдоль обнаженного бедра левой ноги - до самой щиколотки вилась причудливая синяя татуировка... Это был раб, потому что между ног его отчетливо дыбился член... Но у него была и пышная грудь... Настоящая женская грудь...

Нам приказали остановиться. Затем нас освободили от цепи. Потом по одному нас стали освобождать от ошейников. Лысый делал запись в своем свитке, а раб кисточкой рисовал на левой лопатке номер и хлыстом загонял в сарай. Я не знал местных цифр , но от нечего делать начал считать. Получилось, что я - номер двадцать шестой. Хлыст ожег мою попу и я торопливо забежал в сарай. Скоро за нами захлопнулась дверь, загремели засовы и мы остались внутри.

Было темно и тесно, можно было с трудом сесть на пол, скрестив ноги. Но лучше было стоять. Прямо передо мной стояла та самая рабыня с розой на ягодице.

Внезапно я почувствовал, что тот раб, который пробовал меня оттрахать на привале, прижимается ко мне сзади и пытается раздвинуть мои ягодицы. Я попытался его отпихнуть, но он сжал мои ягодицы с такой силой, что я вскрикнул. "Стой тихо, Двадцать Шестой, здесь нет охранников, чтобы тебя защитить, - заговорил он, - я тебе кости переломаю". Он толкнул меня вперед так, что я прижался передом к рабыне... И вдруг она изогнулась так и вставила мой член в себя... В тот же момент раб, стоявший сзади, воткнул в меня член. Я застонал, дернулся и получилось так, что и мой член начал двигаться в рабыне. Получилось так, что раб трахал меня, а я трахал рабыню... И всё это происходило посреди сарая, полного голых рабов... Вдруг тот, кто трахал меня тоже дернулся и застонал от боли. Я понял, что кто-то начал трахать его самого.

Это был какой-то страшный сон - сарай, в котором стояли рабы и рабыни и трахались друг с другом, цепочкой. Время от времени цепочки рассыпались - когда кто-то кончал. Так, когда я кончил, рабыня оторвалась от меня, но её тут же развернул спиной к себе раб, стоявший перед ней, и некоторое время мы упирались грудью друг в друга и смотрели друг другу в глаза, а нас трахали лицом друг к другу.

Я не помню точно, сколько времени это продолжалось. Мой зад побывал во власти трех или четырех рабов, при этом один раз я тоже трахнул какого-то раба... Но постепенно всё успокоилось. Усталость брала свое. Ноги подкашивались, глаза закрывались... Мы заснули вповалку, прислонившись друг к другу, навалившись друг на друга... Это уже никого не волновало.

Утром раскрылась дверь и всё тот же раб в платье принялся нас будить криками, пинками и ударами хлыста. Морщась от утреннего света мы торопливо выбрались на улицу.

"Вы, животные, здесь ваш завтрак, - сказал раб, указывая хлыстом на длинное деревянное корыто, стоявшее возле сарая, - жрите быстрее". "А что потом?" - спросил мой темнокожий спутник и тут же получил хлыстом. "Ты, тварь, всегда должен прибавлять - Госпожа, когда обращаешься ко мне! - рявкнул раб. - Потом вас, скотов помоют и поведут на аукцион. Моему хозяину не нужно тратить денег на вашу кормежку и обучение. Всё понятно? Жрите, животные! И быстрей, быстрей! Кто не успеет, останется голодным!"

Рабы кинулись к корыту. "А ты что встал, Двадцать Шестой? - толкнула меня под руку та самая рабыня с розочкой, - слышал, что сказали?" И, махнув на меня рукой, она тоже побежала к корыту. Я побежал за ней... Голые рабы и рабыни, стоя на коленях лакали мутную кашицу - вода с перемешанными там кусками хлеба, отрубей и еще чего-то... Такую еду я готовил свиньям в гостинице Баруса... В желудке засосало и я, опустившись на колени, присоединился к рабам... После голодного дня и голодной ночи даже эта отвратительная еда показалась.. ну, не вкусной, но вполне приемлимой... За нашими спинами топтались те, кому места у корыта не хватило.... Через четыре глотка меня вдруг затошнило... От этого пойла, от шумного чавканья рабов, от запаха немытых тел... Меня оттолкнули, моё место заняла пышногрудая и толстозадая рабыня. Я отполз в сторону, засунул два пальца в рот и меня вырвало. Я растянулся на земле ничком, мне стало немножко легче. "Всё!!! Хватит! Строится, свиньи!" - раздался крик раба и, раздавая удары хлыста направо и налево, он принялся разгонять рабов от корыта. "Строится по двое!" Пинками и ударами хлыста он построил нас в колонну и погнал за угол сарая. Там нас выстроили в один ряд и два голых раба принялись поливать нас водой из шлангов. Сперва вода казалась холодной, но через некоторое наши тела привыкли.... И это было очень приятно: помыться впервые за такое время. Смыть с себя грязь, сперму, мочу. Такие же ощущения, наверное, испытывали все рабы, все плескались и радовались... "Мойся, раб! - та рабыня с розочкой на заднице плеснула в меня пригоршней воды. - Мойся, раб должен часто подмываться!"

Снова пинками, бранью и хлыстом нас заставили построиться в колонну по двое и погнали... Шли мы недолго, какими-то переулками мимо каменных домов, нас завели в просторное помещение. И оставили. Тонкая перегородка отделяла нас от какого-то зала, где шумели люди и играла музыка...

Это была аукционная зала. Здесь оптовые торговцы рабами продают только что пригнанный товар. Здесь самое главное - показать телосложение раба и постараться его продать побыстрее. Обычными покупателями на таких аукционах являютя мелкооптовые перекупщики, которые отбирают себе рабов по вкусу, а потом уже занимаются их обучением, подготовкой и перепродают намного дороже. В розницу. В работорговле - строгое разделение труда... Хотя на таких аукционах иногда покупают и по одному рабу или рабыне... Какие-нибудь небогатые горожане, старые сластолюбцы или ремесленники, которые ищут помощника в работе и постоянную куклу для развлечений после работы. В хороший дом отсюда не попасть - необученные рабы знатным господам не нужны. А вот в плохой дом попасть можно. Цены здесь ниже.

"Как же так можно? - шепотом возмущался мой темнокожий спутник (теперь я мог называть его Двадцать Пятый) - Продавать необученных рабов? Ведь из меня можно сделать такого замечательного раба для наслаждений и получить за меня огромный доход!" "Молчи, дурак, - оборвала его Двадцать Четвертая - та рабыня с розочкой на ягодице - ты раб и не тебе решать... Я была такой чудесной рабыней для наслаждений, но надоела хозяину и он продал меня за три сольдо".

За стеной шумел зал. Хозяин выводил нас по десятку... Мы стояли и ждали своей очереди. Зал шумел, свистел и хохотал... "Пошли!" - махнул рукой раб, которого мы должны были звать Госпожа.. Гуськом мы вышли на сцену, ярко освещенную сцену, морщась от света, направленного на нас. Кто сидит в зале, нам не было видно.. Зато нас было видно отчетливо со всех сторон. "Продается группа - семь рабов и три рабыни" - отчетливо произнес Госпожа.

Подчиняясь командам, мы поворачивались спиной к залу, боком, опускались на четвереньки и делали на четвереньках круг по сцене.

"Я хочу купить вот этого, Двадцать седьмого, - вдруг отчетливо раздался трескучий голос. - Мне нужен пастушок". Двадцать седьмой - это мой темнокожий спутник. Я скосил на него глаза. Видно было, что он сразу же приуныл. Ведь он мечтал быть рабом для наслаждений, а ему предстояло стать козопасом... Н-да, и трахать его будут грязные пастухи, такие же рабы, как он...

Его продали. За четыре сольдо. Пышнотелую Двадцать восьмую купила какая-то женщина за пять сольдо. А нас, оставшихся шесть рабов и двух рабынь купил бордель. Госпожа так и произнес: "Проданы за двадцать сольдо борделю "Райские кущи"...

МЕНЯ ОБУЧАЮТ В БОРДЕЛЕ

"Раз, два, три, четыре... Раз, два, три, четыре, пять... Пошевеливайся, Лизунчик! Раз-два, три-четыре, пять! Задница, шевели задницей! Раз-два, три-четыре, пять! Раз-два, три-четыре, пять..." Раздается свист хлыста, звук удара по голому телу, короткий вскрик. "Раз-два, три-четыре, пять!"

Лизунчик - это я. Так меня назвал мой новый Хозяин - мастер Корп. Он содержит бордель "Райские кущи". "Раз-два, три-четыре, пять! Соска, шире ноги! Раз=два, три-четыре, пять!" Соска - это та самая, с розочкой на ягодице... Раз-два, три-четыре, пять... Я голый стою на четвереньках и старательно двигаю задницей - вперед, назад, вправо, влево, затем по кругу и снова - вперед, назад... три-четыре-пять... В такой позе в ряд стоят полтора десятка новых рабов и рабынь этого борделя... Мы отрабатываем движения в позе раком... Раз-два-три-четыре-пять... Нас кормят здесь трижды в день. Кормят обильной, жирной пищей. Мастер Корп считает, что формы его рабов должны быть округлыми, а кожа нежная. Поэтому после каждой кормежки мы принимаем ванну - моемся все вместе в большом бассейне с теплой водой, а потом натираемся дешевым кремом. А потом - на обучение. Раз-два-три-четыре-пять... Мастер Корп полагает, что чем лучше раб или рабыня обучены, тем больше денег за них можно взять, тем больше приходит клиентов. Раз-два-три-четыре-пять. Командует нашим обучением Ванесса.

Она - свободная женщина. Кажется, она даже родственница Мастеру Корпу. Мы находимся в полном её распоряжении. Её задача - сделать из нас вполне обученных шлюх, которые будут пользоваться спросом и приносить Мастеру Корпу прибыль. Нас обучают движению в различных позах, брать в рот так, чтобы не кусать клиента, массажу, даже стонам. Стоны, как сказала Ванесса, увеличивают удовольствие и ускоряют оргазм у клиента. А чем быстрее клиент кончит, тем быстрее ты сможешь заняться следующим. А значит, тем большую прибыль получит хозяин.

Первую неделю после нашего прибытия в бордель нас на ночь сгоняли в одну общую камеру - "для новеньких". Там было тесно и спали мы вповалку, но... Но не было никакого секса, хотя Соска постоянно прижималась ко мне всем телом и засыпала у меня на плече. Не думаю, что она чего-то хотела, скорее всего - тоже нет. Просто так было теплее и... как-то уютнее. Вся наша энергия уходила на упражнения под командованием Ванессы и на ночь мы просто отключались, просто засыпали вповалку. Но так было только в первую неделю. Через неделю Ванесса сказала, что пришла пора отрабатывать нашу кормежку. И тем же вечером мы узнали, что это такое. В борделе "Райские кущи" имелся специальный зал - большой, уставленный пальмами в кадках и другими растениями, а между ними находились специальные станки. После обычных занятий нас всех, новеньких рабов привели в этот зал и каждого привязали к станку в разных углах зала. Я не видел, как привязывали других. Меня привязали так, что я стоял на четвереньках уперевшись в станок животом, широко расставив ноги, выпятив попу. Попу мне смазали какой-то влажной и жирной мазью. На глаза мне надели повязку, а рот заткнули кляпом. "Теперь можешь спать", - хохотнула Ванесса, следившая за тем, как меня привязывают...

Этот зал специально устроен так. Здесь клиенты борделя могут погулять, отдохнуть, поговорить о своих делах... И трахнуть раба или рабыню, привязанных по всему залу. На выбор. Или отхлестать плеткой, или сделать еще что-нибудь...

Так теперь каждый день. Днем мы проходим тренировки и обучение, а ночь проводим в таком - привязанном виде... И нас трахают, когда хотят и как хотят и если хотят. За это клиенты платят Мастеру Корпу. Платят, наверное, хорошие деньги.

Некоторое время я чувствовал себя очень плохо. Несмотря на смазку, мне было очень больно, когда кто-то (я не видел, кто) вдруг начинал меня трахать. Без всякого предупреждения. Иногда вдруг посреди ночи, когда я, уже успокоившись, засыпал, меня пронзала острая боль в заду... И я мог только мычать от боли и не мог дернуться ни в какую сторону. Затем наступало утро, нас развязывали, кормили, мы мылись и подмывались и снова начиналось наше обучение.

Однако к концу второй неделе я привык. И ночью я действительно спал... Когда меня никто не трогал, я спал крепко... Когда на меня обращали внимание и принимались трахать - я находился в полудреме. Сколько раз меня трахали, я не считал. А зачем? Разве это имеет значение? Нужно спать, утром нас накормят, мы вымоемся и займемся обучением. Нужно старательно тренироваться - иначе Ванесса будет недовольна... Раз-два-три-четыре-пять...

Я - УЛИЧНАЯ ПРОСТИТУТКА

"Эй , красавчик! Не хочешь развлечься? Хочешь - со мной, а хочешь - с моим дружком? А хочешь - с нами обоими?" Соска стоит подбоченившись, очень сексуально изогнувшись и выставив чуть не напоказ грудь, едва прикрытую туникой. На ней только короткая, едва прикрывающая бедра красная туника, черные чулки обтягивают ноги, а на ногах у неё туфли на высоком каблуке. Я одет только в короткую черную тунику на бретельках. Я - босой и чулок у меня нет, мне они не положены. Но я накрашен так же ярко, как Соска, мои волосы завиты и прядь заманчиво опускается на мой лоб. Я натер плечи и руки благовониями, чтобы от меня исходил приятный запах. Я прохаживаюсь по бульвару невдалеке от Соски, старательно покачивая бедрами. Мастер Корп назначил Соску старшей на нашей улице. Мы работаем проститутками. Матрос, к которому обращалась Соска, хмуро окидывает взглядом её и меня и, что-то буркнув, проходит мимо.

День этот раньше или позже должен был настать. Мастер Корп лично проверил каждого нового раба и рабыню. Месячное обучение закончилось, теперь мы должны приносить хозяину прибыль. Нас выстроили в учебной зале, среди тренажеров, приказали встать на колени. Хозяин прошелся мимо нас, затем сел в кресло. Ванесса почтительно подняла подол его туники. А потом мы должны были по очереди подползать к хозяину на коленях и целовать его член.

Потом, когда мы все исполнили ритуал, в зал вошли шестеро рабов. Рослых, мускулистых, голых. И начали нас трахать. А Мастер Корп сидел в своем кресле, две рабыни облизывали его член, а хозяин наблюдал за нами и решал, куда нас отправить. Меня и Соску отправили на улицу.

"Не хотите развлечься, господин?" - это уже обращаюсь к невысокому пожилому небогато одетому прохожему, в глазах которого я уловил некоторый интерес к себе. Каждый день мы должны приносить хозяину деньги, все деньги, которые заработаем. И если принесем мало, или Ванесса решит, что мы принесли мало, нас накажут. Поэтому я стараюсь работать.

"Не хотите развлечься, господин?" Он остановился, оглядел меня, потом сказал. "Давай. Только недалеко и быстро".

Мы зашли в ближайшую подворотню. Я опустился перед ним на колени, расстегнул ему штаны и принялся облизывать его член. Скоро он часто задышал, задвигал тазом и кончил мне в рот. Я проглотил его сперму. Брезгливо глядя на меня сверху вниз, он порылся в кармане и кинул мне медную монетку. "Спасибо, господин", - сказал я, встал и отправился обратно на улицу. Не желаете развлечься, господин?

(Продолжение следует)

Клуб МИГ-21

Категория: Экзекуция

Автор: Индеец Юра

Название: Клуб МИГ-21

Меня не возбуждает произнесение сумм с тем или иным количеством нулей. Я не нувориш, и тем горжусь. Мои деньги сделали мне родители. Но попасть в клуб МИГ-21 стоило не только денег, но и больших усилий. Даже те люди, про которых мне было достоверно известно, что они являются членами клуба, откровенно смеялись мне в лицо и заявляли, что клуб МИГ-21 - это миф вроде летающих тарелок. Клуб закрылся через неделю после того, как меня приняли, а я провел в нем всего один вечер. Но я не жалею о потраченных усилиях. Я оказался одним из немногих посвященных в историю возникновения клуба, и, кажется, я один из троих, кто знает причину его ликвидации. Я расскажу о моем единственном вечере в клубе. Опущу детали и начну с самого интересного: с того, как я оказался в длинном полутемном коридоре...

1. Рыцарский роман.

Чувствуешь себя потерянным, когда бредешь по длинному незнакомому полутемному коридору, будучи притом совершенно голым. Наверное, это может претендовать на метафору человеческого существования: Не отрицаю, мне порекомендовали заглянуть в комнату номер такой-то, но номер сразу же улетучился у меня из памяти. Не записывать же было его шариковой ручкой на ладони! Кроме того, мне объяснили, что я волен без стука входить в любую дверь, если она не заперта. (А как, интересно, мог бы я войти в запертую дверь? Используя половой член вместо отмычки?) Я толкнулся было в пару дверей, но они-то как раз оказались запертыми. Вот я и брел в нерешительности и полумраке, испытывая чувство потерянности, близкое к экзистенциальному.

В конце коридора мелькнула обнаженная девушка, которую я в моем метафизическом умонастроении вполне мог бы принять за ангела с неба. Она впорхнула в одну из дверей, и я, воодушевленный, последовал за ней.

В комнате, помимо девушки, я обнаружил отнюдь не ангельского вида здоровенного брюнета, голого, как и я, но густо поросшего волосами от ступней до подбородка.

- Я не помешал?- робко поинтересовался я с порога.

- Почему помешал, дорогой?- ответил брюнет. - Ты новичок, да? Мы все здесь дома, да? Меня зовут Акиф. Не теряем времени, да?

Он опрокинул девушку навзничь и опутал ей руки веревкой. Затем дернул кверху и подвесил к крюку, свисавшему с потолка. Он проделал это примерно как пастухи с некрупными животными вроде овец. Затем он начал бить девушку хлыстом по спине. Бил он сильно, потому что кровь появилась практически сразу. Девушка орала. Бил он не только сильно, но и долго, и она не закрывала рта ни на секунду.

Все это быстро меня утомило, а еще спустя некоторое время я не выдержал. Я схватил Акифа за волосатую руку и проникновенно сказал: "Ну, хватит. Меня тошнит от тебя. Купи на базаре свинью и разделывай живьем, если тебе в кайф. А девчонку оставь в покое". Он резко повернулся ко мне, голый, волосатый, с эрегированным членом, и посмотрел прямо в глаза. В ту же секунду я пожалел о своей вспышке. Пожалеешь, пожалуй, встретив взгляд убийцы. Он не злился. Он хладнокровно оценивал, как наиболее эффективно прекратить мое биологическое функционирование.

Если у меня что-то и получается хорошо, так это корчить такую физиономию, будто я сам великий Брюс Ли или, по меньшей мере, любимый ученик последнего. Это удержало Акифа от немедленной расправы. Я продолжал буравить его суперменским взглядом, но меня одолевали нехорошие предчувствия.

Неизвестно, чем завершилась бы наша немая сцена, но дверь распахнулась, и на пороге появился коренастый лысый мужчина лет шестидесяти. На церемонии приема мне представляли его как председателя клуба. Полотенце вокруг его бедер наводило на мысл