КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 402681 томов
Объем библиотеки - 529 Гб.
Всего авторов - 171361
Пользователей - 91546

Впечатления

Koveshnikov про Blaize Clement: Even Cat Sitters Get The Blues (Детективы)

21

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Бердник: Последняя битва (Научная Фантастика)

Ребята, представляю вам на суд перевод этого замечательного рассказа Олеся Павловича.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Римский-Корсаков: Полет шмеля (Переложение В. Пахомова) (Партитуры)

Произведение для исполнения очень сложное. Сыграть могут только гитаристы с консерваторским образованием.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Бердник: Остання битва (Научная Фантастика)

Текст вычитан.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Варфоломеев: Две гитары (Партитуры)

Четвертая и последняя из имеющихся у меня обработок этого романса.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Бердник: Остання битва (Научная Фантастика)

Спасибо огромное моему другу Мише из Днепропетровска за то, что нашел по моей просьбе и перефотографировал этот рассказ Бердника.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Елютин: Барыня (Партитуры)

У меня имеется довольно неплохая коллекция нот Елютина, но их надо набирать в MuseScore, как я сделал с этой обработкой. Не знаю когда будет на это время.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Уклонист (fb2)

- Уклонист (а.с. Уклонист-1) (и.с. СамИздат) 1.02 Мб, 311с. (скачать fb2) - Георгий Лопатин

Настройки текста:




Сказка – ложь, да в ней намек…


ЧАСТЬ I МИЛЛИОН

Глава 1

Куликов Вадим остановил свой старенький "Мерседес-600" возле подъезда, где ждала его девушка по имени Юля и открыв дверцу пассажирского сидения, выкрикнул изнутри:

— Запрыгивай!

Девушку долго уговаривать не пришлось. Сбежав по ступенькам, она быстро юркнула в салон.

— Что ты так долго?! — недовольно произнесла Юля, но с блаженством подставляя лицо струе прохладного воздуха из кондиционера. — А то я пока ждала, успела вспотеть как в бане, честное слово, даже кажется, тушь потекла… хоть и утверждается что она влагостойкая.

Юля, изогнувшись, сначала посмотрела на себя в зеркало заднего вида, но поскольку так неудобно и почти ничего не видно, полезла в свою сумочку за своим зеркальцем.

— Извини, пробки, — извинился Вадим.

— Ну вот, так и есть, — не слушая его, бормотала девушка, принявшись поправлять макияж. — Опять китайская подделка попалась… Чёртова жара.

Вадим увеличил мощность кондиционера, одновременно понизив температуру на пару градусов до двадцати, в то время как на улице температура достигала двадцати восьми.

— Не нужно, а то простудимся.

Куликов спорить не стал и вернул все в прежнее положение. Болеть и ему не хотелось иначе с работы попрут и тогда ему чтобы как-то существовать, платить за съёмную квартиру придётся продать своего "мерина", который у него и так всего полгода. Чтобы приобрести что-то поновее и престижнее средств у него не хватало. Оставалось только утешаться тем, что в своё время эта машина являлась эталоном крутизны у деловых людей и не только.

— Так чего не подождала дома? — удивился Вадим. — Я бы зашёл…

— Не, тогда пришлось бы тебя знакомить с матерью, а потом выслушивать ее мнение о тебе, отвечать на вопросы…

— Ну и познакомились бы. В чем проблема?

— Рановато. Мы с тобой знакомы всего месяц.

Вадим пожал плечами.

"Что ж, это ее дело, — подумал он, — не хочет торопить события, так может оно и к лучшему. Ведь у нас действительно ещё ничего неясно".

— Ну тогда я бы позвонил.

— Ага, ещё лучше! — усмехнулась Юля. — Выскакивать по первому звонку! Ты бы ещё побибикать предложил!

— Гордая! — усмехнулся в ответ Вадим.

— Не без этого.

— Ну тогда ко мне переехать не предлагаю.

— Я не против, — ответила Юля, — но чуть позже.

Куликов кивнул.

— Ну что, закончила с красотой? Можем ехать?

— Давно уже.

Вадим надавил на газ и "мерс" покатил по раздолбанному асфальту внутреннего дворика, выезжая на дорогу.

Чтобы заполнить возникшую паузу Куликов включил приемник, из динамиков которого тут же зазвучала песня:

Я хочу, чтобы май, был по-майскому теплым,
А июнь, не будил в нас осеннюю грусть.
Я хочу, чтоб сентябрь листопадом заштопал
Пустоту, в моей душе, которой боюсь.
Ну что случилось с планетой людей?..
Перевернулся весь мир.
Вот уже который год погоды нет на земле,
Погоды нет на земле, моей…

— Актуально как никогда, — оценил Вадим песню, зная, что этой популярной ныне композиции уже больше полувека.

— Действительно, — согласилась Юля. — Вот тебе и центр Сибири.

— Глобальное потепление…

Куликов запарковал свой "Мерседес" на стоянке перед ночным клубом "Тройка", вход которого без особой выдумки оформили соответствующим образом: три сопряженным между собой скакуна тянут за собой упряжку, вокруг мерцают разноцветный лампы.

Заглушив двигатель и открыв дверь, Вадим невольно отшатнулся назад. Контраст температур буквально сбивал с ног. Если в машине постоянно работающий кондиционер поддерживал температуру в двадцать два по Цельсию, то снаружи царила свинцовая духота под тридцать градусов, несмотря на поздний час, когда все добропорядочные граждане уже ложатся спать.

Жара мгновенно обволокла тело и сперла дыхание. Казалось, грудь чем-то сдавили, приходилось прилагать усилия, чтобы сделать вдох. Кожа тут же покрылась испариной, еще немного и она начнет, оформятся в настоящие капли, что очень быстро соберутся в ручьи и потекут под рубашкой полноводными реками, промочив ее до нитки, и она прилипнет к телу, создавая крайне неприятное ощущение. Дожидаться этого не хотелось и захлопнув дверь, заблокировав ее сигнализацией, Вадим увлекая за собой Юлю скорым шагом поспешил в заведение из которого слышалась дробная танцевальная музыка.

Парочка буквально вбежала внутрь "Тройки" и невольно, но в то же время с наслаждением поежились. После уличной облепляющей духоты, на которой они провели меньше минуты, даже после такого короткого срока приятно ощутить прохладную свежесть, источаемую тремя мощными кондиционерами подвешенные под потолками.

Из молодежи уже никто не помнил что такое нормальная сибирская погода, о ней знали только по разговорам старших. Но даже они понимали, что когда в самом конце августа, днем температура поднималась до тридцати градусов по Цельсию, ночью, если повезет, опускалась до двадцати, а вечером стояла безветренная духотища, усугублявшаяся высокой влажностью – это ненормально.

Глобальное потепление глобальным потеплением, но не до такой же степени! Такой климат больше подходит влажным тропическим джунглям, где-нибудь в центральной Америке или Индии, а не Сибири.

Аномалия, одним словом. Впрочем, аномалии по большому счету уже перестали кого-то удивлять. Вот уже сколько десятилетий, природа шла вразнос и никак не желала стабилизироваться, не говоря уже о том, чтобы возвращаться на круги своя.

"Впрочем, это ненадолго, — подумал Куликов, вспоминая краем уха слышанные прогнозы ученых. — Еще три-четыре десятилетия такого бардака и начнется стотысячелетний ледниковый период. И прогнозы древних индейцев майя сбудутся окончательно – всем придет белый пушной зверек. С чем нас можно поздравить…"

Несколько девушек кто украдкой от своих спутников, кто открыто несмотря на имевшуюся с ним спутницу оценивающе взглянули на Вадима, и больше половины задержали взгляд чуть дольше, чем просто для того чтобы отметить новоприбывшего посетителя.

Оно и понятно, парень тридцати лет от роду, ростом выше среднего, с легко угадываемым атлетическим сложением тела, из той породы людей, что не полнеют, при этом ни в чем себе особо не отказывая, если только не задаться такой целью изначально, да и то чтобы растолстеть придется изрядно постараться. Хорошая наследственность, хотя сам Вадим, проведя все детство в интернате, поскольку его родителей лишили родительских прав из-за алкоголизма, так бы утверждать не стал.

Впрочем, за этой наследственностью все же нужно следить и приумножать, чтобы не стать длинным дистрофиком, для чего приходится ежедневно, хотя бы по полчаса заниматься физкультурой: отжиманием, приседанием и тому подобными упражнениями. Ну и с алкоголем не играть, уж очень он не хотел становиться "синяком".

— Похоже мы первые, — сказал Куликов, бегло осмотрев зал и не найдя приятелей с которыми договорились встретиться и потусоваться после трудового дня.

— Похоже на то, — согласилась Юля и потащила Вадима к свободному столику.

— Чего желаете? — тут же учтиво поинтересовался с похвальной быстротой появившийся возле новых клиентов, официант.

— Чего-нибудь полегче после этой жары… и тонизирующего, — сделал Куликов весьма пространный заказ, столь же неопределенно махнув рукой.

— Понимаю. Может "Снежная королева"?

— Что это?

— Мартини со льдом и мятой.

— Давай… и льда побольше, — кивнул Вадим. — А ты что будешь, Юль?

— То же самое.

— Две "Снежных королевы", — подтвердил заказ Вадим.

— Как скажете.

Официант исчез в толпе по направлению к бару, чтобы появиться через пару минут с заказом.

— Пожалуйста. Что-нибудь еще?

— Спасибо, пока не надо, — кивнул Вадим, сразу же отдал деньги, потому как больше ничего заказывать не собирался и пригубил напиток. — Ну где они застряли, чтоб их?..

— Сейчас узнаю.

Юля, порывшись в своей сумочке, достала оттуда мобильник и стала набирать номер. Дозвонившись, она заткнув одно ухо стала о чем-то оживленно беседовать с подругой.

* * *

Пока подружка щебетала по мобильнику, Вадим разглядывал зал. В целом ничего примечательно, зал как зал какие есть в любом другом из дюжины ночных клубов Красноярска. Молодежь зажигала под нехитрую музыку типа бум-бум, на что требовалось немало энергии. А поскольку нынешняя молодежь не отличается силой, то ее недостаток восполнялся либо разрешенными энергетиками в алюминиевых баночках, а кому и это не помогало, покупал "колеса" у притаившегося в тени наркоторговца. В общем, все как везде.

Увидев как очередной страждущий, приобрел допинг, Вадим лишь слегка брезгливо поморщился. Наркоманов он презирал, как впрочем и алкоголиков живущих только ради того чтобы купить пузырь неважно чего, вплоть до стеклореза и выпить.

По его понятиям это уже не люди, а так – грязь, человеческий мусор из которого в принципе уже ничего путного не выйдет. Сторчатся, сопьются и в гроб слягут. Сколько уже его интернатских товарищей прошли по этой дороге, до двадцати многие не дотянули. И ему предлагали пойти по той же кривой дорожке, на слабó брали.

Уклониться от таких предложений, особенно в попойках, было трудно, дескать, не уважаешь что ли? Нет, не уважал. Слишком хорошо он знал, помнил, что делала водка с людьми, точнее как она из людей делала свиней, и стать таким не хотел.

Тут он заметил странную троицу. Пара хорошо одетых коротко стриженых чернявых парней сопровождала бородатого мужика лет сорока с чемоданом в руке. Они прошли в сторону туалета и скрылись в коридоре.

"А тут явно какие-то делишки крутят, — подумал Куликов. — В чемодане явно не леденцы".

Плотно размышлять на эту тему не хотелось. Зачем? Итак, ясно, что кто-то чего-то продает, а кто-то что-то покупает. А что именно, вариантов не так много: наркота да оружие. Непонятно только почему они выбрали такое людное место. Ведь согласно многочисленным фильмам да книгам подобные сделки проводятся наоборот в тихих и отдаленных местах, без лишних свидетелей, лучше на пустырях. Но и на эту тему тоже заморачиваться не хотелось. Его это не касается. Нужно избегать лишних проблем… Никуда не встревать, ни за кого не заступаться, в долг не давать, самому не брать и так далее и тому подобное.

— Ну что?! — перекрикивая музыку, спросил Вадим, когда Юля закончила разговаривать по телефону. — Когда притащатся?!

— Сегодня точно не придут!

— Почему?

— В аварию попали!

— Вот же блин! Серьезно, что ли?! Или шутишь?!

— Да какие тут шутки?! Реально в кого-то вляпались! Или в них… я не разобрала.

— Как они там? Целы?

— Жить будут! Машину помяли, ну и без ушибов наверняка не обошлось!

— Вот же блин, — снова ругнулся Куликов.

Весь вечер, на который они готовились морально пару дней, летел к чертям. Неприятно.

— Че делать-то будем? Одни тут куковать… Так неинтересно. Может, дальше пойдем по намеченной программе, пропустив этот пункт мероприятия?!

— Я не против!

— Тогда сваливаем!

Осушив бокалы, парочка направилась к выходу. Только они перешагнули порог как в глубине зала, скорее даже где-то в подвале раздался громкий хлопок. Клуб погрузился в тишину: смолкла музыка, перестала танцевать публика. Посетители клуба замерли, как громом пораженные, что было недалеко от истины и только после того как в этой звенящей тишине раздались частые хлопки, явно не от вскрытия бутылок шампанского, зал снова наполнил шум из панических криков. Все ломанулись к выходу.

— Бежим! — крикнул Вадим, направляясь к машине.

Обезумевшая толпа как стадо лошадей могла их просто свалить и затоптать.

Подбегая к "Мерседесу" Вадим отключил сигнализацию и первым заскочил внутрь. Следом в машину влетела Юля. Толпа в один момент образовала на стоянке море, огибающее машины, точно скалы.

— Капец моим зеркалам… — огорчился Куликов, когда кто-то, пробегая, сбил внешнее зеркало заднего вида и оно повисло на проводах.

Судьбу зеркала с левого борта повторило второе с правого.

— Вот черт…

Люди продолжали бежать прочь от клуба. Но кто-то, похоже, ошибся машиной и попытался сесть в "Мерседес" Куликова.

— Пошел на… — только и сказал он, собираясь послать нежелательного пассажира, когда вынужден был закрыть рот.

Прямо ему в переносицу смотрело дуло пистолета.

— Гони отсюда, — прохрипел нежелательный пассажир. — И поживее.

Юля закричала, но незнакомец ее осадил:

— Заткнись б…, а то мозги вышибу!

Это подействовало.

— Ну, чего тупишь чмо?! Че уставился?! Гони, давай!

— Дайте ей хотя бы выйти… — прохрипел Куликов, едва взяв себя в руки, что было непросто.

В конце концов, не каждый день тебе в лоб пушкой тычут. От этого как-то все в организме слабеет, превращается в вату.

— Никто никуда не идет, сидеть на месте коза! — придавил незнакомец Юлю рукой, припечатав ее к сидению. — Поехал!

Основная масса посетителей уже схлынула, и Куликов увидел вооруженных людей. Часть из них что-то высматривала на земле, другая часть стала разбегаться по окрестностям, явно в поиске этого парня с пистолетом.

— Щас они нас найдут по следу, что я невольно оставил из-за того что меня эти косоглазые подстрелили, и тогда нам всем крышка. Понял придурок?

— П-понял…

— Тогда гони!

Вадим повернул ключ зажигания и мотор рыкнул излишне громко из-за того что Вадим от переизбытка чувств утопил педаль газа в пол. Это просто автоматически привлекло внимание китайцев.

— Ну!!!

Ствол пистолета уперся Куликову в затылок и он стартовал так что завизжали колеса, источая клубы едкого дыма сожженной резины.

Разбилось заднее стекло и стали слышны частые выстрелы. К счастью большая часть пуль не достигала цели, впиваясь в другие машины, между которыми петлял Куликов пытаясь убраться со стоянки.

Наконец ему это удалось, и он выскочил на проезжую часть.

— Жми! Они сейчас погоню устроят!

Сомневаться в этом отчего-то не приходилось, и Куликов продолжал давить на газ, обгоняя немногочисленные машины полуночников.

* * *

Первыми на хвосте оказались вовсе не китайцы, как все того ожидали, а полицейские из ДПС, причем сразу две машины.

— …Повторяю! Темно-синий "Мерседес", немедленно остановитесь или мы вынуждены будем принять соответствующие меры!

Вадим неуверенно обернулся на незваного пассажира.

— Может…

— Рехнулся что ли?! Никаких "может"!

— Но они…

— Плевать! Иначе это сделают не они, а я!

Ствол пистолета снова больно ударился в затылок. Что ж, против такого аргумента не попрешь. Куликов сосредоточил все внимание на управлении и еще сильнее вдавил педаль газа.

Полиция, даром, что на отечественных машинах, не отставала и вскоре сквозь звуки сирены послышались пистолетные хлопки.

"Пытаются пробить колеса", — подумал Куликов, стараясь ехать как можно ровнее, чтобы у стражей правопорядка было больше шансов попасть, а то мало ли как у них со стрелковой подготовкой.

Но не попадали. Более того пассажир открыл ответный огонь.

— Получите, козлы горбатые! — орал он выпуская пулю за пулей.

Бандит оказался гораздо точнее, потому как не стеснялся какими-то правилами и стрелял по водителю. Одна из полицейских машин пошла юзом, налетела на бордюр и перевернулась.

— Получите, уроды!

Вторая машина тут же отстала, но от погони не отказалась, сопровождая беглеца и дожидаясь подкрепления.

— Ч-черт! — ругнулся Вадим, обернувшись всего на секунду и увидев, что из второй полицейской машины со стороны пассажира высовывается мент с автоматом в руках.

Тут уже ехать ровнехонько было равносильно самоубийству, и пришлось хорошенько покрутить баранкой, уходя с линии огня, закрываясь другими участниками дорожного движения, хоть те и старались как можно быстрее, оказаться как можно дальше от проблем, прижимаясь к обочинам и останавливаясь.

Такое поведение водителей сделало свое дело, и дорога оказалась практически пустой, что дало полицейскому открыть огонь. Из-за болтанки собственной машины и зигзагообразного движения "Мерседеса" в цель попало от силы пара пуль. Лопнул задний фонарь и открылся багажник, хлопая на волнистой неровности дороги, которая ощущается особенно сильно на высоких скоростях.

Пассажир, снова крича что-то ругательное, открыл ответную стрельбу, но на этот раз его точность оставляла желать лучшего.

— Давай в переулки! Нам нужно оторваться! И вообще сменить направление движения, а то они могут по ходу устроить засаду!

Спорить смысла нет и Вадим свернул в ближайший переулок, а потом и вовсе во дворы. Тут особо не погоняешь, а если кому-то сейчас взбредет в голову поехать куда-то или наоборот, кто-то только-только приехал домой и начал парковку, перекрыв дорогу, так это будет вовсе хорошо А еще лучше, если они попадут в тупик. Но увы, надежды на перекрытую дорогу не сбылись и на тупик тоже. Значит "Мерседесу" и дальше предстоит уходить от погони.

— Ишь какие настырные…

Тут перед полицейской машиной из-за поворота, перекрыв ей дорогу, выскочила темная легковушка. Из открытых окон высунулись короткие стволы пистолетов-пулеметов и открыли огонь.

— Так, от полицейского хвоста избавились, но появился китайский, — прокомментировал пассажир. — Не тормози, гони дальше.

Расстреляв патрульных, китайцы устремились в погоню за "мерседесом".

В такую же ловушку, что попали патрульные, чуть не угодил и Куликов, прямо перед ним, словно из ниоткуда появилась машина и перегородила дорогу. Но зная, что последует дальше, Вадим вывернул руль, смял декоративный метровый железный заборчик и вылетел на зеленую зону двора. Виляя между тополями и, проламывая заросли кустарника, он пересек двор наискосок, пробил еще одну дыру в заборчике и снова оказался на асфальте.

"Капец моей машине, — пронеслась в глубине сознания мысль. — Впрочем, черт с этой машиной, шкуру бы спасти…"

Китайцы все это время нещадно лупили по машине из своих пистолетов и автоматов, но никого не ранили и даже автомобилю серьезных повреждений не нанесли, хотя звуки попадания пуль в борт были отчетливо слышны.

Пассажир сделал еще несколько выстрелов по преследователям, а потом ругнулся:

— Проклятье, патроны кончились…

Вадим увидел в этом свой шанс, но как выяснилось преждевременно.

— Но тебе дергаться не советую…

Куликов увидел блеснувшую сталь не слабого ножа.

— Пошинкую в момент и тебя и твою кралю. Понял?

— Понять-то я понял, но и ты пойми, рано или поздно, китайцы нас достанут. Хотя бы просто потому что у меня бак пробит и топливо вытекает. Сам можешь на датчик посмотреть… А насколько хватит остатков зависит от того на каком уровне дырка. Может, мне самое дно продырявили и тогда встанем максимум через полчаса.

— Плохо…

— Да уж, хорошего мало.

— Значит так… сейчас уходишь в максимальный отрыв и, как скажу, притормозишь, я выскочу из твоей колымаги в какие-нибудь кусты, а ты дальше метров на двести-триста проедешь и тоже можешь остановиться. Вас они не тронут, вы посторонние, не при делах. Ясно?

— Ясно.

— Тогда рви…

Вадим честно попытался увеличить разрыв и уйти от преследования, опасно лавируя на поворотах, врезаясь в припаркованные автомобили, но китайцы не отставали. Более того, они вновь открыли огонь.

"Мерседес" просел на заднее левое колесо и рассчитывать на то что с таким повреждением можно оторваться от погони вряд ли приходилось.

Но тут беглецам невероятно повезло. Путь китайцам перекрыл ничего не подозревающий автомобилист, создав преграду на пути преследования, и это дало необходимую фору беглецам.

— Ну?! — не вытерпел Вадим. — Китайцев даже не видно! Когда сходить собираешься?!

Куликов обернулся назад и мысленно, а может и вслух длинно выругался. У пассажира отсутствовала половина черепа. Все-таки его достали.

Закричала Юля, также увидев, что случилось с их похитителем. Потом ее вырвало, благо она все же успела высунуться в окно.

"Значит, что, можно останавливаться?" – подумал Куликов, также чувствуя приступ тошноты.

Но страх гнал его дальше. Появилась мысль, что китайцы завалят его и его подругу как лишних свидетелей. Ведь они видели, как китайцы расстреляли полицейскую машину. А если нет свидетелей, то и грехи списать не на кого будет.

Куликов завернув за угол дома, резко остановился и скомандовал:

— Беги! Живо! Спрячься в подъезде!

— А ты?!

— Живо!

Юля выскочила из машины, а Вадим снова нажал на газ. Бежать и ему вместе с ней нельзя, китайцы, конечно, же сразу поймут что беглецы где-то недалеко и если их в достаточном количестве в машинах, а так оно скорее всего и есть, то сумеют быстро обыскать все укромные уголки.

"Лишь бы топливо не кончилось", — молил Вадим.

Оглянувшись, он увидел что погони нет. Куликов не поверил своему счастью и проехал еще метров двести, прежде чем понял, что безопаснее и правильнее заехать в какое-нибудь темное место и остановиться. Так он и сделал.

* * *

Сердце бешено колотилось. Только сейчас он осознал, как близко от него пронеслась смерть. Любая пуля выпущенная китайцами или полицейскими могла стоить ему жизни. Ему и его подруге, но и она кажется не пострадала, если судить как резво она бросилась прочь от машины. Впрочем это мог быть шок, и она просто не почувствовала ранения, но лучше если бы все было в порядке.

Когда Вадим хотел уже покинуть машину и убежать от нее как можно дальше, темноту разорвал свет фар быстро едущих машин и он невольно вжался в сидение, молясь лишь об одном, чтобы его не заметили.

Не заметили. Машины китайцев проехали мимо и бежать куда-то сломя голову уже не требовалось, хоть и задерживаться все равно не стоило. Но задержаться Вадима заставил угловатый предмет на сидении придавленный трупом нежеланного пассажира.

— Кейс…

Мысли заметались с хаотичностью и скоростью бешеного кролика в клетке.

Здесь было и любопытство. Что там? Деньги? Наркота? С последним связываться бессмысленно. Да и с деньгами тоже… Но…

Но тут взыграла алчность. Ведь денег в кейсе, если там действительно деньги, немало и наверняка не в рублевом номинале. Сколько? Полмиллиона? Миллион? А чего? Долларов? Евро?! В любом случае можно начать новую жизнь!

Но всему этому возражала осторожность, инстинкт самосохранения. Не стоит связываться с лишними проблемами. Не стоит брать что-то, что тебе не принадлежит, ведь это будут искать. А вычислить похитителя – нефиг делать. Достаточно просмотреть записи камер видеонаблюдения клуба.

Пока алчность и осторожность боролись, тело казалось действовало самостоятельно. Куликов вытянул из-под тела кейс и положил его на переднее пассажирское сидение. Кейс как можно было опасаться оказался не заперт и открылся стоило только нажать на кнопки замков.

— Ё-мое… — выдохнул Вадим.

В кейсе действительно лежали деньги. Много денег. Крупными купюрами. Полный кейс тысячных евро.

Один только вид такого количества бабла заглушил и удавил все прочие мысли. Ну кто откажется от такой кучи денег?! Особенно, если тебе их вечно не хватает?

Куликов поспешно закрыл дверь и выбрался из машины. Следовало как можно скорее уносить ноги. А ну как китайцы решатся досмотреть квартал более тщательно?

Двигаясь дворами, шугаясь и замирая при приближении любого транспортного средства, любой тени случайных прохожих, Вадим пробежал не меньше трех кварталов, прежде чем почувствовал себя в относительной безопасности и успокоился. Но ноги и руки все равно предательски дрожали, крутило живот.

— Домой лучше не возвращаться… Тогда куда? Может к Юльке? Нет… она тоже ничего не должна знать. Никто ничего не должен знать. Но что же делать?

Куликов уже пожалел, что взял деньги. Вместе с ними навалилось сразу столько проблем, что грозили раздавить его своей тяжестью. Ведь эти деньги рушили его привычную жизнь. Пусть не очень удовлетворенную, но спокойную и безопасную жизнь.

— А была у меня эта жизнь? Или только ее имитация? — спросил он себя зло. — Вот с такими деньгами можно зажить как человек. Только дергаться не нужно, а надо все хорошенько обдумать и действовать спокойно и методично. Для того чтобы все обдумать, нужно найти убежище…

С этим проблем не возникло. Рекламные листы с предложениями о сдаче комнат на час или день висят на каждом заборе, столбе и стене. Вадим уж взялся за телефон, но паранойя его уже достигла такого предела, что он уже опасался пользоваться своим мобильником. Когда поймут что деньги у него, начнут отрабатывать все его контакты, связи и средства коммуникации. Нужно звонить с нейтрального источника. С этим проблема… Просить ночью кого-то дать телефон – это уже ограбление.

— Ничего, дождемся утра… Благо ночи теплые.

Вадим уселся на лавочку, но через минуту, увидев чью-то тень, решил свалить и спрятаться где-нибудь получше. А ну как его решат ограбить какие-нибудь молодчики, а у него столько, сколько мало какой уличной банде снилось.

Ночь как известно время мечтаний и Вадим не удержался от того чтобы не помечтать. Как он распорядится свалившимся на его голову деньгами.

"Хату куплю. Машину крутую…" – предавался он мечтаниям.

Но день все ставит на свои места, разрушая построенные за ночь воздушные замки, так же как свет разгоняет утренний туман. Днем пришло понимание всей полноты серьезности его положения.

Заплатив вперед за снятую на сутки квартиру, Куликов развалился на жесткой кровати.

— Из города нужно сваливать… Здесь меня в один миг найдут. Как? Точно не на самолете и не на поезде. Засвечусь… Тогда на машине. Придется взять напрокат. Еще лучше на попутке автостопом. Да, именно так. Нельзя оставлять ни малейших следов, что могут вывести на меня.

Вадим вскочил с кровати и возбужденно заходил по комнате взад-вперед.

— Хорошо, я в другом городе… Новая проблема – документы. Но и эта проблема в принципе решается. Подам заявление об утере документов и получу новые, причем на новое имя. Отлично. Хотя…

В голову пролезла неприятная мысль о могуществе китайской мафии. Если китайцы захотят и додумаются до того что Вадим сменит имя, то они наверняка, смазав какие надо рычаги смазкой под названием деньги, смогут пролезть в Федеральную базу данных и узнать его новое имя. Но ничего другого не остается…

— Проклятье… слишком все на соплях…

Куликов сел и обхватил голову руками.

— Ну зачем я взял эти чертовы деньги?!

Но и избавиться от них он тоже уже не мог.

— Хм-м… может получить еще и фальшивые документы? Это мысль!

Настроение стало быстро улучшаться.

— С помощью фальшивки можно даже перебраться за границу. Куда-нибудь на Украину, в Белоруссию или еще куда-нибудь. А оттуда еще дальше куда-нибудь в Сербию, Черногорию и прочее где много русских и мало китайцев! Лучше бы вообще туда, где их нет, но вряд ли есть места, где они не окопались своими чайна-таунами… разве что в Израиле, но и я не еврей. Да, так и поступим!!

Телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Звонила Юля, но Куликов решил не отвечать. Если уж рвать с прошлой жизнью, то прямо сейчас. Более того, он уничтожил свой телефон, раздавив его ногой, а все что от него осталось, смыл в туалете.

Хотя, чисто по-человечески следовало бы поинтересоваться, как ее дела. Не ранена ли… рассказать что и с ним все в порядке, чтобы не волновалась. Но раз звонит, значит с ней все в норме, и ладно. И потом, с ее телефона могли звонить уже китайцы, они не увальни вроде участковых ментов и действуют быстро, так что могли отработать его связи за пару часов.

Конечно, ей могла грозить опасность от взбешенных китайцев, но раз они не дозвонились до него, не сообщили что взяли ее в заложницы, значит и шантажировать причинением ей вреда его не могут, значит Юле ничего не сделают.

Успокоив себя такими аргументами, Вадим решил пройтись по магазинам и подготовиться к долгому путешествию. Ну и после составления плана есть чертовки хотелось.

"Жизнь продолжается, точнее, начинается!" – подумал Куликов.

Глава 2

Убегая Вадим часто менял машины и, в конце концов, оказался в Челябинске, достаточно далеко от Красноярска, чтобы можно было, наконец, успокоиться и приступить к осуществлению второго пункта своего плана, а именно получение новых документов на новое имя.

Чтобы не таскаться по белу свету с кучей наличности, Вадим сбросил все деньги на несколько номерных счетов.

Как и все в России процесс получения новых документов ожидался небыстрым. А пока крутилась неповоротливая бюрократическая машина, Куликов коротал дни в съемной квартире за телевизором, узнавая много нового из новостных телепередач о различных процессах на родине и в мире, на которые он раньше не обращал внимания, потому как просто не имел так много свободного времени.

— …Во Владивостоке, Хабаровске, Николаевске-на-Амуре и Благовещенске вновь прошли демонстрации выходцев из Китая протестующих против, по их мнению, бездействия властей в расследовании убийства двух подростков китайской национальности, погибших в результате массовой драки во Владивостоке… — вещала с экрана дикторша.

Пошла картинка самой демонстрации и учиненных демонстрантами беспорядков. Они поджигали машины и кучи мусора из старых покрышек, палок, бумаги и пластика, что изрядно чадило. Стражи порядка едва сдерживали многотысячную толпу, условно мирную, на подступах к административному комплексу. Но сразу было видно, что хватит одной искры: неосторожного действия полиции или откровенной провокации со стороны самих демонстрантов чтобы условно мирная толпа превратилась в реально агрессивную и началось настоящее побоище с применением оружия в том числе и боевого, а не только травматического.

"В других странах обычно громят магазины, уличные кафе, — невольно подумал Куликов, и тут же его осенило: – Ну конечно, чего свое-то добро жечь? Все магазины и в особенности уличные кафе там уже давно китайские…"

— Но как сообщают корреспонденты с места событий, данные демонстрации имеют некоторые отличия от прежних, — продолжила ведущая. — У нас как раз на связи собственный корреспондент Михаил Хатин. Михаил, вы нас слышите?

— Слышу вас, Татьяна.

— Что вы можете сказать о нынешней демонстрации протестующих, Михаил. О каких отличиях идет речь?

— Отличия есть и они весьма тревожные, Татьяна. К прежним требованиям найти и наказать виновных в убийстве подростков прибавляются политические. Так вы можете видеть на одном из плакатов о предоставлении региону широкой автономии…

— Автономии?!

— Именно. Они требуют, чтобы и региональных глав, а не только местных выбирали, а не назначали из Москвы! Но транспаранты уже давно можно сказать устарели. Вы можете слышать, что многие из демонстрантов уже в открытую кричат о требовании предоставления независимости региону и отделении его от России!

— Это же сепаратизм, если не сказать больше!

— Вот именно. Обстановка час от часу продолжает накаляться.

— Что же делают власти?!

— Пока ничего. Похоже, они заняли выжидательную позицию, отделываясь заявлениями о том, что идет расследование, и виновные обязательно будут найдены и наказаны. Но как видно, демонстрантам этого мало и они жаждут крови.

— Знаете Михаил, у некоторых мнительных людей не может не возникнуть ощущения, что смерть двоих подростков используется лишь как повод вот для этих политических игр? А как кажется вам, очевидцу происходящих событий?

— Вполне возможно, что так и есть, Татьяна…

Похоже, ведущая перешла какую-то допустимую грань, она, криво улыбнувшись, прижала микронаушник в ухе пальцем, что-то выслушивая. Выслушав наставления, она поспешно попрощалась с корреспондентом и, как ни в чем не бывало, продолжила:

— К другим темам. На востоке Китая проходят масштабные военные учения…

Но и эта тема была быстро скомкана, после очередной заминки ведущей и перешли к очередному репортажу.

— …В южной Америке продолжает бушевать циклон Викториан. В настоящий момент ураган медленно смещается на северо-восток, и под его удар попала Мексика…

Крупным планом пошла картинка природного катаклизма с другого конца света. Ураганный ветер трепал дорожные знаки и срывал рекламные щиты, валил деревья, и переворачивал машины, обрывал провода линий электропередачи. Водные потоки неслись по улицам полноводными реками, сдвигая со своих мест припаркованные машины, сталкивая их и создавая из них своеобразные запруды. Обезумевшая природа веселилась во всю свою мощь, показывая человеку, как он жестоко ошибается, считая себя хозяином мира.

— …В Бразилии, по которой только что пронесся Викториан, число жертв уже перевалило за четыре сотни. Это крупнейшее количество жертв за последние пять лет. Разрушения, нанесенные ураганом, оцениваются в сотни миллионов долларов. В то же самое время, несмотря на начавшийся сентябрь, на Дальнем Востоке и Центральной Сибири стоит небывало жаркая и сухая погода.

Вадим действительно изнывал от жары. На календаре седьмое сентября, а на градуснике двадцать пять тепла по Цельсию и солнечно. Ни облачка. К тому же ему досталась комната на южной стороне дома, а потому чувствовал себя как в парилке. Взяв пульт от кондиционера, он понизил выдаваемую им температуру до минимума. Кондишн китайской сборки протестующее затарахтел, но потом все же выдал порцию более прохладного воздуха.

"Что поделать, — подумал Вадим, беря из холодильника бутылку минеральной воды без газа, — глобальное потепление… Мать его".

Куликов подошел под струю холодного воздуха и блаженно зажмурился, расставив руки в стороны. Только лишь почувствовав, что его немного проморозило, он отошел и выглянул в окно. Из шланга для отвода конденсата ручейком текла вода, не капала, а именно текла.

— С ума сойти…

Но здесь еще ничего. Вон люди гуляют по площади, тоннами пожирая мороженое. Маленькие дети резвятся в большом дворовом фонтане. Остается только посочувствовать детишкам, которым приходится уже корпеть над учебниками в школах.

Но это действительно еще терпимо. Куликов вспомнил репортаж из южных городов. Вот где действительно жара. Любой жаре жара.

Жители нижних этажей могли круглыми сутками наблюдать реальный дождь от этих самых страдающих неизлечимым энурезом кондиционеров стоявших в каждом окне, на каждом этаже. Их буквально заливало водой…

От постоянной сырости и общей высокой влажности климата в регионе, на стенах с северной стороны, куда никогда не заглядывало солнце, густо рос зеленый мох. Дома в этом смысле превратились в какие-то лесные пеньки, по которым легко ориентироваться по сторонам света.

Коммунальные службы просто не успевали отскабливать этот мох и прочий лишайник. А делать это нужно делать, иначе на этой образовавшейся подстилке, после того как в него набьется приносимая ветром земля, начинала расти реальная трава, и даже более того – небольшие деревца! Вроде бы ничего такого, но кирпич или бетонные плиты не любят постоянную сырость и начинают быстро разрушаться. Вода, как известно камень точит, а уж искусственный камень просто рвет, и корни растений этому только способствуют.

Очищенные от растительности поверхности обрабатывали какими-то составами, но действовали они недолго, тут же смывались струями из кондиционеров, а может, мох-мутант думал, что это наоборот удобрение такое и все начиналось сначала. И не было этой борьбе за чистоту ни конца, ни края.

Вадим в связи с этим только одного не понимал: почему нельзя объединить все "капающие носы" кондиционеров в единую систему водостока? Это что, так трудно? Разве что, для получения денег за регулярную очистку и обработку стен…

Но от кондиционера помимо плюсов – охлаждение воздуха, имелся еще пренеприятный минус – тело покрывалось чем-то липким, противным и каждые три-четыре часа приходилось ополаскиваться в душе. А это дорого… вода в такую жару при ее тотальном дефиците на вес золота. Счетчики фиксировали каждый потраченный литр и иногда Куликов подозревал что цифры накручиваются быстрее чем идет реальный расход живительной влаги. Ну да ладно, он здесь ненадолго. Еще пара дней.

— …Некоторые специалисты связывают аномальную погоду в России с экспериментами КНР в пустыне Алашань, — начала новый блок новостей ведущая, нервно стрельнув глазами куда-то мимо камеры, ведь новости вновь связаны с Китаем, но никаких дополнительных указаний не последовало, и она продолжила: – Для наших телезрителей напомним, что год назад в означенном регионе Китая произошла очередная электромагнитная аномалия. Далее в течение года произошло еще несколько случаев активности, причем каждая последующая длилась на несколько часов дольше предыдущей. Полную хронологию событий можете узнать на официальном сайте Новостей Первого канала… И вот в последнем случае аномалия продолжается второй месяц и как видно не собирается стихать. Как видно по снимкам со спутника, над районом аномалии собирается грозовой фронт. Все затянуто тучами…

Вадим отключил телевизор, все это он уже много раз видел и его это мало интересовало. У него сейчас своих проблем по горло и точно не до внутренней политики и размышлений о том, как все это будет разгребать Кремль.

* * *

— Надо бы вооружиться, — вслух подумал Вадим. — Хотя на прежние документы покупать легально что-либо уже не стоит – засвечусь. Да и лицензии нужны. Нелегально? Менты могут загрести… Пневматический взять, в качестве пугала? А смысл? Только и остается что газовый баллончик или электрошокер. Но это как-то несерьезно, с другой стороны, хоть что-то будет под рукой.

На том он и порешил. Во время очередного похода в магазин за продуктами Куликов зашел в оружейный магазин и приобрел электорошокер с газовым баллончиком. Искра что пробежала между контактами внушала уважение.

— В неспокойном районе живете? — удивился продавец.

— Типа того…

Рассовав средства самозащиты по карманам, Вадим пошел уже в продуктовый магазин.

Покачнувшийся синий фургон с затемненными стеклами на другой стороне двора от подъезда, в доме которого он снимал квартиру, заставил Вадима напрячься.

"Да, плохи мои дела, — подумал он, через силу продолжая идти к дому, пытаясь стряхнуть с себя напряжение, — совсем параноиком стал. Еще немного и я буду бояться собственной тени".

Но самоирония не помогла ему избавиться от подозрительности. Что-то с этим фургоном действительно было неправильно.

"Он качнулся… — начал анализировать Куликов. — Почему? Внешнего воздействия не было. Никто не вылез… Тогда остается внутреннее. Допустим, кто-то залез в салон и я просто не заметил этого момента. Такое тоже может быть. Но если кто-то залез, то почему фургон стоит так долго? Кто-то уже давно должен был поехать… но он стоит… Стоит…"

Остановился и Вадим.

— Черт возьми… но как же они меня нашли?!

Куликов бросил сумку с продуктами и рванул обратно прочь из двора на простор, чувствуя себя от такого собственного финта довольно глупо. Но чувство глупости прошло в одно мгновение стоило ему только увидеть, как синий фургон сорвался с места, а из его подъезда выскочило два человека бросившихся за ним следом. Это придало ему сил и скорости.

Дважды чуть не попав под колеса, Куликов перебежал дорогу и бросился бежать дальше. Но куда бежать? Где скрыться? Увы, на эти вопросы у него ответов не имелось. Не готовил он пути отступления на подобный случай, ну никак он не рассчитывал, что его могут найти. Но ведь как-то нашли. А как – уже не важно. Главное что нашли и бегут по пятам, причем догоняют и довольно быстро.

Китайцы наседали. Куликов сделал еще один маневр и снова перебежал дорогу, под визг тормозов и гудки разъяренных автомобилистов. Но это не помогло ему оторваться. Тогда он, в порыве отчаяния, бросился в расползающийся прямо у него на пути ресторан.

Столкнув кого-то с ног в дверях, Куликов влетел в зал и бросился на кухню. В дверях произошла легкая заминка, когда китайцы столкнулись с только-только вставшим на ноги посетителем, снова повалив его на пол.

— Стой! — закричал, обращаясь к Куликову один из китаецев. — Стой, а то хуже будет!

Не обращая внимания на угрозы, Вадим ворвался на кухню и продолжил бежать прочь, едва не проскакивая повороты в лабиринте столов, плит и стеллажей с различной кухонной утварью.

Всех работников кухни, что встречались ему на пути, он швырял в сторону преследователей, но китайцев это не останавливало и они продолжали сокращать дистанцию.

Здесь, как и на любой другой кухне в качестве поваров работали почти одни китайцы. Так что ничего удивительно в том что гнавшийся за ним китаец что-то пискляво-отрывисто закричал на своем языке. Куликов не зная этого восточного языка, да и никаких других языков он тоже не знал, но по тону понял, что преследователь требует, чтобы повара задержали его.

Вадима спасло только то что эти повара оказались слишком сильно ошарашены происходящим и не сразу среагировали на требование своего соотечественника гнавшегося за лупоглазым. Да и потом реагировали лишь по стольку поскольку…

Куликов пронесся мимо столов по разделке, плит с кастрюлями и сковородами с чем-то варящимся и жарящимся и все, до чего дотягивались руки, сваливал на пол позади себя. Пару раз обжегся, когда приходилось крушить кастрюли.

Шум от такого вандализма на кухне поднялся невообразимый, повара уже и без всяких понуканий со стороны погони хотели разорвать на мелкие кусочки этого лупоглазого, и возможно сделали бы это, если бы Вадим не схватил со стола разделочный нож и, угрожая им, не пробрался к столь желанному "черному выходу".

Даже в столь критические моменты в голове вспыхнула совершенно отстраненная мысль. А почему эти выходы собственно называются "черными"?

"Наверное из-за того что раньше ими пользовались чернокожие рабы, коим не позволялось пользоваться парадным господским входом, — подумал он выскакивая на свежий ночной воздух. — Тогда в нашем случае выходы следует звать "желтыми" хоть китайцы и не рабы… Хотя кто знает, рабы они у своих хозяев или нет?"

Впрочем, потом ему подумалось, что название не имеет отношение к цвету кожи рабов, а все из-за того что черный выход, как правило, освещался.

Китайцы очень проворные люди. Один из преследователей в прыжке обхватил Вадима в районе пояса и свалил на пол. Тут же налетел второй, и на полу завязалась суматошная борьба.

Куликов, взведенный адреналином как пружина, отчаянно орудуя руками и ногами, заезжая китайцам по различным частям тела в том числе и слабо защищенным, тем самым не давая себя скрутить, вырвался из захвата, и, все еще борясь с противниками на полу, каким-то неосознанным движением, достал из кармана только что приобретенный электрошокер и угостил разрядом одного из своих соперников в грудь, а потом второго в ногу.

Первый китаец сразу задергался, уже и не думая о Вадиме, а вот второй оказался покрепче и снова попытался схватить Куликова. Хотя тут, наверное, все связано с тем, что второй разряд был слабее первого, да и зона поражения не жизненно важная. Но главное что ему удалось вырваться.

Выскочив на улицу, Вадим бросился прочь из тупика, радуясь тому, что его все еще не перекрыл фургон китайцев.

— Стой! Стрелять буду!

"Спасибо что предупредил", — подумал Вадим и в тот же миг метнулся в сторону.

Громкий выстрел за спиной и вправду хлопнул. Потом второй, третий… пули били в асфальт где-то рядом, рикошетя во все стороны, создавая угрозу шального попадания.

Это еще больше подстегнуло Куликова. Он двигался зигзагом то в одну, то в другую сторону, переворот через голову, вбок и снова вскакивал на ноги, чувствуя, как совсем рядом свистят пули. И так до тех пор, пока не выскочил из тупика.

* * *

Вырваться непосредственно из лап зверя, уже ощутив зловоние его пасти, еще не значит спастись. От этого разъяренного неудачей зверя, к тому же еще получившего от своей добычи по носу, еще нужно убежать и спрятаться, а это-то как раз самое сложное, ведь убежища в пределах видимости по-прежнему не наблюдается.

Куликов бежал, лавируя между довольно многочисленными прогуливающимися прохожими, еще несколько раз перебегал дорогу перед самими носами автомобилей провожавших его долгими возмущенными гудками и многоэтажной руганью водителей…

"Самый центр города и ни одного вшивого мента, не говоря уже о патруле! — негодовал Вадим. — Где они все, черт бы их побрал?! Спят, что ли?!"

Эта мысль подсказала ему верное направление дальнейшего движения и он, в очередной раз, перебежав дорогу, на секунду обернувшись, чтобы определить, как близко подобрались китайцы, увидел, что один из них на ходу общается с кем-то по телефону, наверняка корректируя подмогу, направился в сторону ближайшего полицейского отделения. Как раз соответствующая табличка указывала направление в сию казенную контору. В этом ему наконец-то повезло.

И вот она спасительная унылого вида дверь с вывеской над входом "Отделение полиции N…". Мимо визжа покрышками пролетела знакомая синяя машина марки "тойота" и остановилась точно на полпути между Вадимом и спасительным полицейским отделением.

Куликов даже подумал было о том, чтобы закричать "Помогите, убивают!" но не стал. До ментов все равно не докричаться, а прохожие ничем не помогут – разбегутся только во все стороны как тараканы от тапка.

Вадим невольно затормозил. Что делать? Куда бежать? Все пути перекрыты…

Преследователи тоже сбавили обороты. Незачем привлекать излишнее внимание. Полиция опять же близко… стоит только кому-то из них выглянуть на улицу по каким-то своим делам и все – вся погоня насмарку.

— Что же делать?..

Взгляд Куликова метался по стенам домов, лицам людей, машинам…

"Машины…" – осенило Вадима.

И молясь, чтобы ближайшая к нему машина стояла на сигнализации, пнул по стеклу со стороны водителя. Вой сирены, заливистой режущей уши трелью разлетелся по всей улице. Китайцы остановились, переглядываясь между собой. По приказу главного они все же сделали рывок чтобы схватить беглеца, но Вадим просто так не дался и юркнув в разбитое окно щукой оказался внутри машины.

— Пошли в жопу! — отбивался он от протянутых к нему рук желавших выдернуть его наружу.

Чтобы его все же не вырвали, пришлось воспользоваться газовым баллончиком. Это помогло и китайцев отбивало назад точно кувалдой. Но и самому пришлось изрядно надышаться…

Тянулись к нему китайцы, мужественно стараясь игнорировать газ недолго. Полицейские все же услышали вой сирены и высыпали на улицу, посмотреть, в чем дело. Китайцы, обливаясь слезами, тут же погрузились в свой микроавтобус и были таковы, только покрышки визжали, оставляя едкий дымный след.

— Мужик, ты чё, совсем больной, угонять машину прямо у нас под носом? — спросил капитан полиции в своем кабинете.

Куликова,, конечно, же, повязали. Он собственно и не сопротивлялся. Даже руки поднял. А его слезы от газа, по-видимому, приняли за несдержанность от неудачной попытки и осознания грозящего ему за попытку угона участи. Вот такой вот плаксивый угонщик попался.

— Или ты окончательно сторчался, все мозги себе отсушил и ломка тебя так доконала, что решил угнать первую же попавшуюся на пути машину, даже не заметив, что полицейское отделение всего в двух шагах?!

— Да не, начальник, с этим все чики-пики… я себе не враг, дурью разной не балуюсь.

— Вот и я смотрю, что на торчка ты не похож, хоть и опухший чего-то… Пил что ли?

— Нет…

— Что, так сильно проигрался, что мозги совсем опухли? Ты вроде бы не пьян и на долбанутого не похож. Так чего тебя закоротило?

Вошел сержант, прервав объяснения задержанного, протянув капитану лист бумаги с распечаткой.

— Ага, пробили твои пальчики… — радостно прокомментировал капитан. — О, какая биография! Куликов Вадим Иванович. Две тыщи двенадцатого года рождения. Сирота. Куча побегов из детдома… Три привода в полицию за хулиганство… Но ни разу не сидел… и вообще ни в чем таком не замечен, хотя не факт что не участвовал… Но да ладно, не пойман – не вор. В отличие от сегодняшнего… Вообще, у тебя довольно чистая биография для детдомовского. Даже удивительно. Тогда чего тебя понесло машину угонять? То ли ты действительно раньше просто не попадался и в официальной биографии твои делишки не отражены, либо это твоя первая попытка и первая неудача. Я склоняюсь к последнему. Уж очень топорная работа парень. Так машины не угоняет даже молодежь, чтобы просто покататься.

— Что поделать, начальник, кушать хочется, а с работой сами знаете как. Вот и решил машину угнать и на запчасти ее разделать.

— Понятно. Ну и что делать будем?

— В смысле?

— Будем заводить дело по угону и порче имущества? Или сразу отмажешься от владельца, выплатив стоимость ремонта плюс компенсацию за моральный ущерб?

"Заманчивая идея, да только что мне делать дальше после того как отпустят, китайцы сразу за порогом возьмут", — подумал Вадим и сказал:

— Увы, денег совсем нет.

— Плохо, — искренне вздохнул капитан, которому не хотелось начинать бумажную волокиту по такому мелкому делу, но делать нечего. Служба. — Сержант! В камеру его…

Явился вызванный хозяин машины, он написал заявление, и делу дали официальный ход. Вадима тут же переправили в СИЗО, где ему и предстояло дожидаться суда.

Впрочем, дожидаться суда он не собирался, потому, как мог его просто не дождаться. К полицейским могли подкатить китайцы и договориться за определенное вознаграждение.

Так что как только Вадим оказался в СИЗО он сразу же потребовал встречи с государственным адвокатом что ему уже должны были назначить.

* * *

Адвокат оказался молодым, по всей видимости, только что из института, тощим и очкастым с редкими усиками что, наверное, должно было придавать ему мужественности, но производило обратное впечатление. Даже если он очень талантлив в процессуальных тонкостях адвокатской работы, с таким лицом ему в крупных конторах работа заказана. Вот и приходится работать государственным адвокатом.

"Впрочем, ему в суде не выступать, а с той работой, что я ему хочу поручить думаю справиться даже такой плюгавый очкарик", — подумал Вадим.

— Убеди заявителя забрать свое заявление, — сказал Куликов, не успел адвокат поздороваться и разложить документы на столе. — Я заплачу ему втрое больше понесенного ущерба.

— Так что же вы сразу не пошли на мировую?! — удивился адвокат. — В материалах дела ясно сказано, что вы отказались от мировой…

— Не важно. Ты можешь это сделать?

— Думаю что да.

— Отлично.

— Но тут проблема…

— Какая?

— Уголовное дело уже заведено…

— Утряси этот вопрос со следователем. Никому лишняя морока не нужна. Если заартачится, намекни, что он получит вознаграждение. Понял? Если все сделаешь как надо, сам заработаешь пять тысяч зеленых рублей.

Адвокат заметно оживился.

— Я сделаю все возможное!

— Уверен в этом.

— Но все же скажите, почему вы сразу не решили дело миром, когда имелась такая возможность, а затянули проблему до такой опасной черты?

— Много будешь знать, скоро состаришься.

Адвокат, похоже, несколько обиделся, он собрал все свои бумаги обратно в потертый портфель и удалился.

"Затем, что мне нужно было убраться из обычного отделения как можно быстрее туда, откуда китайцам меня не так просто вытянуть, — мысленно ответил Вадим. — К тому же из СИЗО легче выбраться незамеченным. Хотя бы в машине своего адвоката… если она у него, конечно, есть".

Адвокату разобраться с попыткой угода не составило большого труда. Преступление не ахти какое серьезное, люди тоже везде понятливые сидят и при небольшой подмазке всех шестеренок правоохранительного механизма: выплатил штраф, возместил материальный и моральный ущерб владельцу машины, тем самым отозвав его заявление и дав на лапу следователю чтобы не заморачивался крючкотворством, Вадим Куликов стал чистым перед законом.

— Машина есть? — спросил Вадим у адвоката.

— Есть.

— Отвезешь меня подальше отсюда.

— Нет проблем, — кивнул адвокат, готовый поработать и шофером. А чего бы и не поработать, получив хорошее вознаграждение от клиента?!

— Тогда подгони ее к самому выходу.

Адвокат пожал плечами, но поскольку хозяин – барин выполнил все эти странные поручения. Как только старенькая "лада" адвоката притормозила у выхода из полицейского отделения, Куликов быстро юркнул внутрь.

— Погнали!

Машина тронулась с места, а Куликов быстро осмотрелся. Синего фургона с желтолицыми ребятами вроде бы нигде не видно, но осторожность все равно не помешает.

— Вам нужно куда-то конкретно?

— Нет. Просто подальше. Езжай куда глаза глядят.

— Хорошо.

"А если они машину сменили?" – подумал Куликов и снова внимательно осмотрелся.

Этот вариант следовало бы проверить.

— Давай направо… Теперь налево… снова налево… Направо…

Адвокат послушно крутил баранку, не рискуя возражать.

— А теперь резко ускорься.

— Но…

— Резко, я сказал!

Адвокат утопил педаль газа в пол и "лада" рванула вперед, словно заяц от только что обнаруженного у себя на хвосте хищника.

Это сработало. Одна из машин, белая "мазда" также резко выбиваясь из общего потока, рванула вперед.

— Твою же мать!!! — ругнулся Вадим. — Гони, адвокат, гони!

— Что?! Что происходит?! Я не собираюсь участвовать в ваших…

— Забухни и рви!

Но при всем желании оторваться на старом рыдване отечественного автопрома от иномарки, пусть даже такой же старой нереально и погоня настигала к тому же не очень умелого водителя.

— Ну и что теперь? — спросил себя Вадим.

Продолжать бегать дальше бесполезно – догонят. Возвращаться обратно в полицию тоже не выход. И тут Куликов прямо напротив, увидел вывеску: "Пункт вербовки в Вооруженные Силы Российской Федерации".

А чуть в стороне, большой три на четыре метра стандартный плакат, с четырьмя задорно улыбающимися парнями в камуфляже в голубых беретах с двумя автоматами, гранатометом и снайперской винтовкой в руках, призывающий весело провести время, набраться новых знаний и поправить здоровье за счет государства.

"Армия – вот истинный защитник населения", — усмехнулся Куликов и скомандовал адвокату:

— Стой!

Адвокат поспешно выполнил команду, заставив других участников движение нервно вилять в стороны и возмущенно гудеть сигналами.

Куликов выскочил из машины и побежал к пункту вербовки.

— Пока, придурки! — сделал неприличный жест китайцам Вадим и вошел внутрь.

— Чего вам нужно, гражданин? — неприветливо спросил дежурный в звании сержанта, оторвав взгляд от наполовину разгаданного кроссворда.

— А чего даете?

Дежурный сержант, еще больше набычившись, стал подниматься со стула с самыми решительными намерениями в отношении наглеца пришедшего сюда, да еще чего-то выпендривающегося.

— Ладно-ладно, не принимайте все так близко к сердцу! — примирительно замахал руками Вадим. — Вот решил верой и правдой послужить Родине в ее славных Вооруженных силах!

— Парень, еще одна подобная хохма…

— Молчу-молчу…

— Чего ты здесь забыл?

— Я же сказал,… пришел записаться на службу по контракту. Серьезно, — добавил Куликов, глядя в окошко двери, как немного растерянно на дороге стоят китайцы и оглядываются на своего командира. Вход в военкомат им заказан.

— Ага… — кивнул дежурный и продолжил пытливо смотреть на посетителя.

— Где тут тот с кем можно пообщаться более подробно на данную тему?

— Сейчас проводят, — после долгой паузы сказал сержант и подозвал провожатого солдата.

— Проводи гражданина к товарищу майору…

— Есть. Идемте, гражданин.

* * *

— Значит, хотите поступить на службу по контракту в Вооруженные силы Российской Федерации? — столь же подозрительно глядя на Куликова, что и сержант на КПП, спросил капитан Батраков, наверняка решая для себя, не идиот ли перед ним.

— Так точно.

Капитан еще раз заглянул в личное дело возможного новобранца на своем терминале.

— Что ж, в принципе я не вижу больших причин вам отказать, тем более что вы уже отслужили срочную… Мелкие неприятности с законом не в счет… и не с такими грешками брали. Здоровье тоже отличное, хоть в космонавты.

— Так точно.

— Но все же позвольте узнать, что привело вас к нам?

— Что и всех – урчащий живот.

— Что? Ах, понял. Оригинальный ответ, — холодно улыбнулся капитан, — хотя смысл не нов, даже типичен. Что уж греха таить, армии нужны солдаты. Армия без солдат – это профанация… Где хотите служить, гражданин Куликов? ВДВ? ВМФ? Бронетанковые войска и артиллерия?

Список невелик. Именно в обозначенных видах и родах войск требовались профессионалы, которых за относительно короткий срок можно состряпать из любой деревенщины. Для более сложных видов и родов вроде ракетных войск и авиации нужно учиться в военных училищах. В менее сложных, вроде обычной пехоты и инженерных войск.

— ВДВ,, конечно, же! — хлопнул по коленке ладонью Вадим. — С детства мечтал и вот, наконец, мечта станет былью! Небо, купол парашюта над головой! Лепота! На гражданке за то чтобы попрыгать с парашютом платить надо, знаете ли и немало, а тут тебе самому платят!

Капитан Батраков лишь слабо улыбнулся, прекрасно понимая, что ни о чем подобном Куликов никогда не мечтал. И вообще, стоит ли с ним связываться? Но тут свое дело сделала статистика, чем больше принято новобранцев, тем лучше послужной список.

— Что ж, думаю, с этим проблем у вас не возникнет, как я и говорил здоровье у вас на высоте. В крайнем случае, попадете в морскую пехоту.

— Черные береты? Тоже ничего, — согласился Вадим. — Морской воздух… пляжные курорты.

Он согласился бы, на что угодно лишь бы выскользнуть из цепких лап китайской мафии.

— Хотите служить в какой-то определенной бригаде ВДВ или районе России?

— Мне без разницы.

— Тогда отправим в ближайшую, где ощущается особенно острая нехватка личного состава.

— Отправляйте.

— Что ж, подписывайте трехгодичный контракт, Куликов Вадим, — протянул бланк и ручку капитан.

"Срок как за мелкую кражу или хулиганство с причинением имущественного ущерба", — само собой возникла мысль в голове из Уголовного Кодекса, который он неплохо знал.

— Внимательно прочитайте пункт об обязанностях сторон и ответственности за неисполнение контракта, — дал ему последний шанс одуматься майор.

— Это лишнее, — беззаботно отмахнулся Вадим и поставил размашистую подпись.

Куликов не собиравшийся служить ни дня, все же быстро просмотрел нужную главу. Там говорилось о уголовной ответственности за дезертирство с заключением под стражу на срок до пяти лет. В случае расторжения контракта в одностороннем порядке придется выплатить штраф, а также возместить расходы в сумме потраченной государством на его содержание и обучение.

"Ну и черт, — отмахнулся он мысленно. — Штраф если поймают, заплачу, а условный срок мне по жизни не помеха, если взять хорошего адвоката денег вполне хватит, а еще лучше, если прийти с повинной добровольно".

— Замечательно… Поздравляю, рядовой Куликов… завтра же вы отправитесь к месту службы. У нас как раз есть попутный транспорт. Приходите завтра к восьми ноль-ноль.

— Я вообще-то не местный…

— Это не проблема. Можете перекантоваться у нас в расположении. Специально для иногородних сделали.

— Э-э… спасибо, товарищ капитан.

— Да не за что.

Глава 3

Маяться долго не пришлось. До утра промариновав Куликова в небольшой комнате с двухъярусными кроватями и даже покормив сухпаем, его и еще одного мужика, от которого до сих пор разило как от пустой бочки из-под браги, наконец, позвали на погрузку. Впрочем, как всегда принято в армии полезное совместили с приятным, и Вадиму пришлось немного поработать грузчиком, вместе с солдатами загружая в кузов какие-то тюки с чем-то мягким.

— Что там?

— Не твое дело, — тут же отреагировал старый старшина, руководивший работами. — Давай теперь сам туда.

— Нет проблем…

Следом, после того как солдаты буквально забросили тело "синяка" в кузов с кряканием все-таки возраст не маленький, за сорок, забрался сам старшина.

— Уф… Поехали!

— О, товарищ старшина, я смотрю у вас оружие! — указал Вадим на кобуру на поясе сопровождающего лица. — Боевое?

— Нет, блин, водяной…

— А так похож на настоящий. Прям не отличить.

— Послушай меня, умник, — улыбнулся старшина, приблизившись к Куликову, — у меня от капитана на твой счет особые инструкции. Он сказал следующее, я буквально цитирую: внимательно смотри за этим говнюком, только дернется, стреляй ему сначала в задницу, а если не поймет – в башку. Усек всю серьезность своего положения?

— Усек…

— Не понял.

— Так точно, товарищ старшина, усек! — отчеканил Куликов и дурашливо отдал честь, левую руку приложив к "пустой" голове.

Сопровождающий только ухмыльнулся.

От излишнего шума заворочался, устраиваясь поудобнее на мешках, и что-то забурчал пассажир, от которого несло перегаром на добрый километр.

— А кто мой сосед?

— Отпускник… мать его. Все деньги просадил в этих казино, чтоб им пусто было.

То, что его преследуют китайцы, Вадим увидел сразу по выезде за территорию вербовочного бункта.

— Товарищ старшина…

— Ну чего тебе еще, Куликов?

— Я хотел спросить, какое наказание вас ждет, если я все же сбегу?

— Ты не сбежишь, — усмехнулся старшина. — Ты уж мне поверь.

— И все же? Так, чисто гипотетически…

— Собираешься бежать?

— Чисто гипотетически.

— Ну, если чисто гипотетически, то разжалуют из старшины в старшего сержанта, если не в младшего, с соответствующей потерей всех надбавок и премий. А то и вовсе уволят, если командир будет не в духе, возраст у меня уже как видишь пенсионный, никто держать не станет… Так что не советую дергаться, малец, — похлопал сопровождающий по кобуре. — Увольняться я не хочу, даже чисто гипотетически.

Вадим кивнул и не стал задавать следующий вопрос, заключавшийся в предложении денег в обмен на свободу. Это вояка не пойдет на сделку, не станет рисковать послужным списком и выслугой лет, а значит размером пенсии, ради небольшой стопки зеленых бумажек, да и ради большой тоже… просто побоится.

— На кой черт ты вообще завербовался, если так хочешь теперь слинять?

Вадим невольно посмотрел наружу, там вдалеке виднелась точка идущего по следу синего фургона. Но рассказывать старшине свою историю не стал. Просто промолчал. Тот и не настаивал на ответе.

Через несколько часов, уже ближе к вечеру, машина китайцев пошла на сближение.

"Предупредить об опасности? — возникла первая мысль у Куликова. — Они ведь вполне могут учинить разбой прямо на дороге! Прострелят колеса, потом перестреляют всех к чертям собачьим!"

Но он этого не сделал, просто замерев на месте пока фургон не обогнал армейский грузовик, уйдя вперед. Вадим вскочил и посмотрел в небольшое окошко в брезенте как раз над кабиной. Нет, китайцы не стали устраивать на дороге засаду, а уехали дальше, скрывшись за поворотом.

"Неужто отвязались? — недоверчиво, но все же с искрой надежды подумал он. — Нет, на них это не похоже. Наверняка что-то придумали…"

И словно в подтверждение самых дурных предчувствий через несколько минут грузовик стал замедлять скорость. Вадим снова вскочил, ожидая самого худшего – китайцы все же решились на засаду. Но нет, пронесло.

— Чего ты дергаешься? — недовольно заворчал старшина. — Сядь и не мельтеши.

Куликов с облегчением сел на место. Засады нет, просто остановка у кемпинга. Куча машин, полно народу, кто-то у шиномонтажки проверяет колеса, кто в кафе, кто спешит в сортир. Детишки с шумом глазеют на грустно сидящего в тесной клетке грязного со скатавшейся шерстью бурого медведя, подбрасывая ему то огрызок яблока, то корку хлеба.

Хлопнула дверь грузовика, и ефрейтор прокричал:

— Товарищ старшина, остановка десять минут!

— Без тебя знаю. Пошли дела делать… кто не сделает сейчас будет терпеть до самого победного конца. Или на ходу производить бомбометание на позади идущие машины!

Старшина хрипло засмеялся своей шутке.

Вадим спрыгнул на асфальт и огляделся. Хорошо это или плохо, понять пока трудно, но фургона китайцев он нигде не видел.

— Не озирайся, бежать тебе некуда, — по-своему понял поведение подопечного сопровождающий.

— И не думаю…

— Тогда пошли.

Вадим зашагал за старшиной

— Товарищ старшина, может, прикупим чего? — кивнул Куликов в сторону магазинчика после посещения туалета. — А то эти сухпайки ваши… еще успеем наесться. А так хоть меню разнообразим газировочкой да печенюшками. У меня и деньги есть, я не жадный, всем достанется.

— Хорошо, время еще есть. Иди.

"Ну да, будто они без тебя уедут", — усмехнулся Вадим.

Не доходя до магазина пару шагов старшина разразился потоком брани:

— Вот слепошарые уроды! Сидят, ни черта не видят, а у нас груз!

Куликов обернулся и понял, отчего так нервничал старшина. Два бойца: водитель и ефрейтор действительно сидели в кабине слушая музыку кивая в такт мелодии, в то время как какая-то обнаглевшая шпана заглядывала в кузов, того и гляди действительно что-нибудь стащат.

— Ладно, воин недоделанный, покупай быстро чего-нибудь, а я пока этих любопытных отгоню и меломанов вздрючу!

Старый старшина убежал исполненный праведного гнева, а Вадим принялся делать заказ. Только успел расплатиться, как почувствовал, что его схватили за руки, в бок что-то больно кольнуло, не иначе нож, и голос с китайским акцентом произнес:

— Только пикни и я тебе кишки пошинкую… Идем.

Идти не пришлось. Пара сильных узкоглазых ребят его буквально подняли точно манекен и понесли за угол магазина. Вся бригада скрылась за кучей из использованной тары. Здесь стояла их машина.

— Думал сбежать от меня ублюдок, да еще с нашими деньгами! Воришка!

— С деньгами лучше, чем без…

Договорить он не успел, получив от пленителя профессиональный удар в печень. Согнувшись пополам, Вадим рухнул на колени, жадно хватая воздух. Его подняли и забросили в фургон, после чего вся бригада также забралась внутрь и закрыла за собой дверь. Только почему-то не спешила уезжать, видимо решив все сделать на месте.

— Я же тебя за это убью, гаденыша!

— Хр-р… Можно подумать… вы бы меня в живых оставили после ночных гонок с расстрелом полицейских… Вам ведь одним больше, одним меньше, все без разницы. Свидетель есть свидетель.

— Нет, не оставили бы, тут ты прав. — Не стал спорить китаец. — Но тогда я сделал бы это быстро и безболезненно, ты бы даже ничего не почувствовал, а сейчас я тебя помучаю. А уж мы китайцы знаем тысячи способов медленного и болезненного для жертвы убийства.

— Не сомневаюсь. Но это, на мой взгляд, непрофессионально, да и времени у тебя нет для особых изысков.

— Ладно, хватит пустой болтовни. Где деньги? Обыщите его…

Парочка боевиков стала быстро обшаривать Куликова. Его бумажник с документами и кредитными карточками они нашли без особого труда.

— Вот и все… — достал Нанкин пистолет и быстро навинтил глушитель.

— А помучить… — выдохнул Вадим, особенно остро осознав, что для него уже все кончено.

Вся жизнь так и промелькнула перед глазами. Особенно остро дало о себе знать сожаление, что он все-таки не сдержался и позарился на чужие деньги и вот приходится расплачиваться по полной.

— Ты правильно сказал: это не профессионально. А профессионалами надо быть во всем.

Вадим зажмурился и вжался в стенку фургона, когда китаец медленно стал нацеливать на него пистолет, решив напоследок все же помучить жертву если не физически, то хотя бы морально.

Сухой щелчок выстрела раздался одновременно с шумом резко открываемой двери, это и спасло Вадима от верной смерти. Лишь в лицо ударило облако горячего газа. А дальше после изумленного "ёк твою плешь…" полноценно грохнуло четыре быстрых выстрела.

— Ты живой?!

Куликов открыл глаза и обнаружил, что все китайцы развалились в живописных позах с красными пятнами на телах, у кого где, а в проеме стоит старшина со своим АПС, таким же стареньким под стать своему хозяину. Из дула пистолета медленно тонкой струйкой исходил сизый дымок.

— Живой…

— Тогда нечего отдыхать, пошли отсюда, пока на шум толпа не сбежалась.

— С радостью…

Ноги Вадима почти не держали, превратившись в какие-то резиновые изделия. Вадим и сам не ожидал что на него так сильно подействует дуновение смерти. Даже стыдно как-то. Что уж там говорить, чуть не обделался самым позорным образом. Так что старшине половину пути до грузовика пришлось помогать своему подопечному, чтобы тот банально не упал. Помог забраться в кузов и запрыгнул сам. После чего хорошенько постучал в кабину через брезент, прокричав:

— Дави на газ!

Грузовик, рыкнув пару раз, тронулся с места и покатил дальше по своему маршруту.

— Че за уроды?

— А, — попробовал отмахнуться Куликов.

— Ты не акай. Я на них четыре пули истратил, а мне за растраченный боеприпас еще отчитываться придется. Конечно, писать, что я завалил четырех китаёз, мне сам понимаешь не с руки, самого за жопу прихватят, но чтобы придумать правдоподобную сказку я сам хочу послушать историю. Уж уважь старшего по званию и возрасту, расскажи сказку.

— Хорошо товарищ старшина… уговорили. Только сначала скажите, как вы меня нашли, да еще так быстро?

— Да как-как, кверху каком. Я этих поганцев разогнал, только хотел за меломанов взяться, оглядываюсь, а тебя, поганца нет нигде. Ну, думаю, убег, сволочь такая… а куда? Естественно за магазин, чтобы дольше оставаться скрытым от глаз, в мертвой зоне значит… Ну и я туда… А тут смотрю, фургон… Вспомнил как ты на него нервно реагировал. Ну,вот и сложил два плюс два, думаю твои подельники какие-то, открываю… а тут новобранца косоглазые пушкой в лоб тычут. Я за свою… рефлексы еще, слава богу, работают что надо.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Ну, так кто эти поганцы?

— Триада…

— Ух ты!

Куликов быстро рассказал своему спасителю весьма занимательную историю, опять таки умолчав о деньгах. И только к концу рассказа выяснил что убегая чисто машинально успел прихватить с собой все что у него отобрали, вырвав бумажник из ослабевших пальцев главного китайца. Сам удивился.

— Тогда понятно чего ты в армию дернулся, а теперь слинять хочешь, но не получится. Попала нога в колесо…

— Посмотрим, — нашел в себе силы усмехнуться Вадим, — но так и быть товарищ старшина, в благодарность за свое спасение, не в ваше дежурство.

— Вот уж удружил! — посмеялся сопровождающий. — Но я все равно буду за тобой приглядывать.

* * *

Вадим, как и обещал, не сбежал, хотя пара моментов у него имелась. Дал довезти себя до Бийска, где промаялся на распределительном пункте еще два дня, пока не сформировали группу из таких же как он, завербовавшихся со всей округи и всех вместе повезли на постоянное место службы в воинскую часть под Таштаголом, что недалеко от Новокузнецка – Сто тринадцатая бригада ВДВ.

Сбежать во время переезда не представлялось возможным, на всех выходах стояли дежурные. Кроме того, двери запирались. Не прыгать же в окно на виду у всех? А в туалете окно не открыть. Оно там вообще не открывается. Так и не найдя ни одной возможности Куликов в расстроенных чувствах завалился на верхнюю койку, отсыпаться, больше собственно говоря делать нечего.

— Слушай, Димон! — позвал его сосед с нижней койки по имени Юрий Бардов, явный нацик, если судить по наколке фашистского креста на голом затылке, и постучал по верхней койке, на которой и валялся Куликов, обдумывая стратегию своей дальнейшей жизни.

Стоит ли, например, подкатить к новому начальнику с предложением денег? Но тут плохо, что наличности почти нет, только карточка, а значит этот вариант может не прокатить, слишком уж много мороки с переводами средств. Придумать что-то еще ему не дали, потому как отвлекли.

— Димон! Ты чего, оглох или бревном свежесрубленным прикинулся?

— Чего тебе, Бард? — нехотя вынужден был откликнуться Куликов.

— Порежемся в картишки?

Куликов лишь усмехнулся, дескать, знал бы кого просишь, несмотря на то, что резались они в банального "дурака". Бардов поначалу предлагал играть в более культурные игры вроде покера, но остальные попутчики таких сложных игр не знали. Сам Вадим в карты играл хорошо, благодаря хорошей памяти. При желании, он даже мог бы стать неплохим шулером.

Но шулеры-одиночки уже давно большая редкость. Чтобы реально зарабатывать на жизнь игрой в карты, нужна своя команда, а это значит, что нужно кому-то довериться. Более того, вступить в какую-то организованную преступную группировку, чего Вадим не хотел. Не потому что не хотел быть причастным к ОПГ, просто он предпочитал рассчитывать только на себя. В группе же всегда существует риск, что кто-то скурвится, продаст, придется участвовать в реальных разборках с конкурентами, просто попадется и вместе с ним по известному маршруту загремят все остальные.

— Не хочу.

— Да ладно тебе! Или все еще мучаешься? Тогда на, подлечись… — протянул Юрий початую бутылку пива. — Быстро придешь в норму, гарантирую. Я сам недавно с похмелья, так что понимаю тебя сейчас как никто другой.

Попутчики прыснули смехом. Вадим их прекрасно понимал, потому как недавно смотрелся в зеркало и впечатление он производил именно человека совсем недавно вышедшего из сильного запоя. Опухший с синевой под глазами, все это следствие применения газового баллончика.

"У меня похоже аллергия на эту дрянь, раз последствия не сходят так долго", — подумал он.

Кроме того из-за всей этой круговерти что случилась с ним за последние несколько дней, чувствовал он себя действительно не очень хорошо, и от пива отказался, потому как не поможет, не с похмелья ведь, а то и хуже станет.

— Спасибо, не нужно.

— Ну ты че, в натуре?

— Да оставь ты его, — заступил некто Алексей Белый. — Человеку плохо.

— Не, пусть играет!

— Ну, ты сам напросился…

Вадим крякнул, матернулся про себя и стал спускаться. Вообще-то он не любил подобные кампании, будучи по жизни одиночкой, но понимал, чтобы отношения не испортились и не мешали жить, нужно соответствовать.

Тем более в одном с ним плацкартном купе собрались его ровесники двадцати пяти-двадцати восьми лет, в отличие от остального молодняка до двадцати трех, решившего поискать счастья и приключений на свою задницу в армии, рассосавшегося по другим плацкартным купе.

— Ладно, давай. На что играем?

— Ну…

— Понимаю, денег нема, — кивнул Вадим и предложил: – У меня тоже ни копья в карманах. Давай на услугу официанта?

— То есть?

— То и есть, что проигравший идет за чаем на всех, а то проводники совсем что-то обленились вконец, совсем копытами не шевелят, а в горле пересохло, спасу нет.

— Так возьми пива, — снова предложил Юрий и протянул наполовину опустошенную бутылку.

— Не хочу. Ну так как, будем играть на услугу официанта или ты отказываешься?

Бардов игравший крутого с первого момента своего появления оглянулся на сотоварищей, ему подобная перспектива в случае проигрыша взападло, но, понимая, что раз сам замутил с игрой, то пути отступления все отрезаны. В общем, как говорится, сам себе на яйца наступил.

— Согласен…

Что и говорить пришлось Юрику и еще двум соседям, до конца пути ходить за чаем. Вадим, правда, постарался так чтобы чаще всего двигал ножками Бардов, доставший его с игрой в тяжелую жизненную минуту.

— Давай, двигай за чаем, — отложив в сторону карты, сказал Вадим. — Больше играть не буду, пока чаю не попью.

Бардов уже и сам не рад был что заварил эту кашу и хмуро всех оглядев, понуро поплелся к проводникам, а через минуту вернулся с подносом уставленным стаканами с кипятком.

— Вот…

Из поезда они выходили если не лучшими друзьями, то вполне добрыми приятелями, ну разве что обиженный нацик держался бочком.

На вокзале их уже ждал автобус. Через полчаса пути сорок человек пополнения оказались за воротами с большим двуглавым орлом.

— Стройся! Равняйсь! Смирна-а! — проорал сопровождающий сержант, когда пассажиры высыпали наружу из автобуса и направился в сторону появившегося из штаба полковника с докладом.

За полковником двигался крепко сбитый старший сержант.

— Здравствуйте, товарищи солдаты! — поздоровался с вновь прибывшими, полковник.

— Здравья-желаю, товарищ полковник! — довольно стройно ответило пополнение.

— Я – полковник Гороховский Петр Терентьевич, командир Сто тринадцатой бригады ВДВ, в которой, если пройдете все испытания, будете иметь честь служить и вы. Представляю вам вашего старшего сержанта-инструктора Коржакова Максима Денисовича. Он будет вашим командиром на все время испытания, далее тех, кто пройдет отсев распределят по подразделениям бригады.

Глава 4

Армия… Снова армия. Засыпал Куликов тяжело, скрип кроватей от ворочающихся на них тел, шепот, дежурный свет из коридора, все это его с непривычки раздражало. Ведь последний раз он спал в казарме десять лет тому назад, и ему даже в страшном сне не могло присниться, нет, это-то как раз снилось и не раз, но он никак не мог представить, что сон станет явью… и он вновь когда-нибудь обует "кирзачи". Однако ж обул.

За предыдущий день из новичков сформировали учебный взвод, разбили на отделения, постригли, дезинфицировали, еще раз проверили здоровье… в общем, обыкновенная армейская рутина с новобранцами.

К тому же снился ему китаец. Сон был рваным, нехорошим. Вадим снова убегал, но его ловили, вешали на крючья в пыточной и этот китаец тыкал пушкой ему в лоб, медленно спуская урок. Но выстрела не произошло, он проснулся от выкрика старшего сержанта Коржакова:

— Подъем, засранцы! Или вы решили дрыхнуть до вечера?!

Кое-как разлепив глаза и свесив ноги, Вадим лениво стал нащупывать свою форму. Настроение у него было препоганое.

— Живее, поганцы! Если последний из вас выскочит из казармы позже, чем через сорок пять секунд, не забыв при этом заправить койку, взводу придется хорошо попыхтеть из-за этого ублюдка, наматывая лишний километровый круг на зарядке! И кого вы все за это будете благодарить или винить мне по барабану! Время пошло! Пять секунд прошло! Десять секунд прошло!..

После такого предупреждения и начавшегося счета шуршание и мельтешение в казарме значительно усилилось. Бежать лишний круг никто особого желания не испытывал. Вадим также быстренько оделся, обулся и застелил койку, тут ни память, ни рефлексы, приобретенные на срочной его не подвели.

В общем, они успели. В казарме идеальный порядок, строй ровный хоть микрометром мерь.

— Замечательно! Но я поздравляю вас, вы все равно побежите дополнительный километровый круг! — осчастливил бойцов старший сержант.

— Почему? — вырвалось у Вадима.

Коржаков в один момент коршуном навис над Куликовым.

— Вы что-то сказали, рядовой?!

— Никак нет, товарищ старший сержант! — быстро осознал свою ошибку Вадим.

В армии рот без разрешения открывать не стоит. И даже разрешения лучше не спрашивать.

— Значит у меня слуховые галлюцинации, солдат?! — взбесился Коржаков, приблизив свое лицо к лицу несчастного новобранца, так что они едва не соприкасались, забрызгивая его слюной. — Может я шизофреник, которому слышатся посторонние голоса, коих в природе нет?! Если так, то почему меня не забраковала медицинская комиссия?!

Оставалось только гадать: это реальный его гнев или же просто хорошая игра, достойная самых высших оценок по актерскому мастерству.

Вадим стушевался, точно зеленый юнец, некстати подумав, что он и впрямь зеленый да еще пятнистый, совершенно не соображая что отвечать чтобы не навлечь на себя еще больший гнев сержанта. И ладно бы только на себя, так по закону жанра, показанному в сотнях фильмах про армию и описанному в тысячах книг про нее же, из-за него может достаться всему взводу, а это уже совсем другой коленкор получается.

— Э-э… никак нет, товарищ старший сержант!

— Что "никак нет"?!

— Вы не шизофреник и у вас не было слуховых галлюцинаций, товарищ старший сержант!

— Стало быть, ты что-то сказал, солдат!

— Так точно, товарищ старший сержант! Сказал…

— Что и требовалось доказать. Отвечаю на твой вопрос "почему": потому что потому, что кончается на "у"! Достаточно?

— Так точно, товарищ старший сержант, более чем достаточно!

— Замечательно, я очень рад нашему абсолютному взаимопониманию! Потому что взаимопонимание в армии, особенно во время боя – это все! Это жизнь, твоя и твоих товарищей! А теперь, за выкрик из строя без разрешения, упал-отжался двадцать раз с ведением счета! Живо!! — прокричал Коржаков провинившемуся прямо в ухо.

— Слушаюсь!

Вадим рухнул на землю и начал отжиматься, отсчитывая каждый жим, а старший сержант продолжал, расхаживая вдоль строя заложив руки за спину, поясняя происходящее:

— Вы должны быть готовы ко всему физически и даже в большей степени морально. Вам скажут пройти десять километров, потом выяснится, что разведка ошиблась, или просто противник переместился на другое место и вам нужно преодолеть еще пятнадцать! Вы что, вот так же спросите: почему?! — кивнул Максим Коржаков на отжимающегося Куликова. — В лучшем случае вам никто не ответит, ну или пошлют на три буквы, что тоже не смертельно… Может вы тогда начнете протестовать?! Тут я даже гадать не берусь, что с вами сделают…

— Восемнадцать, девятнадцать… двадцать…

Вадим встал после выполненного упражнения. С непривычной нагрузки на руки, плечевые и спинные мышцы тут же загудели.

— Еще двадцать отжиманий за пререкание с командиром, солдат!

— Слушаюсь!

Вадим снова упал на землю и начал новый счет, проклиная все на свете, желая сержанту самой лютой смерти из возможных.

Кто-то в строю хмыкнул. Вадим еще даже не успел обидеться на насмешку, как старший сержант уже среагировал:

— Здесь кому-то смешно?! Тут что, комик-группа выступает! Разодетые клоуны скачут?! Кому здесь смешно я спрашиваю! Живо назваться или побежите дополнительно десять кругов!

После короткой паузы Бардов отчеканил:

— Рядовой Бардов, товарищ старший сержант! Мне смешно!

— Выйти из строя!

Юрий сделал три шага вперед.

— Молодец, рядовой! Быстро учишься! Двадцать отжиманий с ведением счета!

— Слушаюсь!

На землю упал второй приговоренный. Натренированный нацик быстро отжимался не в силах убрать с лица свою улыбку.

Встали они почти одновременно.

— Отлично. Встать в строй! У вас пять минут, чтобы справить свои естественные надобности и на пробежку. А за то, что в вашем поганом взводе оказалось сразу два ублюдка, весь взвод будет бежать не один, а два дополнительных километра. Время пошло!

"По крайней мере не так обидно, — подумал Вадим, испытывая даже что-то вроде благодарности к Бардову. — Ненависть взвода будет распределена сразу на два объекта, а это не так стремно…"

Впрочем, их не особо и третировали. Не до того… А после на это уже ни у кого ни желания. Ни сил не осталось.

Пробежать пять километров плюс два штрафных с непривычки оказалось делом нелегким. Вадим не считал себя слабаком, но уже на четвертом круге стал запыхаться и отставать. Да тут еще эти сорок отжиманий обессилили его, хотя вот парадокс, работали ведь руки… Радовало только что он не один такой, в отстающих оказалась вся "команда старичков" как их успели обозвать еще вчера наглая молодежь.

— Ну же, доходяги, шевелите мослами! — подгонял их старший сержант, отвешивая то одному, то другому пинок по мягкому месту.

Получалось больно, еще более обидно, но бежать быстрее это не помогало.

— Отожрали пузени на гражданке! Пить пиво надо меньше!

Наконец и это испытание осталось позади. И закончили они, естественно, последними.

— Ну наконец-то! — едко выдал старший сержант Коржаков. — А то я думал, что вы до вечера плестись будете. Топайте в столовую, можно строем и в ногу. Шагом марш.

В столовой их ждала стандартная солдатская еда: гречневая каша, кусок хлеба с кубиком масла и сладкий чай. Съедобным как водится, оказался только чай. Впрочем, все остальное тоже было съедено. Живот требовал хоть какой-то жратвы. Аппетит после пробежки проснулся зверский.

— Эх… кофейку бы, — сказал Авдеев. — Я с утра кофе привык пить.

— Ага, а вечером какао, — усмехнулся Бардов.

— Да, жрачка не фонтан, — загоревал тучный боец по фамилии Ружелко, за соседним столом.

— Да уж, не мамкины разносолы!

— Это даже к лучшему, воин! — также отреагировал Алексей Белый. — А то штаны фонтаном прорвет!

Кто-то, подавившись от смеха, закашлялся, и его долго хлопали по спине товарищи.

* * *

После завтрака они вновь предстали перед злобным по должности и нраву командиром учебного взвода.

— Я не знаю, зачем вы подписали контракт и что вами двигало, может моча в голову ударила, но вы вновь оказались в армии, — вышагивая перед строем, разглагольствовал старший сержант Коржаков. — С чем и поздравляю, придурки! Каждый, если верить вашим личным делам, прошел срочную службу, так вот запомните, мне на это абсолютно наплевать! Для меня вы все ничего не стоящее дерьмо! Каждый из вас, в течение последующих двух месяцев, заново пройдет курс молодого бойца "от" и "до". И я постараюсь сделать все, чтобы половина из вас вылетела отсюда, точно пробка из бутылки из-под шампанского, случайно забытой каким-то дауном на включенной батарее отопления!

"Хм-м… может в этом мой шанс? — тут же подумал Куликов. — Буду сачковать, меня и выпрут… Хотя нет, для начала переведут куда-нибудь еще, вплоть до стройбата, ведь контракт есть контракт и армейцы постараются меня вынудить его выполнить. И уже только из стройбата выпрут с позором на гражданку. Что ж, чего только не сделаешь ради задуманного".

— Запомните, ВДВ это элита элит! — продолжал старший сержант. — Слабаки тут не нужны и голубые береты получат только лучшие из лучших! А теперь напра-во! Идем получать оружие, я хочу удостовериться, что вы еще помните с какой стороны из него целиться!

— А наш сержант шутник, — ухмыльнулся Алексей Белый, после столовой уже считавшийся взводным шутником.

— Ничего, со временем, когда тебе хорошенько прокомпостируют мозги тренировками, ты вполне сможешь составить ему конкуренцию, — хохотнул Тимур Авдеев.

На складе их ждал не очень приятный сюрприз. Помимо оружия им выдали весь комплект солдатской амуниции: каску, бронежилет, комплект химзащиты, походные столовые приборы, шанцевый инструмент, то бишь саперную лопатку и даже индивидуальную солдатскую аптечку, прозванную "последним шансом", которым, в случае чего, еще надо успеть воспользоваться.

— Облачайтесь, вы должны привыкнуть к амуниции до такой степени, чтобы почти не замечать ее наличия. Она должна стать для вас второй кожей. Для этого вы не должны снимать ее весь день, как не снимаете с себя собственную шкуру, потому как на войне это может плохо кончиться.

От бронников прошлого современные бронежилеты и каски, за счет повсеместного применения нанотехнологий, отличались легкостью и большей надежностью. Но все равно, носить на себе целый день шесть килограмм не очень-то удобно. Вадим уже представлял, как с непривычки погано будет чувствовать себя к вечеру, а еще хуже утром и от этого только становилось еще паршивее.

— Вот и старый добрый АК, — беря в руки автомат, произнес с любовью в голосе Юрий Бардов, непонятно только, придуривался он или нет. — Автомат всех времен и народов… Говорят, кое-где в Средней Азии и Африке еще можно встретить первые сорок седьмые, с которыми все еще успешно воюют между собой тамошние племена.

— Где ж они к таким стариканам патроны-то берут? — удивился Белый. — У них же калибр другой и под него уже давно ничего не выпускают.

— Х-ха! — усмехнулся нацик с видом знатока. — Да этот монстр жрет все, что пролазит ему в ствол и не давится! А уж если наладить кустарный выпуск боеприпаса…

Дальше высокоинтеллектуальную беседу Вадиму дослушать не удалось, как и всем прочим.

— Слушай меня! — громко объявил старший сержант Коржаков. — Сейчас вы очистите оружие и разберете-соберете его на время. А чтобы вам помочь вспомнить навыки, то все, кто не уложится в норматив, будут повышать свою выносливость отжиманиями прямо в амуниции!

"Дались ему эти отжимания", — злобно подумал Вадим, чувствуя, что еще не раз и не два займется подобной зарядкой перед всем строем.

Оставшееся время до обеда, солдаты занимались с оружием, удаляли консервирующую смазку, чистили, и разбирали-собирали на время. Руки после бесконечных тренировок гудели от напряжения, а пальцы отваливались так, что даже ложку трудно удержать, а уж донести ее до рта, не расплескав по пути жидкий вермишелевый суп, и вовсе целая история. Хоть второй рукой помогай…

"Хватит! — решил Вадим, после бесчисленного количества отжиманий. — Я не собираюсь тут околачиваться три года, пора и честь знать!"

Куликов решил, в первую же свободную минуту, потребовать встречи с полковником Гороховским.

Только до этой бесконечно далекой свободной минуты еще дожить нужно…

А в этом он уверен не был.

После обеда, бойцам дали отдохнуть. Но как принято в армии, полезное совместили с приятным. То есть взвод вспоминал Устав, опять таки для лучшей запоминаемости сержант бойцам с "дырявыми мозгами" пригрозил новыми комплексами физических упражнений.

* * *

С отваливающимися от усталости ногами и руками солдаты учебного взвода ввалились в свою казарму. Поставили автоматы в оружейную комнату и разложили по своим местам амуницию.

— О господи, если бы я только знал во что ввязываюсь, — простонал кто-то из раскаявшихся в своем решении поступить на службу в вооруженные силы по контракту. — То подумал бы еще пару сотен раз прежде чем подписать договор… Только бы изувер не объявил сегодняшней ночью тревогу. Этого я точно не перенесу.

Вадим не сразу узнал в стонущем весельчака Белого.

— А на кой ты вообще в армию пошел? — спросил его Бардов с кислой улыбкой.

Нацик выглядел получше, но тоже поспешил присесть.

— А-а… фатальная ошибка… — отмахнулся тот. — Передо мной стоял выбор или как честному человеку жениться или ее папаша меня бы сделал евнухом. Я предпочел среднее – жениться на армии.

Взвод, несмотря на усталость, разошелся смехом.

— А чего так? Страшная?

— Не… зачем со страшной путаться… в темноте оно, конечно, без разницы, главное чтобы остальное на местах было, в конце концов на ощупь разобраться можно, но я люблю при свете.

— Эстет! Ну, тогда чего бы не жениться, если красивая? — спросил Авдеев.

— Да оказывается, что у нее уже пять спиногрызов есть! А мне этот выводок нужен?

Тут взвод хохотал уже в голос.

— Вот это да! Да таким женщинам памятники надо ставить в полный рост! Чугунные! Целых пять детишек, родить их – подвиг по нашим временам!

— Ага… только я не герой, чтобы их содержать.

— Ну а ты чего кирзу топтать пошел? — спросил уже Авдеев у Бардова.

— Передо мной тоже встал непростой выбор… — вздохнул Юрий. — Или три года в армии или пять годков чалиться в тюрьме. Я, как видите, выбрал первое. Срок короче, да и веселее здесь.

— За что в тюрьму-то?

— Китаёзу одного с ребятами отдубасил, что он чуть коньки не отбросил. Три ребра ему сломал, ногу и руку в двух места. А также челюсть. Ну и стоматологом немного поработал.

— И ты говоришь, что он после этого не откинул копыта? — невольно засмеялся Белый.

— Я тоже, признаться, удивился этому, — развел руками Бардов. — Но они, азиаты, живучие сволочи, как тараканы.

— Зачем вы его вообще калечить начали?

— Сам не знаю… надоели уже. Куда ни плюнь, везде эти желтомазые перед глазами маячат… А тут я еще выпил немного вот и завелся с полуоборота. Хорошо еще, судья с понятием попался, вник и предложил на выбор сей расклад.

— Да, понаехали тут, — согласился Авдеев.

— Вот и я про что! — радостно поддержал нацик. — Гнать их надо. А то еще немного, и уже мы в собственной стране окажемся на положении нацменьшинства! Как уже в некоторых странах в Европе. Правда, у них проблемы с арабами, но проблема та же…

— А ты, Тимур, чего загремел портянки мотать? — оборвав нацика, спросил Белый.

— Все равно не поверите.

— Да ладно, не жмись, выкладывай.

— Я добровольно пошел.

— Черта с два ты добровольно пошел, — отмахнулся Юрий. — Не надо нам тут лапшу на уши вешать. Работы не было, всё китайцы под себя подмяли, вот и пошел в армию – единственное место, куда их не берут, ублюдков косоглазых!

— А ты, Димон? — спросил Тимур Авдеев, переадресуя вопрос, точно эстафетную палочку.

Куликов невольно встрепенулся, в один миг вспомнив причину подобного шага. Он наврал, что у него также ничего не получалось с работой, вот и пошел носить камуфлу. История, как и говорил майор в военкомате, оказалась стандартная и прокатила легко.

— Вон и большинство этих парней тоже, из-за отсутствия работы в армию пошли, — кивнул Бардов на остальных сослуживцев. — Все из-за китайцев. Ненавижу ублюдков! Лезут желтожопые как тараканы во все щели! Будь моя воля, я бы их посадил в вагоны и послал бы обратно…

— Да ладно тебе, — попытался успокоить начавшего заводиться нацика Тимур Авдеев.

— Ничего не "ладно"! Разуйте глаза, наконец, оглянись вокруг… всюду эти желтомазые. Они захватили все и вся, куда ни ткни. Тебя лично устраивает такое положение вещей, а?

— Нет, но…

— Какие еще могут быть "но", Тимур?! Нужно гнать эту косоглазую сволочь из нашей страны, пока не поздно! Ты только подумай, их уже двадцать процентов от всего населения России! Двадцать миллионов! И это только официальные цифры! А неофициально? То-то и оно… Это от Калининграда до Сибири они живут в китайских кварталах чайна-таунах, куда даже менты уже не суются, потому как у них там уже своя система контроля. А дальше, Тимур, особенно на Дальнем Востоке уже русские прячутся в гетто! В своей стране, в собственных городах и в гетто! Еще немного и все! Каюк!

— В том-то и дело, Юрик, что уже поздно, это "все" наступило, — грустно вздохнул Авдеев. — Поезд ушел еще полсотни лет назад. Теперь их уже не выгонишь. Теперь они граждане России… Большинство из них второе, третье, а то и четвертое поколение, родилось и выросло уже тут.

— Да, уже поздно, — поддержал Белый. — Слышали о последних событиях на Дальнем Востоке? Они там уже требуют автономии, а то и больше…

— Раскаленный прут им в одно место, а не больше! Еще ничего не поздно! Все можно исправить! И эти их требования можно использовать как предлог для жестких действий! И плевать что они уже граждане. Лишим гражданства, делов-то?! Нам только нужно встать единым фронтом! Стать единым целым в борьбе!..

— НФОРом? — усмехнулся уже Алексей Белый. — Умоляю, Юрик, не агитируй нас…

— Я не агитирую… Но чем плох Национальный Фронт Освобождения России?

— Тем, что вы маргиналы… Что вы можете и что вы делаете? Стены малюете? Листовки разбрасываете? Брошюрками почтовые ящики забиваете? Раз в месяц какого-то китайчонка избиваете до полусмерти из-за чего сами то и дело в тюрьму попадаете? Это же смешно, Юрик!

— Это не смешно… — набычился Бардов. — Так мы готовим почву, для будущих дел. Мы устроим настоящий террор против косоглазых, мы устроим на них настоящую охоту… мы заставим их убраться восвояси! Собрать вещички и умотать! Но сейчас у нас недостаточно людей…

— И никогда не будет достаточно!

— Почему? — обиделся Бардов.

— Ты посмотри на себя… Бритый с наколками. Вот лично меня не устраивает атмосфера в вашем обществе. Понимаю, что организация подпольная и все такое, не до шика, но как покажут вас, так там обязательно брутального вида молодчики вроде тебя, руками в фашистском приветствии машут… Разукрашенные девицы проститутского облика, дым коромыслом, бутылки явно не для коктейля Молотова, а исключительно для употребления внутрь и эти постоянные прослушивания долбанутых нацистских маршей. И это делают правнуки людей победивших фашизм! Победили тех кто хотел сделать нас рабами. Как вы можете кричать "Хайль Гитлер"?! Вот чего я не понимаю! Не, это не по мне.

— Вражеская пропаганда. Ты уж мне поверь, ничего подобного у нас не творится…

— Нет…

— Почему? Тебе что, нравится нынешнее положение вещей?!

— Ты повторяешься… Нет, нынешнее положение вещей мне не нравится, как и то что предлагаете вы. Террор обернется ответным террором. Об этом вы не подумали? Китайцы отсюда не уйдут просто так, здесь им лучше в десятки раз, как бы плохо ни было, дома им еще хуже. Действовать нужно не силовыми, а политическими методами. Создавайте партию, не брутальную со свастиками и шествиями молодчиков да погромами, а нормальную… пусть все априори будут знать кто вы, но чтобы ни одна правоохранительная служба к вам не подкопалась. Составьте нормальную политическую программу, состоящую не из лозунгов "Россия для русских" или "Выгоним китаез", а содержащую пошаговые действия, понятных каждому. И действуйте! Вот так-то мой друг. И еще, прежде чем менять мир, изменись сначала сами, свое окружение. Яви собой пример того будущего, что ты хочешь достичь, и люди к тебе потянутся. Возможно, что даже я. Будьте опрятными, не курите, не хлещите пиво галлонами, наколки поганые с себя сведите, бабушек стареньких через дорогу переводите и так далее и тому подобное. А тот мир, что вы предлагаете сегодня и то что вы сами из себя представляете, меня не устраивает, уж извини.

Бардов хмуро посмотрел на Белого, прекрасно осознавая, что его оппонент прав на все сто процентов. Но сдаваться все равно не собирался.

— Бесполезно. Китайцы все держат под контролем, они купили всех наших зажравшихся чинуш. А если и сможем попасть в Думу, китайцы застопорят исполнение любых законов на местах. Нет, действовать нужно партизанскими методами. Мы делаем хоть что-то, а не сидим на заднице в отличие от некоторых и не ждем сложа руки.

— Намек ясен и даже отчасти справедлив, — кивнул Алексей Белый. — Но извини, нацики мне кажутся не столько реальной силой, сколько группой ребятишек собравшихся для интереса, под пивко поругать инородцев, предложение мочить ублюдков, а потом разойтись малевать стены или кого-то избить. Не мое это. Вы не можете набрать достаточно людей в свои ряды именно потому, что у вас имидж перекачанных анаболиками, бритых, тупых отморозков, которых боятся даже свои. Россия – для русских. Можно подумать, в России больше нет других коренных народов. Такими лозунгами вы делаете их своими врагами. Сделайте их союзниками… им ведь тоже наверняка не нравятся что всюду лезут китайцы. Впрочем, вы этого не сможете, побрезгуете. А потому из-за брезгливости вам не победить.

— А ты что скажешь? На какой ты стороне? Ты с ними? — спросил Юрий, надеясь обрести хоть одного союзника в противовес Авдееву и Белому так насевших на него.

— Я ни на чьей стороне, — ответил Вадим, не имея никакого желания ввязываться в пустую политическую перепалку.

— И все же! — настаивал раскрасневшийся Юрий Бардов. — Ты думаешь как они?!

Неожиданно для самого Куликова, его буквально прорвало, он сел и четко произнес:

— Наша нация деградирует. Сколько нас осталось русских, Юрик? Если не по крови, в нас много всякого намешано, то хотя бы по духу? Миллионов семьдесят? Это в лучшем случае… Главное, что нас становится меньше, несмотря ни на какие программы поддержки воспроизводства. Не хотят наши рожать, хоть ты лопни. А остальные кто? Вы и их хотите изгнать или под ноль вывести? Может лучше наоборот, взять их в союзники как правильно предлагает Белый? Ведь еще лет двести-триста и все, такими темпами, мы исчезнем, будто и не было…

— Так уж и исчезнем?

— У тебя есть девушка, Бард? Или может более того, ты женат?

— К чему этот вопрос? — набычился Юрий.

— Ответь. Ты же требуешь от меня ответа. Я отвечаю, ответь и ты.

— Ну есть у меня женщина…

— Курит? Пивко пьет?

— Ну, бывает… — смутился Бардов.

Вадим сокрушенно кивнул.

— Вот то-то и оно… Ты вспомни свою последнюю прогулку по улицам, Юр. Идешь по улице, все пиво хлещут… Что, жажда замучила? Да, жарковато… Так выпей чего-нибудь неалкогольного: минералку, холодный чай, наш русский квас, наконец! Но нет, все пьют пиво и даже не замечают, как становятся пивными алкоголиками и также незаметно переходят на водочный алкоголизм, потому что пиво уже не дает такого эффекта эйфории как раньше. А курение?! Я вспоминаю свой пример учебы в школе, в техникуме… Стоит только начаться большой перемене и почти все девчонки, про парней я уже молчу, все летят во двор, торопятся поскорее затянуться! А ведь им детей рожать, род продлевать, нацию сохранять. И кого они рожают с таким букетом пагубных привычек, скажи мне, Юра, даже во время беременности, не отказываясь от пития пивка и сигарет. Всяких больных уродов с врожденными патологиями, из которых заячья губа – самая безобидная бяка, да дебилов пускающих слюни. Я уже не говорю о том, как они будут выглядеть к сорока годам – шестидесятилетние старушки: серые, одутловатые, морщинистые, вонючие. Бр-р… Во! Даже тебя пробрало! Сморщился весь… Что, представил свою женщину через двадцать лет рядом с собой в постели? Ну и как тебе картинка? Так что я еще оптимист с тремястами годами.

— Да ну вас! — отмахнулся Бардов и с чувством оскорбленной невинности завалился на кровать.

— Что просил, то и получил, — пожал плечами Куликов. — Наша земля пуста… и продолжает пустеть. А свято место как известно пусто не бывает, или как еще говорят: природа не терпит пустоты. Вот и заполняют пустоту китайцы потому как нам просто не под силу держать границу под охраной.

— Тебе что, плевать? — изумился Бардов.

— Ты знаешь, я никогда особо не задумывался над этим… правильнее все же сказать: старался не задумываться, но я скажу "да", мне плевать. Где-то в глубине души я уже не чувствую ту землю своей. Более того мне иногда кажется, что для возрождения России нужна хорошая война. Не маленький конфликт, а настоящая война с миллионными жертвами, потому что у нас слишком высок болевой порог и для того чтобы нас разбудить как нацию, враг должен его преодолеть – сделать нам больно, чертовски больно. Может, тогда сознание людей встряхнется, очистится болью и кровью, и они увидят и поймут, как и для чего нужно жить, отринув ложные идеалы и стимулы, это я про материальное богатство, от которых мы не можем отказаться.

"И я в том числе", — подумал Куликов, вспомнив, что и он стал жертвой жажды материального благополучия, прихватив миллион.

Вадим посмотрел на своих новых приятелей-сослуживцев. Не только Бардов, но и Авдеев с Белым сидели и смотрели на него, точно пыльным мешком стукнутые.

— Ну ладно, что-то разговорились мы сегодня…

Куликов стал собираться, вспомнив, что он сегодня собирался сделать, как только выпадет свободное время, а именно подать прошение на увольнение из рядов ВС РФ (переговорить с полковником рядовому бойцу лично вряд ли возможно). А вместо этого проповеди читает.

— Ты куда? — спросил Тимур, глядя на то, как Куликов поправляет форму, подтягивает ремень и одевает кепи.

— Погулять перед сном. Сегодня вечером воздух необыкновенно свеж. Вам не кажется?

— Скажешь тоже… — прыснул Авдеев.

* * *

Уже стемнело когда Вадим, быстро написав в комнате для теоретических занятий прошение об увольнении со службы по собственному желанию, направился в штаб бригады. Он лишь надеялся, что полковник все еще на месте, по крайней мере свет в окнах еще горел, а это вселяло надежду, что в армии не задержится еще на неопределенный срок. Лишь бы все получилось.

— Ты что тут забыл, рядовой? — остановил его на проходной дежурный лейтенант, хохотнув: – Или может дверью с непривычки ошибся?! Так казарма в другой стороне.

— Не ошибся. Я пришел подать прошение об увольнении.

— Так ты только что поступил на службу!

— Понял, что ошибся с выбором места работы… Извините, товарищ лейтенант, но я не собираюсь обсуждать это с вами. Все решено.

— Как хочешь, — хмыкнул лейтенант и позвал одного из солдат дежуривших вместе с ним, приказав последнему: – Проводи в канцелярию.

— Слушаюсь.

Но не успели они пройти и десятка шагов по коридору штаба, как навстречу им вышел сам полковник Гороховский.

Куликов и его провожатый остановились, прижались к стенке и отдали честь.

— В чем дело, солдат? — остановился командир бригады увидев в руке Куликова бумагу.

— Прошение о увольнении, товарищ полковник.

— Ну-ка…

Гороховский взял лист бумаги, прочел, посмотрел на Вадима, а потом отпустил провожатого.

— А ты иди за мной…

— Слушаюсь.

К удивлению Вадима, полковник привел его в свой кабинет. Сев в свое кресло и положив прошение Куликова на стол, полковник спросил:

— Что это?

— Прошение об увольнении из рядов Вооруженных Сил Российской Федерации, товарищ полковник. Тут все ясно написано…

— Я вижу, что не прошение о повышении! Какие-то проблемы по службе, солдат?

— Никак нет…

— Тогда в чем дело? Ты буквально всего второй день на службе. Что-то должно было случиться, раз ты так резво решил двинуть ноги из армии.

— Я понял, что это не мое, товарищ полковник. Ошибся, с кем не бывает. И я готов выплатить армии все неустойки и штрафы, оговоренные контрактом.

— Вот как?

— Так точно.

— Ничего не выйдет, солдат.

— Но почему?!

— По кочану и по кислой капусте! — рыкнул Гороховский. — Есть как минимум две причины, почему я не могу тебя уволить по твоему собственному желанию, солдат.

— Какие?

— Причина первая: я полковник.

— Э-э… не понимаю, — вынужден был признать Вадим, которого иногда армейская логика, если она вообще существует в природе как явление, ставила в тупик.

Как тут одно увязывается с другим?

— Объясняю. Ты слышал когда-нибудь такое определение "бригадный генерал".

— Конечно…

— И что из этого следует?

— Что бригадой командует генерал.

— Молодец. А тебя не удивляет что я, полковник, командую бригадой?

— Э-э… только сейчас, как вы сказали, товарищ полковник.

— Вообще-то так оно и есть. Бригадой действительно командует полковник, но только на начальном этапе своего назначения, первые пять-шесть лет. Далее идет либо повышение до генерала, либо… увольнение. Так вот, боец, я бригадой командую уже седьмой год. Понимаешь, что это значит?

— Э-э,… кажется, начинаю догадываться, товарищ полковник, — кивнул Куликов, также начиная догадываться, что его ждет большой облом в плане скорейшего увольнения.

— Молодец. Я уже засиделся на этой должности. С недели на неделю в Министерстве обороны решается вопрос, стану ли я полноценным бригадным генералом или меня переведут куда-нибудь, на менее ответственную должность, а то и вовсе, как я уже сказал, уволят в запас. Потому за всеми процессами в части внимательно следят. А если солдат увольняется на второй день после поступления на службу, значит в бригаде какие-то проблемы и во всех проблемах виноват командир бригады, потому как он за все отвечает. Теперь усекаешь, чем мне может грозить твое увольнение?

— Так точно, — вяло кивнул Вадим.

— Теперь причина вторая и, пожалуй, самая важная… Я не могу тебя уволить по той простой причине, товарищ солдат, что из штаба округа пришел соответствующий приказ: никого не увольнять в связи со сложной внутренней и внешнеполитической обстановкой.

— Я не понимаю вас, товарищ полковник… — глухо прошептал Вадим.

— Ты действительно дурак или только придуриваешься, Куликов?

— Товарищ полковник…

— Что "товарищ полковник"?! Ты телевизор, когда был на гражданке, часто смотрел? Особливо это касается новостей.

— Да как-то не очень…

— А зря, узнал бы много интересного. Например, об учениях китайской армии вблизи наших границ на Дальнем Востоке. Может, слышал краем уха?

— Так точно, товарищ полковник, верное определение, краем уха слышал… — ответил Куликов, вспомнив репортаж, да и недавний разговор в казарме, связанный с китайцами.

— А о волнениях определенной части населения во Владивостоке, Хабаровске, Благовещенске и Комсомольске-на-Амуре тоже, наверное, слышал?

— Так точно.

— Отлично. Два плюс два сложить можешь? Или калькулятор дать?

— Вы хотите сказать…

— Я ничего не хочу сказать. Теперь взял эту бумажку, у нас как раз наблюдается дефицит туалетной, и кру-у-гом!

Куликов рефлекторно подчинился.

— Шагом марш!

Только лишь оказавшись за дверями штаба, и скрывшись с глаз дежурного лейтенанта, Вадим вспомнил, что даже не предложил полковнику взятку. Даже не намекнул на подобный вариант решения проблемы. Впрочем, он тут же понял, что Гороховский ее точно не взял бы. Просто побоялся бы, а ну как это рядовой провокатор из штаба? В повышении звания или наоборот увольнения решающей может оказаться любая мелочь.

"Вот елки зеленые! Столько бабла и ни копейкой не воспользоваться! Обидно!" – негодовал он.

На такое Вадим никак не рассчитывал. Ведь деньги – сила, они должны решать все вопросы! Но как видно, иногда обстоятельства сильнее денег.

Сложная обстановка опять же…

"А вот это уже совсем дрянь, — подумал Куликов с возрастающим беспокойством. — Если на Дальнем Востоке реально начинается какая-то муть, то первым делом разбираться туда бросят десант, как войска быстрого реагирования! Не иначе, черт меня дернул ВДВ ляпнуть! Мотать отсюда нужно, мотать и как можно быстрее!"

Осталось только решить, как лучше слинять. Самоход? Дезертирство с поста? В увольнительной, конечно, лучше, но вряд ли ее кто даст пока не закончится курс молодого бойца, а там уже много чего произойти может… Так что лучше надолго не задерживаться и рвать когти в при любой возможности.

Глава 5

Наряду с обычным курсом лекций по тактике и стратегии действий десантных подразделений как мелкими группами так и крупными отрядами, а также изучения различных систем вооружения, ввиду обострения международной ситуации, особый упор решили сделать на теорию по применению различных запрещенных всякими конвенциями боеприпасов, а также защите от них. К солдатам в учебную комнату явился очкастый лейтенант из взвода химической и бактериологической не то защиты, не то разведки и начал занудную лекцию о химическом и бактериологическом оружии, которую и так все знали еще по школьной программе уроков ОБЖ и срочной службе, а потом боец-доброволец показал как правильно и быстро одевать химзащиту и противогаз, что тоже многие умели. Но никто особо по этому поводу не заморачивался, радуясь возможности немного отдохнуть и не видеть сержанта-инструктора. Это ведь такое счастье, не видеть его рожу хотя бы час. Тем более, слушать лекцию, согласитесь, гораздо приятнее, чем бежать марш-бросок с полной выкладкой…

Противогаз защищал только от отравляющих веществ воздушно-капельного действия. Для защиты от ОВ кожного действия в подсумке также имелся легкий, но очень прочный огнеупорный балахон защитного цвета в который по сигналу тревоги следовало заскочить за десять секунд и также прилагавшимся клейким спреем склеить место соприкосновения капюшона с противогазом, в общем загерметизоваться.

Каждому бойцу также полагался набор антидотов. Вот с этим уже было сложнее. Какой антидот колоть если не знаешь какое ОВ противник по тебе применил? Если не тот вколешь, так еще хуже сделаешь. Хотя, куда уж хуже-то… Но для этого как раз и существовали химические разведчики, чтобы своими средствами обнаружения вовремя определить какое ОВ применено и сказать об этом остальным, также напомнив какой тюбик-шприц себе надо вколоть. В теории все относительно просто, но вот в реальной боевой обстановке, вряд ли кто-то что-то успеет определить, посоветовать и тем более правильно применить.

В общем, все справедливо полагали, что если ты попадешь под действие хим- или биооружия, то трепыхаться не стоит и лучше сразу копать себе могилку, пока есть силы копать. Благо саперная лопатка есть.

— Так что, будьте внимательны, — повысив голос, акцентировал внимание дремлющих бойцов лектор, — первым признаком того, что противник применил по нашим позициям ОВ, является отсутствие взрыва при падении бомбы или ракеты.

— А почему нет взрыва, товарищ лейтенант? Так ведь разброс был бы больше…

В комнате засмеялись, рядовой недоуменно стал озираться на товарищей, (чего мол ржете, как кони?) а лейтенант также немало удивившись такой неосведомленности спросил:

— Вы где раньше служили, товарищ рядовой?

— На Балтике…

— Понятно. Отвечаю: взрыва нет потому, товарищ солдат, что высвободившееся при взрыве пламя сжигает отравляющее вещество и его поражающий эффект значительно снижается.

— Скажите, товарищ лейтенант, а противогазы спасут против так называемого генетического оружия расового уничтожения? — спросил Куликов, пришедший отчего-то в веселое расположение духа и решивший подтрунить над лектором. — И есть ли от него антидот, если это вообще можно определить в полевых условиях?

— Спасут, — ответил лейтенант после длинной паузы, но не очень уверенно.

Зато гораздо увереннее сказал:

— Да и не станет его никто применять.

— Почему?

— Потому что русские – обычные европейцы, это к вопросу о применении такого оружия самими европейцами. Себя только прихлопнут. Что касается других рас: арабов или азиатов, то если о применении генетического оружия узнают европейцы и хм-м… евроамериканцы, то они тоже вступят в войну уже однозначно на нашей стороне, по какой бы причине и с кем бы ни начался конфликт. Потому как это оружие не будет разбирать, где русский, француз или немец и… их американские потомки – выкосит всех. И как бы ни силен вероятный противник, (все понимали, что речь идет о китайцах) война сразу на три фронта – явный перебор. Сотрут, хотя бы тем же генетическим оружием. В общем, если кто-то по глупости спустит такой курок, то стрелять начнут все, никто миндальничать не станет.

— А почему бы нам самим не применить такое оружие против китайцев? — спросил уже взводный ницик. — Р-раз, и все китаезы в осадок…

— Этот вопрос не в моей компетенции, рядовой… И потом, подумайте сами, сколько в России проживает народов способных пострадать от этого оружия. Буряты, хакассы, тувинцы, якуты и прочие… они все принадлежат к монголоидной расе, как и китайцы и также серьезно пострадают.

Бардов благоразумно решил промолчать, что он вовсе не против того чтобы в месте с китайцами выпали в осадок и эти.

* * *

После расслабляющей лекции настала пора отрабатывать отдых с утроенной энергией. Целый час под чутким руководством старшего сержанта Коржакова солдаты закрепляли полученный теоретический материал, быстро облачаясь в балахоны с противогазами и герметизируясь.

По этому поводу Авдеев едко заметил:

— Что важно во время учебы, на войне бесполезно, но что тогда бесполезно, сейчас в самый раз.

Надо сказать, что особое внимание инструктор уделял занятиям с Вадимом Куликовым…

"Уж не по прямому ли приказу Гороховского? — думалось ему. — Или очкастый лейтенант ему пожаловался по поводу генетического оружия?"

— Устали, товарищи бойцы? — спросил сержант после тренировок по химзащите.

"Это один из армейских вопросов, на который не существует правильного ответа", — усмехнулся про себя Вадим.

— Вот ты, боец, устал? — навис над Бардовым Коржаков, к большому облегчению Куликова.

Наконец-то не он жертва мучений ненавистного старшего сержанта

— Так точно, товарищ старший сержант, устал! — радостно прогорланил Юрий Бардов.

— Ляг, отдохни.

Бардов опешил. От такого приказа не только у него, но и остальных солдат брови на лоб полезли.

— Ну, чего глаза выпучил и башкой вертишь как танковая башня?! Лёг, живо!

Бардов рухнул на землю.

— Отлично. А теперь быстро копай себе укрытие, будто ты под огнем противника.

Нацик ожесточенно начал копаться в земле саперной лопаткой, матерясь одними губами.

— А ты солдат, устал?

Куликов замер не зная что ответить и дабы не испытывать терпение старшего сержанта, а также не желая копаться в земле наподобие нацика, встав по стойке "смирно" отчеканил:

— Никак нет, товарищ старший сержант!

— Просто замечательно! — обрадовано оскалился Коржаков. — Раз не устал, тогда вырой полнопрофильную огневую точку!

"Сволочь!" – вспыхнул Вадим, осознав, как примитивно его только что подловили. Но делать нечего, надо копать иначе инструктор придумает что-то еще. Он в этом мастер.

— Есть!

Вадим, вынув лопатку, так же принялся за тяжелую и гораздо более долгую работу, чем досталась Бардову. Юрий при этом уже не выглядел таким несчастным, даже наоборот.

— Устали?! — вновь повторил сержант свой вопрос, вышагивая перед замершим строем.

— Так точно! — грохнул в ответ взвод.

— Ну и чего стоим тогда? Отдыхаем!

Выкопать ростовой окоп человеку никогда не работавшему с землей это целая история даже с нормальным шанцевым инструментом, не говоря уже о простой солдатской лопатке. Да еще в бронежилете и все время спадающей на лоб каске. Хорошо хоть автомат можно рядом положить…

— Чего бурчишь? — с вопросом навис над Вадимом инструктор.

— Ничего, товарищ старший сержант… — ответил Куликов продолжая работать.

— Нет, ты материшься и поносишь меня погаными словами, — настаивал Коржаков. — Хотя никто в том, что с тобой произошло, кроме тебя самого не виноват. Ты согласен?

— Чего я такого сделал?

— Ведь сам прекрасно знаешь, что. Запомни, сынок, в армии не любят умников…

"Точно, лейтенант, сука, накапал", — окончательно утвердился в первоначальном мнении Вадим.

— …Она ломает им хребет и чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя и твоих сослуживцев. Ведь они тоже страдают из-за того что один из них выпендривается.

— По-вашему получается, что армия делает такими как все, тупыми баранами?! Так вот, товарищ старший сержант, меня не прельщает быть таким как все.

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас мелешь? — похоже, реально начал заводиться Коржаков, приняв все на свой счет.

— Конечно. Это мой родной язык, мне ли не понимать, что я говорю…

— Ну-ну… — оскалился старший сержант.

Часа через полтора окоп был готов. Старший сержант Коржаков особо постарался, чтобы он у Вадима получился идеальным со всех сторон. Со стороной стенки метр и глубиной в полтора, и чтобы внутри имелись все положенные углубления под различную амуницию и боеприпасы. С хорошо оборудованной огневой позицией.

— Очень медленно, товарищ солдат, — оглядев работу, сказал старший сержант. — Норматив для оборудования такого укрытия пятьдесят минут. Завтра обязательно повторим.

— Так точно!

Далее по расписанию занятий стояло проведение рукопашного боя.

— Ваша основная задача, если уж случилось столкнуться с противником лицом к лицу и более того, дело дошло до штыковой – убить противника. Хотя если честно, то в современных условиях ведения боевых действий я плохо представляю себе такую картину, разве что во время проведения спецопераций… Или в городских условиях, когда противники нос к носу встречаются в одном здании и при этом отступить нет возможности. Итак, отклоните оружие противника и бейте в самые незащищенные участки его тела: горло и лицо. И помните что у врага те же задачи – убить вас. Не получилось сразу прикончить противника, режьте руки, колите в ноги, а если вам повезло и на противнике нет броника – в живот и грудь.

При этом сержант медленно показывал все приемы. Чтобы до самого тупого дошел основной алгоритм в общем-то нехитрых действий. Но проблема как понятно заключается в том что противник тоже будет действовать: атаковать или обороняться, а не стоять как истукан и ждать, пока его в лапшу покромсают.

Учителем Вадима в первом спарринге стал сам инструктор. Он обрабатывал Куликова как тряпичную куклу. Новобранцу даже ни разу не удалось коснуться его штык-ножом закрытого в ножнах. Зато его АК-127 так и порхал из рук точно дикая птица, стремящаяся, во что бы то ни стало вырваться на волю. А потом следовали чувствительные толчки в грудь руками, ногами, болезненные удары по шее, а то и просто подсечки.

— Ничего, — усмехался инструктор после очередного мастерски проведенного приема, — как говорил один великий полководец: тяжело в учении, легко в бою. Поднимай оружие и становись в стойку…

И Вадим поднимал с земли пыльный автомат и готовился к новому трюку старшего сержанта еще ни разу не повторившемуся в способе обезоруживания противника и "убийстве" так что подловить его не удавалось.

Наконец и эта пытка закончилась. Вадим только гадал, осталось ли на нем хоть одно место, где к завтрашнему дню не появится синяк?

"Если я вообще до завтрашнего дня доживу…" – вяло думал он уже не особо-то и желая дожить до завтрашнего дня. Зачем? Что бы снова все началось сначала?

— Хватит, — остановил тренировки по рукопашному бою старший сержант Коржаков. — Приведите себя в порядок и отдохните немного перед стрельбами. Чтобы ручки не тряслись!

Старший сержант хмуро осмотрел разбредающихся во все стороны, поправляющих свою скомканную форму солдат.

— Вы что, оглохли, воины?! — закричал он во всю глотку, так что даже до полусмерти уставшие новобранцы вздрогнули от неожиданности. — Чему вас только на срочной учили?!! Вас там вообще чему-нибудь учили?! Или только маршировать? Встать в строй! Смирно!!! Я сказал, что сейчас будут стрельбы! Я для чего дал вам время?! Чтобы вы на солнышке, прикинувшись обезьянами, позагорали?! В первую очередь, вашу мать, вы должны позаботиться о своем оружии! А уже потом о своем тряпье! Именно оружие спасет вам вашу никчемную жизнь, а не то, как хорошо вы будете выглядеть!

Коржаков, прицепившись к какому-то несчастному из четвертого отделения, выбранного в качестве жертвы, закричал ему в лицо брызгая слюной:

— Эта пыль, что сейчас на твоем АК, солдат,, конечно, не фатальна для него, она вообще ему не помеха, чтобы выстрелить далеко и точно! Он может стрелять и при более серьезном загрязнении. Вывалянный в песке, в болотной жиже… но чистка оружия должна стать вашей привычкой как есть, пить, спать, ссать! Вы первым делом должны почистить свой автомат, прежде чем затянуться сигареткой после марш-броска! Ты должен будешь почистить автомат, прежде чем пожрать! Потому что от голода ты не умрешь, а вот из-за осечки или непроходимости ствола из-за сильного загрязнения при выстреле очень даже можешь сдохнуть от собственного же выстрела! Автомат сам тебя накажет. Ты должен будешь почистить автомат, прежде чем лечь с бабой, наконец! Если, конечно, тебе представится такая возможность, воин! Ты понял меня?!

— Так точно, товарищ старший сержант!

— Вы меня поняли, воины?!

— Так точно! — грохнул взвод.

— Чистьте!!!

Солдаты поспешно засели за чистку оружия.

— И чего он так все время орет? — подсел рядом с Куликовым Алексей Белый. — Орет и орет, я даже удивляюсь как он при этом еще не сорвал голосовые связки и сам не оглох.

Куликов невольно хмыкнул.

— Он же каждый раз не меньше чем двести децибел выдает… как взлетающий самолет. Даже у меня уже уши заложены. Что он не мог, что ли нормально объяснить? К чему такой тупой америкосский подход? Даже иногда кажется, что ты не в российской, а в американской армии.

И вновь Вадим согласился.

— Затем, тупицы, — неожиданно ответил на довольно риторический вопрос Коржаков, тихо подкравшийся сзади, — что так до вас будет быстрее доходить. Согласитесь, что это лучше остается в памяти, чем нудное перечисление ваших обязанностей, чего и сколько раз вы должны сделать? Ведь подобные наставления вы пропустите мимо ушей, если их вам туда не затолкать, что я и делаю.

— Возможно вы правы… товарищ старший сержант, — нервно сглотнув, ответил Белый.

— Я всегда прав. Запомните это.

Почистив автомат, Тимур Авдеев с усмешкой спросил:

— Хотите знать один из военных законов Мерфи?

— Ну? — кивнул Бардов.

— Помни, твое оружие в нужный момент откажет. А если не подведет автомат, то закончатся патроны.

Белый хмыкнул и спросил:

— А что еще из этого свода законов есть?

— Гранаты с четырехсекундной задержкой обязательно взорвутся через три секунды.

— А еще?!

— Именно провокация со стороны противника, которую вы проигнорируете, окажется основной атакой… И самый жизненный закон: элементы вооружения и боеприпасов, которые используются вместе, никогда не могут быть доставлены в одно время.

Стрельбы не оставили в душе Вадима каких-то возвышенных чувств. Не мальчик уже в конце концов. Сержант выдал каждому по тридцать патронов, их зарядили в рожок и примкнули к автомату. После чего все проследовали на рубеж и залегли перед ростовыми мишенями с профилями и круговой сеткой.

По команде "пли" все открыли огонь одиночными, как и было приказано. Автомат чувствительно бил в плечо, в ухе от грохота звенело… Не будь на нем мешавшего бронежилета и не устань он так за день, результативность может была бы лучше. По крайней мере, во время срочной он стрелял вполне на уровне, а так получил лишь "удовлетворительно". Ну и ладно. Хотя старший сержант всех ругал за подобный результат, называя его отсутствием результата, и обзывал всех криворукими и косоглазыми обезьянами.

"А с другой стороны на войне мне никто не даст идеальных условий, — подумал Вадим. — Припечет, будешь стрелять стоя на голове… Впрочем о чем это я? Ни на какую войну я не поеду!"

Под конец Авдеев невесело пошутил:

— Если ты попадаешь во все, кроме противника, значит, все в порядке…

ЧАСТЬ II ВОЙНА

Глава 6

Еще один день… прошел еще один день в армии, а сколько их пройдет еще?! Вадиму даже считать не хотелось. Невольно в голову лезли мысли о дезертирстве. Решиться на самоход легко, особенно после многодневных истязаний, гораздо сложнее претворить задуманное в жизнь. Нынешние войсковые части не те, что были еще пятьдесят лет назад, когда солдат мог перемахнуть через стену в каком-нибудь темном месте и был таков. Ищи его свищи…

Нет, сейчас всюду расставлены датчики, включена сигнализация, словно в какой-то тюрьме…. так что часовые это скорее дань традиции чем реальная охрана объекта или что еще вероятнее – дополнительный курс обучения, рассчитанный на то, что бойцам придется реально охранять подходы к лагерю в "поле", или упаси бог в боевой обстановке.

День проходил за днем, прошел уже месяц, а он все никак не мог найти ни единой лазейки. И даже ночью, стоя на посту у склада, как сейчас.

"Хоть бери и подкоп рой, — усмехнулся Вадим своим мыслям, поправляя на портупее съехавшую в сторону саперную лопатку. — Тем более, что у меня стараниями доброго сержанта в этом отличный навык, выкапываю окоп быстрее всех…"

Хотя, если постараться, то можно свалить и сейчас с поста. Но, хорошенько подумав, Вадим решил этого не делать, всегда есть опасность попасться. А покинуть пост, даже без оружия, оставив его на территории, это серьезное воинское преступление и если поймают, то мало не покажется. Увольнением не отделаться, дадут три года дисциплинарного батальона. Это в лучшем случае. А могут и вовсе в тюрьму отправить.

"Так и быть, — подумал Куликов, — помучаюсь еще немного. Скоро кончится это долбанный курс молодого бойца и нам, наконец, дадут увольнительную. Вот тогда и свалю…"

Утром после ночного дежурства никому отоспаться не дали, через час всех подняли по тревоге.

— Ну че за дела? — сопротивлялся Вадим необходимости подниматься.

— Живее, Димон! — сорвал с него одеяло Белый. — Полковник всех строит! Приказано явиться всем на общее построение!

— Ну и пусть строит, мне то что? У меня законное право на отдых. Так что пошел этот полковник в одно темное место…

— Вставай!

— Да что случилось-то?

Куликов никак не желал принимать участие в общей суматохе сборов.

— Вот он все и расскажет. ЧП какое-то…

— Куликов! Живо на выход! — проорал старший сержант Коржаков, заглянув в казарму, и это подняло Вадима лучше всяких приказов, тревог и уговоров товарищей.

Дело явно стряслось серьезнее некуда, потому как на плацу выстроилась вся бригада. На трибуне стоял полковник Гороховский с небольшой свитой из двух майоров и одного подполковника-особиста. Перед полковником поставили микрофон, подключив его к двум огромным динамикам по краям трибуны.

Все напряженно ждали, когда полковник начнет речь и он, немного прокашлявшись в кулак, заговорил несколько взволнованным голосом, что само по себе удивительно:

— Здравствуйте, товарищи солдаты… С сегодняшнего дня по всем воинским частям объявлена готовность номер два. Как только что стало известно, положение на Дальнем Востоке значительно ухудшилось, а именно… проживающие на территории Амурской области, Приморского и Хабаровского краев, граждане китайского происхождения захватили все органы местного самоуправления и прочие стратегические объекты, после чего объявили о создании на данных территориях Джугджурской Народной Республики.

В рядах солдат послышался крепкий мат.

— Что ж, этого следовало ожидать, — хмыкнул Юрий Бардов. — Вот увидите, пройдет еще немного времени…

— Заткнись, без тебя тошно, — оборвал нацика Тимур Авдеев, желая дослушать речь полковника до конца, ничего не пропустив.

Командир бригады говорил что-то еще, но Вадим его не слушал. Он чувствовал, как все прочнее вязнет в армии, ведь после такого обострения внутренней обстановки и повышения степени боевой готовности всем увольнительным конец, а значит и его планам бежать.

Оставалось только надеяться, что все утрясется и вернется в свою колею. Впрочем, он прекрасно понимал, что надежды на подобный исход дела крайне призрачны. А это значит, что что-то определенно случится. Власть подобный трюк со стороны китайцев без внимания не оставит.

* * *

Но даже такие обстоятельства не могли окончательно сломить распорядок дня, и вскоре новобранцами проходящими курс молодого бойца вновь занялся старший сержант Коржаков. Впрочем, никаких выдающихся результатов от подопечных он за этот день не добился, да и особо он никого не гонял, понимая, что люди несколько шокированы и им нужно "отойти".

Кое-как отзанимавшись, солдаты прилипли к телевизору, установленному в казарме. Как раз начался девятичасовой выпуск новостей.

— Здравствуйте, уважаемые телезрители… — произнесла всем знакомая телеведущая. Даже она, несмотря, на весь свой профессионализм не могла скрыть своего волнения. — Сегодняшний выпуск новостей будет полностью посвящен событиям на Дальнем Востоке. Как уже сообщалось ранее: в трех регионах нашей страны прошедшей ночью произошел вооруженный захват власти выходцами из Китая и объявлено о создании так называемой Джугджурской Народной Республики… Президент Российской Федерации Владимир Орлов объявил на всей территории России чрезвычайное положение. Вот его обращение к народу…

— Граждане, — сказал президент с телеэкрана, — прошу вас сохранять спокойствие и выдержку. Проявите благоразумие… В настоящий момент делается все, чтобы разрешить возникший инцидент. Повторяю, сохраняйте спокойствие и выдержку… Прошу вас соблюдать законность и порядок. Не поддавайтесь на провокации, способные усугубить положение…

— Да чего хранить-то! — вскрикнул Бардов. — Мочить китаёз надо! Выходить и мочить всех подряд, ублюдков поганых!

— Вот от этого он нас и предостерегает, — хмыкнул Авдеев. — Потому как неизвестно кто кого замочит если начнется реальная свалка…

— Да мы их…

— Да помолчи ты! — встрепенулся уже Белый. — Дай послушать!

Юрий под перекрестными озлобленными взглядами сослуживцев благоразумно затих. Но президент уже исчез с экрана телевизора. Его речь, как видно на этот раз, не отличалась большой продолжительностью.

— Уже к обеду по настоянию российского представителя состоялось экстренное заседание Совбеза ООН, — продолжила ведущая. — Членами Совета Безопасности, в том числе и китайским представителем было выражено глубокое сожаление случившимся и высказано требование прекратить беззаконие и вернуть захваченные органы управления с последующими переговорами за круглым столом…

— Какой-то странный китаец, — вдруг сказал Качуг Могоча, бурят по национальности.

— О чем ты? Китаец как китаец, — пожал плечами Белый.

— Да я не о выступающим представителе, а о том что сидит за его спиной, его секретаре.

— Не вижу разницы…

— Это для вас все узкоглазые на одно лицо… — усмехнулся бурят. — А этот… это все равно, что сказать что я – чукча.

Раздались тихие смешки. Никто большой разницы между бурятом и чукчей не видел.

— О чем ты? Что с ним не так? — спросил Тимур Авдеев.

— Он какой-то не такой… слишком темная кожа…

На эти слова никто не обратил внимания, все продолжали смотреть новости.

— …Одновременно с этим представитель США предложил ввести в зону конфликта миротворческие силы ООН…

Взвод дружно хмыкнул. Как же, держи карман шире! Допустить куда либо американцев или их европейских приспешников это все равно что серпом по одному месту… Куда только ни придут миротворческие силы становится только еще хуже, а главное это ничего не решает.

С введением миротворцев конфликт только заморозится на долгие годы, даже десятилетия и с каждым годом вероятность его решения неуклонно падает. В конце концов все решится по принципу "де-факто": если китайцы контролируют эту территорию и их большинство, значит они имеют право на самоопределение. Знаем, проходили… Нет, здесь нужно действовать быстро и жестко.

— …Представитель России заявил категорический отказ подобного предложения. Члены Совбеза ООН еще раз осудили захват органов власти и призвали захватчиков прекратить беззаконие.

— Ага, так они и послушались…

— Сегодняшний гость нашей программы политический обозреватель, директор центра политической истории "Политикъ" Лившиц Лихман. Здравствуйте.

— Здравствуйте… — нервно кивнул обозреватель с бегающими глазками.

— Ваш комментарий по поводу произошедшего. Чего нам ожидать в скором будущем? Как, на ваш взгляд, будут развиваться дальнейшие события на Дальнем Востоке?

— Я хотел бы сказать, что это уже не первый случай попытки вооруженного регионального захвата власти в истории России с попыткой ее последующего отделения и объявления независимости. В конце двадцатого века в момент сильнейшего политического ослабления России после развала СССР, на северном Кавказе уже происходили похожие события…

— Но тогда там, если мне не изменяет память, подняло мятеж местное население, — блеснула своим знанием новейшей истории ведущая. — А сегодня происходит, по сути, отторжение части территории России выходцами из соседнего государства, этническими китайцами.

— Вы правы… и это обстоятельство переносит нас к началу двадцать первого века, когда албанская часть населения сербского края Косово провозгласила независимость от Сербии, что спровоцировало целый парад независимостей по всему миру и, как следствие, вооруженных конфликтов…

— Вы считаете, что ДНР уже состоявшийся факт и ничего изменить нельзя?

— Нет, что вы!.. Все зависит от того как быстро, четко и жестко будет действовать Москва. Если отреагировать достаточно быстро, то все еще можно вернуть на круги своя. Но вот какими жертвами это дастся, вот в чем вопрос… Если сепаратисты не отступятся и будут сопротивляться установлению Конституционной власти, то жертвы могут быть значительными… особенно, если учесть количество… э-э… сочувствующих сепаратистам.

— Некоторые аналитики считают, что за сепаратистами, несмотря на официальные заверения в непричастности полномочного представителя КНР в ООН и самого Первого секретаря Хайнь Пхи Лонга стоит Китай. Вы разделяете подобную точку зрения своих некоторых коллег?

— Э-э… — поерзал на стуле Лившиц Лихман, — я не стал бы утверждать так категорично…

— Продажная еврейская тварь! — тут же вскричал Юрий Бардов, вскочив со своего места. — Ну что я вам говорил! Китайцы всех купили! Тут даже тупому станет ясно, что без китайской поддержки не обошлось! Даже более того, это целенаправленная политика Китая!

— Да тихо ты! — ополчились на нацика со всех сторон. — Сядь!

— …Вполне возможно, что это действительно только действия лишь кучки экстремистов…

— Как вы считаете, каковы должны быть действия Кремля? Особенно в том обозначенном вами аспекте, что жесткие действия могут привести к большому количеству жертв как среди гражданского населения, так и со стороны военных.

— Э-э… этот вопрос не так-то просто ответить… — снова стушевался аналитик. — Я думаю для начала нужно провести переговоры…

— У-у-у! — загудели зрители в один голос, кто-то заматерился.

Переговоры – стратегия слабака. Это верный способ потерять все, а не только кусок, в который уже впились бульдожьей хваткой. Как говорится, дай только палец…

— И о чем же вести переговоры? — удивилась ведущая? — На какую тему разговаривать с сепаратистами? Ведь любые переговоры должны вести к взаимным уступкам если все хотят решить проблему. Чем же в этих условиях может поступиться Россия?

Аналитик что-то неразборчиво замямлил, явно не зная что ответить на такой непростой вопрос.

Вадим прислушался к себе, а что собственно чувствует он в связи с тем что изрядный кусок территории России может быть от нее отторгнут и с удивлением обнаружил что ничего. Ему было все равно.

"Почему? — удивленно спрашивал он у себя. — Почему мне все равно? Только лишь потому, что я детдомовец, у меня ничего нет и понятие "Родина" для меня почти пустой звук? Хотя почему так? Ведь как ни смотри, именно государство кормило, обувало и обучало тебя…"

Но Куликов не чувствовал благодарности к государству. Потому что оно делало это не из люби, а по обязанности. Сразу чувствовалось, что дети для государства – обуза и потому финансировались едва-едва, да и то немногое разворовывалось. А разве можно любить Родину, для которой ты обуза?

"Или потому что эта территория где-то на задворках сознания уже давно не ассоциируется как часть России раз там почти нет русских?" – продолжал размышлять Куликов.

Это соображение его действительно изумило. Еще больше его ошарашило внутреннее признание, что ему вообще наплевать на территорию вплоть до Уральского хребта – истинно русской земли. На ум пришла аналогия что вся эта территория от Урала до Сахалина – груз, который невозможно удержать, или кусок пирога откушенный сверх того что можно прожевать, так стоит ли надрывать пупок? Так ведь и поперхнуться можно с фатальным исходом…

"Ну и пусть эту пустошь, что мы не в силах освоить занимают китайцы, все равно нам недолго уже осталось. Рано или поздно нам все равно придется уйти. Не сейчас так через пятьдесят лет точно", — подумал Вадим и только при таком откровенном признании почувствовал, что где-то внутри что-то неприятно шевельнулось, но не более того.

"Плевать… это не моя проблема, — подумал он. — Это проблема политиков и олигархов".

* * *

— Подъем! — прозвучала уже привычная команда старшего сержанта.

Солдаты, уже хорошо познавшие его крутой нрав, еще не разлепив глаза соскакивали с коек и начинали суматошно одеваться.

Лишь продрав глаза и посмотрев в окно Вадим утвердился в собственном ощущении что подняли их гораздо раньше привычного. Там на улице нет и намека на близкий рассвет. Часы подтвердили это уже с документальной точностью, циферблат показывал три двадцать утра.

Куликов еще не успел проклянуть ночные занятия, ненавидимые всеми без исключения сильнее всего прочего вместе взятого, как Коржаков прокричал:

— Поздравляю вас, псы войны, мы едем на войну!

Шорох в казарме моментально стих. Солдаты не закончив начатое движение замерли как в детской игре "Море волнуется раз…" и недоверчиво уставились на старшего сержанта. Но тот и не думал улыбаться. Впрочем он вообще никогда не улыбался, только плотоядно скалился обещая тем самым большие неприятности своей жертве, так что невозможно было определить, когда он шутит, а когда нет. Но если это действительно шутка, то в крайней степени неприятная.

— Что зенки свои на меня выпучили?! Не рады?! Странно… Чего вы тогда в армию приперлись? Я думал чтобы повоевать! Разве не война – работа солдата, да еще наемников, кем мы по сути своей являемся, ведь вы же все контрактники?! Одеваемся дальше!

— Товарищ старший сержант, это шутка такая, да? — все же осмелился спросить Куликов. — Неужели Китай действительно объявил нам войну? Или мы слетев с резьбы – Китаю?

— Никак нет, рядовой, не шутка! И войну Китай пока тоже не объявлял. Как и мы ему. Сейчас вся бригада в полном составе за исключением обслуживающего персонала части грузится в железнодорожный состав и отбывает устанавливать Конституционный порядок в мятежных регионах! Могу сразу развеять чьи-то иллюзии что ситуация рассосется сама собой и стрелять не придется. Еще как придется, вы уж мне поверьте! Повторяю, войну никто не объявлял, официально, но она будет.

"Вот ведь твою душу, вляпался, так вляпался! По самую макушку!" – воскликнул про себя Вадим, а потом содрогнулся.

Война. Что для него значит война? Война все время где-то идет: в Азии, в Африке, еще где-то… Ее показывают по новостям. Долго слово война не находила эмоционального отклика, а потом как-то враз навалилось, когда, наконец, в полной мере осознал что ему самому придется вскоре отправиться на войну, где стреляют, где могут его убить взаправду, а не как в компьютерной игре, где можно возродиться. В душе это родило смятение отразившееся в организме спазмом в животе и образованием какой-то пустоты.

Вадима охватил страх, до дрожи в коленках. Страх смешанный недоверием, нежеланием верить, но пониманием что все так и есть. Страх, чудовищный, тяжелый как бетонная плита, придавил его.

— Но товарищ старший сержант, мы вроде как не прошли полный курс обучения… — придя в себя, хрипло напомнил Куликов, потому как ехать ему куда-то за тридевять земель устанавливать Конституционный порядок он желанием мягко говоря не горел.

— Ничего, рядовой! Опыта наберетесь уже на месте! Как говорил один император, лучший учитель это твой враг! Там вы получите такой опыт, что не приобретете и за десять лет службы.

Шокированный известием взвод, наконец, собрался и построился снаружи казармы.

— Отлично! Мы поступаем в распоряжение первой роты первого батальона. Теперь я ваш полноценный старший сержант! Наш непосредственный командир – лейтенант Дерягин! Наш ротный – капитан Смерко, батальонный командир – майор Крапивин, ну а командира бригады вы уже знаете. Наша задача: прибыть на склад и начать погрузку боеприпасов…

Со стороны парка уже слышались рыки и лязг гусениц БМД-10. Замельтешили лучи их фар выхватывая бегающие фигурки механиков-водителей и другие машины: грузовики, джипы и все прочее что могло понадобиться при этом ездило на колесах такие как полевые кухни и ремонтники. Аврал, в общем, стоял еще тот.

— Напра-во! Бегом марш!

Следующие несколько часов до самого рассвета взвод с другими подразделениями спешно грузил ящики с боеприпасами и дополнительным вооружением, палатками и ящиками с сухпаем. По окончании тяжелой работы они маршем проследовали к железнодорожной ветке, где уже полным ходом шла погрузка ранее выдвинувшейся техники на железнодорожные платформы. Как выяснилось чуть позже, здесь стояло целых два длиннющих состава. Вся бригада в один состав не помещалась.

Ранее прибывшие подразделения не занятые в погрузке и крепеже техники уже грузились в вагоны набиваясь как килька в банку. В каждую плацкарту вместо четырех человек набивалось до десяти. Лежать можно было только на верхних полках, все остальные сидели друг к другу впритык.

В относительном комфорте путешествовали только старший сержант с лейтенантом, расположившиеся в закутке вагона где обычно обитают проводники. Не говоря уже о среднем и высшем офицерском составе, оккупировавшем отдельный, так называемый штабной вагон.

Составы тронулись с места только спустя два часа после рассвета.

— Ну наконец-то! — обрадовался Юрий Бардов толчку вагонов и все ускоряющемуся убаюкивающему перестуку колес. — У меня уже аж руки чешутся!

— Так сходи, помой! — засмеялся Алексей Белый, поддержанный товарищами.

— Да я не об этом! — насупился нацик и начал толкаться, больно ударяя локтями в грудь особо смешливых, чтобы все заткнулись. — Я о том, что наконец-то мы вломим этим китаёзам по первое число! Остается только надеяться, что на этом мы не остановимся и вытолкаем из России взашей всех остальных желтомазых!

— Интересно, как мы вообще собираемся там наводить так называемый конституционный порядок? — удивился Вадим.

— О чем это ты, Димон?

— Там нашего населения с гулькин нос, ты сам говорил что они, по сути, в гетто живут. Все остальное население нам враждебно…

— Не вижу никаких проблем! Перестреляем всех, кто косо на нас посмотрит косыми глазами…

Тут уже весь плацкарт заржал, стоит только вспомнить как китайцев называют косоглазыми.

— …Только бы патроны успевали подвозить, да стволы остывать. Но для этого можно двумя автоматами пользоваться, — закончил Бардов. — Пока из одного стреляю, другой остывает.

Вадим не стал продолжать разговор. Он чувствовал что старший сержант Коржаков прав и просто так китайцы не дадутся особенно если учесть что этих сепаратистов и впрямь скорее всего негласно поддерживает Китай.

Похоже не он один мучился этим вопросом. Тимур Авдеев задумчиво спросил:

— Меня другое интересует, чего они на самом деле добиваются? Не могли же мятежники не понимать, что Москва ответит самым жестким способом, чтобы другим неповадно было, и конфликт не разросся как раковая опухоль. Ну не на международную же поддержку?

— Это точно! — усмехнулся Бардов. — На ООН может надеяться только импотент. А реальным странам оно не указ.

— Тогда надеялись на Китай?

— Это уже реальнее и опаснее. Но вряд ли китайцы захотят развязать ядерную войну, а это случится стоит им только реально пересечь нашу границу.

— Не, вряд ли наши нажмут на кнопку, — усомнился Авдеев.

— Нажмут, — сказал Белый. — У нас просто выбора другого не останется. Их же тьма тьмущая, а нашей живой силой их не остановить.

— Тогда и они по нам вломят.

— Не вломят. Они агрессоры, а мы защищаемся. Если китайцы пустят ядерные ракеты, то остальной мир уже в стороне не останется.

— Останется как миленький. Им в большую войну лезть не резон…

Начались споры начнется или нет Большой Бум если китайцы вторгнутся в Россию, и решатся ли китайцы на прямое вторжение. Но Куликов уже не слушал, а точнее отслеживал нить разговора исключительно в полуха. Сейчас все его мысли занимало только одно – побег. Война его не прельщала, ни под каким соусом.

Вопрос только в том, когда сматываться?

"Явно не сейчас, не днем, когда я у всех на виду и меня тут же хватятся, — размышлял Вадим. — Да и от свидетелей никуда не деться. Ночью? Да, это гораздо реальнее, если они не встанут на ночевку и вокруг состава не установят многочисленные караулы-охранения, что в принципе маловероятно, у военных приоритет в движении и ждать они не могут".

"Так и сделаю, — решил он. — Спрыгну, как только состав притормозит на каком-нибудь повороте, ноги ломать на полном ходу тоже не хочется".

— И все-таки, полезут китайцы или нет? — уже не надеясь на ответ, спросил Бардов.

— Полезут, — неожиданно для самого себя ответил Куликов.

— Думаешь?

— Уверен на девяносто восемь процентов.

— С чего такая уверенность?

— То что иначе им все равно кранты.

— Поясни…

Вся та отрывочная информация, что Вадим Куликов когда-либо слышал краем уха или вскользь читал о Китае и происходящих там самых разных процессах, выстроилась в стройную схему и на ее основании он и ответил:

— Им жизненно необходима эта земля. В Китае обстановка с водоснабжением и продовольствием с каждым годом становится все хуже. В ряде регионов Китая из-за засухи произошел массовый падеж скота, засохли посевы и без урожая остались десятки миллионов крестьян. Я уже не говорю о сотнях миллионов, что недополучили со своих полей по тридцать, пятьдесят, а то и семьдесят процентов от ожидаемого. Понимаете насколько сложная сложилась обстановка там?

— Да… Это массовый голод который не смягчить никакой международной гуманитарной помощью, учитывая количество населения Поднебесной, — хмуро кивнул Авдеев.

— Хоть бы они там все передохли, — в свою очередь буркнул Бардов.

— Более того, — продолжил Вадим, — согласно прогнозу, каждые десять секунд от голода и недостатка воды или ее плохого качества в Китае умирает минимум один человек. Минимум. Каждые десять секунд. Согласно прогнозам, в ближайший год эта цифра достигнет одного человека в секунду. В секунду! Представьте, только один человек в секунду. Вы уже подсчитали количество жертв?

— Дохренища! — радостно воскликнул Бардов.

— Сейчас в год погибает от пятидесяти до ста тысяч человек, но скоро эта цифра достигнет пяти миллионов.

— Мало… — снова встрял нацик.

— Ну да, вроде бы и немного по сравнению с двумя миллиардами, но все имеет тенденцию к развитию и пять миллионов может запросто добраться до пятидесяти, а там и до… совсем уж диких величин. Так что им действительно необходимо что-то делать и срочно. Вот они и придумали напасть на Россию. Это их вынужденный шаг. Или они умрут там от голода и жажды, либо на войне. Но в последнем случае у них все же есть хоть какой-то шанс выжить, даже если мы начнем применять ядерные заряды. Особенно если учесть их образ мышления, который несложно воспроизвести.

— В смысле? — не понял Белый.

— Ну представь, ты мучаешься жаждой и голодом в перенаселенной стране, а буквально рядом на севере, только руку протяни, полно пустой земли и море пресной воды, которую нам некуда девать. Ну и что они думают после такого сравнения? Эти русские, что собака… сидит на сене, но, ни себе, ни другим. Конечно же, они считают что подобное положение вещей несправедливым. И они с радостью захотят эту справедливость установить.

— Верно.

— Так что вторжение обязательно состоится… — вздохнув, закончил Куликов.

* * *

Куликов сам не заметил, как уснул под мерный стук колес и легкое убаюкивающее раскачивание вагона. Все-таки всю ночь грузили ящики, потом днем было не до сна. Проснулся только оттого, что поезд проходил по мосту, из-за чего изменилась тональность шума, да кто-то из соседей заворочался во сне.

Вадим подсветил циферблат. Часы показывали двадцать минут второго ночи.

"Самое идеальное время для побега, — решил он. — Сейчас у всех самый крепкий сон".

Осторожно высвободившись чтобы не разбудить соседей, Вадим двинулся к тамбуру. Спали впрочем не все, но на него никто не обращал внимание. Мало ли куда солдат пошел, может в туалет, в самом начале пути так вообще сплошной муравьиный поток был. То что он вышел в тамбур тоже никого не встревожило, там обычно курили. Курить непосредственно в вагоне строжайше запрещено.

Куликов не показал своего разочарования, но в тамбуре и впрямь неспешно курило два бойца, о чем-то между собой переговариваясь. Обнадеживало только лишь что сигаретки у них подходили к концу, вот-вот фильтры плавиться начнут. Вадим чтобы не выделяться закурил свою.

Вообще-то он не относился к числу людей страдающих данной пагубной привычкой, что крайне удивительно. Ведь если дети из благополучных семей дымили как паровозы, то детдомовскому сам бог или дьявол велел. Но нет, он не курил что удивляло его воспитателей. Да что там воспитатели, это удивляло даже его самого!

Но не имея вредных привычек, тем не менее в таких вот экстренных случаях вполне мог затянуться и не казаться белой вороной на фоне окружающих. Он лишь страстно желал, чтобы не подвалил кто-нибудь еще, иначе придется делать еще одну попытку и не факт что она окажется удачной.

Но нет, время для побега действительно оказалось удачнее некуда, все устали до предела и спали мертвым сном. Как только эта парочка раздавив бычки, выбралась из тамбура бросил свою сигарету и Вадим. Быстро посмотрев в окошко в коридор вагона и, убедившись, что ни бог, ни черти никого больше в тамбур не несут подышать никотином, попытался открыть дверь.

Это ему удалось без проблем. В тамбур ворвался плотный поток холодного ночного ноябрьского воздуха. Вот она свобода! Но вод беда, поезд несся по прямой, с хорошей скоростью в пределах восьмидесяти километров в час и как оказалось притормаживать не собирался потому как ни единого повода для этого нет, ни поворотов, ни подъемов…

Можно, конечно, попытаться прыгнуть на полном ходу, но это и в дневное время весьма опасный поступок, что уж говорить о ночном прыжке! Вдруг там камни острые, коряги, но даже это все фигня по сравнению с железными прутьями, на которые можно насадиться точно на шампур. Тусклый свет из окон вагонов то и дело выхватывал какие-то контуры, что невозможно определить и разглядеть на такой скорости движения, подтверждая самые худшие опасения.

Но надо на что-то решаться, тут либо пан, либо пропал. Время идет и в каждую секунду может кто-то войти покурить. Вон пролетела какая-то деревушка, это хорошо, значит, близко дорога и проблем с колесами не возникнет.

И о счастье, состав начал замедляться! Вот скорость упала до приемлемой и только Вадим собрался сделать шаг…

"Накаркал", — с разочарованием вздохнул Куликов, услышав звук открывающейся двери.

— Далеко собрался, воин? — послышался голос не кого-нибудь, а старшего сержанта Коржакова. — Дезертировать решил?

— Никак нет, товарищ старший сержант, — медленно обернулся Вадим и закрыл дверь, понимая, что попытка не удалась.

— Тогда почему дверь открыта, и ты туда почти вывалился?

— Э-э… видите ли товарищ старший сержант, — сыграл смущение Вадим, — я, конечно, понимаю что это запрещено, но я очень хотел в туалет, а кабинка была занята… Не стерпел… вот и… ну вы сами понимаете…

— Вот как? На полном ходу решил поссать в открытую дверь?

— Так точно.

Старший сержант буквально просвечивал Куликова взглядом точно рентгеновский аппарат. Но Вадима подобным взглядом не взять. В детдоме ему пришлось научиться хорошо скрывать свои эмоции и выглядеть уверенным в себе в любых самых проигрышных ситуациях, потому как слабаков нигде не любят, особенно в детской и еще больше в юношеской среде. Слабаков бьют и всячески третируют просто, потому что они слабаки. Это закон джунглей.

Выдержал он и взгляд Коржакова, разве что без улыбки, за это можно и схлопотать…

— Я знаю, что ты врешь, рядовой Куликов, — с расстановкой произнес Коржаков не расколов жертву взглядом. — Ты хотел свалить, дезертировать. Что, очко взыграло?

Вадим попытался возразить, но старший сержант его оборвал:

— Молчать. Ты гниль, Куликов. Я повидал немало подобных тебе ублюдков. Обычно я их сам вышвыривал из армии, тем более из ВДВ, чтобы не позорили голубые береты. Но сейчас особый случай и армии нужны люди, даже такие ублюдки как ты и твой дружок нацик, но он хотя бы искренен и есть шанс, что из него получится настоящий солдат. А вот из тебя солдат никогда не получится. Если не хуже… Потому я буду следить за тобой. Собственно мне это даже делать не придется. А знаешь почему?

— Никак нет…

— Потому, рядовой, что ты сам будешь представать пред мои ясны очи каждые полчаса как та сивка бурка вещая каурка. Это приказ. Ты понял меня?

— Так точно.

— Сейчас на часах половина второго, — посмотрел показания своего хронометра старший сержант. — Значит, ровно в два часа ты должен доложиться мне по всей форме.

— Слушаюсь.

Коржаков поиграл желваками и сплюнул под ноги Вадиму. Ясно было, что он очень хотел избить своего нерадивого бойца, но не мог.

— Товарищ старший сержант.

Куликов невольно широко улыбнулся.

— Что еще? — зло стрельнув глазами, повернулся Коржаков, уже взявшись за ручку двери ведущей в вагон.

— Ну я понимаю, вы наказываете меня, лишая полноценного сна, но за что себя мучить-то?

— Ишь, какой заботливый нашелся, — также расплылся в улыбке Коржаков, но это улыбка могла вогнать в дрожь кого угодно. — Сегодня я дежурный. Завтра будешь докладываться лейтенанту и так до момента прибытия на место. И запомни, попробуй опоздать только хоть на десять секунд и ты пожалеешь, что родился на свет. Я тебя так запрессую нарядами, что ты добровольцем предпочтешь пойти в бой в первых рядах. Тебе ясно?

— Так точно.

— А теперь, шагом марш на свое место, ублюдок поганый!

— Слушаюсь! — вытянулся в струнку Куликов и через секунду сорвался с места в вагон, в открытую старшим сержантом дверь.

"Вот уж попал, так попал! — огорчался Вадим, устраиваясь на своем месте осторожно расталкивая спящих сослуживцев и устанавливая будильник в наручных часах, чтобы не проспать время доклада. — Теперь придется придумывать что-то совсем уж экстраординарное. А что можно придумать под постоянным наблюдением? Ведь, этот урод действительно с меня теперь не слезет…"

Глава 7

Ехали долго и казалось, что поезд так будет катить до места назначения безостановочно. Но нет, рано или поздно составу нужно делать хотя бы технические стоянки. Вот и этот военный состав остановился и Вадим даже не удивился, когда старший сержант в числе прочих зачитал и его фамилию в наряд охранения. Всю ночь топать вдоль состава с автоматом за спиной, не слишком веселое занятие и докладываться не надо. Зачем? За ним всегда приглядит напарник, коим стал Тимур Авдеев.

— Что-то он тебя реально невзлюбил, — хмыкнул напарник. — С чего так?

— Без понятия…

Морозная свежесть ноября пробиралась под бушлат и следовало чаще двигаться взад-вперед чтобы просто не замерзнуть. А примораживало хорошо, на небе ни облачка, так что пресловутый парниковый эффект, что и вызвал глобальное потепление, сводился на нет и вся теплота уходила прямо в космос. Или куда она там уходит?..

Вдруг, один за другим, с востока на запад с разрывом едва ли больше трех-пяти минут по соседним веткам на полном ходу стали проноситься пассажирские составы. Скорость их была хоть и большой, но все же Вадим заметил, что пассажиры в вагонах ютятся, пожалуй, еще плотнее, чем солдаты. А может так казалось из-за того что повсюду виднелся их скарб: чемоданы, узлы, даже обычные плетеные корзины… И все очень хмурые.

— Чё за фигня? — задал риторический вопрос Куликов, провожая взглядом очередной состав.

— Беженцы… от китайцев бегут. После того как китайцы решили объявить о независимости, вряд ли они захотели иметь под боком русских.

— Ну да, мог бы и сам догадаться, — согласился Вадим. — Наверное, из-за них и стоим. Легче два наших состава приостановить, чем всю эту кавалькаду по запасным путям распихать.

— Скорее всего, — кивнул Тимур.

Единственно, что еще оставалось делать стоя на посту, время от времени прохаживаясь вдоль вагонов (специально из вредности чеканя шаг как у Вечного огня на Красной площади, проходя мимо окошка в вагоне, где обитал сержант) это смотреть в ночное небо. А сегодня, как уже отметил Вадим, оно радовало особенной прозрачностью, ни облачка, и звезды видно четко-четко, как крупинки сахара на черном полотне и мерцали как бриллианты.

Вадим не считал себя романтической натурой, но тут почувствовал что звезды его притягивают, вдруг захотел оказаться там в дальних далях подальше от всех этих сложностей…

Но увы, человечество все никак не могло сделать того шага чтобы начать масштабную экспансию Солнечной системы. Только Луну вот-вот начали потихоньку осваивать, снова начав посылать автоматические разведывательные станции. Энергетический кризис заставил. И то в лидерах освоения все те же китайцы, будь они неладны, жаждавших получить дешевый источник топлива – гелий-3, для обеспечения дешевой энергией своего бесчисленного населения. А Россия и США начавших когда-то космическую гонку им безнадежно проигрывали. Аутсайдер вырвался вперед, беззастенчиво используя технологии, опыт и знания бывших лидеров.

Не то вспышка, не то блеск прервали его неосуществимые мечтания и размышления о превратностях судьбы.

"Что за черт?" – удивился он.

Вадим в детстве много раз видел падение мелких метеоров сгоравших в верхних слоях атмосферы, но это было что-то иное. Вспышка значительно больше, а продолжительность значительно меньше и что самое поразительное – не было движения и хвоста, что иногда наблюдается. Просто вспышка и все.

— Тимур! Ты видел! — закричал Куликов напарнику. — Авдеев! Ты видел это?!

— Что? Где?!

— Вспышку в небе! На западе! Вон там!

— Какую еще вспышку?

— Ладно… забудь.

Вадим уже начал сомневаться в реальности своего видения. И чего он раскричался как ребенок? Ну вспышка и вспышка, чего тут такого? Может оптическая иллюзия или еще черт знает что… Но тут произошла вторая, почти над самыми их головами.

— Дим! — закричал уже Тимур. — Ты об этом?!

— Да! Как ты думаешь, что это? Метеориты?

— Не похоже… да и пик метеоритной активности еще два месяца назад прошел… Это больше похоже на… взрывы.

— Да что ты такое говоришь?! — изумился Куликов. — Какие еще к черту взрывы?!

Наплевав на свои посты приятели приблизились друг к другу. Не сговариваясь они снова запрокинули головы с тревогой вглядываясь в ночное небо. То что происходило там в сотнях километрах над головами действительно выходило из ряда вон.

— Смотри-смотри! — указал Авдеев чуть в сторону. — Видишь?! Вот Большая Медведица и два пальца сверху и чуть влево!

— Что там?

— Спутник летит… а вон там второй… с севера, прямо ему наперерез…

— Вот черт! — выдохнул Вадим, когда через десять секунд орбиты небесных тел пересеклись и в небе расцвела третья вспышка.

На случайность это уже никак не походило.

— Черт! Что происходит?! — воскликнул Авдеев. — Это же явно не совпадения! Ну не может такого быть! Как бы там ни было засрано на орбите, но чтобы сразу три столкновения меньше чем за полчаса?!

— Ты что, в натуре, еще не врубился?

— Тараны?!

— Как два пальца… — кивнул Куликов.

— О господи… но кто, китайцы?

— А кому еще? Скорее всего, таранят наши спутники связи, навигации, наблюдения и т. д. и т. п. это же очевидно.

— Но зачем?

— А я откуда знаю?!

— Нет я не верю в это… это же война… И не просто война, а Война с большой буквы.

— Дошло, наконец.

Они еще минут пять с тревогой вглядывались в небеса, отыскивая пересекающиеся курсы спутников, и увидели еще одну вспышку. Дальнейшее их внимание отвлекла тень, ползущая по крыше штабного вагона. Часовые тут же метнулись к нему.

— Ни с места! — выкрикнул Авдеев и передернул затвор автомата. — Дернешься – стреляю!

— Да вы чё, офонарели! — закричал "диверсант". — Я антенны проверяю!

— Что связь пропала? — участливо спросил Вадим, переглянувшись с Тимуром.

— Точно… вырубилась подчистую… Вот и приходится обезьяной ползать по крышам…

— Можешь не корячиться там, с антеннами все нормально, это со спутниками связи нет. — Сказал Авдеев, опуская ствол автомата.

— А ты специалист, да?! — с чувством превосходства засмеялся связист.

— Нет. Просто спутников, что обеспечивали связь, на орбите больше нет. Тю-тю. Вот такие дела, братан.

— Ну ты шутник! Куда им на фиг деться?! Не попадали же они все разом?!

— Не попадали. Их китайцы только что сбили спутниками-камикадзе, — поддакнул Куликов. — Теперь там, на орбитах от наших спутников только кучки мусора. Понаблюдай за небом минут пять и, может, тоже засечешь пару столкновений.

Связист снова засмеялся, но увидев серьезные лица солдат, медленно перестал смеяться.

— Вы чё мелете, приколисты?.. — прошептал он уже настороженно. — Вы это серьезно сейчас говорите?..

— Серьезнее некуда. Самим не по себе… За полчаса, что мы стояли на посту, мы своими глазами засекли около пяти вспышек.

— А сколько не видели… — добавил Тимур.

Связист посмотрел в ночное небо, но только чуть не свалился из-за потери координации на неудобной площадке. Наскоро проверив антенны, он поспешил в штабной вагон. Буквально через минуту из него вылетел полковник Гороховский со свитой.

— Они?! — спросил полковник, указав на часовых, словно во всем виновных преступников.

— Так точно.

— Так, бойцы, быстро ко мне!

Куликов и Авдеев подбежали к командиру бригады и встали по стойке "смирно".

— Так, Петрушевский только что мне сказал невероятные вещи, воины… дескать, с орбиты пропали наши спутники и вы, дескать, видели, как они взорвались. Это что, шутка?

— Никак нет, товарищ полковник, — отчеканил Вадим Куликов. — Все так и есть. Наблюдали световые вспышки и это не метеориты. Потому как наблюдали встречные курсы спутников и только после этого вспышку желтоватого цвета. Это определенно столкновение…

Растерянный полковник переглянулся с подполковником из особого отдела.

— Что скажешь, Гриш?

— Очень может быть правдой, — кивнув, ответил подполковник Григорий Воротов. — Если с антеннами, как говорит Петрушевский, все в порядке, то причина может быть только в одном – отсутствие спутников, как таковых, вообще.

— Твою душу… что же делать? Связи с Москвой нет, с оперативным командованием – тоже…

Бормоча, Гороховский вернулся в вагон.

— Стоп, воины, вы куда пошли? — остановил Воротов часовых. — Вас еще никто не отпускал.

Авдеев и Куликов остановились и снова вытянулись перед начальством.

— Слушайте сюда… вы ничего не видели, — указал он пальцем в небо, — никаких вспышек, никаких столкновений и ничего из сказанного здесь не слышали. Ясно?

— Так точно! — хором ответили часовые.

— Свободны.

* * *

"Похоже ситуация стала реально накаляться", — размышлял Куликов ходя туда-сюда, то и дело с тревогой поглядывая в небо. Но больше засечь вспышки взрывов от столкновений ему не удавалось, но это не значит, что спутники не продолжают сбивать. Их там на орбите сотни, если не тысячи.

Вадим в очередной раз посмотрел на часы. До смены караула оставался всего час. Ему хватит одной, максимум двух минут, чтобы скрыться, ведь вот они огни города, так и манят. По своей сути составы стоят прямо в самом центре.

Только сейчас, отвлекшись от своих дум и созерцаний неба, он понял где стоит состав и от этого чуть не расхохотался во весь голос. Спешащая на восток бригада встала в его родном городе Красноярске!

"Даже странно, что я сразу не понял этого, хоть и стоим в темноте, — подумал Куликов. — Наверное все дело в непривычном ракурсе, хотя ведь сотни раз видел эти железнодорожные пути вон с того моста. Ну надо же, а!"

"Привязавшись" к автомобильному мосту Вадим с легкостью развернул в памяти карту города. По ней выходило, что стоит только выбраться на этот мост, пробежать пару сотен метров, и он в самом центре города, на любой из центральных улиц: Ленина, Карла-Маркса или Мира. И черт кто его найдет!

А для этого нужно преодолеть всего полсотни метров, перемахнуть через забор, пересечь заросший пустырь, на котором еще не так давно стояли деревянные дома и ты уже в жилых кварталах. Теперь его уже не пугала возможная поимка как совсем недавно и суд за оставление поста.

Его пугала близкая война.

Одна беда – напарник, уйти не даст… шум поднимет. И не отпустит. Потому как в противном случае за него самого возьмутся. Хотя для того чтобы он не поднял шум, хватит хорошего удара прикладом по затылку. Но вот с этим как раз проблема и дело даже не в каске, хотя и она мешает… Он мог не рассчитать силу удара и просто убить, а убивать Вадим не хотел, потому как не убийца. Опять-таки удар мог оказаться слишком слабым и тогда… Что делать тогда? Добивать?

Но решать что-то надо. Родной город так и притягивал к себе как магнит.

"Остается только с собой прихватить, — подумал он. — Другое дело – пойдет ли? Ладно, попробуем сагитировать".

Когда они вновь сошлись, Куликов, убедившись, что поблизости больше никого нет тем более старшего сержанта, спросил, кивая вверх:

— Понимаешь, что это значит?

— Да уж не тупой…

— Это значит, Тимур, что нам предстоит столкнуться уже не с плохо оснащенными и вооруженными сепаратистами, а с регулярной китайской армией напрямую или под видом сепаратистов, а тут хрен редьки не слаще. Скорее всего даже что напрямую, ведь спутники просто так не сбивают, значит китайская армия вполне возможно уже переходит нашу границу. Ты готов?

— Я чего-то не пойму, ты к чему клонишь? — с подозрением прищурился Авдеев.

— А ты не догадываешься?

— Что-то не очень…

— А если подумать? — заговорщицким тоном произнес Куликов, стрельнув глазами в сторону домов. — Тебе это надо?..

— Хочешь линять, что ли? — опешил Тимур.

— Не надо на меня так коситься… Я же тебе не банк предлагаю ограбить.

— Ты это серьезно?!

— Почему бы и нет? Вон она свобода, только сделай несколько шагов… и мы в самом центре города. Прыг-скок и мы уже далеко. Ищи ветра в поле. Фиг найдут.

— Но это же трибунал!

— Не надо бросаться такими громкими словами, причем в прямом смысле тоже. Потише… — поморщился Куликов. — Трибунал… Дезертир… Война еще не объявлена и мы просто в самоходе…

— Оставить пост – это не самоход, а преступление даже в мирное время за который светит приличный срок…

— Ну и черт! Я не собираюсь подыхать! Вопрос в том, хочешь ли ты послужить пушечным мясом?! Я слишком хорошо знаю историю… у меня в школе история была любимым предметом, знаешь ли. И знаешь, какой вывод я сделал, изучив историю войн, что вела русская армия, независимо от того, в каком веке происходили сражения, каков был масштаб войны, мировой или локальный?

— Какой?

— Все наши генералы, Тимур, за очень редким исключением, редчайшим исключением, в начале любой войны – полное дерьмо! Они просто не умеют воевать! Есть даже такое выражение, что военные готовятся к прошедшей войне! И история подтверждает эту нехитрую мудрость раз за разом. Первая Мировая, Вторая Мировая, Афганистан, и т. д. и т. п. Генералы учатся воевать уже в процессе войны! Учатся на своих ошибках!!! А что это значит для простого солдата Тимур? Ты понимаешь? Он становится жертвой этой учебы! Учебным пособием! Расходным материалом! И я не хочу, чтобы меня послали в какую-нибудь хреново подготовленную операцию, точно скот на убой!!! Ведь в начале всех войн вечно всего не хватает! То самолетов, то танков, то ракет. Да что там ракет! Патронов и тех не хватает! Вот увидишь, все так и будет. Я не пророк, но что все так и случится, я тебя уверяю. В итоге противник, как хочет, утюжит наших солдат, а их заставляют воевать голыми руками. Так было всегда и так будет в этот раз! Стопудово! Так что нет, пусть ищут других дураков, а я в такое дерьмо добровольно точно не сунусь. Если ты опасаешься, что нас могут схватить, как лиц без документов, то я тебе обещаю, сделаю новые и даже деньги на первое время дам. Поверь, я знаю о чем говорю.

— Даже не знаю, что тебе сказать, приятель… — вымолвил Авдеев, ошарашенный таким признанием, таким видением сложившейся обстановки. — С другой стороны, кто как не мы должны защитить наши богатства, Родину наконец?

Вадим глухо засмеялся и увидев непонимание, пояснил свое состояние:

— Патриот? Быстро же тебя обдолбали десантными кличами! Кто как не мы… Честь… Долг… Родина… Не знаю и мне плевать. Лично я ничего и никому не должен, тем более Родине. И тем более я не намерен защищать чьи-то богатства. Думаешь они наши богатства эти? Черта с два! Это только красивая присказка! Лично мне от этих богатств ничего не перепало. Почему я или ты должны проливать кровь за чьи-то алмазные копи, золотоносные рудники, газовые и нефтяные скважины, лес, который и так валом китайцам сдают? Вот пусть эти олигархи-пузаны со своими сынками сами свои богатства и защищают, берут в руки автомат и стоят на страже. Так нет, эта наша элита в лондонах и парижах живут и детишек там своих учат, катаясь на шикарных "бентли", "феррари" и "порше" последних моделей за многие сотни тысяч зеленых, что они из недр выкачали якобы наших. Я уже молчу о их миллиардных счетах в швейцарских банках. А я не собираюсь ввязываться в мясорубку первых столкновений, когда сами генералы не знают за какое место хвататься: за голову или за жопу…

— Может ты и прав… Но нам все равно надолго не убежать от войны.

— Да, возможно, так и будет, — согласился Куликов, чтобы не оттолкнуть сослуживца полным отрицанием от подобной вероятности.

На самом деле он не собирался задерживаться в России ни на час дольше того времени, что требуется из нее слинять. Он, при первой же возможности, намеревался свалить за бугор, в Европу, Америку, в Австралию, наконец…

— Она нас непременно настигнет и мы хлебнем своего сполна. Но к этому времени на арену успеют выйти достаточно грамотные офицеры, у которых солдаты не будут гореть как дрова… А не "паркетные" генералы, отлично разбирающиеся в закулисных интригах как подсаживать друг друга, обливая дерьмом, но ни черта не смыслящих в реальном оперативно-тактическом командовании войсками, их взаимодействии и так далее. А ведь именно они сейчас стоят во главе, и будут отдавать первые приказы. Ты хочешь, чтобы один такой придурок приказал нам атаковать в лоб какое-нибудь китайское укрепление?

Вадим видел, что Тимур колеблется, его надо бы чем-то еще подтолкнуть к верному для себя решению, но Вадим просто не знал чем, он буквально выдохся, толкая эту речь-проповедь. Оставалось только ждать… еще немного… еще чуть-чуть…

"Ну же!" – мысленно гипнотизировал своего напарника Куликов.

— Пошли, — кивнул он, увидев, что Авдеев "спекся" и можно вести его за собой.

Вадим сделал первый шаг, второй и обернулся.

— Ну же, идем!

Авдеев неуверенно переминавшись с ноги на ногу тоже шагнул прочь от состава.

— Эй, воины! — раздался так некстати голос старшего сержанта Коржакова.

Вадим замер как истукан. Как никогда ему захотелось передернуть затвор и всадить в сержанта весь рожок.

— Не вижу вашего мельтешения под окнами! Вы часом там не заснули?!

— Никак нет.

— Тогда шагайте…

— Слушаюсь.

Вадим взвыл, точно смертельно раненый зверь, но исключительно мысленно, пообещав себе, даже поклявшись, пристрелить старшего сержанта при первой же возможности, чтобы больше не досаждал. В бою у него наверняка такие возможности возникнут в избытке.

Отойдя, понял, что это лишь угроза, и он никогда не сделает задуманного, тем более в спину… не по-пацански это.

Глава 8

Возможный военный кризис диктовал свои меры безопасности и, по настоянию службы безопасности, президент перебрался в бункер, способный выдержать ядерный удар, который уничтожит Москву, превратив ее в груду развалин, в ровный блин, будто и не было здесь никогда города. Сам Владимир Орлов в то, что китайцы решатся нанести такой удар не верил, не хотел верить, но несмотря на это, семью отправил из столицы подальше – в Швейцарию покататься на лыжах.

Перед сном он как раз созвонился с семьей.

— Ну как там у вас? Катаетесь?

— Да какое там, — грустно усмехнулась жена. — Тут снега с гулькин нос. Всю ночь над трассой работали снеговые пушки, а уже к вечеру, что лыжники не раскидают во время катания, все тает.

— Ну тогда сходите по маршруту Суворова… как раз на памятник великому русскому полководцу посмотрите.

Жена пристально взглянула с видеофона, понимая что такие вещи по общей сети не обсуждают, но почувствовав, что упоминание о великом полководце неспроста, скорее всего это просто обмолвка, но очень говорящая обмолвка, потому сказала только:

— Обязательно сходим.

— Вот и ладно. Пока.

— До встречи…

Стоило только разорвать связь со Швейцарией, как зазвонил генерал Ферсов.

— Слушаю.

— Товарищ президент, ЧП. Пограничники передают, они только что подверглись массированному нападению со стороны китайцев.

Крохотный намек на сонливость, несмотря на долгий и трудный рабочий день, как ветром сдуло. Почему-то, как раз после выматывающей работы, спать как раз и не хочется.

— Провокация?

— На мой взгляд, это откровенное нападение, товарищ президент. Границу пересекли полноценные вооруженные силы КНР. Пограничники с боями вынуждены были покинуть свои заставы. Я считаю, что данный момент началось вторжение.

— Силы противника?

— Значительные, товарищ президент. Точнее сказать не могу… Разведка должна уточнить данные.

— Проклятье! Срочно ко мне, Сергей Евгеньевич! — ответил президент и отключившись, нажав на кнопку селектора, распорядился: – Живо собрать Генеральный штаб у меня!

В течение получаса все силовики собрались в бункере в комнате заседаний.

— Вы уже в курсе?

— Так точно…

— Какие мнения?

— Это неприкрытое ничем не спровоцированное нападение, товарищ президент, — заявил начальник штаба, повторив слова главы ФСБ. — Мы ведь даже еще никаких операций по восстановлению Конституционного порядка не начали. Собственно говоря только-только началось выдвижение сил. Только лишь несколько военно-транспортных самолетов приземлилось. Считаю, что нужно наносить полноценный ответный удар ядерными силами. Они ясно показали свои намерения и мы имеем полное право ответить самым жестким образом.

— Да погодите вы с ударами… да еще ядерными, — нервно отмахнулся президент Орлов, вдруг осознав что совершенно не понимает что ему делать.

Слишком тяжелая ноша ответственности обрушилась на него. Такая, что способна раздавить в лепешку.

Развязать ядерную войну легко, а вот закончить… Она закончится сама, когда участники конфликта исчезнут.

— Дайте мне связь с Китаем.

Пока соединялись с Пекином, с бункером на связь с бункером вышел командующий космических войск Саранцев.

— Что у вас?

— Получены первые спутниковые данные о передвижениях противника, товарищ верховный главнокомандующий… пакет уже в пути.

— Долго. Давай на словах.

— Слушаюсь… Совершено пересечение государственной границы Российской Федерации со стороны КНР по четырем направлениям: к Владивостоку, Хабаровску, Благовещенску и через Борзя по направлению к Чите…

— Каковы силы противника?

— В данный момент точно сказать не могу, товарищ верховный главнокомандующий, но оценочно на каждом направлении от одной до трех армий. Самая большая группировка, естественно, на западном направлении.

— Спасибо… продолжайте наблюдение. Определите точные направления и места концентрации сил противника.

— Слушаюсь.

— Ну что там со связью?!

— Не можем соединиться, — дрожащим голосом ответил помощник.

— Вызывайте еще!

— Да-да, конечно…

— Скорее всего они сознательно не выходят с нами на связь, товарищ верховный главнокомандующий, — предположил глава ГРУ.

Президент нехотя кивнул. Он также предполагал, что китайцы намеренно не выходят на связь.

Ни через пять, ни через десять минут у связистов так ничего не вышло. Пекин упорно молчал.

"Верховный главнокомандующий… — повторил про себя Орлов, поглядывая на выжидающе смотрящих на него генералов. — Для них уже все ясно как день – это война и действовать нужно соответствующим образом – отвечать ударом на удар. Что ж, да будет так".

— Ну что, теперь никаких сомнений быть не может, это нападение… Капитан!

Из ниши вышел человек в флотском мундире с погонами капитана первого ранга. В руках он держал несколько необычного вида черный чемоданчик с которым он ходил даже в туалет.

— Давай его сюда…

* * *

Каперанг с готовностью положил перед президентом чемоданчик, отстегнул его от своей руки и отошел, не выказав при этом ни малейших эмоций.

Через пять минут манипуляций с кодами, от волнения дважды ошибившись при вводе, Владимир Орлов глухо сказал:

— Вот и все… можно стрелять ядерными пулями.

Собравшиеся переглянулись между собой поерзав на стульях, прекрасно понимая всю серьезность сложившейся ситуации и возможных ответных действий противника.

"А потом стрельнут по нам", — подумал президент, и ему очень сильно захотелось закрыть эти врата выпускающих всадников Апокалипсиса.

— Цель? — тут же спросил генерал от РВСН. — Пекин? Массовый обстрел всего Китая?

— Н-нет… по самому Китаю пока не стрелять… — ответил президент чувствуя что продолжает отступать, действует полумерами. Но не мог он перешагнуть в себе этот порог. — Сначала ударьте по тем войскам, что только что пересекли нашу границу. Может все же одумаются…

— Слушаюсь…

И снова потекли минуты и часы ожидания. Пока отдадутся необходимые приказы, пока установки определят и уточнят координаты, пока стартуют ракеты и достигнут цели и придет подтверждение о уничтожении целей.

На этот раз президент, не выдержав затягивающейся паузы, ведь расчетное время уже вышло, сам связался с генералом от космических войск Саранцевым.

— Генерал, что вы молчите? Подтвердите уничтожение сил противника.

— Прошу прощения, товарищ верховный главнокомандующий, но подтверждения на данный момент дать не могу…

— Как это нет?! Ракеты уже давно должны были поразить цели!

— Я понимаю, но не подтверждаю поражение целей. Взрывов не наблюдается.

— Что за черт?! Неужели они их сбили?!

— Это невозможно… — покачал головой генерал Макушкин. — Они не могли…

— Повторите удар! Теперь силами авиации! Запускайте "белых лебедей"!

И снова мучительно долгое ожидание еще более долгое чем в случае с ракетами. Время поражения противника силами авиации подошло только к утру, и все это время Генеральный штаб, литрами глотая крепкий кофе просидел в бункере.

— Ну а сейчас?

— Ничем не могу порадовать вас, товарищ верховный главнокомандующий, — хрипло отозвался генерал. — И сейчас уничтожение целей не подтверждаю. Вообще отсутствуют взрывы.

— Да как же это может быть?! Мне все уши прожужжали, что эти "брамосы" и прочие ракеты неуловимы! Маневрирование по высоте и горизонтали! Как их могли сбить?

— Я вел самолеты до момента пуска, потом ракеты и за пятьдесят километров до предполагаемого взрыва произошло что-то странное…

— О чем вы?

— Мы пока не можем понять, товарищ верховный главнокомандующий… Но на пути боеголовки образовалось… светящееся высокотемпературное облако… и боеголовки пропали.

— Как это пропали? Как это пропали?!! — не сдержавшись, вскричал президент и даже вскочил с места ударив кулаком по столку. — Как и куда они могли пропасть?!!

— Скорее всего, что под воздействием неизвестных сил данного образования они просто сошли с курса и упали без детонации…

— О каком облаке вы говорите? — вмешался в разговор Захар Макушкин, чьи ракеты не смогли поразить цель. — Какие у него характеристики?

— Опять-таки ничего точно помимо того что уже сказал доложить не могу… оно еще разве что не радиопрозрачно…

— Понятно…

— Что вам понятно? — тут же встрепенулся президент. — О чем вы говорите?

— Товарищ верховный главнокомандующий… скорее всего на вооружении у китайцев появилась принципиально новая система ПРО, основанная на принципе генерации плазменного облака на пути цели…

— Я что-то слышал об этом… но не думал, что у китайцев все так продвинуто… — при этом президент посмотрел на генерала Гвоздина, чье разведывательное ведомство явно сплоховало, упустив появление на вооружении у китайцев таких новейших оборонительных средств.

— Так точно. Схожие разработки ведутся и у нас, даже есть первые опытные образцы но не более… и уж никто не думал, что это есть у Китая. Тем более, по всей видимости, еще и мобильные. Что вообще можно считать нонсенсом.

— Попробуйте нанести удар по самому Китаю… — решился Владимир Орлов в наступившей тишине. — Цель – Пекин.

— Слушаюсь, — ответил командующий РВСН.

Ракеты, пущенные, в том числе, уже и с подводных лодок снова не достигли цели попав в плазменные поля, уже, по всей видимости, стационарных установок на границах, если судить по размерам сгенерированных плазменных полей.

Днем, когда, наконец, спутники смогли получить более точную информацию о количестве противника и направлениях движения, а также концентрации, попытались привести в действие так называемые ядерные мины, расставленные как раз на такой случай. Тот, кто их расставлял знал свое дело, потому что противник шел именно теми путями, что и предполагалось. Но когда их попытались активировать, вновь ничего не произошло.

— Ну а сейчас почему ничего не происходит?! — уже почти в истерике прокричал президент.

Генералы только потупили взгляды. Лишь глава ФСБ предположил:

— Похоже, китайская разведка выявила все наши закладки, товарищ верховный главнокомандующий и деактивировала их, да так, что мы об этом ни сном ни духом, хотя должны бы.

— О господи…

Владимир Орлов обхватил голову руками. У них больше нет ничего, чем можно защититься. Все с тревогой ожидали ответных мер противника, понимая что система ПРО не справится, что-то да долетит до своих целей. С минуту на минуту они ожидали объявления о стартах с территории Китая, но китайские ракеты остались в своих шахтах, что всех несколько удивило. И что уж тут говорить – обрадовало невероятно.

И все же совсем без ответа не обошлось. На связь снова вышел командующий космическими войсками генерал Саранцев с докладом:

— Товарищ президент, только что наша орбитальная группировка подверглась нападению… мы быстро теряем спутники. Китайцы таранят их своими модулями. Мы пытаемся вывести из-под удара важнейшие системы путем маневрирования, но это мало помогает, нас продолжают таранить…

Спустя двенадцать часов тревожного ожидания и попыток что-то сделать, чтобы сохранить хоть что-то, пришло известие, что орбитальная группировка потеряла больше девяноста процентов спутников и остатки продолжают планомерно уничтожаться, так что вскоре они останутся совсем без космической группировки, окончательно потеряют связь и наблюдение за поверхностью Земли, то есть станут слепы, глухи и немы.

— В данный момент мы пытаемся реанимировать спутники, недавно выведенные из эксплуатации… но продержатся они недолго, товарищ верховный главнокомандующий. Ресурс у них на нуле.

— Чтоб… Я вас понял генерал, продолжайте делать все возможное.

— Так точно.

— Ну ладно… есть у нас симметричный ответ на действия противника в космосе?

Все посмотрели на генерала РВСН, но ответил все еще остающийся на связи командующий космических войск Саранцев.

— Есть, товарищ верховный главнокомандующий, но это очень не понравится мировой общественности.

— Мне плевать, что ей понравится, а что нет! — вспылил президент. — Мы в состоянии войны и должны защищаться всеми доступными способами! Выкладывайте.

— Проект "Фарш", товарищ верховный главнокомандующий. На орбиту выводится несколько зарядов со шрапнелью и через пару дней от всех объектов на орбите остается один… фарш.

— Действуйте.

— Вы уверены, товарищ верховный главнокомандующий? — позволил себе усомниться генерал. — Ведь с уничтожением космической группировки противника, мы потеряем все, что осталось у нас, я уже молчу о третьих странах… Мы могли бы воспользоваться их ресурсами после переговоров…

— Да, я уверен. Действуйте, — настоял президент. Нам никто ничего не даст, но и противник ничего не должен иметь. Так что активируйте проект "Фарш". Немедленно!

— Слушаюсь.

Теперь нерешительность сменилась отчаянной категоричностью, что тоже не всегда хорошо. Отчаяние приводит к ошибкам.

— Запуски ракет состоятся через три часа с космодромов Плесецк и Байконур. Космодром на Дальнем Востоке, как вы понимаете, захвачен…

Через три часа несколько ракет шахтного базирования "Тополь-М" вывели в космос заряды со шрапнелью и космос, после детонации, заполнили маленькие шарики, превращающие все, что попадалось им на пути в хлам. К Земле понеслись первые сошедшие с орбиты спутники, метеорами сгорая в атмосфере.

* * *

Снова экстренно собрали Совет безопасности ООН и Китай, в ответ на обвинение во вторжении китайских войск на территорию России, высказался в том плане, что они лишь защищают своих граждан от притеснений.

На вопрос, зачем сбили спутники, представитель КНР ответил, что это ответ на попытки ядерного удара со стороны России. Не правда ли гуманный ответ, вместо ответного ядерного удара? А потом Россия уничтожила вообще все спутники правых и виноватых.

В итоге в глазах всего мира во всем виноватой оказалась Россия, подвергшаяся нападению, ведь она, о боги! хотела развязать ядерную войну! США подтвердили старты баллистических ракет и в качестве доказательства даже предоставили снимки.

Пока они смотрели репортаж из штаб-квартиры ООН, сигнал уже сильно барахлил, (шрапнель продолжала рвать все в клочья) подошел помощник из секретариата.

— В чем дело?

— Просит аудиенции посол КНР.

— Вот как? — удивился президент Орлов. — Личной аудиенции не дам, но по визуальной линии связи поговорить можно.

Через несколько минут согласований на экране монитора появилось изображение китайского посла Хайлуня Шихуадцы.

— Что вы хотите сказать, посол?

— Я хочу передать вам петицию моего руководства, господин президент…

— Вот как? А почему оно не захотело передать ее мне, когда я лично пытался связаться с вашим руководством прошлой ночью?

— Я не вправе это обсуждать… Итак, вы попытались нанести по нам ядерный удар, на первый раз мы прощаем вам подобный шаг, тем более, что наша ПРО перехватила все ваши боеголовки и никаких жертв и разрушений от ваших неразумных действий нет.

— С чего бы это такой гуманизм? А-а… ну да, Америке и Европе подобный шаг может не понравиться… Их ведь может хорошими осадками накрыть, особенно последних. А война на два фронта даже вам не совсем по плечу, несмотря на все ваши технические ухищрения, не правда ли?

— Я продолжу… — без эмоций сказал посол. — В обмен на ненанесение ответного ядерного удара, вы добровольно оставляете нам территорию вплоть до Уральских гор, без разрушения имеющейся инфраструктуры.

Владимир Орлов просто не мог поверить в услышанное. Он и присутствующие были просто ошеломлены подобным неприкрытым нахальством и, на некоторое время, буквально потеряли дар речи.

— А вас не раздует от наглости? Не лопнете? — произнес президент где-то через минуту, когда он вновь обрел способность говорить наяву, а не мысленно и исключительно матерно.

— Не лопнем, — позволил себе улыбку посол. — Собственно говоря, нам даже этого недостаточно будет. Но мы готовы удовлетвориться и этой территорией. Все равно она почти пуста.

— Что если мы откажемся?

— Мы возьмем силой. У вас нет ни единого шанса в противостоянии с нами. Мы сильнее и нас больше. Да и к чему вам такая огромная территория? Вы ее все равно не используете, она пустует, вашего населения с каждым годом становится все меньше и меньше. А нам эта земля нужна… жизненно необходима и мы ее возьмем, потому что в отличие от вас, мы так просто исчезать как народ, как раса не собираемся. Мы возьмем эту землю по праву сильного, по праву необходимости.

— Она наша…

— Было ваше – стало наше. Так кажется у вас говорят? — снова позволил себе улыбку посол. — Итак, к чему эти пустые разговоры, господин президент? Я хочу услышать от вас ответ на вопрос: вы отдадите затребованную территорию добровольно или нам придется брать ее силой?

— Мы будем драться! — рявкнул президент, ударив кулаком по столу. — Вам придется оросить землю своей кровью!

— Достойный ответ, — поклонился посол, — но не могу пожелать вам удачи.

— Да пошел ты…

Посла отключили и президент, еще минуту приходя в себя, чуть не стерев зубы, сказал:

— Готовьте мое обращение к народу, а также начинайте процесс мобилизации. Нас ждет война. Война за выживание.

Глава 9

То что эшелоны продолжают стоять все утро и целый день, оставалось для всех кроме Куликова и Авдеева полной загадкой. Все пытались понять причину необъяснимой задержки. Наконец командование соизволило объяснить солдатам.

Динамики под потолком, из которых все это время хрипела какая-то патриотического толка музыка, затихли, оборвав песенку на полуслове и после невнятного хрипа, вновь ожили. Зазвучал взволнованный голос полковника Гороховского:

— Кх-м… товарищи солдаты, сержанты и офицеры… Внимание, важное объявление! Собрать личный состав у приемников!

Сержанты и лейтенанты принялись быстро собирать солдат гулявших неподалеку. Через минуту, когда все расселись по своим местам, полковник заговорил снова:

— Итак, товарищи солдаты, сержанты и офицеры… ситуация на Дальнем Востоке резко обострилась… Этой ночью китайской стороной было уничтожено до девяноста процентов нашей орбитальной группировки…

Авдеев с Куликовым невольно переглянулись.

— …А еще прошлой ночью, под предлогом защиты китайского населения, произведено вторжение на территорию России со стороны КНР…

— Ну как знал! — воскликнул Бардов.

— …На данный момент, товарищи солдаты, нам известно, что противник вторгся в нашу страну тремя группами армий. Для простоты обозначения мы обзовем их как: Группа армий "Восток"… данная группировка, как понятно из названия, подминает под себя весь Дальний Восток, к этому часу уже наверняка оккупировав все важные центры как Владивосток и Хабаровск, а к вечеру сегодняшнего дня и Комсомольск-на-Амуре… Группа армий "Север" вошла в Амурскую область. И, наконец, Группа армий "Запад", самая многочисленная, вдвое превосходящая по численности ранее названные вместе взятые, двигается через Читинскую область, наверняка, через Бурятию далее на запад.

— Сволочи!

— …Отсюда как вы сами понимаете, можно сделать однозначный вывод, что защита китайского населения лишь предлог для полноценного вторжения и оккупации всего Дальнего Востока и Сибири… Чтобы вы понимали всю серьезность положения, я решил довести до вашего сведения некоторые предварительные прогнозы развития ситуации на несколько недель вперед, с учетом нынешней расстановки сил…

— Да и так все ясно! Кабздец нам! — выкрикнул кто-то из малодушных бойцов.

— Отставить панические настроения! — рявкнул кто-то из сержантов. — На губу отправлю!

— …От быстрого продвижения противника нас спасают только кручи Алтая, Западных и Восточных Саян и вообще сложная гористая местность к востоку от Енисея и до самого океана. Противнику приходится двигаться по уже имеющимся не очень развитым коммуникациям. В скором времени под удар попадут Чита и Улан-Удэ. Затем передовые части Группы армий "Запад" обойдут южное побережье Байкала и вскоре их очередной жертвой станет Иркутск. Следующим пунктом их наступления, после того как они аккумулируют достаточно сил и средств и преодолеют девятьсот километров сложной гористой местности, станет Красноярск, где мы в данный момент находимся. Но это уже будущее нескольких месяцев…

— Чего мы ждем?! — недоумевали бойцы. — Почему не размажем их ядерным ударом?! Имеем ведь полное право!

— Да кто наше руководство знает…

— …И вот тут мы должны задержать всю эту орду и не пустить дальше. Потому как, сами понимаете, стоит им пересечь Енисей, выйти в долины Западной Сибири и всё: им открыты все дороги до самого Урала. Только здесь в хребтах Енисейского кряжа и Саян мы можем сдержать многочисленного противника малыми силами… А все наши силы по сравнению с армией Китая можно считать малыми, — вполголоса оговорился Гороховский.

— Да уж меньше не придумаешь…

— Тихо!..

— …Там же, на бескрайних просторах Западно-Сибирской равнины, в лобовом столкновении против многомиллионных армий Китая у нас нет ни единого шанса. Нас сомнут, прокатившись катком, только за счет численного превосходства. Не хочу вас пугать, товарищи солдаты… просто хочу, чтобы вы поняли всю глубину… Но ситуация не безнадежна, товарищи солдаты!

— Как же, не безнадежна! — усомнился боец, что распространял панические настроения.

— Все, Горбатюк, ты меня достал! — выкрикнул сержант. — Три наряда вне очереди! А не заткнешься, еще добавлю!

— За что?!

— За распространение паникерских настроений! Ты еще легко отделался, чмо! В бою я тебя за это вообще пристрелю, урода! А за пререкания с командиром – еще три!!!

— Не падайте духом, товарищи солдаты! Если нам не сравниться числом и мощью с противником, то это не значит, что мы обязательно проиграем! Вспомните историю и вы поймете, что главное не сила, а умение.

"А кто сказал, что мы что-то умеем?" – подумал Вадим, вспоминая ночной разговор с Авдеевым.

— Вспомните историю о трехстах спартанцах. Две с лишним тысячи лет назад триста спартанцев в одном узком проходе несколько недель сдерживали персидскую армию, насчитывавшую многие десятки тысяч, а то и несколько сотен тысяч солдат, пока не подготовилась к войне вся остальная Греция. Так и мы встанем горах, перекрыв все проходы. Малыми силами мы способны перемолоть любое количество противника. Мы победим, товарищи солдаты! Потому как вся наша история свидетельствует, что еще никто и никогда не смог покорить Россию, как бы он того ни желал! Не покорят и сейчас!

На этом передача закончилась.

Куликов невольно поежился. Историю он знал достаточно хорошо, лучше многих. Все-таки любимый предмет в школе… И потому знал, какими жертвами давались подобные победы. Большими. Очень большими. Да и те триста спартанцев полегли все до единого…

Многое, конечно, зависит еще и от командиров. Вот только под началом этого полковника, коему так и не дали генерала, и ему подобных Вадим служить не хотел – слишком много эмоций прозвучало в его речи, а импульсивность в принятии решений смерти подобна, причем в прямом смысле этого слова и в основном для солдат.

"Валить надо. Срочно сваливать!" – уже в который раз подумал он.

* * *

Несколько мгновений ошеломленные известием солдаты сидели в полном молчании, переглядываясь между собой. Все понимали, что дело дрянь. А потом словно по отмашке в вагонах поднялся такой гвалт обсуждений…

— Два миллиарда китайцев против ста миллионов россиян… Каково, а?! — Ужасался один из бойцов. — Можно ли победить такую ораву даже методом трехсот спартанцев? Это ведь на каждого из нас приходится по двадцать китаёз! Минимум!!

— Можно, боец, — ответил старший сержант Коржаков, и в вагоне сразу стало тихо от уверенности в голосе говорившего, почти также как после окончания речи полковника Гороховского. — Не верите?

— Если честно, то не очень…

— Плохо. Помните, смотрели передачу с "продажным евреем", как он говорил о войне на северном Кавказе в конце двадцатого века? — взглянул при этом сержант на Бардова и тот кивнул. — Мало кто знает, но тогда было две войны… с девяносто четвертого по девяносто шестой и с девяносто девятого по две тысячи третий-четвертый… Россия смогла одолеть небольшую республику только во второй войне, первую же она проиграла.

Зазвучали недоверчивые шепотки.

— Да. Так было и я это знаю доподлинно… мой дед воевал в той войне. В обоих кампаниях.

— Но если в целом войну все же выиграла Россия, то…

— Хочешь сказать, что все бесполезно? Нет, просто, когда Чеченская республика обрела независимость де-факто, начался разгул такой преступности, что простой народ за голову схватился, поняв, кто пришел к власти. И Чечня стала бы независимой, но тут долбанутые полководцы решили, своим ли умом или кто надоумил, щедро при этом заплатив, что нужно помочь стать независимыми другим братским кавказским народам, пожелали так сказать развить достигнутый успех, и по сути сами напали на Россию, и началась вторая война. История запутанная, неоднозначная и сейчас вам ее не рассказать, чтобы вы поняли все нюансы, скажу лишь только, что Россия победила только потому, что власть Москвы показалась измученным беззаконием народу республики лучше, чем тот беспредел, что тогда установился с так называемой независимостью… Образно говоря, чеченцы, как ни дико это звучит, можно сказать дали себя победить, хотя часть продолжала потом еще довольно долго партизанить в горах, устраивая проплаченные диверсии. Вопрос в том, дадите ли вы сделать это с собой.

— Да ни за что! — закричал Бардов и его вопль подхватили десятки глоток.

"А сержант, тот еще перец, — усмехнулся Вадим, — поднял боевой дух своих солдат. И вот вопрос: не предадут ли нас все эти малые народы? Особенно монголоиды эти, да и остальные тоже, те же кавказские? Не ударят ли они нам в спину в самый решающий момент, если китайцы пообещают их не трогать и дать эту самую независимость?"

— Так что, если нам не совладать с врагом в открытом бою, лоб в лоб, как с фашисткой Германией ровно сто лет назад тому назад, мы совладаем с ними при помощи тактики партизанской войны. Как показала история всех мировых и локальных войн, как бы ни был многочисленен и хорошо вооружен противник, засадная война выбивала из него дух. Так было в Корее и Вьетнаме с америкосами, так было с нами в Афганистане и в уже упомянутой Чечне… Лишь бы боеприпасы регулярно поступали.

"А вот с этим, зуб даю, будут большие проблемы, — снова подумал Вадим. — Особенно, если действительно решат бороться с китайцами партизанскими методами. Это же какая неразбериха будет… Ужас".

После обеда следующего дня случилось второе выступление комбрига. На этот раз полковник говорил не по вагонной связи, а с перрона, через ручной мегафон.

Он подтвердил вчерашние слова, сказав, что китайцы, по сути, не собираются останавливаться. Из дополнительной информации, кроме того, что объявлено военное положение и началась тотальная мобилизация не только резервистов и военнообязанных специалистов, но и всех годных к воинской службе мужчин от восемнадцати до сорока пяти лет, значилось, что Россия нанесла ответный удар в космосе:

— Мы не оставили без ответа китайскую атаку на нашу спутниковую группировку и нанесли ответный, не менее мощный удар. На орбиту с космодромов Плесецк и Байконур были выведены несколько зарядов, начиненных шрапнелью и подорваны. На данный момент на всех орбитах не сыщется ни одного целого спутника! — позволил себе усмешку Гороховский.

То, что такой подрыв отрезал человечество от космоса на целое столетие, если не больше, никого не взволновало. Любой аппарат что будет выведен в ближайшие годы на орбиты, как бы он хорошо ни будет защищен не продержится в работоспособном состоянии и суток. Но оно и понятно, чего волноваться о каком-то космосе, если само их существование как государства и нации стоит под большим вопросом.

Командир Сто тринадцатой бригады оказался настолько либеральным что даже позволил задать себе вопросы.

— Товарищ полковник, разрешите вопрос! — крикнул один из бойцов.

— Слушаю, солдат.

— А почему по китайцам не нанесли ядерный удар, товарищ полковник? Ведь мы имеем на это полное право!

— Этого я не знаю… — смутился Гороховский.

То, что ни один ядерный удар не достиг цели, он решил не говорить, чтобы не ввергать солдат в шок от технологической продвинутости врага.

— А что же другие страны? Они помогут нам?! — спрашивал уже другой боец.

— Будет хорошо, сынок, если они вообще останутся в нейтралитете… — горько усмехнулся полковник. — Евросоюз что-то там покричал, что, дескать, надо все решить мирными методами путем переговоров, а потом стух, когда китайцы пообещали не двигаться дальше Урала… Япония так и вовсе может попробовать половить рыбку с крабами в мутной воде и атаковать столь желанные им Курилы и даже Сахалин…

Позже стало известно, что так все и случилось. Японский десант высадился на "спорных" островах и бесспорном Сахалине через десять дней после начала китайского вторжения.

— Неизвестно как себя поведут США… Будем надеяться что они все же поймут чем им самим это грозит и сделают соответствующие выводы о выборе союзной стороны…

— Товарищ полковник, а когда ожидается… подход противника к городу?

— Э-э… это сложный вопрос. Чисто технически он может дойти за три-четыре недели…

Солдаты невольно зашумели.

— Но китайцам еще потребуется сгруппировать силы для штурма, а это займет куда больше времени, месяца два-три. А уж если мы им будем всячески мешать, а мы будем это делать, так и вовсе на полгода может растянуться. Ожидается что китайцы пойдут на прорыв на четырехсоткилометровом участке от Красноярска до Енисейска. Здесь самый низкий уровень Енисейского кряжа и река узкая. Дальше на север, уже болота и там они не пройдут.

"Три месяца! — эхом прозвучали слова полковника в голове Вадима, резонируя с его планами как-то отдалить тот ужасный момент, когда ему самому придется участвовать в боевых действиях. — Всего три месяца! Надо что-то делать и как можно скорее!"

Он не оставлял мыслей сбежать при первой же возможности, но вот возможностей этих все не видел как ни искал.

Вероятность того, что через три-четыре недели, когда первые подразделения китайцев начнут захват плацдарма для обеспечения сосредоточения основных сил, им придется вступить с ним в бой, угнетала. А потом придется столкнуться еще с основными силами китайцев. Нудная мысль набатом звучала в голове Куликова: "Нужно линять! Линять нужно!"

"Но как?! — спрашивал он себя и не находил ответа. — Слиняешь сейчас – поймают, арестуют и отправят в штрафбат – военное положение, как-никак и законы вводятся соответствующие. И не покалечиться никак, чтобы это не вызвало подозрений… Я даже на верхней койке не лежу чтобы нечаянно свалиться и переломать себе руки с ногами… Проклятье!"

Куликов продолжал напряженно размышлять над тем, как бы ему сделать так, чтобы его, как покалечившегося, эвакуировали вглубь страны. Но ничего путного придумать не мог.

"Неосторожное обращение с оружием? — подумал он над очередной идеей. — Прострелить себе руку или ногу? Нет… тут нужно изрядно исхитриться чтобы устроить себе самострел, да так чтобы к этому не подкопались особисты… нет, нужно что-то сломать на тренировке… Запнуться о шпалу, неудачно упасть или еще чего-нибудь… но так, чтобы это было естественно и подальше от глаз сержанта".

* * *

Тренировку с утра, как назло, отменили. Вместо этого всех построили и перед солдатами Сто тринадцатой бригады вновь выступил полковник Гороховский.

— В Красноярске, городе, в котором мы присутствуем, после того как стало известно о переходе границы китайскими войсками, начались гражданские волнения и беспорядки. Власти обратились к нам с просьбой помочь остановить беззаконие и насилие. Ваша задача, совместно с полицией, обойти кварталы и пресекать любые правонарушения, а также… а также задерживать всех лиц китайской национальности.

— Ну, наконец-то! — хмыкнул Бардов. — Взялись-таки за голову. Давно пора их всех перехватать.

— …Прошу вас в этом вопросе проявлять максимальную осторожность… чтобы не пострадали невиновные лица.

— Ничего, с этим у нас Могоча разберется, кто китаец, а кто нет, — засмеялся Алексей Белый. — Он у нас эксперт!

"Вот где есть реальный шанс слинять! — в свою очередь с возбуждением подумал Куликов. — Уж скрыться, находясь непосредственно в городе, труда не составит. Нужно лишь улучить подходящий момент и куда-нибудь юркнуть, вот и все дела!"

— Оружие применять только в случае самообороны. Это все. Сейчас ваши непосредственные командиры обозначат ваши зоны ответственности в городе. Вопросы?

— Товарищ полковник, а если эти лица китайской национальности граждане России? — выкрикнул один из солдат.

— Я сказал "всех", солдат, значит всех… граждане они или нет, значения не имеет.

На этом вопросы закончились и приказали разойтись для получения у командиров направления движений и секторов ответственности.

— Авдеев! Белый! Бардов! Куликов! Ко мне! — позвал старший сержант Коржаков.

Солдаты не заставили себя долго ждать и вытянулись в ряд перед командиром.

— Я, с согласия лейтенанта, назначаю вас своими заместителями, — объявил он, пройдя вдоль строя и выдав каждому по две блестящих лычки. — Теперь вы – младшие сержанты. Распределите себе отделения… а то ведь до сих пор толпа толпой.

У Вадима, когда старший сержант вручил ему знаки различия, от немалого удивления на лоб полезли брови.

— Что? — увидев это удивление, усмехнулся Коржаков. Приблизившись вплотную, так чтобы их никто не слышал, ехидно поинтересовался: – Удивляешься за что такая честь?

— Если честно, то да…

— Это не честь, а лишь моя подстраховка. В городских условиях я лично за тобой уследить не смогу, а связь – штука такая ненадежная, помехи могут всяческие возникнуть на пустом месте, не правда ли… Но зато ты теперь станешь на виду у своего отделения. Сразу от девяти соглядатаев тебе точно не скрыться.

"Опять он меня обошел", — разозлился Вадим, но виду не показал.

— Иди, набирай отделение.

— Слушаюсь…

Впрочем, ему стараться не пришлось. Авдеев, Бардов и Белый уже разобрали себе людей и он принял оставшихся под свое командование. Отделение у него получилось разношерстым: два казаха, якут, три кавказца, два татарина и лишь один русский, а с ним самим – два. Бурята забрал себе Тимур.

Бардов набрал себе в отделение одних только русских не только по внешности, но и пофамильно. Что сказать, нацик он и есть нацик…

Власти Красноярска обеспечили их автобусами, так что в свои зоны ответственности они добрались с изрядным комфортом. На их военной карте она обозначалась как квадрат 18–30, а по-граждански Октябрьский район.

Начали с самой окраины, за спинами только поля, да дачи.

— У-у… — разочарованно поморщился Бардов, оглядываясь по выходе из автобуса. — Спальный район. Кого тут ловить-то? Вон куда нам надо! Вон где всё веселье!

Головы солдат повернулись в указанную сторону. Там действительно к небу поднимались столбы дыма. Видать беспорядки только нарастали, что неудивительно. Если можно безнаказанно погромить, да пограбить, то мало кто откажется от такого соблазна. Особенно молодежь, у нее кровь горячая.

— Там есть, кому веселиться, — оборвал мечтания нацика Коржаков. — Двинулись.

Юрий оказался прав, район действительно оказался спокойным.

Только лишь на стенах домов и заборах виднелись листовки вражеской пропаганды расклеиваемые китайцами по ночам. В них говорилось, что коренным жителям Сибири нечего бояться прихода китайской армии. Китайская армия освободит малые народы от многовековой оккупации русскими, вернет им их землю, даст новый толчок для национального развития и самосознания. Более того местное население призывалось всячески помогать армии-освободительнице всеми возможными способами вплоть до проведения диверсий на местных предприятиях и коммунальных службах.

"Последнее-то зачем? — не понял Вадим. — Ну потечет дерьмо по улицам, самим же хуже будет…"

— Вот сволочи, аборигенов против нас настраивают! — сорвал листовку Бардов.

Отделение Куликова без проблем прочесало указанный им переулок проверив пару магазинов, несколько парикмахерских и химчисток, китайцев нигде не нашли как ни искали, спрашивая у прохожих, бабулек на лавочках и пацанов. Что и не удивительно, китайские кварталы располагались совсем в других частях города, поближе к рынкам, где они торговали и устраивали подпольные производства по изготовлению контрафактной продукции.

И как понял Вадим, двигались они именно в сторону одного такого анклава. Капитан постоянно связывался с командиром батальона и взводными, координируя движение подразделений. Сразу становилось ясно что Сто тринадцатая бригада по сути взяла северо-западную часть города под контроль и сейчас частой гребенкой просеивает его на наличие неблагожелательных элементов собирая их точно неводом. И вот когда казалось что все пройдет тихо и мирно, все без исключения услышали буквально-таки радостный рев Юрия:

— Вон китаеза идет!

Какую-то девушку, метнувшуюся в сторону тут же рванувшие как гончие псы, окружили солдаты отделения Бардова с ним во главе.

— Попалась китаеза! — встряхивал свою добычу за руку, буквально выворачивая ее.

— Я не китаянка, а казахка! Причем наполовину русская! — отбивалась девушка. — Отпустите! Мне больно!

Все невольно поспешили к месту происшествия. На безрыбье, как известно, и рак рыба.

— Что тут у тебя? — спросил Вадим.

— Китаеза!

— Я не китаеза! — билась в руках Юрия девушка. — Отпустите меня!

— А по мне так китаеза китаезой! Давайте ее в машину! Где эти менты со своим обезьянником на колесах?!

— Да погоди ты… — вмешался Вадим. — Нам же ясно сказали быть осторожными в общении с лицами неопределенной национальной принадлежности.

— Тут и определять нечего! Так все ясно!

К месту происшествия подтянулся старший сержант со стандартным вопросом:

— Что здесь происходит?

— Китаезу поймали товарищ старший сержант.

— Документы есть? — спросил Коржаков у пленницы.

— Нету!

— С вашей стороны в нынешних условиях это большое упущение.

— Да я живу тут недалеко… вон даже мой дом видно, видите вон ту шестнадцатиэтажку?!

— Предлагаю ее проводить до дома и во всем разобраться на месте. — Предложил Куликов. — Если она соврала, то приведем обратно и сдадим полиции.

— Так и сделайте товарищ младший сержант. И пару бойцов прихватить не забудьте.

Вадим мысленно улыбнулся, глядя в слегка усмехающиеся глаза Коржакова. Он правильно понял, это конвой уже не столько для задержанной, сколько для него самого.

— Слушаюсь. Тулунин, Сатагай, за мной.

— Чего слетелись как мотыльки на огонь?! Продолжайте прочесывание района. Разойтись! — прикрикнул старший сержант.

Солдаты стали поспешно разбредаться по оставленным без присмотра своим участкам.

* * *

— Спасибо. — Поблагодарила девушка, нервно поглядывая назад, на провожающего их хмурым взглядом Бардова.

— Да не за что. Вы уж простите моего товарища по оружию, он немного вспыльчив и несколько предвзято относится к лицам китайской национальности.

— Как и ко всем прочим национальностям, кроме своей собственной.

— И это тоже, — согласно засмеялся Вадим. — Таким уж он стал и вряд ли его уже можно изменить.

— А вы – нет?

— До недавних пор я был космополитом… или как это правильно называется…

— Интернационалистом.

— Типа того.

— А сейчас уже нет?

— Сейчас уже нет, — кивнул Куликов, действительно чувствуя неприязнь к китайцам.

— Впрочем, это понятно и объяснимо, — понятливо кивнула девушка. — Надвигаются тяжелые времена и подобное отношение закономерно…

— Не будем об этом. Как вас зовут кстати?

— Елена… Елена Акжал. Это не китайская фамилия, — излишне быстро добавила она.

— Я понял – казахская.

— А вас?

— Вадим Куликов.

— Вот и познакомились.

Вадим обернулся назад. Двое его "конвойных" брели следом в паре шагов, закурив, о чем-то переговариваясь между собой и лениво поглядывая по сторонам.

— Вы не собираетесь уезжать? — спросил Куликов.

— Нет…

— Я бы советовал. От греха подальше. Со временем националистические настроения будут только усиливаться. Никто не станет дотошно разбираться у кого какая фамилия, откуда вы родом, глянут в лицо и все…

— Я понимаю, но нам некуда.

— В Казахстан. Наверняка у вас там должны остаться родственники.

— Родственники есть, но вы даже не представляете что там сейчас творится… — содрогнулась Елена. — Сейчас в Казахстане сплошные песчано-снежные бураны, чудовищные перепады температур, а летом те же бураны и ужасающая жара. Воды так мало, что даже сколько-нибудь приличное хозяйство содержать невозможно. Реки просто пересыхают. Лучше уж тут, при всех перечисленных вами минусах… Авось пронесет. Да и родилась я здесь…

— Надежда и авось – это по-русски! — хохотнул Куликов.

— Я же сказала, что наполовину русская, — улыбнулась в ответ Елена.

— Оно и видно. К тому же, судя по листовкам, — кивнул Вадим на очередной лист бумаги на заборе, — китайцы не будут трогать коренные народности и тех, кто одного с ними… разреза глаз. Выгонят за Урал только русских.

— Думаете, остаемся здесь именно поэтому? Потому что китайцы обещали не трогать коренное население, особенно если оно еще и поможет братскому китайскому народу? — едко усмехнулась девушка.

Вадим пожал плечами.

— А почему бы и нет? Мало кто верит, что мы сможем их как-то остановить и тем более победить. Слишком уж велико численное превосходство противника. Так что…

— Нет, — отрезала Елена, — по крайней мере мы, моя семья, остаемся не поэтому и вообще не рассчитываем на то что в листовках говорится правда насчет национального развития малых народов и самосознания.

— Вот как?

— Да. Может быть, поначалу так и будет, но недолго. Очень недолго. Они ассимилируют нас… так что, если ты думаешь, что мы остаемся в надежде что нас не тронут, то ошибаешься. Мы все в одной упряжке, кто бы там чего ни говорил.

— Извини.

Елена Акжал кивнула, принимая извинение, но, тем не менее, решила все разъяснить:

— Под властью русских было много народов и все они, по крайней мере, кто этого хотел и стремился к этому, сохранились. Сохранили свою самобытность, культуру, обычаи, язык… Китайцы же нас растворят в себе. Насильно. Не будет больше казахов, киргизов, бурятов, тувинцев, якутов и прочих у кого раскосые глаза и желтый оттенок кожи. Максимум через два поколения будут только китайцы говорящие только на китайском. Переизбыток у китайцев мужского населения из-за программы по ограничению рождаемости, когда большинство семей всеми возможными способами старались завести мальчика, этому очень поспособствует. Так что если мы и дальше хотим сохраниться как народы и малые нации, нам нужна сильная Россия…

— Думаете, это понимают все?

— Нет… — глухо признала Акжал. — Националистов-реваншистов всегда и везде хватает. Особенно если этих реваншистов проплачивают и обещают в будущем высокие должности в национальных администрациях. Власть штука такая… она затмевает истину. Что уж говорить, про тех кто-то в нашествии китайцев действительно искренне видит возможность "сбросить ярмо русского империализма".

— Чем занимаешься? — спросил Вадим, чтобы сменить неприятную тему.

— Учусь в медицинском. Последний курс.

— А на кого?

— Хирург.

— Хирург? Это хорошо. Скоро нам потребуется много врачей с подобной специальностью…

Остаток пути они прошли в молчании, благо, что до дома оставалось метров двадцать.

— Вот мы и пришли…

Елена показала на шестнадцатиэтажный панельный дом. Они вошли в подъезд и пешком поднялись на третий этаж. Дверь почти сразу же открылась, не успела девушка как-то дать о себе знать: постучать или позвонить.

— Леночка! — всплеснула руками женщина вполне европейской наружности, так что в том, что она наполовину русская, задержанная не соврала. — С тобой все в порядке?!

— Да мам… вот меня проводили, чтобы как раз со мной ничего не случилось.

— Спасибо вам, молодой человек…

— Не за что его благодарить, — хмыкнула Елена. — Он еще убедиться должен, что я не китаеза…

И прежде, чем Вадим успел что-то сказать, дескать не нужно никаких документов, Елена скрылась в квартире. Теперь женщина взглянула на Вадима уже не так благожелательно.

Через минуту девушка появилась с паспортом в руках, который она и протянула Куликову.

— Смотрите.

Вадим усмехнулся и, не беря в руки паспорт, лишь дурашливо отдал честь.

— Честь имею. Всего хорошего барышня… И надеюсь я вас больше не увижу.

— Почему? — чисто по-женски обиделась Елена и смутилась своего импульсивного вопроса.

— А вы хотели бы со мной еще повстречаться? — с улыбкой подначил девушку Вадим.

— Я не про это…

Елена еще больше насупилась, а Куликов откровенно рассмеялся, забавляясь ситуацией. Отсмеявшись, произнес:

— Не обижайтесь, я не хотел вас как-то задеть. Вы очень красивы и ваша "национальная неопределенность" тут совсем ни при чем. В любое другое время я с вами определенно не прочь был бы завести более плотное знакомство. Но не сейчас…

— Почему? — снова невольно спросила она, и снова мысленно себя обругала.

— Все очень просто. Вы военнообязанная, вас скоро мобилизуют по профпригодности, то есть как медика и увидеться с вами с наибольшей вероятностью я смогу, только если окажусь на больничной койке с каким-нибудь ранением. А этого бы мне очень не хотелось. Так что лучше прощайте.

Вадим стал спускаться, но где-то на третьей ступеньке остановился и обернулся.

— Хотя… разве что может после войны? По крайней мере, я знаю, где вы живете.

— Буду ждать, — в тон ответила Елена и весьма соблазнительно с вызовом улыбнувшись, закрыла дверь.

— Хм-м… может и впрямь прийти? — вслух подумал Вадим и стал быстро спускаться.

Следовало как можно быстрее вновь принять отделение под командование и продолжить мероприятия по зачистке города от нежелательного и потенциально опасного китайского элемента.

* * *

Прочесывание продолжилось. Вот начались центральные улицы города, сплошные магазинчики, кафе, рестораны… Именно здесь случилась основная масса погромов. Сбившееся в банды местное население, в основном молодежь мужского пола, громило, как водится все китайское и вообще восточное. Многие из заведений дымили, часть уже успели потушить пожарные. Носились как ошпаренные полицейские машины, перевозя отловленных лиц китайской национальности и задержанных самых активных участников погрома.

— Вы только посмотрите, — завозмущался Юрий Бардов. — Совсем охренели косоглазые… вконец страх потеряли!

— Ну что там еще, Бард? — вяло поинтересовался Авдеев.

— Да вон, сами посмотрите! Видите рекламный щит?! И как после этого не материться, а?!

Куликов в числе прочих посмотрел на указанный, уже местами заляпанный кляксами краски, щит и увидел действительно неоднозначную по своему смыслу рекламу. Во весь немаленький щит была изображена улыбающаяся китаянка в желто-красном костюме стиле ультра с соответствующим макияжем, а внизу надпись в которой говорилось четко и лаконично: "Время учить китайский", ну и телефоны с адресом, где этот китайский можно выучить.

— Мн-да… — задумчиво проронил Белый. — Что бы это значило?

— Как что?! — Тут же вспылил нацик. — Все же ясно как белый день! Они прямо, открытым текстом практически говорят нам, что дескать пора вам ребятки шароглазые учить китайский, потому как скоро нас – китайцев тут будет больше чем вас – русских и разговаривать с вами на русском нам нет никакого желания!

Спорить с Бардовым никто не стал потому как текст рекламы действительно был несколько провокационным. Если бы просто приглашали учить китайский язык как любой другой, тот же английский, то еще туда-сюда, куда ни шло, а тут дескать ни много ни мало пришло время… Как хочешь, так и понимай.

К вечеру китайский квартал окружили плотным кольцом, но внутрь него не входили. Зачем? Ловушка захлопнулась, теперь они под полным контролем. Подвезли железную арматуру, сетку-рабицу, колючку, подъехали бурильные машины, что начали шустро копать ямки, пробивая асфальт, для бетонных столбов и квартал стали отгораживать забором. Также перегораживали подземные коммуникации, чтобы никто не смог уйти из китайского квартала под землей. Остальные китайские кварталы в городе также были взяты в кольца и так же огораживались заборами.

— Они что, решили устроить тут концентрационный лагерь? — удивился Алексей Белый.

— А чё? Правильно решили! — поддержал действия властей Бардов. — А то не дай бог разбегутся как тараканы и начнут партизанить, да диверсии устраивать у нас в тылу. Гоняйся за ними потом по лесам да горам.

— Странно что они раньше не свалили в эти леса до горы, благо они тут под боком…

— И что теперь с ними будут делать? — удивился Тимур.

— А что с ними делать? — пождал плечами Бардов. — Сейчас их всех контрразведка за жопу возьмет и начнет просеивать на наличие среди них агентов китайской разведки.

— Думаешь, они там есть?

— Ну ты че как маленький, в самом деле?! Конечно, есть! Уже давно не секрет что среди всех этих так называемых челноков, предпринимателей и даже членов триад действуют кадровые разведчики.

— Допустим. Допустим, что их всех выявили, а с простыми китайцами что будут делать?

— А тебе не все равно? Лично мне пофигу, что с ними будут делать. Их сюда никто не звал. И только не надо мне тут про права человека и гуманизм гундеть.

— Да я ничего такого…

Поначалу внутри огораживаемого квартала все было тихо, рабочие быстро делали свое дело и забор рос буквально на глазах отрезая китайский квартал от остальной части города. Но потом среди домов началось какое-то шевеление. То тут, то там стали появляться небольшие группы что-то отрывисто и пискляво скандирующих китайцев. Они попытались помешать строительству, но несколько очередей в воздух отогнали их от рабочих.

— Не подходить! — закричал какой-то майор из полиции. — Любая следующая попытка прорвать периметр будет расценено как нападение и будут приняты соответствующие меры для его предотвращения! Предупреждаю также, что все автотранспортные средства что разовьют в непосредственной близости от периметра скорость больше пяти километров в час и двигаться к забору, будут уничтожаться без предупреждения!

Это предупреждение охладило пыл китайцев, но не всех.

— Й-я гражданина! Й-я гражданина! — кричала какая-то китаянка неопределенного возраста, махая карточкой-паспортом крапового цвета.

Она подходила все ближе и ближе, продолжая скандировать:

— Й-я гражданина, випусьте мяня!

Что с ней делать тоже не ясно. Ведь одну женщину не станешь же воспринимать как попытку нападения и прорыва периметра.

— Й-я гражданина, випусьте мяня!

— Пошла прочь, гражданина! — со смехом оттолкнул ее Юрий. — Говорить по-русски сначала научись! Ну что за люди, а?! Живут в России, а язык учить не хотят, более того, наоборот, хотят чтобы это мы учили их язык. Время, дескать, пришло. Суки. Это ваше время пришло. Пошла прочь, старая, а то в лоб дам!

Но угрозы на китаянку не действовали и она с упорством зомби продолжала напирать на оцепление.

— Й-я гражданина, випусьте мяня!

— Я тебе че сказал тварь?! Пошла отсюда!!!

Бардов даже замахнулся прикладом. Но китаянка упорствовала и вновь махая паспортом и скандируя "й-я гражданина", пошла вперед не оставив намерения вырваться из будущего лагеря.

Ее поддерживали митингующие соотечественники, подходя к ограждению все ближе и ближе. Это заставляло солдат нервничать.

— Выпусьте мяня!

— Вот непонятливая! — изумился Бардов. — Я же русским языком сказал: пошла отсюда!

Юрий оттолкнул ее рукой, но и это ее не вразумило. В третий раз Бардов оттолкнул китаянку уже пинком в живот отчего она, согнувшись пополам скуля, растянулась на асфальте. Это привело остальных китайцев в ярость и они с криками всей оравой бросились на солдат.

Только теперь подтвердилось возникшее вначале нехорошее впечатление, что это все часть плана. Китаянка специально нарывалась на неприятности, чтобы любое происшествие стало поводом для остальных к активным действиям. Вроде как они всего лишь реагируют на насилие, а не сами нарываются на неприятности.

— Стоять! — закричало сразу несколько солдат из состава охранения.

— Назад!

— Стрелять будем!

— Отойти назад!!!

Прозвучал первый выстрел, и вслед за ним, словно спущенная лавина, раздалось несколько длинных очередей. Первые атакующие попадали с навылет пробитыми телами, застонали на земле раненые. Толпа, понеся потери, побросала наспех смастеренные транспаранты и отхлынула назад.

— Прекратить огонь! — с криком тут же, откуда ни возьмись, возник Коржаков. — Кто первым открыл стрельбу?! Я спрашиваю: кто?!

Никто не ответил. Вадим знал, что это Юрий, но закладывать кого-то – последнее дело.

— Ясно. Взвод, за мной…

* * *

За устроенную стрельбу и жертвы среди китайцев наказания виновников не последовало. Зачем? Хотя установить виновных не составило труда, достаточно было лишь понюхать стволы автоматов и пересчитать патроны в рожках, что и сделали некоторое время спустя. К тому же китайцы начали первыми, устраивали провокации и он потенциальный враг – пятая колонна, так что разбираться не стали тем более кого-то отдавать под суд. Солдат и так мало. Лишь подполковник Воротов пожурил несдержанный взвод, пообещав, что в случае повторения их ждет реальное наказание, а то и вовсе трибунал.

Следующие два дня солдаты ловили китайцев, избежавших первого прочесывания города. Это не доставляло больших хлопот, местные жители охотно показывали, где видели китайцев. Правда случались и накладки, когда за китайцев принимали коренных жителей России: хакассов, тувинцев, а также представителей народов Севера. Но это уже досадные издержки "охоты на ведьм".

Ловили китайцев и за пределами Красноярска в ближайших и отдаленных поселениях барачного типа где они выращивали сельхозпродукцию в огромных полиэтиленовых теплицах, а также животноводческого толка в основном свинину, так как у нее самый большой прирост и в содержании меньше всего хлопот.

— Господи, как же тут воняет, — поморщился Тимур Авдеев, заглянув в одну такую теплицу по выращиванию огурцов. — Хоть противогаз одевай, честное слово.

— А что нам мешает ими воспользоваться? — хмыкнул Белый и действительно напялил на голову противогаз.

— Ну как? — спросил Вадим.

— Да че-то не очень…

Всех пойманных нелегалов грузили в машины с последующей отправкой в концентрационные лагеря растущие как грибы после дождя, где со всеми уже будут разбираться люди из контрразведки, выявляя возможных агентов китайской разведки и просто боевиков-диверсантов.

— Это из-за удобрений, — выдал свои познания Алексей Белый. — Говорят, что они запрещены для использования и ядовиты.

— Хм-м… — усмехнулся Юрий Бардов. — Однако они свою продукцию сами жрут и меньше их от этого не становится!

Товарищи посмеялись над шуткой нацика.

— Кстати, — вставил слово Вадим Куликов. — Заметили, что почти нет мужиков?

— О чем ты? — спросил Тимур.

— Я говорю, что на одного мужика приходится три-четыре бабы… Вон сами посмотрите.

Все заинтересованно посмотрели на собранных в кучу китайцев.

— В городе ситуация немного другая – один к двум, так что сразу не заметно. А здесь все более четко. Да и мужики эти откровенные дохляки, старые, больные, немощные…

— В натуре! — согласился Бардов, еще раз более пристально посмотрев на грузовики с нелегалами. — Многоженцами китайцы вроде не являются, у них вообще мужиков на двадцать процентов больше женщин… Где все китаёзы с яйцами между ног?! Куда они подевались?!

— Ну, здесь их точно нет, мы все обыскали, — сказал Белый. — Даже кучи навоза раскидали, на тот случай если они в него зарылись как жуки-скарабеи! Спрятаться им негде. Разве что убежали, прознав, что мы к ним в гости едем?!

— Да нет, — возразил Авдеев. — Местное население не заметило ничего похожего на побеги.

— Надо тебе Димон об этом своем наблюдении чекистам доложить, — предложил нацик. — Ну или на крайняк нашему особисту Вороту.

— Да ну на фиг! — отмахнулся Вадим, изначально относившийся к органом неприязненно и потому лишний раз с ними предпочитал не связываться. — Пусть сами копаются, не дураки, разберутся. Но если хочешь, доложи ты от своего имени, авось медальку получишь.

— Так и сделаю!

Над Бардовым, конечно, посмеялись, а вот потом никому было не до смеха. Особенно Куликову.

Юрий Бардов и впрямь доложил о несоответствии процентного состава китайского населения кому следует, то есть подполковнику Воротову. После чего Куликов готов был как самый заправский десантник не то что кирпич – стену головой пробить. И есть от чего: нацик за свой доклад медаль конечно, не получил, но вот увольнительную в город на следующий день до вечерней поверки, пожалуйста! Это ли не подлость судьбы?!

Неизвестно знало ли командование об этом перекосе или нет, может, просто дало увольнительную как поощрение за наблюдательность и бдительность, для Вадима это ничего не меняло, он по собственной глупости лишился возможности смыться. И винить в этом кроме себя некого.

— Спасибо тебе друг! — похлопал Вадима по плечу Бардов, собираясь в увольнительную. — Я давно мечтал об этом.

На хмурого Куликова скрипнувшего зубами, в этот момент смотрели с состраданием смешанным с усмешкой.

— Не за что…

— Если у тебя еще будут какие ценные наблюдения, ты не стесняйся, говори! Я всегда буду рад передать их от своего имени командованию.

— Да иди ты уже!

— Иду-иду!

Куликов лишь сплюнул под смех товарищей, ругая себя самыми последними словами.

Он правда подумал еще что это возможно дело рук старшего сержанта Коржакова, решившего таким изуверским образом подколоть младшего сержанта Куликова, потенциального дезертира. Но этого уже никогда не узнать. Не спрашивать же…

То и дело с востока на запад с небольшим интервалом продолжали проноситься железнодорожные составы, но теперь уже не пассажирские, а товарняки, но и они были под завязку набиты людьми с худым скарбом. Это очень сильно походило на черно-белые кадры столетней давности, только тогда движение было в обратную сторону… Это наводило на очень неприятные мысли и аналогии.

С запада также подходили эшелоны, но уже военные. Прибывали мотострелки-срочники, доукомплектованные резервистами со своими БТР-100 и БМП-10, танковая бригада с Т-134, даже батальон инженерных войск прикатил со своими тракторами, бульдозерами, кранами, бетономешалками и прочим строительным оборудованием.

На ассенизаторов было жалко смотреть. Только подумайте о том, сколько отходов жизнедеятельности им приходилось принимать от такой оравы солдат. Машины с серыми бочками не прекращали движение ни на минуту.

Все, кроме батальона стройбата тут же по прибытии начавших разгрузку, оставались в вагонах в тупиках или прямо на линии (тупики все забиты), находясь в неприятном подвешенном состоянии неизвестности: останутся ли они здесь или же покатят дальше хлестаться с китайцами. И если поедут, то когда? Потому что ждать тоже та еще пытка.

Ответ пришел вечером того же дня.

Глава 10

Нагулявшийся Юрий Бардов едва успел к вечерней поверке. На его лице сияла счастливая улыбка и о ее природе-причине тут же спросили товарищи, как только прогремела команда "Разойдись!".

— Чего сияешь как начищенный самовар? — вопросил Авдеев с плохо скрываемой завистью. — Поди, по бабам ходил?

— В точку!

— Где ж ты за три-то часа успел? — не веря, спросил Белый. — Это ж пока то, пока сё…

— Я не привередливый. Совместил приятное с полезным. Сходил в баню с массажным салоном с массажистками весьма легкого поведения.

Друзья, понятливо кивнув, невольно зачесались. Они вот уже черт-те сколько, не то что в бане не были – в душе не показывались. Запаршивели… и воняло от них так, что хоть стой, хоть падай.

— Так их же всех разогнали! — удивился уже Куликов.

— Китаянок и вообще азиатчину – да, а наших – нет. Заплатил, правда из-за этого втридорога, почуяли выгоду сволочи, конкуренции-то почти нет, но оно того стоило, хотя бы потому что уже третий месяц без женской ласки. Это ж загнуться можно!

— По вагонам! По вагонам! — закричали сержанты и лейтенанты, высовываясь из дверей и окон.

— В вагон, живо! — в числе прочих объявил и старший сержант Коржаков. — Или для вас особое приглашение нужно?

— Едем, товарищ старший сержант? — спросил Бардов.

— Едем-едем.

— Жаль…

— Что, деньги еще остались? — хмыкнул Алексей Белый.

— Остались…

— Печально. Убьют, а у тебя денег полные карманы. Не попользовался даже богатством.

— Типун тебе!

Белый едва увернулся от увесистой оплеухи и одним из первых скрылся в вагоне.

"А уж как мне печально, — грустно усмехнулся Вадим, — у меня в отличие от нацика не несколько жалких тысяч, да еще в деревянных рублях, а миллион в евро…"

Минута и все солдаты вновь оказались в тесноте плечом к плечу. Сержанты провели перекличку, проверяя наличие личного состава. Вроде никто не пропал, а значит, никаких задержек с отправлением возникнуть не должно.

Бойцы потянули жребий, выявляя тех счастливчиков кому первым отлеживаться на верхних полках. Прошла еще пара минут и вагоны, несколько раз дернувшись, покатились по рельсам, медленно набирая ход.

— Поехали… — прокомментировал кто-то с тяжелым вздохом.

Да, радоваться действительно нечему. Впереди их ждет война с превосходящим противником, не в два, не в три и даже четыре, а в двадцать. Это кого угодно могло повергнуть в уныние. Даже слова старшего сержанта о партизанской войне забылись, и на всех вновь навалилось разлагающее уныние.

"Коржаков", — вспомнил Вадим Куликов ненавистного старшего сержанта, точнее необходимость докладываться ему во время пути и посмотрел на наручные часы.

Ровно без пяти минут одиннадцать они завибрировали. Приказ никто не отменял, даже если старший сержант сам об этом забыл, что в общем-то сомнительно, тот похоже вообще ничего не забывал, и Вадим выпутавшись из уже начавших засыпать товарищей пошел на доклад.

Поезд уже давно покинул городскую черту и набирав скорость летел через поросшие лесом горы, мерно, убаюкивающе покачиваясь и постукивая колесами на стыках рельс.

Вадим решил быть пунктуальным как робот и трижды стукнул в дверь ровно в одиннадцать ноль-ноль, ни секундой раньше, ни секундой позже.

— Разрешите войти?

— Входи.

Куликов резко открыл дверь, вытянулся по стойке "смирно", даже каблуками щелкнул, отдал честь и начал четко докладывать:

— Товарищ старший сержант, младший сержант Куликов по вашему приказанию при…

В следующее мгновение раздался жуткий грохот, скрежет и одновременно с этим Вадима бросило в проход, где на него кубарем посыпались остальные солдаты. Свет потух, раздались крики полные боли, паники и непонимания.

И снова грохот… вагон замотало из стороны в сторону, дробно затрясло, то и дело опасно накреняясь, что вызывало новые падения солдат со своих мест и их снаряжения.

"Да это же взрыв!" – осенило Куликова, пытаясь сделать хоть что-то, как-то сгруппироваться, чтобы его банально не раздавили в этом месиве тел и разлетевшейся тяжелой амуниции.

В следующий момент вагон снова тряхнуло. Затрясло точно машину на частых колдобинах и сильно повело в сторону. Сомнений никаких не осталось, вагон окончательно сошел не то что с рельс, а вообще с полотна и просто еще чудо, что он при этом не перевернулся, превращая свое содержимое в кровавую отбивную.

Наконец этот кошмар прекратился и вагон остановился, к счастью так и не перевернувшись, удваивая и утраивая число пострадавших, а то и вовсе приводя к многочисленным смертям.

Солдаты с жутким матом, стали осторожно подниматься на ноги. Кое-как из-под завала тел выбрался и Вадим с удивлением обнаруживая, что ничего себе не сломал, а ушибы и ссадины это не страшно.

— Взвод! — закричал старший сержант Коржаков, перекрикивая все стоны, ругань и просто крики. — С оружием на выход! Покинуть вагон! И раненых не забудьте прихватить!

Солдаты принялись суматошно искать во тьме свое разлетевшееся во все стороны оружие и имущество. Кто находил, тут же старался покинуть вагон, как и приказано.

Куликов, толкаясь, добрался до своего плацкарта, что оказалось не так-то просто в абсолютной темноте и полной неразберихе. Благо пробираться далеко тоже не пришлось, он после падения и полета по проходу оказался почти перед своими.

А вот здесь без пострадавших не обошлось. Один боец, держась за грудь плевался кровью, второй свалившийся с верхней полки, орал благим матом прижимая к груди сломанную руку, и что самое поганое перелом у него открытого типа…

— Живее выбирайтесь из вагона! — продолжал кричать Коржаков. — Что вы как пьяные черепахи возитесь!

Началось совсем уж невообразимое столпотворение. Все торопились покинуть опасное место, началась давка.

Нашел свой рюкзак, автомат с бронежилетом и каской Вадим.

— Через окна остолопы! Через двери выходят только раненые!

Где-то грохнул очередной взрыв, и это придало всем сил и сноровки. Солдаты, похватав вещмешки, броню и автоматы выпрыгивали в разбиваемые окна, что еще уцелели после катастрофы.

— Бард. Возьми его оружие и амуницию, — указал Вадим на раненого со сломанной рукой, — а я его выведу…

— Понял.

Шмотки бойца, как и вещи второго раненого тут же полетели в окно. Следом, матерно ругаясь, выпрыгнул сам Юрий.

Вспышка там, вспышка здесь, взрывы, крики, первые пожары осветили ужасающую картину. Состав смяло гармошкой, несколько вагонов все же перевернулись и из них кое-как выползали, разбредаясь во все стороны, контуженные и покалеченные бойцы, все в крови.

Несколько БМД с обрывом креплений сорвало с грузовых платформ, и они валялись далеко в стороне от состава. О том, что случилось с водителями-механиками, что ехали внутри (там им было лучше и просторнее), даже думать не хотелось…

"Да что происходит-то, твою душу?!" – недоумевал Куликов, оттаскивая раненого подальше от места катастрофы. И катастрофы ли?

Снова взрыв. Вадим обернулся и увидел, что БМД, удержавшуюся на платформе, разорвало в клочья, маленькая башенка, сорванная взрывом, кувыркаясь в воздухе, улетела прочь.

Ба-бах! Вторая БМД повторила судьбу предшественницы, разве что башня осталась на месте, а весь сноп огня вылетел из люка десантного отделения. Но если с первой еще можно было подумать, что это взорвался боекомплект, там и впрямь грохнуло изнутри, то вторая имела отчетливое входное отверстие, из которого также выкинуло сноп яркого огня.

Вот и третья БМД стала похожа на разорванную стальную коробку. Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что их расстреливают хладнокровно и методично. Вот только из чего, кто и откуда?!

* * *

С раненым бойцом Вадим кое-как доковылял до подножия ближайшей горы, которая начинала резко расти ввысь в каких-то двух десятках метров от железнодорожного полотна, где и залег под первым же попавшимся кустом и быстро облачился в бронежилет, напялив ненавистную каску.

Со стороны катастрофа имела еще более пугающий, шокирующий вид, который можно описать всего одним словом – хаос.

Перестреляв все БМД, даже те что сорвались с платформ и хорошенько покувыркались, помяв свои пушки, стрелки принялись за грузовики с боеприпасами. Вот тут уже начался настоящий фейерверк, с грохотом, салютом, искрами…

Куликов силился во тьме и ослепляющих вспышках взрывов разглядеть стрелявших, но как ни старался ничего не разглядел. Не видел он этих загадочных стрелков, а не заметить их было бы невозможно, если бы они сидели на склонах и стреляли по поезду из гранатометов.

Не видно нападавших, хотя гора лысая, ни деревьев, ни кустарника, ни даже высокой травы, лишь голая поверхность присыпанная недавно выпавшим в горах снегом. Кроме того разросшиеся пожары уже давали достаточно много стабильного света, чтобы можно было что-то заметить, какие-то передвижения… но ничего и никого не видно. Также не видно и не слышно характерных вспышек и выхлопов при выстреле.

Создавалось такое впечатление, что их атакуют невидимки, но в невидимок Вадим не верил. Да и засада какая-то не совсем правильная. По логике вещей после крушения поезда и уничтожения техники должна появиться живая сила и расстрелять успевшего выбраться и спастись противника из автоматов и пулеметов, забрасывая его гранатами. Но ничего этого не происходило.

Второму эшелону, шедшему в десяти минутах позади, повезло больше. Он не стал жертвой диверсии, однако же он стал новой целью для неизвестных стрелков. Этот неизвестный стрелок, а точнее стрелки, перебив все БМД и грузовики на первом составе принялись за второй. И взялись они снова за бронетехнику.

Тут и там началась суматошная стрельба, но в кого стреляют не видно. Вадим подозревал, что просто в темноту, чтобы просто отогнать собственный страх. Но это не лучший метод. Опять-таки пустая трата боеприпаса.

— Прекратить стрельбу! Прекратить стрельбу! — зазвучали приказы тут и там.

— Ну, и чего ты тут разлегся?! — раздался жесткий голос над головой.

Вадим от неожиданности аж вздрогнул и чуть не выстрелил, хорошо автомат остался на предохранителе. Да и затвор вообще-то еще нужно передернуть.

— Отдохнуть прилег?!

— Никак нет… вот… раненый…

— Где твое отделение?!

— Не знаю товарищ, старший сержант, — и кивнув Куликов в сторону горящего состава, добавил: – Бегает где-то…

— Так собери его и живо обратно! Разлегся, понимаешь! Ты командир или кто?!

— Слушаюсь.

Вадим с большим неудовольствием выбрался из укрытия и пригибаясь побежал вдоль железной дороги, поближе к горе, выкрикивая фамилии бойцов из своего отделения:

— Тулунин! Аллагали! Нургалаев! Аксу! Махамбет! Сатагай! Алиев! Жахоев! Ямадаев! Все ко мне!!!

Кто бы только знал, чего стоило Вадиму выучить все эти фамилии… даже несмотря на свою отменную память.

Через долгих пять минут почти все отделение было собрано, но для этого пришлось еще немного побегать выкрикивая фамилии и матерясь. Бойцы не всегда его слышали, а кто-то и вовсе находился в прострации ни на что не реагируя. Двое из его отделения сильно хромали, один зажимал рану на лбу из-под которой обильно текла кровь.

— Где Ямадаев?!

— Умер, — ответил его товарищ Алиев. — Осколок разбившегося стекла по шее полоснул…

Второй эшелон тем временем попытался сдать назад и выйти из-под губительного обстрела, да вот незадача, несколькими удачными выстрелами противник подбил локомотив, и методичный обстрел продолжился.

Еще Вадим заметил, что локомотив не взорвался изнутри, как это случалось с бронемашинами и грузовиками. Просто появлялась обугленная дыра, чем-то напоминавшая кратер.

Это очень походило на действие кумулятивного заряда, но опять же неувязочка, не слышно выстрела из пушки или выстрела гранатомета тоже не тихого, а в таких стесненных, горных условиях, пушка или стрелок должны бить прямой наводкой с малого расстояния до пятидесяти метров и следовательно стреляющих должно быть легко обнаружить, хотя бы по вспышке. Но нет ни пушки, ни выхлопа, ни звука выстрела и при этом стреляют со снайперской точностью, прямо в топливный бак или отсек с боеприпасами.

Мистика.

Куликов вернулся к месту встречи уже со своими бойцами. Коржаков только его и ждал, остальной взвод уже давно сгруппировался вокруг своего сержанта, ожидая его ценных наставлений.

— Наконец-то…

— У меня один погибший, Ямадаев, — доложил Куликов. — Еще у некоторых травмы разной степени тяжести.

— Не у тебя одного потери…

Как вскоре выяснилось взвод потерял еще два человека и пять оказались тяжело ранеными, переломы рук и ног. Им из подручных средств уже успели наложить шины, вколоть обезболивающее и положить в укромное место. О вывихах, ушибах и порезах даже вспоминать никто не стал.

— Одного не могу понять, почему они еще не атаковали нас, — тревожно вглядываясь вверх по склону произнес Юрий Бардов.

— Согласен, — кивнул старший сержант, — не логично… Сейчас мы очень удобная мишень. Все на виду, освещены, по большей части неорганизованны. Стреляй – не хочу…

И тут безжалостная логика дала о себе знать. С двух противоположных высоток разразился ураган огня. Второй эшелон из которого только-только начали выскакивать солдаты подвергся чудовищному перекрестному обстрелу.

Видели когда-нибудь как взрывается китайская пиротехника, этакие маленькие динамитики увязанные в длинную ленту? Вот, почти то же самое, только быстрее и мощнее произошло с вагонами состава. Поезд и пространство вокруг буквально потонуло в разрывах. И одна из пушек стреляла откуда-то с высоты той самой горы у которой залегли солдаты взвода Коржакова.

Ответ на вопрос, почему подобной участи избежал первый состав, пришел сам собой. Если неизвестные пушки уничтожившие бронетехнику оказались невидимы, то трассы снарядов от этих двух ручных скорострельных пулеметов, по всей видимости, аналог американской шестиствольной роторной М-90 выдающей до десяти тысяч выстрелов в минуту, оказались очень хорошо видны и превосходно указывали на источник огня. Следовательно, их могли заметить еще на подходе и второй эшелон успел бы отойти, а то и нанести ответный удар. А так, все оказались в смертельной ловушке и, если кто-то после такого обстрела уцелел в вагонах второго эшелона это можно считать великим чудом.

* * *

— Взвод! Слушай мою команду! — выкрикнул старший сержант Коржаков, привлекая к себе внимание обескураженных бойцов, долбя прикладом по каскам тех, кто не в силах оторваться от ужасающего зрелища расстрела эшелона, или просто не слыша. Кто-то был на грани истерики, и их пришлось приводить в чувство ударами по лицу и встряхивая за плечи, что-то крича в лицо.

Все понимали, что из второго эшелона вряд ли удалось выжить более тридцати процентам личного состава. Все остальные превратились в гуляш… а это сотни, сотни и сотни солдат.

— Проверить боекомплект!

Куликов быстро обшарил свой подсумок. Все на месте: три рожка с патронами, штык-нож… Военное положение позволяло и даже обязывало солдат возить боеприпасы с собой, а не в специальных ящиках, что сейчас оказалось весьма кстати

— Примкнуть магазины, примкнуть штыки! Младшим сержантам забрать у раненых запасные рожки, раздать бойцам магазины погибших.

— Товарищ старший сержант, — выдавил кто-то из бойцов, — вы что…

— Молчать! Любой, кто будет перечить мне и проявит трусость перед лицом врага, будет немедленно наказан. Хотите знать как наказывают в боевой обстановке?!

Никто не пошевелился и не вякнул. Может лишь матерился, как Вадим Куликов, но исключительно мысленно. Ну никак он не ожидал что придется оказаться на войне так быстро, да еще в такой кровавой каше. А то как наказывают в боевой остановки трусов и паникеров все знали – расстрел на месте. И никто не усомнился, что если кто-то стухнет, старший сержант канитель тянуть не будет и пристрелит за милую душу. Потом пойди докажи, что ты не верблюд, особенно если ты мертвый верблюд. Остальные, кто видел – промолчат.

— Взвод! Мы должны подавить огневую точку противника! В случае столкновения с противником, экономьте патроны, у нас их не так уж много и, что важнее, взять неоткуда. Пошли!

Все, кроме тяжелораненых, конечно, стремглав рванули вверх по склону. Вадим никак не ожидал от себя такой прыти, но он бежал одним из первых. Задумываться о том почему, не было ни возможности, ни желания. Может угрозы старшего сержанта подействовали, а может пришло понимание того, что внизу оставаться еще опаснее, кто знает какие еще сюрпризы приготовил враг. А ну как начнет забрасывать низину гранатами или еще чем похуже чтобы добить уцелевших?

Как оказалось, они не единственные, кто пошел на штурм высоты. Слева и справа взбиралось еще несколько подразделений, как и сзади… Обернувшись на секунду Вадим увидел, что и соседнюю гору тоже не оставили без внимания.

Командиры взводов действовали по собственному усмотрению. Связи не было, по крайней мере, сержант ни разу не взял рацию и она ни разу не пискнула. Штабной вагон шел рядом с локомотивом и естественно сильно пострадал, не понятно даже живы ли штабные офицеры командиры рот и батальонов, да и сам комбриг.

"А что с лейтенантом? Где он?" – промелькнула мысль.

Гора казалась не очень высокой, ну может метров пятьдесят-семьдесят. Бойцы взбирались по южному ее склону, в то время как скорострельная пушка била с западного склона.

Стратегия проста. Сержант сначала хотел занять господствующее положение и уже сверху обрушиться на врага, а не лезть прямо под пули. Впрочем, эта затея Вадиму все равно казалась чистым безумием, ведь кроме нескольких рожков к автоматам у них ничего нет, ни подствольников с зарядами к ним, ни ручных гранат, ни тем более, гранатометов. В то время, как враг наверняка обладает всем, чего только душа не пожелает. Но спорить в этом плане опасно для собственного здоровья, а точнее, жизни.

— Ложись! — выкрикнул Вадим, увидев наверху, метрах в двадцати, среди обнаружившихся кустов какую-то неясную тень.

И вовремя. Застучал пулемет, обычный крупнокалиберный, а не эта бензопила раскидавшая эшелон, но от этого не менее смертоносный. Полетели гранаты и сухие взрывы стали рваться среди солдат, кося всех кто оказался недостаточно расторопен или не нашел достаточно хорошего укрытия. Да и где его найти, гора ровная как шар. Если есть хоть неглубокая выемка, валун, уже хорошо, овражек – невероятное счастье.

Пулемет строчил не умолкая, продолжали сыпаться гранаты, заставляя солдат вжиматься в землю. Кто-то попробовал вырыть укрытие как их учили, но от этого занятия пришлось скоро отказаться – сплошные камни. Лучше уж использовать лопатку как укрытие, воткнув ее перед собой… Авось пуля срикошетит?

Под плотным огнем не двинуться, поднять голову значит лишиться ее. Но и ждать пока к тебе прилетит граната, тоже сил никаких нет.

Прижали, так прижали.

Шум стрельбы и взрывы за спиной. Куликов быстро оглянулся. Их товарищи на соседней высоте попали в схожую ловушку. Тут и там катятся вниз убитые или тяжелораненые.

"Горы близко друг от друга, — подумал Вадим, — если эти ублюдки переведут огонь на противоположные склоны, нам всем хана, расстреляют как в тире".

— А это мысль… Товарищ старший сержант! Товарищ старший сержант! — закричал он, рискуя получить пулю или рубчатый подарок посланный врагом на звук.

— Чего тебе?!

Куликов указал на соседний склон.

— Вижу! И что?!

— Можно попробовать подавить их огневые точки, а они соответственно подавят наши!

— Хорошо! Попробуй!

"Тьфу ты!" – сплюнул Куликов, вспомнив, что инициатива в армии наказуема. Стоит им открыть огонь как они тут же станут мишенью. Впрочем, делать нечего, приказ есть приказ.

— Четвертое отделение! Внимание! Слушай приказ! Отрыть огонь по огневым точкам противника на противоположном склоне! — отдал приказ своим бойцам Вадим, переворачиваясь на спину.

Солдаты его отделения последовали примеру Куликова.

— Приготовились! Огонь!

Восемь автоматных очередей вспороли землю в районе пулемета на противоположном склоне. Противник замолчал, чисто инстинктивно укрывшись от угрозы. Десант, прижатый затихшим пулеметом, завертел головами, ничего не понимая. Наконец кто-то там понял, что произошло, и несколько отделений бросились в атаку, заходя противнику с флангов. Другие – открыли аналогичную стрельбу по пулемету, что прижал взвод Коржакова и иже с ним.

— Вперед! В атаку! — тут же приказал старший сержант, как только пулемет замолчал и первым рванул вверх.

Обошлось. Они не стали мишенью, десантники захватили первые огневые точки слишком быстро и не дали противнику опомниться.

Сверху забили АК-127, решеча не успевших скрыться пулеметчиков.

— Вот оно, твое недостающее процентное соотношение, — указав на два трупа китайцев, сказал Юрий Бардов, когда Куликов со своим отделением догнал остальных. — Здесь окопались, гады!

Кто-то подхватил трофейный пулемет и еще целый цинк с патронами к нему. Другие разжились оставшимися гранатами.

— И кто знает, сколько их тут еще, — согласился Тимур Авдеев.

— Прекратить разговоры! Продолжить движение! Нужно взять высоту!

Высоту они взяли, но и только. Как солдаты ни искали, но найти доты из которых расстреливали бронетехнику из пушек, а также из аналога М-90, весь эшелон, они так и не смогли. Даже рассвет в этом им ничем не помог.

— Что ни говори, а китаёзы в маскировке доки, — сплюнул Алексей Белый.

А также в устраивании ловушек. После того, как несколько солдат подорвались на минах или растяжках, обследование горы пришлось прекратить до подхода саперов.

* * *

Только к рассвету прилетели два стареньких штурмовых вертолета Ми-24. Лучше бы они этого не делали… Оба вдруг задымили и быстро теряя высоту пошли на экстренную посадку. Стрелков опять засечь не удалось, как ни смотрели.

Пока небольшие подразделения держали высотки, зорко вглядываясь в склоны соседних высот, остальные помогали раненым, вытаскивали убитых и быстро перетаскивали в "мертвую зону" где грузили на подкативший товарняк. Хотя неизвестно, являлась ли эта "мертвая зона" таковой в действительности или же китайцы сидят и там? Но они по крайней мере себя никак не проявляли.

В ночном бою взвод Коржакова потерял шестерых убитыми и четверых ранеными. Кого гранатами порвало, кого пулеметными пулями изрешетило.

Много. Много если учесть что и остальные потеряли не меньше, а то и больше, особенно это касается подразделений во втором эшелоне.

— Что же это сегодня ночью было? Чем они обстреливали нас? — не унимался Юрий Бардов, нервно скуривая одну сигаретку за другой. — Это же ведь черт-те что!

"Вот и схватился с китайцами, — подумал Вадим. — Что-то ты не очень-то этому рад".

Остальные, с наступлением рассвета, также дымили как паровозы. Ночью курить себе дороже, огонек – хорошая цель для снайпера, и вот, при первой же возможности, они за считанные часы изничтожали запасы курева на несколько дней вперед.

— Гранатометы? — предложил Авдеев.

— Да ну, мы бы засекли стрелков в два счета, — отмахнулся нацик. — Да и такая снайперская работа непосильна никакому стрелку, да к тому же ночью. А прибор ночного видения не столько помогает, сколько мешает… слепит ведь все. Ты только посмотри, как они их ювелирно пожгли, точно в баки и места хранения боеприпасов, а не абы куда лишь бы попасть, как обычно стреляют из гранатометов…

Смотреть лишний раз вниз на развороченные и обгоревшие составы и разбитую технику не хотелось. Насмотрелись уже. Тошно. Днем все выглядело еще кошмарнее чем ночью. Повсюду сожженная техника, вагоны и тела, тела, тела… некоторые разорваны на части. Раненые стонут.

— Это определенно пушка, но опять же… ничего не понимаю. — Продолжил анализ Бардов. — Это ж какой глушитель нужно навернуть на ее ствол если по аналогии с винтовкой?

— Да, нехилая такая хреновина получится, — невольно хмыкнул Белый. — Да и не бывает глушителей для пушек.

— Не бывает, и понимать тут тоже особо нечего, — подойдя, вмешался в разговор старший сержант Коржаков. — Все просто как дважды два.

— В смысле, товарищ старший сержант? — не понял Юрий Бардов.

— Ты прав, это пушка. Но не обычная, а электромагнитная. Потому и шума нет.

— Электромагнитная пушка?! — изумился Тимур Авдеев.

Вадим понял его удивление. Электромагнитная пушка не новость. Уже лет пять как по морям и океанам ходит атомный крейсер "Санкт-Петербург" основным вооружением которого являлись ствольные электромагнитные пушки количеством в три трехствольные батареи, калибром две по восемьдесят пять и одна по сто двадцать миллиметров. Из-за чего крейсер внешне очень напоминал крейсера Второй мировой войны и те что были построены сразу после нее, только значительно больше.

Вот уж вправду история развивается по спирали. Ведь с развитием ракетного вооружения пушки казалось навсегда канули в небытие, как морально устаревшие образцы вооружения. Слишком уж они громоздкие, медлительные и неточные по сравнению с самонаводящимися ракетами. А уж сколько нужно тысяч тонн взрывчатки и самих снарядов для этих пушек! Это же пороховая бочка, небольшое ЧП или того хуже – диверсия и все… от корабля практически ничего не останется.

Но новый принцип стрельбы все изменил и пушки вновь заняли свое достойное место в арсенале вооружения крупнейших держав мира. Только подумайте и представьте: десятикилограммовая болванка, именно болванка, а не снаряд со взрывчаткой, посылается со скоростью семь-восемь километров в секунду на дистанцию до сотни, а то и до двухсот или даже трехсот километров. Ни одно укрепление не выдержит воздействие такой кинетической энергии. Все просто испаряется, даже если от снаряда к моменту попадания в цель останется всего половина от его первоначального размера и массы из-за сгорания в атмосфере вследствие трения о воздух!

Но то крейсера, где можно генерировать достаточно энергии специально предназначенным для этого ядерным реактором и запасти аккумуляторами, а то махонькая пушечка где-то в горном бункере. Они-то где столько энергии берут? Мало того что скрытно бункеры построили так еще и реакторы в них установили?! Бред. О чем и сказали старшему сержанту Коржакову.

— А то я не знаю! — всплеснул он руками и сплюнул. — Я это говорю, потому что знаю больше вашего. Я, в отличие от вас, отслеживаю все вопросы касательно вооружения. Так вот, имеются разработки одноразовых батарей. Размером они не больше обычной пушечной гильзы, что-то там связано с энергией сгорания. Потому и не требуется целые реакторы, чтобы сделать выстрел из небольшой электромагнитной пушки с зарядом в три-четыре десятка грамм. Этого вполне достаточно чтобы сотворить такое. Отсюда убийственная точность…

— Но, товарищ старший сержант, — сказал Вадим. — Если это только все в разработке…

— У нас в разработке. А китайцы могли уже все создать в промышленном варианте. Хотя да, тут нестыковочка получается, причем нехилая такая нестыковочка. Обычно они все воровали у нас или у америкосов, и производство у них затягивалось с опозданием на пять-десять лет требующихся на освоение и понимание украденной технологии, а тут вырвались вперед… И тем не менее это определенно электромагнитная пушка. Нет выхлопа, бесшумность стрельбы, если хорошо все звукоизолировать и отсюда невидимость их позиций. Достаточно небольшой бойницы, которая тут же закроется.

— Значит эти твари где-то под нами?!

— Да. А может вон в той сопке, этой, или там, — указал сержант на прилегающие горы. — Этого не определить пока они вновь о себе не заявят.

— Сволочи… — ругнулся Бардов.

— Кстати, младший сержант Куликов…

— Я, — встал Вадим.

— Объявлю благодарность. Твоя идея перекрестного обстрела оказалась весьма своевременной, и спасла много жизней твоих товарищей. Можешь быть уверен, это будет отражено в твоем личном деле.

— Служу России…

— Хотя я все равно считаю, что ты еще тот поганец и я продолжу за тобой приглядывать, воин.

На это уже ответить было нечего, разве что еще раз отдать честь. Что Вадим и сделал.

— Чего это он на тебя насел? — удивился Бардов, когда сержант ушел дальше по своим делам.

— Да так, — отмахнулся Куликов, после скрытой усмешки Авдеева.

Подступал вечер. К этому времени под присмотром наблюдателей, так и обшаривающих гору средствами наблюдения успели эвакуировать всех раненых и тела убитых. Полковник Гороховский со своим штабом уцелел, он побывал на высоте, поддерживая правую руку на перевязи, походил туда-сюда, что-то поспрашивал у солдат и офицеров, кого-то поблагодарил и ушел.

Через полчаса после командира бригады объявился лейтенант Дерягин с перебинтованной головой. Его шатало, видать сильное сотрясение головного мозга, о чем свидетельствовали огромные синяки под глазами. Чего только поперся на гору спрашивается? По рации не мог связаться или потерял? Последнее было вероятнее всего.

— Старший сержант…

— Я, товарищ лейтенант, — тут же предстал перед командиром взвода Коржаков.

— Спускайте людей… мы уходим…

— Товарищ лейтенант? Высота наша! Нужно только ее хорошо обследовать! Нам бы саперов с собаками и мы тут все…

— Все знаю, понимаю, — поморщился лейтенант, дотронувшись до головы, — но это не я так решил, у меня приказ. Да и вы должны понимать, что искать можно долго… А сколько их здесь прячется неизвестно. Может десяток… а если сотня или вовсе тысяча, да не одна? Представляешь, что ночью начаться может? То-то же… А у нас патронов кот наплакал и не подвезти… эти суки сбивают и обстреливают транспорт… Потому отходим. Высоту обработают авиацией, артиллерией, ракетами и тогда мы их всех возьмем за котячье место… Что-нибудь еще, товарищ старший сержант?

— Никак нет.

— Тогда выполняйте… вон, вас прикроют…

— Слушаюсь.

Еще до захода солнца десантники покинули все захваченные высоты и вернулись в Красноярск, как выразился Белый: зализывать раны.

Глава 11

Ночью в штабе оперативного командования по Центральному военному округу, наверное, можно было оживить чудовище Франкенштейна, если все напряжение что витало между людьми, каким-нибудь хитрым образом можно было бы преобразовать в электричество.

— Как это вообще могло случиться?! — негодовал оперативный командующий генерал-майор Душевич, прибывший на место боевого столкновения.

Ни просто ЧП или инцидентом случившееся язык назвать не поворачивался, только катастрофа.

— Как?! Лично я этого не понимаю!!! Объясните мне! Полковник! Как вы потеряли полторы тысячи человек, не считая раненых и покалеченных, большую часть которых в дальнейшем уже ни на что не будут годны, пристрелив всего дюжину китайцев?!

Командир Сто тринадцатой бригады ВДВ стоял ни жив ни мертв, пока красный от негодования генерал кричал ему в лицо, брызгая слюной.

— Ну же, отвечай черт тебя дери! Или ты язык проглотил?!!

— Мы попали в капитальную засаду, товарищ генерал-майор, — слабо ответил Гороховский. — Противник расстреливал нас в упор из хорошо укрепленных и замаскированных позиций. Мои бойцы с тем, что имели на руках взяли ближайшие высоты, но этого времени противнику хватило чтобы сделать свое дело и снова замаскироваться.

— Зачем вы отвели своих людей с занятых позиций полковник, а не развили успех, как это подобает делать ВДВ?!

— У меня не было выхода, товарищ генерал-майор. У моих людей нет тяжелого вооружения… все сгорело. Только по несколько десятков патронов к АК… все, что удалось собрать и снять с убитых… согласитесь с этим много не повоюешь если начнется что-то серьезное. Подвезти транспортом ничего невозможно. Противник уничтожает вертолеты… Я просто не мог оставить людей ночью сидеть на высотах практически с голыми руками… Их бы там просто перебили. К тому же о противнике ничего доподлинно неизвестно… помимо догадок, а они не сулят ничего хорошего.

— Что еще за догадки? Выражайтесь яснее полковник!

— Во время зачистки китайских жителей города Красноярск и его окрестностей установлено сильное структурное расхождение в процентном соотношении китайского населения…

— О чем вы?

— О том, что во время зачистки на каждого мужчину-китайца приходилось до трех китаянок, хотя раньше процент соотносился пятьдесят на пятьдесят и за несколько месяцев до войны все изменилось. Согласитесь, это странно…

— Допустим…

— Я предположил, что это как-то связано с тем что произошло. А это значит что в горах под Красноярском засело от пяти до двадцати тысяч китайцев. Я склоняюсь к мысли, что все двадцать, потому как считаю, что мы натолкнулись лишь на первое препятствие, а сколько их еще дальше, какова общая глубина контроля, просто неизвестно. Может еще три, а может все десять. Отсюда также следует предположить, что и обходной путь через Абакан, что по прямой в трехстах километрах к югу от Красноярска также заблокирован. Там дорога идет на северо-восток и соединяется с Транссибом в городах Уяр и Тайшет, что примерно в ста семидесяти и трехстах тридцати километрах от Красноярска на восток, соответственно.

Оперативный командующий, и без того красный как рак, побагровел еще сильнее и начал материться так, что покраснели даже его штабные офицеры, ко многому привычные.

— …Где эти гребаные губернатор края и мэр города?! Живо их ко мне, я с них скальпы сдеру, оторву яйца, а потом лично расстреляю, ублюдков!!! — выдохшись, через минуту прокричал что-то осмысленное генерал. — У них под носом китайцы построили укрепрайоны, а они ни сном, ни духом, мать их за ногу!

Но высокопоставленных чиновников сия горькая чаша минула. Губернатор еще два дня назад улетел в Москву на срочное совещание с президентом, а мэр слег с инфарктом, как только узнал, что произошло у него под боком, сразу сообразив, кто станет козлом отпущения.

— А что же наша разведка?! — продолжал искать виновных генерал. — Она как проморгала подобные капитальные приготовления?!

Генерал упер уничтожающий взгляд на главу отделения ФСБ по Красноярскому краю, полковника Баграмяна.

— Где ваша разведывательная сеть?! Где стукачи, барабаны, внедренные агенты?!!

Полковник ФСБ, понуро опустив голову, хоть оравший генерал не из его ведомства. Это действительно его недочет, оправдываться нет смысла.

— Ну, никто мышей ловить не хочет, только бабки получать!!!

На полицейского генерала командующий только махнул рукой.

— Так, — произнес генерал-майор Душевич, после полуминутной паузы, неимоверными усилиями взяв себя в руки, и даже лицо приобрело более нормальный оттенок, — то, что случилось очередное доказательство того, что Китай готовился к войне долго и целенаправленно. Такие хорошо укрепленные и замаскированные рубежи возвести за неделю невозможно… да еще так скрытно. Будем атаковать. Другого пути нет. Каждый день, да что там день! час задержки приближает наше поражение. Мы не можем стоять. Путь нужно расчистить как можно скорее и имеющимися на данный момент силами. Атакуем с рассветом в восемь часов…

— Товарищ генерал-майор…

— Что еще?

— Как на счет артподдержки? — спросил полковник Гороховский. — Хорошо бы обработать высоты перед непосредственным штурмом.

— Задействуем все, что только сможем найти поблизости, в первую очередь авиацию, она быстрее. Но сам понимаешь… Центральный военный округ не располагает большим запасом подобного вооружения… все на границах. Пока подвезут, пока… — генерал раздраженно махнул рукой, как бы говоря, что сами должны все понимать, не дети. — В общем я уже сказал, что ждать мы не можем. Врага нужно встречать на дальних подступах и с каждым часом и днем это расстояние сокращается. Переукомплектовывайте уцелевшие подразделения, мотострелки и танкисты вам в помощь, хотя последние вряд ли чем смогут помочь в этих горах… Может сегодня к вечеру еще Сто седьмая бригада ВДВ успеет подойти. Но ждать мы не будем. Как вы правильно заметили, неизвестно какова глубина их укрепрубежей и начинать нужно как можно быстрее. Разведке прочесать местность и выяснить, действительно ли и там тоже находятся укрепленные рубежи. Также следует проверить все автотрассы, ведущие на восток.

— Будет сделано, — кивнул один из полковников и что-то записал в своем блокноте. — А как на счет южного направления через Абакан?

— К черту. У нас пока нет столько сил. Очистим хотя бы основной путь.

— Так точно.

— Теперь давайте все обмозгуем подробнее… и выясним можно ли здесь что-нибудь сделать.

Адъютанты генерал-майора Душевича расстелили на столе подробную карту города и его окрестностей, что и интересовало всех более всего.

* * *

От всей Сто тринадцатой бригады что спешила на восток после побоища в горах под Красноярском осталось всего три полноценных боеспособных батальона. Остальные числились среди погибших, раненых и покалеченных, в том числе и морально. Как выздоровеют, можно сформировать еще один-два батальона, и все…

Батальоны ВДВ, горящие жаждой мести, командование решило сделать основной штурмовой силой для вскрытия и уничтожения рубежей противника, при поддержке бригады мотострелков.

На пехоту как ударную силу надежды мало, одни срочники-юнцы, причем половина только-только надели форму и еще автомат не научились разбирать-собирать за контрольное время, не говоря уже о том чтобы прилично стрелять. Вторая половина тоже не лучше – только что призванные резервисты, коих выдернули из устроенной жизни, теплых кроватей с женой под боком, и оттого также не горящих желанием идти в бой, где их могут подстрелить.

Как впрочем и Вадим. Он вообще-то надеялся, что после такой катастрофы их, измочаленных отведут, поберегут, но в армии, как известно, никто никому сопли вытирать не намерен. Даже не дав как следует отдохнуть, их погнали на штурм вчера оставленных вражеских позиций. Многие по этому поводу ворчали: а стоило ли уходить?

Десантники расположились на хребтах высот, с которых виднелась их цель, по прямой (это если по воздуху, горы тут стоят очень близко друг к другу, словно застывшие земляные волны) меньше километра будет, если пешком спуститься, пройти, потом вновь подняться два-три км.

На железнодорожной ветке все так же, грудой сгоревшего мусора возлежало все что осталось от эшелонов: обгоревшие остовы вагонов и подбитая техника. Убрать ее, вытянув локомотивом-тягачом не представлялось возможным из-за повреждения путей, ну и китайцы вряд ли дадут, они наверняка не упустят случая навести еще шороху.

Командиры напряженно вглядывались во вражеские позиции через бинокли и, ясное дело, ничего не видели. Только одни пустые склоны, гора и гора, ни тропинок, ни валунов, ни глубоких промоин овражков. В принципе не понятно, где тут входы, выходы, бойницы, вентиляционные отверстия и так далее и тому подобное. Китайцы в маскировке оказались настоящими мастерами. Чего только стоит возведение самих укреплений.

— Да когда они, черт возьми начнут-то? — поглядывая на часы недоумевал старший лейтенант Валов, командовавший первым взводом вместо лейтенанта Дерягина, к вечеру совсем спекшегося от сотрясения мозга.

Взвод самого Валова также понес немалые потери во вчерашнем побоище и его взвод объединили со взводом Дерягина.

— Половина девятого уже, а они все никак не родят…

Несмотря на укрупнение солдат в двух взводах все равно не хватило до нормативной численности и сводное подразделение доукомплектовали местными резервистами-добровольцами, ранее служивших в десанте. Младшие сержанты остались таковыми и не потеряли свои лычки из-за отсутствия таковых во взводе Валова и среди резервистов.

Задержка с артподготовкой действовала на нервы, особенно Куликову. Сбывались его мрачные ожидания в отсутствии слаженности между родами войск, неготовности к войне и неумении командиров.

И вот тут-то как по заказу над головой что-то с ревом пронеслось и в тот же миг на соседней горе раздался мощный взрыв. Ударная волна больно хлестнула по ушам и пришлось судорожно глотать чтобы снять болезненное ощущение. Солдаты инстинктивно пригнулись. Потом гору сотряс второй, третий удар… Сопки по обе стороны от железной дороги колотило сильными ударами.

— Надеюсь это не тактические ядерные заряды… — прошептал Алексей Белый.

— Да уж, трясет словно при трехбалльном землетрясении… — кивнул Авдеев. — Но вряд ли это атом…

— А я больше надеюсь на то, что они не промахнутся и не вдарят по нам, устроив теплый, прямо-таки обжигающе горячий "дружеский огонь", — с кривой усмешкой произнес Бардов. — На войне говорят это обычное дело.

— Типун тебе… — отозвался кто-то.

Ракетная атака вскоре закончилась и все обошлось, летчики не промахнулись и не засадили по своим, чего так некоторые опасались.

Ракетная бомбежка ничего не дала в плане визуального обнаружения коммуникаций противника. Нигде ничего не просело. Только глубокие воронки непосредственно от взрывов.

— Надеюсь, их там всех завалило нахер, — сказал Юрий Бардов. — И похоронило заживо…

Бойцы мысленно с ним согласились, но сказать этого не успели.

Над головой пронеслось звено "Су" и к ракетной атаке прибавилась бомбовая добавка. Маленькие точки бомб медленно падали, вновь заставив солдат нервно вжать головы в плечи, провожая полет этих точек взглядом, ведь кажется что они падают прямо на тебя, так и хочется встать и убежать прочь. Наконец бомбы соприкоснулись с землей и горы вновь затрясло от еще более мощных взрывов взбухающих оранжевыми полусферами.

— Вот это я понимаю, — нервно хохотнув, обронил Юрий и прочистил уши пальцами.

После самолетов, на виражах сблизившись с целью, добавили штурмовые вертолеты Ми-24 из неуправляемых ракет покрыв склон частой сетью разрывов, снимая минную угрозу для штурмующих, если таковая еще осталась после предыдущих бомбежек. Все без исключения били явно вслепую, надеясь на вечно русское авось. А вдруг попадем и откроется зев в рукотворную пещеру где затаились китайские вражины?..

Черта с два. Гора не спешила открывать свои тайны просто так.

— Взвод! В атаку, марш! — приказал старлей, в свою очередь получив по рации приказ от вышестоящего командования.

Солдаты быстро перемахнув через хребет, стали небольшими подразделениями бегом спускаться вниз, чтобы взять штурмом соседний склон, что так старательно утюжили.

Обнадеживало только одно, их вооружили по самые зубы. Пулеметы, подствольники, гранаты, гранатометы, противотанковые огнеметы… Позади прикрытие из управляемых ракетных установок, снайпера с винтовками больше похожими на противотанковые ружья Второй Мировой. Так что если сейчас кто-то высунется и попробует обстрелять атакующих, то сам огребет по полной.

В небе на безопасном расстоянии кружат вертолеты в ожидании обнаружения цели, чтобы тоже залепить по ней по полной программе.

Вслед за десантом, чтобы занять оставленные ими позиции, пошла пехота, также обвешанная оружием по самое не могу.

Вадим бежал с автоматом наперевес, в любую секунду ожидая, что китайцы, засевшие в горе, вот-вот откроют шквальный огонь из своих страшных роторных пулеметов. С каждым новым шагом он искал возможное укрытие, чтобы при первом же грохоте выстрелов залечь и не отсвечивать.

Куликов даже подумал, а не подвернуть ли ему ногу прямо сейчас? Ничего удивительного в этом не будет, вон сколько людей уже попадало споткнувшись о камни, поскользнувшись на заснеженной траве или камне… Но нет, Вадим чувствовал пристальный взгляд старшего сержанта Коржакова, успевавшего контролировать все вокруг. Он быстро просечет, что к чему и тогда дальнейшая служба превратится в ад, такой кошмар, что все предыдущие мучения покажутся ему лишь легкой разминкой.

С другой стороны жизнь дороже… Но в какой-то момент Куликов почувствовал, что ничего не произойдет. Если китайцы до сих пор не дали о себе знать, то не сделают этого и впредь. Вон, вырвавшиеся вперед бойцы уже начали активный подъем. Над вопросом "почему?" можно размышлять сколько угодно долго. Сейчас не до этого.

Куликов, почувствовав себя в безопасности, чуть ускорился, увлекая за собой свое отделение, и догнал рьяного Бардова жаждущего пострелять китайцев. Но его мечтам не суждено было сбыться: в горах разлилась в общем-то мирная тишина. Слышны лишь только скрип камней, пыхтенье взбирающихся солдат, перестук дополнительного оружия на спинах, да матерки, когда кто-то поскальзывался на превратившемся в грязь снегу и чуть проседал, скатываясь вниз на метр-полтора, а также стрекот вертолетов.

* * *

— И что дальше? — хмуро спросил Тимур Авдеев, озираясь по сторонам и глубоко затягиваясь.

Солдаты снова жадно закуривали, пытаясь унять нервы и предательскую дрожь.

Вражеская высота, оставленная вчера вечером была взята по всей длине за считанные минуты без единого выстрела. Даже как-то не по себе, потому что неправильно, чувствовался какой-то коварный подвох. Но вот в чем он заключается? Этого знать никто не мог и потому все нервничали, выражалось это в том что большинство закурили, жадно затянувшись, сбрасывая напряжение от несостоявшегося, нежеланного, но очень ожидаемого боя. И в то же время все чувствовали громадное облегчение.

— Сейчас отцы-командиры, напрягут все извилины какие у них ещё остались после десятилетий службы, подумают и оповестят нас в форме приказа, — хмыкнул Белый. — Тут брат армия, нам думать не положено… потому что думающий солдат это уже не солдат, а…

Тут весельчак сам задумался не в силах продолжить собственную мысль.

— А кто?

— Конь в пальто! Точнее в шинели!

— А если серьезно? Чего они смолчали? — указав в землю пальцем, поинтересовался Авдеев. — Мы же были у них словно на ладони… особенно там внизу, когда скопились. Несколько хороших очередей, мощных гранат и все…

— Вот именно что все, но уже для них, — сказал Вадим Куликов. — Сам подумай, стоило им только обнаружить себя, как свое слово сказали бы снайпера, да вертушки. К тому же тем самым они обозначили бы проходы.

— Возможно ты прав.

— А я думаю, их всех запечатало там к чертям, — взял слово Бардов и со свистом выдохнул струю сизого дыма. — Тут такую бомбардировку им устроили, любо-дорого поглядеть.

— Сомневаюсь.

— Почему?

— Ты исходишь из устоявшегося мнения, что китайцы все делают тяп-ляп, и все тут же ломается, — сказал Куликов.

— А то! — согласно засмеялся нацик. — Сколько тому примеров. Что не купишь с надписью "made in china", все через пять минут сдыхает. Я даже думаю, что они в космос не могли так долго полететь, сделав это с отставанием на пятьдесят лет от остальных космических держав, только потому, что их ракеты не могли отработать хотя бы те девять-десять минут, требующихся чтобы доставить капсулу с куйканавтом на орбиту!

Солдаты, слушавшие разговор глухо засмеялись.

— Зато они сейчас строят базу на Луне, — напомнил Куликов. — Чего до сих не могут сделать ни америкосы, ни тем более мы… и уже вряд ли когда сможем, мощности у нас уже не те… а ведь прошло уже почти восемьдесят лет с начала космической эры. Можно даже сказать, что они обогнали нас на повороте…

— Ты сейчас о чем вообще? — нахмурился Юрий Бардов, отбросив докуренную до фильтра сигарету и выдохнув сизый дым последней затяжки через нос, принялся прикуривать новую.

— О том, что когда надо, они делают все как надо. А сейчас как раз такой случай. Так что там под горой, я в этом абсолютно уверен, надёжные ходы и бункеры способные выдержать вплоть до прямого тактического ядерного удара.

— Ну, это вряд ли.

— Может и нет, — согласился Вадим. — Тактический глубинный не выдержат, но и эти хлопушки что грохнули на поверхности для них как лечебный вибромассаж. Я даже думаю что переходы не особо пострадали… Только самые верхние разве что чуток присыпало.

— И чует моя жопа, нам их сейчас искать придётся, — вздохнул Алексей Белый.

— Ваш сомнительный орган ощущений правильно чует боец, — произнёс, словно из ниоткуда появившийся старший сержант Коржаков. — И не только искать, но еще и зачищать.

— Едрит… — начал было нацик, быстро осознав, чем им это грозит, но, наткнувшись на взгляд сержанта, заткнулся.

— Взво-од, стройся! — выкрикнул старший лейтенант Валов, до этого проходивший инструктаж вместе с остальными лейтенантами у капитана, и солдаты быстро сбились в кучу перед своим временным командиром. — В общем так бойцы, командование поставило нам новую задачу, а именно… нам нужно найти входы в подземные коммуникации противника и… взять их под контроль. Вот наша зона ответственности, этот квадрат пятьдесят на пятьдесят метров.

Лейтенант показал на участок.

— Растянуться в цепь и начать прочесывание. Обращайте внимание на любые мелочи, разгребайте завалы или ниши, простукивайте лопатками странные места, в общем смотрите. А теперь начали.

Взвод растянулся цепью на указанном старлеем участке, и начал спускаться вниз внимательно глядя под ноги. Остальные подразделения также занялись прочесыванием горы, в том числе и ее не пострадавшей от массированной бомбардировки истребителями. По ним прошлись только вертолеты.

При спуске вниз ничего интересного не обнаружилось, но это не значит, что поиск на этом закончился. Нет, взвод развернули, и солдаты поплелись вверх.

— Ищите. Будьте внимательнее… — напутствовал бойцов старший лейтенант, бегавший от края к краю своей зоны ответственности, будто это могло как-то помочь поискам. — Мы должны найти вход в их логово и очистить нашу землю от этой заразы…

— Вот только чистить тоже придется нам, — ворчал Вадим. — Словно мы чистящие средства.

Солдаты добросовестно искали все, что могло привести их внутрь рукотворных пещер, сворачивали валуны, выбитые из земли взрывами, разгребали странные воронки, казавшиеся на первый взгляд проседанием почвы во внутренние пустоты, но это оказывались воронки от ракет и бомб, а дальше продолжения не было.

Соседние подразделения также ничем похвастаться не могли. Потихоньку активность стала спадать, оно и понятно, пять-шесть пустых ходок вверх-вниз кого угодно обессилят, ведь на них до сих пор висит полный комплект: бронежилеты, оружие, ведь все может понадобиться в любую секунду, так что не оставить полежать в сторонке.

"Наверное, Бард прав и по крайней мере с этой стороны действительно все капитально разрушило ударными нагрузками, — подумал Вадим. — Если где какие целые входы и смогут найти, так только на непострадавшей восточной стороне".

Вдруг все чего-то засуетились, послышались отрывки резких команд, все напряглись, похватали оружие. Солдаты что вели поиски на восточной стороне горы стали спешно перемахивать высоту и только на западной стороне припадали к земле и немного успокаивались.

— Что случилось? — спросил Вадим у одного такого тяжело дышащего бойца.

— Снайпера… пятерых наших уложили.

Вскоре хребет перемахнули еще несколько групп солдат, некоторые кто как перенесли неподвижных и безмолвных товарищей. К ним тут же бросились медики. Впрочем, работали они недолго, кому-то просто положили пальцы на шею, проверили реакцию зрачков и не почувствовав пульса переходили к другим. Снайперы не сплоховали.

— Суки… — буркнул Бардов. — Поубивал бы желтомордых ублюдков.

Снова появились винтокрылые штурмовики где-то сидевших на земле для экономии топлива и получив перезарядку с мобильных зарядных пунктов чтобы не мотаться десятки километров туда и обратно, а сразу же оказаться в деле, как только что-то случится. Но это не помогло, противника они не нашли, потому как стрелять не стали даже для острастки. Полетали-полетали и снова улетели.

— Соседняя гора тоже с сюрпризом, что неудивительно, — понял Авдеев. — Стрельнули и сразу же скрылись в земле.

— И что на этот раз чует твой странный орган ощущения? — посмеялся Бардов.

— Что нам придется взять и ее и проводить обследование сразу двух высот, чтобы все держать под контролем.

* * *

Так и оказалось. Пехоту погнали на ранее захваченный десантом плацдарм. Они шли, не особо дергаясь, а чего собственно опасаться, ведь десант взял высоту и несколько раз ее проверил, так что большой опасности нет.

А вот Куликов наоборот занервничал и начал проверять свой автомат, все ли с ним в порядке. Удобнее расположил две трубы одноразовых гранатометов "шершень" более мощных потомков "мух" но при этом таких же легких, чтобы можно было выхватить их из-за спины одним движением, вторым движением взвести и третьим – прицелившись выстрелить. Поправил бронежилет и потуже подтянул ремешки каски.

— Ты чего? — удивился Бардов, глядя на нервозные действия сослуживца.

— Да чё-то фигово как-то вдруг стало… аж в животе закрутило.

— Что-то не то съел?

— Ел все, что другие ели.

— Мандражируешь?!

— Вроде того…

Вадим действительно ощутил по всему телу поганую слабость. Такой не было даже перед первым штурмом высоты. А тут чего-то проняло. Как бы до поноса не дошло… Обделаться прямо на ходу, или засесть с голой задницей это знаете ли тот еще конфуз. До конца жизни не отмоешься.

Такой сильный мандраж с ним был только в детстве перед своей первой в жизни дуэльной дракой с на год старшим противником: ноги-руки дрожат, сердце из горла рвется, но делать нечего нужно драться даже зная что шанса на выигрыш нет, лучше уж быть битым чем отступить. Отступишь, и тебя будут задирать все кому не лень.

"Но вряд ли сейчас это утверждение верно, — подумал он. — Ведь сейчас в случае проигрыша просто синяками не отделаться. Хорошо если просто легонько ранят, а то и чего похуже может случиться…"

Пехота тем временем, наконец, соизволила взобраться наверх и занять позиции. Время уже подходило к двенадцати, захотелось есть, наверное не столько из-за действительного голода, сколько из-за нервозности.

"Ничего, сейчас возьмем высоту, обязательно возьмем и поедим, — подумал Вадим, настраивая себя на победу. — Вроде бы полевая кухня с нами, на крайняк сухпайками обойдемся".

— Готовность один! — прокричали лейтенанты, получив соответствующие вводные от капитанов, а те в свою очередь от более высоких командиров.

В подтверждение слов появились знакомые вертушки, засадившие по соседнему склону неуправляемыми ракетами.

— И это все?! — хмыкнул Авдеев.

— Да, — в тон согласился Бардов, — предыдущее представление было круче.

— Вперед! — раздалась команда, и солдаты во второй раз устремились на штурм замаскированных китайских позиций.

Вадим судорожно сжал автомат, что-то во второй атаке ему дико не нравилось, но он никак не мог понять что именно. Просто все то же общее ощущение катастрофы.

"Если атака проходит действительно хорошо, значит вас ждет засада, — вспомнил Вадим одну из шуток Белого, из его сборника военных законов Мерфи. — Это определенно ловушка, и мы как идиоты в нее попали со всего маху, — все сильнее убеждался он, напряженно поглядывая на склон, ожидая увидеть открывшиеся темные зевы которые тут же полыхнут смертоносным огнем. — И потом… Ну кто штурмует противника в лоб, когда можно было зайти с флангов сразу по высотам?! Правильно, только мы! Долбанные генералы!"

Но пока ничего не происходило. Появилась даже робкая надежда что ничего и не произойдет, все случится, как уже случилось несколько часов назад с первым штурмом. Вот они сбежали по склону, и первые отделения уже начали подъем.

Раздавшийся до боли знакомый звук "бензопилы", который они слышали ночью во время обстрела состава, буквально сковал все движения Вадима, отключил его мозг и он упал на землю, просто споткнувшись о камень. Это его спасло. Очередь из крупнокалиберного роторного пулемета прошла над головой и вспахала землю чуть впереди, осыпая землей и гравием, потому как стреляли сзади в мертвой зоне прикрытия.

Солдат буквально рвало на части. Вот рядом с ним шедший Махамбет, вместо того чтобы упасть на землю, зачем-то развернулся на звук и сразу две крупнокалиберные пули буквально отбросили его, припечатав к земле. Его не спас никакой бронежилет, первая пуля пробила его навылет, выбив из спины кровавое облако, а вторая просто оторвала руку сжимавшую автомат и она все еще сжимая оружие улетела далеко в сторону…

Меж двух склонов вдруг образовался ад. Четыре пулемета перекрестным огнем косили всех солдат, мешая их с землей практически в буквальном смысле. Ужас обуял всех. Кого-то как Куликова он прижал к земле, словно бетонной плитой, инстинкты заставляли прикинуться трупом, других он наоборот заставлял метаться туда-сюда в поисках выхода, которого просто не существовало меж двух высот и они становились первоочередной целью для пулеметчиков.

— Огонь! Огонь!!! — кричал старший сержант Коржаков, сам пытаясь выдернуть из-под трупа что лежал рядом с ним трубу противотанкового огнемета "факел".

Свой гранатомет у него был пробит… и только лишь чудо спасло старшего сержанта, и всех кто его окружал от детонации мощного вакуумного заряда. Хотя уже чудом было то, что пуля прошла в пяти сантиметрах от его тела.

"Да где же эти чертовы вертушки?!!" – в отчаянии подумал Вадим не слушая своего командира, вжимаясь в землю, когда очередная очередь проходила где-то рядом, перемалывая зачастую уже мертвые тела, но доставалось и живым.

Плотность огня у этих пулеметов была просто чудовищна и покрывала каждый метр площади, всаживая не меньше десяти пуль даже при очень быстром повороте ствола стрелком.

Кто-то, наконец, смог отойти от шока, или все еще пребывая в нем, начал стремя в ответ из АК. Гиблое дело… причем в прямом смысле этого слова. Пулеметчики тут же засекали их и сосредотачивали весь огненный вал на стрелках и тогда у смельчака или дурака, это как посмотреть, просто не оставалось ни единого шанса. Земля там буквально вскипала, а когда огонь прекращался, смещаясь в сторону очередного смельчака-дурака, то на месте стрелка оставалось только какой-то бесформенный кусок мяса в луже грязи смешанной с землей крови…

Пехота им ничем помочь не могла, какие-то смельчаки пытались бросать гранаты, но это все было бесполезно, потому как получался то недоброс, то переброс, а если взрыв происходил где-то в нужном районе, то осколки все равно не могли попасть в хорошо укрепленные бойницы, расходясь в пустоту. Тоже самое происходило при применении гранатометов. Могло помочь если бы кто-то быстро спустившись, подобрался к бойнице и забросил гранату внутрь дота, но на это у всех без исключения кишка оказалась тонка и десантники на дне продолжали глупо гибнуть.

Но к счастью в небе, наверное, после бесконечно долгой вечности с момента начала обстрела, наконец, застрекотали штурмовики. Стрелки, почувствовав угрозу, тут же закрыли бойницы, но пилотам-стрелкам не помешало засадить по засеченным районам расположения огневых точек целые кассеты ракет.

Огненный шквал прекратился, но ненадолго. Буквально через пару секунд уже с другого склона вновь ударили роторные пулеметы и электромагнитные пушки. От вертушек буквально начали отваливаться элементы корпуса. Один из вертолетов, видимо потеряв лопасть, резко накренился и упал, врезавшись в склон. В небо поднялся огненный шар дымного взрыва.

Остальные машины попытались выйти из-под обстрела, сверкая искрами от частых попаданий из роторных пулеметов по бронированному корпусу. Но их не отпускали, продолжая засаживать десятки, сотни крупнокалиберных пуль и болванок от электромагнитных пушек пробивавших даже самую толстую броню на бортах как фольгу. Еще один вертолет дернувшись, рухнул вниз и взорвался уже где-то на другой стороне.

* * *

— Ну и хер ли вы разлеглись как на пляже?!! Позагорать решили?!! — закричал старший сержант Коржаков, перекрикивая невероятно громкие, дикие крики раненых с оторванными руками и ногами, из которых фонтанами хлестала кровь.

Не кричали только те кому пуля попала в торс или снесла голову, потому, как и то и другое ранение оказалось одинаково смертельным. А также те кто от болевого и эмоционального шока впал в глубокую прострацию или вовсе потерял сознание. Последним Вадим позавидовал. Как хорошо было бы всего этого не видеть и очнуться когда все закончится, а лучше вообще не участвовать.

От жуткого зрелища, этого месива из тел, крови и кишок, подкатила тошнота. Кого-то уже нещадно рвало.

Старшему сержанту, наконец, удалось завладеть противотанковым огнеметом и уже готовил его в боевое положение.

— Сейчас они покончат с ними и вновь примутся за нас! Это наш единственный шанс выжить! — добавил Коржаков сотрясая гранатометом.

Собственно стрелки уже принялись за солдат, но пока не по расколошмаченному десанту на дне межгорного ущелья, а по пехоте засевшей на вершине хребта напротив, чтобы у них не возникло соблазна подавить огневые точки управляемыми ракетами, гранатометами и всем что у них есть в арсенале.

Последний вертолет, оставляя длинный, густой темный дымный шлейф, то и дело, проседая по высоте, убирался прочь.

В какой-то момент Вадим превратился в туго взведенную пружину, страх отступил, по крайней мере он больше не довлел над всеми прочими чувствами, на первое место вышел холодный разум. Куликов совершенно ясно осознал, что старший сержант прав, если они замешкаются, и не смогут сейчас подавить огневые точки противника, то останутся здесь навсегда. Все до одного изрешеченные и разорванные в клочья.

Вадим отстранив от себя автомат выхватил из-за спины свои "шершни", сразу обе трубы также положив на землю перед собой. Одну из них он отточенными движениями привел в боевую готовность и положил на плечо.

Старший сержант Коржаков, также водрузив тяжелую трубу "факела" себе на плечо и тщательно прицелившись, понимая, что у него только одна попытка уже стрелял. Снаряд противотанкового огнемета, с грохотом вылетев из трубы оставив сноп искр влетел точнехонько в пулеметную амбразуру. Что тут сказать – снайпер.

Сноп огня в замкнутом пространстве достигающего температуры в десять тысяч градусов вырвался из узкого окошечка в одно мгновение сжигая все живое, не оставляя даже пепла от органической ткани, только тень на стене как от ядерного взрыва. Обратная тяга засосала назад дым и пыль…

Выстрелил из своего первого "шершня" Куликов. Врыв раздался не такой мощный, да и мимо от цели в каких-то трех метрах. Вадим быстро схватил второй гранатомет, уже видя как пулеметчик быстро отойдя от шока, обнаружил опасность и ствол в глубине бойницы, плюя тьму тьмущую пуль в секунду, перемалывающих все что возникало у них на пути в труху, поворачивается в его сторону.

Захотелось бросить гранатомет и бежать сломя голову, лишь бы спастись. Но тот же инстинкт самосохранения что призывал его бросить все и бежать, подсказывал, что это не поможет, тебя все равно настигнет огненная полоса и порвет. Нужно сохранить самообладание, во что бы то ни стало унять предательскую дрожь в руках и тщательно прицелившись, стрелять. Только это, а не бегство, поможет спастись.

Вадим выстрелил. Секунда и сухой взрыв выбил из горной породы в районе бойницы облако пыли и камней.

"Попал?! Не попал?!" – мысленно воскликнул Куликов, но пулемет замолк и не спешил вновь плеваться пулями, что обнадеживало.

— Взво-од! Взво-о-од!!! — закричал Коржаков, привлекая к себе внимание всех, кто выжил и, наконец, очухался от постигшего всех потрясения. — За мной в атаку, впере-е-ед!!!

— Тулунин! Сатагай! Жохоев! Аллагали! Нургалиев! Варягин! Липов! — закричал в свою очередь Вадим, собирая свое отделение, все, что от него осталось. — Вперед!!!

Куликов протяжно крича, подхватив АК-127, бросился следом за Коржаковым, не зная, последует ли кто за ним или все его отделение уже перестреляли и только он на пару со старшим сержантом, чудом остался жив, и они идут вдвоем против всех врагов. Не лучшее соотношение…

Но нет, поворот головой назад показал что как минимум трое из его отделения не только живы, да еще и не ранены, но еще и следуют за ним что-то крича с такими же безумными и остервенелыми лицами. Берсерки да и только. Им всем сейчас все далеко до одного места, они сейчас способные голыми руками порвать врага, только бы дотянуться до него, вкусить его кровь…

Остальные, также, наконец, поняли, что нужно действовать и послышались новые автоматные очереди, плотным огнем забивая бойницы противника, им помогали. Добавляли из гранатометов, но эффективность огня была слишком низкой и противник вновь взялся за старое. В том числе из той бойницы, по которой дважды выстрелил из "шершней" Вадим. Значит, все же не попал. Что неудивительно, ведь такой практики стрельбы из гранатометов как у старшего сержанта у него нет, ее вообще нет, только теория, а с ней далеко не уедешь.

Видимо зона обстрела на близких дистанциях была слишком ограниченной, что вполне естественно с учетом толщины грунта и стен, так что та огневая точка что они атаковали, очень скоро уже не могла их достать.

Жалкие остатки взвода, пока пулемет молчал, в считанные мгновения, преодолев десятки метров вверх по склону, очень быстро оказались в "мертвой зоне", но это не мешало пулеметчикам на противоположном склоне прикрыть своих товарищей и начать обстрел атакующих в спины.

К счастью для бойцов им помогли другие солдаты оставшиеся внизу и продолжавших обстрел бойниц из гранатометов. И широкая полоса фонтанчиков земли, которая в следующую секунду должна была поглотить десантников, отклонилась вверх и ушла в небо.

— Вперед! Вперед!! Вперед!!!

Солдаты остановились в десяти метрах от бойницы, когда оттуда полетели ручные гранаты. Защищавшиеся оборонялись всеми возможными способами. Кто-то в ответ также попробовал забросить гранату, но не получилось. В этот момент Вадим пожалел, что в России не пользуется популярностью одна из самых тупейших американских игр под название бейсбол. А то так глядишь, точность бросков была бы на порядок выше…

— Куликов, давай направо, — указал старший сержант направление. — Я пойду по левой стороне… Обойдем его с флангов!

— Понял!

Бойцы, прижимаясь к земле, и молясь всем богам, даже те, что являлись воинственными атеистами, чтобы их не достали с противоположной высоты, стали обходить огневую точку противника.

Повезло. Не достали. Из бойницы продолжавшей поливать огнем то и дело вылетали гранаты и рвались не давая никому подойти слишком близко чтобы с ними что-то сделать.

Коржаков забрался выше, и уже сверху подполз к бойнице как можно ближе и после очередного взрыва, быстро скатившись кубарем, забросил внутрь заранее подготовленную гранату, одну, вторую… Первая граната вылетела наружу и взорвалась в воздухе в паре метров от бойницы, а вторая грохнула в доте и пулеметный расчет замолчал.

— Живее! — крикнул сержант и дав дополнительную короткую очередь в окошко юркнул внутрь сам, едва протиснувшись со своими немаленькими габаритами и всем тем что на нем надето.

Как ни странно, внутри вражеских катакомб сейчас было гораздо безопаснее чем снаружи и Вадим последовал следом за старшим сержантом.

Внутри оказалось темно и пыльно, пахло сгоревшей взрывчаткой, порохом. Народу в тесном доте набилось как сарделек в банке, под ногами мешались тела подорванных гранатой трех стрелков и их грозный шестиствольный пулемет с россыпью гильз устилавшие весь пол толстым слоем и шуршащих при каждом шаге.

Впрочем, почему стрелки не сбежали когда внутрь влетели гранаты стало ясно сразу – их тут просто-напросто заперли. Ход внутрь горы закрывала железная дверь.

"Подстраховались на случай захвата", — подумал Куликов.

— Товарищ старший сержант… — тихо позвал Вадим.

— Что?

— А что если сейчас сработает самоликвидация позиций, что захватил противник, то есть мы?

— Не сработает…

— Почему?

— Потому что не сработала…

Старший сержант показал на два брикета взрывчатки на стенах.

— Видимо граната что-то повредила. Или просто сигнал на подрыв еще не поступил…

Вадима от вида пакетов взрывчатки передернуло, остальные бойцы казалось вообще перестали не только шевелиться, но даже дышать. Совсем плохо стало, когда он увидел что один брикет, поврежден осколком. Несмотря на это старший сержант обследовав взрывчатку, способ ее крепления к стене, тип детонатора, осторожно вынул взрыватель и оторвал опасную находку от стены и. После чего он ту же самую операцию уже увереннее проделал со вторым брикетом с иероглифами и циферками.

— Сплоховали… все же не зря говорят что китайцы не только косоглазые, но еще и косорукие.

— Может это ловушка, — возразил Вадим.

— А зачем? — пожал плечами Коржаков. — Взорвали бы нас и все дела. К чему огород городить?

— Тоже верно…

— А вот с дверью нам без этой взрывчатки не справиться.

— Вы хотите ее взорвать?

— Позже… когда снаружи все чуток успокоится.

Глава 12

Снаружи успокоилось довольно быстро. Еще пара минут стрельбы и после громких взрывов, самоликвидации прочих огневых точек, когда к ним подобрались слишком близко и попытались проникнуть внутрь, установилась звенящая тишина. Даже криков раненых не было слышно.

— Куда полезли придурки! — рыкнул сержант на бойцов собравшихся покинуть дот как вошли.

— А что?.. Ведь все затихло…

— Затихло блин! А вот возьмут и пристрелят! Сейчас там все на взводе, стреляют по всему что движется! И ладно бы тебя одного шлепнут расстреляв из автоматов, а могут ведь и из гранатомета залепить, и запечемся все как сосиски в тесте!

— Простите, товарищ старший сержант… — осознал свою ошибку боец и отошел подальше от проема. — Не подумал…

— Не подумал он, а надо бы думать. Голова она на то и дана, чтобы думать, а не кирпичи ломать… — ворчал Коржаков, и прижав к горлу ларингофоны начал вызывать командование.

Ему это долго не удавалось сделать. Оно и понятно, снаружи творился настоящий бардак. Все кого-то вызывали, требовали помощи. Наконец Коржакову удалось связаться аж с полковником Гороховским, минуя командира роты и батальона, и коротко обрисовал ему ситуацию:

— Товарищ полковник, мы находимся в огневой точке противника. Дальше внутрь подземных ходов пробраться не можем, ход закрыт дверью. Нам требуется безопасный выход, чтобы не пристрелили случайно…

— Вас понял, товарищ старший сержант, сейчас будет группа бойцов, но вы продолжайте удерживать проход. Он нам очень нужен… это единственный относительно целый обнаруженный вход.

— Вас понял товарищ полковник. Конец связи…

Видимо захваченный дот действительно был очень важен, потому как не прошло и десяти минут как возле него начали топтаться бойцы, и кто-то из них, осторожно приблизившись, спросил:

— Это вас подстраховать надо?

— Нас…

— Тогда вылезайте.

— Лезем…

Вылез и Куликов, но сначала они вынесли из дота трупы китайцев и их роторный пулемет, мешавшийся под ногами. Подошедшие бойцы оказались саперами, они тут же стали забираться внутрь, явно для минирования двери, для последующего вскрытия и штурма подземных лабиринтов.

— М-мать… — выдохнул кто-то из его солдат. — Опять двадцать пять…

И Вадим его понял. Сверху побоище выглядело еще ужаснее. Там внизу валялись десятки, сотни тел. Большинство из них уже наверняка выстроились перед вратами рая для проведения своеобразного фейс-контроля апостолом Петром и архангелом Гавриилом… И кто-то после проверки попадет в шикарное заведение под названием "Рай", а кому-то придется довольствоваться менее престижным классом под названием "Ад".

Остальные раненые. Им в свою очередь как могли, помогали пехотинцы, останавливая кровь и оттаскивая к железной дороге для скорейшей эвакуации. Многих солдат от вида пролитой крови, разорванной плоти, разбитых черепов с выбитыми мозгами, оторванных конечностей и вывалившихся внутренностей мутило, кого-то жестоко рвало, вплоть до потери сознания, и им самим требовалась помощь.

Вадим не знал как долго он просидел, глядя на этот кошмар. Глядя на все это, он только сейчас начинал понимать, как же ему сегодня повезло. Даже не ранило. Не иначе как провидение вело. Очнулся, выйдя из какого-то охватившего его оцепенения, только когда его чуть толкнул Юрий Бардов, предлагая сигареты.

— Держи.

— Не курю…

— Точно, я и забыл. А я закурю…

Нацик чиркнул зажигалкой и затянулся.

— Рад что уцелел. Я думал тебя того… Никак найти не мог среди груды тел.

— Я тоже рад, что уцелел.

— Шутишь, это хорошо.

— Авдеева, Белого видел?

— Наша четверка счастливая, мы все уцелели. Они тоже там, на подхвате раненых таскают…

— Хорошо, — кивнул Вадим. — А ты чего? Отлыниваешь?

— И я таскал, пока было кого таскать. Все уже, всех перетаскали. И потом, пусть пехота поработает, хотя бы трупы потаскает, раз уж в бою не участвовала, а за горкой сидела даже носа не казав.

— Понятно…

Стали один за другим подлетать транспортные вертолеты различных служб и ведомств и забирать самых тяжелораненых, хотя с легкими ранами там наверняка никого не было, от таких-то пушек. Куликов еще раз покосился на роторный пулемет валявшийся неподалеку.

— Ладно, нечего сидеть, — сказал Вадим, оглядевшись вокруг.

— А чего еще собственно делать? — удивился Юрий попыхивая сигареткой. — Мы свое дело сделали. Хватит с нас.

Старший сержант где-то запропастился, и это по мнению Куликова не сулило ничего хорошего.

— Пошли своих собирать.

— Пойдем…

Выяснилось что у Куликова в наличии осталось четверо бойцов, остальные погибли. У Авдеева – трое, у Бардова также четверо, а Белому не повезло совсем, под его командованием остался всего один боец, остальные убитые и раненые. Последних оказалось ну очень мало и все тяжелые, причем настолько что уже вряд ли встанут в строй.

— Давайте довооружимся, чтобы нас не гоняли лишний раз, — предложил Вадим, кивая на поле усеянное бесхозным уже оружием и боеприпасами. — Вон сколько тут добра валяется…

Мысль всем показалась умной и вскоре они стояли во всеоружии. Остальные подразделения только-только начинали собираться. И то как мало солдат группировалось возле своих командиров подавляло. Какие-то солдаты оказались бесхозными и не найдя своих командиров: сержантов, лейтенантов, также погибших, также не в силах найти своих сослуживцев по отделениям или даже взводам, прибивались к другим подразделениям где имелся хоть какой-то командный состав.

Так взвод Коржакова пополнился еще на четыре человека. В настоящий момент у каждого младшего сержанта после перераспределения под командованием стояло по четыре бойца. А всего под командой старшего сержанта Коржакова – двадцать.

— Наверное, эвакуироваться будем, — с надеждой сказал Авдеев.

— Ага, держи карман шире… — усмехнулся Белый. — Сейчас проверят наличествующий личный состав и снова в какую-нибудь задницу пошлют. Это же армия, тут по-другому не умеют.

— Блин… как же такое дерьмо вообще могло случиться? — вздохнул Авдеев, не в силах отвести взгляд от поля, усеянного трупами.

— Ты забыл наш разговор Тимур? — едко с горькой усмешкой бросил Куликов. — Случилось то что должно было случиться.

— О чем ты? О каком-разговоре ты говоришь? — не понял он.

— О том, когда мы ходили в карауле и китайцы начали сбивать спутники.

— Ах, об этом…

— Ну вот, что и требовалось доказать, — кивнув вниз с победной горькой иронией произнес Вадим. — Или ты еще не догнал?

— Догнал…

— О чем вы? — выпучив глаза переводя взгляд с Тимура на Вадима и обратно, спросил Бардов. — О чем вы сейчас трепались, я ничего не понял из вами сказанного.

— Не важно, — почему-то стушевавшись, попытался уйти от темы Авдеев.

— И все же…

— Мы говорили о тупости генералов Юр, о их тупости, невежестве и дебильности, — начал заводиться Куликов, от вида крови и огромного количества ненужных жертв. — О том, что они ни хрена не умеют и не знают! Чему они там вообще в своей командной Академии учатся?! Или они там спят, как мы на теоретических занятиях?! Ну почему у нас в России все через жопу, а?! Ну, сами подумайте, где, в каком еще из последних конфликтов современности были такие масштабные жертвы у современных армий, причем за один день, а?! Тут же около тысячи человек лежит! Да столько америкосы не потеряли за десять лет в своем последнем вторжении в Афганистан!!! А мы за один день просрали… А что будет дальше? Скажите мне! Что нам ожидать дальше?! В какую мясорубку нас еще бросят?! Сколько еще генералы будут учиться непосредственно на войне, оплачивая свою учебу нашими жизнями?!! Вот о чем мы говорили Юрий… Я, честно вам скажу, зная все это наперед, — махнул Вадим рукой в сторону тел, — хотел по-тихому свалить во время дежурства, да наш патриот уперся, не пошел со мной, а потом поздно стало.

Приятели стояли молча, потупив взгляд, солдаты так вообще чуть отошли и смотрели кто куда.

* * *

— Молодцы, подготовились, — похвалил Коржаков, снова появившийся никем незамеченным. — Похоже, из вас еще могут получиться нормальные солдаты. Слушайте диспозицию…

От этих слов у Куликова внутри все сжалось, потому, как они обещали новые неприятности. Так и оказалось.

— Ход в гору который мы захватили единственный из числа уцелевших. Командование решило, что пока китайцы не поняли что он цел, не очухались и не рванули его, нужно развить успех и начать захват цитадели. Мы пойдем внутрь.

Младшие сержанты понимающе переглянулись между собой. Еще один "гениальный" ход командования. Такой же как этот лобовой штурм. И эта вечная спешка… А спешка как известно важна только при охоте на блох. Сейчас же требуется основательная подготовка.

— А без нас нельзя? — спросил Куликов. — Или Сто тринадцатую бригаду решили под корень вывести, будто и не было такой? Сколько нас осталось, товарищ старший сержант? Две сотни наберется? Три?

— Я понимаю тебя Куликов, но не время распускать сопли. Сколько бы нас не осталось, мы ВДВ и единственные кто сейчас может выполнить эту опасную, но нужную работу.

— Кто как не мы, да? — произнес Вадим и в его устах этот девиз десанта прозвучал как издевательство.

— Да, именно так. — Жестко сказал Коржаков. — Потому что действительно больше некому кроме как нам. А медлить в самом деле нельзя. Оставлять в тылу неизвестное количество противника, способного развить партизанскую деятельность тем более недопустимо. С ними необходимо разобраться до темноты. Что касается того сколько нас осталось после сегодняшнего… — вздохнул старший сержант. — То около пяти сотен.

— Даже батальона нет… — буркнул Бардов. — А сколько там этих китаез внутри сидит, только одному китайскому богу ведомо…

— Вот сколько там сидит, столько и должны положить. За мной…

Вадим остро пожалел, что судьба оказалась к нему так милостива и уберегла его в этом бою. Лучше бы ему оторвало ногу или руку… Это все же лучше чем то что может случиться с ним в "крысиных норах", там его просто убьют.

Тем временем вовсю шла подготовка к проникновению. К доту подтащили какие-то белые баллоны с неразборчивой надписью красной краской, что только что подвезли вертолетом, подготовили нагнетатель и гофрированные шланги, идущие от баллонов к этому нагнетателю и от него к доту.

— Что в этих баллонах, товарищ старший сержант? — поинтересовался Авдеев.

— Какое-то отравляющее вещество… а может обычный сонник. Скорее последнее. Без разницы, противник в любом случае выйдет из строя.

— У них там наверняка противогазы…

— Очень даже может быть, — согласился Коржаков. — Но насколько их хватит?

— А также вентиляция…

— Перекроем как увидим, откуда дует. Так, хватит тупых вопросов, лучше еще раз проверьте амуницию и главное – фонарики.

Вадим щелкнул выключателем и снова грустно вздохнул – фонарик вспыхнул желтым светом, после чего приспособил его в нагрудный карман, так чтобы он освещал впередилежащее пространство.

Снова пришло забытое чувство голода, часы показывали уже два часа дня, а они в последний раз ели рано утром. Но ничего кроме воды не было. Вадим выпил половину фляжки, надеясь тем самым обмануть живот. К тому же говорят перед боем лучше не жрать. Если пуля в живот попадет, то не будет сильного загрязнения при разрыве кишок. От воды действительно немного полегчало и он принялся наблюдать за разворачивающимся действом.

Впрочем смотреть особо было не на что. Сразу после взрыва, выбившего дверь, к бойнице подвели шланг, включили нагнетатель и открыли вентили у баллонов. Подземелье стало потихоньку наполняться белесым газом и судя по всему, процесс этот будет длительным, потому как китайцы наверняка пробили много ходов и пока их все заполнит успеет опуститься вечер. Но прежде чем наступил вечер, кончился газ, а новые баллоны не подвезли. Все как всегда…

— Штурмовым группам приготовиться! — зазвучали команды командиров. — Проверить противогазы! Надеюсь, среди вас нет тех умников, кто попортил себе противогазы? Клапана на месте?

Нестройный хор показал, что таких дураков не нашлось. Никто ничего не вырвал.

— Отлично.

Но прежде чем в подземелье пошли люди внутрь запустили несколько гусеничных роботов-саперов, они же разведчики с легким стрелковым вооружением для самозащиты.

— Первая группа пошла! Вторая пошла…

Солдаты натянув противогазы стали проникать в зловещую темноту тоннелей.

Отделения и взводы один за другим исчезали в горе. В небе застрекотал очередной МЧСовский вертолет.

— Чего это они выгружают? — удивился Авдеев, указывая на выбрасываемые мешки.

Солдаты, как муравьи, тут же несли их наверх.

Вадим прищурил взгляд, и ему показалось, что он разглядел красную ромбовидную маркировку "взрывоопасно".

— Карьерная взрывчатка, — подтвердил его догадку Юрий Бардов, где-то раздобывший половинку полевого бинокля.

— Значит, взрывать китаез будем!

— Это правильно, — согласился Белый. — Не руками же их там всех душить?

Несколько человек невольно хохотнули.

— Десятый пошел! — прозвучала команда и настала пора под землю спускаться взводу старшего сержанта Коржакова.

Но впереди, так же гудя электрическим мотором и стрекоча гусеницами, катился робот-сапер. Оператор, управлявший им, шел в центре группы, чтобы оставаться максимально защищенным, потому как он занят только управлением и наблюдением через датчики робота, и в случае чего, защитить себя просто не успеет.

Проходы оказались низкими, приходилось идти в неудобном полусогнутом состоянии, шлем то и дело царапал потолок. Кроме того они были узкими и в них едва могли разминуться два человека. Видимость была совсем никакой, фонарики едва пробивали толщу заполнившего катакомб газа и поднятой пыли.

Шли медленно, но почти не останавливаясь. Видимо саперы не встречали на своем пути минных ловушек. Когда встречались разветвления, впереди идущая группа дожидалась следующую и каждая брала по проходу. Все делалось для того чтобы тылы не оставались без контроля.

— Хорошо бы они все траванулись, — пробурчал в противогазе Бардов, как и все прочие, чувствовавший себя неуютно в этих рукотворных пещерах.

Все-таки вражеская позиция, где противник знает каждый поворот, а они тут вообще в первый раз. Но приказ есть приказ, нужно провести зачистку и выбить затаившихся китайцев из горы или похоронить их тут, что предпочтительнее. Меньше возни.

То что китайцев тут будут хоронить заживо, не оставалось никаких сомнений. Иначе, зачем тоннами подвозить карьерную взрывчатку? Значит им только нужно пройти как можно глубже, чтобы нанести максимальный урон коммуникациям противника. Это обнадеживало и обещало, что затяжных боев в этих крысиных норах не предполагалось изначально. Уже отрадно.

Кто-то сзади гнусаво из-за противогаза, с ехидцей пропел:

Скатертью, скатертью газ бинарный стелется
И упирается мне в противогаз.
Каждому, каждому в лучшее верится,
Может быть, да выживет кто-нибудь из нас…

Раздалось несколько глухих смешков и просьб продолжить в том же духе.

— Отставить. — Оборвал веселье Коржаков.

Обстановка немного разрядилась, совсем чуть-чуть но в условиях непрекращающегося кошмара это "чуть-чуть" дорогого стоило и все были благодарны, как оказалось записному весельчаку Белому.

* * *

Вадим не хотел углубляться в гору, против этого протестовало все его существо, которое, сжавшись в трепыхающийся комок, почти истерично кричало: "Это опасно!" и "Мы в ловушке!"

Замкнутое, темное пространство давило на него, словно он больной клаустрофобией.

"Может так и есть?" – на мгновение подумал он.

Но нет, клаустрофобией он не страдал, это точно.

И ведь никак не остановить движение, старший сержант Коржаков продолжает уверенно двигаться вперед. Но что с него взять? Служака. Выполняет приказ. А там будь что будет…

Спрятаться тоже негде. Вот бы какая-нибудь ниша появилась, и шмыгнуть бы туда. Но это, пожалуй, было бы еще глупее: одному в какую-то нишу… Кто знает что, а точнее кто там? Нет, лучше идти со всеми. Опять же позиция удобная впереди идет четыре человека, если что его подстрелят не сразу, ну, а он постарается не дать себя подстрелить вообще.

Вадим все же не вытерпел и позвал:

— Товарищ старший сержант…

— Чего тебе Куликов?

— Вам не кажется, что мы идем слишком… легко, я бы даже сказал: как по маслу.

— Опасаешься, что нас заманивают в коварную ловушку?

— Так точно.

— Тебя успокоит, если я скажу что знаю точно, что нас заманивают в ловушку?

— Ни в малейшей степени…

— Тем не менее, это так.

— И мы добровольно идем в нее?!!

— Да. У нас приказ: продвинуться как можно глубже и удерживать позиции до подхода саперов, и чем дальше пропустят нас китайцы, тем лучше. Все лучше, чем с боем пробиваться… атаки легче отражать. А уж что сделают саперы, ты, я думаю, уже догадываешься.

— Так точно… Рванут все к едрене фене.

— Правильно. Вот и давай двигаться, чтобы взрыв получился максимально мощным, и эту гору снесло к шайтану…

Прозвучавший где-то впереди за поворотом выстрел, а за ним довольно слабый взрыв как от подствольной гранаты получились какими-то неестественными, только ударная волна все же хорошенько приложила из-за ограниченного объема, и тут же закричал водитель робота-сапера:

— Робот уничтожен!

"Началось…" – понял Куликов.

— Приготовиться! — тут же рыкнул Коржаков и сам прицелился из своего АК, ожидая дальнейшей атаки противника.

Но она состоялась не по фронту, а с тыла. Позади загремели длинные автоматные очереди. Закричали раненые…

— Вперед! Вперед, за мной! — закричал старший сержант и не оглядываясь чтобы проверить последовали ли за ним его солдаты ринулся вперед.

Вадим, да и не только он, но и прочие бойцы от такой круговерти, да еще в непривычных условиях "крысиных нор" растерялся и не сразу сообразил, в какой стороне это направление обозначенное как "вперед". Некоторую ясность внесла только фраза "за мной" и он вместе со всеми последовал приказу.

Боестолкновение длилось от силы секунд пять, но в потерях оказалось два человека, еще трое ранены в ноги и руки, и им пришлось активно помогать, останавливая кровь и перевязывая.

— Вот суки…

— Куда мы прем?! — закричал Вадим, совершенно ошалевший от всего происходящего.

Воздуха легким дико не хватало, подступало удушье, горло рвало, противогаз не мог обеспечить организм необходимым количеством кислорода. Эту резиновую маску хотелось сорвать с лица, но руку останавливала знание, что в этих рукотворных гротах полно какого-то газа, тяжелее воздуха, что и обеспечивало его "стекание" на самое дно сети подземных ходов.

Вряд ли газ полноценное боевое отравляющее вещество вроде хлорциана или чего-то в том же роде, скорее действительно простой сонник. Вадим был в этом уверен, в конце концов, могли смертельно отравиться собственные солдаты в случае повреждения противогаза. Но и уснуть тоже не хотелось, так ведь попасть еще тепленьким в руки китайцев недолго.

— В контратаку! Нужно опережать врага! — удосужился старший сержант до ответа и его АК-127 активно загрохотал, посылая в темноту очереди по пять-шесть пуль.

Видать действительно опередил.

Продвинувшись еще на десяток метров после очередного поворота, они оказались на узловой точке – грубо обработанной зале площадью не меньше двадцать квадратных метров из которого шло сразу четыре хода.

— Занять круговую оборону и держаться!

Раненым, наконец, смогли оказать какую-то помощь, заключавшуюся в спешной перевязке ран и выкалыванием обезболивающего.

Далее старший сержант распределил младшим сержантам их проходы, наставляя:

— Дойдите до следующего поворота и держите его, никого не пропускайте! Давайте! Будем дожидаться минеров здесь. Чувствую, дальше нам действительно не пройти.

Вадим со своими бойцами ушел в темноту указанного хода. На месте остались только раненые. Сам Коржаков ушел вместе с группой Авдеева, понесшей основные потери от нападения, к нему же присоединился сапер-оператор, оставшийся без робота и превратившись в обыкновенного бойца.

О том что в дерьмо засады попали не только они, но и другие группы проникновения стало ясно как только установилась тишина. Слабым эхом по проходам доносились раскаты автоматных очередей и даже взрывов. Где-то не так уж и далеко, началась настоящая бойня, выстрелы слились в одну сплошную канонаду без перерывов.

— Аллагали, чтоб тебя, хватит елозить, — сквозь зубы ругнулся на бойца Куликов.

Он сам весь был на взводе, как командир он сидел у поворота первым, это означало что ему первым же придется принять удар, и сейчас его все дико нервировало.

— Что ты как слон в посудной лавке?.. Сядь спокойно и сиди. А то не слышно ни хера…

— Простите, товарищ младший сержант… что-то мне нехорошо… мутит.

— А кому сейчас хорошо?.. Только блевать не вздумай! — рыкнул Куликов не хуже Коржакова увидев как Аллагали стал оттягивать противогаз.

— Простите…

Кто-то из старичков-добровольцев ободряюще похлопал мелкого татарина по плечу, сказав:

— Не ссы, камрад, прорвемся…

Тот слабо кивнул.

* * *

И словно в опровержение этих слов где-то сзади захлопали частые выстрелы.

"Обложили", — понял Вадим и понимая что удар, скорее всего, будут наносить одновременно по всем направлениям быстро посмотрел за угол.

Стоило только в свете фонарика мелькнуть какой-то тени, как он тут же нажал на курок. АК несколько раз дернулся в руках, и в ответ раздалась гораздо более длинная очередь, осыпавшая земляной угол за которым укрывался Вадим.

— Назад!

Куликов выдернул чеку и бросил в проход оборонительную гранату Ф-2. И после взрыва, обрушившего часть свода и, тугой волной прошедшейся по коридору, ударившего по голове легкой контузией, как от довольно чувствительного удара палкой, вновь открыл огонь.

Завязалась перестрелка. Может в этом виноват стишок Алексея Белого, настроившего на своеобразный поэтический лад, может еще что-то, но в голове Куликова в этот совсем неподходящий для поэзии момент, прозвучал кусочек какой-то другой давным-давно слышанной песни:

Пуля просвистит пронзительно,
АКМ стучит презрительно:
Плевать! Плевать, на все плевать!

И действительно в какой-то момент в этом разгоревшемся бою Вадиму на все стало глубоко плевать. Появилось какое-то чувство опьянения, когда человек действует почти не контролируя себя из-за мощного выброса адреналина в кровь, ускоряющего реакцию и до предела усиливающего концентрацию внимания. Правильно или неправильно, возможно даже глупо, это уже другой вопрос, он действует единственно возможным сейчас способом. Оценивать же свои действия будет позже, если оно вообще настанет.

— За мной! — выкрикнул Куликов и перезарядив автомат первым бросился вперед по проходу продолжая высаживать рожок в темноту создавая заградительный огонь.

Новый поворот. За обстрел взялся другой боец, пока Вадим менял очередной рожок, кажется тот самый татарин, тоже что-то крича полубезумное уже по-татарски.

Случилась небольшая заминка, китайцы ударили в ответ. Аллагали отбросило назад несколькими ударами в грудь.

Куликов вновь начал поливать проход и китайцам пришлось волей-неволей скрыться. Но как вскоре оказалась понятно, не столько из-за подавляющей мощи и понесенных потерь, сколько затем чтобы уступить кому-то место.

Вадим увидел как появляется какой-то раструб, а на его конце пляшет веселый огонек.

— Отходим! Огнемет!!!

Полетела еще одна граната. Бедные барабанные перепонки… оставалось только удивляться, как они еще не порвались от постоянных хлестких ударов. Очередной взрыв и новое обрушение на несколько мгновений отстрочил неизбежное и огнеметчик скрылся, чтобы его не посекло осколками и не похоронило под грунтом.

Этих нескольких мгновений хватило чтобы оттащить Аллагали. Он оказался только контужен, бронник к счастью выдержал близкие попадания, пришедшиеся под большим углом, только это его и спасло. А потом по коридору утробно урча и свистя покатился вал огня.

— Вот же черт! — выругался кто-то, когда они едва избежали участи курицы-гриль.

Огненная волна прокатилась еще пару раз. Но не добралась до позиций десантников и половины дистанции. Кислорода для горения явно не хватало. Начались проблемы с дыханием, противогаз не обладал регенерационными шашками и только очищал имеющуюся смесь от ОВ.

Огнеметчик имевший кислородный баллон засадил еще одну струю огня, но она не докатилась до дистанции первой волны уже метра три. Огнеметчику волей-неволей пришлось выдвинутся вперед, чтобы сжечь противника.

Вадим проверил заряд подствольника. Тупая граната оказалась на месте.

Огнеметчик почувствовав безнаказанность своих действий из-за молчания противника, пошел в атаку, постоянно давя на гашетку и выбрасывая клубы дымного огня. С очередной огненной атакой, когда сам огнеметчик и те, кто его прикрывает, не видят дальше собственного носа, Куликов выскочил из укрытия и сделав несколько шагов вперед выстрелил из "пистолета" гранатомета в блестящую фигуру огнеметчика, после чего тут же метнулся обратно, слегка опаленный и закопченный.

Секунда и в коридоре снова глухо рвануло. На этот раз вал огня прокатился в обоих направлениях. Раздались крики горящих китайцев.

"Не ставь капкан другому, сам в него попадешься", — с усмешкой подумал Вадим.

Солдаты, наконец, получили передышку от постоянных атак, причем по всем направлениям.

— Варягин, Липов, отнесите Аллагали к другим раненым и узнай как у остальных дела. А мы тут с Жахоевым покараулим. Только осторожно…

— Есть.

Китайцы предприняли еще несколько попыток атаковать закрепившихся десантников, но в большинстве своем все они закончились неудачей. Солдаты стояли насмерть и даже контратаковали, в конце концов именно этому – войне их так долго учили и они воевали, пусть и не в привычных для себя условиях.

Наконец появились саперы. Мотострелки из добровольцев таскали на себе взрывчатку и закладывали ее в тоннелях и на пятачках-перекрестках.

— Не маловато, три мешка-то? — поинтересовался Вадим, когда сапер стал закладывать детонатор.

— Нормально. Ты учти что ее еще в дюжине мест заложат и потом в основной поражающий эффект не сам взрыв, а то что он создаст в подобных условиях замкнутых пространств. Китайцев просто рвать будет ударными волнами что доберутся до самых отдаленных веток катакомб.

— Понимаю, — кивнул Куликов, вспомнив, как действовали на него даже не сильные взрывы гранат, до сих пор мутит.

— Все, готово, обваливайте ходы, китайцы не должны успеть добраться до взрывчатки, только не сильно, а то нужный эффект может пропасть.

Ходы со стороны китайцев несильно обвалили взрывами гранат, а вот со стороны выхода тоннели обрушили весьма чувствительно, чтобы создать настоящую пробку и вся сила ударной волны, пошла не вверх, а внутрь горы.


Гора рванула как при полноценном пятибалльном землетрясении. Из склона, там где проходы подходили близко к поверхности или имелись скрытые и не обнаруженные выходы, они же огневые точки, вылетели столбы огня, камня и пыли. Что случилось с теми китайцами, кто остался внутри, лучше и не говорить. Ударная волна такой силы что прокатилась по ходам подземелью просто рвет ткани, срывая целые куски с костей, а сами кости ломает.

— Ну вот, одну рванули, осталось еще три взять, — сказал Бардов. — А то и больше…

Все невольно посмотрели на три оставшиеся высотки, по сторонам от железной дороги, входы в которые все еще не смогли найти.

— Это уже без нас, — зло сплюнув, сказал Авдеев.

— Точно, — согласился Белый. — С нас хватит.

Бойцы выбрались грязные, обессиленные, голодные, потеряв в горе еще треть своего состава только убитыми. Не всех даже смогли из горы вынести, так они там и остались погребенными под десятками слоев и сотен тонн породы…

Что ж, никто и не собирался гнать их на убой. Это работа уже подошедшей свежей Сто седьмой бригады ВДВ. Завтра с утречка им изучив опыт предшественников, предстояло провести окончательную зачистку.

ЧАСТЬ III БОРОДИНО

Глава 13

Оперативный командующий генерал-майор Душевич судорожно сглотнул. За три дня дополнительными силами Сто седьмой бригады ВДВ он полностью взял и уничтожил китайский опорный пункт в засаду которого попала Сто тринадцатая бригада, почти полностью погибшей во время первого штурма, но и от Сто седьмой после окончания зачистки мало что осталось. Сейчас разведчики искали другие укрепления китайцев под Красноярском и пока они все не будут обнаружены и ликвидированы отправлять войска по Транссибу чревато. Оставалось только надеяться и молиться, что все опорные пункты китайцев обнаружены и зачищены иначе сколько потерь еще придется понести, а они и так немалые.

Две бригады коту под хвост… От десяти тысяч десантников осталось четыре с небольшим, причем от Сто тринадцатой максимум человек пятьсот с учетом раненых. А ведь наверняка есть еще подобные подземные крепости под Абаканом. Сколько их? А сколько еще придется потратить бригад чтобы их зачистить?!

И вот на его голову из Москвы из Генерального Штаба прибывает генерал-полковник Колдунов. Естественно, что его за глаза звали не иначе как Колдун.

"Что они там в Москве решили, что он тут победу наколдует?" – презрительно подумал Душевич и понял, что за презрительным отношением пытается спрятать страх, причем от самого себя, что в принципе бесполезно. От себя не убежишь и не скроешься. Это аксиома.

Но этот страх естественен. Потерю двух бригад, да каких бригад, элиту войск – ВДВ, не могли оставить без внимания и не выслать на место более компетентного командующего. Но что это означает лично для него? Для его карьеры?

"Слава богу, не тысяча девятьсот сорок первый год, — подумал генерал-майор, — не расстреляют… И на том спасибо".

— Идут… — сообщил адъютант Душевича, что было лишним.

Генерал уже сам слышал, как по коридору бухают частые шаги "его смерти" и его сопровождения. Все офицеры штаба оперативного командования, поспешно приведя себя в порядок, вытянулись в струнку и даже дышать перестали. Только Душевич которому уже нечего было терять, не стал прихорашиваться, не салага, в конце концов.

Генерал-полковник Колдунов буквально ворвался в кабинет, и действительно, было в нем что-то такое от разъяренного колдуна, кажется еще миг, и он всех превратит в лягушек одним только взглядом налитых кровью глаз. Но вместо того чтобы учинить громогласный разнос перемежая слова матом, а то и вовсе заменяя их таковым, чего все собственно говоря и ожидали, Колдунов процедил сквозь зубы:

— Как же ты мог просрать две бригады генерал?.. Целых две бригады ВДВ?!!

Душевич опустив голову, промолчал. А что тут собственно можно ответить? Он и сам до конца не понимал как такое случилось. Вроде бы все делал правильно… но видимо все равно чего-то не учел, упустил из виду и вот результат.

— Впрочем, от оперативного командующего Западной Сибири трудно было ожидать чего-то выдающегося…

Душевич дернулся как от удара. Западная Сибирь действительно последнее место, где могло произойти что-то существенное в военном плане. На западе – да, на юге – дважды да, на востоке – да, да и еще раз да, но не в самом центре России, а значит, тут не требовался особо умный командующий. Однако ж, нате, произошло. Произошло там где не ждали. Впрочем как всегда…

Колдунов отвел в строну правую руку и адъютант, вынув из своей папки гербовый листок, вложил его в руку генерал-полковника.

— Генерал-майор Душевич, вы, приказом верховного главнокомандующего, президентом Российской Федерации Владимиром Анатольевичем Орловым отстраняетесь от занимаемой должности оперативного командующего. — Произнес по памяти Колдунов, ни разу не заглянув в приказ. — Вы свободны.

Новоприбывший генерал демонстративно шагнул в сторону, освобождая выход из кабинета.

— Есть…

Только выходя из комнаты, Душевич окончательно сник, плечи опустились, голова склонилась, упав на грудь. Что ж, он действительно сам прекрасно понимал, что оказался плохим командующим, что привело к столь громадным, неоправданно огромным жертвам. Таким, каким не несла ни одна армия мира в новейшей истории и за годы, десятилетия активных боевых действий. Конечно, то что происходило это конфликт совершенно другого рода, встреча с равным по силе противником и он сам также стал ее одной из первых жертв, но это ничего не меняло.

Генерал-полковник снова протянул руку и в нее вложили очередной бланк приказа.

— Этим приказом верховного главнокомандующего я назначаюсь новым оперативным командующим, — произнес Колдунов, когда за Душевичем закрылись двери. — Можете ознакомиться…

Проверять естественно никто не стал. И так все яснее ясного.

— Хорошо. Тогда сразу же начинаем работать. Прошу к столу.

Колдунов сам подошел к столу с расстеленной картой и всмотрелся в обозначения.

— Доложите последнюю обстановку…

Вперед вышел майор, но стоило ему только открыть рот, как где-то недалеко как-то несерьезно хлопнул одиночный выстрел.

— Что ж, по крайней мере, он смог уйти как настоящий командующий, это не всякий сможет, — произнес генерал-полковник, даже не оторвав взгляда от карты, продолжая вникать в циферки, стрелочки, кружочки и прочие обозначения, не говоря уже о том, чтобы зачем-то бросить взгляд на закрытую дверь, как сделали все бывшие подчиненные Душевича, будто он мог вот-вот появиться и сплясать "яблочко", дескать вот как я весело пошутил.

Колдунов только лишь обратился к своему адъютанту, едва обозначив поворот головой:

— Капитан, сделайте так, чтобы в ближайший час меня не беспокоили по пустякам.

— Слушаюсь, товарищ генерал-полковник.

Капитан исчез за дверями.

— Продолжайте, майор. Я вас внимательно слушаю.

— С-слушаюсь… Итак, э-э…

Майор долго не мог собраться с мыслями, на него, как и на остальных смерть их бывшего начальника произвела сильное впечатление. Но собравшись он, наконец, смог провести доклад о сложившейся на данный момент ситуации.

— Подытожим, — сказал Колдунов, отстранившись от стола с картой, когда он, наконец, узнал все что хотел узнать об обстановке вокруг Красноярска. — Мы не знаем, сколько еще опорных пунктов у китайцев вдоль Транссиба, но по оценкам и расчетам по пропавшим китайцам мужского пола где-то от трех до пяти. Так?

— Так точно.

— Найти их тоже не так-то просто, не говоря о том чтобы уничтожить… Посылать новые эшелоны с войсками не выявив их и не уничтожив заведомо гиблое дело. Значит, посылать не будем пока не найдем и не уничтожим.

Офицеры очень удивились. Кто-то даже уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его захлопнул под взглядом Колдунова.

— Что касается уничтожения, то тратить по бригаде на опорный пункт мы не можем, значит придется задействовать иные средства: сверхмощные боеприпасы и настоящее химоружие.

— Но мы потеряем драгоценное время…

— Тут уже ничего не поделаешь. По получаемым данным китайцы все равно наращивают силы быстрее, чем это можем сделать мы, и в лобовом столкновении у нас нет ни единого шанса. Так что этими опорными пунктами в горах, китайцы добились своего – остановили нас и не дали закрепиться дальше на востоке. Это их очередная победа.

— Что же тогда делать?

— Попытаться взять под контроль как можно больше территории на восток от Красноярска, чтобы суметь создать хоть какую-то буферную подушку безопасности перед городом и рекой, превратив ее в одну сплошную полосу препятствия, я бы даже сказал: зону смерти.

* * *

— Кольцов! Долго мне тебя еще ждать?!

— Простите, товарищ генерал-полковник, — отозвался адъютант по интеркому, — идет расшифровка запоздавших докладов. Еще пять минут и я буду у вас…

— Ладно, не дергайся. Я пока кофе попью. Чувствую, эта ночка выдастся длинной.

Колдунов заварил себе растворимого кофе и закурил. Обстановка складывалась пренеприятной и это мягко сказано. Китайцы, несмотря на все старания, хоть немножко приостановить их движение, лезли точно тараканы во все щели, никакого дихлофоса не хватало.

Генерал встал и пройдясь по кабинету, в котором он по сути жил все последние недели, посмотрел в темное окно. Лишь в одном из десяти окон горел свет, но это никакая не светомаскировка, она просто бесполезна при уровне нынешних технологий систем наведения, просто город опустел.

— Снег…

Действительно, обильно падал снег словно наверстывая упущенное за прошлые месяцы, заваливая улицы так что и не проехать. Даже странно. Вроде по всему свету шагает глобальное потепление, а тут столько снега и ударили настоящие морозы до минус тридцати по Цельсию.

Но все правильно. Высокая температура приводит к повышенному испарению воды в мировом океане и вот она обрушивается снегом на севере и все смывающими ливнями на юге.

Впрочем сугробы для тяжелой техники не помеха. Это редким местным жителям было тяжело передвигаться по заметенным улицам, особенно если учесть что почти совсем не работают коммунальные службы, все их ресурсы реквизированы армией для своих нужд.

— Жаль только что китайцев это вряд ли остановит… Морозы продлятся недолго. Еще пара месяцев и начнется весна.

Сейчас уже и не верилось что в прошлом враги вторгаясь в Россию приученные к теплому климату Европы теряли кучу солдат иногда даже в количестве сравнимое с боевыми потерями от низких температур доходивших до сорока градусов. А во время отступления и того больше, особенно это касалось наполеоновской армии. Вошло четверть миллиона, а вышло едва ли пятьдесят тысяч, большинство замерзло вдоль дорог.

Генерал и не надеясь на зиму, пытался остановить врага всеми доступными ему военными методами. Посылал авиацию бомбить железную дорогу. Но сколько в общей сложности километров можно перепахать бомбами и ракетами в условиях активного противодействия?

Да-да, стоило только взлететь самолетам и взять курс на восток чтобы рвануть пару километров железных дорог, как им навстречу поднималось в два раза больше бортов таких же "МиГ" и "Су" которые уже базировались на захваченных аэродромах Улан-Удэ и даже Иркутска.

Поначалу даже завязывались воздушные бои. Но китайцы быстро захватили господство в воздухе и не только за счет количественного превосходства, но и за счет лучшего качества подготовки пилотов. Они денег на подготовку летчиков не жалели, как и на производство и приобретение самолетов. В то время как российская военная авиация продолжала стагнировать. ВВС РФ получали всего по несколько самолетов в год, причем не самых новых моделей (все новое и современное отправлялось за бугор в тот же Китай) остальные лишь подвергались модернизации. Но вечно модернизировать старье невозможно. А посему результат закономерен.

Но и то, что все же удавалось разбомбить, китайцы как муравьи восстанавливали за считанные часы, и это почти никак не отражалось на скорости продвижения противника на запад и накапливания его в местах сосредоточения в районе Канска. А это уже совсем под боком Красноярска, меньше двухсот километров на восток, если по прямой!

Отсюда противник мог выдвигаться на своем транспорте. Да что там транспорт, противник мог это расстояние пройти на своих двоих, благо, что тут местность хоть и горная, но это не те кручи, что дальше на востоке. Помнится, немецко-фашистским войскам потребовалось всего пара месяцев не шибко быстрого марша, чтобы преодолеть схожее расстояние и почти ворваться в Москву. Лишь ценой огромных потерь столицу тогда удалось отстоять.

"А удастся ли отстоять Красноярск?" – подумал генерал.

Уверенности в этом у него не было. В конце концов, это ведь не столица и на схожие гигантские потери никто готов не был. А в столице как раз не очень-то и понимают, что если падет Красноярск и противник перейдет этот рубеж, то падение Москвы лишь вопрос времени. Очень короткого времени. Противника нужно держать за Енисейским кряжем любой ценой.

Попытки разбомбить места сосредоточения вражеских войск также ни к чему не привели. Данные области хорошо прикрывались аналогами, а если быть совсем точным, то копиями новейших российских зенитных систем С-500. Ни один самолет не мог подобраться ближе, чем на двести километров.

Пущенные с дальних дистанций тяжелые крылатые ракеты не добирались и до тридцати км. до цели, уничтожаясь суперновейшей системой создающей на пути объектов плазменное поле.

Противник двигался, не встречая на своем пути препятствий, а то, что удавалось сделать, являлось для них не более чем досадной кратковременной помехой, на которую по большому счету и внимания обращать не стоит.

— Товарищ генерал-полковник…

— А…

Колдунов, вырванный из плена тягостных размышлений, обернулся.

— А, это ты, Кольцов… Принес?

— Так точно. Простите за опоздание.

— Ничего… — отмахнулся генерал.

Вместо пяти минут информацию обрабатывали все десять.

Капитан протянул генералу папку с распечатками последних разведанных и докладов разведгрупп. Колдунов погрузился в их изучение и чем дольше изучал, тем больше хмурился, а под конец подавленно прошептал:

— Миллион… Миллион только в районе Канского сосредоточения.

Капитан прикрыл глаза, заново переживая полученный пару минут назад шок, когда он ознакомился с полученными данными. Вся российская армия столько не насчитывает, сколько вот-вот на них обрушится. Под Красноярском к сегодняшнему дню едва удалось собрать четверть миллиона.

Да, по всей стране идет спешная мобилизация и подтягивают резервистов, но к моменту, когда их будет миллион, китайцы на западном направлении соберут все десять. А если учесть их мобилизационный потенциал, то действительно становилось совсем плохо, так плохо, что невольно начинали трястись коленки, горло перехватывало, а в животе противно урчать и бурлить.

— Ну что ж… вспомним все заветы великих полководцев прошлого, — бормоча под нос, подошел к настенной карте генерал Колдунов. — Ну, Кольцов, что там великие говорили по нашему случаю, в частности Суворов?

— Э-э… не знаю, товарищ генерал-полковник.

— Неправильно. Немогузнаек он вообще терпеть не мог. Лучше ответить ему неправильно чем: не могу знать. А говорил он в том духе, что воевать нужно не числом, а умением. Что мы и постараемся сделать. Созывай штаб, будем думать, где пойдет противник и на каком этапе его лучше встретить. Нам кровь из носу, и прочих мест, но нужно выбрать выгодное поле для первого боя.

— Есть… — выдохнул Кольцов, подумав: а есть ли у них это умение?

Ведь всякий опыт появляется только с практикой, на что нужно время. И есть ли это время, чтобы набраться столь ценного опыта? Дадут ли его китайцы или размочалят еще до того как опыт будет получен? А если дадут, удастся ли его в принципе применить? Тот еще вопрос…

* * *

Штаб собрался быстро, на нем оперативный командующий генерал-полковник Колдунов озвучил последние разведданные.

— В районе Канского сосредоточения по последним данным скопилось около миллиона солдат противника. Это максимум что он может содержать в данной местности просто физически. Так что с учетом того что силы продолжают прибывать противник вот-вот пойдет в первое решительное наступление. Считаю жизненно необходимым сыграть на опережение. В атаку на превосходящие числом силы идти, конечно, глупо, — сказал генерал-полковник увидев недоуменные взгляды, — но мы должны навязать им бой в тактически выгодных нам условиях. Я считаю, что такие условия есть в районе линии населенных пунктов Таежный-Зеленогорск-Бородино-Саянский-Агинское, — провел ломаную линию с севера на юг командующий. — Севернее Таежного слишком крутые горы, южнее Агинского – болота и снова крутые горы. Но эти сто километров относительно плоской местности особенно в районе Бородино нужно надежно перекрыть по имеющимся высотам. Создать на них многоэшелонированную линию обороны…

— Бородино… — хмыкнул кто-то задумчиво.

— Да, — тоже криво усмехнулся Колдунов. — Действительно навевает кое-какие ассоциации. Более того, мы должны стоять так же как тогда, в тысяча восемьсот двенадцатом году стояла армия Кутузова при ТОМ Бородино против Наполеона. Думаю даже, что замам по политической части будет нелишне прочитать солдатам соответствующие лекции и даже показать фильм… "Война и мир" кажется, а то нынешняя молодежь совсем историю не знает… Насчет фильма, это, конечно, если время будет. Собственно, оно вряд ли найдется даже на лекции, потому что двигать войска начнем уже завтра с помощью всего доступного транспорта: самолеты, поезда, грузовики… Переброска должна быть массированной и пройти в очень короткие сроки.

— А такого же дерьма, как со Сто тринадцатой не случится?

— Будем надеяться, что нет… но гарантировать, как вы сами понимаете ничего нельзя, — вздохнул Колдунов. — Мы зачистили еще три опорных пункта противника, вытравили их с помощью ребят майора Ливецкого и более разведка подозрительных мест не выявила. Сейчас они работают под Абаканом, где скорее всего, судя по пришедшим данным, вновь понадобятся ваши услуги, майор.

— Да нет проблем.

Все невольно посмотрели на командира батальона химических войск, можно сказать героя проведенных зачисток. Китайцев в этих норах травили качественно, настоящим ОВ из которых зарин самое безобидное из того, что применялось.

— Но может все-таки чуть поближе к городу товарищ генерал-полковник. А то линия… Бородино, слишком близка к противнику. Можем не успеть развернуться… и тем более качественно закрепиться. У города это сделать проще.

— Лучше все-таки подальше… — хищно усмехнулся Колдунов. — Что касается того, что успеем или не успеем – должны успеть. Нам придется, рискнуть иначе китайцев будем встречать уже непосредственно под Красноярском. Чего естественно делать не хотелось бы. Более того, каждый километр от Бородино до реки Енисей китайцы должны густо полить своей кровью и удобрить кишками…

Лицо генерал-полковника стало жестким, до каменности и все поняли, что именно так все и будет. Китайцы дорого заплатят за каждый пройденный километр.

— Все. Готовьте людей к марш-броску.

Глава 14

Ночью выпал настоящий снег, не тот куцый снежок что то и дело пробрасывал, а настоящий снегопад. Снега выпало так много, что не выдерживали ветви деревьев и с треском ломались под его тяжестью. Под его тяжестью прогибались и падали недостаточно хорошо установленные палатки погребая спящих солдат. Благо никто не пострадал, и люди сами выбирались из завала.

Поутру солдаты, совмещая полезное с приятным, занимались уборкой очищая территорию от снежного покрова одновременно согреваясь, потому как со снегопадом в Сибирь, наконец, пришел реальный холод, пусть и запоздавший на месяц. Температура опустилась до минус двадцати.

Тех кто уцелел из Сто тринадцатой бригады после боевых действий разместили в чистом поле на северо-западе в десяти километрах от Красноярска. Чуть дальше располагался аэродром, каждые пять минут принимая по самолету. Улетали они так же часто и такие же полные.

В девяносто девяти самолетах из ста прилетали солдаты, боевая техника и прочие военные грузы. Улетали – жители Красноярска, чувствующие, что скоро в городе реально запахнет жареным. Они буквально атаковали аэродром, забивая посадочные терминалы.

Несмотря на то что солдат на берега Енисея прибывало огромное количество, лагерь в котором располагались остатки Сто тринадцатой бригады ВДВ не расширялся, хотя места вокруг было до черта и больше. Создавалось впечатление, что о них вообще забыли.

— Удивляюсь просто, — недоумевал по этому поводу Тимур Авдеев, перетасовывая карты.

В палатке было относительно тепло, благодаря самодельной печке-буржуйке что изготовили из украденных с дачных участков неподалеку двухсотлитровых бочек. Раньше в них естественно запасались водой для полива огородов.

Кроме того из дачных погребков вынесли все съестное в основном соленья да варенья, разбавляя осточертевшие сухпаи, потому как с полевой кухней что-то не заладилось. В таком мародерстве никто не видел ничего зазорного, все равно жители разбежались, так не пропадать же добру, к тому же, в противном случае, все достанется мародерам что уже начали шнырять мелкими бандами по окрестностям, да китайцам…

Играли, как всегда на сигареты, больше, собственно говоря, играть не на что. Вадим хоть и не курил, но тоже играл на сигареты и выигрывал довольно часто, что несложно. Ведь благодаря своей хорошей памяти рубашку карт он выучил отменно, а сами карты понятное дело очень долго не менялись, до тех пор пока в полную негодность не придут. Так что выигрыши у него были регулярными и хорошими. Впрочем, приятели были не против, потому как он не курил, и сигареты вскоре вновь оказывались у них разделенные поровну между участниками игры. Что еще Вадиму с этими сигаретами делать? Не продавать же…

— Хоть бы нас переформировали, что ли… Добавили в какую-нибудь другую бригаду.

Тимур стал раздавать карты.

— На войну торопишься? — хмыкнул Алексей Белый, беря в руки свои. Посмотрев, что ему пришло, сделал ставку, бросив в центр две сигаретки. — Ставлю две.

— А чего тут удивляться? — в свою очередь присоединился к разговору Куликов. — Принимаю и добавляю одну сверху… Мы теперь вроде прокаженных.

— О чем ты? — удивился Авдеев, кидая три сигаретки в общую кучку.

— Вот непонятливый человек, — невесело усмехнулся Юрий Бардов, также бросив три белых табачных палочки. — Тебе говорят, что никто не хочет, чтобы мы своими упадническими разговорами о том, как нас отдубасили в хвост и гриву разлагали свежих бойцов.

— Так бы сразу и сказали…

— А мы и говорим. Одно дело знать, что какая-то бригада получила по морде, крепко получила, аж зубы все растеряла и то, вряд ли об этом кто-то узнает быстро, все постараются засекретить, и другое дело собственными глазами видеть тех, кто по морде получил и думать, что нас тоже так же могут разделать как бог черепаху. Кому это надо? Правильно – никому, особенно командованию.

— Да ладно вам, я уже понял, что вы в самом деле… Но что же теперь будет?

— А что будет? Что будет то и будет… — снова взял слово Вадим. — Сейчас расклепают Сто седьмую и может нас объединят с ними.

— А потом?

— А потом суп с котом… Объявят какой-нибудь отдельной бригадой специального назначения, или еще как-нибудь, не суть важно, и в лучшем случае отправят куда подальше с глаз долой. А то и вовсе будут бросать в самые жаркие пекла, пока нас всех в конец не перехреначат и некому будет рассказать правду первых дней войны, смущая умы сограждан. Мы теперь вроде как неудобные свидетели бездарности командования, а что с такими свидетелями согласно жанру делают, объяснять кому-нибудь надо или сами все понимают?

— Бр-р… — поежился Авдеев, недоверчиво глянув на Куликова. — Скажешь тоже…

— А что, похоже на правду… — согласился Бардов. — Ставлю еще две.

Играли по привычке без особой охоты, так что ничего удивительного в том что игра как-то не заладилась, так что Куликову не составило труда выиграть партию на чистом блефе, карта попала стремная. Впрочем, сигареты он снова разделил между всеми. Но все равно кто-то оставался в выигрыше. Вадиму не могло везти вечно, так что даже и он время от времени проигрывал. Сегодня, например, на коне был нацик.

— С тобой приятно играть, — хмыкнул Бардов, принимая свои сигаретки. — Кроме того, первого случая конечно.

Приятели скупо усмехнулись, вспомнив, как Бардов проигравшись Куликову в поезде, бегал за чаем каждые полчаса.

"Когда это было? — подумали они все без исключения с незначительными вариациями. — Не иначе как сто лет тому назад, а то и вовсе в другой жизни…"

То что они закончили игру и вышли из палатки оказалось даже к лучшему. Их за этим занятием не застукал старший сержант Коржаков, не пойми где пропадавший целый день. А он к любым азартным играм даже на интерес, относился очень отрицательно. Мог и наказание применить и не посмотрел бы, что они тоже сержанты, пусть и младшие.

— Опять в карты играли?

— Как можно, товарищ старший сержант?! — сделал честные глаза Алексей Белый.

— Знаю я вас…

— Что-то случилось? — спросил Авдеев.

— Да, — сказал Коржаков. — Видите грузовики?

Все посмотрели на дорогу. Там действительно длинной колонной, оставляя длинный шлейф снежной пыли, в сторону их лагеря двигались грузовики и автобусы.

— Это наши товарищи по несчастью.

— Сто седьмая? — скорее констатировал, чем спросил Вадим.

— Она… Поможете разместиться.

Приятели невольно посмотрели на Куликова, вспоминая его слова. Еще прокаженные.

— Есть.

После прибытия "товарищей по несчастью" жизнь в лагере немного оживилась, хотя бы просто потому что в поле стояло не пятьдесят палаток, а триста. И потом, чем больше народу тем веселее. Вечно носить траур тоже невозможно. С ума можно сойти.

Правда кое-кому все равно было не до веселья. После переформирования, дополнения людьми отделений, взводов, рот и батальонов, а также назначения новых офицеров, бригаду действительно назвали "отдельной" что-то там со "спец". Одним словом сбывались мрачные пророчества.

Сам Куликов все что с ним происходило переносил плохо. Он по-прежнему с еще большим желанием хотел свалить из армии, а временами горько сожалел, что его не подстрелили в прошедших схватках. Не смертельно конечно, а так лучше в ногу… еще лучше даже с потерей оной. Без ноги жить можно и воевать уже точно не придется.

Но его не ранило, даже контузия что он заработал в подземелье от многочисленных взрывов, была легкой и не явилась причиной для госпитализации, как для того же Аллагали, получившего две пули в грудь. Вадим ему даже завидовал. Но и сбежать не представлялось возможным. Ночью, как и положено, выставлялись посты, а младшие сержанты на постах не стоят, они их проверяют.

"Темнеет уже рано, так что в следующем бою с первыми выстрелами прикинусь мертвым, — твердо решил Вадим, посмотрев в небо, где с востока наползала темнота, словно символ смертельной угрозы. — После чего сбегу. В гробу я видел всю эту войну! Главное чтобы самому в гробу не оказаться…"

Вечером в лагерь неожиданно приехал мобильный кинотеатр – огромный десять на пятнадцать метров надувной экран. Все это установили в поле, расставили двухметровые колонки, аппаратуру и согнали бойцов смотреть кино "Война и мир". Но сначала перед бойцами выступил капитан, отвечавший за воспитательную работу, прочитав пространную лекцию о необходимости самоотверженно защищать Родину, как это делали их предки двести лет назад.

Никто, правда, не понял только, кто все же задался подобным вопросом как Куликов, почему не подобрали более близкую эпоху, туже Великую отечественную войну, а углубились аж еще на сто с лишним лет. Или про ВОВ нет таких же масштабных картин? Сомнительно.

— И ведь все вживую снимали, — восхитился кто-то масштабностью батальных сцен.

Огонь, дым, люди в разноцветной форме стреляют друг в друга из примитивных ружей, лошади скачут и все это на огромном пространстве.

— Точно не графика?

— Да когда этот фильм снимали, и компьютеров-то еще не было!

* * *

— Подъем!!!

— Товарищ старший сержант, — недовольно произнес спросонья Куликов, посмотрев на часы, показывающие половину третьего ночи. — Честное слово, это даже не смешно… маяться такой дурью как ночными учебными тревогами…

— А я разве смеюсь! — подскочив к Вадиму, заорал ему прямо в ухо Коржаков. — Мне смешно?! Живо подъем засранцы! Это никакая не учебная тревога, а самая что ни на есть настоящая!!! Экипировка полная! Все свое чтобы было на вас! Чтобы через минуту как штыки на построении!

Солдаты зашевелились более активно, сыпля вопросами:

— Что хоть случилось-то?

— Китайцы уже у города?!

— Вот выйдете, и вам все доходчиво объяснят, — ответил Коржаков.

Как же, держи карман шире. Когда это было, чтобы в армии что-то кому-то объясняли?

— Стройся!!! — кричали тут и там лейтенанты и сержанты, следя за тем чтобы никто ничего не забыл и сам не потерялся в суете.

Колонны солдат выстраивались в поле ровными коробочками. Сами солдаты при этом ни черта не понимали, и спросить не у кого. Слышались только одни команды.

— Нале-во! За мной, бегом марш!

Бежать в полной выкладке, конечно, не сахар, тем более в темноту, благо хоть поле не перепахано после уборки урожая и подвернуть ногу на кочке почти невозможно.

"А это как раз плохо, — подумал Вадим, — чувствую в очередное дерьмо вляпались. Как бы нас действительно не решили в расход пустить, бросив нас в какую-нибудь опасную авантюру…"

— Подтянись! Держать строй!

— Куда бежим-то хоть?! — недоумевали в рядах.

— В аэропорт, тупицы! — ответил всем Алексей Белый хорошо ориентирующийся на местности. — До него как раз всего километров пять.

— Ой-ё… — непонятно чему простонал боец. То ли тому, что бежать, не так уж мало, то ли тому, что их все же куда-то отправляют и явно не на оздоровительный курорт.

"Скорее всего последнему", — подумал Куликов, будучи полностью солидарен неизвестному.

Когда они оказались на аэродроме подтвердились самые поганые ожидания. С десяток десантно-транспортных самолетов стояли в ряд и перед ними снова выстраивались солдаты. Офицеры проверяли наличие своих бойцов, и по-прежнему никто ничего не объяснял. Впрочем, солдатам и так все стало ясно. Судя по приглашающе откинутым задним аппарелям самолетов, их сейчас погрузят и куда-то забросят.

— Первая рота, на погрузку с левого борта шагом марш!

— Вторая рота, на погрузку с правого борта шагом марш!

— Третья рота…

Дошла очередь и до роты Куликова. Он вместе со всеми, повинуясь неизбежности, зашел в огромное чрево своего самолета. По центру стояли какие-то ящики со стороной два метра. Сверху угадывались укладки многокупольных парашютных систем.

— Чует моя жопа, прыгать будем… — хмуро сказал Алексей Белый.

Никто из них, хоть и поступили на службу в ВДВ, ни разу не прыгал с парашютом и особо не стремился к испытанию данного экстрима на себе. Так далеко их обучение продлиться не успело, началась война. В конце концов, они не парашютно-десантная бригада, а моторизованная, их дело на БМД кататься.

Максимум, что они успели узнать о прыжках за время своего обучения, это несколько тренировок как правильно поджимать ноги и перекатываться при приземлении, а также то, что нужно дернуть за кольцо, если основной купол не раскроется, и прокатиться с ранцем по направляющим тренажера. Парашют и тот никогда не собирали, они его вообще в глаза не видели.

— Я поражаюсь, безошибочности ощущений вашего странного органа чувств, товарищ младший сержант, — хмыкнул старший сержант Коржаков, проходя вперед по проходу. — Правильно, будем прыгать, так что примерьте парашюты.

— А где они?

— Под лавкой, боец. Всем одеть парашюты!!!

Бойцы стали доставать из-под лавок тяжелые ранцы и, толкаясь, сбрасывать свои вещмешки и надевать новую амуницию. По крайней мере, с этим они разобрались. Впрочем, потом прошел лейтенант и проверил правильность крепления всех застежек и поправлял, если что не так, добавляя:

— Перед прыжком вот этот карабин прицепите вот к этой растяжке…

Тупых не было, все понимали, зачем это нужно. Не прицепишься и выпрыгнешь так, парашют не раскроется.

— Хм, интересно, а как быть, если кому-то не хватит? — хохотнул Авдеев.

Его поддержали глухим смехом.

— Выбросят без парашюта! — уже откровенно смеялся Белый.

Начали работать двигатели самолетов постепенно набирая обороты из-за чего в салоне стало очень шумно. Но тут начала закрываться аппарель и стало несколько тише. Самолеты один за другим стали выруливать на взлетно-посадочную полосу.

— Значит, парашютов всем хватило, — произнес Белый, — хоть здесь интенданты не сжульничали.

— Сжульничают или чего напутают, их потом самих без парашютов выбросят как раз те, кому не хватило, — усмехнулся Авдеев.

— Товарищ старший сержант, — остановил Коржакова Вадим, — может, сейчас все же скажете что происходит, раз уж раньше секретность была и все такое…

— Будем обустраивать первый рубеж обороны. Вопросы еще есть?

— Никак нет…

— А что с нашими мешками? — спросил Бардов, вертя в руках свой вещмешок. — Куда их? В самолете оставим?

— Почему? Привяжите их вот к этому ящику под номером "три". Он наш.

— А что в нем?

— Боеприпасы и провизия на первое время, — сказал Коржаков и побежал по своим делам дальше.

— А если он при приземлении навернется и там что-нибудь детонирует?

— Значит, останемся без оружия и провизии, — усмехнулся Белый.

— С голыми руками на китаез попрем? — понимающе кивнул нацик.

— Ну почему ж с голыми? — продолжал невесело усмехаться Алексей. — У нас еще автоматы есть, пусть без патронов, но зато со штык-ножами! Как там говорил великий генералиссимус Суворов: пуля – дура, штык – молодец! Так к чему нам эти полные рожки дур? Мы со штыком-молодцом всех китаез мелко-мелко пошинкуем!

Самолет тем временем разбежался и оторвавшись от бетонки полосы лег на курс.

* * *

Летели в общем-то недолго. Вадим специально время не засекал, но по ощущениям максимум полчаса. Сначала они летели на юго-восток, это Куликов понял, когда самолет через пятнадцать минут полета сделал резкий поворот с креном на левый борт, значит, взяли севернее и теперь уже шли непосредственно к цели.

Солдаты нервничали, кто из-за полета, кто из-за осознания того что они вновь попали в передрягу или скоро в нее попадут, из-за чего очень скоро многие захотели в туалет, а туалета в грузовых самолетах считай и нет. Не под ноги же делать? Приходилось бойцам мужественно терпеть, как и сказано в Уставе: стойко перенося тяготы воинской службы, при этом мечтая о скорейшей высадке чтобы, наконец, сделать свои большие и маленькие дела.

Многих подташнивало, тоже из-за нервов, а может просто укачало, многие ведь и на самолете-то в первый раз в жизни летели. Но к счастью еще никто не проблевался, опасаясь жестокой мести товарищей, коим пришлось бы дышать блевотиной.

Многие молились. Вадим и не замечал раньше, что у них так много набожных людей. Даже перед боем он не видел, чтобы люди читали хотя бы краткие молитвы, а тут и омовения мусульман и крестные знамения христиан, даже пара буддистов что-то камлает… Может просто не замечал?

"То же мне десант, — с презрением подумал Вадим, поглядывая на одного такого болезного калмыка, не находящего себе места, так что ему даже не до молитвы было. — Как он только с парашютом прыгать станет? В полете ведь обделается если его вообще из самолета вытолкают…"

— Эй, боец, даже и не думай этого делать, — с угрозой в голосе произнес Бардов, тоже увидев, что калмык дошел до ручки.

Молодой парень, так же как и они, совсем недавно завербовавшийся в армию, едва сдерживался. Побледнел, его щеки то и дело раздувались, ноздри трепетали от глубокого дыхания, глаза закатывались… В общем, все говорило за то, что парня вот-вот прорвет и им всем обеспечено то еще амбре до самой выброски.

— Блеванешь и я тебя выброшу из самолета раньше времени! Богом клянусь!

— А стоит ли? — включился Белый, еще до того как несчастный успел что-то сказать, что вполне могло стать последней каплей.

— В смысле? — не понял нацик сбитый с толку.

— Да я вот всегда поражаюсь подобной логике наказания.

— О чем ты?!

— Помню, когда учился в школе, во втором или третьем классе у одного парня с животом плохо стало, съел что-то не то на перемене… из-за чего часто просился в туалет. Ну, училке это дело быстро надоело, и когда он попросился в очередной раз, оставила его в классе. Он терпел-терпел, а потом как пердонет! Звонко так, на весь класс!

Бойцы засмеялись привлеченные рассказом и стали прислушиваться сквозь гул самолета, благо что рассказчик почти кричал и ближайшее окружение могло его слышать.

— И что дальше?!

— А что дальше? Училка его ясный пень за такое дело выгнала, как ты сейчас грозишься выбросить его из самолета. А по классу тем временем разнесся такой едкий запашок, по сравнению с которым хлорпикрин изысканные духи, так что вскоре класс превратился в настоящую газовую камеру, аж глаза щипало и слезы вышибало! Не помогали даже настежь распахнутые окна и открытые двери. Вот и получатся, выгнанный пацан свежим воздухом дышал в коридоре, а мы все мучились. По мне так логичнее было бы этого пацана в классе оставить, а всем остальным выйти. Вот и ты, грозишься выбросить его на свежий воздух, в случае если он блеванет, а сам останешься дышать. Так не логичнее было бы наоборот?

Взвод умирал от смеха. Неизвестно имел ли место быть в действительности такой случай в жизни или же Белый только что придумал эту историю, чтобы как-то разрядить обстановку, но в любом случае его труды не пропали даром. Калмык перестал мучаться, забыв о своем недомогании, также с интересом прислушиваясь к повествованию. А когда оно закончилось, началось самое интересное в их полете.

— Приготовиться! — раздался из динамиков чей-то голос. — Пристегнуть карабины вытяжных линей парашютов к направляющим тросам!

Вадим пристегнул линь вытягивающий парашют за натянутую над головой проволоку. Тут обычное освещение мигнуло и сменилось красным. Стала открываться кормовая аппарель. Внутрь самолета тут же ворвался тугой ветер.

— Началось…

— Первая группа, встать! Приготовиться к десантированию! Первая группа пошла!

Сначала за борт самолета скатился ящик с оружием, а потом плотным строем самолет покинули сорок бойцов. Сразу за первой пошла вторая группа.

— …Вторая группа пошла!

Кто-то все же не вытерпел и сблеванул, но это уже не имело значения.

Вадим вместе со всеми подошли к краю. Было видно как там внизу проносятся темные горы.

— …Третья группа пошла!

Ящик с боеприпасами и продовольствием покатился по направляющим и ухнул вниз. Тут же стала раскрываться связка парашютов.

Солдаты затоптавшись на месте, наступая друг другу на пятки, стали двигаться вперед и с криками выбрасываться наружу позабыв все правила десантирования: руки во все стороны, ноги тоже, вместо того чтобы сгруппироваться. Выпрыгнул и Куликов, чувствуя, как на вдохе перехватило дыхание и замерло его сердце между "тик" и "так", а потом бешено заработало с перебоями.

Свободное падение наверное длилось целую вечность, но вот его дернуло, замотало из стороны в сторону и над головой к огромному облегчению с шумом и хлопками стал разворачиваться белый купол. Самолет, мерцая габаритными огнями, сменив курс, продолжал полет, чтобы вскоре выбросить очередную группу.

Самолет сбросил их на небольшой высоте, так что спуск длился недолго, минуты две, после чего последовал жесткий удар о каменистую почву. Тут уж Вадим забыл о своей мечте вывихнуть ногу и приземлился по всем правилам, время чтобы их вспомнить у него было.

В тишине раздался чей-то протяжный матерный крик на букву "б". Куликов повернулся на звук и мысленно повторил это слово. И было от чего: их ящик с боеприпасами, продовольствием и вещмешками приземлился мягко говоря не очень удачно на очень крутой склон горы.

Не удержавшись под большим углом и буквально сдернутый с места порывом ветра наполнивший один из куполов, он покатился вниз, весело подпрыгивая, путаясь в стопах и куполах парашютов. Так он проскакал добрую сотню метров и с жутким треском развалился в небольшом распадке. Можно только догадываться, что стало с его содержимым. Хорошо, что еще не взлетело все на воздух, как совсем недавно кто-то предрекал.

— Могло быть и хуже, — произнес Авдеев, приземлившийся рядом.

— В смысле?

— Боеприпасы могло разбросать по всему склону и потом бы мы все собирали несколько часов, что в темноте не очень-то весело. А так все компактно… грохнулось.

— Тоже верно.

Вадим быстро собрал парашют и затолкал в рюкзак. Лейтенант и старший сержант уже орали, собирая людей из-за ветерка разлетевшихся по большой площади.

Воздух буквально завибрировал от утробного гула. И с юга-запада, заходя на север появились точки новых самолетов. Одна, две, три… Они шли низко, что называется едва не касаясь макушек гор, чтобы не отсвечивать на радарах и не попасть под китайские аналоги зенитных комплексов С-500. В какой-то момент они сделали горку и стали сбрасывать груз. Маленькие черные точечки так и сыпались как семечки из порванного мешка. Из второго самолета с гораздо бóльшим интервалом падали более крупные точки на многокупольных парашютах. Из третьего снова солдаты.

Когда командирам, наконец, удалось собрать своих людей они повели их на предписанные господствующие высоты перекрывающих все возможные пути движения вражеских войск, где предстояло возвести оборонительные рубежи.

Десантные, обычные грузовые и даже пассажирские самолеты круглые сутки делали один рейс за другим, забрасывая тысячи солдат, бригаду за бригадой на линию Бородино. Вместе с солдатами доставлялись тонны строительного материала, оружия и боеприпасов.

* * *

С рассветом началось полноценное окапывание. Офицеры наметили будущие окопы, блиндажи, укрепления и солдаты начали долбить мерзлую каменистую землю макушек гор своими лопатками. И обычную промерзшую землю прокопать нелегко, а о каменистой и говорить нечего. Лопатка постоянно высекала искры, и камни приходилось выворачивать руками.

"Бедные мои пальцы", — горевал Вадим Куликов и не только он.

— Где этот чертов стройбат со своими инженерными машинами?! — негодовал он. — Они должны рыть эти чертовы окопы!

— Стройбата на всех не хватает, — сказал Юрий Бардов, неизвестно чему ухмыляясь.

— А я вообще слышал, что они под Красноярском останутся, — поделился своими сведениями Тимур Авдеев. — Возводить укрепления непосредственно перед городом.

— Понятненько… — хмыкнул Алексей Белый.

В небе снова утробно загудело и на соседний хребет к западу им "за спины" стали десантироваться новые подразделения.

— Предполагается, что будет трехлинейный эшелон, — добавил Алексей.

— А мы на какой линии? — с подозрением спросил Вадим. — Уж не на первом ли?!

— В точку! — кивнул Тимур. — Сам же видишь, впереди нас никого нет.

— Вот же черт! — воскликнул Куликов, осознав в полной мере, что это для них значит.

Именно первая линия примет на себя самый мощный первый атакующий удар китайцев. Ну и много останется после этого от первой линии обороны? То-то и оно…

Захотелось закопаться как никогда глубоко. Нужда, а еще в большей степени страх смерти, как правило, активизирует мыслительные процессы, что и произошло с Куликовым.

— Черт, мы так месяц копать будем, хоть бы землю прогреть что ли?!

— Чем? Как? — поинтересовался Бардов.

— Да хотя бы вот этой растительностью, что нам обзор закрывает. Все равное походу убирать придется. Какое-никакое, а возможное укрытие для атакующего нас противника. А так совместим полезное с полезным. Срежем все эти кустики, деревца и запалим хороший огонек.

— А это мысль, — согласился Юрий. — Надо тебе это командирам рассказать. А то вдруг они реально не в курсе? Им же ведь копать своими лапками себе штабные блиндажи не приходится, вот и не знают о наших проблемах…

— Лучше ты.

— Точно? — осклабился Бардов. — А то смотри, получится как в прошлый раз с процентным соотношением китайцев.

Приятели глухо засмеялись. Нацик тогда хорошо оттянулся за счет Куликова.

— Точно. Кто тебя отсюда выпустит в городе пошляться по кабакам да притонам? — отмахнулся Куликов. — Так что дарю мыслю. Иди докладывай и побыстрее, — и уже глуше, чтобы никто не услышал, добавил: – А мне просто лень мотаться туда-сюда. Набегаемся еще…

— Ну, как знаешь!

Юрий Бардов действительно бросил лопатку и исчез в поиске командного состава.

Его товарищи, также побросав инструмент закурили. Зачем зря напрягаться и долбить камень скованный мерзлой землей, если сейчас возможно наступит послабление?

Инициатива снизу редко когда получает одобрение у вышестоящего начальства, оно де само с усами, но на этот раз получило.

— Айда на склон, дерева рубить! — с дурашливым возгласом вернулся Бардов от командования. — Мое предложение, — добавил Юрий, с усмешкой посмотрев на Вадима, — полностью одобрено и отмечено благодарностью в личное дело!

Вадим лишь криво усмехнулся в ответ. Лично ему от этих благодарностей ни холодно, ни жарко, тем более если убьют.

Вскоре по подразделения озвучили соответствующий приказ и солдаты принялись активно рубить всю древесную растительность на склонах, после чего затаскивать полученные дрова на вершины. Еще немного и на местах будущих окопов по всей длине и глубине оборонительного рубежа запылали большие длинные костры как раз по щелям будущих окопов.

Земля после прогрева поддавалась действительно намного легче и дело по рытью окопов пошло куда как быстрее. Но силы человеческие не беспредельны. Ресурсов чтобы сделать нормальные блиндажи, доты и дзоты уже не оставалось. А именно они и важны в деле обороноспособности.

— Блин и как нам с этим быть? — произнес Авдеев, рухнув на землю от усталости.

От будущего дота имелась только кое-как окопанное очертание, небольшая и неглубокая площадка. Ее предстояло еще углублять и углублять, а потом накрывать.

— Да… без хороших взрывов, чтобы разрыхлить грунт нам тут не обойтись, — произнес Юрий.

— Ну и чего сидим? — поднял глаза на Бардова Вадим.

— В смысле? — набычился нацик.

— В прямом. Наконец ты что-то придумал сам, — усмехнулся Куликов. — Видать мои идеи все же запустили в твоем мозгу хоть какой-то мыслительный процесс. Можешь смело идти к командирам и предлагать новую инициативу.

— Давай-давай, — хохотнул Авдеев. — Ноги в руки и пошел!

Над Бардовым снова засмеялись.

— В лоб дам… всем, — огрызнулся нацик, впрочем, тоже сквозь глухой смех. — Думаешь, действительно стоит предложить?

— А почему бы и нет? Не укусят ведь. В крайнем случае пошлют на три буквы, но это не смертельно. Смертельно будет, если мы не сделаем все как надо до подхода китайцев.

— Действительно.

Снова выбросив лопатку Юрий Бардов ушел к командирам предлагать свою настоящую идею. На этот раз он отсутствовал в два раза дольше, но пришел с довольным видом.

— Сейчас саперы взрывчатку притащат, — сказал он. — Только нарежут тротил на дольки соответствующей мощности, чтобы мы сами себя не подорвали к чертовой матери.

— Новую благодарность в личное дело не занесли? — с прищуром поинтересовался Белый.

— В морду дам!

Саперов не было долго, но когда они, наконец, соизволили раздать подготовленные для земляных работ взрывпакеты, и проинструктировали как ими пользоваться, чтобы самих не порвало, дело пошло с удесятеренной скоростью. Повсюду захлопали микровзрывы и грунт дробился настолько что его оставалось только выгребать, что и делали.

Под вечер уже начались отделочные работы. Положили крышу из толстых бревен в три наката, и засыпали землей. Стены обставляли увязанными между собой тонкими стволами и ветками.

— А ничё получилось, — довольно хмыкнул Авдеев. — Уютно даже.

— Да… уютная братская могила, — согласился Куликов, осматриваясь вместе со всеми внутри блиндажа. — Одина ракета или бомба, даже не обязательно прямое попадание переживать, так метрах в десяти и нас завалит на хер так что ни в жизнь не откопаемся.

— Типун тебе! — сплюнул Белый. — Вечно у тебя всякая гадость на уме!

— Такова суровая жизня…

Когда уже начало темнеть солдаты стали помогать саперному взводу, минировать все подходы к позициям, а также трудно обстреливаемые места, различными типами противопехотных и даже противотанковых мин.

— А противотанковыми зачем? — поинтересовался Авдеев. — Тут же ни один танк не проедет, разве что его как и наши БМД с воздуха бросят… так вряд ли китайцы на это пойдут.

БМД кстати тоже закопали по самые башни, их пушки в бою будут дорогого стоить, но располагаться с машинами солдаты отчего-то не хотели. Ясно же, что машины станут основной мишенью…

На самих механиков и стрелков БМД смотрели как на живых мертвецов. Жалели. Уж кому-кому а им выжить светило разве что чудом, несмотря на броню (так она не танковая) и систему активной защиты, способную отвести ракету (так она не спасет от обычной бомбы или снаряда).

— Ясен пень, что до такого маразма китайцы не дойдут, чтобы танки десантировать или даже БМД. Небольшая ошибка на складе, — ответил старший сержант Коржаков. — Но собственно, какая разница какими минами минировать?

— Тоже верно. Так оно даже надежнее будет.

Сами мины как и все остальное: боеприпасы и продовольствие сбросили на парашютах. Несколько ящиков навернулись так неудачно, что снова взлетели на воздух веселым фейерверком. Но того что приземлилось удачно вполне хватило для засевания площадей по хитрой схеме.

"Теперь осталось дождаться врага и… погибнуть смертью храбрых", — самоиронично подумал Вадим, потому как понимал, что такие хилые укрепления вряд ли остановят реальный штурм противника.

Оставалось только надеяться, что китайцы выберут другое направление для главного удара. Уж очень здесь неудобная местность. Но кто их знает? Может потому и ломанутся именно тут, потому что здесь их не особо и ждут?

* * *

— Успели, — с явным облегчением сказал генерал-полковник Колдунов, через два дня непрерывной заброски солдат.

Еще два дня после переброски войск выдалось для усиления возведенных укреплений. Позиции солдат были испещрены окопами и долговременными огневыми точками. Также удалось подвести тяжелую технику. На сложных участках, там где это просто было возможно закопались по самые башни танки и БМД, а также различные установки залпового огня и самоходные артустановки "град", "шторм", "буратино", "гиацинт", и все прочее что удалось подтянуть, расконсервировать и расставить в несколько рубежей в зависимости от их проходимости по местности и дальнобойности. Все это прикрывали комплексы воздушной обороны С-300, С-400, и даже пары установок С-500.

Китайцы почувствовав опасность начали явно преждевременное движение на запад, чтобы не дать противнику как следует закрепиться на высотах. И это тоже хорошо, потому что неподготовленная атака это как правило залог больших потерь.

— Итак, каковы их основные направления движения?

Встал начальник разведки майор Тарасов.

— Как и ожидалось, товарищ генерал-полковник, основные силы противник двинул в трех направлениях: по железной дороге Транссиба, по автомобильной федеральной дороге и по обходной железной дороге, что идет из Тайшета в сторону Абакана. Также три армии, раздробленные на части, начиная от батальона и заканчивая дивизией, движутся по всем третьестепенным дорогам, что идут между тремя этими направлениями, то есть по самому центру линии Бородино.

— Где мы и сосредоточили основные силы, — удовлетворенно кивнул Колдунов.

На карте с каждым часом, благодаря наземной и воздушной разведке, появлялись новые метки и передвигались старые с уточненными данными количества противника, вектора и скорости движения.

Посмотрев на испещренную значками карту, генерал, повернувшись к командующему артиллерией, произнес:

— Думаю пора поработать вашим бушующим ветрам и прекрасным цветам. Вот по этим зонам.

Колдунов обвел пальцем область метки, в которой зашли за крайнюю дугу синей линии.

— Слушаюсь, — с усмешкой улыбнулся полковник Бауман.

— Скажите мне, полковник, вы не знаете, почему ваши установки зачастую имеют такие цветочные названия, а? — задал неожиданный вопрос генерал Колдунов. — Меня это всегда интересовало. Я понимаю, почему ваши залповые системы имеют такие названия как "град", "шторм", "ураган", "цунами". Тут аналогия понятна – противника сносит точно мусор в одноименную штормовую погоду. Но почему цветы? Это как-то не вяжется с тем морем огня что создают артустановки в зоне поражения.

— Ну почему же, — улыбнулся Бауман. — Как раз имеется прямая аналогия между цветами и тем что происходит в зоне поражения РСЗО и залпов САУ.

— И какая же эта аналогия?

— По своей форме и развитию процесса взрывы очень походят на… цветы. Сначала семечко-снаряд попадает в землю, из него вырастает стебель взбухающий до бутона-взрыва который раскрывается точно лепестки. А уж когда наши "гвоздики" и прочие ландыши с тюльпанами бьют залпами, так и вовсе создается впечатление, что поле зацвело… огненными цветами. По своему очень красиво. Но сразу признаюсь товарищ генерал-полковник, что это мое частное мнение.

— Мн-да… Вы описали это все очень поэтично, — хмыкнул генерал. — Думаю ваше мнение полковник недалеко от истины. У конструкторов, оказывается, тоже есть чувство юмора или правильнее сказать: чувство прекрасного… Ну, а "буратино"? Это из какой песни?

— Из сказки… Но тут я признаться сам теряюсь в догадках, товарищ генерал-полковник. Какой-то выверт мышления. Ученые, что с них взять. Может тут все связано с его длинным острым носом?

— Ну ладно… не важно. Пусть ваши длинноносые "буратины" преподнесут китайцам много-много красивых и пышных цветов. Так много чтобы их всех усыпало с головой… и на могилки класть не пришлось.

— Будет исполнено товарищ генерал-полковник! А что касается могилок, то не беспокойтесь, тем, кому мы преподнесем букеты, они просто не понадобятся. Хоронить просто нечего будет…

В штабе глухо засмеялись.

Через полчаса, ушедшие на то чтобы выяснить окончательные координаты целей, получить корректировку от разведки, дождаться, чтобы китайские солдаты вышли на удобные площадки из "мертвых зон" и скучковались особенно плотно в каких-нибудь ущельях, впадинах и распадках, заревели все "грады", "ураганы", "гиацинты" и "буратино" обрушивая на врага даже не моря, а океаны огня.

Многометровые реактивные снаряды от различных систем на разной высоте, с ревом проносились иногда почти над самыми головами засевших на высотах солдат и спустя минуты до них доносились слабые отзвуки частых взрывов, происходивших где-то там за перевалами. Потом там к небу поднимались огромные черные дымные облака.

Повторных залпов как правило уже не требовалось. Да и не было у установок времени на повторные залпы, сразу же после первого им требовалось срочно сменить место дислокации, чтобы не попасть под ответный удар противника.

Глава 15

В оставшееся время до появления китайцев солдаты без понукания старших по званию, а исключительно по велению души совершенствовали окопы. Расширяли слишком узкие участки щелей где в суматохе боя не разминуться двум бойцам, углубляли слишком мелкие чтобы не высовываться, укрепляли огневые позиции обкладывая их камнем используя грязь как сцепляющий раствор, холод этому весьма способствовал. В общем, делали все, чтобы когда начнется огненная круговерть как можно дольше остаться в живых. Хотя уже вряд ли кто реально чаял на подобный исход.

Думать об этом, а тем более говорить не хотелось, но нет-нет да кто-то все равно поднимал больную для всех тему.

— Статистика дает каждому из нас по десять минут интенсивного боя, — поделился своими знаниями Алексей Белый. — И все…

— Не много, надо прямо сказать, — буркнул Бардов и нервно поелозил на своем месте.

— А сколько она дает китайцам? — вяло поинтересовался Тимур Авдеев.

— Как штурмующим укрепленные позиции еще меньше – две-три минуты.

— Беда только в том, что их больше, — сказал Вадим Куликов. — И наших десяти минут может не хватить.

— Горюете? — поинтересовался старший сержант Коржаков, подкравшись как всегда незаметно.

Хотя как ему это удавалось, оставалось загадкой. Под его ногами не шумел наваленный горой рассыпчатый камень, не скрипел снова выпавший ночью снег, укрывший белым одеялом минные поля.

— Да уж радоваться точно нечему, — буркнул Куликов.

— Это точно. Соберите людей.

Младшие сержанты разошлись на свои участки ответственности, где оборудовали свои боевые места солдаты, созывая свои отделения, и вскоре перед сержантом стоял весь взвод.

— В общем так, — начал Коржаков, — требуются добровольцы для формирования дополнительных малых мобильных разведгрупп по десять человек. От нашего взвода нужно набрать одну такую группу.

— Зачем? — спросил Бардов.

— В нашем районе замечены разведывательные группы китайцев, при первой же возможности их следует уничтожить. Но это не самое главное. Китайцы вот-вот придут в движение, если уже не выдвинулись для проведения разведки боем. И разведке, после того как будут обнаружены подобные отряды, предписано работать в качестве наводчиков-корректировщиков для авиации и артиллерии по подразделениям противника.

— А что же разведрота? А беспилотники? — удивился Тимур.

— Разведроты на все маршруты не хватает. Беспилотники не панацея. Их могут обнаружить и сбить, заблокировать широкополосными помехами и так далее. Так что нет ничего надежнее человека. Так было, так есть и так будет во все времена какой бы совершенной ни была техника.

— Да, люди оно надежнее…

— Ну так что, есть добровольцы или мне самому решать? — решил закончить разговоры старший сержант.

— Я, — первым сделал шаг вперед из строя Вадим Куликов.

— Вот как? — немало удивился Коржаков.

Его близкие приятели также невольно взглянули на Вадима, зная его образ мышления – избегать всяческой опасности, если не сказать больше. А тут такой финт.

— Хотя понятно…

Они поняли друг друга без слов и даже улыбнулись друг другу. Вадим сразу просек и Коржаков понял его, что несмотря на непосредственную близость к противнику шансов погибнуть в разведке, наводя артиллерию на вражеские подразделения значительно меньше чем здесь в окопах когда на укрепления попрут тысячи китайцев и позиции будут обстреливаться шквальным огнем и забрасываться минами и гранатами.

— Еще добровольцы есть?

Смельчаки стали выходить из строя один за другим и через пять секунд набралась необходимая по численности группа.

Остальных младших сержантов взвода, что также с некоторым запозданием вслед за Куликовым выказали желание пойти, были оставлены на месте, что привело их в уныние.

— Но почему? — спросил Бардов.

— Вы должны командовать людьми на месте, а то лейтенант со всем не справится, — пояснил свое решение старший сержант. — Добровольцы, за мной, на комплектование.

Коржаков отвел добровольцев в распадок, где уже столпилась куча народа, таких же, как они разведчиков-корректировщиков. Здесь бойцов оснащали всем необходимым для выполнения боевой задачи в отрыве от основных сил. Командиры разведчиков, как правило, старшие сержанты, лейтенанты остались на позициях, получали задания, маршруты, кодовые книжки, позывные и так далее и тому подобное.

Той же ночью отряды стали рассредоточиваться на местности к востоку от рубежа для выполнения боевых задач, не дать противнику свободно подойти к позициям Линии Бородино и начать нести значительные потери еще на подходе.

* * *

Отряд двигался скрытно, стараясь оставлять как можно меньше следов, выбирая для этого обветренные участки склонов гор, где снег скапливался лишь в небольших защищенных кустарником ложбинах в руслах ручьев. Либо по густо заросшей ельником, где тропинку следов можно обнаружить лишь наткнувшись на нее, но никак не издалека. Но вот сами солдаты именно такие тропинки и искали. Если повезет и тропинка окажется свежей, то можно настигнуть противника и уничтожить его из засады, правда при этом надо самим в порыве погони на нее не напороться. Но в то что случится такой конфуз можно было не сомневаться. Старший сержант Коржаков уверенно вел свой отряд, и можно было не сомневаться, что он знает что делает.

Правда следы пока не попадались ни новые, ни старые и можно было особенно не тревожиться.

— Не раскаялся еще в своем решении? — поинтересовался у Куликова старший сержант, когда они встали на привал.

Несмотря на то что двигались налегке, всего-то двадцать килограмм дополнительного груза за плечами, все во имя скорости, приходилось несладко. Особенно с непривычки.

— Нет, не раскаиваюсь. Лучше побегать по земле, чем залечь в нее навсегда.

— Тоже верно.

Сменив взмокшие носки на сухой комплект и позавтракав, отряд снова двинулся в путь.

— Товарищ старший сержант, можно вопрос?

— Спрашивай.

— А на кой черт китайцам понадобилось чего-то разведывать, тем более у нас под самым носом, да еще перед непосредственной заварухой? Раньше что ли все не проверили?

— Может и не проверили. Даже наверняка, чтобы не светиться. А то ведь местные жители бы их срисовали и доложили, куда следует, а там бы заинтересовались, чего это китайцы по лесам да горам ходят-бродят?

— Спутниковые карты. Они ведь наверняка их заготовили перед вторжением, до того как мы там на орбите все в труху расколошматили.

— Да уж как пить дай, — согласился Коржаков. — И космическая и аэрофотосъемка есть и топографические карты. У них есть все.

— Тогда зачем им лишний раз светиться?

— Затем, что ни одна дистанционная разведка не покажет тебе с абсолютной точностью, где сможет пройти техника, а где только колонна солдат. Именно это им и требуется выяснить как можно быстрее именно на конкретный момент времени. А выяснить это можно только пройдя всюду своими ножками посмотрев собственными глазками и пощупав ручками. Вот скажем, мы только что прошли участок. По карте это вполне неплохая долина, где свободно пройдет танковая колонна. А что эта долина на самом деле собой представляет.

— Болото…

— Вот именно. Заболоченная местность. Если бы командиры воспользовались картами, то танки тут увязли бы всерьез и надолго. Потом пришлось бы потратить кучу времени сил и средств чтобы их отсюда вытащить, а это срыв наступления на каком-нибудь участке… Не говоря уже о том что подобной ситуацией могли воспользоваться мы и разом накрыть всю технику медным тазом. И вот, благодаря непосредственной разведке, тут пойдут только солдаты, танки же пойдут по более твердому пути чуть севернее, хоть там и дорога уже.

— Это понятно, но разве уже мало разведанных дорог? Я имею в виду хороших путей, чтобы пользоваться еще вот такими зачастую козьими тропами?

— Значит мало и всегда лучше иметь в запасе пару обходных путей. И потом, ты представляешь, сколько времени потребуется чтобы миллионной армии пройти пусть даже по дюжине хороших дорог? Многие и многие недели, а наступление должно развиваться стремительно и большими силами.

— Понятно…

К десяти часам утра десантники вышли к небольшой деревушке под названием Усть-Яруль. После долгого разглядывания в бинокль выяснилось, что большинство жителей покинуло деревню, эвакуировавшись на запад. Понимая, что сюда идет война, Большая война с возможным и даже более того вероятным применением соответствующих боеприпасов с обеих сторон, чтобы не стать напрасными жертвами так поступило большинство жителей во всех деревнях, поселках и городках данного горного плато.

Дымок от печных труб курился всего над полудюжиной домов. Остались только старики которым терять по большому счету нечего.

— Спустимся? — вопросом предложил Вадим. — Люди нормально отдохнут в свободных домах, все не на голой земле. А то большинство из них со вчерашнего утра не спало. Сутки на ногах. Может от местных чего полезное узнаем?

— Хорошо, — согласился Коржаков. — Люди пусть отдохнут, а вот ты останешься на часах, на дороге. Вон у того поворота.

— Само собой разумеется, — хмыкнул Куликов.

Большая часть отряда ушла в деревню, а Вадим с еще одним бойцом – эвенком-снайпером Дюнкуном, остался на посту караулить подходы и предупреждать условными радиосигналами о приближении к селению чужих.

Снайпер, немного погуляв туда-сюда выбрал, наконец, себе удобную позицию и засел за деревом на спальном мешке.

Вадим тоже чтобы не отстудить себе чего ненароком сел на спальник и посмотрел на дорогу. Все было отлично.

— Хорошо все видишь?

— Так точно, товарищ младший сержант. Видимость хорошая. Лес здесь редкий, елей почти нет, так что кто пойдет заметно будет…

— Это потому что весь лес, особенно ельник для китайцев браконьеры вырубили.

— Здесь охота наверняка хорошая, — мечтательно произнес Дюнкун.

— Может быть… Кстати, раз уж ты охотник, то какого тебя в армию понесло?

— Дома совсем плохо стало. Болота одни кругом… Старики говорят, раньше такого не было. Вечная мерзлота из-за этого проклятого глобального потепления почти вся уже растаяла… А уж сколько северный океан земли отобрал и подумать страшно. Старики говорят, что больше половины затопил. Жить совсем плохо стало. Негде. Оленей пасти негде, сплошная топь. Тонут в болотах… Охотиться тоже негде, да и не на кого. Разве что на перелетных гусей… Но это слишком дорого получается… Дешевле курицу купить в магазине. Патроны дороже. Вот и пришлось в армию идти, только здесь пригодились мои охотничьи навыки.

— Ну да, мог бы и сам догадаться…

Движение на дороге отсутствовало. Оно и понятно, фронтовая полоса. Кому надо уже все уехали. Только лишь один старик в изношенной до дыр зашитых заплатками фуфайке, штанах ватниках и облезлой шапке ушанке проехал на телеге запряженной старой клячей по каким-то своим делам. Исключения для него Вадим не сделал и сообщил старшему сержанту. В деревне его проверят, а ну как это переодетый вражеский лазутчик.

Так они продежурили два часа. Вадим основательно продрог без движения, но понятно, что огня разводить нельзя, только эвенку, пожалуй, было комфортно. Вадим завидовал холодостойкости снайпера. Вот он спокойно лежит, всматриваясь в прицел винтовки и хоть бы хны.

— Тебе что, совсем не холодно?

— Ну почему, примораживает… Только я мышцы разрабатываю, чтобы кровь быстрее по телу двигалась.

— Но ты же неподвижно лежишь!

— А, вот вы о чем. Нет, я незаметно упражняюсь, как дед меня учил. На охоте, когда в засаде сидишь шевелиться много нельзя…

— Понятно.

Куликов в который раз посмотрел на часы. Вот-вот должна подойти смена, но видимо старший сержант решил немного помучить Куликова, и смена все не спешила.

— Козел…

— Товарищ младший сержант! Товарищ младший сержант!..

— Что?

— Движение на десять часов!

Вадим поспешил подняться повыше к снайперу и вгляделся в указанном направлении. Там действительно шло несколько человек. Два? Три? Четыре? Этого точно не определить. Они вообще едва-едва угадывались среди деревьев. Лес хоть и редкий, но стена из стволов все же образовывалась достаточно плотной и чем дальше тем плотнее.

— Кажется, вооружены, — добавил Дюнкун.

— Отлично!

Вадим взялся за рацию.

— Товарищ старший сержант, обнаружено движение вооруженных людей. Предположительно противник.

— Численность?!

— Неясна. В пределах трех-четырех человек, но это может быть разведгруппа основного отряда, головная либо фланговая.

— Понятно. Ждите, мы выходим! Конец связи.

— Ждем. Конец связи…

Через полчаса когда подтянулся остальной отряд во главе с Коржаковым разведка противника давно исчезла. Но зато их взорам предстало зрелище гораздо более… приятное, хоть и пугающее. Появились первые колонны основного отряда.

— Да их тут сотни! Тысячи!

— Даже искать долго не пришлось, сами пришли… — шептались солдаты.

Китайцев прибывало и прибывало. Вскоре они заполнили все пространство ниже по склону.

Старший сержант Коржаков тем временем связался с командованием.

— Нам предписано сопровождать противника.

— Но зачем?! — изумился Куликов. — Зачем так рисковать?! Вот же он! Координаты известны. Осталось только нанести удар и их сметет всех на хрен, будто и не было!

— Все верно, но командование считает, что нужно нанести единовременный удар по всем обнаруженным отрядам. Нужно подождать, чтобы этих отрядов было обнаружено как можно больше.

— Понятно…

Делать нечего, пришлось сопровождать. Целый час они вели колонну китайцев, стараясь не попасться на глаза их фланговым патрулям.

Но вот, наконец, поступил сигнал и Коржаков снова связался с командованием. Закончив связь, во время которой уточнил координаты, он произнес:

— Надеюсь, наводчики за установками не косорукие, но отползти подальше все же следует. Сейчас тут все накроет из "града"…

Солдатам дополнительных приказов не потребовалось, и они стремглав бросились прочь.

Еще не успев добежать до подножия, они уже услышали рев приближающихся ракет, а потом все потонуло в кошмарном грохоте. За спинами заполыхало зарево, в небо поднялось черное дымное облако.

Солдаты радостно закричали, несмотря на то что пара ракет ударили как раз в то место где они недавно сидели наблюдая за китайцами.

* * *

Через три дня удача снова улыбнулась им, но не так широко как в первый раз. Для уничтожения новой обнаруженной группы противника численностью в триста человек потребовалось всего несколько снарядов из реактивной системы залпового огня "смерч". Те считанные единицы, что каким-то чудом уцелели в этом море огня, видимо успев убежать достаточно далеко, методично добил снайпер. Даже гоняться не пришлось.

И на этом все. Фортуна больше не желала улыбаться им, более того, повернулась к разведчикам спиной. Китайцы наводнили плато своими разведгруппами, целью которых являлся поиск и уничтожение наводчиков.

— Ложись! — прозвучала неожиданная команда старшего сержанта Коржакова.

В следующую секунду грянул близкий выстрел и Коржаков упал в снег, но как-то неровно, с разворотом как от толчка.

Солдаты мгновенно рассредоточившись, залегли, укрывшись за ближайшими деревьями и в следующее мгновение от этих деревьев стала лететь кора и щепа от впивавшихся пуль. Плотность огня была столь высока что никто в первые мгновения даже помыслить не мог рискнуть поднять голову чтобы хоть как-то осмотреться и сориентироваться.

В это мгновение, не зная, что сейчас творится на возведенных рубежах, Вадим все же раскаялся в том, что вызвался добровольцем. Вырытые полнопрофильные окопы, доты, блиндажи казались ему теперь наинадежнейшим убежищем. По крайней мере это все лучше, чем лежать ничком в снегу укрывшись за стволом дерева.

Загрохотали взрывы ручных и подствольных гранат разбрасывающих снег, мешая его с мерзлой землей.

Но в какой-то момент Куликов осознал, что он сейчас возможно, даже скорее всего, единственный командир отряда и нужно, что-то делать, чтобы не остаться в этом перепаханном снегу навсегда. Он уже слышал что противник обходит их с флангов, стремясь окружить маленький отряд в огненное кольцо перекрестного обстрела. И как только китайцы завершат окружение, у них не останется ни единого шанса на спасение.

Нужно банально спасать свою жизнь.

— Отделение! Слушай морю команду! — выкрикнул Вадим, чуть осмотревшись. — Занять круговую оборону! Огонь!

Куликов сам сделал длинную очередь, скорее для острастки противника, чем в кого-то конкретно. Остальные стреляли так же. По крайней мере, этим они заставили китайцев чуть умерить свои аппетиты и проявлять большую осторожность, а это в свою очередь замедлило их продвижение.

Десантникам повезло: Коржаков каким-то образом почувствовал засаду и что хорошо, почувствовал ее еще на изрядном удалении, а не то от них уже ничего бы не осталось.

"Хорошо еще что зима и снег кругом, — мимолетно подумал Куликов. — У китайцев не было возможности заминировать нам тропу. Все сразу видно. В то время как в траве…"

— Отходим!

Уж как Вадим ненавидел старшего сержанта, но бросить его тоже было невозможно, хотя бы не убедившись что он мертв.

Сделав перекат, и снова дав очередь на звук, он добрался до находящегося в бессознательном состоянии Коржакова и проверил пульс на шее.

— Живучий ты…

— Отходите, товарищ младший сержант! Мы прикроем!!!

— Понял! Прикройте!

Солдаты усилили огонь и Вадим, освободив командира от тяжелого рюкзака, потянул старшего сержанта за воротник. Неожиданно выяснилось что тащить Коржакова легко, хотя весил он немало сам по себе. В чем тут дело? Может опасная для жизни ситуация придала сил? Или просто получился эффект санок, ведь как выяснилось они отступали под уклон.

"А это мысль", — подумал Куликов.

В полусотне метрах отсюда довольно пологий уклон превращался в очень крутой спуск, почти обрыв на несколько десятков метров. Только скатившись по нему до самого дна, солдаты получали хоть какой-то шанс на спасение. Только там внизу, отойдя от шока, они смогут организовать полноценную оборону и действовать более осмысленно.

— Отступаем к обрыву!

Солдаты все поняли и чуть поменяли направление движения, продолжая ожесточенно отстреливаться от наседавших китайцев.

Пули и осколки вились вокруг, в какой-то момент казалось что их видно как в замедленной съемке. Часть сознания Куликова очень удивлялась тому факту что при такой плотности его еще не убило, что их вообще всех не перестреляли.

Но вот что-то ударило в грудь и одновременно в спину. И лишь бесконечно долгую секунду спустя он понял, что в грудь ударила срикошетившая пуля от ствола дерева пуля, вот от него все еще разлетается щепа, а в спину попал осколок от гранаты, взрывной волной попалившей его в снег.

Восприятие боя то снова замедлялось до "стоп-кадра", то ускорялось настолько, что вообще ничего невозможно было разобрать: кто в кого и откуда стреляет. Где свои? Где чужие? В этом случае оставалось полагаться только на инстинкты.

Кто замер под деревом и больше не шевелится?

А это кто взмахнув руками упал точно сломанная кукла?

Свои…

— Давайте, вы первый! — прокричал кто-то Куликову в ухо.

— Что?

— Спускайтесь! Мы прикроем!

И только теперь Вадим осознал, что под непрерывным огнем дотащил старшего сержанта до спасительного обрыва, протащив его пятьдесят метров, а может и больше, хотя казалось что тащил от силы метров пять и нужно ползти еще целую вечность…

— Хорошо. Но вы сразу за мной!

— Так точно!

Вадим сделал еще одно усилие, потянув на себя Коржакова и покатился вниз. Сначала все было нормально, но потом движение приняло неуправляемый характер, скорости увеличились из-за увеличения угла наклона и на дно он прилетел кубарем.

Только здесь внизу, от удара пришел в себя старший сержант.

— Где мы? — спросил он.

— В заднице!

— А конкретнее?..

— В какой-то впадине. Мы, кажется ненадолго вырвались из окружения.

— Это хорошо…

— Хорошего тут кот наплакал.

Куликов посмотрел наверх и увидел как остальные солдаты последовали за ним. Скатившись они тут же брали склон на прицел. Один из бойцов приземлившись, больше не шевелился.

— Умер… — сказал проверивший его товарищ. — Шею сломал.

— Б… так глупо умереть, — сплюнул другой. — Даже не от пули…

— Эх… что ж ты так Витек?

Смерть действительно бессмысленная, как ни посмотри и оттого более тяжелая для осознания.

Куликов осмотрелся, от всего отряда осталось шестеро, плюс тяжело раненый старший сержант.

"Четверо погибших. Могло быть и хуже, — подумал он. — Все могли полечь".

— Отходим!

У погибшего быстро забрали оружие и боеприпасы, подхватили Коржакова и ощетинившись стволами стали уходить вглубь чащи. Замыкающие отмерили несколько очередей по высунувшимся наверху китайцам. Они разразились огнем в ответ, но к счастью никого не задели, хоть пули пролетали в опасной близости, впиваясь в деревья, выбивая щепу и уходя в снег, оставляя маленькие отверстия с исходящим паркóм.

То один то другой солдат стали вдруг быстро терять силы и отставать. Выяснилось, что все они ранены, и раны свои заметили только сейчас, спустя минуту после окончания столкновения. Временного окончания…

— Стоп! Колите себе обезболивающее, — приказал уже Коржаков, возвращая себе бразды правления отрядом. — Да и мне не помешает…

Отряд остановился, и солдаты буквально попадали в снег со стонами, хрипами и матом на устах. Вадим взяв аптечку вколол старшему сержанту тюбик обезболивающего.

Наскоро осмотрев Коржакова, Вадим нашел его рану в груди на ладонь выше сердца, бронежилет не выдержал выстрела из снайперской винтовки повышенной мощности, и остановил кровотечение, подложив бинт.

Сам он как ни странно не пострадал, не считая легкой контузии. Ни царапины, по крайней мере на теле, ну а бронежилет не в счет…

— Китайцы!

— Быстро они нас нагнали, с-суки!

Снайпер сделал выстрел и прокомментировал:

— Один есть…

— Да их еще два миллиарда! Стрелять не перестрелять! — захохотал кто-то и дал неприцельную длинную очередь.

"Парень похоже злоупотребил промедолом", — отстраненно подумал Вадим.

— Экономить боеприпасы! Стрелять наверняка! — прикрикнул Куликов, видя что старший сержант снова отключился.

Китайцы пошли на сближение. Их было больше, около тридцати и они знали что победа у них в руках, противник малочисленней, понес потери, ранен, и русским никуда не уйти. Так что бой начал набирать силу и ожесточение.

— Рация… Рация цела?! — спросил пришедший в себя Коржаков.

— Да. Работает, — с облегчением подтвердил связист, видимо вспомнив, как он с ней навернулся несколько раз на горе, да и во время боя могли двадцать раз ее пулями и осколками пробить. Но повезло.

— Дайте…

Куликов передал Коржакову рацию.

— Гвоздика, я – Ходок-пять, Гвоздика, я – Ходок-пять… Гвоздика, срочно требуется огневая поддержка… попали в засаду… Координаты… К черту координаты! Наводитесь на исходящий сигнал радиостанции… Да, подтверждаю вызов огня на себя… Вызываю огонь на себя… Вас понял, конец связи.

Старший сержант обессиленно опустил руку и выронил рацию. Отдышавшись, он сказал:

— Нам нужно продержаться еще минут десять-двенадцать…

— Чтобы нас вместе с китайцами за компанию накрыло? — недовольно произнес Куликов. — Я на такое дерьмо не подписывался!

— Знаю! — усмехнулся Коржаков и закашлялся. — Но, во-первых, другого способа нет, а во-вторых, если пошевелимся, сыграем как по нотам и без фальши, то еще можем уцелеть.

— Как, интересно бы знать?

— Оставьте рацию на месте… замаскируйте… и начинаем потихоньку отходить. В конце концов, они всего одну ракету пустят, а не весь арсенал, так что зона поражения будет крайне ограничена. Дошло наконец?

— Так точно! — не на шутку обрадовался Вадим.

Он лично замаскировал работающую станцию, навалив на нее снегу, так что ее можно было обнаружить, только наступив на корпус. А китайцам будет не до поиска рации, тем более что они скорее всего вообще не знают об уготованной им участи.

— Отходим!

Солдаты с боем стали медленно отходить, а китайцы соответственно наступать… Десантникам пришлось приложить все свои силы, умение и отвагу в контратаках на фланги противника, чтобы удержать китайцев в более компактной группе и не дать им расползтись по слишком большой площади.

Это им удалось, но потерей еще одного бойца и повторным ранением других.

В последний момент когда послышался лишь отголосок рева подлетающей ракеты, солдаты по команде сорвались с места и не обращая внимания на боль, стрельбу в спину со стороны слегка опешивших китайцев, рванули со всех ног прочь, унося с собой и старшего сержанта.

А за спиной загромыхало и ударная волна повалила солдат, обдав их жаром и смрадом сгоревшей взрывчатки.

— То-то же, ублюдки! — закричал солдат, плюясь в сторону пожарища.

— Хорошо накрыло. В яблочко.

Собравшись с силами и оказав друг другу посильную медицинскую помощь солдаты поспешили прочь. В любой момент в данный район могли нагрянуть соседние поисковые отряды китайцев, а то и вовсе нанести удар с самолетов, то и дело пролетающих то тут, то там.

Глава 16

Ополовиненному отряду повезло, их, уже порядком обессилевших, подобрал Ми-8 в сопровождении пары штурмовых Ми-28, летевших обратно с задания. Они, в свою очередь, обрабатывали обнаруженные китайские разведотряды.

Куликов выстрелил зеленой ракетой, потом двумя красными, пароль был принят и десантный вертолет сел, чтобы подобрать своих. В вертолете оказывается уже были пассажиры, остатки такого же отряда десантников, что и они сами.

Под охраной двух "крокодилов" десантный вертолет уходил на северо-восток едва-едва не касаясь вершин гор, а то и вовсе маневрировал в ущельях.

Вадим впервые расслабился. Теперь уже можно, они минули линию фронта и продолжали от нее удаляться.

"Надеюсь до самого Красноярска", — подумал он.

Но вот вертолеты замедлились и явно пошли на посадку.

— Рановато что-то…

Так и есть, Красноярском тут и не пахло. Из иллюминатора виделась окраина какого-то городишка. У железнодорожной ветки полно солдат, бронетехники, все это шевелится как муравьиная куча.

Вертолет сел в поле.

— На выход! — прокричал пилот.

Делать нечего, пришлось выбираться. Подбежали солдаты из медроты, помогая выбраться из стального чрева вертолета. Клали на носилки и быстро несли в сторону полевых надувных лазаретов.

— Где мы?! — спросил Вадим у солдата, намеревавшемуся помогать и ему, но Куликов ранен не был и от помощи отказался.

— Заозерный, товарищ младший сержант.

— Это где?

— Десять километров к западу от Бородино.

Куликов понятливо кивнул. Где находится Бородино – поселок по своим размерам еще меньше чем Заозерный теперь знали все, благодаря его громкому названию и проводимой в этом плане исторической параллели. Недаром же теперь линию обороны назвали не иначе как Линия Бородино, хотя на этой линии имелись гораздо более стратегически важные населенные пункты.

Куликов осмотрелся по сторонам. А что ему собственно теперь делать? Все кроме него ранены и ими сейчас занимаются медики.

— Ну почему мне так не везет, а? — сплюнул он, осознав, наконец, чем ему это здоровье грозит. — Косоглазые китайцы… не могли что ли меня легонечко подстрелить в ногу там или руку?

Но и вольно шатающиеся солдаты тоже не дело. Заметут – не отмоешься. Нужно как можно скорее отметиться где следует. Вадим отыскал штаб и направился в его сторону.

В штабе царил тот еще хаос, все решают свои задачи, до чужих проблем никому нет дела, так что тут долго не могли понять, что нужно этому младшему сержанту. Наконец, сменив чертову уйму чинов, Вадим добрался до самого главного – генерал-лейтенанта, который все решает.

Вообще-то он начал надеяться, что ему удастся как-то избежать возвращения в окопы и его отправят куда-нибудь подальше отсюда, на запад. Благо деньги есть, ведь карточка все время с ним. Но уже в кабинете генерала на месте распределяющего, в соответствии с запросами и необходимостью, потоки солдат, боеприпасов, техники и всего прочего понял, что сейчас не место, не время и обстановка неподходящая. В итоге он просто доложился, объяснив в чем собственно дело.

— Ясно, — сказал генерал, поглядев на карту. — Откуда, говоришь?

— Квадрат 17–36, высота сто пятьдесят шесть, товарищ генерал-лейтенант.

— Ага, вот она, вижу…

Отстранившись от карты генерал стал ворошить какие-то бумаги в папке. Прочитав что-то в одном из листков, он добавил:

— Ну что, товарищ младший сержант, не вижу никаких проблем. Как раз в данный район досылается рота мотострелков. Не вижу никаких препятствий, чтобы отправить вас вместе с ними в родное подразделение.

— Это было бы замечательно, товарищ генерал-лейтенант, — кислым голосом и еще более кислой улыбкой произнес Куликов.

— Вот и решено. Сейчас бумажку соответствующую справим…

Генерал быстро написал приказ и отдал Куликову, чтобы он, в свою очередь, предъявил его командиру роты, отправляющейся на передовую, чтобы его взяли попутчиком.

"Может сбежать, а этим приказом подтереться в пути? — невольно подумалось ему. — В таком хаосе пропажа одного бойца останется никем незамеченной. А то и вовсе в потери запишут…"

Проблема только в том, что за Енисеем одинокий боец как раз вызовет много вопросов у особого отдела… Кроме того возникали большие трудности в движении на запад. Местность так и кишит разведкой всех возможных ведомств, начиная от банальной войсковой и заканчивая ФСБ и даже ГРУ.

Особисты заинтересуются им еще задолго до того, как он дойдет до Енисея, через который еще переправиться надо…

Нет, риск не стоил свеч.

А передовая? Там его могут запросто прихлопнуть в бою. Могут. Но возможно китайцы не пойдут именно через высоту 156, в конце концов, там не очень-то удобно прорываться, и потому выберут другой путь для прорыва обороны.

* * *

— Димон?! — изумился Бардов, увидев Куликова. — Ты чего здесь?!

— Да вот… проходил мимо и решил зайти на огонек погреться.

— Сильно сказано, — смущенно хохотнул нацик и хлопнул Вадима по спине.

— Ты один? А остальные где? — подозрительно спросил Авдеев.

— Половина полегла в засаде… остальные в госпитале.

— А Коржаков? — спросил уже Белый.

— Тоже в госпитале.

— Одному тебе везет как утопленнику! — засмеялся Юрий, хлопая Вадима по спине.

"Смотря с какой стороны посмотреть", — рассудил он криво улыбнувшись.

— Ну, а у вас как?

— Тихо, — ответил Авдеев. — На соседнем участке постреляли немного, да на востоке прямо перед нами погромыхало чуток, видно накрыли тех кто шел на нас.

Куликов выматерился, но исключительно мысленно. Стоило ли лезть в пасть льву, то бишь желтому дракону и рисковать жизнью, когда здесь тишь да благодать?!

"Знал бы прикуп, жил бы в Сочи… хоть там и жарень как в аду", — подумал Вадим.

Сразу по возвращении на позиции Куликов доложился ротному капитану в мельчайших подробностях описав как все было и что случилось с товарищами по отряду.

— Ну, раз их больше никто не контролирует, то они сейчас навалятся на нас, — "обрадовал" его капитан, — так что держись. Ну а что касается тебя, да и остальных выживших и… погибших, то я прямо сейчас составлю докладную на представление к наградам. Так что когда эта карусель закончится, получишь все причитающееся.

— Благодарю, товарищ капитан, — выдавил тогда Куликов, подумав едко, что ему эти медальки на груди до одного неприличного места. Жизнь не спасут, разве что пуля случайно от них срикошетит. Но кто в боевой обстановке медали носит? Это во время ВОВ солдаты так делали, а сейчас не принято.

И вот он снова на передовой, будто и не уходил никуда.

— Вот же блин горелый…

— Что?

— Да так, ничего…

Весь оставшийся день Вадим тяжело "болел" переживая возвращение на фронт. Остальные поняли это по-своему, дескать это отходняк типа посттравматический синдром после недавних боевых действий (хотя может так оно и было?) и проявляя такт, особо не навязывались.

Разве что Бардов предложил ему пол-литровую бутылку водки.

— Держи, подлечись малёха.

— Откуда богатство?

— Из лесу вестимо! — засмеялся Юрий. — У кашеваров купил. Жадные, сволочи тыловые, втридорога обошлась

— Спасибо, — не стал отказываться Вадим. — Я возмещу с процентами…

— Да ладно!

Водку он выпил в один присест, точно воду.

— Ну ты даешь! — восхитился Бардов. — Закуси хоть, — протянул он конфету.

Но в бутылке была все же не вода. Через минуту его "отпустило", а потом и вовсе развезло, так что его пришлось прятать от лейтенанта. Но лейтенант тоже не дурак и младшего сержанта Куликова особо дотошно не искал если и требовался позарез. И на том спасибо.

Солдаты занимались своими делами, продолжая углублять и укреплять возведенные позиции. Как говорится, нет предела совершенству, особенно если от этого зависит собственная жизнь.

Над головами, уже привычно, так что почти не обращали внимание, то и дело проносились ракеты и уходили куда-то на восток, чтобы спустя несколько секунд обрушиться на головы китайцев. Вадим несмотря на болезнь, а может благодаря ей, заметил нехорошую тенденцию – ракеты рвались все ближе и ближе к позициям и что еще неприятнее – где-то на их направлении. Но пьяному ему было все равно.

* * *

— Тревога! Подъем!! Все по местам!!!

Но кричать чтобы солдаты вскочили со своих мест и начали судорожно одевать бронежилеты, хватать оружие и выскакивать наружу, не требовалось. Они это сделали самостоятельно, как только на позициях загрохотали первые взрывы.

Это нанесла ракетные удары авиация противника, вскоре в ночном небе показались самолеты и по позициям прошлись бомбы сотрясая горы точно огромными кувалдами. В небо взлетали тонны грунта, и все это обрушивалось градом на головы людей.

Часть ходов окопов, дотов, блиндажей и оружейных складов-погребов зарытых в землю БМД превратилось в месиво. Где-то кричали раненые, погибшие естественно молчали.

Вслед за налетом по позициям десанта открыли огонь с соседней восточной высоты. Работала карманная артиллерия: минометы, безоткатные орудия, автоматические скорострельные гранатометы. Высота буквально потонула в более мелких разрывах, воздух наполнился осколками. Солдаты, затаившись, прижимались к земле, чтобы не схлопотать железный подарок.

С запозданием, из-за ошеломления, а также необходимости обнаружения цели, открыла ответный огонь собственная "карманная артиллерия", идентичная китайской и уже китайские позиции потонули в разрывах, наверняка неся более существенный урон в живой силе. Ведь китайцы только пришли и не могли возвести защитную инфраструктуру. Их единственный шанс заключался в атаке с ходу. Что они и сделали.

В небо взлетели осветительные ракеты и стали отчетливо видны первые фигурки атакующих.

— Огонь! Огонь!! Огонь!!!

Накал перестрелки крупнокалиберными снарядами и минами притих, это дало возможность солдатам высунуть головы из окопа и осмотреться.

"Мать моя женщина", — охнул Куликов, также посмотрев в сторону противника.

Там с высоты бежали в атаку на штурм, сотни, тысячи вражеских солдат.

Десантники открыли по врагу шквальный огонь. Затрещали автоматы, застучали пулеметы, перевели на живую силу огонь крупнокалиберные стволы автоматических гранатометов, забили по людям пушки уцелевших БМД.

Земля под ногами китайцев буквально вскипела от разрывов, многие их десятки почти одновременно упали в снег и больше не шевелились, но остальные с криками, воплями и боевыми кличами продолжали бежать вперед.

"Лишь бы патронов на всю эту ораву хватило, — подумал Вадим, меняя уже третий рожок, — и до штыковой не дошло… В этом случае у нас точно никаких шансов".

В низине, где китайцы скопились плотной толпой они стали еще более доступными целями, тут что называется яблоку негде было упасть и вероятность промаха значительно уменьшалась, даже если стрелять от пуза, и потери китайцев действительно на порядок возросли.

Другое дело, что китайские отряды прикрытия пытались подавить огневые точки десанта из своих пулеметов и гранатометов, так что особо не высунуться, чтобы пострелять всласть. Любой стрелок становился их врагом и на него обрушивали шквал концентрированного огня. Земля перед стрелковой позицией то и дело вскипала. Так что от греха подальше приходилось падать на дно укрытия.

"Если противник в пределе досягаемости, то и вы тоже", — вспомнил Куликов одну из шуток Белого.

Китайских стрелков в свою очередь тоже давили из минометов и безоткатных орудий и пушек. А со стороны китайцев давили минометчиков… В общем замкнутый огненный круг, так что зевать не стоило никому и любой кто хоть на секунду забывался, был недостаточно резв… тому становилось все равно, потому что мертвого уже ничто не волнует.

Китайцы полезли вверх и тут уже начали срабатывать минные поля.

"Короткий путь, всегда заминирован", — пришел на ум очередной военный закон Мерфи от Белого.

Десятки солдат противника подорвались на минах, сотни были сражены очередями, но это не остановило продвижение вперед всей массы атакующих, разве что немного замедлило. По еще плотнее сгруппировавшемуся противнику стали стрелять из подствольников и даже бросать ручные гранаты и уже частые взрывы гранат косили врага.

Но даже в таких адских условиях, когда хозяйкой кружила смерть, собирая богатую жатву, китайцы отступать не думали.

"Похоже, они во что бы то ни стало, хотят сходу взять нашу высоту", — подумал Куликов и решил что при таком фанатичном напоре у китайцев вполне может получиться.

Хотя отступать по результатам первого же столкновения как-то не грело. В конце концов, они столько труда вбухали в обустройство этих чертовых окопов и прочих укреплений, что подобная мысль казалась кощунственной.

Вадим израсходовав почти весь свой боезапас патронов и гранат, и для его пополнения бросился к ближайшему оружейному погребу, отдав последний рожок соседу.

— Я за боеприпасами…

Около склада уже толпилась куча народу, всем требовались патроны и гранаты, и побольше.

— Да что же артиллерия, черт возьми?! Авиация?! — негодовал один из бойцов. — Почему молчат?!! Тут же их как грязи, бей не промахнешься!

— Думаешь мы одни атакованы? — возражал ему другой солдат. — Китайцы, поди, по всему фронту лезут как тараканы. На всех артстволов, ракет и самолетов с вертолетами не напасешься…

— Бардак!

— Живее!!!

— Не толпиться!

Куликову удалось урвать цинк с патронами, немного гранат и он поспешил обратно на позицию. Противник, узрев толкучку, сосредоточил минометный огонь на ней и вскоре погреб взлетел на воздух раскидав оставшиеся боеприпасы по большой площади и убив не успевших убежать солдат.

— Повезло…

Пока один солдат снаряжал рожки, другой стрелял по продолжающему карабкаться по минному полю противнику. Там то и дело слышались сухие взрывы и громкие вскрики солдат потерявших ногу. Правда взрывалось и помощнее. Как сейчас и тогда уже никто не кричал.

— На противотанковую мину кто-то наступил, — усмехнулся напарник, быстро вставляя в рожок "маслины". — Интересно, от него вообще что-нибудь осталось?

Вадим и не думал отвечать, хотя он видел что китайца ступившего на противотанковую мину разорвало на червовую гору мелких кусков и разбросало на сотню метров в округе. Разве что голова свечой как мячик взмыла вверх и упала почти рядом с воронкой.

Куликов отстреливал тех, кто подобрался слишком близко, а по тем кого не мог достать, бросал гранаты. Гора все же неровная и китайцы укрывались в любых пригодных для этого местах.

Истратив последние патроны Куликов присел перезарядить рожок. Сосед как раз закончил с этим делом и ждал своей очереди пострелять.

— Ну! Идите к мамочке, с-суки! — с криком ярости вскочил он, но не успел даже как следует прицелиться и сделать даже пары очередей, как их позицию обстреляли из крупнокалиберного пулемета китайцы и он, оборвав на полуслове очередное ругательство, мешком свалился обратно.

— Ч-черт…

Половины лица у соседа как не бывало.

Куликов взял автомат погибшего соседа и когда китайский пулеметчик переключился на другую жертву, высунулся и разрядил сразу полрожка по китайскому солдату замахнувшегося на него рукой, по всей видимости с зажатой в ней гранатой. Граната выпала и подорвала его самого.

И вот, когда казалось что все кончено и им вот-вот придется оставить позиции и отступить, китайцы дрогнули и сами отстреливаясь, не целясь, стали откатываться назад.

Им вслед почти не стреляли, но не потому что не хотели или соблюдали какие-то "правила приличия", а просто нечем было стрелять.

Когда до уцелевших солдат,, наконец, дошло, что они выстояли, над высотой 156 поднялся дикий радостный гвалт.

— Получили, ублюдки!

— Может еще хотите?! Тогда милости просим к нам в гости!!!

— Мы сделали их!!!

* * *

Но, несмотря на то, что первая, страшная по своему напору, атака была отбита, отбита с большими потерями, рота потеряла половину своего состава только убитыми, многие были ранены. И продолжали погибать и получать ранения. Ведь перемирия никто не устанавливал и с обеих сторон то и дело раздавались выстрелы из пулеметов, автоматов, гранатометов и снайперских винтовок. Так что передвигаться приходилось очень осторожно, постоянно пригибаясь, чтобы не стать целью для китайских стрелков.

Убитых и раненых эвакуировали, а на их место пришло пополнение из мотострелков.

Разрушение позиций оказалось очень велико, особенно в свете дня и о том чтобы восстановить их под постоянным огневым давлением противника не могло быть и речи.

За позицией все еще стонали раненые китайцы. Уже меньше чем утром, но все равно много, тяжелораненые умерли от потери крови и просто от болевого шока. Кого-то это нервировало. А кого-то, например как Юрия Бардова, вопли раненых китайцев вдохновляли, как сладостная музыка.

— Второй атаки мы не переживем, — сказал Авдеев. — Тем более с такими вояками…

Все посмотрели на пополнение, большей частью молодых новобранцев восемнадцати-двадцати лет. Выглядели они жалко и потерянно, как будто это они прошлой ночью отражали штурм китайцев, все время постоянно озирались на разрушения, при передвижении пригибались совсем уж низко.

— М-да, не вояки, — согласился Белый. — Как бы раньше времени не побежали. Хоть заградительные отряды для них ставь…

— А будь они ночью на нашем месте, то явно бы струхнули, — сказал Бардов.

— Это точно, — согласился Тимур. — До нас уже метров двадцать оставалось, когда китаезы повернули.

Рядом взорвалась минометная мина.

— Наудачу бьют… — выказал мнение Белый.

— Или засветился кто… — предположил Авдеев.

— Или просто нервы нам треплют, — пожал плечами Куликов. — Какая разница?

— Да никакой… — пожал плечами Белый. — Просто на этот случай как раз есть соответствующий пункт закона.

— Какой?

— Чтобы ты ни делал, это привлекает огонь противника. Даже если ты ничего не делаешь.

Солдаты глухо посмеялись.

Но мины продолжали падать… От близкого взрыва четвертой мины приятелей хорошо осыпало землей и камнем, барабаня по каскам.

— Блин… — ругнулся Бардов, подняв здоровенный кусок мерзлой земли прилетевшей ему по голове. — От такого и мозгов лишиться не долго.

Те кто пережил штурм реагировали на взрывы почти спокойно, а вот пехота тут же залегала и потом еще долго трусила.

— Зря их так рано прислали, — сказал Тимур Авдеев, кивнув на трясущегося от страха пехотинца. — От страха навялят полные штаны еще до атаки… Какой потом из него боец?

— Так может это и к лучшему, — усмехнулся Алексей Белый. — С полными штанами быстро бегать не очень удобно, так что им волей-неволей придется остаться на месте и сражаться.

Приятели снова глухо хохотнули.

— Пусть привыкают, — кивнул Юрий. — А то действительно прижмут нас китаезы чуть плотнее, так они действительно деру дадут только пятки сверкать будут, а так закалятся малехо. Кажется, именно так животных приучают к звукам войны – стреляют рядом с головой. Вот и эти пусть приучаются.

— В конце концов, китайцы могут начать атаковать днем, — высказал свое предположение Куликов.

— Да ну, это вряд ли, — возразил Тимур Авдеев. — Днем они вообще как на ладони. Их же отстреливать будет милое дело. Это же не ночью в свете осветительных шашек. Толком ничего не разобрать, все движется, мерцает…

— Вот на такое наше мнение "это вряд ли" они и могли бы понадеяться.

— Логично, — согласился Авдеев.

А мины все хлопали и хлопали, то тут, то там. Похоже, пару раз даже достигнув цели, судя по крикам боли кого-то серьезно ранило, а то и убитые уже имеются, они, как известно молчаливые.

— Ну а наши чего молчат? — недовольно заворчал Бардов. — Вычислить не могут?

И тут с третьей линии на позиции противника обрушилась подавляющая минометная серия. Мины так и свистели над головами, а потом часто-часто забухало у китайцев.

— Во-от! То-то же!

— Мне эти наши посиделки чем-то фильмы о Первой Мировой войне напоминает, — признался Куликов. — Особенно это касается позиционной войны на Западном фронте. Там окопы противников вообще в двух-трех сотнях метров друг от друга располагались. Те же артобстрелы, те же мины, только там еще колючка была… Ну и поле боя выглядело прямо как сейчас, кругом трупы.

— Точно, — подхватил Авдеев. — И то одна сторона, то другая пыталась взять позиции противника штурмом, ходя под плотным ружейным и пулеметным огнем. Прямо как сейчас китаезы.

— Ну, надеюсь, нас ответным визитом вежливости на китайцев в атаку не погонят, — заметил Белый.

— Да, это было бы глупостью, — кивнул Бардов. — Косоглазых дохренища, их, сколько в атаку ни ходи все меньше не станет, а вот нас с гулькин нос. Одна наша атака и, считай нас нет. А вот колючка нам бы действительно не помешала, правда?

— Точно, — согласился Тимур. — Ее ведь так сразу не преодолеешь. Хороший заслон, а стрелять через нее по противнику самое то. Они ее пытаются порезать, а мы их свинцом угощаем.

— Верно.

— Так в чем проблема Юрик? — усмехнулся Вадим. — Выскажи свое предложение начальству, глядишь, они соответствующий запрос сделают и с очередной партией боеприпасов нам колючки подбросят. Ее поди на складах немеряно, не знают куда деть.

Бардов только посмеялся вместе со всеми. Уже сколько раз он так вот чужие идеи выдавал за свои.

— Так мы ее хотя бы перед второй или третьей линией наставим. Перед первой уже поздно, нас самих пощелкают, пока натягивать будем. О чем только раньше думали… но как известно, хорошая мысля приходит опосля. Бля.

— Может и высказал бы, очередная положительная заметка в личном деле не помешает. Тебя вот и так уже к каким-то наградам представили… да только поздно уже эту идею предлагать. Ни на первую, ни на вторую и даже третью линию.

— Почему?

— Так заминировали уже все подступы. Кто сейчас начнет колючку на минных полях разматывать? А далеко ее ставить, особого смысла нет.

— Мн-да, об этом я тоже не подумал.

Снова застучал крупнокалиберный пулемет, уже с позиции первой линии.

— Куда он там бьет? — заинтересовался Юрий и стал осторожно высовываться.

— Тебе так интересно, что решил лишнюю дырочку в башке заиметь? — бросил Куликов. — А за одно и нас демаскировать, чтобы китайские минометчики в наш окоп пару мин положили?

— Ну не настолько… — виновато протянул Бардов и спустился обратно.

— И потом, что на этот счет Белый говорит?

— А что он говорит? — удивился Юрий, глянув на Алексея, что сам несколько удивленно глянул на Вадима.

— А он говорит, что не надо привлекать огонь противника – это раздражает людей, которые тебя окружают. А лишний раз высовываясь ты как раз привлекаешь внимание врага, он того и гляди мину нам прямо в окоп залепит.

— Все-все, осознал свою ошибку. Может, в картишки сыграем?

— Сейчас? — изумился Авдеев.

— Ну а почему бы и нет?

— Мн-да, это уже верх русского фатализма. Видимо во мне все же недостаточно русской крови для такого отношения к жизни, чтобы под огнем играть в карты на сигаретки.

Бардов только хмыкнул. На войне его махровый национализм чуть притупился, но только чуть-чуть.

* * *

— О смотрите! Кажись, опять китайцам сейчас по самые помидоры врежут! — воскликнул Авдеев, указав на тонкие ниточки в небе, что оставляли после себя ракеты.

— Это не РСЗО, — возразил Белый.

— Почему?

— Слишком высоко… Да и залп покучнее будет. А тут всего несколько штук летит.

— Тогда что?

— ПВО…

Ракеты уходили вдаль и вскоре у самого горизонта на пределе видимости начали вспыхивать первые оранжево-черные шары взрывов.

— Самолеты мочат, — прокомментировал очевидное Бардов.

— Что-то мне хреново стало камрады, — сказал Куликов и после пары мгновений раздумья стал распаковывать подсумок химзащиты.

— Ты чего делаешь? — удивился Авдеев.

— Химзащиту одеваю.

Вадим действительно стал облачаться в балахон химзащиты.

— Это мы сами видим. Зачем?!

— На всякий пожарный… Раз китайцы не смогли нас выбить чистым методом, а выбить им нас нужно кровь из носу, то почему бы не воспользоваться грязным методом и не подбросить каких-нибудь ядов типа зарин-зоман? Возможно мои действия недостойная настоящего десантника перестраховка, но лучше перебдеть и потом посмеяться надо мной в три горла, чем недобдеть и смеяться тогда уже будет нечем, потому как горло раздует словно…

— Думаешь пойдут на применение? — с сомнением произнес Белый.

— Не вижу ни одного довода "против". Война. А международные конвенции и прочая мура для китайцев и раньше были пустым звуком. Так чего им жеманиться сейчас?

Вадим полностью облачился, загерметизировался, осталось только противогаз натянуть и все, он готов биться хоть аду.

Приятели долго смотрели на него, потом еще раз на восток в небеса, где продолжали рваться взрывы, причем с каждой минутой все ближе и в какой-то момент как по команде распаковали свои подсумки с комплектами химзащиты и тоже стали одеваться, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

Через пару секунд начался жестокий обстрел из минометов и гранатометов с китайской стороны. Тут подоспели китайские самолеты прорвавшись сквозь заслон ПВО и позиции, особенно первой линии снова стали перепахивать бомбами. Первая волна, потом вторая… А вот со второй было что-то не так. Хлопки были какими-то слабыми.

— Газы!!!

— Да ты прямо провидец!!! — истерично воскликнул Авдеев и все одновременно натянули противогазы и загерметизировались.

И вот когда остальные солдаты только-только начали облачаться в защиту. Приятели были во всеоружии, то есть защите.

Несмотря на ветер довольно быстро сносившее все в сторону отравляющие вещества, окопы все равно хорошо накрыло и многие солдаты особенно мотострелки, не успевшие достаточно быстро облачиться в балахоны, корчились теперь в муках, пуча глаза, выблевывая легкие, надсадно хрипя и моля о помощи, хотя помочь им уже ничем нельзя…

"Хоть добивай их чтоб не мучились, — подумал Куликов, увидев как одного бойца корчит в непосредственной близости. — Все равно сдохнут через пару минут".

Китайцы пошли на штурм.

Чтобы как-то скрыть их от прицельного огня позиции десанта и склон забросали дымшашками. Они довольно быстро все окутали плотным туманом, благо ветер все же сносил большую часть дыма, но обзор все равно оставлял желать лучшего и это давало наступавшим шанс подобраться очень близко.

Снова как и ночью в атаку устремились многие сотни, даже тысячи солдат, но на этот раз огонь велся с очень редких позиций, в основном из пушек БМД, но даже их мощных стволов было мало.

Сержантский состав носился по окопам, поднимая солдат и швыряя их к огневым точкам.

— Огонь! Огонь!!!

Кое-как удалось восстановить дисциплину и плотность огня значительно возросла, правда точность оставляла желать лучшего. К тому же китайцы к этому времени преодолели уже половину пути, теперь их не могли остановить даже минные поля, потому как их разминировала своими ногами первая "ночная" волна атакующих. Лишь редкие хлопки взрывов показывали, что какие-то мины остались не обнаруженными.

Опять мешали вражеские минометчики и гранатометчики с высоты напротив, коих долго не удавалось подавить и первая линия обороны, тонула во взрывах и дыму, что приводило к большим жертвам.

Китайцев удалось все же приостановить и нанести им хороший урон, когда они уже почти наполовину преодолели высоту, и промазать было сложно, даже если вообще не целиться и водить стволом из стороны в сторону. Их к тому же снова забросали гранатами, но ответный шквальный огонь, так называемое усиление первой линии необученной слабой духом пехотой сделало свое дело и первые солдаты в панике стали покидать свои позиции перед лицом неумолимо наступающего врага.

— Стоять! Назад! — грозными окриками пытались остановить беглецов командиры.

— Пристрелю суку!!!

Но угрозы и призывы из-под противогаза не доходили до беглецов и вскоре началось повальное бегство. Вскоре даже самым дисциплинированным уже было не удержать позиции, потому как они не могли обеспечить необходимую плотность огня чтобы сдерживать вал штурмующих.

— Отходим! Отступаем!

Десантники оставили высоту последними.

Помогая раненым, своим и пехотинцам, брошенным своими сослуживцами, они двигались ко второй линии. Солдаты второго эшелона открыли шквальную стрельбу по высотам первого, уже занятого первыми китайскими солдатами, сгоряча ринувшимися в погоню, прикрывая отступающих.

Впереди бегущие пехотинцы, от страха позабыв все и вся на свете, налетели на минные поля и начали подрываться.

— Идиоты! Бараны!

Специально для отступления в минных полях перед второй линией имелись участки с программируемыми минами, то есть их можно отключить и бегать по ним сколько вздумается. Но беглецы забыли где находятся такие проходы, хотя их специально отметили веточками.

Наконец они сообразили что к чему (но не потому что вспомнили, а просто увидели что на каких-то участках их товарищи не подрываются) и все ломанулись в эти проходы.

Несмотря на плотное прикрытие, китайцы все же ударили отступающим в спины, уж слишком велика была в них месть. Их там скопилось довольно много и отступающие рисковали не дойти до спасительного рубежа живыми, но и на этот случай была предусмотрена уловка.

Позиции первой линии изначально не собирались отбивать назад после оставления и их рванули. Сотни тонн взрывчатки разрушили то что не смогли разрушить китайцы своими обстрелами, а заодно уничтожили все передовые отряды китайцев что уже чувствовали себя победителями.

— Нате, выкусите! — прокричал один из бойцов, развернувшись и показав в сторону сплошной стены черного дыма, разлетающейся во все стороны земли, камней, кусков человеческих тел, неприличный жест. — Нас голыми руками не возьмешь!

Как только последний солдат оказался в безопасности минные поля вновь активировали.

* * *

Вот очередная ночная атака китайцев. Хоть без применения газов и то хорошо…

Вторую линию пришлось после продолжительных кровопролитных боев оставить. Не считаясь с потерями китайцы во что бы то ни стало, хотели смять последний рубеж обороны русских, перли под пулеметный и гранатометный огонь, на мины. Но выбить "прижатых к стенке" было не просто. Те, кто уцелел после первых сражений на высотах получили неоценимый опыт ведения боев.

Люди словно развивали в себе непостижимое мифическое шестое чувство, позволяющее им предугадывать события и еще загодя на них реагировать: выбраться из окопа за пару секунд до того как в него попадет минометная мина, заряд из гранатомета, пригнуться за мгновение до обстрела из крупнокалиберного пулемета.

Хотя многие наверняка скажут что этому есть рациональное объяснение. Мозг штука сложная, он в автономном режиме успевает обработать гигантское количество визуальной и звуковой информации. Человек все видит и слышит, но не всегда сознательно заостряет на этом внимание, а вот подсознание работает на полную катушку и в нужный самый критический момент подает сигнал к действию и солдат пригибается или выскакивает из окопа когда на него падает мина.

Но и это развитое шестое чувство бывало подводило и потери все равно росли, а вот подкреплений как раз давно уже не было. И оставление третьей полосы оборонительного рубежа оставалось лишь вопросом времени. Вот только какого времени: часов или может даже дней?

Кроме того третью линию в последний момент оснастили комплексами "Арена" что устанавливают на танки для борьбы со средствами поражения – противотанковыми гранатометами и огнеметами. Поговаривали что их сняли с танков, все равно до их применения еще далеко, а здесь они ой как нужны.

Этот комплекс автоматически обнаруживал и отстреливал гранату что подрывала ракету или гранатометный снаряд. В итоге почти восемьдесят процентов снарядов со стороны китайцев просто не долетало до цели. Хорошее подспорье, что ни говори.

— Во лезут! Во лезут, а! Ну прям чистые зомби!!! — восклицал сосед по окопу.

Да, напор китайских солдат их маниакальная фанатичность поражала, даже пугала.

— Наркотой их кормят что ли?!

Куликов не знал и не хотел знать. Ему это все равно. Он продолжал размеренно отстреливать короткие очереди по настырно взбирающемуся вверх противнику.

Вадим только отстраненно для себя заметил что в живых как правило оставались вот такие бодрячки способные во время боя о чем-то в какой-то странной веселой манере болтать о пустых и зачастую отвлеченных вещах. А вот зажатые, серьезные, трусливые погибали пачками, собственно они уже почти все перемерли.

Но и этот боец ему не нравился. Слишком уж он активный или излишне храбрый.

"А как там говорил Белый на счет этих храбрецов без меры? — невольно начал вспоминать Вадим. — Никогда не дели окоп с кем-либо более храбрым чем ты…"

В какой-то момент Куликов не успел еще ничего сообразить, понять, как тело его уже схватив правой рукой соседа за шиворот, падало прочь из окопного кармана в щель-проход. Мгновение спустя карман сотрясло от мощного взрыва, разрушившего стенки и завалив землей выскочивших бойцов.

— Во блин… — отряхнулся солдат. — Да ты реальный интуит!

— Отходим…

На ватных поначалу ногах, Вадим стал отходить к соседнему карману, потому как их разрушен и уже ни на что не годен.

В этот момент он подумал, а что ему собственно мешает прямо сейчас сделать ноги? Позади никого нет. Китайцы вот-вот прорвут их линию, начнется форменный бардак, ищи его свищи. А если и поймают свои, то всегда можно отбрехаться что отбился от своих в суматохе сражения, потерялся и тому подобное. Так что его тут держит? Здесь, где его в любой момент могут подстрелить или вообще взорвать, так что одно мокрое пятно останется?

Вадим еще раз оглянулся на запад. В свете взрыва он увидел убегающего солдата, то и дело опасливо оглядывающегося назад.

"А вот, похоже, человечек не только думающий как я, но уже действующий… — подумал он. — Или просто трус, поддавшийся секундному порыву, а не расчету…"

Неожиданно солдат взмахнул руками, дернулся и упал лицом вперед.

На мгновение Вадима охватил ступор. Не от того что дезертира убили, не от того что на его месте мог оказаться он, а от того, что солдат упал неправильно. Из подсознания пришел ответ на вставший вопрос: если бы ему попали в спину, как и следовало ожидать, ведь повернулся спиной к врагу, то он с гораздо большей вероятностью упал бы именно на спину, таково уж странное свойство механики тела при попадании в него пули. А этот упал на живот, значит…

— Сзади! — закричал Куликов, дергая напарника-пулеметчика.

— Что?

— Китайцы в тылу, говорю!!!

— Да?! — удивился солдат и тут его глаза расширились от изумления.

— Да! Сам смотри!!!

— Ё!

Китайцы уже были видны в свете очередной вспышке от взрыва.

Пулеметный и автоматный огонь скосил их первые ряды, но китайцев было слишком много и на них долго еще не обращали внимание, пока первые из атакующих не проникли в окопную сеть.

Завязалась суматошная схватка, стреляли в упор, доходило до рукопашных, но изменить что-либо и отбросить противника уже не представлялось возможным. Получился эффект молота и наковальни и китайцы, зашедшие в тыл, наконец, соединились с теми, что атаковали в лоб и тут уже поделать что-либо было невозможно. Противник стал распространяться по высоте вглубь и вширь, как какая-то зараза.

Солдаты после нескольких неудачных контратак отступили, с боем оставляя высоту.

— Димон, живой! — взмахнул рукой Бардов.

Его поддерживали два солдата.

— А ты как?

— Штыком в ногу получил… Но я тому косоглазому ублюдку один глаз выбил и все мозги в придачу!

— Молодец.

Солдаты продолжали отход, к счастью китайцы не думали преследовать. Они одержали победу. Достигли своей цели, чем и удовлетворились. Все равно больше на данном направлении укреплений у русских нет.

— Кстати, с Новым Годом!

— Чего?

— Того самого!

Вадим машинально посмотрел на свои часы имеющих функцию календаря. Так и есть, вот уже как пять минут наступил Новый 2042 год.

— Салют только запаздывает, — добавил Бардов.

И в эту минуту высота рванула тем самым можно даже сказать праздничным фейерверком. На воздух взлетели погреба со скудными остатками боеприпасов и минные закладки, хотя вряд ли этим удалось убить много китайцев наученных прошлыми горькими опытами, но если пару десятков удалось завалить и то хорошо.

* * *

Эти недели беспрестанных боев выдались для офицеров оперативного командования и лично для генерал-полковника Колдунова очень напряженными. Контролировать такую протяженную линию обороны очень непросто. Китайцы в своеобразной разведке боем лезли на всей протяженности Линии Бородино, выявляя ее слабое звено, теряя при этом немыслимое количество солдат, и в какой-то момент в Новогоднюю ночь прорвали ее. И теперь готовились идти дальше.

— Кольцов! Ну где тебя опять носит?! Где последние разведанные?!!

— Одну минуту, товарищ генерал-полковник… Уже вот-вот все будет готово…

Через пять минут адъютант появился в кабинете раздраженного оперативного командующего.

— Наконец-то…

Генерал выхватил сводки из рук капитана и стал их жадно просматривать.

Линию Бородино с боями пришлось оставить почти полностью. Последние подразделения оставляли свои позиции и откатывались назад. Оставленные районы тут же занимали большие массы китайских войск. Уничтожить их средствами РСЗО уже не представлялось возможным в виду того что почти все установки залпового огня были уничтожены ответным огнем китайцев, а те что уцелели отведены назад. Так что китайцы практически безбоязненно хозяйничали на занятой территории. Они перегруппировывались, чтобы как только будет получен соответствующий приказ, продолжить наступление. А то что он вот-вот поступит ни у кого не оставалось сомнений.

— Так… совпадение районов сосредоточение войск противника семьдесят процентов с прогнозируемым. Отлично. Дай связь с Москвой.

— Слушаюсь, товарищ генерал-полковник!

Связь удалось установить только через десять минут. Колдунов также резко схватив трубку и прокашлявшись в кулак, произнес:

— Товарищ верховный главнокомандующий, прошу подтверждение на проведение операции "Горячий снег"… Так точно. Совпадение семьдесят процентов от прогнозируемого расположения… оценочная численность войск противника, попадающая под действие – пятьсот-шестьсот тысяч человек, а также техники до тридцати процентов.

Прошла минута в полном молчании, во время которой в трубке, что генерал продолжать держать у уха, не прозвучало ни звука, только пощелкивание статики да шифровальной техники. Наконец, он со сдержанной радостью отчеканил:

— Слушаюсь, товарищ верховный главнокомандующий! Выполняю!

Генерал положил трубку и со зловещей улыбкой глухо произнес:

— Недаром будет помнить вся Россия про день Бородина…

Колдунов, пододвинув блок управления ввел необходимые коды и, мгновение помедлив, нажал на кнопку.

Мгновение спустя вся Линия Бородино потонула в ослепительных вспышках, раздался гром сотрясший горы до основания, возникшая жара оплавила и превратила камни в стекло, и сотни тысяч вражеских солдат превратились в невесомый пепел…

ЧАСТЬ IV ДЕЗЕРТИР

Глава 17

Вадим Куликов, запахнувшись в бушлат бродил между палаток лагеря разбитого в чистом поле, под ногами скрипел только что выпавший снег, и мелко вздрагивал. Но не от холода, хотя середина января не самый теплый месяц в году, да еще в центре Сибири, где даже несмотря на глобальное потепление царила стужа. Более того время от времени он останавливался и раскрывался давая себе хорошенько промерзнуть сбрасывая стремительно волной накативший жар. Просто он так эмоционально "отходил", сбрасывал скопившееся за последние недели напряжение. И не только он испытывал отходняк, а все кто участвовал в боевых действиях последних дней.

Каждый приходил в себя по-разному. Большинство как например Юрий Бардов – взводный нацик, банально упивалось до беспамятства. Оставалось только удивляться тому, где он и ему подобные брали водку да еще в таких неумеренных количествах.

Другие, как тот же Тимур Авдеев, курили, не переставая, раскуривая новую сигаретку от только что скуренной до самого фильтра. И не факт что все обходились привычным табаком…

Третьи вроде Алексея Белого шутника и балагура, без умолку болтали, несмотря на то, что их никто не слушал, вспоминая истории из своей жизни, какие-то байки, просто что-то придумывали, лишь бы отвлечься. Иногда таких говорунов пробирал истеричный смех от какой-нибудь ну очень бородатой шутки или эпизодом истории казавшейся смешным только им…

Были и такие кто эмоционально стух настолько, что им требовалась полноценная психиатрическая помощь с уколами и таблетками для успокоения. Но таковых больше всего оказалось среди пехоты, тех кого только-только набрали по призыву и мобилизовали, выдернув из устроенной жизни, теплых постелек и бабы под боком.

Даже те кто вел себя вроде бы нормально, как будто ничего не случилось: не было тяжелых боев, не теряли боевых товарищей с кем долгое время служили вместе, прятались за этой обыденностью как за скорлупой, пытались подавить напряжение повседневными занятиями, но нет-нет, а с кем-то то и дело случались срывы.

Вот и сейчас кто-то что-то дико прокричал, и раздалась длинная автоматная очередь. На звук тут же бросилось несколько человек, чтобы спеленать забуянившего товарища по оружию.

Вадим только лишь чуть обернулся в сторону инцидента. Это был уже не первый и наверное еще далеко не последний случай.

— М-да… обмельчал народец… — прошептал он с горькой усмешкой. — Прав был великий поэт, сказав: богатыри, не вы… то есть не мы. Не богатыри мы, это точно. Да и доля нам тоже досталась не сахар… А уж сколько вернулось с поля боя… батальон наберем от двух бригад, уже хорошо будет.

В бою редко когда задумываешься об опасности, человек просто старается ее избежать не осмысливая, в бою работает подсознание, инстинкты. Сознание же притупляется, это срабатывает защитный механизм психики, чтобы человек просто не сошел с ума от царящего вокруг безумства, так как война есть порождение хаоса. Но проходит время, непосредственная опасность для жизни уходит, и то недопережитое непосредственно во время происходящих событий возвращается, обрушиваясь словно водопад.

Только сейчас Куликов в полной мере осознавал, сколько раз он мог погибнуть и лишь чудо, какое-то провидение спасало его от верной смерти в то время, как люди вокруг него гибли пачками. Память, словно садист раскрывала самые страшные эпизоды, словно в замедленном воспроизведении, кадр за кадром.

Вот он вместе со всем разведотрядом, наводящего ракеты систем залпового огня попал в засаду. Пуля врезалась в дерево всего в пяти сантиметрах от его головы. А вот подствольная граната вспахала снег и землю всего в метре от его тела, и непонятно что его спасло от осколочного ранения в этом случае.

Вот они вызвали огонь на себя, и взрыв накрыл вражеский отряд, что их преследовал и почти настиг. Но замешкайся они всего на секунду и вместе с китайским отрядом погибли бы и они в полном составе, и термин "вызов огонь на себя" приобрел бы в этом случае буквальное значение.

А сколько раз провидение спасало его в окопах Линии Бородино? Жалкие мгновения отделяли его от вечности забвения, когда в карман окопа где он только что сидел и непонятно что заставило его спешно покинуть, падала минометная мина или стреляли из противотанкового огнемета выжигавшего все и вся, пригибался на самое дно когда по его позиции с противоположной высоты лупили из автоматического скорострельного гранатомета, банальные пули, наконец, свистели над головой.

Вадим с упрямством садомазохиста переваривал все что смаковала память выдавая одну за другой порцию ужасов. Куликов знал, точнее чувствовал, что лучше сейчас все это пережить, перемучиться, чем забыться от водки, курева или задвинуть путем игнорирования как делают его товарищи по взводу. Все эти методы только отстрочат неприятные воспоминания, и они ударят в будущем гораздо больнее. Намного больнее.

Так он и ходил шаг за шагом, наматывая круги по полю вокруг лагеря в вечерней темноте, осыпаемый снегом.

Именно с этого поля их: остатки Сто тринадцатой и Сто седьмой бригады ВДВ принявших первый бой с китайцами под Красноярском, по сути попав в хорошо организованную засаду, а потом взяв штурмом эти в тайне построенные укрепления и понеся при этом чудовищные потери, в числе прочих перебросили на Линию Бородино. Посадили на самолеты, аэродром как раз находится под боком и забросили на голые горы, чтобы там в горах, в камне, в промерзшей земле, подручными средствами и материалами возвести примитивные укрепления и сдержать несметную орду китайской армии.

Бородино… Линия Бородино.

Командующий генерал-полковник Колдунов назвавший так наспех возведенную оборонительную линию, по мало что значащему в стратегическом плане но громко звучащему поселению знал что делал, особенно не забыв напомнить солдатам, что такое Бородино в историческом плане, показав фильм, поведя лекции, распространяя стихи Пушкина.

Психологический фактор "сыграл" в полной мере и в том числе поэтому, а не только из-за чувства долга, приказа и прочего, солдаты стояли насмерть как их предки стояли и бились с ордой Наполеона. Но, как и тогда в 1812-м году, несмотря на нанесенный противнику значительный урон, русским войскам перед превосходящим числом и мощью противника пришлось отступить.

Впрочем, отступление было предвидено, все прекрасно понимали и в первую очередь командующий Колдунов, что хилые укрепления, возведенные за несколько дней практически голыми руками вечно удерживать невозможно и к моменту отступления для врага была подготовлена доселе невиданная ловушка.

Как только русские войска отошли, а китайцы заняли все мало-мальски пригодные площадки в районе занятой Линии Бородино для сосредоточения войск перед дальнейшим наступлением по всем фронтам, были взорваны ядерные мины.

В итоге почти вся первая волна китайской армии, что двигалась на запад, превратилась в радиоактивную пыль. А это сотни тысяч солдат, а то и весь миллион, если считать с теми, что целыми подразделениями погибли на подступах к Линии Бородино сжигаемые ракетными установками залпового огня и непосредственно во время штурма.

Миллион, если учесть раненых. От таких потерь понесенных за несколько недель любая другая современная армия уже погибла бы, а политическое руководство бы пошло на попятную, особенно если учесть что поставленные цели не достигнуты и сколько еще потребуется жертв чтобы их достигнуть неизвестно.

Любая, но не китайская армия и не китайское руководство. Миллион для них не то что не фатален, он почти незаметен на фоне огромного человеческого потенциала.

По сути, все это гигантское сражение на Линии Бородино, есть не что иное, как разведка боем – выяснение реального потенциала противника, то есть России. И за первым миллионом придут другие миллионы, даже десятки миллионов, если не сотни…

Они уже идут.

* * *

Но и отходняк тоже затягивать нельзя иначе солдат просто раздавит личными переживаниями и они превратятся в настоящую размазню, а там и до суицидных настроений недалеко. Так что через пару дней командиры стали наводить порядок и восстанавливать дисциплину, втягивая солдат в привычный распорядок дня, загружая их делами и тренировками.

— Алексей, чего ты постоянно смотришь на небо? — во время зарядки на бегу спросил Тимур Авдеев у Белого.

Алексей перестал глядеть в небо и резко ответил:

— Что надо, то и высматриваю.

— Боишься пропустить ответный ядерный удар? Так я думаю, мы даже не сумеем определить, что пришла наша смерть и уж, конечно, ничего не сможем сделать, чтобы как-то спастись. Нас накроет одним махом и разнесет на атомы.

— Нет, этого я не боюсь… точнее не это высматриваю, — после короткой паузы с хмурым видом ответил Белый.

В последнее время от того весельчака, что все знали в начале службы, практически ничего не осталось. Белый больше не шутил, разве что по-черному. Но тут все понятно.

— А что?

— Ты что, реально не в курсе?! — удивился Бардов и увидев непонимание Тимура, пояснил: – Камрад по движению облаков высматривает направление ветра. Алексей немного приболел уранофобией, боится как бы ветерок не принес с востока радиацию. Мы ведь там хорошенько намусорили в этом плане.

— Ах вот оно что!

— Именно! Дело дошло до того что он приобрел у кого-то дозиметр и как только ветерок немного меняет направление и начинает дуть с востока тут же проверяет его показания.

— Правда?! — засмеялся Авдеев. — Лёх, это действительно так? Ты и вправду купил дозиметр?

— Кривда… — отмахнулся Белый.

Куликов посмотрел на небо. Тяжелые серые облака медленно ползли с запада на восток неся в себе снежные заряды точно цепеллины-бомбардировщики бомбы, и бояться что их накроет продуктами распада не стоило.

— Не думаю что нужно так уж сильно опасаться что нас накроет радиоактивная пыль, — заметил Тимур. — Заряды были не такими уж и мощными, максимум десять килотонн. Кругом горы, так что все получилось очень компактно, далеко опять же, больше сотни километров. И потом снег все присыпал, так что до весны точно бояться нечего.

— Да я ему это уже все говорил, — усмехнулся Юрий. — Да только он слышать не хочет.

Белый с этой уранофобией еще больше насупился и бежал красный как рак от недовольства, что обсуждают его слабость.

— А все-таки классно мы их поджарили! — в который раз восхитился Юрий Бардов. — Жаль что я не видел как их сжигало гадов!

— Увидел бы, сам бы вместе с ними сгорел, — подметил Вадим.

— Это точно! Но я не об этом, я к тому, что так их и надо мочить ублюдков косоглазых!

— Ага, — едко заметил Тимур. — Запоганим собственную землю…

— А нам один черт! Что ее отберут китайцы, что она будет радиоактивной.

— Еще лучше, радиоактивной, но нашей. Вот и получается что мы как собаки на сене, ни себе, ни другим.

— Ты что это, думаешь, что лучше бы мы уступили свою территорию китаезам?! Вот так вот взяли и отдали по первому требованию?!! — враз набычился Бардов.

В такие минуты в нем снова просыпался ярый националист фашиствующего толка.

— Нет, но… надо как-то по-другому выбивать противника. А то оглянуться не успеем, как всю Россию бомбами забросаем. Сами причем… В чем тогда смысл?

— Ну да, тоже верно, — вынужден был согласиться Юрий, остывая. — Но как по-другому? По-другому их не остановить, враз нас сомнут…

Перспектива, куда ни глянь, вырисовывалась безрадостная и оставшееся время зарядки солдаты провели молча.

Но к обеду они снова повеселели, благо хороший повод: во взвод вернулся снайпер Дюнкун.

— Уже! — удивился Куликов.

— Так точно товарищ младший сержант! Меня и задело-то чуть-чуть осколками. Царапины!

Бардов хоть и нацик все же расщедрился для эвенка и откуда-то выудил на свет божий бутылку водки.

— Это надо отметить.

— А если лейтенант нагрянет? — забеспокоился Авдеев.

— Не нагрянет. Он сейчас сам с бодуна, — отмахнулся Бардов.

— С чего бы это?

— Старого приятеля встретил и тоже как русский человек это дело отметил.

— А ты откуда знаешь?

— Знаю. Так что ему сейчас самому вышестоящего начальства бояться как огня надо, капитана или даже майора.

— Но капитанов почти нет, — кивнул Тимур. — Все куда-то умотали вместе с майором кроме дежурного. Ну а про полковника и говорить нечего.

— Вот именно.

Наконец нехитрая "поляна" состоящая из армейских сухпайков была организована, а водка разлита по металлическим стопкам. Стопочки были из какого-то подарочного набора, что Бардов оприходовал еще во время прочесывания города в каком-то раскуроченном толпой магазинчике. Тогда все только начиналось, и местные жители гоняли китайцев, как бешеных собак, уничтожая их имущество, учиняя погромы магазинов и закусочных, ну и мародеря заодно.

— Товарищ старший сержант привет передает, — опрокинув первую порцию и закусив галетой, поделился новостью Дюнкун.

— Хм-м, с чего бы это? — удивился Авдеев, с усмешкой посмотрев на Вадима.

"Издевается гад", — подумал Вадим про Коржакова пославшего привет.

— Как это с чего?! — воскликнул Дюнкун, ничего не зная о непостных отношениях Куликова и Коржакова. — Товарищ младший сержант спас товарищу старшему сержанту жизнь, вынеся его из-под обстрела!

— Да ты что?! — воскликнул уже Бардов, выпучив от удивления глаза.

Об этом эпизоде вообще никто не знал.

— На кой?!!

Приятели громко засмеялись, оставив Дюнкуна в полном недоумении.

— Сам не знаю, так уж получилось. Извините, — смеясь, сыграл смущение Вадим, разведя руками. — В следующий раз исправлюсь.

— Извинить?! Да ни за что!

— Наверное испугался, — продолжил Куликов, — что он самостоятельно выберется из возможного плена, перебив всех китайцев голыми руками несмотря на пулю в районе сердца, а потом меня догонит и тоже пристукнет!

— Ну ты даешь! Чего не рассказал-то что старшего сержанта спас?

— Да как-то времени и повода не было… как и желания. Как он кстати? — спросил Куликов у немного ошалевшего странным поведением младших сержантов Дюнкуна.

— Идет на поправку. Через месяц уже выпишется, восстановится и где-то еще через месяц к нам во взвод вернется.

— Вот же блин! — засмеялся Юрий. — Живучий, зараза. Но и два месяца тоже неплохо.

— Это точно! — засмеялись младшие сержанты.

* * *

Для поддержания боевого духа, а также напоминания, что ничто не забыто, никто не забыт, учинили торжественное построение с живым оркестром и присутствием шишки со свитой из штаба фронта. Генерал, произнеся длинную речь, сводившуюся к простому изречению: победа будет за нами, приступил к главному для чего собственно и приехал – награждениям.

— Теперь понятно, где пропадали наши капитаны и майоры, — хмыкнул Белый.

— Ага, составляли и уточняли наградные списки, — согласился Авдеев. — Кому чего перепадет.

Все невольно посмотрели на Вадима.

Церемония выходила длинной. Солдат все вызывали и вызывали, генерал, что-то произнося, лично награжденному вручал награды, не вешая их на грудь, так как это еще больше бы удлинило церемонию, крепко пожимая руку, бойцы, развернувшись к строю в ответ орали: "Служу России" и чеканя шаг возвращались обратно на свое место. Это надо сказать порядком утомительно и неуютно, (на морозе все-таки) особенно для тех, кому наград не видать и для тех кому все блестящие цацки на груди по барабану.

Лично Куликов предпочел бы сейчас поваляться у печки-буржуйки в палатке и помечтать… Помечтать о том что он где-то далеко отсюда в тепле… в теплой стране, на пляже, а вокруг загорелые девушки, можно даже чернокожих так как он в отличие от Бардова не расист, в очень откровенных бикини, а то и вовсе топлес…

А ночью одну такую горячую девчонку себе в бунгало… А может даже и не одну, а сразу три! С такими деньгами как у него себе можно позволить многое. Кроме того это хороший капитал чтобы заработать еще больше.

Но как убраться отсюда, можно сказать с передовой, так далеко да еще за границу? Без соответствующих документов за пределами полевого лагеря десяти шагов не сделать. Патрули внутренних войск так и шныряют кругом хватая всех кто покажется им просто подозрительным для дальнейшего выяснения. Не говоря уже о многочисленных постах на дорогах. И постов этих так много что на всех бабла точно не хватит.

Беда…

"Неужто мне и вправду уготована участь провести на этой войне от первого до последнего дня? Если, конечно, раньше не убьют…" – с горечью подумал Вадим.

— Димон, ты че, оглох?! Или столбом вкопанным прикинулся?! — яростным шепотом воскликнул Бардов, толкнув его локтем.

— А? Чего?! — встрепенулся Куликов.

— Тебя зовут!

— Шутишь?

— Какие к черту шутки!

— Младший сержант Куликов! — вторично раздалось по громкоговорителю, и Вадим понял, что его действительно вызывают.

Куликов прошел строевым шагом к генералу. Тот вручил ему сразу три красные коробочки, и пожимая руку, произнес:

— Сразу видно, что вы отличный воин, товарищ младший сержант. Побольше бы нам таких витязей и никакие враги были бы не страшны…

Вадим на это только мысленно усмехнулся, подумав, что будь в армии побольше таких вояк как он и от армии уже давно бы ничего не осталось. Все бы разбежались, как тараканы кто куда, ищи их свищи. Так что армии еще повезло.

— Благодарю…

Окончательно придя в себя Вадим как положено развернувшись к строю и отдав честь, ответил:

— Служу России!

После чего вернулся в строй. Награждение пошло своим чередом и благополучно завершилось только еще через час стояния на морозе с отъездом генерала и оркестра.

Генералу за сегодня предстояло объехать еще два лагеря и вручить не меньше тонны наград.

Солдаты с радостью разбежались по своим палаткам отогревать руки и ноги окоченевшие от долгого стояния без движения.

— Хм-м… Медаль "За отличие и доблесть в воинской службе"… — распаковав свою награду, зачитал название Юрий Бардов. — Как говорил один наш боец, будет ему земля пухом: не фонтан.

Куликов, витая в своих грезах и проблемах что нужно преодолеть, для того чтобы грезы о пляже и девочках в жаркой стране стали явью, даже и не заметил, что нацик тоже что-то получил.

— А ты что хотел за свои новаторские идеи, половина которых и не твои вовсе? — усмехнулся Алексей Белый. — Орден "За заслуги перед отечеством"?

Бойцы прыснули от смеха.

— Нет, но… что-нибудь поемче…

— Например?

— Ну не знаю…

— Скажи спасибо, что вообще о тебе вспомнили и хоть что-то дали, — в свою очередь подтрунил Тимур Авдеев.

Ни Авдеев ни Белый вообще ничего не получили, но не особо и горевали по этому поводу. Живы, даже не ранены и слава богу.

— А тебе чего надавали? — поинтересовался Бардов у Куликова, спеша перевести разговор в другое русло, чтобы не стать объектом колких шуток, от которых невозможно защититься. Не в морду же бить?

— А?

— Б-э! Ты где вообще?! Чего получил-то? Вон сколько упаковок!

— Не знаю… Сейчас посмотрим.

С этими словами Вадим вынул из карманов свои награды. Приятели тут же расхватали по коробке и стали их быстро вскрывать.

— Медаль "За отвагу"! — восхитился Тимур, вытаскивая на свет медаль.

— Это фигня, — отмахнулся Алексей. — Вот ни много ни мало "Георгиевский Крест" пусть и четвертой степени!

— Это все полная мура по сравнению с этим, — заявил Юрий с гордостью, будто это его награда. — "Орден мужества".

Награды пошли гулять по рукам, каждый хотел посмотреть на реальные боевые награды, а не какую-то медальку "На и отвяжись". Только лишь сам Куликов смотрел на них без особого интереса. Железки они и есть железки, только разукрашенные. Ему они ничего не дают в плане свободы.

— Не жирновато ли так много и за один раз?

В голосе Бардова, наконец, прорезались нотки зависти.

— А уж если учесть наклонности награжденного к дезертирству…

Сказано это было с весельем, и вроде даже как предлагал посмеяться над этим обстоятельством, но чувствовалось, что Бардов считает, что это несправедливо. Но никто особо не обратил на это внимания.

— Это не за один раз, а за все проведенные Вадимом операции, — сказал Белый, вчитываясь в книжечки с описаниями деяний за которые награды были вручены.

— Можно подумать мы в них не участвовали?!

— Участвовали. Но разве кто-то из нас первым ворвался во вражеский дот во время штурма китайских укрепрубежей? Ходил добровольцем в разведотряде и вызвал огонь на себя…

— Но мы тоже хотели идти и даже вызвались… — возразил было, Юрий.

— Только Куликов сделал это первым, — отрезал Авдеев и со смехом добавил: – А кто первый встает… того и тапочки. А за то что только хотели ордена не дают…

— Или может кто-то из нас спас старшего сержанта Коржакова, вынеся его тяжелораненого из-под обстрела? — продолжил Белый. — Так что все честно.

— Это надо обмыть, — заявил Юрий, и на свет божий появилась бутылка водки.

Хотя может водкой, он хотел заглушить все еще бурлящее чувство несправедливости?

— У тебя водочный склад что ли под рукой укрытый плащом-невидимкой? — удивился Куликов неистощимым запасом спиртного Бардова.

— Что-то вроде того…

* * *

Все же эти железки дали своим владельцам небольшое преимущество. Всех награжденных отправили в увольнительную в город первой партией. Вот только увольнительная эта для Вадима была все равно что для мертвого припарки.

— Ты чего такой хмурый?! — удивился Бардов. — Развлекаться ведь идем! Или денег нет? Так если что, я одолжу.

— Спасибо, не нужно. Деньги у меня есть…

Солдатам, участвовавших в боевых операциях, несмотря на начавшийся в стране, в связи с войной финансовый бардак, выплатили все положенные оклады и боевые и даже премии.

"И даже больше чем ты можешь вообразить. Только вот купить на них ничего, а точнее никого нельзя…" – договорил Вадим мысленно.

— Тогда чего?!

— Да ничего. Куда идешь-то?

— По бабам, ясен пень!

— Ну да, мог бы и сам догадаться.

— Со мной?

— Почему бы и нет?

— Вот это дело! Повеселимся на славу!

Бардов привел Куликова в сауну с "дополнительным обслуживанием" и во время пути Вадим в очередной раз убедился, что сделать ноги ему не удастся, потому, как по дороге в бордель им трижды повстречался военный патруль, и каждый посчитал своим долгом проверить их документы. И проверяли бумажки со всевозможной дотошностью.

Поначалу Вадим даже подумал отказаться от похода в сауну и наведаться к прекрасной Елене по фамилии Акжал, к той самой что он спас от скорого на расправу нацика Юрия, поскольку она родом из Казахстана хоть и наполовину русская, но восточная кровь взяла свое. Но по короткому размышлению отказался от этой идеи.

"Ну кто я для нее такой? — самокритично подумал Куликов. — Ну подумаешь, заступился за девушку, тоже мне великий подвиг Геракла, достойный самых высоких наград… И потом, даже если мне будут хоть сколько-то рады, куда мы пойдем и где проведем время?"

Вадим в который раз осмотрелся по сторонам. Город, мягко говоря, не располагал к веселью. Он превратился в город-призрак с редкими жителями-привидениями. Большая часть горожан уже оставила его с недостойной поспешностью. Улицы завалены снегом и пусты. Некоторые горожане, осознав, что китайцы появятся не так скоро как их ожидали, вернулись, но только затем чтобы вывезти из своих (и не только своих) квартир, все ценное что можно еще вывезти, начиная от холодильников, кухонных плит и телевизоров, и заканчивая шторами с ночными светильниками.

"И потом, она, наверняка, сейчас в каком-нибудь госпитале, так как училась на доктора в медицинском. — Снова подумал он, находя очередную отговорку. — Вот и практикуется, ведь раненых после прошедших боев навалом…"

— Вот та сауна, в которой я был, когда меня поощрили за твою идею, что в городе и округе мужского населения китайского происхождения на порядок меньше женского.

Да, только бордели жили полной жизнью. Проститутки, вот самые бесстрашные граждане всех времен и народов. Ну и потом в подобных условиях можно зашибить отличную деньгу, что и подтвердило восклицание Бардова, услышавшего расценки на жриц любви, когда они спустились вниз:

— Сколько?! Да вы что, совсем офонарели?!! Да за такие деньги еще пару месяцев назад я мог с десятью развлекаться целую ночь!!!

— Так то пару месяцев назад, а то пару месяцев спустя, — с усталым видом отвечала сутенерша, видимо делала это она не раз и даже не два за вечер. — Война, инфляция, риск… Если не хотите пользоваться нашим заведением, то подыщите себе другое, более дешевое.

— И пойдем! И найдем!

— Ваше право. Хотя скажу вам по секрету, таковых вы не найдете. А если и найдете, то качество обслуживания там на порядок хуже, не говоря уже о том что можете что-нибудь подцепить нехорошее и излечение этого обойдется вам в десятки раз дороже. Как известно, скупой платит дважды.

Бардов сник. Идти куда-то к черту на рога по заснеженному городу, переваливаясь через многометровые сугробы, да по холоду, ему мягко говоря, не хотелось. К тому же эта тетка права. Вряд ли где они найдут более низкие расценки за оказание специфических услуг. А если и найдут, то действительно подцепят что-нибудь нехорошее.

— Послушай Димон, ну почему у нас в России все не как у людей, а? Ведь возросшая конкуренция должна наоборот сбить цены…

— У них цеховой сговор и конкуренция в таких случаях приказывает долго жить.

— Как ты сказал? Цеховой?! Точно, цех он и есть цех. Антимонопольной службы на вас нет! — дурашливо пожаловался Юрий, повернувшись к толстой тетке. — Ладно, черт с вами, зовите своих работниц сексуального цеха.

Выбрав по подружке, младшие сержанты пошли мыться, выпаривая кислую грязь последних недель заполненных тяжелым трудом и боями.

Естественно, что они не являлись здесь первыми посетителями, и зал для отдыха был порядком набит отдыхающими солдатами. Но не так чтобы сильно, цены все же реально кусались. Так что компания подобралась шумная с которой быстро летело время. Вадим за игрой старался их особо не обдирать, разве что тех, кто про свои боевые заслуги врал совсем уж откровенно выставляя себя супергероем что одним махом всех побивахом.

Выигрыш и приличные собственные сбережения нерастраченных зарплат и наградных все же позволил Вадиму вместе с нациком покайфовать в сауне гораздо дольше запланированного.

Под ночь, когда основной солдатский вал спал и отдыхающие покинули заведение в связи с удовлетворением естественных животных инстинктов, и в еще большей мере из-за того что закончились деньги Куликов и Бардов продолжали расслабляться потягивая пивко.

— Чего это ваши служащие на нас волками смотрят? — с удивлением спросил Вадим у своей подружки, когда официантка принесла заказанное пиво, но не улыбнулась, как предписано правилами обслуживания, ставя его на столик.

— Из-за того что вы долго не уходите.

— Вот те раз! Впервые вижу что не рады людям, которые оставляют в заведении немаленькие деньги, — изумился Бардов. — Да нас на руках должны носить, особенно если учесть что мы здесь последние клиенты.

— Да в том-то и дело что вот уже час как никого не впускают.

— Ясно, — кивнул Вадим, — а мы все не уходим. Ждете особенного гостя?

— Вроде того.

— Крышу?

— Вроде того, — замялась девица,

— Понятно.

— Наши или чурки? — поинтересовался Бардов.

— Наши…

Против того "наши" приходят на халяву оттянуться с девочками Бардов ничего не имел.

— Я отлить…

Слегка захмелевший, для него такие дозы пива что слону дробина, Юрий чуть шатнувшись направился к туалетам. А когда вернулся, поделился новостью:

— Они даже воду в бассейне для своих гостей сменили.

— Это хорошо, а то после такой кучи народа там не вода, а настоящая грязь плескалась, — кивнул Вадим. — Пойдемте девчонки, искупнемся.

— Может не стоит?

— Стоит.

— Да, у нас как раз стоит, — пошло скаламбурил Юрий и заржал.

Но тут им дорогу перегородили быки из охраны.

— Это не для вас, — сказал один из троицы. — И вообще, вам пора на выход с вещами.

— Это тебе на выход надо, лоб! — заорал Бардов. — А мы тут за свои деньги веселимся! Мы значит защищаем ваши паршивые шкуры, а вы нас еще и выгонять вздумали ради какой-то шишки, которая скорее всего бесплатно будет оттягиваться?! И вообще парни, какого хрена вы тут делаете? Почему не в армии, где все настоящие мужики с оружием в руках Родину защищают?!

— Успокойся Бард, — положил руку на плечо нацику Вадим. — Сейчас разрулим… Когда ваши гости прибывают?

— Скоро…

— Скоро это когда?

— Часа через два.

— Это целая куча времени. Давайте мы сейчас спокойно воспользуемся услугами за которые уже заплатили звонкой монетой и уйдем, тихо и мирно. А бассейн мы не замараем, чистые уже…

Главный из троицы после тяжелого раздумья неохотно кивнул.

— Хорошо… Но чтобы самое позднее через полтора часа вас тут не было.

— Не будет, — заверил быка уже Юрий. — Нашей ноги здесь вообще больше не будет. Ну а вы чего расселись, быстро в воду!

Жрицы любви с готовностью сбросив тонкие покрывала прошествовали к бассейну. Бардов подхватив их за талии, так что они дружно визгнули, с криком: "в атаку!" бросился вместе с ними в прохладную воду подняв большую волну выплеснувшуюся через края и еще больше брызг.

Куликов тоже спустился в бассейн, но осторожно. Прохладная вода сняла легкую головную боль, что иногда находила на него как эхо от контузий полученных еще в норах горных китайских укрепрубежей под Красноярском и даже придала бодрости и сил. Так что вскоре он выдернул из воды свою подружку и скрылся с ней в номере. В последний час расслабухи следовало оттянуться как можно сильнее.

— Эх-х, хорошо, — поделился своим впечатлением Бардов спустя определенное время, откупоривая очередную бутылку пива.

Вадим только кивнул. Ему на самом деле было не так уж и хорошо. Желание слинять превратилось в навязчивую мысль, и как любая нудная навязчивая мысль неосуществимая по своей сути точно вампир отнимала силы.

Глава 18

— Все парни, давайте, сматывайте удочки, — настойчиво потребовал вышибала.

— У нас еще полчаса, — отмахнулся Бардов, — так что иди, гуляй.

— Мы возместим вам это время, причем с добавкой. В накладе не останетесь.

— Мы не хотим! Мы лучше сами вам заплатим. Неизвестно когда в следующий раз вырваться удастся, да и удастся ли вообще.

— Все же вынужден вас попросить удалиться, иначе…

Что иначе будет, догадаться не составляло труда, судя по парочке таких же крепких парней материализовавшихся у него за спиной.

— А иначе что? Выгоните взашей! — начал раздражаться Юрий. — Защитников родины, тех кто ваши задницы защищает пока вы тут в б..дской сауне отсиживаетесь! Ну давай, попробуй!

— Тихо Бард, — попытался успокоить разъяренного товарища Вадим. — Нам не нужны проблемы… Пойдем уж отсюда.

Но Юрий его не слышал, не хотел слышать. Похоже, нацику срочно требовалось с кем-то подраться, пустить кровь, возможно даже в первую очередь самому себе, чтобы вместе с ней выплеснуть накопившееся напряжение, что не вышло во время основного "отходняка".

Главный вышибала посмотрел на своих помощников и сказал:

— Придется по-плохому. По-хорошему они не догоняют.

Втроем они двинулись на подвыпивших солдат. Проститутки тут же исчезли, будто их и не было.

— Ну, идите сюда, морды! Посмотрим, чего вы стоите, против русского десантника!

Главный вышибала сблизился с Юрием и попытался провести удар в голову, купившись на опьянение своего противника и решив что расправиться с ним не составит труда. Но он жестоко ошибся. Бардов перехватил его руку, провел болевой прием заставив вышибалу вскрикнув от боли встать на колени и потом коленом заехал ему в лицо, отправляя главного вышибалу в глубокий нокаут.

Увидев что случилось с их начальником остальные не пасовали и набросились на солдат предварительно вооружившись кастетами.

— Парни… — еще раз попытался уладить все миром Куликов, но сегодня был не его день, потому как его сегодня вообще никто не слушал.

Когда на тебя летит бугай и у него на руке кастет при даже несильном ударе способный слопать кость невольно приходится защищаться всеми доступными средствами.

Хмель улетучился куда-то в один миг и дальше Вадим действовал чисто автоматически применяя все приемы что он получил еще в детстве и те что его обучили уже в армии.

Уклонение от кастета, резкое сближение и удар рукой в горло, а потом головой в переносицу.

Бардов в этот момент провел страшный удар в челюсть. Послышался хруст и его противник упал в беспамятстве.

— То-то же, уроды. Накачали мышцу, а как ею пользоваться не знают.

— Зря…

— Что именно?

— В драку ввязались.

— Не бери в голову…

— Не получится…

В комнату заглянула одна из проституток, поглядела и видимо решив что все трое мертвы, громко завизжала. На ее крик прибежали еще быки, только теперь они были вооружены гораздо серьезнее: битами и ножами.

— Ну и хер, — отмахнулся Бардов. — И с этими разберемся.

Нацик допив в два глотка остатки пива в бутылке, разбил ее о край стола и в руке осталась "розочка".

"Вот же б…", — вяло подумал Вадим.

Сейчас о мире говорить глупо, потому он тоже разбил свою бутылку.

— Вот это дело, — одобрил Юрий и обратился к быкам поигрывая розочкой: – Ну че стоим, салабоны? Налетай! Получай по харе и в брюхо!

Но вышибалы налетать не спешили. По харе, а тем более розочкой в брюхо получить мало кто хотел, не смотря на двукратный численный перевес.

— А ну кончай кипеж! — раздался властный голос. — Че за дела? Почему бардак?!

Вышибалы посторонились, и вперед вышел мужик лет тридцати. Его окружили еще парней пять.

Похоже, гости появились несколько раньше чем их ждали и главный из них даже не погнушался снизойти до солдат, ведь ему наверняка сообщили о присутствии нежелательных посетителях.

Хозяин заведения, протиснувшись следом, стал что-то сбивчиво объяснять.

— Понятно… Ладно, убери своих молодцев, в том числе и тех, что на полу отдыхают. Ну и прибрали чтобы все. Ну а вы… так и быть, отдыхайте дальше, нас пара человек не стеснит, да братва?!

— Точно!

— Тем более такие крутые, — кивнул бригадир на начавших приходить в себя вышибал, что выносили из комнаты их товарищи.

* * *

— Классно вы этих лохов сделали, особенно если учесть что вы навеселе, — сказал Бурый, он же бригадир своей небольшой бригады.

Они быстро нашли общий язык, благо, что бóльшая часть бойцов банды развлекалась в других местах.

— Да мы бы и остальных уделали, если бы ты не вмешался, — хвастнул Юрий.

— Верю. Мне бы такие парни как вы не помешали.

— Это предложение?

— А если и так?

— Увы, служба, — вздохнул Бардов.

— Понимаю. А пошел бы если появись такая возможность?

— Может и пошел бы, — пожал плечами Юрий. — Почему бы нет?

— А ты? — спросил Бурый у Куликова.

— Не знаю. — Ответил Вадим, подумав однако, что вряд ли. Он сам по себе.

Тут до него дошло…

— А что, можно что-то сделать?

Бурый усмехнулся, поскольку заинтересованность в голосе прозвучала неприкрытая. Вадим сам это понял и несколько смутился.

— Всегда можно что-то сделать, только это долго и дорого.

— Зачем тогда тебе такой геморрой? — удивился Юрий.

— Людей не хватает. Так что невольно изыскиваем любые возможности пополнить свои ряды реальными пацанами.

— Понятно. Только куда так много людей-то?

— Это – немного. И потом, китайцы ушли, начался новый передел собственности. А в этом деле кто сильнее того и игрушка.

— Так чего тут делить-то? — удивился Вадим. — Китайцы скоро город возьмут, и все ваши дележи станут до одного места.

— Может придут, а может и не придут… Хотя надо признать что мы тоже не особо надеемся на Красноярск потому хотим перебираться дальше на запад. А там свои хозяева есть, так что без активной борьбы за место под Солнцем не обойтись.

— Вот оно что.

— Ну так что? — надавил Бурый. — Стараться мне ради вас?

— Старайся, — пьяно махнул рукой Юрий. — Извините, мне нужно отлучиться…

Бардов встал и направился в сторону туалета.

— А ради тебя?

Предложение подобного рода Куликова совершенно не грело. Ведь согласившись, он по сути попадет в кабалу, станет рядовым членом банды – пушечным мясом. Кроме того, это означало, что он просто из одной передряги попадет в другую и, еще неизвестно что опаснее. Бандитские войны тоже не сахар и убивают там достаточно часто, особенно в периоды передела собственности.

— У меня другое предложение.

— Какое? — удивился Бурый.

— Я сам хорошо заплачу, если вы мне поможете слинять отсюда как можно дальше. Желательно за бугор. Скажем, в Казахстан.

— Вот даже как?!

Вадим кивнул.

— Это будет тебе дорого стоить. Очень дорого особенно учитывая нынешние времена военного времени. Границы на замке. Всюду патрули. А уж если поймают…

— Потому и обращаюсь к вам чтобы не поймали. Что до границы, так она никогда не была хорошо обустроена, так что лазейки особенно в горах наверняка есть. А денег на возмещение расходов и вознаграждение всем заинтересованным сторонам у меня надеюсь, хватит.

— Откуда ж у тебя столько денег?

— Квартиру, что в наследство от бабушки осталась, незадолго до войны продал.

— Наследство значит, — усмехнулся Бурый.

— Именно так.

"Не рассказывать же о миллионе евро и о том как он мне достался. А вдруг это те, кому он предназначался? Да уж. Этот вариант тоже сбрасывать со счетов нельзя и нужно подстраховаться", — подумал Куликов.

— Допустим. Не жалко? Ведь примерно столько и придется потратить.

— Жалко, но, в конце концов, деньги ничто по сравнению с целостью собственной шкуры.

— Что верно, то верно, — согласился Бурый. — Деньги мертвецам не нужны. С собой в иной мир их не взять и воскресить не могут. Сколько у тебя всего? Я должен знать, кого привлекать к решению твоей проблемы, ведь все стоят по разному.

— Пятьдесят штук зелеными, — не моргнув глазом, ответил Вадим.

— Неплохо, — с легкой усмешкой кивнул Бурый, понимая что денег скорее всего несколько больше, но эта та сумма с которой он готов расстаться. В конце концов, может мертвым деньги и не нужны, а вот живым они очень даже необходимы, особенно за кордоном. — Думаю, я могу тебе в этом помочь. Пятидесяти тысяч на эту операцию хватит с лихвой.

— Замечательно. Когда вы сможете свести меня с нужными людьми?

— Я так понимаю, тебе все нужно было еще вчера? — улыбнулся Бурый.

— Естественно.

— Тогда в пределах двух недель. Нужно все подготовить, технику, припасы, ну и документы разумеется. Собственно на бумаги большая часть средств и уйдет. Они ведь нужны самые что ни на есть правдоподобные, с такой жесткостью проверок как сейчас не всякая липа прокатит.

— Это верно.

— Вас за это время никуда не забросят? А то получится что все подготовлено, а клиента нет.

— Не должны бы, — усмехнулся Куликов. — Нас еще не переформировали после Линии Бородино и не пополнили свежим пушечным мясом.

— Отлично. Тогда по рукам.

— По рукам.

Бурый налил еще коньяку и пошел далекий от дел разговор.

* * *

Вернувшись из суточного увольнения, большая часть которого прошла в сауне, чему Бардов был необыкновенно рад, ведь все оставшееся время они гуляли на халяву, за счет заведения, Куликов первым делом перевел половину оговоренной сумы в двадцать пять тысяч долларов на указанный Бурым счет. Вторую часть он переведет когда получит все необходимое для успешного бегства.

Да, деньги надо сказать немаленькие, особенно сейчас в условиях дикой инфляции и курс доллара растет с каждым днем, но Бурый прав: мертвым деньги совсем ни к чему, так что жадничать глупо, своя шкура всяко дороже стоит.

Солдаты тем временем жили своей жизнью определенной распорядком дня. Особого напряга не ощущалось, значит китайцам под Бородино действительно вломили по самое не могу и они до сих пор не могут оправиться, хотя точной информации на этот счет не было. Кто-то даже считал что китайцы и вовсе одумаются и вернутся восвояси.

— Им же ни за что не пройти! — настаивал на своем Тимур Авдеев. — Если мы и дальше будем мочить их в горах ядерными боеприпасами, то у них нет никаких шансов пробраться сквозь эти перевалы!

— Шансы всегда есть, — возражал Алексей Белый.

— Какие? Где?!

— Не знаю. Я не стратег и даже не тактик, но надо думать, что китайские генералы тоже не дураки. В конце концов, если они пойдут, по-настоящему широким фронтом используя каждую тропку, то на них никакого ядерного боеприпаса и химико-биологического оружия не напасешься. И мы не сможем на каждой горе укрепрайон возвести. С Линией Бородино, я считаю, нам просто повезло. Китайцы использовали фронтовую доктрину ведения боевых действий. Она показала свою несостоятельность и они вынуждены будут перейти к тактике действий малых подразделений.

— Да, мне тоже так кажется, — хмуро кивнул Бардов. — Думается, они постараются наводнить какую-то область своими малыми разведотрядами, дабы не дать нам расставить там ядерные мины и уже по этой подконтрольной территории в наступление пойдут основные войска.

— Верно, скорее всего, так и будет, — согласился Алексей Белый.

— Можно подумать мы будем сидеть, сложа руки, и дадим взять им под контроль какую-то территорию?! — горячился Тимур.

— Конечно не будем, — соглашался Алексей. — Но на стороне китайцев численность. Медленно, но верно, но они нас выдавят. В конце концов даже спартанцев персы завалили числом.

— Да, — снова кивнул Юрий. — Думаю китайцы ждут весны, когда землю укроет зелень и найти кого бы то ни было под этим покрывалом листвы станет невозможно. А сейчас все на виду, что наши, что китайцы…

В свободное время подобные диспуты случались почти каждый день, почти в каждой палатке.

Иногда случались приятные сбои в распорядке дня. Вот как сейчас чтобы поддержать боевой дух защитников отечества на берега Енисея, где сосредоточена основная масса войск, приехало множество музыкальных групп всех направлений, начиная от народных танцевальных и хоровых ансамблей и заканчивая рок-группами.

На больших экранах передвижных кинотеатров крутили фильмы на военную тематику вплоть до забытых черно-белых картин вроде "Два товарища", "Двадцать дней без войны" и раскрашенных "В бой идут одни старики" и многих других. Командование считало, что этим они воспитают и усилят в солдатах самоотверженность, готовность к самопожертвованию и прочее в том же духе.

Неизвестно как на счет остальных, но на Вадима эта воспитательная работа не действовала. Он все ждал сигнала от Бурого, что все готово и можно рвать когти.

На экране шел очередной киношедевр под названием "Освобождение". Масштабная картина с тучей ползающих туда-сюда танков, часть из них уже горит, с летающими на малой высоте самолетами, взрывами. Солдаты бросаются в лобовую атаку на немецкие пулеметы…

"Да, солдатиков тогда совсем не жалели", — подумал Куликов.

Бойцы смотрели во все глаза, не понимая даже, что если в действительности дойдет до такого же маразма лобового столкновения танков и самолетов, то у них нет ни единого шанса. Китайцы утопят их в своей массе.

После киносеанса солдаты как правило находились в приподнятом настроении, что-то живо обсуждали, чего не сказать о Куликове.

— Товарищ младший сержант… — окликнул его дежурный у палатки.

— Что?

— Вас товарищ капитан вызывает.

— Да? — удивился Вадим. — Зачем?

— Не знаю, товарищ младший сержант.

— Ну ладно…

— Что от тебя капитану надо? — тут же подозрительно спросил Бардов.

Они ни разу не вспоминали о встрече с Бурым и состоявшемся в сауне разговоре, но Юрий как видно опасался чего-то нехорошего. Возможного внимания особистов из-за того что ими интересуются с гражданки какие-то темные типы.

"Вот кстати интересно, удалось Бурому что-то в отношении нацика или нет?" – невольно подумал Вадим.

— Да без понятия. Сейчас пойду, узнаю.

Приведя себя в порядок, Куликов направился к штабной палатке. Подходя к палатке, он увидел, как из нее выскочил радостный солдат.

"Чего это он? — удивился Вадим. — Посылку что ли получил? Так чего через капитана передают? Ну а мне посылок ждать не от кого…"

Еще раз поправив шапку, Вадим вошел в палатку.

— Товарищ капитан, младший сержант Куликов по вашему приказанию прибыл.

— Вижу что прибыл. Проходи, герой… Минутку…

Капитан стал рыться в развалах различной документации,, наконец, он нашел нужную бумажку и произнес:

— Ну что, товарищ младший сержант, орденоносец и просто герой, поздравляю вас.

Куликов недоуменно поднял бровь.

— С чем?..

— Командование решило дополнительно поощрить вас за ваши подвиги в дополнение к наградам десятисуточным отпуском, чтобы вы смогли съездить на родину.

У Куликова от такой новости натурально отвисла челюсть. Он просто не мог поверить услышанному. Ему дают отпуск, на целых десять дней. Целых десять дней его никто не будет искать!!!

— Может, вы желаете отказаться?

— Никак нет! Служу России!

— Вольно. В какой город вы поедете? — спросил капитан, взяв в руки ручку, чтобы заполнить сопроводительные и проездные документы.

Самые настоящие документы, а не какую-нибудь липу что ему сейчас готовят!

Тут Вадим еще больше удивился, подумав: "Они что, совсем чокнулись? Или документы все напрочь растеряли? Я же из Красноярска. Как раз под ним и сидим… На кой мне этот проездной?"

— Э-э…

Но не указывать же им на ошибку?

"Хотя тут возможно все дело даже не в ошибке как таковой, а в утере части информации вследствие хакерской атаки китайских спецслужб, — подумал он. — А с личными делами каждого бойца, ведь их сотни если не тысячи разбираться некогда, вот и действуют по единой схеме, готовя всем проездные документы"

Так что нужно брать, пока дают!

Куликов лихорадочно соображал, куда ему поехать, просеивая десятки вариантов. А с географией у него было все в полном порядке.

Ну, конечно, же на юг! Но и город находящийся слишком близко от границы тоже называть не стоит. Подозрительно. Тогда что?

Новосибирск? Далековато…

Барнаул? Бийск? Последний слишком близко…

Новокузнецк? Да! Именно Новокузнецк! Он как раз в горах уже, сразу же начинаются тропы по которым его и выведут куда надо.

— Ну так что, товарищ младший сержант? — поторопил ротный.

— Новокузнецк, товарищ капитан.

— Новокузнецк?

— Так точно.

— Ну, Новокузнецк так Новокузнецк…

Капитан вписал название города в соответствующие документы и протянул их Куликову. Тот едва сдержался чтобы не выхватить их.

— Всего хорошего, товарищ младший сержант.

— Благодарю, товарищ капитан!

— Не забывайте, у вас всего десять суток.

— Не забуду, товарищ капитан!

— Тогда до свидания, товарищ младший сержант.

— До свидания, товарищ капитан.

"А еще лучше: прощайте! Навсегда!!!" – воскликнул мысленно Вадим и отдав честь, едва сдерживаясь чтобы не побежать, вышел от капитана в палатку которого уже шел очередной счастливчик, будущий отпускник.

"Все-таки эти железки чего-то да стоят", — подумал Куликов о наградах.

— Ну, чего этому капитану от тебя надо было? — спросил Бардов.

— Ничего. Он мне отпуск дал, — сдерживая радость, сказал Вадим и стал собирать нехитрые пожитки в вещмешок.

— Да ну?!

Куликов в подтверждение показал документы.

— Вот это подфартило! — с завистью воскликнул Авдеев, просмотрев бумаги.

— Что верно, то верно, — согласился Белый и тяжело вздохнул.

Всем хотелось в отпуск.

— Сыграем на дорожку? — предложил Бардов, доставая карты.

— Держите! — за так отдал пачку сигарет Куликов.

Сейчас он, вряд ли смог бы играть достаточно трезво и хладнокровно. Ведь то о чем он так долго мечтал, наконец-то случилось – он свободен. Его аж колотило от радости.

Свободен!!!

* * *

— Вот оно как бывает! — засмеялся Бурый, когда узнал что фальшивые проездные документы подготовленные Куликову не нужны, есть настоящие.

Это уже реальная броня. А сколько это нервных клеток сбережет, ведь не придется напрягаться при каждой проверке, опасаясь что обман вот-вот раскроется.

Куликов встретился с Бурым во все той же сауне, где они встретились в прошлый раз. Совмещали так сказать приятное с полезным.

Бурый не обманул, и все уже было подготовлено к его побегу из страны.

— Что ж, тем лучше. Судьба поворачивается лицом и даже широко тебе улыбается, когда от нее этого совсем не ждут. Впрочем, как я сам мог много раз убедиться на личном опыте, так оно обычно и случается.

— Что верно, то верно.

— Хотя пункт отправления ты выбрал далековато. Понимаю, понимаю, не до жиру. Я так и быть все устрою. Контакты с соседями у нас есть и хорошие. К тому моменту, когда приедешь в Новокузнецк, тебя там будет ждать местная братва. Но сам понимаешь, им придется заплатить отдельно.

— Понимаю, — кивнул Куликов. — Пяти тысяч им хватит?

— С лихвой. Так вот они тебя проводят до моего пункта отправления под Рубцовском, что на самой границе Алтайского края и Казахстана. Вот тут… — ткнул авторитет пальцем в карту. — Так что беру свои слова обратно, с Новокузнецком ты выбрал хорошее стартовое место, не идеальное, но хорошее, особенно если учесть что ты не знал о исходном пункте отправления.

Вадим посмотрел на карту и полностью с этим согласился. Всего триста километров по горам до границы этого самого Рубцовска, это если двигаться по прямой, по воздуху, что в условиях гор невозможно, а значит расстояние это смело можно умножать на два, а то и на три.

Конечно само по себе расстояние немаленькое, по горам, да еще по заснеженным, но могло быть и еще хуже если бы пришлось срываться по фальшивым документам, когда тебя объявили в розыск как дезертира со всеми вытекающими ориентировками на всех постах. А уж если бы и документы где-то спалились, то и вовсе пиши, пропало. Выследят, поймают и по этапу отправят.

— Меня только одно смущает, — пожевав губами произнес Куликов.

— Что именно?

— Место перехода границы.

— И что тебя в нем смущает?

— То что близко китайская граница. Доплюнуть можно. Тут, по сути, пятачок, где происходит слияние российской, казахстанской и китайской границ. Это же сколько тут военных натыкано должно быть, не говоря уже о разведке!

— Это да, — согласился Бурый, — неприятное соседство, но не смертельное. В конце концов, это единственный горный участок границы и именно он, как ни парадоксально звучит, сейчас хуже всего охраняется и вообще контролируется. Все внимание пограничников, военных и разведки сейчас наверняка сосредоточено на китайском участке. Согласен?

Вадим кивнул.

— Остальная линия границы с Казахстаном как ты можешь видеть, проходит по равнинной территории, степи, там все видно на многие километры вокруг. В горах совсем другое дело, под носом у патруля можно пройти, они тебя не заметят. Опять же не забывай, в горах сейчас много снега. Перевалы закрыты, кроме небольшого количества тропок по которым тебе и придется идти, так что большого количества военных о которых ты говорил бояться особо не приходится.

— С проводником надеюсь, пойду?

— А то как же! Один ты там далеко не уйдешь… как раз на военных с погранцами выйдешь или еще чего хуже, навернешься с крутой тропинки и в пропасть вниз головой.

— Перспективы малоприятные.

— Так вот, пойдешь через вот этот участок. Как мне сказали, далее тебя поведут по самым верхушкам в сторону бывшего Лениногорска. Придется тебе обойти озеро Зайсан по восточному берегу. На севере и западе сам видишь, сколько селений…

Куликов кивнул. Городков и поселков действительно пруд пруди, а на люди ему и в Казахстане не стоит попадаться. Все-таки Казахстан партнер России по ОДКБ, а значит, поймав дезертира российской армии с удовольствием, без промедления передадут соответствующим структурам для депортации на родину.

— Пройдешь по восточному побережью, выйдешь к югу и тут тебе все дороги открыты. Но я так понимаю Казахстан не самоцель?

— Естественно.

— Как дальше-то будешь?

— Осмотрюсь на месте и что-нибудь придумаю. Планы планами, а жизнь нередко подбрасывает сюрпризы, которые все тщательно разработанные планы отправляет на свалку. Так что с планированием особо напрягаться не стоит.

— Верно. И я не сомневаюсь, что тебе удастся прорваться, ты парень шустрый. Ладно, так и быть, — хлопнул ладонью по столику авторитет. — Ты, видать, реальный пацан, все-таки награды эти ты реально заработал своей шкурой под вражескими пулями, не украл, не выиграл, иначе бы и увольнение не дали бы. Так вот, я тебе дам координаты казахстанской братвы, и они тебе помогут свалить куда-нибудь дальше. Не бесплатно, конечно, помогут, но деньги у тебя есть, я знаю, — усмехнулся Бурый. — Да и вряд ли они возьмут так уж дорого как мы. Все-таки там ситуация поспокойнее. Китайцам Казахстан и даром не нужен. У них своих пустынь до фига, зачем им еще одна? Морока только.

— Благодарю. Это действительно ценно, — признал Куликов.

Сойтись с нужными людьми на чужой земле, имея хоть какие-то рекомендации всегда проще, чем наводить мосты по собственному почину. В последнем случае один неверный шаг может стоить жизни. А ну как примут за подсадную утку?

— Ну, вроде все. С деталями своего путешествия ознакомишься уже на месте. А теперь веселись!

— Непременно!

Бурый несколько раз хлопнул в ладоши и в комнате на выбор выстроились жрицы любви. Выбрав себе одну, Вадим заперся с ней в приват-комнате. Оттянуться действительно стоило на полную катушку, потому как в ближайшее время ему вряд ли удастся хоть как-то расслабиться. Прогулки по горам занятие не из легких…

Глава 19

Железнодорожный вокзал был забит народом, в основном военными, продолжающими прибывать из западных областей страны. В основном это были пехотинцы: резервисты и призванные по мобилизации. Но вот прошла рота морской пехоты, а там затерялась группа спецназа в краповых беретах.

Из тех, кто уезжал из города также большинство являлись военными, но уже успевшими хватить лиха, о чем свидетельствовали их тяжелые ранения. Безрукие, безногие, с тяжелыми пулевыми ранениями груди и живота, обожженные, ослепшие… В больничных серых пижамах, бледные, с темными кругами под глазами, вялые, они лежали на носилках, укрытые синими солдатскими одеялами, отчего их болезненный вид только усиливался. Командование постаралось, чтобы прибывающие и отбывающие между собой не пересекались. Оно и понятно, созерцание тяжелораненых бойцов вряд ли способно воодушевить на подвиги.

Были такие же отпускники, как и Вадим Куликов. Они как-то само собой собрались вместе и поглядывая на своих боевых товарищей которым в боях повезло не так как им, много курили, отчего Вадиму пришлось отстраниться, уж очень густой получался дым. Древний паровоз бы позавидовал.

— Рефрижераторы… — произнес кто-то глухо и смачно сплюнул.

На запад по самому дальнему пути уходил очередной состав вагонов-холодильников.

Многие невольно поежились. Лучше уж быть тяжело раненым и лежать на носилках с самым бледным видом чем являться пассажирами этого зловещего состава по аналогии с "Черным тюльпаном" прозванным "Черным удавом", уж очень длинные эти поезда.

— Второй состав за сегодня…

— Видать решил всех скопом вывезти.

— Или просто только-только рефрижераторные составы подогнали.

— Кстати, зачем обязательно в холодильниках?

— Значит так положено…

— Я к тому что можно и так. Морозняк стоит, не меньше пятнадцати градусов…

— Положено значит положено. И потом, дальше на западе уже не так холодно как здесь. Днем бывает до плюс пяти доходит, а про южные регионы я и вовсе молчу. Пальмы растут.

— Ну да, верно…

Также с берегов Енисея спешили убраться оставшиеся и задержавшиеся жители города и его окрестностей. Они, как правило дожидаясь своего поезда, сидели на огромных баулах, коробках, узлах в коих умещалось все то ценное, что они могли забрать с собой.

По перрону то и дело проходил патруль и проверял документы у новичков-отпускников. Впрочем, иногда лейтенант ошибался, всех ведь проверенных не упомнишь, и проверял документы у одного и того же человека дважды, а то и трижды. Кто-то по этому поводу возмущался, а кто-то как Куликов отдавал их на повторную проверку безропотно. В конце концов, чего бузить-то?

Наконец подали состав и отпускники сразу стали спешно грузиться в вагоны, будто опасаясь, что поезд простоит не целый час, а то и все два, ведь погрузка лежачих раненых коих большинство дело небыстрое, а всего минуту и уйдет без них если они не успеют в него заскочить.

По соседству орали гражданские, забрасывая свои тюки в открытые окна, кто-то с кем-то ругался, споря за место. Толкучка там стояла просто невообразимая, доходило до драк, но их пресекал патруль.

Но вот поезд тронулся и все отпускники почувствовали себя по-настоящему расслабленными. Чего уж греха таить, но каждый из них опасался, что китайцы как назло что-нибудь учудят именно в эту минуту и поступит приказ всем отпускникам вернуться в свои подразделения. Но к счастью китайцы пока и не думали чудить.

— Сыграем? — предложил сосед из пехотинцев напротив Вадима, перетасовывая карты.

"Еще один", — устало подумал Куликов.

— Меня Серегой зовут.

— Вадим…

— Ну так что, как насчет картишек.

— Давай. Только играем не просто так, а на услугу официанта.

— Хм-м… А давай! — махнул рукой Серега и стал сдавать измятые карты в том числе еще двум присоединившимся к ним игрокам. — Я думал отпуска дали только орденоносцам… — кивнул он на пустую грудь Вадима.

Когда все сняли бушлаты, выяснилось что каждый красовался пред другими со своей наградой: орденом или медалью высокого достоинства.

Вот и у Сереги на груди болтается какая-то медаль.

— Так и есть, просто я не посчитал нужным их одевать.

— Скромный?! — хмыкнул сосед Вадима.

— Типа того.

— Эх, поскорее бы домой, — вздохнул сосед Сереги.

— С женой покувыркаться не терпится?!

— И это тоже…

Поезд тем временем набирал ход и как-то разом выскочил на заснеженные равнины. В сумерках быстро опустившегося вечера темными пятнами пролетали оставленные жителями деревушки и поселки. Лишь в редких окнах еще горел свет, но это остались старики, считавшие, что им бояться нечего. Что с них взять? Жизни?..

Глядя на открывающиеся уже непривычные для взгляда привыкшего к горам и лесам, открытые пространства Куликов в полной мере теперь осознавал что полковник Гороховский прав, говоря что китайцев нужно сдержать на восточном берегу Енисея, в горных перевалах, хребтах и кряжах. Там где их легко сдержать малыми силами, потому как стоит только врагу пересечь великую сибирскую реку и все, китайские армии расползутся как тараканы по равнинам Западной Сибири и остановить их не получится никакими силами и средствами, даже атомными бомбардировками. Бомб просто не хватит накрыть такие территории.

Игра тем временем шла своим чередом, и вскоре Серега стал бегать за чаем для своих попутчиков.

— Тоже домой? — спросил Вадима его сосед по имени Трофим.

Куликов, детдомовец, только кивнул, подумав в ироничном ключе: "Мой дом, вся Россия… Я везде дома".

Сердце от этой мысли, несмотря на ее саркастичность, неприятно кольнуло.

"Заткнись…"

Наступило время ужина и солдаты стали распаковывать свои сухпайки дополняя их неуставными бутылками с горячительным содержимым. Сопровождающие офицеры об этом дополнении прекрасно знали, потому как сами не без греха, и в целом не препятствовали, понимая, что это просто глупо, только предупредили:

— Знайте меру. Тех кто выйдет за рамки и начнет как-то куролесить, не взирая ни на какие заслуги будет взят под стражу, ссажен на ближайшей станции и возвращен в часть. Всем все ясно?

— Так точно!

Угроза столь сурового наказания, как лишение увольнения, действовала лучше каких бы то ни было приказов и наставлений, так что инцидентов в вагонах отпускников не было. А если где-то что-то и назревало, то все еще в самом начале гасили сами солдаты, просто связывая буяна и заталкивая его на верхнюю полку, укрывая бушлатами от глаз офицеров для его же блага.

* * *

Новокузнецк. Здесь, на перронах железнодорожного вокзала царила та же суматоха – люди брали поезда на абордаж. Они стремились уехать как можно быстрее и как можно дальше на запад, не важно куда, лишь бы в западном направлении. Шум, гвалт, мат… все это было знакомо Вадиму по прошлым станциям, на которых повторялась одна и та же картина тотального бегства. Только на этот раз Куликову пришлось пробиваться сквозь эту людскую толпу, груженую баулами, рюкзаками и тюками из мешков.

Кое-как выбравшись из этого столпотворения, к счастью без потерь, даже пуговицы на бушлате все на месте остались, только лишь ноги отдавлены, не выдержали даже крепкие шнурованные ботинки.

— Блин, чуть в ласты мне их не превратили… А уж как запоганили.

Выйдя на свободное пространство, Вадим осмотрелся и сразу же усмехнулся. Его и вправду уже встречали, как и обещал Бурый. Двое крепких парней, лениво покуривали сигаретки, просеивая глазами толпу, останавливая взоры на военных. В руках один из них держал обыкновенный кусок картона с его подставным именем: "Аркадий Терсков". Свое настоящее имя Вадим все же поостерегся называть.

— Привет.

— Аркадий Терсков от Бурого? — спросил бык.

— Он самый.

— Идем за нами. Мы от Татарина. Я – Жетон, а это Шорох.

— Чего как утка перекатываешься? — спросил Шорох державший картонку и выбросивший ее в переполненную мусором урну. — Ранен?

— Если бы, — усмехнулся Вадим. — Ноги все отдавили.

— А-а! — усмехнулся Шорох, оглянувшись на толпу. — Понятно.

Встречающие отвели его к машине на автостоянке, водитель тут же запустил двигатель и они поехали в город.

— Тоже беспорядки были? — кивнул Куликов на местами обгоревшие первые этажи зданий, где располагались магазинчики.

— Да, как и везде, — кивнул Шорох и широко улыбнулся. — Китаез мочили.

— Много поубивали?

— Да не особо. Менты помешали. Тогда думали что все еще, быть может, рассосется. Ан нет… Ну а вы как, много их накрошили?

— Порядочно.

— Что ж вы тогда с Линии Бородино ушли? Мочили бы их и дальше!

— Бери автомат и иди мочить дальше, — неожиданно для самого себя резко ответил Куликов. И не удержавшись, в пылу плохо контролируемой ярости, добавил: – А то легко говорить, что да как делать сидя на печи.

— Ну, извини братан, если что не так… — стушевался Шорох.

"Совсем нервы ни к черту стали, — пожурил себя Вадим. — Еще немного и с кулаками бросаться начну на таких вот тыловых крыс сидящих как у Христа за пазухой и с видом знатоков размышляющих о том как надо воевать. Хотя, ведь если подумать, то я ничем не лучше их… тоже хочу сидеть вот так же в безопасности, тепле и сытом уюте. Так что в любом случае нужно быть сдержаннее".

Куликова, после его вспышки гнева, в полном молчании отвезли прямо к местному крестному отцу по прозвищу Татарин. Действительно татарину по национальности с ярко выраженными национальными чертами, отчего и получил соответствующую кликуху в своей среде.

— Все готово, — сходу заявил он, только увидев Вадима. — Как только переведешь бабки, сразу можешь отправляться на все четыре стороны.

Вот и все, ни здрасте вам, и до свидания. Ну и ладно, не очень-то и нужно.

— Повезем тебя мы, — сказал Жетон, выходя от Татарина.

— Когда?

— Когда захочешь, естественно после оплаты.

— Тогда давай к банку. Я прямо сейчас переведу деньги.

Жетон усмехнулся.

— Хорошо. Завтра с утра выезжаем.

— Понятно, — в свою очередь усмехнулся Вадим. — Принцип: вечером деньги – утром стулья…

— Вроде того. Ну и на ночь глядя мотаться по горам не стоит в любом случае. Ночью бывает вертолеты кружат, самолеты летают, так что огоньки наших фар станут хорошей наводкой.

— Стреляют?

— Нет, но группу захвата выслать могут, посмотреть кто да что. Нам это надо?

— Нет.

— Вот и я также думаю. Так что мы тебя отвезем на хату. Перекантуешься ночь и утром поедем.

— Вот так вот возьмем и поедем? — удивился Куликов.

Жетон понял его сомнения и пояснил:

— Нет конечно. Стационарные посты ментов мы давно хорошо знаем и легко объедем, пути разведаны, дело привычное. Кроме того впереди нас будет ехать дозорная машина. Разведчик в ней будут сообщать нам о временных и передвижных постах расставленных специально для таких как ты.

Куликов поморщился. Обвинение в дезертирстве, да еще от таких как эти быков отчего-то начинало его понемногу задевать, но на этот раз он сдержался, даже не поморщился.

— Как только они засекут ментов, сразу же сообщат нам по рации и мы юркнем на ближайшую проселочную дорогу. А если таковых не сыщется, то прямо по горам, да через лес ломанемся. Машина для этого у нас подходящая. Объедем пост и снова на дорогу выйдем и поедем дальше как люди до нового препятствия.

— Понятно. Одно только неясно, как же ваш разведчик все эти посты будет проезжать? Или он просто непризывной уже?

— По возрасту вполне мог бы загреметь, но с ним все проще, он одноглазый. И кличка у него соответствующая – Циклоп. Правый глаз ему на зоне во время драки выбили, так что какой из него теперь стрелок?

— Вон оно как…

Водитель остановился возле банка и Куликов перечислил соответствующую сумму на счет, что назвал ему Жетон.

— Отлично, — кивнул он, когда операция по переводу средств была завершена. — А теперь на хату. Отдыхать.

* * *

Ночью они действительно отдыхали – дрыхли без задних ног. Не бухали и без девочек. В предстоящей дороге всем требовались силы, а ни первое, ни второе их не прибавляли, только сон.

Из Новокузнецка выехали через дачный массив примыкающий непосредственно к городу, потом по лесным дорожкам помотались с час и только после этого выехали на дорогу.

Разведчик по кличке Циклоп катил в нескольких километрах впереди, выходя на связь каждые десять минут или по мере необходимости и тогда белая "нива" с очень высокой посадкой, в которой ехал Вадим под охраной Жетона и Шороха сходила с шоссе. Иногда приходилось возвращаться и выезжать на лесную дорогу, но чаще просто съезжали в кювет и петляли между деревьев, делая дугу относительно полицейского поста.

На полпути до цели путешествия машина ехала только по горным дорогам и затянулось это на целых три дня. Снегу в горах было много и какой бы ни была "прокачанной" "нива" с увеличенной мощностью движка, но время от времени и она застревала в сугробах, так что всем приходилось браться за лопаты и разгребать заносы и завалы регулярно возникавших на пути.

Намахавшись шанцевым инструментом днем, ночью все спали в машине, не обращая внимания на явное неудобство, ведь машина тесная, внедорожник, и не располагала к комфорту, даже наподобие того что мог дать даже самый паршивенький семейный седан. Но седану на таких тропах вообще делать нечего, вообще на руках пришлось бы нести.

К исходу третьего дня они, наконец, добрались до Рубцовска, остановившись в пригородном доме, чтобы не маячить перед копами. Встречающая сторона растопила баню и Вадим с удовольствием помылся и отогрелся.

— Ну вот и все, мы свое дело сделали.

— Да. Как вы потом назад-то? По той же дороге? — поинтересовался Куликов.

— По ней, — кивнул Шорох. — Нам ведь тоже перед копами светиться нельзя, если не хотим загреметь как ты!

— Но это что, — махнул рукой Жетон. — У нас-то дорога расчищена не без твоего участия, все легче будет даже если снег пойдет, а вот тебе придется еще поработать.

— Так мы через границу на машине что ли попрем? — удивился Вадим.

— Нет конечно! — хохотнул некто Маркер из группы встречающих. — На лошадях.

— На лошадях?!

— Ну да. Не пешком же… Кстати, какие у тебя отношения с лошадьми?

— Никаких. Я их вживую видел разве что в парке отдыха и то пони, на которых детей катали.

— Ну, там нет ничего сложного, — заверил Куликова Маркер. — Основные принципы управления надеюсь знаешь?

Вадим кивнул.

— Чтобы поехать, нужно чуть двинуть пятками по бокам и сказать "но", а чтобы остановиться, натянуть поводья на себя и произнести "тпру".

— Верно. Освоишься. Да и лошади этих контрабандистов не такие уж и большие, одно слово – степные. Чуть больше ранее видимых тобой пони, но меньше нормальных лошадей, так что бояться не стоит. Они ведь животные травоядные.

— Да я не боюсь…

— И правильно. Там тебе будет что бояться помимо лошади.

— В смысле?

— Будешь бояться сверзиться с седла прямиком в пропасть!

Братва от души рассмеялась, Вадим лишь выдавил вымученную улыбку.

— Так что доверься лошади. Она лучше знает, куда и как ей идти по тамошним кручам. Да и выносливые они будь здоров.

— Учту.

— А теперь, за удачу, — провозгласил тост Маркер и поднял очередную стопку водки. — Она нам всем так или иначе понадобится.

— Слушай Аркадий, — произнес Шорох, вопреки своей кличке шумно втянув воздух, занюхав водку коркой черного хлеба.

— Чего?

— Ты ведь за кордон намылился, верно?

— Ясен пень…

— Ну я в смысле совсем… — Шорох широком махнул рукой в неопределенную сторону. — В Европу или еще куда… В конце концов, ну какой Казахстан кордон? Смех один…

— Допустим…

— Я чего хочу-то… тебе ведь там в Европах да Америках твои награды все равно как банные листы для одного места… железки железками, так вот, продай их нам, а?

— Зачем?

— Как "зачем"? Мы "липу" на себя сделаем, а тебе наверняка деньги нужны. Они ведь как известно никогда лишними не бывают, их всегда мало… А заплатим мы дорого…

— Сколько?

— По штуке за цацку.

— Три тысячи? Да ну на фиг…

— По две… черт с тобой, по три штуки! Три штуки за висюльку!

— Уже лучше, — кивнул Вадим после короткой паузы, во время которой он изображал, будто раздумывает над предложением. — Но нет.

— Че так? — недовольно нахмурился Шорох.

— Жизнь она штука сложная, всяко повернутся, может и передом и… крупом. Так что пусть мои висюльки останутся при мне.

— Жаль…

Вадим мысленно злорадно усмехнулся.

"Нет уж, что мое, то мое, — подумал он. — Я их заработал честно, чтобы вот так продавать кому-то, кто потом, фазаном выпятив грудь, будет носить их, будто сам заслужил".

Куликов даже удивился этой своей мысли. Ведь еще совсем недавно эти жестянки, что ему вручил генерал в торжественной обстановке перед строем, были для него просто разукрашенным железом на разноцветных подвесках и "болтах" и не более того, не имевших вообще никакой ценности. И вот когда за это "барахло" ему предложили неплохую кучу бабла, его вдруг взяла злость, так что захотелось дать этой "морде" в морду. С чего бы и к чему бы это?

"Это просто зависть, — подумал он, немного остыв. — Я просто завидую им, и с радостью поменялся бы с ними местами. Ведь им не пришлось пройти через то, через что пришлось пройти мне. Не пришлось стоять на краю пропасти, на волосок от смерти…"

— За победу! — произнес кто-то очередной тост.

И снова Вадим удивился себе, на этот раз своей железной выдержке. Ни один мускул не дернулся на его лице, он даже вместе со всеми поднял стакан, хотя еще мгновение назад ему дико хотелось вскочить и затолкать этому пьяному "патриоту" его же стакан водки прямо в глотку, а потом забить его туда как можно глубже размашистыми ударами кулака.

* * *

На следующий день из Рубцовска люди Маркера отвезли Вадима к безымянной деревушке у самой границе состоящей из двух десятков обветшалых деревянных домов. Судя по всему раньше домов в деревне было больше, но по мере убывания населения, освобождавшиеся дома разбирались на дрова.

Люди здесь жили явно не своим трудом, хотя, конечно, смотря, что иметь под "своим трудом". Они не сеяли и не пахали, потому как, огородики были маленькие и большей частью заброшенные если судить по стеблям высокой засохшей травы что густо торчали из снега.

Но были в деревне и дома поцелее и богаче оснащенные даже внешне. Над некоторыми крутились ветряки, обеспечивая хозяев дармовой энергией, в дополнение к той, что поставлялась по проводам откуда-то издалека, но с частыми отключениями из-за поломок, обрывов или обрезов охотниками за цветным металлом готовых спилить, обрезать и украсть все что угодно и сдать ради паленой бутылки водки.

К одному из таких богатеньких домов с хорошим задним двором Куликова и отвезли. Внутреннее оснащение дома бытовой техникой говорило само за себя, это дом успешного контрабандиста.

Так и оказалось.

— Это тебя значит надо переправить? — протянул руку для приветствия невысокий мужик лет пятидесяти, а уж кто он по национальности: алтаец или казах тут сам черт ногу сломит. Да и есть ли разница по большому счету?

— Меня.

— Байган, — представился контрабандист.

— Аркадий.

— Да, я знаю. Проходи.

Вадим прошел в дом и присел на указанный хозяином стул за столом.

— Вы меня поведете?

— Нет, стар я стал для таких дел, — отрицательно качнул головой Байган, — по крайней мере для зимних переходов. Летом еще куда ни шло, свожу пару простеньких караванов, чтоб тряхнуть стариной… А зимой силы нужны, выносливость, острота взгляда особая… Тебя поведет мой сын. Чарыш, — позвал наследника своего непростого бизнеса Байган.

Из соседней комнаты тут же вышел парень лет двадцати.

"Скорее уж внук, а то и вовсе племянник, — отчего-то подумал Куликов. — Ну да черт с ними, у них свои секреты, что в общем-то понятно".

— Когда пойдем? — спросил Вадим.

— Завтра с утра выедем, чтобы уже к вечеру, за пару часов до наступления темноты, как сейчас примерно, — кивнул в окно Чарыш, — выйти к месту непосредственного перехода. Ночью перейдем границу, а послезавтра утром, будем уже на другой стороне.

— Хорошо.

— А пока надо подготовиться к переходу, — снова взял слово Байган. — Одежду подобрать надо, к лошади привыкнуть, да и лошади тоже не мешает к тебе привыкнуть. Оружие…

— Проблемы?

— Всякое может статься, — уклончиво ответил старый контрабандист. — Раз на раз не приходится, особенно сейчас когда китайцы лезут, можем и с поганцами столкнуться… они ведь сейчас тоже как на иголках. Я так понимаю тебе с ними общаться не очень хочется?

— Не очень.

— Ну вот, так что придется взять достойный аргумент против подобного общения.

Подготовкой занялись сразу же. Из одежды дали только теплые ватные штаны и сапоги с толстой войлочной стелькой. Все