КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 376499 томов
Объем библиотеки - 460 Гб.
Всего авторов - 160508
Пользователей - 84664

Впечатления

PhilippS про Громыко: Профессия: ведьма (Юмористическая фантастика)

Пожалуй я недооценивал женский роман.
Женский детектив так разнообразен - Хмелевская, Маринина, Донцова.
Взялся за Женское фантази - оказалось: мило, смешно, неожиданно (для меня); Берусь за вторую(?) книгу."Профессия: ведьма" по факту дилогия.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
IT3 про Скляренко: Далёкие миры 2 (Научная Фантастика)

дичайше занудная книга,автор напрочь лишен дара рассказчика.вроде и космические приключения,корабли,андроиды,нейросети,но такое ощущение,что читаю протоколы.не смог домучить и удалил.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Гекк про Тюрин: Чужой среди своих (Боевая фантастика)

Жажда секса или славы пробудилась в сердце мглистом.
Оказался Тюрин педерастом.
Лучше б оставался онанистом....

Стандартный плагиат со старых текстов типа "Грант вызывает Москву" и прочей дребедени. Та же команда что ваяет под Корчевского и прочих...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Гекк про Литературный Власовец: Гитлер в Москве (Альтернативная история)

Чушь. Счас, придет армия из соседней страны и установит в России справедливую жизнь... Автор, самому надо лапками шевелить, а не рассчитывать на немцев, чеченцев, чукчей, украинцев и коряков...
Написано убого.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Паршинский: Из дневника жителя Архангельска Ф.Н. Паршинского (Биографии и Мемуары)

Интересно почитать. В очередной раз убеждаешься, что НКВД хватало отнюдь не невинных овечек...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Demiurge про Ильин: Напряжение (Боевая фантастика)

Выше всяких похвал серия Напряжение. Не то, что убогая гавно серия книг Метельского Унесенный ветром расхваленная некоторыми недоразвитыми дибилами.

Рейтинг: -3 ( 1 за, 4 против).
Гекк про Гагарин: Мясной Бор (Историческая проза)

Реально - чушь. Ну, почему вторую ударную армию бросили подыхать - кто теперь скажет... Так же и Приморская в Крыму легла без всякой пользы и под Ржевом две армии в землю положили...
Анализа нет, цифр нет, документов от Власова нет, зачем написано - ХЗ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Нюрнбергский процесс, сборник материалов (fb2)

файл не оценён - Нюрнбергский процесс, сборник материалов (и.с. Нюрнбергский процесс, сборник материалов-1) 5288K, 1550с. (скачать fb2) - Константин Петрович Горшенин

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



НЮРНБЕРГСКИЙ ПРОЦЕСС СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ

ТОМ I


Издание третье, исправленное и дополненное

Государственное Издательство ЮРИДИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

МОСКВА. 1955


Сборник материалов Нюрнбергского процесса над главными немецкими военными преступниками в двух томах подготовлен под редакцией К.П. Горшенина (главный редактор), Р.А. Руденко и И.Т. Никитченко.


ОТ ИЗДАТЕЛЯ ЭЛЕКТРОННОЙ ВЕРСИИ

Материал данного издания содержит большое количество цитат документов, поэтому по мере возможности цитаты были заменены полными или более полными версиями документов. Источники материала указаны в сносках.


ПРЕДИСЛОВИЕ


Учитывая пожелания широких кругов читателей, проявляющих большой интерес к Нюрнбергскому процессу над главными немецкими военными преступниками, Государственное издательство юридической литературы выпускает третье издание Сборника материалов Нюрнбергского процесса.

Как и в первых двух изданиях Сборника материалов Нюрнбергского процесса над главными немецкими военными преступниками, вышедших в свет 1952 и 1954 гг., в настоящем издании публикуются лишь важнейшие материалы процесса и только официальные документы, которые были рассмотрены Международным Военным Трибуналом в Нюрнберге (вступительные и заключительные речи главных обвинителей от СССР, США, Великобритании и Франции, выдержки из представленных документальных доказательств, показаний свидетелей, Устав, регламент, обвинительное заключение и приговор Трибунала, особое мнение члена Трибунала от СССР и т.д.).

В третье издание Сборника включены все материалы процесса, помещенные во втором издании, в том числе официальные материалы, относящиеся к преступной роли германских монополий и гитлеровского генералитета в подготовке, развязывании и ведении агрессивных войн; стенограммы допросов подсудимых Геринга, Риббентропа, Папена, Нейрата, Кейтеля, Редера, Деница, Иодля, Шахта, Шпеера, Заукеля, Функа, Розенберга, Франка, Шираха, Фриче; материалы о преступных организациях гитлеровского режима.

Третье издание выходит в двух томах, материал расположен так же, как во втором издании. В настоящем издании уточнена транскрипция ряда терминов и иностранных слов. Для облегчения пользования сборником помещены летопись организации и деятельности Международного Военного Трибунала и «Пояснения отдельных слов и сокращений, встречающихся в тексте».

Первый том Сборника выходит под наблюдением редактора Е.М. Ворожейкина

Техн. редактор А.Н. Макарова

Сдано в набор 28/V 1955 г.

Подписано к печати 19/VIII 1954 г.

Объем: физ. печ. л. 62,88 (в том числе вклеек 3,38);

условн. печ. л. 84,94; учетно-изд. л. 74,17.

Тираж 20000. А-04255. Цена 19 р. 40 к.

Госюриздат: Москва, Ж—4, Товарищеский пер., 19.

Заказ №127. Типолитография «Молодая гвардия», Ленинград, пер. Джамбула, 13.


ДЕКЛАРАЦИИ И ЗАЯВЛЕНИЯ ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ГИТЛЕРОВЦЕВ ЗА СОВЕРШЕННЫЕ ЗЛОДЕЯНИЯ


ЗАЯВЛЕНИЕ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ГИТЛЕРОВСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ ЗА ЗЛОДЕЯНИЯ, СОВЕРШАЕМЫЕ ИМИ В ОККУПИРОВАННЫХ СТРАНАХ ЕВРОПЫ

Чрезвычайный Посланник и Полномочный Министр Чехословацкой Республики г. Фирлингер и представитель Французского Национального Комитета г. Гарро передали через Народный Комиссариат Иностранных Дел на имя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР И.В. Сталина коллективную ноту правительств Чехословакии, Польши, Югославии, Норвегии, Греции, Бельгии, Голландии и Люксембурга и французского Национального Комитета, подписавших 13 января с.г. «Декларацию о наказании за преступления, совершенные во время войны». В этой ноте выражено пожелание, чтобы со стороны Советского Союза было сделано предупреждение об ответственности за злодеяния, совершаемые гитлеровцами в оккупированных ими странах.

14 октября Народный Комиссар Иностранных Дел В.М. Молотов, по поручению Советского Правительства, направил г-ну Фирлингеру и г-ну Гарро нижеследующее заявление:

«Председатель Совета Народных Комиссаров СССР И.В. Сталин, ознакомившись с обращенным к нему призывом представителей стран. временно оккупированных гитлеровской Германией, сделать торжественное предупреждение об ответственности за злодеяния, совершаемые гитлеровцами на захваченных ими территориях, поручил Народному Комиссариату Иностранных Дел довести до сведения правительств Чехословакии, Польши, Югославии, Норвегии, Греции, Бельгии, Голландии и Люксембурга и Французского Национального Комитета нижеследующее заявление Советского Правительства:

Советское Правительство и весь советский народ относятся с чувством братской солидарности и с глубокой симпатией к страданиям и к освободительной борьбе народов оккупированных гитлеровской Германией стран Европы. Бедствия, унижения и мучения, причиняемые этим народам гитлеровской тиранией, тем более понятны народам Советского Союза, что гитлеровские захватчики во временно оккупированных ими советских районах совершают в чудовищных масштабах свои злодейские преступления — массовые убийства мирных граждан, разрушение городов и деревень, ограбление и разорение населения, зверские насилия над женщинами, детьми и стариками, увод в рабство сотен тысяч людей.

Сообщенные Советскому Правительству в полученном им коллективном обращении сведения о зверствах гитлеровских оккупантов и их сообщников снова подтверждают повсеместный и предумышленный характер их кровавых преступлений, свидетельствуя о том, что немецко-фашистское правительство и его сообщники, стремящиеся поработить народы оккупированных стран, разрушить их культуру и унизить национальное достоинство, поставили себе также целью прямое физическое истребление значительной части населения на захваченной территории.

Советское Правительство в то же время констатирует, что германским фашистам не удалось ни методами устрашения и подкупа, ни путем разжигания расовой розни, ни грабежами и голодом, ни кровавыми расправами сломить волю европейских народов к борьбе против оккупантов за освобождение и восстановление независимости своих стран. Не страшась неизбежных жертв, которые несет с собой эта справедливая освободительная борьба, и не зная ни пощады к врагу, ни компромиссов с ним и его пособниками, патриоты в угнетаемых гитлеровцами странах применяют все доступные средства борьбы с захватчиками, вплоть до развертывания народного партизанского движения.

Мужественные борцы за честь, свободу и независимость народов, угнетаемых гитлеровцами, не останавливаются ни перед чем, чтобы нанести гитлеровским оккупантам и германской военной машине максимально возможный ущерб; они срывают военно-промышленное производство на оккупированных территориях, действуя разными методами, от замедления темпов и ухудшения качества работы до забастовок, массового ухода с производства, порчи машин и продукции, диверсионных актов на заводах, электростанциях, шахтах; они организуют бойкот сельскохозяйственных поставок немецким угнетателям; они срывают мероприятия гитлеровцев по вербовке и увозу в Германию иностранных paбочих, обрекаемых на рабский труд для производства оружия, предназначенного против союзников угнетенных народов Европы; они, борцы против гнета германских разбойничьих империалистов, уничтожают или портят военные и сырьевые запасы оккупантов, они нарушают коммуникации врага, разбирая рельсы, взрывая мосты и пуская поезда под откос, вызывая аварии на торговых судах и военных кораблях, разрывая телеграфную и телефонную связь; они оказывают практическую помощь действиям союзной авиации над оккупированной гитлеровцами территорией; они саботируют мероприятия военных и гражданских оккупационных властей; они наказывают смертью виновников, организаторов и исполнителей гитлеровского насилия и террора, так же как и предателей, помогающих оккупантам. Наиболее ощутимый ущерб нанесен врагу в тех странах, где, наподобие великому движению народных мстителей-партизан, борющихся против оккупантов на временно оккупированных гитлеровцами советских территориях, верные патриоты бесстрашно вступили на тот же путь вооруженной борьбы с захватчиками, как это имеет место в особенности в Югославии.

Не подлежит сомнению, что успешное развитие этой славной освободительной борьбы во всех ее проявлениях станет одним из самых важных условий окончательного разгрома общего врага и приблизит час возмездия, к которому столь справедливо призывают представители оккупированных гитлеровской Германией стран.

В нотах Народного Комиссара Иностранных Дел В.М. Молотова от 25 ноября 1941 г. «О возмутительных зверствах германских властей в отношении советских военнопленных», от 6 января с.г. «О повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях» и от 27 апреля с.г. «О чудовищных злодеяниях, зверствах и насилиях немецки-фашистских захватчиков в оккупированных ими советских районах и об ответственности германского правительства и командования за эти преступления», направленных всем правительствам, с которыми Советский Союз поддерживает дипломатические отношения, Советское Правительство возложило «всю ответственность за бесчеловечные и разбойничьи действия немецких войск на преступное гитлеровское правительство Германии» и заявило, что «гитлеровское правительство и его пособники не уйдут от суровой ответственности и от заслуженного наказания за все их неслыханные злодеяния, совершенные против народов СССР и против всех свободолюбивых народов». Советское Правительство сообщило также, что его органы «ведут подробный учет всех этих злодейских преступлений гитлеровской армии, за которые негодующий советский народ справедливо требует и добьется возмездия».

Ознакомившись ныне с полученной информацией о чудовищных злодеяниях, совершенных и совершаемых гитлеровцами по приказу правительства и военных и гражданских властей Германии на территории Франции, Чехословакии, Польши, Югославии, Норвегии, Греции, Бельгии, Голландии и Люксембурга, и предавая поступившую от представителей этих стран информацию широкой гласности, Советское Правительство настоящим вновь заявляет во всеуслышание, со всей решительностью и непреклонностью, что преступное гитлеровское правительство и все его пособники должны понести и понесут заслуженное суровое наказание за злодеяния, совершенные ими против народов Советского Союза и против всех свободолюбивых народов на территориях, временно оккупированных немецкой армией и ее сообщниками.

Советское Правительство одобряет и разделяет выраженное в полученной им коллективной ноте законное стремление обеспечить передачу в руки правосудия и привлечение к ответственности виновных в указанных преступлениях и приведение в исполнение вынесенных приговоров. Советское Правительство готово поддержать направленные к этой цели практические мероприятия союзных и дружественных правительств и рассчитывает, что все заинтересованные государства будут оказывать друг другу взаимное содействие в розыске, выдаче, предании суду и суровом наказании гитлеровцев и их сообщников, виновных в организации, поощрении или совершении преступлений на оккупированной территории.

Советское Правительство согласно с заявлением Президента Соединенных Штатов Америки г. Рузвельта, сделанным им в его речи 12 октября, по вопросу о наказании «нацистских лидеров, конкретно ответственных за бесчисленные акты зверств», а именно, что «клика лидеров и их жестоких сообщников должна быть названа по имени, арестована и судима в соответствии с уголовным законом». Всему человечеству уже известны имена и кровавые злодеяния главарей преступной гитлеровской клики — Гитлера, Геринга, Гесса, Геббельса, Гиммлера, Риббентропа, Розенберга и других организаторов немецких зверств из числа руководителей фашистской Германии. Советское Правительство считает, что оно, так же как и правительства всех государств, отстаивающих свою независимость от гитлеровских орд, обязано рассматривать суровое наказание этих уже изобличенных главарей преступной гитлеровской шайки как неотложный долг перед бесчисленными вдовами и сиротами, родными и близкими тех невинных людей, которые зверски замучены и убиты по указаниям названных преступников. Советское Правительство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшихся уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеровской Германии.

Возобновляя в данный момент свое предупреждение о всей тяжести ответственности, которую должны понести преступные гитлеровские правители и все их пособники за совершаемые ими чудовищные злодеяния, Советское Правительство считает своевременным подтвердить выраженное в его официальных заявлениях убеждение в том, что гитлеровское правительство, признающее только грубую силу, «должно быть сломлено всесокрушающей силой свободолюбивых народов», ибо «интересы всего человечества требуют, чтобы как можно скорее и раз навсегда покончить с шайкой оголтелых убийц, именуемой правительством гитлеровской Германии».


Народный Комиссар Иностранных Дел СССР В. МОЛОТОВ.

г. Москва, 14 октября 1942 г.


ДЕКЛАРАЦИЯ ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ГИТЛЕРОВЦЕВ ЗА СОВЕРШАЕМЫЕ ЗВЕРСТВА[1]

Великобритания, Соединенные Штаты и Советский Союз получили из различных источников свидетельства о зверствах, убийствах и хладнокровных массовых казнях, которые совершаются гитлеровскими вооруженными силами во многих странах, захваченных ими, из которых они теперь неуклонно изгоняются. Жестокости гитлеровского господства не являются новым фактом, и все народы или территории, находящиеся в их власти, страдали от худшей формы управления при помощи террора. Новое заключается в том, что многие из этих территорий сейчас освобождаются продвигающимися вперед армиями держав-освободительниц и что в своем отчаянии отступающие гитлеровцы-гунны удваивают свои безжалостные жестокости. Об этом теперь с особой наглядностью свидетельствуют факты чудовищных преступлений на освобождаемой от гитлеровцев территории Советского Союза, а также на территории Франции и Италии.

В соответствии с вышеизложенным три союзные державы, выступая в интересах тридцати двух объединенных наций, торжественно заявляют и предупреждают своей нижеследующей декларацией:

В момент предоставления любого перемирия любому правительству, которое может быть создано в Германии, те германские офицеры и солдаты и члены нацистской партии, которые были ответственны за вышеупомянутые зверства, убийства и казни или добровольно принимали в них участие, будут отосланы в страны, в которых были совершены их отвратительные действия, для того, чтобы они могли быть судимы и наказаны в соответствии с законами этих освобожденных стран и свободных правительств, которые будут там созданы. Списки будут составлены со всеми возможными подробностями, полученными от всех этих стран, в особенности в отношении оккупированных частей Советского Союза, Польши и Чехословакии, Югославии и Греции, включая Крит и другие острова, Норвегии, Дании, Нидерландов, Бельгии, Люксембурга, Франции и Италии.

Таким образом, немцы, которые принимали участие в массовых расстрелах итальянских офицеров, или в казнях французских, нидерландских, бельгийских и норвежских заложников, или критских крестьян, или Настоящая декларация опубликована во время конференции министров иностранных дел СССР, Великобритании и США, происходившей в Москве с 19 по 30 октября 1943 г. же те, которые принимали участие в истреблении, которому был подвергнут народ Польши, или в истреблении населения на территориях Советского Союза, которые сейчас очищаются от врага, — должны знать, что они будут отправлены обратно в места их преступлений и будут судимы на месте народами, над которыми они совершали насилия. Пусть те, кто еще не обагрил своих рук невинной кровью, учтут это, чтобы не оказаться в числе виновных, ибо три союзных державы наверняка найдут их даже на краю света и передадут их в руки их обвинителей с тем, чтобы смогло совершиться правосудие.

Эта декларация не затрагивает вопроса о главных преступниках, преступления которых не связаны с определенным географическим местом и которые будут наказаны совместным решением правительств-союзников.


РУЗВЕЛЬТ, СТАЛИН, ЧЕРЧИЛЛЬ.


КОНФЕРЕНЦИЯ РУКОВОДИТЕЛЕЙ ТРЕХ СОЮЗНЫХ ДЕРЖАВ — СОВЕТСКОГО СОЮЗА, СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ И ВЕЛИКОБРИТАНИИ В КРЫМУ[2]

За последние 8 дней в Крыму состоялась конференция руководителей трех союзных держав — Премьер-Министра Великобритании г-на У. Черчилля, Президента Соединенных Штатов Америки г-на Ф.Д. Рузвельта и Председателя Совета Народных Комиссаров СССР И.В. Сталина при участии Министров Иностранных Дел, начальников штабов и других советников.

О результатах работы Крымской Конференции Президент США, Председатель Совета Народных Комиссаров Союза Советских Социалистических Республик и Премьер-Министр Великобритании сделали следующее заявление:


II. ОККУПАЦИЯ ГЕРМАНИИ И КОНТРОЛЬ НАД НЕЙ

Мы договорились об общей политике и планах принудительного осуществления условий безоговорочной капитуляции[3], которые мы совместно предпишем нацистской Германии после того, как германское вооруженное сопротивление будет окончательно сокрушено. Эти условия не будут опубликованы, пока не будет достигнут полный разгром Германии. В соответствии с согласованным планом вооруженные силы трех держав будут занимать в Германии особые зоны. Планом предусмотрены координированная администрация и контроль, осуществляемые через Центральную Контрольную Комиссию, состоящую из Главнокомандующих трех держав, с местом пребывания в Берлине. Было решено, что Франция будет приглашена тремя державами, если она этого пожелает, взять на себя зону оккупации и участвовать в качестве четвертого члена в Контрольной Комиссии. Размеры французской зоны будут согласованы между четырьмя заинтересованными Правительствами через их представителей в Европейской Консультативной Комиссии.

Нашей непреклонной целью является уничтожение германского милитаризма и нацизма и создание гарантии в том, что Германия никогда больше не будет в состоянии нарушить мир всего мира. Мы полны решимости разоружить и распустить все германские вооруженные силы, раз и навсегда уничтожить германский генеральный штаб, который неоднократно содействовал возрождению германского милитаризма, изъять или уничтожить все германское военное оборудование, ликвидировать или взять под контроль всю германскую промышленность, которая могла бы быть использована для военного производства; подвергнуть всех преступников войны справедливому и быстрому наказанию и взыскать в натуре возмещение убытков за разрушения, причиненные немцами; стереть с лица земли нацистскую партию, нацистские законы, организации и учреждения; устранить всякое нацистское и милитаристское влияние из общественных учреждений, из культурной и экономической жизни германского народа и принять совместно такие другие меры к Германии, которые могут оказаться необходимыми для будущего мира и безопасности всего мира. В наши цели не входит уничтожение германского народа. Только тогда, когда нацизм и милитаризм будут искоренены, будет надежда на достойное существование для германского народа и место для него в сообществе наций.


(«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Документы и материалы», т. III, Госполитиздат, 1947, стр. 100—103.)


ИЗ СООБЩЕНИЯ О БЕРЛИНСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ТРЕХ ДЕРЖАВ

17 июля 1945 г. Президент Соединенных Штатов Америки Гарри С. Трумэн, Председатель Совета Народных Комиссаров Союза Советских Социалистических Республик Генералиссимус И.В. Сталин и Премьер-Министр Великобритании Уинстон С. Черчилль вместе с г-ном Климент Р. Эттли встретились на трехсторонней Берлинской Конференции. Их сопровождали Министры Иностранных Дел трех Правительств В.М. Молотов, г-н Д.Ф. Бирнс и г-н А. Иден, начальники штабов и другие советники.

В период с 17 по 25 июля состоялось 9 заседаний. После этого Конференция была прервана на 2 дня, на то время, когда объявлялись результаты общих выборов в Англии.

28 июля г-н Эттли вернулся на Конференцию в качестве Премьер-Министра в сопровождении нового Министра Иностранных Дел г-на Э. Бевина. Состоялось еще 4 заседания. За время Конференции имели место регулярные встречи Глав трех Правительств, сопровождаемых Министрами Иностранных Дел, и регулярные совещания Министров Иностранных Дел.

Комиссии, назначенные совещанием Министров Иностранных Дел для предварительной подготовки вопросов, также заседали ежедневно. Заседания Конференции происходили в Сесилиан-Хоф, близ Потсдама.

Конференция закончилась 2 августа 1945 г.

Были приняты важные решения и соглашения. Имел место обмен мнениями по ряду других вопросов. Обсуждение этих проблем будет продолжаться в Совете Министров Иностранных Дел, созданном этой Конференцией...


III. О ГЕРМАНИИ[4]

Союзные армии осуществляют оккупацию всей Германии, и германский народ начал искупать ужасные преступления, совершенные под руководством тех, которым во время их успехов он открыто выражал свое одобрение и слепо повиновался.

На Конференции было достигнуто Соглашение о политических и экономических принципах координированной политики Союзников в отношении побежденной Германии в период союзного контроля.

Целью этого Соглашения является выполнение Крымской Декларации о Германии. Германский милитаризм и нацизм будут искоренены, и Союзники в согласии друг с другом, сейчас и в будущем, примут и другие меры, необходимые для того, чтобы Германия никогда больше не угрожала своим соседям или сохранению мира во всем мире.

Союзники не намерены уничтожать или ввергнуть в рабство немецкий народ. Союзники намереваются дать немецкому народу возможность подготовиться к тому, чтобы в дальнейшем осуществить реконструкцию своей жизни на демократической и мирной основе. Если собственные усилия германского народа будут беспрестанно направлены к достижению этой цели, то для него будет возможно с течением времени занять место среди свободных и мирных народов мира.


VII. О ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКАХ

Три Правительства отметили обсуждение, которое происходило за последние недели в Лондоне между британскими, американскими, советскими и французскими представителями, с целью достижения соглашения о методах суда над теми главными военными преступниками, чьи преступления по Московской Декларации от октября 1943 года не относятся к определенному географическому месту. Три Правительства подтверждают свои намерения предать этих преступников скорому и справедливому суду. Они надеются, что переговоры в Лондоне будут иметь своим результатом скорое соглашение, достигнутое с этой целью, и они считают делом огромной важности, чтобы суд над этими главными преступниками начался как можно скорее. Первый список обвиняемых будет опубликован до 1 сентября сего года.


(«Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Документы и материалы», т III, Госполитиздат, 1947, стр. 336 и 348.)


ПОДГОТОВКА СУДА НАД ГЛАВНЫМИ ВОЕННЫМИ ПРЕСТУПНИКАМИ


СОГЛАШЕНИЕ МЕЖДУ ПРАВИТЕЛЬСТВАМИ СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК, СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ, СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА ВЕЛИКОБРИТАНИИ И СЕВЕРНОЙ ИРЛАНДИИ И ВРЕМЕННЫМ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ О СУДЕБНОМ ПРЕСЛЕДОВАНИИ И НАКАЗАНИИ ГЛАВНЫХ ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ ЕВРОПЕЙСКИХ СТРАН ОСИ

Принимая во внимание, что Объединенные Нации неоднократно заявляли о своем намерении совершить правосудие над военными преступниками;

И принимая во внимание, что в Московской Декларации от 30 октября 1943 г. об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства было заявлено, что те германские офицеры и солдаты и члены нацистской партии, которые были ответственны за зверства и преступления или добровольно принимали в них участие, будут отосланы в страны, в которых были совершены их отвратительные действия, для того, чтобы они могли быть судимы и наказаны в соответствии с законами этих освобожденных стран и свободных правительств, которые будут там созданы;

И принимая во внимание, что было заявлено, что эта Декларация не затрагивает вопроса о главных преступниках, преступления которых не связаны с определенным географическим местом и которые будут наказаны совместным решением правительств союзников;

В настоящее время Правительства Союза Советских Социалистических Республик, Соединенных Штатов Америки и Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и Временное Правительство Французской Республики (в дальнейшем именуемые «Подписавшимися Сторонами»), действуя в интересах всех Объединенных Наций и в лице своих должным образом уполномоченных представителей, заключили нижеследующее соглашение:

Статья 1. Учредить после консультации с Контрольным Советом в Германии Международный Военный Трибунал для суда над военными преступниками, преступления которых не связаны с определенным географическим местом, независимо от того, будут ли они обвиняться индивидуально, или в качестве членов организаций или групп, или в том и другом качестве.

Статья 2. Организация, юрисдикция и функции Международного Военного Трибунала определяются в прилагаемом к настоящему Соглашению Уставе, который составляет неотъемлемую часть этого Соглашения.

Статья 3. Каждая из Подписавшихся Сторон предпримет необходимые меры, чтобы предоставить для расследования обвинений и суда главных военных преступников, содержащихся у них под стражей и подлежащих суду Международного Военного Трибунала. Подписавшиеся Стороны также предпримут максимальные усилия, чтобы предоставить для расследования обвинений и суда Международного Военного Трибунала тех главных военных преступников, которые не находятся на территории какой-либо из Подписавшихся Сторон.

Статья 4. Ничто в настоящем Соглашении не умаляет установленных Московской Декларацией положений о возвращении военных преступников в страны, где ими были совершены преступления.

Статья 5. Любое из Правительств Объединенных Наций может присоединиться к настоящему Соглашению, оповестив дипломатическим путем Правительство Соединенного Королевства, которое в каждом от дельном случае сообщит об этом другим Подписавшимся и Присоединившимся Правительствам.

Статья 6. Ничто в настоящем Соглашении не умаляет компетенции и не ограничивает прав национальных или оккупационных судов, которые уже созданы или будут созданы на любой союзной территории или в Германии для суда над военными преступниками.

Статья 7. Настоящее Соглашение вступает в силу в день его подписания и остается в силе в течение года, а затем продолжает действовать при условии, что любая из Подписавшихся Сторон имеет право за месяц сообщить дипломатическим путем о своем намерении прекратить Соглашение. Такое прекращение Соглашения не умаляет значения любых действий, уже совершенных, или любых решений, уже принятых в соответствии с настоящим Соглашением.

В удостоверение чего нижеподписавшиеся подписали настоящее Соглашение.


Составлено в Лондоне 8 августа 1945 г., в четырех экземплярах, каждый на русском, английском и французском языках. Каждый текст имеет одинаковую силу.


УСТАВ МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА

I. ОРГАНИЗАЦИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА

Статья 1. В соответствии с Соглашением, заключенным 8 августа 1945 г. между Правительствами Союза Советских Социалистических Республик, Соединенных Штатов Америки и Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и Временным Правительством Французской Республики, учреждается Международный Военный Трибунал (в дальнейшем именуемый «Трибунал») для справедливого и быстрого суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси.

Статья 2. Трибунал состоит из 4 членов и их заместителей. Каждая из Подписавшихся Сторон назначает по одному члену и одному заместителю. Заместители будут, поскольку они могут, присутствовать на всех заседаниях Трибунала. В случае болезни кого-либо из членов Трибунала или невозможности для него нести свои обязанности по какой-либо другой причине, его место занимает его заместитель.

Статья 3. Ни Трибунал, ни его члены, ни их заместители не могут быть отведены обвинителем, подсудимыми или защитой. Каждая из Подписавшихся Сторон может заменить назначенного ею члена Трибунала или его заместителя по болезни или по другим уважительным причинам. Во время судебного процесса член Трибунала может быть заменен только его заместителем.

Статья 4. а) Для наличия кворума необходимо присутствие всех четырех членов Трибунала или заместителей, заменяющих отсутствующих членов Трибунала.

b) Члены Трибунала до начала судебного процесса договариваются между собой о выборе одного из их числа председателем; председатель выполняет свои обязанности в течение этого судебного процесса или так, как будет решено голосами не менее трех членов Трибунала. Устанавливается принцип очередности председательствования на последующих судебных процессах. Однако, если заседание Трибунала происходит на территории одной из четырех Подписавшихся Сторон, то председательствует представитель этой Стороны в Трибунале.

c) За исключением вышеуказанного, решения принимаются Трибуналом большинством голосов, а при разделении голосов голос председательствующего является решающим; однако признание виновности и определение наказания выносятся всегда большинством голосов не менее трех членов Трибунала.

Статья 5. В случае необходимости и в зависимости от количества требующих рассмотрения дел могут быть учреждены другие трибуналы; порядок учреждения, функции и процедура каждого из трибуналов будут тождественны и будут регулироваться настоящим Уставом.


II. ЮРИСДИКЦИЯ И ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ

Статья 6. Трибунал, учрежденный Соглашением, упомянутым в статье 1 настоящего Устава для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси, имеет право судить и наказывать лиц, которые, действуя в интересах европейских стран оси индивидуально или в качестве членов организации, совершили любое из следующих преступлений.

Следующие действия или любые из них являются преступлениями, подлежащими юрисдикции Трибунала и влекущими за собой индивидуальную ответственность:

a) преступления против мира, а именно: планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений или заверений или участие в общем плане или заговоре, направленных к осуществлению любого из вышеизложенных действий;

b) военные преступления, а именно: нарушение законов или обычаев войны. К этим нарушениям относятся убийства, истязания или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории; убийства или истязания военнопленных или лиц, находящихся в море; убийства заложников; ограбление общественной или частной собственности; бессмысленное разрушение городов или деревень, разорение, не оправданное военной необходимостью, и другие преступления;

c) преступления против человечности, а именно: убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам с целью осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет.

Руководители, организаторы, подстрекатели и пособники, участвовавшие в составлении или в осуществлении общего плана или заговора, направленного к совершению любых из вышеупомянутых преступлений, несут ответственность за все действия, совершенные любыми лицами с целью осуществления такого плана.

Статья 7. Должностное положение подсудимых, их положение в качестве глав государства или ответственных чиновников различных правительственных ведомств не должно рассматриваться как основание к освобождению от ответственности или смягчению наказания.

Статья 8. Тот факт, что подсудимый действовал по распоряжению правительства или приказу начальника, не освобождает его от ответственности, но может рассматриваться как довод для смягчения наказания, если Трибунал признает, что этого требуют интересы правосудия.

Статья 9. При рассмотрении дела о любом отдельном члене той или иной группы или организации Трибунал может (в связи с любым действием, за которое это лицо будет осуждено) признать, что группа или организация, членом которой подсудимый являлся, была преступной организацией.

После получения обвинительного акта Трибунал сделает такое объявление, какое он найдет нужным, о том, что обвинение намеревается ходатайствовать перед Трибуналом о вынесении определения о признании организации преступной. Любой член организации будет вправе обратиться в Трибунал за разрешением быть выслушанным Трибуналом по вопросу о преступном характере организации. Трибунал будет вправе удовлетворить или отклонить эту просьбу. В случае удовлетворения такой просьбы Трибунал может определить, каким образом эти лица будут представлены и выслушаны.

Статья 10. Если Трибунал признает ту или иную группу или организацию преступной, компетентные национальные власти каждой из Подписавшихся Сторон имеют право привлекать к суду национальных, военных или оккупационных трибуналов за принадлежность к этой группе или организации. В этих случаях преступный характер группы или организации считается доказанным и не может подвергаться оспариванию.

Статья 11. Любое лицо, осужденное Международным Военным Трибуналом, может обвиняться на суде национального, военного или оккупационного трибунала, упомянутого в статье 10 настоящего Устава, в совершении другого преступления, помимо принадлежности к преступной группе или организации; по осуждении такой трибунал может наложить на это лицо новое наказание в дополнение к тому, которое было наложено Международным Военным Трибуналом за участие в преступной деятельности этой группы или организации.

Статья 12. Трибунал вправе рассматривать дела лиц, обвиняемых в преступлениях, предусмотренных статьей 6 настоящего Устава, в отсутствие обвиняемых, если обвиняемый не разыскан или если Трибунал по любым основаниям признает необходимым в интересах правосудия слушать дело заочно.

Статья 13. Трибунал устанавливает регламент своей работы. Этот регламент не должен противоречить положениям настоящего Устава.


III. КОМИТЕТ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ДЕЛ И ОБВИНЕНИЮ ГЛАВНЫХ ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ

Статья 14. Каждая из Подписавшихся Сторон назначит главного обвинителя для расследования дел и обвинения главных военных преступников.

Главные обвинители будут действовать в качестве Комитета для следующих целей:

a) согласования плана индивидуальной работы каждого из главных обвинителей и их штата;

b) окончательного определения лиц, подлежащих суду Трибунала;

c) утверждения обвинительного акта и передаваемых с ним документов;

d) передачи обвинительного акта и прилагаемых документов в Трибунал;

e) составления и рекомендации Трибуналу для его утверждения проекта регламента его работы, предусмотренного статьей 13 настоящего Устава. Трибунал вправе утвердить с поправками или без поправок или вовсе отвергнуть этот регламент.

Во всех вышеуказанных случаях Комитет принимает решения большинством голосов; Комитет выделяет из своего состава председателя, как это будет удобно и в соответствии с принципом очередности. Однако, при разделении голосов по вопросу об определении лиц, подлежащих суду Трибунала, или преступлений, в которых они будут обвиняться, будет принято предложение той стороны, которая предложила предать обвиняемого суду или предъявить ему определенные обвинения.

Статья 15. Главные обвинители, действуя индивидуально и в сотрудничестве друг с другом, выполняют следующие обязанности:

a) расследуют, собирают и представляют до или во время судебного процесса все необходимые доказательства;

b) подготовляют обвинительный акт для утверждения Комитетом в соответствии с п. «с» ст. 14;

c) производят предварительный допрос всех необходимых свидетелей и подсудимых;

d) выступают в качестве обвинителей на суде;

e) назначают уполномоченных для выполнения таких обязанностей, какие будут им поручены;

f) производят другие действия, которые окажутся необходимыми в целях подготовки дела и производства суда.

Устанавливается, что ни один свидетель или подсудимый, содержащийся под стражей какой-либо из Подписавшихся Сторон, не будет взят из-под власти этой Стороны без ее согласия.


IV. ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ГАРАНТИИ ДЛЯ ПОДСУДИМЫХ

Статья 16. Для обеспечения справедливого суда над подсудимыми устанавливается следующий порядок:

a) В обвинительный акт включаются все подробности, детально излагающие обвинения против подсудимого.

Копии обвинительного акта и всех документов, направляемых вместе с обвинительным актом, переведенные на язык, который подсудимый понимает, передаются ему заблаговременно до начала суда.

b) При любом предварительном допросе и на суде подсудимый имеет право давать любые объяснения по обстоятельствам выдвинутых против него обвинений.

c) Предварительный допрос подсудимого и судебное заседание будут вестись или переводиться на язык, который подсудимый понимает.

d) Подсудимый имеет право защищаться на суде лично или при помощи защитника.

е) Подсудимый имеет право лично или через защитника представлять на суде доказательства в свою защиту и подвергать перекрестному допросу любого свидетеля, вызванного обвинением.


V. ПРАВА ТРИБУНАЛА И СУДЕБНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Статья 17. Трибунал имеет право:

a) вызывать свидетелей на суд, требовать их присутствия и показаний и задавать им вопросы;

b) допрашивать подсудимого;

c) требовать предъявления документов и других материалов, используемых как доказательства;

d) приводить к присяге свидетелей;

e) назначать должностных лиц для выполнения указанных Трибуналом задач, включая собирание доказательств по полномочию Трибунала.

Статья 18. Трибунал должен:

a) строго ограничивать судебное разбирательство быстрым рассмотрением вопросов, связанных с обвинением;

b) принимать строгие меры для предотвращения любых выступлений, которые могут вызвать неоправдываемую задержку процесса, исключать какие бы то ни было не относящиеся к делу вопросы и заявления;

c) принимать решительные меры во всех случаях неподчинения требованиям суда и налагать надлежащие взыскания, включая лишение любого подсудимого или его защитника права присутствовать на всех или некоторых заседаниях, однако без ущерба для расследования обвинений.

Статья 19. Трибунал не должен быть связан формальностями в использовании доказательств. Он устанавливает и применяет возможно более быструю и не осложненную формальностями процедуру и допускает любые доказательства, которые, по его мнению, имеют доказательную силу.

Статья 20. Трибунал может потребовать, чтобы ему сообщили о характере любых доказательств перед тем, как они будут представлены, с тем, чтобы Трибунал мог определить, относятся ли они к делу.

Статья 21. Трибунал не будет требовать доказательств общеизвестных фактов и будет считать их доказанными. Трибунал также будет принимать без доказательств официальные правительственные документы и доклады Объединенных Наций, включая акты и документы комитетов, созданных в различных союзных странах для расследования военных преступлений, протоколы и приговоры военных или других трибуналов каждой из Объединенных Наций.

Статья 22. Постоянное местонахождение Трибунала — Берлин. Первые заседания членов Трибунала и главных обвинителей состоятся также в Берлине, в том месте, которое будет определено Контрольным Советом в Германии. Первый процесс состоится в Нюрнберге, а последующие процессы состоятся в местах по определению Трибунала.

Статья 23. В каждом судебном процессе участвуют один или несколько главных обвинителей. Функции главного обвинителя могут выполняться им лично или любым лицом или лицами по его полномочию.

Функции защитника могут выполняться по ходатайству подсудимого любым адвокатом, имеющим право выступать на суде в его родной стране, или любым другим лицом, которое будет специально уполномочено на это Трибуналом.

Статья 24. Судебное заседание проходит в следующем порядке:

a) оглашается обвинительный акт на суде;

b) Трибунал опрашивает подсудимых, признают ли они себя виновными;

c) обвинитель произносит вступительную речь;

d) Трибунал опрашивает обвинителей и защитников, имеются ли у них и какие ходатайства о представлении доказательств, после чего Трибунал выносит определение по этим ходатайствам;

e) допрашиваются свидетели обвинения, а затем свидетели защиты, после чего обвинители или защитники представляют такие доказательства в опровержение доказательств, представленных другой стороной, какие Трибунал признает допустимыми;

f) Трибунал может в любое время задавать любые вопросы любому из свидетелей и подсудимых;

g) обвинение и защита допрашивают и могут подвергать перекрестному допросу любого свидетеля и любого подсудимого, который дает показания;

h) защитник произносит защитительную речь;

i) обвинитель произносит обвинительную речь;

j) каждый из подсудимых вправе выступить с последним словом;

k) Трибунал выносит приговор.

Статья 25. Все официальные документы представляются и все судебные заседания ведутся на русском, английском и французском языках и на языке подсудимого. На язык той страны, в ко горой заседает Трибунал, может быть переведена такая часть протоколов и судебного заседания, какую Трибунал признает желательной в интересах правосудия и общественного мнения.


VI. ПРИГОВОР

Статья 26. Приговор Трибунала должен содержать мотивы, на основании которых он вынесен; приговор является окончательным и не подлежит пересмотру.

Статья 27. Трибунал имеет право приговорить виновного к смертной казни или другому наказанию, которое Трибунал признает справедливым.

Статья 28. Трибунал вправе в дополнение к определенному им наказанию постановить об отобрании у осужденного награбленного имущества и распорядиться о передаче этого имущества Контрольному Совету в Германии.

Статья 29. В случае осуждения приговор приводится в исполнение согласно приказу Контрольного Совета в Германии; Контрольный Совет может в любое время смягчить или каким-либо образом изменить приговор, но не может повысить наказание. Если после осуждения подсудимого и вынесения приговора Контрольный Совет получит новые доказательства, которые, по его мнению, дают основание для возбуждения нового обвинения против подсудимого, он сообщит об этих доказательствax Комитету, учрежденному в соответствии со статьей 14 настоящего Устава. Комитет поступит, как он найдет нужным, в интересах правосудия.


VII. РАСХОДЫ

Статья 30. Расходы по содержанию Трибунала и проведению судебных процессов будут покрываться Подписавшимися Сторонами за счет фондов, выделенных на содержание Контрольного Совета в Германии.


РЕГЛАМЕНТ МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА

Правило 1. Право на издание регламента.

Настоящий Регламент Международного Военного Трибунала, учрежденного для суда над главными военными преступниками (именуемый в дальнейшем «Трибунал»), как это определено Уставом Трибунала от 8 августа 1945 г. (именуемым далее «Устав»), принят Трибуналом в соответствии со статьей 13 Устава.

Правило 2. Оповещение обвиняемых и права их на защиту.

a) Каждый обвиняемый, содержащийся под стражей, должен получить не менее чем за 30 дней до суда переведенные на понятный для него язык копии: 1) обвинительного заключения, 2) Устава, 3) любых других документов, приложенных к обвинительному заключению, — и 4) разъяснение его права на защиту в суде, как это указано в пункте «d» настоящего правила, вместе со списком адвокатов. Обвиняемый также должен получить копии тех правил регламента, которые могут быть приняты Трибуналом до начала и в течение судебного процесса.

b) Каждый обвиняемый, не содержащийся под стражей, должен быть информирован об обвинительном заключении против него и о его праве на получение документов, указанных выше, в пункте «а», путем объявления в такой форме и таким способом, как это найдет нужным Трибунал.

c) Что касается групп или организаций, в отношении которых обвинители имеют намерение просить признания преступного характера их, извещение должно быть сделано путем публикации в такой форме и таким способом, какие может избрать Трибунал. Эта публикация должна включать разъяснение Трибунала, что все члены поименованных групп или организаций имеют право обращаться к Трибуналу, чтобы их выслушали в соответствии со статьей 9 Устава. Ничто из упомянутого здесь не должно быть истолковано в смысле иммунитета какого-либо рода тем членам названных групп или организаций, которые могут явиться в суд в ответ на указанную декларацию.

d) Каждый из обвиняемых имеет право самолично защищать себя или быть представлен адвокатом. Ходатайство о допущении определенного адвоката должно быть незамедлительно представлено Генеральному Секретарю Трибунала — Дворец Юстиции, Нюрнберг, Германия. Трибунал назначит защитников для тех обвиняемых, которые не заявили ходатайства о допущении определенного адвоката, или когда названные ими адвокаты не могли в течение 10 дней приступить к защите, и если обвиняемый не выразил в письменной форме своего желания самолично веста свою защиту. Если обвиняемый назвал определенного адвоката, которого невозможно немедленно найти или который не может немедленно приступить к защите, то такой адвокат может впоследствии принять участие в защите совместно с адвокатом, назначенным судом, или вместо него, при условии, что (1) только один адвокат может защищать одного обвиняемого, если нет специального разрешения Трибунала на защиту двумя адвокатами, и (2) что вследствие такой замены не будет задержки процесса.

Правило 3. Представление дополнительных документов.

Если до судебного процесса главные обвинители решат представить поправки или дополнения к обвинительному заключению или какие-либо дополнительные документы, то эти поправки, дополнения и документы должны быть представлены Трибуналу, а их копии, переведенные на язык, понятный каждому обвиняемому, должны быть вручены обвиняемым, содержащимся под стражей, как только окажется возможным. Те обвиняемые, которые не содержатся под стражей, будут извещены в соответствии с пунктом «b» правила 2 настоящего Регламента.

Правило 4. Вызов свидетелей и истребование документов.

a) Защита может обращаться к Трибуналу с ходатайством о вызове свидетелей или истребовании документов путем письменного заявления Генеральному Секретарю Трибунала. В заявлении должно быть указано точное или предполагаемое местонахождение свидетеля или документа. В заявлении также должны быть указаны обстоятельства, для выяснения которых требуется вызов свидетеля или истребование документа, и причины, почему эти обстоятельства имеют значение для защиты.

b) Если свидетель или документ не находятся на территории, контролируемой союзными оккупационными властями. Трибунал может просить подписавшуюся Сторону и дружественное Правительство озаботиться доставкой, если это возможно, любых таких свидетелей и таких документов, которые Трибунал найдет необходимым для надлежащего осуществления защиты.

c) Если свидетель или документ находятся на территории, контролируемой союзными оккупационными властями, и если заявление поступило до начала судебного процесса. Генеральный Секретарь должен передать заявление главным обвинителям и, при отсутствии возражения с их стороны, должен послать вызов такому свидетелю или истребовать такой документ, докладывая Трибуналу о принятых им мерах.

В случае возражения хотя бы одного из главных обвинителей против вызова свидетеля или истребования документа или когда процесс уже начался, Генеральный Секретарь должен передать заявление Трибуналу, который решит, подлежит ли ходатайство удовлетворению.

d) Вызов должен быть вручен таким образом, как это может быть рекомендовано соответственными оккупационными властями, чтобы гарантировать его выполнение, и Генеральный Секретарь должен информировать Трибунал о принятых мерах.

e) По ходатайству обвиняемого Генеральный Секретарь Трибунала должен передать обвиняемому переведенные на понятный для него язык копии тех документов, на которые есть ссылка в обвинительном заключении, поскольку они могут быть представлены главными обвинителями, и обвиняемому должно быть разрешено ознакомиться с документами, с которых нельзя снять копии.

Правило 5. Порядок на суде.

В соответствии со статьей 18 Устава и установленными в ней дисциплинарными правами, Трибунал, действуя в лице Председателя, должен обеспечить поддержание порядка в суде. Обвиняемый или любое другое лицо могут быть лишены права присутствовать при открытых заседаниях Трибунала, если они не будут строго соблюдать и уважать указания и достоинство Трибунала.

Правило 6. Присяга, свидетели.

a) Перед тем, как предстать перед Трибуналом для дачи показании, каждый свидетель должен принять присягу или сделать заявление соответственно обычаям, принятым в его стране.

b) Свидетели, пока не дают показания, не должны присутствовать в зале суда, Председатель Трибунала должен дать указания, как того требуют обстоятельства, чтобы свидетели не сговаривались между собой до дачи ими показаний.

Правило 7. Заявления и ходатайства до начала процесса и руководство процессом.

a) Все заявления и ходатайства, адресованные Трибуналу до начала процесса, должны быть сделаны письменно и представлены Генеральному Секретарю Трибунала — Дворец Юстиции, Нюрнберг, Германия.

b) Любое подобное заявление или ходатайство должно быть передано Генеральным Секретарем Трибунала главным обвинителям, и, если они не будут возражать, Председатель Трибунала может сделать соответствующее распоряжение от имени Трибунала. Если хотя бы один из главных обвинителей будет возражать, то Председатель Трибунала должен созвать специальное заседание Трибунала для решения данного вопроса

c) Трибунал, действуя в лице Председателя, руководит судебным заседанием и разрешает все вопросы, возникающие в ходе судебного процесса, как, например, о приемлемости доказательств, представленных на суде, об удовлетворении ходатайств, о перерывах. Действуя таким образом, Трибунал может, когда необходимо, закрыть судебное заседание или провести судебное заседание при закрытых дверях, или принять другие меры, какие Трибунал найдет необходимыми.

Правило 8. Секретариат Трибунала.

a) Секретариат Трибунала должен состоять из Генерального Секретаря, четырех секретарей и их помощников. Трибунал должен назначать Генерального Секретаря, а каждый член Трибунала должен назначить одного секретаря. Генеральный Секретарь должен назначить таких служащих: переводчиков, комендантов, стенографов и других лиц, какие могут быть разрешены Трибуналом, а каждый секретарь может назначить таких помощников, какие могут быть разрешены членом Трибунала, которым он сам был назначен.

b) Генеральный Секретарь по согласованию с секретарями должен организовать и направлять работу секретариата, а в случае разногласия с каким-либо секретарем, эти разногласия разрешаются Трибуналом.

c) Секретариат должен принимать все документы, адресованные Трибуналу, сохранять протоколы Трибунала, обеспечивать необходимыми канцелярскими услугами Трибунал и его членов и выполнять такие другие функции, какие могут быть указаны Трибуналом.

d) Сообщения, адресованные Трибуналу, должны вручаться Генеральному Секретарю.

Правило 9. Протоколы, доказательства и документы.

a) Судебный процесс должен стенографироваться. Вещественные доказательства будут иметь соответствующие названия и будут пронумерованы по порядку. Все вещественные доказательства и все документы, представленные Трибуналу, будут храниться у Генерального Секретаря Трибунала и составлять часть архива Трибунала.

b) Термин «официальные документы», употребляемый в статье 25 Устава, включает обвинительное заключение, регламент, письменные извещения, распоряжения, приговоры и решения Трибунала. Эти документы должны быть на английском, французском, русском и немецком языках. Документальные доказательства и документы, являющиеся вещественными доказательствами, могут быть получены на том или ином языке, но перевод их на немецкий язык должен быть передан обвиняемым.

c) Все вещественные доказательства, копии судебных документов, все документы, представленные Трибуналу, и все официальные акты и документы Трибунала могут быть удостоверены Генеральным Секретарем Трибунала для любого Правительства или для любого трибунала, и когда необходимо, чтобы копии таких документов были выданы по надлежащему запросу.

Правило 10. Изъятие доказательств и документов.

В случаях, когда обвинением или защитой в качестве доказательств представлены подлинные документы и после того, как будет установлено: (а) что вследствие исторического интереса или по любой другой причине одно из четырех правительств, подписавших Соглашение от 8 августа 1945 г., или любое другое правительство, получившее согласие указанных четырех правительств, пожелает изъять из архивов Трибунала и сохранить любые отдельные подлинные документы и (b) что никакого существенного ущерба для правосудия не последует, ― Трибунал должен разрешить, чтобы указанные подлинные документы были заменены в архивах суда фотостатами, заверенными Генеральным Секретарем Трибунала, а оригиналы представлены заявителям.

Правило 11. Срок действия, право на изменения и дополнения регламента.

Настоящий Регламент входит в силу со дня его утверждения Трибуналом и остается в силе до окончания срока действия Устава. Трибунал может в любое время в интересах скорого и справедливого суда отступать от этого Регламента, изменять его и вносить к нему дополнения общего характера и в особых случаях — специального по решению Трибунала и в такой форме, которая может быть им принята.


ПРЕДАНИЕ СУДУ ГЛАВНЫХ ВОЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ


ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КОМИТЕТА ОБВИНИТЕЛЕЙ ДО НАЧАЛА ПРОЦЕССА

Для координации действий главных обвинителей на Нюрнбергском процессе главных немецких военных преступников был учрежден Комитет обвинителей. В состав этого комитета входили главные обвинители от СССР, Англии, США и Франции или их заместители.

В задачу Комитета входило согласование мероприятий по подготовке процесса, распределение обязанностей между главными обвинителями по проведению отдельных стадий процесса (порядок произнесения вступительных и заключительных обвинительных речей, порядок представления доказательств обвинения и допроса свидетелей и подсудимых и т.д.), согласование различных вопросов, возникавших в ходе процесса.

Учреждение в указанных целях Комитета обвинителей несомненно способствовало более четкой работе аппарата обвинения и обеспечивало единую согласованную линию обвинения по основным вопросам.

Подготовительная деятельность Комитета обвинителей заключалась в подборе и комплектовании всех документальных доказательств обвинения, в допросе до начала процесса подсудимых и свидетелей, а также в организации взаимной информации о ходе подготовки процесса.

Права и обязанности главных обвинителей в области подготовки процесса определялись Уставом Международного Военного Трибунала.

Этому вопросу в Уставе была посвящена лишь одна статья (15), предусматривающая в общих чертах только самую возможность предварительного расследования и не определяющая в полном объеме процессуальный порядок производства необходимых следственных действий.

Согласно статье 15 Устава, к числу обязанностей главных обвинителей относятся: а) расследование, собирание и представление до или во время судебного процесса всех необходимых доказательств; б) производство предварительного допроса всех необходимых свидетелей и подсудимых; в) производство других действий, которые окажутся необходимыми в целях подготовки дела и производства суда.

Статья 16 Устава, устанавливающая для подсудимых процессуальные гарантии, обеспечивающие справедливый суд над ними, предусматривает следующие обязательные нормы:

а) при любом предварительном допросе и на суде подсудимый имеет право давать любые объяснения по обстоятельствам выдвинутых против него обвинений;

б) предварительный допрос подсудимого и судебное заседание будут вестись или переводиться на язык, который подсудимый понимает.

Таким образом, согласно Уставу Международного Военного Трибунала главным обвинителям предоставлялось право собирать доказательства обвинения и до судебного процесса.

Устав Трибунала не связывал обвинителей какими-либо формальностями в использовании любых доказательств обвинения. На Нюрнбергском процессе основными видами доказательств, которые представлялись обвинением, являлись документы и показания подсудимых и свидетелей.

Задача советского обвинения в области подготовки доказательств обвинения в значительной мере облегчалась наличием обширных материалов, собранных в ходе самой войны Чрезвычайной Государственной Комиссией по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. Эта Комиссия была учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР 2 ноября 1942 г. и к моменту процесса над главными немецкими военными преступниками располагала огромным количеством документальных доказательств, показаний свидетелей и потерпевших. К работе Чрезвычайной Государственной Комиссии были привлечены широчайшие массы советской общественности. Семь миллионов советских граждан предъявили свои личные счета гитлеровским бандитам. Тридцать две тысячи врачей, инженеров, педагогов, общественных деятелей приняли активное участие в установлении зверств и разрушений, совершенных немецко-фашистскими захватчиками. Уничтожение миллионов ни в чем не повинных советских людей, в том числе детей, женщин и стариков, бесчеловечное обращение с военнопленными, умиравшими от истощения и погибавшими от рук фашистских злодеев, разрушение городов, сел, культурных учреждений, памятников старины и искусства, угон в немецкое рабство миллионов наших людей — все это было убедительно отражено в сообщениях Государственной Чрезвычайной Комиссии. В соответствии со статьей 21 Устава акты Чрезвычайной Комиссии являлись бесспорными и подлежали приему Трибуналом без дальнейших доказательств, хотя в ходе процесса Трибунал, в угоду англо-американской реакции, не всегда придерживался этой статьи Устава. Уже сами по себе эти материалы в распоряжении советского обвинения представляли огромную доказательственную ценность и обеспечивали поддержание обвинения от имени Союза Советских Социалистических Республик против главных немецких военных преступников.

Аналогичные материалы, однако в значительно меньшем объеме, были подготовлены для представления Международному Военному Трибуналу и некоторыми другими правительствами (Польши, Чехословакии, Норвегии и др.).

Однако, несмотря на наличие обширных материалов, собранных Чрезвычайной Комиссией, и огромную доказательственную силу этих материалов, советское обвинение не могло ограничить свою задачу по подготовке Нюрнбергского процесса только использованием материалов Чрезвычайной Комиссии.

В распоряжении правительств США, Англии и Франции также оказалось большое количество документальных доказательств, изобличавших главных немецких военных преступников в совершенных ими злодеяниях. Отступая под сокрушительными ударами доблестной Советской Армии, гитлеровские заправилы эвакуировали значительную часть наиболее ценных архивов на территорию Западной Германии; и поэтому эти архивы были захвачены англо-американскими войсками. На запад бежало и большинство главных немецких военных преступников, затем сдавшихся также англо-американским войскам.

В распоряжении главного обвинителя от США благодаря этому оказались значительное количество весьма ценных документальных доказательств, большинство обвиняемых и основная часть свидетелей из числа фашистских главарей.

В архиве штаба оперативного руководства германского верховного главнокомандования во Фленсбурге, в архиве Риббентропа, захваченном в Марбурге, в архиве Розенберга, замурованном в потайном хранилище в его замке в Баварии, в архиве Франка, найденном в его имении, американскими войсками было захвачено большое количество ценных документов.

Поэтому перед советским обвинением стояла задача максимального использования в интересах советского обвинения всех этих документальных материалов. Наряду с этим представлялось необходимым произвести до начала судебного процесса допрос главных немецких военных преступников и значительной части свидетелей, находившихся в распоряжении американских властей.

Для осуществления этих задач в составе советской делегации на Нюрнбергском процессе была создана следственная часть, на которую возложена обязанность подготовки к процессу всех документальных материалов из архивов, захваченных англо-американскими войсками, и допрос главных немецких военных преступников.

Следственная часть советской делегации проделала в этом направлении большую работу. Достаточно сказать, что за короткий промежуток времени советскими следователями было изучено до четырех тысяч немецких документов из архивов штаба оперативного руководства германского главнокомандования, из архивов Риббентропа, Розенберга, Франка и др. Несколько сотен этих документов было отобрано и переведено на русский язык, как имеющих существенное значение для советского обвинения.

В процессе этой работы советские следователи обнаружили ряд особо ценных документов и в том числе подлинный план «Барбаросса», представлявший собой законченную разработку плана военного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз. Существование этого плана предполагало наличие различного рода дополнительных документальных данных, которые германский генеральный штаб должен был разрабатывать в осуществление преступного захватнического плана военного нападения на СССР. Все эти документы должны были дать полную картину заговора гитлеровских бандитов против Советского Союза.

На поиски этих документов, их перевод на русский язык и систематизацию и были направлены усилия советских следователей. Кропотливо и упорно собирались материалы, подтверждавшие виновность подсудимых по всем пунктам предъявленного им обвинения. Собранные документы систематизировались по отдельным видам преступлений и по отдельным обвиняемым.

Одновременно советскими следователями была проделана большая работа по использованию протоколов допросов подсудимых и свидетелей, производившихся американскими следователями. Эти протоколы составляли много тысяч страниц печатного текста, и все наиболее ценное из них должно было быть отобрано и переведено на русский язык.

Как известно, гитлеровцы пытались спастись от законного возмездия за свои злодеяния на советской территории путем стремительного марша на Запад для сдачи в плен англо-американским войскам. Поэтому подавляющая часть подсудимых и значительная часть основных свидетелей были захвачены англо-американскими войсками и находились в распоряжении главного обвинителя от США. Американская делегация на Нюрнбергском процессе претендовала на свой приоритет в проведении допросов подсудимых и свидетелей. Делегация от США считала, что допросы находившихся в ее распоряжении подсудимых и свидетелей должны производить только американские следователи, а другие делегации могут задать интересующие их вопросы подсудимым через этих американских следователей и получить соответствующие ответы в письменном виде. С этой явно неправильной позицией, умаляющей права других делегаций, согласились главные обвинители от Англии и Франции. И английские и французские следователи не производили допросов подсудимых до начала судебного процесса. Советская делегация заявила решительный протест против позиции в этом вопросе, занятой делегацией от США, и настояла на том, чтобы советским следователям было предоставлено право допроса всех подсудимых до суда, а также право допроса всех необходимых свидетелей. Это законное требование советского обвинения было удовлетворено, и советские следователи производили все необходимые допросы подсудимых и свидетелей.

Для проведения допросов советскими следователями требовалась большая и кропотливая подготовка. Были изучены и подготовлены для использования во время допросов сотни различных документов, произведена классификация и подборка этих документов по отдельным подсудимым, изучены протоколы допросов, производившихся американскими следователями, основные «литературные произведения» фашистских главарей вроде «Майн кампф», «Миф XX века» и т.д. Наконец, разработаны подробные перечни вопросов, которые должны были быть положены в основу допросов подсудимых. Перед советскими следователями стояча задача выяснить во время этих допросов линию поведения и отношение подсудимых к важнейшим и основным вопросам, представлявшим интерес для советского обвинения.

Все допросы стенографировались, причем в ряде случаев велись параллельные стенограммы на русском и немецком языках.

Большинство подсудимых было допрошено советскими следователями.

Наряду с этим советскими следователями был произведен допрос большого числа так называемых свидетелей из числа немецких военных преступников. В частности, были допрошены бывший главнокомандующий германскими сухопутными войсками Браухич, бывший начальник германского генерального штаба Гальдер, бывшие генералы гитлеровской Германии Варлимонт, Гудериан, Фалькенхорст и ряд других, а также ряд крупных эсэсовцев, как, например, бывший начальник одного из управлений главного имперского управления безопасности Шелленберг, бывший начальник личного штаба Гиммлера Вольф, бывший начальник эйнзатцгруппы «Д» Олендорф и другие.

Произведенные советскими следователями допросы главных немецких военных преступников и свидетелей дали дополнительный новый материал в распоряжение советского обвинения.


РАСПОРЯДИТЕЛЬНОЕ ЗАСЕДАНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА В БЕРЛИНЕ

До начала судебного процесса в Нюрнберге Международный Военный Трибунал провел несколько организационных заседаний в здании Контрольного Совета по Германии в Берлине.

Первое такое организационное заседание состоялось 9 октября 1945 г. На этом и других организационных заседаниях Трибунала в Берлине рассматривались вопросы о форме одежды судей, порядке их размещения в зале суда, организации переводов, приглашении защитников и другие.

18 октября 1945 г. состоялось открытое распорядительное заседание Международного Военного Трибунала в Берлине.

На заседании присутствовали: главный обвинитель Международного Военного Трибунала от Советского Союза Р.А. Руденко, главный обвинитель от Великобритании Хартли Шоукросс, главного обвинителя от США Роберта Джексона замещал его помощник Шей, главного обвинителя от Франции Франсуа де Ментона представлял его помощник Дюбост.

Все члены Трибунала поочередно повторили присягу, в которой они торжественно заявили о том, что будут выполнять свои обязанности честно, объективно и добросовестно.

Заседание открыл член Международного Военного Трибунала от Советского Союза генерал-майор юстиции И.Т. Никитченко[5], сделавший следующее заявление:

«В соответствии с соглашением правительства Союза Советских Социалистических Республик, Временного правительства Французской республики, правительства Соединенных Штатов Америки и правительства Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии по вопросу о судебном преследовании и наказании главных военных преступников европейских стран оси, заключенным в Лондоне 8 августа 1945 г., созвано настоящее заседание Международного Военного Трибунала в Берлине с целью принятия обвинительного заключения. Я объявляю заседание Международного Военного Трибунала открытым».

Вслед за тем главный обвинитель от Советского Союза Р.А. Руденко вручил суду русский текст обвинительного заключения, а представители обвинения от Франции, Великобритании и США вручили тексты на французском и английском языках. Главные обвинители заявили, что этот текст обвинительного заключения был принят Комитетом главных обвинителей единодушно.

После вручения обвинительного заключения главными обвинителями на русском, французском и английском языках председательствующий генерал-майор юстиции И.Т. Никитченко сделал заявление следующего содержания:

«Обвинительное заключение, представленное Комитетом главных обвинителей, рассматривает преступления следующих обвиняемых: Германа Вильгельма Геринга, Рудольфа Гесса, Иоахима фон Риббентропа, Роберта Лея, Вильгельма Кейтеля, Эрнста Кальтенбруннера, Альфреда Розенберга, Ганса Франка, Вильгельма Фрика, Юлиуса Штрейхера, Вальтера Функа, Гельмара Шахта, Густава Круппа фон Болен унд Гальбах, Карла Деница, Эриха Редера, Бальдура фон Шираха, Фрица Заукеля, Альфреда Иодля, Мартина Бормана, Франца фон Папена, Артура Зейсс-Инкварта, Альберта Шпеера, Константина фон Нейрата и Ганса Фриче — индивидуально и как членов любой из следующих групп или организаций, к которым они соответственно принадлежали, а именно: правительственный кабинет, руководящий состав национал-социалистской партии, охранные отряды германской национал-социалистской партии (СС), включая группы службы безопасности (СД), государственная тайная полиция (гестапо), штурмовые отряды германской национал-социалистской партии (СА), генеральный штаб и высшее командование германскими вооруженными силами, всех, как изложено в приложении «В».

Согласно статей 16 и 23 Устава Международного Военного Трибунала, обвиняемые могут осуществлять свою защиту сами или же избрать себе защитника из числа адвокатов, имеющих право выполнять свои обязанности перед судом в своей собственной стране, или же через специального защитника, назначенного Военным Трибуналом. Выделяется специальный секретарь Трибунала, на которого возлагается обязанность довести до сведения обвиняемых их права. Если кто-либо из обвиняемых пожелает иметь защитника, который не в состоянии выполнять свои обязанности, то Трибунал назначит ему защитника.

Обвинительное заключение будет вручено обвиняемым сегодня.

Международный Военный Трибунал назначит дату суда в Нюрнберге не позднее чем через 30 дней после вручения обвинительного заключения.

Обвинительное заключение будет опубликовано одновременно в Лондоне, Москве, Вашингтоне и Париже не раньше 20 часов по гринвичскому времени в четверг, 18 октября сего года».

После этого заявления председательствующего генерал-майора юстиции И.Т. Никитченко первое открытое заседание Международного Военного Трибунала было закрыто.


МЕЖДУНАРОДНЫЙ ВОЕННЫЙ ТРИБУНАЛ №1, ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ[6]

СОЮЗ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК, СОЕДИНЕННОЕ КОРОЛЕВСТВО ВЕЛИКОБРИТАНИИ И СЕВЕРНОЙ ИРЛАНДИИ, СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ, ФРАНЦУЗСКАЯ РЕСПУБЛИКА ПРОТИВ ОБВИНЯЕМЫХ:

Германа Вильгельма ГЕРИНГА, Рудольфа ГЕССА, Иоахима фон РИББЕНТРОПА, Роберта ЛЕЯ, Вильгельма КЕЙТЕЛЯ, Эрнста КАЛЬТЕНБРУННЕРА, Альфреда РОЗЕНБЕРГА, Ганса ФРАНКА, Вильгельма ФРИКА, Юлиуса ШТРЕЙХЕРА, Вальтера ФУНКА, Гельмара ШАХТА, Густава КРУППА фон БОЛЕН унд ГАЛЬБАХ, Карла ДЕНИЦА, Эриха РЕДЕРА, Бальдура фон ШИРАХА, Фрица ЗАУКЕЛЯ, Альфреда ИОДЛЯ, Мартина БОРМАНА, Франца фон ПАПЕНА, Артура ЗЕЙСС-ИНКВАРТА, Альберта ШПЕЕРА, Константина фон НЕЙРАТА и Ганса ФРИЧЕ, индивидуально и как членов любой из следующих групп или организаций, к которым они соответственно принадлежали, а именно: правительственный кабинет, руководящий состав национал-социалистской партии, охранные отряды германской национал-социалистской партии (СС), включая службу безопасности (СД), государственная тайная полиция (гестапо), штурмовые отряды германской национал-социалистской партии (СА), генеральный штаб и высшее командование германских вооруженных сил — всех, как изложено в приложении «В».


ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

I. Союз Советских Социалистических Республик, Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, Соединенные Штаты Америки, французская Республика в лице нижеподписавшихся Р.А. РУДЕНКО, Хартли ШОУКРОССА, Роберта X. ДЖЕКСОНА и Франсуа де МЕНТОНА, должным образом уполномоченных своими правительствами для расследования обвинений и судебного обвинения главных военных преступников в соответствии с Лондонским Соглашением от 8 августа 1945 г. и Уставом данного Трибунала, настоящим обвиняют в преступлениях против мира, в военных преступлениях, в преступлениях против человечности и в создании общего плана или заговора для совершения этих преступлений, перечисленных в Уставе Трибунала, и в соответствии с изложенным объявляют обвиняемыми в нижеуказанных преступлениях ― Германа Вильгельма ГЕРИНГА, Рудольфа ГЕССА, Иоахима фон РИББЕНТРОПА, Роберта ЛЕЯ, Вильгельма КЕЙТЕЛЯ, Эрнста КАЛЬТЕНБРУННЕРА, Альфреда РОЗЕНБЕРГА, Ганса ФРАНКА, Вильгельма ФРИКА, Юлиуса ШТРЕИХЕРА, Вальтера ФУНКА, Гельмара ШАХТА, Густава КРУППА фон БОЛЕН унд ГАЛЬБАХ, Карла ДЕНИЦА, Эриха РЕДЕРА, Бальдура фон ШИРАХА, Фрица ЗАУКЕЛЯ, Альфреда ИОДЛЯ, Мартина БОРМАНА, Франца фон ПАПЕНА, Артура ЗЕЙСС-ИНКВАРТА, Альберта ШПЕЕРА, Константина фон НЕЙРАТА и Ганса ФРИЧЕ, индивидуально и как членов любой из группировок или организаций, поименованных ниже.

II. Ниже перечисляются группы и организации (уже распущенные), которые должны быть признаны преступными, ввиду их целей и тех средств, которыми они пользовались для осуществления этих целей, и в связи с обвинением указанных выше обвиняемых, как членов правительственного кабинета, руководящего состава национал-социалистской партии, охранных отрядов национал-социалистской партии (СС), включая службу безопасности (СД), государственной тайной полиции (гестапо), штурмовых отрядов германской национал-социалистской партии (СА), генерального штаба и высшего командования германских вооруженных сил.

Сущность и состав членов упомянутых выше групп и организаций более, подробно характеризуется в последующих пунктах приложения «В».


РАЗДЕЛ I. ОБЩИЙ ПЛАН ИЛИ ЗАГОВОР

[Устав Международного Военного Трибунала, статья 6, особенно статья 6 (а)]


III. ФОРМУЛА ОБВИНЕНИЯ

Все обвиняемые, совместно с другими лицами, в течение нескольких лет, предшествующих 8 мая 1945 г, являлись руководителями, организаторами, подстрекателями и соучастниками создания и осуществления общего плана или заговора для совершения преступлений против мира, военных преступлений и преступлений против человечности, как они определяются в Уставе данного Трибунала, и в соответствии с положениями Устава несут индивидуально ответственность за свои собственные действия и за все действия, совершенные любым лицом для осуществления такого плана или заговора. Общий план или заговор включал совершение преступлений против мира, выразившееся в том, что подсудимые планировали, подготовляли и вели агрессивные войны, которые являлись также войнами, нарушающими международные договоры, соглашения и обязательства. В своем развитии общий план или заговор охватывал военные преступления, выражавшиеся в том, что обвиняемые намечали и осуществляли бесчеловечные войны против стран и народов, нарушая все правила и обычаи ведения войны, систематически применяя такие способы, как убийства, зверское обращение, посылка на рабский труд гражданского населения оккупированных территорий, убийства, зверское обращение с военнопленными и лицами, находящимися в плавании в открытом море, взятие и убийства заложников, грабеж общественной и частной собственности, бессмысленное разрушение больших и малых городов и деревень и не оправданное военной необходимостью опустошение. Общим планом или заговором предусматривались, а подсудимыми предписывались к исполнению такие средства, как убийства, истребление, обращение в рабство, ссылки и другие бесчеловечные акты как в Германии, так и на оккупированных территориях, совершенные до и во время войны против гражданского населения, преследования по политическим, расовым и религиозным мотивам, во исполнение плана по подготовке и осуществлению беззаконных или агрессивных войн. Многие из таких действий были совершены в нарушение внутренних законов соответствующих стран.


IV. ОТДЕЛЬНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ ОБЩЕГО ПЛАНА ИЛИ ЗАГОВОРА И ЕГО РАЗВИТИЯ

(A) Нацистская партия как центр общего плана или заговора

В 1921 году Адольф Гитлер стал главным руководителем, или «фюрером», германской национал-социалистской партии, известной как нацистская партия, организованной в Германии в 1920 году. Он занимал этот пост все время, обнимаемое этим обвинительным актом. Нацистская партия вместе со своими вспомогательными организациями стала средством сплочения между обвиняемыми и их соучастниками и инструментом для выполнения целей и задач их заговора. Каждый обвиняемый стал членом нацистской партии и участником заговора, зная их цели и задачи, или, будучи осведомленным о них, стал соучастником в проведении в жизнь этих целей и задач на том или ином этапе развития заговора.

(B) Общие цели и методы организации заговора

Цели и задачи нацистской партии и обвиняемых и других лиц, время от времени действовавших в качестве руководителей, членов и последователей или приверженцев нацистской партии (именуемых ниже в целом «нацистские заговорщики»), состояли в том или сводились к тому, чтобы любыми средствами, которые этим лицам казались удобными, включая и незаконные средства, причем имелось в виду в конечном счете прибегнуть к угрозе силой, применению силы и агрессивной войне, достичь следующего: 1) отмены и уничтожения Версальского договора и его ограничений относительно военных вооружений и военной активности Германии; 2) овладения территориями, утраченными Германией в результате первой мировой войны 1914—1918 гг., и другими территориями в Европе, которые, по заявлению нацистских заговорщиков, должны принадлежать так называемой «германской расе»; 3) захвата других территорий на континенте Европы и на других континентах, на которые нацистские заговорщики предъявляли претензии за счет соседних и других стран, как на необходимое для «германской расы» «жизненное пространство». Цели и задачи нацистских заговорщиков не были статичными, но, прогрессивно развиваясь и расширяясь, приобретали большой размах, что давало заговорщикам возможность более эффективно применять угрозу силой и угрозу агрессивной войной. Когда их завоевательные цели и задачи стали настолько широки, что могли вызвать настолько сильное сопротивление, что оно могло быть сломлено только при помощи вооруженных сил и агрессивных войн, а не просто такими методами, как мошенничество, обман, угрозы, запугивание, деятельность пятой колонны и пропаганда, нацистские заговорщики намеренно планировали, развязывали и вели агрессивные войны и войны, нарушавшие международные соглашения, договоры и обязательства, переходя от одной стадии к другой и предпринимая шаги, более детально описываемые в дальнейшем.

(C) «Теоретическое» обоснование общего плана или заговора

Для привлечения других лиц к общему плану или заговору и как средство обеспечения для нацистских заговорщиков высшей степени контроля над германским обществом они выдвинули, стали распространять и использовать известные «доктрины», в том числе следующие.

1. Что люди так называемой «германской крови» (по определению нацистских заговорщиков) являются «высшей расой» и соответственно призваны покорять, господствовать и уничтожать другие «расы» и народы

2. Что германский народ должен управляться по принципу «фюрерства», согласно которому власть должна находиться в руках «фюрера», от которого его помощники получали полномочия в иерархическом порядке, причем каждый из них должен был безоговорочно подчиняться своему непосредственному начальнику, но должен был иметь неограниченную юрисдикцию в пределах своей компетенции; власть «фюреров» была неограниченной и распространялась на все стороны общественной и личной жизни.

3. Что война является благородной и необходимой деятельностью германцев.

4. Что лидеры нацистской партии, как единственные носители вышеуказанных и других доктрин нацистской партии, были правомочны определять структуру, политику и практику германского государства и всех относящихся к нему учреждений, направлять и контролировать деятельность всех лиц в пределах государства и уничтожать всех противников.

(D) Установление тотального (всеобъемлющего) контроля над Германией, политический контроль

1. Первые мероприятия по установлению контроля над государственным аппаратом.

Для того чтобы достигнуть своих целей и задач, нацистские заговорщики подготовили захват тотального (всеобъемлющего) контроля над Германией с целью обеспечения того, чтобы против них внутри самой Германии не могло возникнуть эффективного сопротивления После провала Мюнхенского путча 1923 года, имевшего своей целью свержение Веймарской республики путем прямого действия, нацистские заговорщики через нацистскую партию приступили к подрыву и захвату власти в Германии «легальным» путем, поддержанным террором. Они создали и использовали как партийное формирование штурмовые отряды «СА», полувоенную добровольческую организацию из молодых людей, обученных и воспитанных в духе насилия, задачей которых было помочь нацистской партии овладеть «улицей».

2. Установление контроля

30 января 1933 г. Гитлер стал канцлером Германской республики. После поджога рейхстага 28 февраля 1933 г. те пункты Веймарской конституции, которые гарантировали свободы личности, слова, печати, собрания и союзов, были отменены. Нацистским заговорщикам удалось провести в рейхстаге так называемый «закон о защите народа и империи», дававший Гитлеру и членам его кабинета чрезвычайные полномочия в области законодательства. Нацистские заговорщики сохранили эти чрезвычайные полномочия и после того, как они переменили состав кабинета. Заговорщики запретили все политические партии за исключением нацистской партии. Они сделали нацистскую партию правящей организацией с обширными и чрезвычайными привилегиями.

3. Укрепление контроля

Захватив таким образом государственный аппарат, нацистские заговорщики приступили к усилению своей власти внутри Германии, уничтожению возможного сопротивления внутри страны и к переводу германского народа на военную ногу.

(a) Нацистские заговорщики низвели рейхстаг на положение органа, состоящего из их ставленников, и урезали свободу выборов по всей стране. Они реорганизовали ряд областей, провинций и муниципалитетов, которые пользовались раньше полуавтономной властью, просто в административные органы центрального правительства. Они объединили в лице Гитлера должности президента и канцлера; провели широкую чистку гражданских служащих; резко ограничили независимость суда и сделали его послушным орудием нацистских целей. Заговорщики чрезвычайно расширили существующие государственные и партийные организации; создали сеть новых государственных и партийных организаций и «координировали» государственные учреждения с нацистской партией и ее отделами. В результате всего этого нацистские доктрины и практика стали доминировать в жизни Германии. Они мобилизовали Германию для достижения своих целей.

(b) Для того чтобы обеспечить свою власть от всяких покушений и вселить страх в сердца германского народа, нацистские заговорщики создали и расширили систему террора против своих противников и предполагаемых или подозреваемых противников нацистского режима. Они сажали в тюрьмы этих людей без суда, держали их в так называемом «превентивном заключении» и в концентрационных лагерях и подвергали их преследованиям, унижениям, ограблению, рабству, пыткам и смерти. Эти концентрационные лагери были созданы в начале 1933 года под руководством обвиняемого Геринга и расширены как основная часть террористической политики и метода заговорщиков и использовались ими для совершения преступлений против человечности. Среди основных организаций, используемых для совершения преступлений, были СС и гестапо, которым вместе с другими привилегированными отделами и учреждениями государства и партии было разрешено действовать, не считаясь с законом.

(c) Нацистские заговорщики решили, что в дополнение к подавлению явно выраженной политической оппозиции необходимо было подавить и уничтожить определенные движения или группировки, которые они рассматривали как препятствие к осуществлению тотального контроля над Германией и агрессивным целям их заговора в отношении зарубежных стран. В соответствии с изложенным:

1. Нацистские заговорщики уничтожили свободные профессиональные союзы в Германии путем конфискации их средств и собственности, преследуя их руководителей, запретив их деятельность и заменив их примыкающей к нацистской партии организацией. Принцип «фюрерства» был введен в области промышленности — предприниматели объявлялись «фюрерами», рабочие — их подчиненными. Таким образом, любое потенциальное сопротивление рабочих оказывалось тщетным, и производительность труда германской нации была фактически поставлена под контроль заговорщиков.

2. Нацистские заговорщики, путем доктрин и практики, несовместимых с христианским учением, пытались ликвидировать влияние церкви на народ и в особенности на молодежь Германии. Они открыто признавали своей целью уничтожить христианскую церковь в Германии и заменить ее нацистскими учреждениями и нацистской доктриной и осуществляли программу гонения на священников, церковнослужителей и членов монашеских орденов, которых они считали противниками своих целей, и конфисковали церковную собственность.

3. Преследование нацистскими заговорщиками пацифистских групп, включая членов религиозных движений, которые поддерживали пацифизм, было особенно жестоким и беспощадным.

(d) Следуя своей политике «расы господ», заговорщики руководствовались программой беспощадного истребления евреев. Истребление евреев стало официальной государственной политикой, проводимой как в официальном порядке, так и путем подстрекательства к массовым и индивидуальным насилиям. Заговорщики открыто заявляли о своих целях. Например, обвиняемый Розенберг заявил: «Антисемитизм является объединяющим фактором реконструкции Германии». В другом случае он также заявил: «Германия будет считать еврейский вопрос разрешенным только после того, как ни одного еврея не останется на жизненном пространстве великой Германии... Европа будет считать еврейский вопрос разрешенным только после того, как последний еврей покинет континент». Обвиняемый Лей заявил: «Мы клянемся, что мы не оставим борьбы до тех пор, пока не будет истреблен последний еврей и пока он не будет умерщвлен. Недостаточно изолировать еврейских врагов от человечества — еврей должен быть уничтожен». В другом случае он заявил: «Вторым секретным оружием Германии является антисемитизм, потому что, если он будет упорно проводиться Германией, то он станет всеобщей проблемой, которую вынуждены будут разрешить все нации». Обвиняемый Штрейхер заявил: «На земле не будет светить солнце до тех пор, пока не умрет последний еврей». Эти признания и подстрекательства были типичными декларациями нацистских заговорщиков в течение всего периода их заговорщической деятельности. Программа действий против евреев включала лишение избирательных прав, клеймение, лишение гражданских прав и прав собственности, причем эти люди подвергались насилию, ссылке, рабству, подневольному труду, голоду, убийствам и массовому истреблению. Итоги, достигнутые заговорщиками в осуществлении этих целей, могут быть определены лишь приблизительно. Но истребление евреев в основном было доведено до конца во многих местностях Европы. Из 9 600 000 евреев, живших в частях Европы, находившихся под властью нацистов, по осторожным подсчетам, 5 700 000 исчезло и большинство из них было умышленно умерщвлено фашистскими заговорщиками. В Европе существуют только остатки еврейского населения.

(e) В целях подчинения германского народа своей воле и подготовки его психологически к войне, нацистские заговорщики изменили систему образования и, в особенности, воспитания и образования германской молодежи. Принцип «фюрерства» был введен в школы, и партии и связанным с ней организациям были даны широкие полномочия по контролю за образованием. Нацистские заговорщики ввели надзор за всей культурной деятельностью, контролировали распространение информации и способы выражения общественного мнения в Германии так же, как обмен информацией всякого рода между Германией и другими странами, и создали огромную машину пропаганды.

(f) Нацистские заговорщики последовательно военизировали значительное число находящихся под их господством организаций, имея в виду быстрое преобразование и использование таких организаций, как это только будет необходимо, в качестве инструмента войны.

(Е) Установление тотального контроля над Германией; экономический контроль, экономическое планирование и мобилизация для ведения агрессивной войны

Захватив политическую власть, заговорщики организовали экономику Германии для того, чтобы достигнуть своих политических целей.

1. Для того чтобы устранить возможности сопротивления в экономической сфере, они лишили рабочих их права на создание свободных профессиональных и политических союзов, как это было указано выше.

2. Они использовали организации немецких предпринимателей как инструмент экономической мобилизации для ведения войны.

3. Они направили экономику Германии на подготовку и снабжение военной машины. С этой целью они контролировали систему финансов, капитальные вложения и внешнюю торговлю.

4. Нацистские заговорщики и, в особенности, промышленники приступили к осуществлению огромной программы перевооружения и начали производить огромное количество военных материалов и создавать мощный военный потенциал.

5. С целью подготовки к войне нацистские заговорщики создали ряд административных учреждений и должностей. Например, в 1936 году они создали для этой цели Управление четырехлетнего плана, во главе которого стал в качестве главноуполномоченного обвиняемый Геринг, предоставив этому управлению высший контроль над экономикой Германии.

28 августа 1939 г., непосредственно перед нападением на Польшу, они назначили обвиняемого Функа главноуполномоченным по вопросам экономики. 30 августа 1939 г. они создали совет министров по обороне Германии, который действовал в качестве военного кабинета.

(F) Использование нацистского контроля для агрессии против иностранных государств

1. Состояние заговора в середине 1933 года и намеченные заговорщиками планы

К середине 1933 года нацистские заговорщики, захватив правительственный контроль над Германией, были в состоянии заняться дальнейшим и более детальным составлением своего плана, с уделением особого внимания внешней политике.

Их план состоял в перевооружении, реоккупации и укреплении Рейнской области, что было нарушением Версальского договора и других договоров, с целью усиления военной мощи и получения возможности для политических сделок, для использования этого против других наций.

2. Нацистские заговорщики решили, что для достижения их целей Версальский договор должен быть аннулирован, и они разработали специальные планы и осуществили эти планы к 7 марта 1936 г. Все эти планы открывали дорогу для дальнейших агрессивных шагов.

В процессе выполнения этой фазы заговора нацистские заговорщики осуществили следующие действия:

(a) с 1933 года до марта 1935 года они повели Германию по пути тайного перевооружения, включая обучение военного персонала и производство боеприпасов и создание воздушных сил;

(b) 14 октября 1933 г. они привели Германию к тому, что она покинула международную конференцию по вопросам разоружения и вышла из Лиги Наций;

(c) 10 марта 1935 г. обвиняемый Геринг заявил, что Германия создает военно-воздушные силы;

(d) 16 марта 1935 г. нацистские заговорщики опубликовали закон о всеобщей военной службе, в котором они указали, что численность германской армии в мирное время будет равняться 500 000 человек;

(e) 21 мая 1935 г. они, с намерением ввести в заблуждение и ослабить опасение агрессивных действий с их стороны, лживо заявили миру, что они относятся с уважением к положениям Версальского договора о территориальных ограничениях и подчиняются Локарнским соглашениям;

(f) 7 марта 1936 г. они реоккупировали и укрепили Рейнскую область, нарушив Версальский договор и Рейнское соглашение, заключенное в Локарно 16 октября 1925 г., лживо заявив миру, что у них нет никаких территориальных требований в Европе.

3. Агрессивные действия против Австрии и Чехословакии

(а) Осуществление общего плана в 1936—1938 гг.: подготовка нападения на Австрию и Чехословакию

После этого фашистские заговорщики принялись за подготовку захвата Австрии и Чехословакии, учитывая, что с военной точки зрения необходимо захватить Австрию до захвата Чехословакии. 21 мая 1935 г. в речи, обращенной к рейхстагу, Гитлер заявил, что «Германия не намерена и не желает вмешиваться во внутренние дела Австрии, присоединять Австрию или заключать соглашения об ее присоединении к Германии (аншлюсе)». 1 мая 1936 г., через два месяца после занятия Рейнской области, Гитлер заявил: «Опять распространяется ложь относительно того, что завтра или послезавтра Германия нападет на Австрию или Чехословакию». После этого, 11 июля 1936 г., нацистские заговорщики заставили Австрию заключить договор с Германией, первая статья которого гласила, что «Германское правительство признает полный суверенитет федерального государства Австрии в духе заявлений германского фюрера и канцлера от 21 мая 1935 г.» Тем временем в нарушение этого договора составлялись планы агрессии. К осени 1937 года вся наиболее активная оппозиция внутри Германии была уничтожена. Военная подготовка к действиям в Австрии была фактически закончена. 5 ноября 1937 г. влиятельная группа фашистских заговорщиков встретилась с Гитлером, чтобы обсудить политическую ситуацию. Было снова подтверждено, что нацистская Германия должна иметь «жизненное пространство» в Центральной Европе. Было признано, что такого рода захватнический план наверное встретит сопротивление, которое должно быть уничтожено силой, и что их решение может привести к общей войне, но эта перспектива рассматривалась как риск, на который стоило пойти. На этом совещании были выдвинуты три возможных плана относительно завоевания Австрии и Чехословакии. Который из трех должен был быть применен, зависело от развития военного и политического положения в Европе. Предполагалось, что путем завоевания Австрии и Чехословакии и принудительной эмиграции 2 млн. человек из Чехословакии и 1 млн. из Австрии Германия будет обеспечена дополнительным продовольствием для 5—6 млн. человек, что усилит Германию в военном отношении, дав ей более короткие и удобные границы, и сделает возможным создать новые армии в составе до 12 дивизий. Таким образом, цель плана против Австрии и Чехословакии представлялась не как самоцель, а как подготовительное средство для следующих агрессивных шагов в осуществлении нацистского заговора.

(в) Выполнение плана нападения на Австрию: ноябрь 1937 года — март 1938 года

8 февраля 1938 г. Гитлер вызвал канцлера Шушнига в Берхтесгаден для переговоров. При встрече 12 февраля 1938 г., под угрозой вторжения, Шушниг дал обещание издать амнистию для заключенных нацистов и назначить их на министерские посты. Он согласился хранить молчание до 20 февраля, когда Гитлер в своей речи должен был подтвердить независимость Австрии. Но Гитлер в своей речи, вместо подтверждения независимости Австрии, объявил себя защитником всех немцев. Тем временем подрывная деятельность нацистов в Австрии возрастала. 9 марта 1938 г. Шушниг объявил о плебисците на следующее воскресенье по вопросу о независимости Австрии. 11 марта Гитлер послал ультиматум, требующий отмены плебисцита, угрожая в противном случае, что нападет на Австрию. Позже, в этот же день, был предъявлен второй ультиматум с угрозой вторжения, если Шушниг не уйдет в отставку через три часа. Шушниг ушел в отставку. Обвиняемый Зейсс-Инкварт, назначенный канцлером, немедленно просил Гитлера послать немецкие войска в Австрию, чтобы «сохранить порядок». Вторжение началось 12 марта 1938 г.; 13 марта Гитлер провозгласил себя главой австрийского государства и взял на себя командование вооруженными силами Австрии. Законом от того же числа Австрия была присоединена к Германии.

(с) Выполнение плана вторжения в Чехословакию: апрель 1938 года — март 1939 года

1. Одновременно с аннексией Австрии нацистские заговорщики дали лживые заверения Чехословацкому Правительству, что они не нападут на эту страну. Но в течение месяца они собрались, чтобы выработать конкретные способы и средства нападения на Чехословакию и пересмотреть в свете произведенного захвата Австрии предшествующие планы относительно агрессии против Чехословакии.

2. 21 апреля 1938 г. нацистские заговорщики встретились и решили начать нападение на Чехословакию не позднее 1 октября 1938 г. Они составили план специально устроить «инцидент», чтобы «оправдать» нападение. Они решили начать военное наступление только после дипломатического конфликта, который, приобретая все более серьезный характер, мог бы привести к оправданию войны, или, в противном случае, произвести «молниеносную атаку», как результат созданного ими «инцидента». Чтобы создать такой необходимый инцидент, был поставлен вопрос об убийстве германского посла в Праге. С 21 апреля 1938 г. и позднее нацистские заговорщики подготовили подробные и точные военные планы, предназначенные осуществить такое нападение в любой возможный момент и рассчитанные на преодоление чехословацкого сопротивления в течение четырех дней, чтобы, таким образом, поставить мир перед совершившимся фактом и тем самым избежать сопротивления извне. В течение мая, июня, июля, августа и сентября эти планы подверглись более точной детальной разработке и к 3 сентября 1938 г. было решено, что все войска должны быть готовы для выступления 28 сентября 1938 г.

3. В течение этого же периода нацистские заговорщики использовали в своих целях вопросы национальных меньшинств в Чехословакии и, особенно, Судетской области, вызвав дипломатический кризис в августе и сентябре 1938 года. После того как нацистские заговорщики угрожали войной, Соединенное Королевство и Франция 29 сентября 1938 г. в Мюнхене заключили соглашение с Германией и Италией, предусматривающее уступку Судетской области Германии. От Чехословакии потребовали согласиться с этим. 1 октября 1938 г. немецкие войска оккупировали Судетскую область.

4. 15 марта 1939 г. нацистские заговорщики выполнили свой план, захватив и завладев и той частью Чехословакии, которая не была уступлена Германии по Мюнхенскому соглашению.

4. Выработка плана нападения на Польшу; подготовка и начало агрессивной войны: март 1939 года — сентябрь 1939 года

(а) После успешного завершения этих агрессивных действий заговорщики получили крайне важные для них ресурсы и базы и были готовы предпринять дальнейшую агрессию путем войны. Заверив мир в своих миролюбивых намерениях, влиятельная группа заговорщиков встретилась 23 мая 1939 г. для рассмотрения дальнейшего осуществления своего плана. Они взвесили ситуацию и отметили, что «последние шесть лет использованы умело, и все мероприятия проведены в правильной последовательности в соответствии с нашими целями», что в основном достигнуто национально-политическое единство немцев и что дальнейших успехов нельзя добиться без войны и кровопролития. Тем не менее было решено произвести при первом же удобном случае следующее нападение на Польшу. Они признали, что суть дела заключалась не в вопросах, касающихся Данцига, который был предметом спора с Польшей, а скорее дело шло об агрессивной экспансии с целью получения продовольственных ресурсов и «жизненного пространства». Было признано, что если напасть на Польшу, то она будет сражаться, и что нацистам нельзя ожидать, что они вновь достигнут успеха без войны, как это было с Чехословакией. В соответствии с этим было решено, что проблема заключалась в том, чтобы изолировать Польшу и, если возможно, предотвратить одновременное столкновение с западными державами. Тем не менее было признано, что Англия противится их устремлениям и что в конце концов должна последовать война с Англией и ее союзницей Францией и что поэтому в этой войне нужно будет приложить все усилия, чтобы разгромить Англию путем «молниеносной войны». После этого было решено немедленно подготовить детальные планы нападения при первом удобном случае на Польшу, а затем на Англию и Францию, наряду с планами одновременной оккупации вооруженными силами воздушных баз в Нидерландах и Бельгии.

(b) В соответствии с этим, нацистские заговорщики, денонсировав германо-польский договор от 1934 года по вымышленным мотивам, перешли к раздуванию вопроса о Данциге, к подготовке пограничных «инцидентов», чтобы «оправдать» нападение, и начали предъявлять требования о присоединении польской территории. После отказа Польши пойти на уступки они приказали немецким вооруженным силам вторгнуться 1 сентября 1939 г. в Польшу, ускорив таким образом войну также с Соединенным Королевством и Францией.

5. Перерастание войны в агрессивную войну против всего мира, планирование и осуществление нападений на Данию. Норвегию, Бельгию, Нидерланды, Люксембург, Югославию и Грецию: 1939 год — апрель 1941 года

Таким образом, агрессивная война, подготовленная нацистскими заговорщиками путем нападения на Австрию и Чехословакию, была активно начата их нападением на Польшу, в нарушение условий пакта Бриана-Келлога от 1928 года. После полного поражения Польши нацистские заговорщики, для ускорения осуществления своих военных операций против Франции и Соединенного Королевства, начали проводить активную подготовку к распространению войны в Европе. В соответствии с этими планами немецким вооруженным силам было приказано вторгнуться 9 апреля 1940 г. ― в Данию и Норвегию, 10 мая 1940 г. ― в Бельгию, Нидерланды, Люксембург, 6 апреля 1941 г. — в Югославию и Грецию. Все эти вторжения были заранее детально спланированы.

6. Вторжение Германии 22 июня 1941 г. на территорию СССР и нарушение пакта о ненападении от 23 августа 1939 г.

22 июня 1941 г. гитлеровские заговорщики, вероломно нарушив пакт о ненападении между Германией и СССР, без объявления войны напали на советскую территорию, начав тем самым агрессивную войну против СССР.

С первого же дня вторжения на территорию СССР гитлеровские заговорщики, в соответствии с детально разработанным планом, начали осуществлять разрушение городов и сел, уничтожение фабрик и заводов, колхозов и совхозов, электростанций и железных дорог, ограбление и варварское разрушение национальных культурных учреждений народов СССР, разрушение музеев, школ, больниц, церквей, исторических памятников, массовый угон советских граждан на подневольную работу в Германию, а также физическое истребление взрослого населения, женщин, стариков и детей, особенно русских, белоруссов, украинцев и повсеместное истребление евреев.

Все эти преступные действия проводились германскими войсками по прямым приказам нацистского (гитлеровского) правительства, генерального штаба и высшего командования германских вооруженных сил.

7. Сотрудничество с Италией и Японией и агрессивная война против Соединенных Штатов: ноябрь 1936 года — декабрь 1941 года

Развязав агрессивную войну, нацистские заговорщики подготовили соглашение о германо-итало-японском десятилетнем военно-экономическом союзе, которое было подписано в Берлине 27 сентября 1940 г. Это соглашение, представляющее укрепление связи между тремя этими странами, установленной более ранним, но более узким пактом от 25 ноября 1936 г., гласило:

«Правительства Германии, Италии и Японии, считая, что предварительным условием любого длительного мира является тот факт, что каждой нации мира будет предоставлено свое соответствующее место, решили содействовать друг другу и сотрудничать друг с другом в своих усилиях в Великой Восточной Азии и соответственно в районах Европы, где их основной целью является установление и сохранение нового порядка, рассчитанного на стимулирование общего расцвета и увеличение благосостояния народов».

Нацистские заговорщики предполагали, что японская агрессия ослабит и поставит в невыгодное положение те страны, с которыми они находились в войне, и те страны, с которыми они намеревались завязать войну. Соответственно нацистские заговорщики призвали Японию добиваться «нового порядка». Пользуясь успехом агрессивной войны, которую в то время вели нацистские заговорщики, Япония 7 декабря 1941 г. совершила нападение на Соединенные Штаты Америки в Пирл-Харборе и на Филиппинах, а также на Британское Содружество Наций, Французский Индо-Китай и на Нидерланды в юго-западной части Тихого океана. Германия объявила войну Соединенным Штатам 11 декабря 1941 г.

(G) Военные преступления и преступления против человечности, совершенные в ходе осуществления заговора, за который ответственны заговорщики

1. С начала агрессивной войны 1 сентября 1939 г. и за время превращения ее в войны, в которые был вовлечен почти весь мир, нацистские заговорщики осуществляли свой общий план или заговор о ведении войны беспощадным путем, совершенно пренебрегая законами и обычаями войны и нарушая их. В ходе осуществления общего плана или заговора были совершены военные преступления, подробно изложенные ниже, в разделе третьем настоящего обвинительного акта.

2. Начиная с момента осуществления своего плана захватить и сохранить тотальный (всеобъемлющий) контроль над германским государством, а затем использовать этот контроль с целью нападения на другие страны, нацистские заговорщики осуществляли свой общий план или заговор беспощадным путем, совершенно пренебрегая законами человечности и нарушая их. В ходе осуществления общего плана или заговора были совершены преступления против человечности, подробно изложенные ниже, в разделе четвертом настоящего обвинительного акта.

3. На основании всего вышеизложенного обвиняемые и ряд других лиц повинны в составлении и осуществлении общего плана или заговора с целью совершения преступлений против мира; в заговоре с целью совершения преступлений против человечности, в ходе подготовки к войне и в ходе ведения войны; а также в заговоре с целью совершения военных преступлений не только против вооруженных сил их врагов, но также и против мирного гражданского населения.

(Н) Ответственность лиц, групп и организаций за преступления, изложенные в разделе первом

В отношении формулировки ответственности отдельных обвиняемых за преступления, изложенные в разделе первом настоящего обвинительного акта, делается ссылка на приложение «А» настоящего обвинительного акта. В отношении формулировки ответственности групп и организаций, перечисленных в этом документе как преступные группы и организации, за преступления, изложенные в разделе первом настоящего обвинительного акта, делается ссылка на приложение «В» настоящего обвинительного акта.


РАЗДЕЛ II. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ МИРА

[Устав Международного Военного Трибунала, статья 6 (а)]


V. ФОРМУЛА ОБВИНЕНИЯ

Все обвиняемые и различные другие лица в течение ряда лет до 8 мая 1945 г. участвовали в планировании, подготовке, развязывании и ведении агрессивных войн, которые также являлись войнами в нарушение международных договоров, соглашений и обязательств.


VI. ПОДРОБНОЕ ПЕРЕЧИСЛЕНИЕ ВОИН, КОТОРЫЕ БЫЛИ СПЛАНИРОВАНЫ, ПОДГОТОВЛЕНЫ, РАЗВЯЗАНЫ И ПРОВЕДЕНЫ

(A) Войны, упоминаемые в формуле обвинения в разделе втором, настоящего обвинительного акта, и даты их возникновения следующие: против Польши — 1 сентября 1939 г., против Соединенного Королевства и Франции — 3 сентября 1939 г., против Дании и Норвегии — 9 апреля 1940 г., против Бельгии, Нидерландов и Люксембурга — 10 мая 1949 г., против Югославии и Греции — 6 апреля 1941 г., против СССР — 22 июня 1941 г., против Соединенных Штатов Америки — 11 декабря 1941 г.

(B) В отношении обвинения в том, что эти войны были агрессивными войнами со стороны обвиняемых, делается ссылка на раздел первый настоящего обвинительного акта.

(C) В отношении изложения деталей обвинения в нарушении международных договоров, соглашений и обязательств, совершенных обвиняемыми в ходе планирования, подготовки и развязывания этих войн, делается ссылка на приложение «С» настоящего обвинительного акта.


VII. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ, ГРУПП И ОРГАНИЗАЦИЙ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ИЗЛОЖЕННЫЕ В РАЗДЕЛЕ ВТОРОМ

В отношении формулировки ответственности отдельных обвиняемых за преступления, изложенные в разделе втором настоящего обвинительного акта, делается ссылка на приложение «А» настоящего обвинительного акта. В отношении формулировки ответственности групп и организаций, перечисленных в настоящем документе как преступные группы и организации, за преступления, изложенные в разделе втором настоящего обвинительного акта, делается ссылка на приложение «В» настоящего обвинительного акта.


РАЗДЕЛ III. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

[Устав Международного Военного Трибунала (ст. 6), особенно статья 6 (b)]


VIII. ФОРМУЛА ОБВИНЕНИЯ

Все обвиняемые совершили военные преступления между 1 сентября 1939 г. и 8 мая 1945 г. в Германии и во всех странах и областях, которые были оккупированы германскими вооруженными силами с 1 сентября 1939 г., а также в Австрии, Чехословакии, Италии и в открытом море.

Все обвиняемые, действуя по уговору с другими, составили и выполнили общий план или заговор с целью совершить военные преступления, как они определяются в статье 6 (b) Устава этого Трибунала. Этот план повлек за собой, в числе других преступных действий, практику «тотальной войны», включающую методы боевых действий и военной оккупации, прямо противоречащие законам и обычаям войны, и совершение преступлений на полях сражений при столкновениях с вражескими армиями и против военнопленных, а на оккупированной территории — против гражданского населения этих территорий.

Указанные военные преступления были совершены обвиняемыми и другими лицами, за чьи действия обвиняемые несут ответственность (по статье 6 Устава этого Трибунала), поскольку эти другие лица, совершая военные преступления, осуществляли свои действия во исполнение общего плана и заговора, имевшего целью совершить упомянутые военные преступления, плана и заговора, в разработке и выполнении которого все обвиняемые участвовали как руководители, организаторы, подстрекатели и соучастники.

Эти методы и преступления явились нарушениями международных конвенций, внутренних уголовных законов и общих принципов уголовного права, как эти принципы вытекают из уголовного права всех цивилизованных наций. Они были связаны с систематической линией поведения обвиняемых и явились частью этого поведения.

(А) Убийства и жестокое обращение с гражданским населением на оккупированной территории и в открытом море

В течение всего времени оккупации ими территорий, захваченных их вооруженными силами, обвиняемые, с целью систематического терроризирования жителей, убивали и мучили граждан, жестоко обращались с ними и заключали их в тюрьмы без законного судебного процесса.

Убийства и жестокое обращение производились различными способами, включая расстрелы, повешение, отравление газом, доведение до голодной смерти, чрезмерную скученность, систематическое содержание впроголодь, систематическое принуждение к работе, непосильной для тех, на кого она возлагалась, несоответствующее санитарное и медицинское обслуживание, избиение, жестокости и пытки всех видов, включая пытки каленым железом и вырывание ногтей, и производство опытов над живыми людьми путем оперирования их, и другие способы. На некоторых оккупированных территориях обвиняемые препятствовали отправлению религиозных обрядов, преследовали духовенство и монахов и экспроприировали церковную собственность. Они проводили умышленное и систематическое истребление народов, т.е. массовое истребление людей, принадлежащих к определенным расам и национальным группам, умерщвление гражданского населения оккупированных территорий с тем, чтобы уничтожить отдельные расы и слои населения, а также национальные, расовые и религиозные группы. Лица гражданского населения систематически подвергались пыткам всех видов с целью получения от них разных сведений.

Гражданское население оккупированных стран подвергалось систематически так называемому «превентивному заключению»: лица арестовывались и заключались в тюрьму без всякого суда и какой-либо обычной законной процедуры и содержались в тюрьме в самых антисанитарных и нечеловеческих условиях. В концентрационных лагерях было много заключенных, которые были отнесены к категории, называемой «мрак и туман». Эти заключенные были целиком отрезаны от внешнего мира, и им не позволялось ни посылать писем, ни получать их. Они бесследно исчезали, и германские власти никогда ничего не сообщали об их судьбе.

Такие убийства и жестокое обращение противоречат международным конвенциям, в частности статье 46 Гаагских Правил 1907 года, противоречат законам и обычаям войны, общим принципам уголовного права, как они вытекают из уголовных законов всех цивилизованных наций, внутреннему уголовному праву стран, в которых такие преступления совершались, и предусмотрены статьей 6 (b) Устава этого Трибунала.

Нижеследующие конкретные факты, приводимые в этом разделе, изложены здесь лишь как примеры и не исключают наличия других частных случаев и приводятся без ущерба для права обвинения приводить в виде доказательства другие случаи убийства и жестокого обращения с гражданским населением. 

1. Во Франции, Бельгии, Дании, Нидерландах, Норвегии, Люксембурге, Италии и на островах канала Ла-Манш (далее везде называемых «Западные страны») и в той части Германии, которая лежит к западу от линии, проведенной с севера на юг через центр Берлина (далее везде называемой «Западная Германия»)

Такие убийства и жестокое обращение имели, место в концентрационных лагерях и подобных учреждениях, устроенных обвиняемыми, и, в частности, в концентрационных лагерях в Бельзене, Бухенвальде, Дахау, Бриндоние, Грини, Натцвайлере, Равенсбрюке, Вугте и Амерсфурте и в значительном количестве крупных и мелких городов и деревень, включая Орадур-сюр-Глан, Тронхейм и Осло.

Преступления, совершенные во Франции или против французских граждан, совершались в следующих формах.

Произвольные аресты совершались по политическим и расовым мотивам; они были как индивидуальными, так и коллективными; особенно в Париже (облава в 18 округе, произведенная полевой жандармерией, облава на еврейское население 11 округа в августе 1941 года, облава на еврейскую интеллигенцию в декабре 1941 года, облава в июле 1942 года), в Клермон-Ферране (облава на профессоров и студентов Страсбургского университета, которые были доставлены в Клермон-Ферран 25 ноября 1943 г.), в Лионе, Марселе (облава на 40 000 человек в январе 1943 года), в Гренобле (облава 24 декабря 1943 г.), в Клюни (24 декабря 1944 г.), в Фижаке (в мае 1944 года), в Сен-Пол-де-Леон (в июле 1944 года), в Локмине (3 июля 1944 г.), в Эйзье (в мае 1944 года) и Муссей (в сентябре 1944 года). Эти аресты сопровождались жестоким обращением и пытками, производившимися самыми разнообразными способами, такими, как погружение в ледяную воду, удушение, вывертывание конечностей и использование таких инструментов пытки, как железный шлем и электрический ток, что практиковалось во всех тюрьмах Франции, особенно в Париже, Лионе, Марселе, Ренне, Меце, Клермон-Ферране, Тулузе, Ницце, Гренобле, Аннеси, Аррасе, Бетюне, Лилле, Лосе, Валансьенне, Нанси, Труа и Канне, и в камерах пыток, оборудованных в застенках гестапо.

В концентрационных лагерях условия жизни и режим были таковы, что процент смертности (приписываемой якобы естественным причинам) достиг огромных размеров. Например:

1. Из группы французских женщин в 230 человек, насильно угнанных из Компьена в Освенцим в январе 1943 года, 180 умерло от истощения через 4 месяца.

2. 143 француза умерли от истощения в период между 23 марта и 6 мая 1943 г. в блоке №8 в Дахау.

3. 1 797 французов умерли от истощения в период между 21 ноября 1943 г. и 15 марта 1945 г. в блоке Дора.

4. 465 французов умерли по причине слабости в ноябре 1944 г. в Дора.

5. 22 761 насильно угнанных умерли от истощения в Бухенвальде в период между 1 января 1943 г. и 15 апреля 1945 г.;

6. 11 560 арестованных умерли от истощения в лагере Дахау (большинство из них в блоке №30, отведенном для больных и слабых) в период между 1 января и 15 апреля 1945 г.

7. 780 священников умерли от истощения в Маутхаузене.

8. Из 2 200 французов, зарегистрированных в Флоссенбургском лагере, 1 600 умерли от якобы естественных причин.

Способы, применяемые для истребления людей в концентрационных лагерях, были: жестокое обращение, псевдонаучные опыты (стерилизация женщин в Освенциме и Равенсбрюке, искусственное заражение раком матки в Освенциме, тифом в Бухенвальде, анатомическое «исследование» в Нацвейлере, инъекция в области сердца в Бухенвальде, пересадка костей и вырезывание мышц в Равенсбрюке и т.д.), газовые камеры, «душегубки» и печи для кремации. Из 228 000 насильно угнанных французов, арестованных по политическим и расовым мотивам, в концентрационных лагерях осталось в живых только 28 000.

Во Франции также практиковалось систематическое истребление, особенно: в Аске 1 апреля 1944 г., в Кольпо 22 июля 1944 г., в Бюзе-сюр-Тарн 6 июля 1944 г. и 17 августа 1944 г., в Плювинье 8 июля 1944 г., в Ренне 8 июня 1944 г., в Гренобле 8 июля 1944 г., в Сен-Флуре 10 июня 1944 г., в Рюинь 10 июля 1944 г., в Ниме, в Туле и в Ницце, где в июле 1944 года жертвы пыток были выставлены напоказ для населения, и в Орадур-сюр-Глан, где все сельское население было расстреляно или заживо сожжено в церкви. Многие могильные рвы свидетельствуют о массовых умерщвлениях. Наиболее известными из могильных рвов являются рвы в Париже (Булонский лес), Лионе, Сен-Жени-Лавале, Безансоне, Пти Сент-Бернаре, Она, Кане, Пор-Луи, Шерлевалле, Фонтенебло, Буконе, Габодэ, Лермитаж-Лорже, Морлясе, Борделонге, Синь.

В ходе предумышленной кампании террора, начатой немцами в Дании во второй половине 1943 года, 600 датских подданных были убиты; кроме этого, за время немецкой оккупации Дании большое количество датских подданных было подвергнуто пыткам и жестокому обращению всякого рода. Кроме этого, приблизительно 500 датских подданных были умерщвлены под пытками и другим путем в немецких тюрьмах и концентрационных лагерях.

В Бельгии в период между 1940 и 1944 гг., в Брюсселе, Льеже, Мопсе, Генте, Намюре, Антверпене, Турне, Арлоне, Шарлеруа и в Динане люди подвергались пыткам, различным по своему характеру, но идентичным в каждом городе.

В Вугте, в Голландии, во время эвакуации лагеря было расстреляно около 400 человек.

В Люксембурге во время немецкой оккупации 500 человек были убиты; кроме того, еще 521 человек был незаконно казнен по приказу специальных трибуналов, так называемых «зондергерихте». Многие в Люксембурге были подвергнуты гестапо пыткам и жестокому обращению. Не меньше 4 000 люксембургских подданных было заключено в тюрьму за период немецкой оккупации, из них по меньшей мере 400 человек были убиты.

В период между мартом 1944 года и апрелем 1945 года в Италии по меньшей мере 7500 мужчин, женщин и детей, начиная с младенцев и кончая глубокими стариками, были убиты немецкими солдатами в Чивителле, в ардеатинских пещерах в Риме и в других местах.

2. В СССР, т.е. в Белорусской, Украинской, Эстонской, Латвийской, Литовской. Карело-Финской и Молдавской Советских Социалистических Республиках и в девятнадцати областях Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, а также в Польше, Чехословакии, Югославии, Гоеции и в Балканских странах (ниже называемых «Восточными странами») и в той части Германии, которая лежит к востоку от линии, проведенной с севера на юг через центр Берлина (ниже называемой «Восточной Германией»)

С 1 сентября 1939 г., когда германские вооруженные силы вторглись в Польшу, и с 22 июня 1941 г., когда они вторглись в СССР, германское правительство и германское верховное командование начали проводить систематическую политику убийства гражданского населения Восточных стран и жестокого обращения с ним по мере того, как эти страны оккупировались немецкими вооруженными силами. Эти убийства и жестокое обращение продолжались непрерывно до того времени, пока германские вооруженные силы не были изгнаны из этих стран.

Такие убийства и жестокое обращение включали:

(а) Убийства и жестокое обращение в концентрационных лагерях и подобных учреждениях, созданных немцами в Восточных странах и в Восточной Германии, включая лагерь в Майданеке и в Освенциме.

Эти убийства и жестокое обращение проводились различными способами, включая изложенные выше.

Около 1 500 000 человек было истреблено в Майданеке и около 4 000 000 человек было истреблено в Освенциме, среди них граждане СССР, Польши, Соединенных Штатов Америки, Великобритании, Чехословакии, Франции и других стран.

В Львовской области и в г. Львове немцы истребили около 700 000 советских людей, включая 70 работников искусства, науки и техники, а также граждан США, Великобритании, Чехословакии, Югославии и Нидерландов, доставленных в эту область из других концентрационных лагерей.

В еврейском гетто с 7 сентября 1941 г. по 6 июля 1943 г. свыше 133 000 человек было замучено и расстреляно.

Массовый расстрел населения имел место в пригородах города и в Ливинецком лесу.

В Яновском лагере было уничтожено 200 000 мирных граждан. Наиболее изощренные методы жестокости применялись во время этого истребления, как то: распарывание животов и замораживание людей в кадках с водой. Массовые расстрелы проводились под Музыкальное сопровождение оркестра, составленного из заключенных.

Начиная с июня 1943 года, немцы проводили мероприятия, направленные к тому, чтобы скрыть следы своих преступлений. Они выкапывали из земли трупы и сжигали их, дробили кости в машинах и использовали их в качестве удобрения.

В начале 1944 года в районе Озаричей Белорусской ССР, до освобождения ее Красной Армией, немцы создали 3 концентрационных лагеря на открытом воздухе, в которые они поместили десятки тысяч людей из соседних местностей. Они привезли много людей в эти лагери специально из тифозных госпиталей с целью заражения других заключенных и распространения заболеваний на территориях, откуда немцы изгонялись Красной Армией. В этих лагерях совершалось много убийств и преступлений.

В Эстонской ССР они расстреляли десятки тысяч людей, и только в один день, 19 сентября 1944 г., в лагере Клога немцы расстреляли 2 000 мирных граждан. Трупы они сожгли на кострах.

В Литовской ССР имели место массовые убийства советских граждан, а именно: в Понарах, по меньшей мере, 100 000, в Каунасе больше 70 000, в Алитусе около 60 000, в Пренай свыше 3 000, в Вилиямполе около 8 000, в Мариямполе около 7 000, в Тракай и в соседних городах 37 640 человек.

В Латвийской ССР было убито 577 000 человек.

В результате всей системы внутреннего порядка, проводимой во всех лагерях, заключенные были обречены на смерть.

Секретной инструкцией, озаглавленной «Внутренний режим в концентрационных лагерях», подписанной лично Гиммлером в 1941 году, предписывались суровые меры наказания для заключенных. Огромное количество военнопленных было расстреляно или умерло от холода и пыток.

(b) Убийства и жестокое обращение, совершенные в различное время в период оккупации германскими вооруженными силами в различных местах в Восточных странах и в Советском Союзе, кроме лагерей, упомянутых выше в пункте (а).

В Смоленской области уничтожено свыше 135 000 советских граждан.

Так, возле деревни Холмец Сычевского района, когда немецким военным властям было предписано очистить от мин этот район по приказу командира 101 германской пехотной дивизии, генерал-майора Фислера, немецкие солдаты собрали жителей деревни Холмец и заставили их очищать от мин дорогу. В результате взрыва мин все эти люди погибли.

В Ленинградской области было убито и замучено свыше 172 000 человек, включая свыше 20 000 человек, которые погибли в Ленинграде в результате варварских артиллерийских обстрелов и бомбежек.

В Ставропольском крае в противотанковом рву, недалеко от станции Минеральные Воды, и в других городах были истреблены десятки тысяч людей. В Пятигорске многие были подвергнуты пыткам и преступному обращению, включая подвешивание к потолку и другие способы. Многие жертвы этих пыток были затем расстреляны.

В Краснодаре около 6 700 человек гражданского населения было убито путем отравления газом в «душегубках» или были замучены и расстреляны.

В Сталинградской области более 40 000 человек было убито и замучено. После того, как немцы были изгнаны из Сталинграда, было найдено больше тысячи изувеченных трупов местных жителей, на которых были следы пыток. У 139 женщин руки были мучительно скручены назад и связаны проволокой. У некоторых из них были отрезаны груди, уши, пальцы рук и ног. На их телах были следы ожогов. На трупах мужчин была выжжена железом или вырезана ножом пятиконечная звезда. У некоторых из них были распороты животы.

В Орле было убито более 5 000 человек.

В Новгороде и в Новгородской области многие тысячи советских граждан были расстреляны, погибли от голода и пыток. В Минске десятки тысяч граждан были убиты таким же образом.

В Крыму мирные граждане были погружены на баржи, вывезены в море и потоплены. Таким путем было уничтожено свыше 144 000 человек.

На Советской Украине имели место чудовищные преступные акты нацистских заговорщиков. В Бабьем Яру, вблизи Киева, они расстреляли свыше 100 000 мужчин, женщин, детей и стариков. В этом городе в январе 1942 года, после взрыва в немецком штабе на Дзержинской улице, немцы арестовали в качестве заложников 1 250 человек стариков, несовершеннолетних, женщин с грудными детьми. В Киеве они убили свыше 195 000 человек.,

В Ровно и в Ровенской области они убили и замучили свыше 100 000 мирных граждан.

В Днепропетровске, вблизи Транспортного института, они расстреляли и бросили живыми в огромный овраг 11 000 женщин, стариков и детей.

В Каменец-Подольской области 31 000 евреев были убиты и уничтожены, включая 13 000 человек, привезенных из Венгрии.

В Одесской области было убито, по меньшей мере, 200 000 советских граждан.

В Харькове около 195 000 человек было замучено, расстреляно или удушено в «душегубках».

В Гомеле немцы собрали местных жителей в тюрьму, подвергли их пыткам, а затем привели в центр города и публично расстреляли.

В городе Лида Гродненской области 8 мая 1942 г. 5 670 человек были раздеты догола, согнаны по 100 человек в одно место и затем расстреляны из пулемета. Многие были брошены в могилы еще живыми.

Наряду со взрослыми нацистские заговорщики безжалостно истребляли даже детей. Они убивали их вместе с их родителями, группами и поодиночке. Они убивали их в детских домах, в больницах, заживо хороня в могилах, бросая в огонь, протыкая их штыками, отравляя их, производя над ними опыты, беря у них кровь для немецких солдат, бросая их в тюрьмы, гестаповские камеры пыток и концентрационные лагери, где дети умирали от голода, пыток и эпидемических заболеваний.

С 6 сентября по 24 ноября 1942 г. в районе Бреста, Пинска, Кобрина, Дивина, Малориты и Березы-Картуской около 400 детей было расстреляно немецкими карательными отрядами.

В Яновском лагере в городе Львове немцы убили 8 000 детей за два месяца.

На курорте Теберда немцы истребили 500 детей, страдавших костным туберкулезом, которые были на лечении в санатории.

На территории Латвийской ССР немецкие захватчики убили тысячи детей, которых они привезли туда вместе с родителями из Белорусской ССР и из Калининской, Калужской и других областей РСФСР.

В Чехословакии в результате пыток, избиения, повешения и расстрелов было истреблено в гестаповских тюрьмах в Брно, Сейме и других местах свыше 20 000 человек. Кроме того, многие тысячи заключенных были подвергнуты преступному обращению, избиению и пыткам.

Как до войны, так и во время войны тысячи чешских патриотов, особенно католиков и протестантов, юристов, врачей, учителей и т.д., были арестованы в качестве заложников и заключены в тюрьмы. Большое количество этих заложников было убито немцами.

В Греции в октябре 1941 года мужское население в возрасте от 16 до 60 лет греческих деревень Амелофито, Клистон, Кизония, Месовунос, Селли, Ано-Керзилион и Като-Керзилион было расстреляно — всего 416 человек.

В Югославии были убиты многие тысячи гражданского населения. Другие примеры даны ниже, в пункте (D) «Убийства заложников».

(В) Увод гражданского населения оккупированных территорий в рабство и для других целей

В течение всего периода германской оккупации Западных и Восточных стран германское правительство и германское верховное командование проводили политику увода физически здоровых граждан из этих оккупированных стран в Германию и в другие оккупированные страны для работы на положении рабов на военных заводах и для других работ, связанных с военными усилиями Германии.

В результате такой политики имели место массовые уводы людей для таких целей из всех Западных и Восточных стран в течение всего периода оккупации.

Такой увод в рабство противоречил международным конвенциям, в частности статье 46 Гаагских Правил 1907 года, законам и обычаям войны, общим принципам уголовного права, как они вытекают из уголовного права всех цивилизованных стран, внутреннему уголовному праву стран, в которых совершались эти преступления, и предусмотрен статьей 6 (b) Устава этого Трибунала.

Подробности увода в рабство приводятся только в качестве примера и не исключают предъявления в других случаях новых фактов.

1. Из Западных стран:

Из Франции были произведены следующие уводы людей по политическим и расовым мотивам, каждая партия состояла из 1 500 — 2 500 человек: в 1940 году — 3 транспорта, в 1941 году — 14 транспортов, в 1942 году — 104 транспорта, в 1943 году — 257 транспортов, в 1944 году — 326 транспортов.

Угоняемые таким образом лица были помещены в ужасных условиях скученности, их снабжали одеждой в совершенно недостаточном количестве, давали очень мало пищи или не давали ее совсем в течение нескольких дней.

Условия перевозки были таковы, что многие из угнанных умерли в пути. Например, в одном из вагонов поезда, который следовал из Компьена в Бухенвальд 17 сентября 1943 г., умерли 80 человек из 130; 4 июня 1944 г. из поезда в Саарбурге были извлечены 484 трупа; в поезде, который отбыл 2 июля 1944 г. из Компьена в Дахау, были найдены по прибытии поезда 600 мертвых, что составляет одну треть общего числа лиц, находившихся в поезде. В поезде, следовавшем 16 января 1944 г. из Компьена в Бухенвальд, в каждом вагоне было собрано более чем по 100 человек, а мертвых и раненых сваливали в последний вагон в течение всего пути.

В апреле 1945 года из 12 тысяч заключенных, которых эвакуировали из Бухенвальда, только 4 тысячи остались в живых к тому времени, когда маршевая колонна подошла к Регенсбургу.

В период немецкой оккупации Дании 5 200 датских подданных были отправлены в Германию и там заключены в концентрационные лагери и другие места.

В 1942 году и позднее 6 000 жителей Люксембурга были отправлены из их страны в ужасных условиях, в результате чего многие из них погибли. В период с 1940 по 1944 год из Бельгии в Германию были отправлены, по меньшей мере, 190 000 мирных граждан и использованы в условиях рабского труда. Угнанные таким образом лица подвергались жестокому обращению, и многих из них заставляли работать на военных заводах. В период с 1940 по 1944 год из Голландии в Германию и другие оккупированные страны было отправлено почти полмиллиона мирных граждан.

2. Из Восточных стран:

Из Советского Союза германские оккупационные власти отправили в рабство 4 978 000 советских граждан. Из Чехословакии были вывезены 750 000 чехословацких граждан на принудительные работы для обслуживания военных нужд внутри Германии.

4 июня 1941 г. в г.Загребе (Югославия) было созвано совещание германских представителей под председательством консула фон Тролла для установления способов угона югославского населения из Словении. Во исполнение этого плана были угнаны десятки тысяч людей.

(С) Убийства и жестокое обращение с военнопленными и другими военнослужащими стран, с которыми Германия находилась в состоянии войны, а также с лицами, находящимися в открытом море

Обвиняемые убивали и жестоко обращались с военнопленными, лишая их необходимой пищи, жилья, одежды, медицинского ухода, заставляя их работать в нечеловеческих условиях, пытая их, подвергая их нечеловеческим унижениям и затем умерщвляя их. Германское правительство и верховное германское командование заключали военнопленных в различные концентрационные лагери, где их убивали и подвергали нечеловеческому обращению разными способами, указанными в п.VIII (А). Военнослужащих тех стран, с которыми Германия находилась в состоянии войны, часто убивали, когда они сдавались в плен. Эти убийства и жестокое обращение производились вопреки международным конвенциям, в особенности ст.ст. 4, 5, 6 и 7 Гаагских Правил 1907 года и ст.ст. 2, 3, 4 и 6 Конвенции о военнопленных (Женева, 1929 г.), законам и обычаям войны, общим принципам уголовного права, как они вытекают из уголовных законов всех цивилизованных наций, внутренним уголовным законам стран, в которых эти преступления были совершены, а также предусмотрены ст. 6 (b) Устава Международного Военного Трибунала.

Ниже следуют подробности в качестве примера и без ущерба для представления доказательств в других случаях.

1. В Западных странах:

Французские офицеры, бежавшие из «Офлаг ХС» (офицерского лагеря ХС), были переданы в гестапо и исчезли; часть была убита охраной, часть послана в концентрационные лагери и истреблена. Среди других люди из «Шталаг VI С» (государственного лагеря VI С) были посланы в Бухенвальд.

Зачастую пленным с западного фронта приходилось идти пешком в лагери до полного изнеможения. Некоторые из них проходили более 600 км, не получая почти никакой пищи; они шли по 48 часов подряд, не получая никакого питания, из них некоторое количество умерло от голода и истощения; отстававших систематически убивали.

Подобные же преступления совершались в 1943, 1944 и 1945 годах, когда лица, содержавшиеся в лагерях, отводились перед наступлением союзников, в особенности в период увода военнопленных в Саган 8 февраля 1945 г.

Унтер-офицеры и учащиеся военных школ, отказывавшиеся работать, подвергались телесным наказаниям. 24 декабря 1943 г. три французских унтер-офицера были убиты по этому мотиву в «Шталаг IV А». Без всякой причины были подвергнуты жестокому обращению другие чины: ударам штыка и приклада винтовки, а также порке. В «Шталаг XX В» даже больные неоднократно избивались часовыми. В «Шталаг III В и III С» изможденные пленные были убиты или тяжело ранены. Например, в военной тюрьме в Грауденце, в лагерях для репрессированных в Раве-Русской питание было настолько недостаточным, что люди теряли в весе более 15 килограммов в течение нескольких недель. В мае 1942 года в Раве-Русской выдавалась всего буханка хлеба на группу из 35 человек.

После попытки к бегству был отдан приказ перевести французских офицеров в цепях в лагерь в Маутхаузен. После прибытия в лагерь они были расстреляны или отравлены газом, а их тела были сожжены.

В Нормандии американских военнопленных, офицеров и солдат, убивали в течение лета 1944 года, а в Арденнах в декабре 1944 года американских военнопленных морили голодом, их избивали и над ними всячески издевались в многочисленных «шталагах» в Германии и в оккупированных странах, особенно в 1943, 1944 и 1945 годах.

2. В Восточных странах:

В Орле военнопленные истреблялись голодом, огнестрельным оружием, они оставлялись на произвол судьбы и отравлялись ядом. Советских военнопленных убивали массами по приказам верховного командования, штаба ЗИПО и СД (так называемой полиции безопасности и службы безопасности). Десятки тысяч советских военнопленных были замучены и убиты в «Гросс-лазарет» в Славуте. Кроме того, в число людей, указанных в пункте VIII (А) 2, входило много тысяч советских военнопленных. Военнопленные, бежавшие и снова пойманные, были переданы в ЗИПО и СД для расстрела.

Французы, которые воевали вместе с Советской Армией, были взяты в плен и переданы правительству Виши для «следствия».

В марте 1944 года 50 офицеров Английского Королевского воздушного флота, бежавших из «Шталаг Луфт III» в Сагане, были пойманы и казнены.

В сентябре 1941 года 11 000 польских офицеров-военнопленных были убиты в Катынском лесу близ Смоленска.

В Югославии германское командование и оккупационные власти в лице главных чиновников полиции и войск СС (генерал-лейтенанта полиции Розенера) и офицеров связи (генерала Кюблера и др.) в период с 1941 по 1943 год давали приказы о расстреле военнопленных.

(D) Убийства заложников

По всей территории, оккупированной немецкими войсками, в период ведения Германией агрессивных войн обвиняемые допускали и применяли в широком масштабе практику взятия заложников из числа гражданского населения и умерщвления этих заложников. Это делалось вопреки международным конвенциям, особенно ст. 50 Гаагских Правил 1907 года, законам и обычаям войны, общим принципам уголовного права, как они вытекают из уголовных законов всех цивилизованных наций, внутренним уголовным законам стран, в которых эти преступления были совершены, и предусмотрены ст. 6 (b) Устава Международного Военного Трибунала.

Отдельные факты в качестве примера, которые не исключают представления доказательств в других случаях, таковы:

1. В Западных странах:

Во Франции заложники подвергались казням поодиночке или коллективно; эти казни имели место во всех больших городах Франции, в частности в Париже, Бордо и Нанте, а также в Шатобриане.

В Голландии много сотен заложников, было расстреляно в таких, например, городах, как Роттердам, Апелдорн, Амстердам, Беншоп и Гарлем.

В Бельгии много сотен заложников было расстреляно за период с 1940 по 1944 год.

2. В Восточных странах:

Многие тысячи заложников были расстреляны немецкими оккупантами в Советском Союзе.

В Крагуеваце, в Югославии, были расстреляны 2 300 заложников в октябре 1941 года; в Кралево, в Югославии, были расстреляны 5 000 заложников.

(Е) Расхищение общественной и частной собственности

Обвиняемые безжалостно эксплуатировали народ и материальные ресурсы оккупированных ими стран для того, чтобы усилить мощь нацистской военной машины, уменьшить население, вызвать обнищание остальной Европы, обогатить себя и своих приверженцев и способствовать экономическому господству Германии над Европой.

Обвиняемые, в частности, совершали следующие преступные действия:

1. Они снизили уровень жизни народов оккупированных стран и, вывозя в Германию продукты питания из оккупированных стран, вызвали голод.

2. Они захватили сырье и промышленное оборудование во всех оккупированных странах, вывезли их в Германию и поставили их на службу немецкой военной машине и немецкой экономике.

3. Во всех оккупированных странах, в той или иной степени, они конфисковали торговые и промышленные предприятия и другую собственность.

4. Пытаясь придать видимость законности беззаконному присвоению собственности, они заставляли владельцев собственности выполнять формальности «добровольной» и «законной» передачи.

5. Они установили широкий контроль над экономикой всех оккупированных стран и направляли производство, труд и ресурсы этих стран в интересах германской военной экономики, лишая местное население продуктов основных видов производства.

6. Путем применения различных финансовых махинаций они лишили все оккупированные страны необходимых товаров и накопленного богатства, разрушили системы денежного обращения и нарушили экономику этих стран. Они финансировали обширные закупки в оккупированных странах путем клиринговых сделок, в результате которых они вымогали займы от оккупированных стран. Они взыскивали оккупационные налоги, взимали денежные контрибуции и выпускали оккупационные деньги в количестве, намного превышавшем действительные издержки оккупации.

Они также использовали эти излишние средства для финансирования покупок предприятий и предметов снабжения в оккупированных странах.

7. Они отняли у местного населения оккупированных частей СССР и Польши и в других странах право заниматься сельским хозяйством и развивать промышленные предприятия или управлять ими и закрепили эти районы исключительно для заселения, разработки и владения немцами и их так называемыми «собратьями по расе».

8. При дальнейшем осуществлении своего плана преступной эксплуатации они разрушили промышленные города, памятники культуры, научные учреждения и собственность всех видов на оккупированных территориях для того, чтобы ликвидировать возможность конкуренции с Германией.

9. Свою программу террора, рабства, грабежа и организованного насилия нацистские заговорщики превратили в инструмент личной наживы и обогащения себя и своих приверженцев. Они обеспечили для себя и своих приверженцев: а) такие руководящие посты в управлении хозяйственной жизнью, которые давали им власть, влияние и доходы;

b) использование дешевой рабочей силы;

с) приобретение на выгодных условиях иностранной собственности, торговых интересов и сырья;

d) базу для промышленного превосходства Германии.

Эти действия противоречили международным конвенциям, особенно статьям 46 — 56 Гаагских Правил 1907 года, законам и обычаям войны, основным принципам уголовного права, как они проистекают из уголовных законов всех цивилизованных стран, внутреннему уголовному праву стран, в которых были совершены такие преступления, и предусмотрены статьей 6 (b) Устава Международного Военного Трибунала.

Отдельные элементы (в качестве примера, не исключающего предъявления доказательств в других случаях) таковы:

1. Западные страны:

С 1940 года по 1944 год из Западных стран было похищено произведений искусства, художественных предметов, картин, скульптур, мебели, тканей, антикварных предметов и подобных предметов громадной ценности числом до 21 903.

Статистические данные по Франции говорят о следующем:

Вывоз сырья

Уголь ― 63 000 000 тонн

Электроэнергия ― 20 976 мега кв/ч

Нефть и горючее ― 1 943 750 тонн

Железная руда ― 74 848 000 -"-

Металлургические изделия ― 3 822 000 -"-

Бокситы ― 1 211 800 -"-

Цемент ― 5 984 000 -"-

Известь ― 1 888 000 -"-

Другие ископаемые ― 25 872 000 -"-

и другой различной продукции общей стоимостью на 79 961 423 000 франков.

Вывоз промышленного оборудования

Всего на 9 759 861 000 франков, из которых станков на 2 626 479 000 франков,

Вывоз сельскохозяйственных продуктов

Всего на сумму 126 655 852 000 франков, т.е. по основным видам продуктов:

Пшеница ― 2 947 337 тонн

Овес ― 2 354 080 -"-

Молоко ― 790 000 гектолитров

Молоко (сгущенное и в порошке) 460 000 -"-

Масло ― 76 000 тонн

Сыр ― 49 000 -"-

Картофель ― 725 975 -"-

Разные овощи ― 575 000 -"-

Вино ― 7 647 000 гектолитров

Шампанское ― 87 000 000 бутылок

Пиво ― 3 821 520 гектолитров

Разные виды алкоголя ― 1 830 000 -"-

Вывоз промышленной продукции

Всего на сумму 184 640 000 000 франков.

Разграблено

У частных владельцев на 257 020 024 000 франков.

У государства на 55 000 100 000 франков.

Финансовые тяготы

С июня 1940 года по сентябрь 1944 года французское казначейство было вынуждено выплатить Германии 631 866 000 000 франков.

Разграбление и уничтожение произведений искусства

Музеи Нанта, Нанси и Старого Марселя были разграблены. Частные коллекции большой ценности были украдены. Таким образом, исчезли произведения Рафаэля, Вермеера, Ван-Дейка, Рубенса, Гольбейна, Рембрандта, Ватто, Буше. Германия принудила Францию отдать произведение Ван-Дейка «Божий Агнец», которое было Бельгией передано на хранение Франции.

В Норвегии и других оккупированных странах были изданы декреты, по которым была конфискована собственность многих гражданских лиц, обществ и т.д. Громадное количество собственности всякого рода было похищено из Франции, Бельгии, Норвегии, Голландии и Люксембурга.

В результате экономического ограбления Бельгии с 1940 года по 1944 год понесенные убытки достигли 175 миллиардов бельгийских франков.

2. Восточные страны:

Во время оккупации Восточных стран германское правительство и германское верховное командование систематически проводили непрерывный грабеж и разрушения.

На территории Советского Союза нацистские заговорщики уничтожили или сильно разрушили 1 710 городов и более чем 70 000 деревень и населенных пунктов, более чем 6 000 000 зданий и оставили без крова примерно 25 000 000 человек. Среди наиболее разрушенных городов находятся: Сталинград, Севастополь, Киев, Минск, Одесса, Смоленск, Новгород, Псков, Орел, Харьков, Воронеж, Ростов-на-Дону, Сталино и Ленинград.

Как это видно из официального меморандума германского командования, нацистские заговорщики намечали полное уничтожение целых советских городов. В совершенно секретном приказе начальника Военно-морского штаба (Штаб 1а №1601/41 от 29 сентября 1941 г.), адресованном только штабным офицерам, было сказано: «Фюрер решил стереть с лица земли Санкт-Петербург. Существование этого большого города не будет представлять дальнейшего интереса после уничтожения Советской России. Финляндия также заявила, что, с ее точки зрения, существование этого города на ее новой границе нежелательно. Первоначальный запрос флота о том, чтобы доки, порты и т.д., необходимые флоту, были сохранены, известен Верховному командующему военных сил, но основные принципы проведения операций против Санкт-Петербурга не дают возможности удовлетворить этот требование.

Предлагается подойти близко к городу и уничтожить его как с помощью артиллерийского обстрела из орудий различного калибра, так и с помощью длительных воздушных атак...

Проблема жизни населения и снабжения его является проблемой, которая не может и не должна решаться нами.

В этой войне... мы не заинтересованы в сохранении даже части населения этого большого города».

Немцы разрушили 427 музеев, среди них богатейшие музеи Ленинграда, Смоленска, Сталинграда, Новгорода, Полтавы и др.

В Пятигорске были захвачены предметы искусства, привезенные туда из Ростовского музея.

Потери, понесенные угольной промышленностью в одной только Сталинской области, достигают 2 000 000 000 руб. Колоссальные разрушения были причинены промышленным предприятиям Макеевки, Горловки, Енакиева, Константиновки, Мариуполя, из которых была вывезена большая часть оборудования и переведены фабрики.

Расхищение в огромном масштабе и разрушения промышленного и другого имущества и культурных ценностей в Киеве являются типичными. Более чем 4 000 000 книг, журналов и рукописей (среди которых многие были очень ценными и даже уникальными), большое число произведений искусства и различных ценностей были украдены и увезены.

Другими примерами таких преступлений являются:

Бессмысленное разорение города Новгорода и его многих исторических памятников и памятников искусства. Бессмысленное разорение и разграбление города Ровно и Ровенской области. Разрушение промышленного и другого имущества и культурных ценностей в Одессе. Разрушение городов и деревень в Советской Карелии. Разрушение в Эстонии промышленных и других зданий и зданий культурных учреждений. Разрушение лечебных и профилактических медицинских учреждений, разрушение сельского хозяйства и промышленности Литвы. Разрушение городов в Латвии.

Немцы относились к памятникам культуры, дорогим советскому народу, с особой ненавистью. Они разрушили усадьбу Пушкина в Михайловском, осквернили его могилу и разрушили соседние деревни и Святогорский монастырь.

Они разрушили усадьбу и музей Льва Толстого — «Ясную Поляну» — и осквернили могилу великого писателя. Они разрушили в Клину музей Чайковского, в Пенатах — музей художника Репина и многое другое.

Нацистские заговорщики разрушили 1 670 православных церквей, 237 римско-католических церквей, 69 часовен, 532 синагоги и т.д.

Они разрушили, осквернили и бессмысленно уничтожили также ценнейшие памятники христианской церкви, такие как Киево-Печерскую лавру, монастырь «Новый Иерусалим» в Истринском районе и другие древнейшие монастыри и церкви.

Разрушения в Эстонии индустриальных и других зданий и зданий культурных учреждений, предание огню многих тысяч жилых зданий, увоз 10 000 произведений искусства и разрушения медицинских и профилактических учреждений. Грабеж и увоз в Германию огромного количества скота, включая лошадей, коров, свиней, птицы, а также ульев и всевозможных сельскохозяйственных машин.

Разрушение сельского хозяйства, порабощение крестьян, грабеж скота и продуктов в Литве.

Разрушение и грабеж в Латвии.

Много ценных произведений искусства и других ценных предметов было награблено и увезено из Риги. Увоз штабом Розенберга 100 000 ценных томов и 70 ящиков старинных периодических изданий и драгоценных монографий, бессмысленное разрушение библиотек и других зданий культурных учреждений, разрушение сельского хозяйства Латвийской республики путем угона всего скота и вывоза машин и продуктов.

Целью этой политики грабежа и разрушений было предать страну опустошению и вызвать полное обезлюдение.

Общая стоимость материальных потерь, понесенных Советским Союзом, равна 679 000 000 000 руб. в государственных ценах 1941 года.

После оккупации немцами Чехословакии 15 марта 1939 г. обвиняемые захватили и украли большие запасы сырья, меди, олова, железа, хлопка и продуктов питания, угнали в Германию большое количество подвижного железнодорожного состава и много паровозов, вагонов, паровых судов и троллейбусов, выкрали из библиотек, лабораторий и музеев искусства книги, картины, предметы искусства, научное оборудование и мебель; украли весь золотой фонд и иностранную валюту Чехословакии, включая 23 000 кг золота, имеющего номинальную ценность 5 265 000 фунтов стерлингов. Мошенническим путем захватили контроль, а затем ограбили чешские банки и многие чешские промышленные предприятия и другими путями выкрали, разграбили и присвоили чешскую общественную и частную собственность.

Общая сумма экономического ограбления Чехословакии обвиняемыми с 1938 года по 1945 год оценивается в 200 000 000 000 чехословацких крон.

(F) Наложение коллективных штрафов

Во всех оккупированных странах немцы следовали систематической политике наложения денежной и другой коллективной ответственности на население за действия отдельных лиц, за которые оно не может считаться коллективно ответственным. Это было сделано во многих местах, включая Осло, Ставангер, Тронхейм и Ругаланн.

Подобные примеры имели место во Франции, среди прочих, в Дижоне, Нанте, и в отношении еврейского населения на оккупированных территориях. Общая сумма штрафов, наложенных на французские общины, доходит до 1 157 179 484 франков; из них штрафов, наложенных на еврейское население, — 1 000 000 000 франков и различных штрафов — 157 179 484 франка.

Эти действия нарушали статью 50 Гаагских Правил 1907 года, законы и обычаи войны, общие принципы уголовного права, принятые уголовными законами всех цивилизованных наций, внутреннее уголовное право тех стран, в которых такие преступления были совершены, и предусмотрены статьей 6 (b) Устава Международного Военного Трибунала.

(G) Бесцельные разрушения городов, поселков и деревень и опустошения, не оправданные военной необходимостью

Обвиняемые бесцельно разрушали города, поселки и деревни и совершали другие разрушения, не оправданные соображениями военного характера и не вызванные необходимостью. Эти действия нарушали ст.ст. 46 и 50 Гаагских Правил 1907 года, законы и обычаи войны, основные принципы уголовного права, как они вытекают из уголовных законов всех цивилизованных наций, внутренние уголовные законы стран, в которых были совершены такие преступления, и предусмотрены статьей 6 (b) Устава этого Трибунала.

Отдельные деяния (в качестве примера и не исключая предъявления новых доказательств в других случаях) таковы:

1. Западные страны:

В марте 1941 года часть Лофотена в Норвегии была разрушена. В апреле 1942 года был разрушен город Телераг в Норвегии. Во Франции были полностью разрушены деревни, среди которых Орадур-сюр-Глан, Сен-Низье и в Веркоре Ла-Мюр, Васье, Ла-Шапель-ан-Веркор. Город Сен-Дье был сожжен дотла и разрушен. Старый портовый район Марселя был взорван в начале 1943 года, и были уничтожены курорты на Атлантическом и Средиземноморском побережьях, в частности, город Санари.

В Голландии разрушения были наиболее широко распространены и эффективны, причем не оправданы военной необходимостью. Здесь были разрушения гаваней, причалов, плотин и мостов; огромные разрушения были причинены наводнениями, которые в равной мере не оправдывались военной необходимостью.

2. Восточные страны:

В Восточных странах обвиняемые проводили политику бесцельного разрушения и опустошения; ряд фактов (в качестве примера и не исключая предъявления новых доказательств в других случаях) указывается выше под заголовком «Расхищение общественной и частной собственности».

Дополнительно приводятся следующие факты. В Греции в 1941 году деревни Амелофито, Клистон, Кизония, Месовунос, Селли, Ано-Керзилион и Като-Керзилион были совершенно разрушены.

В Югославии 15 августа 1941 г. германское военное командование официально сообщило, что деревня Скела была сожжена дотла, а жители ее перебиты по приказу командования.

По приказу командующего армией Херстерберга карательная экспедиция из отрядов СС и полевой жандармерии разрушила деревни Мачковац и Кривая Река в Сербии, и все жители были перебиты. Генерал Фриц Нейдхольд (369 пехотная дивизия) 11 сентября 1944 г. дал приказ разрушить деревни Загнизды и Удоры, повесить всех мужчин я увести всех женщин и детей.

В Чехословакии нацистские заговорщики также практиковали бессмысленное разрушение населенных пунктов. Лезаки и Лидице были сожжены дотла, а жители перебиты.

(Н) Принудительная вербовка гражданской рабочей силы

На оккупированных территориях обвиняемые вербовали в принудительном порядке и заставляли жителей работать и использовали их труд для целей иных, чем удовлетворение нужд оккупационных армий, и в объеме, значительно превышавшем ресурсы упомянутых стран. Все гражданское население, завербованное таким образом, принуждалось работать на германскую военную машину. От гражданского населения требовалась регистрация, и многие из тех, которые регистрировались, были вынуждены вступить в организации Тодта и в легион Шпеера, которые были полувоенными организациями, проходившими военную подготовку. Эти действия нарушали ст.ст. 46 и 52 Гаагских Правил 1907 года, законы и обычаи войны, основные принципы уголовного права, как они вытекают из уголовных законов всех цивилизованных наций, внутренние уголовные законы стран, в которых были совершены такие преступления, и предусмотрены статьей 6 (b) Устава этого Трибунала.

Отдельные деяния (в качестве примера и не исключая предъявления новых доказательств в других случаях) таковы:

1. Западные страны:

Во Франции с 1942 года по 1944 год 963 813 человек были насильственно привлечены к работам в Германии и 737 000 человек — к работам на германскую армию во Франции. В Люксембурге в одном только 1944 году 2 500 мужчин и 500 девушек были завербованы на принудительные работы.

2. Восточные страны:

Огромное количество граждан Советского Союза и Чехословакии, из числа упомянутых выше, были мобилизованы для подневольного труда.

(I) Принуждение гражданского населения оккупированных территорий присягать на верность враждебному государству

Гражданские лица, завербованные в легион Шпеера, как указано выше, принуждались под угрозой лишения их пищи, денег и удостоверений личности принимать торжественную присягу с признанием безусловного повиновения Адольфу Гитлеру — фюреру Германии, которая являлась для них враждебным государством.

В Лотарингии гражданские служащие, чтобы сохранить свои места, были обязаны подписать декларацию, по которой они признавали «возвращение их страны в состав германского государства, обязавшись безусловно подчиняться приказам их начальников и вступить на действительную службу фюреру и великой национал-социалистской Германии».

Обязательство подобного рода было навязано гражданским служащим в Эльзасе под угрозой ссылки или интернирования.

Эти действия нарушали статью 45 Гаагских Правил 1907 года, законы и обычаи войны, основные принципы международного права и предусмотрены статьей 6 (b) Устава этого Трибунала.

(J) Германизация оккупированных территорий

В некоторых оккупированных территориях, аннексированных Германией, обвиняемые методично и неуклонно пытались ассимилировать эти территории с Германией в политическом, культурном, социальном и экономическом отношении.

Обвиняемые пытались уничтожить прежний национальный характер этих территорий. Во исполнение этих планов и замыслов обвиняемые насильно высылали жителей, которые в основном не являлись немцами, и вселяли тысячи немецких колонистов.

Этот план включал в себя экономическое господство Германии, занятие территории, учреждение марионеточных правительств, присоединение к Германии оккупированных территорий и принудительную вербовку их населения в германские вооруженные силы.

Это было осуществлено в большинстве оккупированных стран, включая: Норвегию, Францию (особенно в департаментах Верхний Рейн, Нижний Рейн и Мозель, Арденны, Эна, Нор, Мерт и Мозоль), Люксембург, оккупированную часть Советского Союза, Данию, Бельгию, Голландию.

Во Франции, в департаментах Эна, Нор, Мерт и Мозель и особенно в департаменте Арденны, сельскохозяйственные имения были захвачены германской государственной организацией, которая пыталась использовать их под немецким руководством; у собственников земель владения были отняты, и они превращались в сельскохозяйственных рабочих. В департаментах Верхний Рейн, Нижний Рейн и Мозель методами германизации были аннексия и вслед за этим введение воинской повинности.

1. С августа 1940 года увольнялись должностные лица, которые отказывались принять присягу на верность Германии.

21 сентября началось выселение и изгнание населения, и 22 ноября 1940 г. более чем 70 000 лотарингцев и эльзасцев было угнано в южную зону Франции. С 31 июля 1941 г. и позже более чем 100 000 человек было выселено в восточные районы Германии или в Польшу. Вся собственность сосланных или изгнанных была конфискована. В то же самое время 80 000 немцев из Саара или из Вестфалии были размещены в Лотарингии, и 2 000 ферм, принадлежащих французскому народу, были переданы немцам.

2. Со 2 января 1942 г. все молодое население департаментов Верхний и Нижний Рейн, в возрасте от 10 до 18 лет, было зачислено в организацию «гитлеровской молодежи». То же самое было сделано в Мозеле 4 августа 1942 г.

С 1940 года все французские школы были закрыты, их штат был уволен, и немецкая школьная система была введена в этих трех департаментах.

3. 28 сентября 1940 г. был издан приказ, относящийся к мозельскому департаменту, предписывающий германизацию всех фамилий и имен, которые были французскими. То же самое было сделано после 15 января 1943 г. в департаментах Верхний Рейн и Нижний Рейн.

4. Два приказа от 23 и 24 августа 1942 г., навязывавшие французам германское гражданство.

5. 8 мая 1941 г. для Верхнего Рейна и Нижнего Рейна, 23 апреля 1941 г. для Мозеля были опубликованы приказы, принуждавшие всех французских граждан обоего пола в возрасте от 17 до 25 лет к обязательной трудовой повинности.

Национальная трудовая повинность в Мозеле была организована 1 января 1942 г. для молодых мужчин и 26 января 1942 г. — для девушек. 27 августа 1942 г. в Верхнем Рейне и Нижнем Рейне это же было установлено для молодых мужчин; призывные возрасты — 1940 год, 1941 год, 1942 год — были призваны в армию.

6. Эти призывные возрасты оставались в германской армии по истечении их срока службы и срока трудовой повинности. 19 августа 1942 г. был издан приказ, устанавливавший обязательную воинскую повинность в Мозеле. 25 августа 1942 г. были призваны возрасты 1940—1944 гг. в трех департаментах.

Призыв на военную службу проводился германскими властями в соответствии с германским законодательством. Первый призыв имел место 3 сентября 1942 г. Позднее в Верхнем Рейне и Нижнем Рейне были проведены новые наборы призывных возрастов с 1928 года по 1939 год включительно. Те французы, которые отказывались подчиняться этим законам, рассматривались как дезертиры, их семьи высылались, а их имущество конфисковывалось.

Эти действия нарушали ст.ст. 43, 46, 55 и 56 Гаагской конвенции 1907 года, законы и обычаи войны, основные принципы уголовного права, как они вытекают из уголовных законов всех цивилизованных наций, внутреннее уголовное право стран, в которых совершались такого рода преступления, и предусмотрены статьей 6 (b) Устава Международного Военного Трибунала.


IX. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ, ГРУПП И ОРГАНИЗАЦИЙ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ИЗЛОЖЕННЫЕ В РАЗДЕЛЕ ТРЕТЬЕМ

Формулировка ответственности отдельных обвиняемых за преступления, изложенные в разделе III обвинительного акта, содержится в приложении «А».

Формулировка ответственности групп и организаций, именуемых выше как преступные группы и организации, за преступления, изложенные в разделе III обвинительного акта, содержится в приложении «В».


РАЗДЕЛ IV. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ

[Устав, статья 6, особенно статья 6 (с)]


X. ФОРМУЛА ОБВИНЕНИЯ

Все обвиняемые совершили преступления против человечности в период до 8 мая 1945 г. в Германии и во всех странах и на территориях, оккупированных германскими вооруженными силами начиная с 1 сентября 1939 г., и в Австрии, Чехословакии, Италии и в открытом море.

Все обвиняемые, действуя в согласии с другими лицами, формулировали и проводили общий план или заговор, чтобы совершить преступления против человечности, как они определяются в ст. 6 (с) Устава этого Трибунала. Этот план включал, среди прочего, убийства и преследования всех тех, кто были или подозревались врагами нацистской партии, и всех тех, кто были или подозревались противниками общего плана, указанного в разделе I.

Упомянутые преступления против человечности совершались обвиняемыми и другими лицами, за действия которых обвиняемые несут ответственность (ст. 6 Устава этого Трибунала), поскольку эти другие лица, совершая военные преступления, действовали в связи с выполнением общего плана и заговора, имевшего целью совершать военные преступления, плана и заговора, в формулировке и выполнении которого все обвиняемые участвовали как руководители, организаторы, подстрекатели и соучастники.

Эти способы и преступления явились нарушениями международных соглашений, внутренних уголовных кодексов и общих принципов уголовного права, как эти принципы вытекают из уголовного права всех цивилизованных наций; они были связаны с систематической линией поведения обвиняемых и были частью этого поведения. Упомянутые действия предусмотрены статьей 6 Устава этого Трибунала. Обвинение будет основываться на фактах, приведенных в разделе III, также составляющих преступления против человечности.

(А) Убийства, истребления, порабощение, высылка и другие бесчеловечные действия, совершенные против гражданского населения перед войной и во время войны

В целях, указанных выше, обвиняемые проводили политику преследования, репрессий и истребления тех граждан в Германии, которые были врагами нацистского правительства и общего плана или заговора, описанных в разделе I, или подозревались в этом или рассматривались в качестве возможных врагов. Они бросали в тюрьмы людей без судебного процесса, содержали их в так называемом «превентивном заключении» и концентрационных лагерях, подвергали их преследованию, унижениям, ограблению, порабощению, пыткам и убивали их.

Были организованы специальные суды, чтобы проводить в жизнь волю заговорщиков; отделам и учреждениям немецкого государства и партии было разрешено действовать, не считаясь даже с нацистскими законами, и уничтожать все тенденции и элементы, которые считались «нежелательными». В число различных концентрационных лагерей входили Бухенвальд, который был организован в 1933 году, и Дахау, который был организован в 1934 году.

В этих и других лагерях гражданское население принуждалось к рабскому труду, с ним жестоко обращались и убивали различными способами, включая те способы, которые излагались в разделе III, выше. Эти акты и политика проводились и были распространены на оккупированные страны после 1 сентября 1939 г. вплоть до 8 мая 1945 г.

(В) Преследование по политическим, расовым и религиозным мотивам в процессе выполнения общего плана, упомянутого в разделе I, и в связи с этим планом

Как указывалось выше, в процессе выполнения общего плана, упомянутого в разделе I, и в связи с этим планом противники немецкого правительства уничтожались и преследовались. Эти преследования были направлены против евреев. Они были также направлены против лиц, чьи политические убеждения или стремления считались противоречащими целям нацистов.

Евреи систематически преследовались; начиная с 1933 года, они лишались свободы и бросались в концентрационные лагери, где с ними жестоко обращались и убивали. Их имущество конфисковывалось. Сотни тысяч евреев были подвергнуты всему этому до 1 сентября 1939 г. С 1 сентября 1939 г. преследования евреев увеличились: миллионы евреев из Германии и оккупированных западных стран были посланы в восточные страны для уничтожения.

Отдельные факты в качестве примера и без ущерба для приведения новых доказательств в других случаях приводятся ниже.

Нацисты убили среди других канцлера Дольфуса, социал-демократа Брейтшейда и коммуниста Тельмана. Они заключили в концентрационные лагери многих политических и религиозных деятелей, например, канцлера Шушнига и пастора Нимеллера.

В ноябре 1938 года по приказу начальника гестапо имели место антисемистские демонстрации по всей Германии. Имущество евреев уничтожалось, 30 000 евреев было арестовано и послано в концентрационные лагери, а их имущество конфисковывалось. Миллионы людей, упомянутых выше, в разделе III (А), убитых или подвергавшихся жестокому обращению, были евреи.

Другие массовые убийства евреев были следующими: в Кисловодске всех евреев заставили отдать свое имущество; 2 000 было расстреляно в противотанковом рву на Минеральных Водах. Еще 4 300 евреев было расстреляно в том же рву.

60 000 евреев было расстреляно на острове на Двине, около Риги. 20 000 евреев было расстреляно в Луцке. 32 000 евреев было расстреляно в Сарнах. 60 000 евреев было расстреляно в Киеве и Днепропетровске.

Тысячи евреев, измученных непосильным трудом, еженедельно погибали от отравления газом в газокамерах. При отступлении перед Советской Армией немцы уничтожали евреев, чтобы они не были освобождены. Много концентрационных лагерей и «гетто» было организовано, в них мучили евреев, бросали в тюрьмы, морили голодом, подвергая их ужасным пыткам, и в конце концов уничтожали.

Около 70 000 евреев было уничтожено в Югославии.


XI. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ, ГРУПП И ОРГАНИЗАЦИЙ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ИЗЛОЖЕННЫЕ В РАЗДЕЛЕ ЧЕТВЕРТОМ

Формулировка ответственности отдельных обвиняемых за преступления, изложенные в разделе четвертом обвинительного акта, содержится в приложении «А». Формулировка ответственности групп и организаций, называемых здесь преступными группами и организациями, за преступления, изложенные в разделе четвертом обвинительного акта, содержится в приложении «В».

На основании вышеизложенного этот обвинительный акт передается в Трибунал на английском, французском и русском языках, каждый из этих текстов является одинаково аутентичным, и обвинения, которые здесь приводятся против вышеназванных обвиняемых, представляются на рассмотрение Трибунала.

Р.А. РУДЕНКО, действующий от имени Союза Советских Социалистических Республик.

ХАРТЛИ ШОУКРОСС, действующий от имени Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии.

РОБЕРТ X. ДЖЕКСОН, действующий от имени США.

ФРАНСУА де МЕНТОН, действующий от имени Французской Республики.


Берлин, 6 октября 1945 г.


ПРИЛОЖЕНИЕ «А». ФОРМУЛИРОВКА ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ИЗЛОЖЕННЫЕ В РАЗДЕЛАХ I, II, III и IV

Формулировки, которые ниже будут приведены по отношению к каждому отдельному обвиняемому, содержат материалы, на которых будет основываться судебное обвинение, поскольку они устанавливают наряду с другими материалами индивидуальную ответственность каждого обвиняемого.


Геринг

Обвиняемый Геринг в период с 1922 по 1945 год был членом нацистской партии, верховным руководителем войск СА, генералом войск СС, членом и президентом рейхстага, министром внутренних дел Пруссии, начальником прусской полиции и прусской государственной тайной полиции, председателем прусского государственного совета, уполномоченным по четырехлетнему плану, имперским министром авиации, главнокомандующим военно-воздушными силами, председателем совета министров по обороне государства, членом тайного совета, главой промышленного комбината «Герман Геринг» и назначенным преемником Гитлера.

Обвиняемый Геринг использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером следующим образом: он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, как это было изложено в разделе первом обвинительного акта; он способствовал военной и экономической подготовке к войне, указанной в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; и он санкционировал, направлял и принимал участие в военных преступлениях, изложенных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, изложенных в разделе четвертом обвинительного акта, включая многочисленные преступления против отдельных лиц и собственности.


Риббентроп

Обвиняемый Риббентроп в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, членом нацистского рейхстага, советником фюрера по вопросам внешней политики, представителем нацистской партии по вопросам внешней политики, специальным германским делегатом по вопросам разоружения, чрезвычайным послом, послом в Лондоне, организатором и директором «бюро Риббентропа», имперским министром иностранных дел, членом тайного совета, членом политического штаба фюрера при главной ставке и генералом войск СС.

Обвиняемый Риббентроп использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти фашистских заговорщиков, как это указано в разделе первом обвинительного акта; он способствовал военным приготовлениям, указанным в разделе первом обвинительного акта, он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, как это указано в разделах первом и втором обвинительного акта; в соответствии с принципом «фюрерства» он осуществлял и брал на себя ответственность за выполнение планов по внешней политике нацистских заговорщиков, указанных в разделе первом обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, изложенных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, изложенных в разделе четвертом обвинительного акта, включая в особенности преступления против отдельных лиц и собственности на оккупированных территориях.


Гесс

Обвиняемый Гесс в период с 1921 по 1941 год был членом нацистской партии, заместителем фюрера, имперским министром без портфеля, членом рейхстага, членом совета министров по обороне государства, членом тайного совета, назначенным преемником фюрера после обвиняемого Геринга, генералом войск СС и генералом войск СА. Обвиняемый Гесс использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, что излагается в разделе первом обвинительного акта; он содействовал военной, экономической и психологической подготовке к войне, указанной в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке к агрессивным войнам и войнам, нарушающим международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он участвовал в подготовке и составлении планов нацистских заговорщиков по вопросам внешней политики, указанных в разделе первом обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая многочисленные преступления против отдельных лиц и собственности.


Кальтенбруннер

Обвиняемый Кальтенбруннер в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, генералом войск СС, членом рейхстага, генералом полиции, государственным секретарем по безопасности в Австрии, руководителем австрийской полиции, начальником полиции Вены, Нижней и Верхней Австрии, начальником имперского главного управления безопасности и начальником полиции безопасности и службы безопасности.

Обвиняемый Кальтенбруннер использовал вышеуказанные посты и свое личное влияние следующим образом: он способствовал укреплению власти над Австрией, захваченной нацистскими заговорщиками, как указано в разделе первом обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая в особенности преступления против человечности, выразившиеся в создании системы концентрационных лагерей.


Розенберг

Обвиняемый Розенберг в период с 1920 по 1945 год был членом нацистской партии, членом рейхстага от нацистов, имперским руководителем нацистской партии по вопросам идеологии и внешней политики, редактором нацистской газеты «Фёлькишер беобахтер» и «НС монатс-хефте», главой внешнеполитического отдела нацистской партии, особым уполномоченным по вопросам духовного и идеологического воспитания нацистской партии, имперским министром восточных оккупированных территорий, организатором так называемого «штаба Розенберга», генералом войск СС и генералом войск СА. Обвиняемый Розенберг использовал вышеупомянутые посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером следующим образом: он развивал, распространял и применял методы нацистских заговорщиков, указанные в разделе первом обвинительного акта; он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и консолидации их контроля над Германией, указанным в разделе первом обвинительного акта; он способствовал психологической подготовке к войне, указанной в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке к агрессивным войнам и войнам, нарушающим международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая многочисленные преступления против отдельных лиц и собственности.


Франк

Обвиняемый Франк в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, генералом войск СС, членом рейхстага, имперским министром без портфеля, имперским комиссаром но координации юстиции, президентом международной палаты права и академии германского права, начальником гражданской администрации в Лодзи, высшим административным начальником военного округа Западной Пруссии, Познани, Лодзи и Кракова и генерал-губернатором оккупированных польских территорий. Обвиняемый Франк использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером следующим образом: он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанных в разделе первом обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая в особенности военные преступления против человечности, совершенные при управлении оккупированными территориями.


Борман

Обвиняемый Борман в период с 1925 по 1945 год был членом нацистской партии, членом рейхстага, членом штаба главного командования СА, основателем и главой кассы взаимопомощи нацистской партии, рейхслейтером, начальником управления штаба заместителя фюрера, руководителем партийной канцелярии, секретарем фюрера, членом совета министров по обороне государства, организатором и главой фолькс-штурма, генералом войск СС и генералом войск СА. Обвиняемый Борман использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером следующим образом: он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанным в разделе первом обвинительного акта; он способствовал подготовке войны, указанной в разделе первом обвинительного акта, он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, изложенных в разделе четвертом обвинительного акта, включая многочисленные преступления против отдельных лиц и собственности.


Фрик

Обвиняемый Фрик в период с 1922 по 1945 год был членом нацистской партии, рейхслейтером, генералом войск СС, членом рейхстага, имперским министром внутренних дел, прусским министром внутренних дел, имперским уполномоченным по выборам, главным уполномоченным по администрации империи, главой центрального управления по воссоединению Австрии с германским государством, директором центрального управления по присоединению Судетской области, Мемеля, Данцига, восточных присоединенных территорий, Эйпен, Мальмеди и Морнэ, директором центрального управления протектората Богемии и Моравии, генерал-губернатором Нижней Штирии, Верхней Каринтии, Норвегии, Эльзаса, Лотарингии и всех других оккупированных территорий и имперским протектором Богемии и Моравии. Обвиняемый Фрик использовал вышеупомянутые посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером следующим образом: он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанным в разделе первом обвинительного акта, он участвовал в. планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая особенно преступления против отдельных лиц и собственности на оккупированных территориях.


Лей

Обвиняемый Лей в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, рейхслейтером, руководителем организации нацистской партии, членом рейхстага, руководителем так называемого германского трудового фронта, генералом войск СА и общим организатором центральной инспекции по наблюдению за иностранными рабочими. Обвиняемый Лей использовал вышеупомянутые посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером следующим образом: он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, как указано в разделе первом обвинительного акта; он способствовал подготовке войны, указанной в разделе первом обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта; и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая в особенности военные преступления и преступления против человечности, выразившиеся в преступном использовании человеческого труда для ведения агрессивных войн.


3аукель

Обвиняемый Заукель в период с 1921 по 1945 год был членом нацистской партии, гаулейтером и наместником Тюрингии, членом рейхстага, генеральным уполномоченным по использованию рабочей силы, организатором совместно с обвиняемым Леем центральной инспекции по наблюдению за иностранными рабочими, генералом войск СС и СА. Обвиняемый Заукель использовал вышеупомянутые посты и свое личное влияние следующим образом: он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков, как указано в разделе первом обвинительного акта; участвовал в экономической подготовке агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая особенно военные преступления и преступления против человечности, выразившиеся в принуждении жителей оккупированных стран к работе в качестве рабов в оккупированных странах и в Германии.


Шпеер

Обвиняемый Шпеер в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, рейхслейтером, членом рейхстага, имперским министром вооружения и снаряжения, главой организации Тодта, генеральным уполномоченным по вооружению в управлении четырехлетнего плана и председателем совета вооружения.

Обвиняемый Шпеер использовал вышеуказанные посты и свое личное влияние таким образом, что он участвовал в военном и экономическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он санкционировал, руководил и участвовал в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая особенно преступное использование и эксплуатацию человеческого труда на принудительных работах для ведения агрессивной войны.


Функ

Обвиняемый Функ в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, экономическим советником Гитлера, национал-социалистским представителем в рейхстаге, начальником прессы имперского правительства, государственным секретарем имперского министерства общественного просвещения и пропаганды, имперским министром экономики, министром экономики Пруссии, председателем германского имперского банка, уполномоченным по экономическим вопросам и членом совета министров по обороне империи. Обвиняемый Функ использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их контроля над Германией, указанным в разделе первом обвинительного акта; он содействовал приготовлениям к войне, указанным в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в военном и экономическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая в особенности преступления против отдельных лиц и собственности, связанные с экономической эксплуатацией оккупированных территорий.


Шахт

Обвиняемый Шахт в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, членом рейхстага, имперским министром экономики, имперским министром без портфеля и президентом германского имперского банка. Обвиняемый Шахт использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанным в разделе первом обвинительного акта; он способствовал подготовке войны, указанной в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в выработке военных и экономических планов и в подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта.


Папен

Обвиняемый Папен в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, членом рейхстага, имперским канцлером, вице-канцлером при Гитлере, специальным уполномоченным в Сааре; вел переговоры о конкордате с Ватиканом, был послом в Вене и послом в Турции. Обвиняемый Папен использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков, участвовал в укреплении их власти над Германией, как указано в разделе первом обвинительного акта; он содействовал подготовке войны, указанной в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделе первом и втором обвинительного акта.


Крупп

Обвиняемый Крупп в период с 1932 по 1945 год был главой концерна «Фридрих Крупп», членом главного экономического совета, президентом имперского объединения германской промышленности, возглавлял группу горнорудной и металлургической промышленности имперского министерства хозяйства. Обвиняемый Крупп использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанным в разделе первом обвинительного акта; он способствовал подготовке войны, указанной в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в военном и экономическом планировании и в подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая в особенности эксплуатацию и преступное использование людей на работе для ведения агрессивных войн.


Нейрат

Обвиняемый Нейрат в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, генералом войск СС, членом рейхстага, имперским министром, имперским министром иностранных дел, президентом тайного совета, имперским протектором Богемии и Моравии. Обвиняемый Нейрат использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и близкую связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков, как указано в разделе первом обвинительного акта; он содействовал подготовке войны, указанной в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; в соответствии с принципом фюрерства он выполнял и принимал ответственность за выполнение внешнеполитических планов нацистских заговорщиков, указанных в разделе первом обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая в особенности преступления против лиц и собственности на оккупированных территориях.


Ширах

Обвиняемый Ширах в период с 1924 по 1945 год был членом нацистской партии, членом рейхстага, имперским руководителем молодежи от штаба верховного командования СА, имперским уполномоченным нацистской партии по образованию молодежи, главой гитлеровской молодежи, имперским уполномоченным по обороне, наместником и гаулейтером Вены. Обвиняемый Ширах использовал вышеуказанные посты, личное влияние и свою тесную связь с фюрером таким образом, что он содействовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их контроля над Германией, указанным в разделе первом обвинительного акта; он способствовал психологической и воспитательной подготовке войны и милитаризации руководимых нацистами организаций, указанных в разделе первом обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая в особенности антисемитские мероприятия.


Зейсс-Инкварт

Обвиняемый Зейсс-Инкварт в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, генералом войск СС, государственным советником Австрии, министром внутренних дел и безопасности Австрии, канцлером Австрии, членом рейхстага, членом имперского кабинета, имперским министром без портфеля, начальником гражданской администрации южной Польши, заместителем генерал-губернатора оккупированных польских территорий и имперским комиссаром оккупированных Нидерландов. Обвиняемый Зейсс-Инкварт использовал вышеуказанные посты и свое личное влияние таким образом, что он содействовал захвату и укреплению власти над Австрией нацистскими заговорщиками, указанным в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая различные многочисленные преступления против лиц и собственности.


Штрейхер

Обвиняемый Штрейхер в период с 1932 по 1945 год был членом нацистской партии, членом рейхстага, генералом войск СА, гаулейтером Франконии, главным редактором антисемитской газеты «Дер штюрмер». Обвиняемый Штрейхер использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он содействовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанным в разделе первом обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая в особенности подстрекательства к преследованию евреев, как указано в разделах первом и четвертом обвинительного акта.


Кейтель

Обвиняемый Кейтель в период с 1938 по 1945 год был начальником верховного командования германскими вооруженными силами, членом тайного совета, членом совета министров по обороне Германии и фельдмаршалом. Обвиняемый Кейтель использовал вышеуказанные посты, свое влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал военным приготовлениям, указанным в разделах первом и втором обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он осуществлял и принял на себя ответственность за выполнение планов нацистских заговорщиков по ведению агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая в особенности военные преступления и преступления против человечности, выразившиеся в жестоком обращении с военнопленными и гражданским населением на оккупированных территориях.


Иодль

Обвиняемый Иодль в период с 1932 по 1945 год был подполковником, начальником отдела армейских операций германских вооруженных сил, полковником, начальником оперативного отдела главного командования германских вооруженных сил, генерал-майором и начальником штаба верховного командования германских вооруженных сил и генерал-полковником. Обвиняемый Иодль использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал приходу к власти нацистских заговорщиков и укреплению их власти над Германией, указанным в разделе первом обвинительного акта; он способствовал подготовке к войне, указанной в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в военном планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и в преступлениях против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая различные многочисленные преступления против отдельных лиц и собственности.


Редер

Обвиняемый Редер в период с 1928 по 1945 год был главнокомандующим германского военно-морского флота, генерал-адмиралом, гроссадмиралом, адмирал-инспектором германского военно-морского флота и членом тайного совета. Обвиняемый Редер использовал вышеуказанные посты, свое личное влияние таким образом, что он способствовал подготовке войны, указанной в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в политическом планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он осуществлял и принял на себя ответственность за выполнение планов нацистских заговорщиков по ведению агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделе первом и втором обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, включая в особенности военные преступления, связанные с морской войной.


Дениц

Обвиняемый Дениц в период с 1932 по 1945 год был командующим подводной флотилией имени Беддингена, главнокомандующим подводным флотом, вице-адмиралом, адмиралом, гроссадмиралом и главнокомандующим германским военно-морским флотом, советником Гитлера, преемником Гитлера как главы германского правительства. Обвиняемый Дениц использовал вышеуказанные посты, свое влияние и тесную связь с фюрером таким образом, что он способствовал подготовке войны, указанной в разделе первом обвинительного акта; он участвовал в военном планировании и подготовке нацистскими заговорщиками агрессивных войн и войн, нарушающих международные договоры, соглашения и заверения, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта; он санкционировал, руководил и принимал участие в военных преступлениях, указанных в разделе третьем обвинительного акта, включая в особенности преступления против лиц и собственности в открытом море.


Фриче

Обвиняемый Фриче в период с 1933 по 1945 год был членом нацистской партии, главным редактором германского официального телеграфного агентства «Deutsches Nachrichtenburo», главой радиослужбы и отдела внутренней прессы имперского министерства пропаганды, директором в министерстве пропаганды, главой радиоотдела департамента пропаганды нацистской партии и уполномоченным по политической организации пангерманского радио. Обвиняемый Фриче использовал вышеупомянутые посты и свое личное влияние в целях распространения и разработки основных доктрин нацистских заговорщиков, указанных в разделе первом обвинительного акта, и для пропагандирования, поощрения и подстрекательства к совершению военных преступлений, указанных в разделе третьем обвинительного акта, и преступлений против человечности, указанных в разделе четвертом обвинительного акта, включая в особенности антиеврейские меры и безжалостную эксплуатацию оккупированных территорий.


ПРИЛОЖЕНИЕ «В». ФОРМУЛИРОВКА ПРЕСТУПНОСТИ ГРУПП И ОРГАНИЗАЦИЙ

Формулировка, приведенная ниже, вслед за названием каждой группы или организации, которая поименована в обвинительном акте в качестве подлежащей объявлению преступной организации, представляет собой материал, на котором наряду с другими материалами будет основываться обвинение для установления преступности группы или организации.


ПРАВИТЕЛЬСТВО (ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ КАБИНЕТ)

Правительство (правительственный кабинет), о котором говорится в обвинительном акте, состоит из лиц, которые были:

(I) Членами обычного кабинета после 30 января 1933 г., даты, когда Гитлер стал канцлером Германской республики. Термин «обычный кабинет», употребленный здесь, означает имперских министров, т.е. глав ведомств центрального правительства; имперских министров без портфеля; государственных министров, исполнявших обязанности имперских министров, и других должностных лиц, имевших право принимать участие в заседаниях этого кабинета.

(II) Членами совета министров по обороне Германии.

(III) Членами тайного кабинета.

Под руководством фюрера эти лица, действуя в вышеуказанном качестве и сообща, как группа, имели и осуществляли законодательную; исполнительную, административную и политическую власть и имели высшие функции в системе германского правительства. В соответствии с этим на них возлагается ответственность за принятую и проводившуюся правительством политику, включая политику, которая подразумевала и влекла за собой совершение преступлений, упоминаемых в разделах первом, втором, третьем и четвертом обвинительного акта.


РУКОВОДЯЩИЙ СОСТАВ НАЦИСТСКОЙ ПАРТИИ

«Руководящий состав нацистской партии», о котором говорится в обвинительном акте, состоит из лиц, которые когда-либо являлись согласно общей нацистской терминологии «политическими руководителями» любой степени или ранга.

В число таких лиц входили руководители различных функциональных учреждений партии (например, «имперское руководство»), областное руководство, а также территориальные руководители партии (например, гаулейтеры).

Руководители были особой избранной группой внутри самой нацистской партии и, как таковые, наделены специальными прерогативами. Они были организованы согласно принципу фюрерства, им было поручено планировать, развивать и предписывать своим последователям политическую линию нацистской партии. Территориальные лидеры назывались «носителями суверенитета» и были уполномочены призывать и использовать различные партийные организации, когда это необходимо для проведения в жизнь политики партии.

Здесь напоминаются утверждения в первом разделе обвинительного акта о том, что нацистская партия была центром общего плана или заговора, описанного в этом разделе. Руководители, как главная сила в самой нацистской партии, действуя в указанном выше качестве и сообща, как группа, примкнули к общему плану или заговору и в силу этого разделяют ответственность за преступления, указанные в разделах первом, втором, третьем и четвертом обвинительного акта.

Обвинение специально оставляет за собой право просить в любое время до того, как, будет вынесен приговор, чтобы руководители подчиненных рангов и степеней или иных родов или классов, которые будут указаны обвинением, были исключены из дальнейшего производства по этому делу №1, без ущерба для других производств или исков против этих лиц.


ОХРАННЫЕ ОТРЯДЫ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИСТСКОЙ ГЕРМАНСКОЙ ПАРТИИ (ИМЕНУЕМЫЕ СС), ВКЛЮЧАЯ СЛУЖБУ БЕЗОПАСНОСТИ (ИМЕНУЕМУЮ СД)

СС, включая СД, указанные в обвинительном акте, состоят из всего корпуса СС и всех учреждений, департаментов, служб, агентств, отделений, подразделений, организаций и групп, из которых они когда-либо состояли; в организацию включались, но этим она не исчерпывалась, альгемайне СС, ваффен-СС, союзы СС «Мертвая голова», полки полиции СС, служба безопасности рейхсфюрера СС (именуемая СД).

СС, первоначально образованные Гитлером в 1925 году как избранная секция СА (штурмовых отрядов) для обеспечения личной охраны фюрера и руководителей нацистской партии, стали независимой организацией нацистской партии в 1934 году под руководством рейхсфюрера СС — Генриха Гиммлера. Эта организация была составлена из отобранных согласно нацистским биологическим расовым и политическим теориям добровольцев, полностью присоединившихся к нацистской идеологии и обязавшихся безусловно подчиняться «фюреру». После прихода нацистских заговорщиков к власти организация СС создала много учреждений, агентств, подразделений и отделов и распространила свое влияние и контроль на многие сферы правительственной и партийной деятельности.

Генрих Гиммлер как рейхсфюрер СС и глава германской полиции объединил органы и части СС и полиции империи в унифицированную репрессивную полицейскую силу. Служба безопасности (СД), отдел СС, была превращена в обширную систему шпионажа и разведки, которая действовала совместно с гестапо и уголовной полицией при выявлении, подавлении и уничтожении тенденций, групп и отдельных лиц, считавшихся враждебными или потенциально враждебными нацистской партии, ее руководителям, принципам и целям, и которая в конце концов была объединена с гестапо и уголовной полицией в единое ведомство полиции безопасности — Главное имперское управление безопасности.

Другие части СС были превращены в войска и участвовали в агрессивных войнах, указанных в разделах первом и втором обвинительного акта. Через другие ведомства и организации СС контролировали администрацию концентрационных лагерей и проведение в жизнь нацистской расовой биологической политики, а также политики переселения. В своих многочисленных функциях и деятельности организация СС служил, инструментом обеспечения господства нацистской идеологии, а также защиты и распространения нацистского режима в Германии и на оккупированных территориях. Она, таким образом, участвовала в преступлениях и является ответственной за преступления, которые указаны в разделах первом, втором, третьем и четвертом обвинительного акта.


ТАЙНАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИЦИЯ (ГЕСТАПО)

Тайная государственная полиция, известная под названием гестапо и указанная в обвинительном акте, состояла из штаба, управлений, учреждений, отделов и всех войск и личного состава тайной полиции, организованной или существовавшей когда-либо после 30 января 1933 г., включая тайную полицию Пруссии и такие же тайные или политические полиции Германии и ее составных частей.

Гестапо было создано нацистскими заговорщиками немедленно после их прихода к власти, сначала в Пруссии обвиняемым Герингом и вскоре после этого во всех других областях Германии.

Эти отдельные тайные и политические полицейские силы были превращены в централизованную единую организацию, действовавшую через центральный штаб и через сеть областных отделений в Германии и на оккупированных территориях.

Должностные лица и оперативные работники гестапо отбирались на основе безоговорочного принятия нацистской идеологии. Они отбирались по преимуществу из членов СС и обучались в школах СС и СД. Гестапо подавляло и уничтожало тенденции, группы и отдельных лиц, считавшихся враждебными или потенциально враждебными нацистской партии, ее руководителям, принципам и целям, и подавляло сопротивление и потенциальное сопротивление господству Германии на оккупированных территориях. При выполнении этих функций гестапо действовало, не подвергаясь законному контролю, принимая любые меры, которые оно считало необходимыми для осуществления своих задач.

Своими задачами, деятельностью и способами, которые гестапо применяло, оно участвовало в преступлениях, изложенных в разделах первом, втором, третьем и четвертом настоящего обвинительного акта, и несет ответственность за совершение этих преступлений.


ШТУРМОВЫЕ ОТРЯДЫ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИСТСКОЙ ГЕРМАНСКОЙ ПАРТИИ (ИМЕНУЕМЫЕ СА)

Штурмовые отряды национал-социалистской партии Германии (именуемые СА), о которых говорится в обвинительном акте, были подразделением нацистской партии, под непосредственной юрисдикцией фюрера, организованным на военных началах и составленным из добровольцев, находившихся на службе как политические войска партии. Штурмовые отряды были одной из наиболее ранних организаций нацистской партии и с самого начала несли охрану национал-социалистского движения. Созданные в 1921 году как добровольная организация военного типа штурмовые отряды были развернуты нацистскими заговорщиками еще до их прихода к власти в огромную частную армию и использовались в целях создания беспорядков, терроризирования и устранения политических противников. Отряды продолжали служить орудием физической, идеологической и военной подготовки членов партии в качестве резерва германских вооруженных сил. После начала агрессивных войн, о которых сказано во втором и третьем разделах обвинительного акта, СА — штурмовые отряды — действовали не только как организация для военной подготовки, но и в качестве вспомогательных полицейских и охранных войск на оккупированных территориях, охраняли лагери военнопленных и концентрационные лагери и осуществляли наблюдение и контроль над лицами, используемыми на принудительных работах в Германии и оккупированных территориях.

Своими целями, деятельностью и применяемыми способами штурмовые отряды участвовали в совершении преступлений, указанных в первом, втором, третьем и четвертом разделах обвинительного акта, и несут за это ответственность.


ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ И ВЕРХОВНОЕ КОМАНДОВАНИЕ ГЕРМАНСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ[7]

«Генеральный штаб и верховное командование германских вооруженных сил», о которых говорится в обвинительном акте, состоят из лиц, которые между февралем 1938 года и маем 1945 года были высшим командным составом вооруженных сил Германии — армии, флота и воздушных сил. В эту группу входили лица, занимавшие следующие должности:

Главнокомандующий флотом,

Начальник военно-морского штаба,

Главнокомандующий армией[8],

Начальник генерального штаба армии,

Главнокомандующий военно-воздушными силами,

Начальник генерального штаба военно-воздушных сил,

Глава верховного командования вооруженными силами,

Начальник оперативного штаба верховного командования вооруженными силами,

Заместитель начальника оперативного штаба верховного командования вооруженными силами,

Главнокомандующие действующими армиями, с правами главнокомандующего вооруженными силами, флотом, армией, военно-воздушными силами.

Действуя в таком качестве и совместно как группа высшего ранга в составе германских вооруженных сил, эти лица несут главную ответственность за планирование, подготовку, начало и ведение беззаконных войн, как указано в первом и втором разделах обвинительного акта, а также за военные преступления и преступления против человечности, составляющие часть общего плана или заговора, указанного в третьем и четвертом разделах обвинительного акта.


ПРИЛОЖЕНИЕ «С». ОБВИНЕНИЕ И ПОЯСНИТЕЛЬНЫЕ ДАННЫЕ О НАРУШЕНИЯХ МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ, СОГЛАШЕНИЙ И ЗАВЕРЕНИИ, СОВЕРШЕННЫХ ОБВИНЯЕМЫМИ В ПРОЦЕССЕ ПЛАНИРОВАНИЯ, ПОДГОТОВКИ И РАЗВЯЗЫВАНИЯ ВОЙН

I

Обвинение: Нарушение конвенции о мирном разрешении международных споров, подписанной в Гааге 29 июля 1899 г.

А именно: В том, что Германия, применяя силу и оружие, в указанные в I столбце даты вторглась на территории суверенных государств, указанных соответственно в столбце II, без предварительной попытки разрешить свои споры с указанными державами мирным путем.

6 апреля 1941 г. (Столбец I), Греческое Королевство (Столбец II).

6 апреля 1941 г. -"-, Королевство Югославии -"-


II

Обвинение: Нарушение конвенции о мирном разрешении международных споров, подписанной в Гааге 18 октября 1907 г.

А именно: В том, что Германия в указанные в столбце I даты или около этих сроков, применяя силу оружия, вторглась на территории суверенных государств, указанных соответственно во II столбце, без предварительной попытки разрешить свои споры с указанными державами мирным путем.

1 сентября 1939 г. (Столбец I), Польская республика (Столбец II)

9 апреля 1940 г. -"-, Королевство Норвегии -"-

9 апреля 1940 г. -"-, Королевство Дании -"-

10 мая 1940 г. -"-, Великое Герцогство Люксембургское -"-

10 мая 1940 г. -"-, Королевство Бельгии -"-

10 мая 1940 г. -"-, Королевство Нидерландов -"-

22 июня 1941 г. -"-, Союз Советских Социалистических Республик -"-


III

Обвинение: Нарушение III Гаагской конвенции относительно начала военных действий, подписанной 18 октября 1907 г.

А именно: В том, что Германия в указанные в столбце I даты или около этих сроков начала военные действия против стран, указанных соответственно в столбце II, без предварительного предупреждения в форме войны, предъявления ультиматума, мотивированного объявления с условным объявлением войны.

1 сентября 1939 г. (Столбец I), Польская Республика (Столбец II)

9 апреля 1940 г. -"-, Королевство Норвегии -"-

9 апреля 1940 г. -"-, Королевство Дании -"-

10 мая 1940 г. -"-, Королевство Бельгии -"-

10 мая 1940 г. -"-, Королевство Нидерландов -"-

10 мая 1940 г. -"-, Великое герцогство Люксембургское -"-

22 июня 1941 г. -"-, Союз Советских Социалистических Республик -"-


IV

Обвинение: Нарушение V Гаагской конвенции относительно и лиц в случае войны на суше, прав и обязанностей нейтральных стран подписанной 18 октября 1907 г.

А именно: В том, что Германия в указанные в столбце I даты или около этих сроков, применяя силу и оружие своих вооруженных сил, пересекла границы, вторглась и оккупировала территорию суверенных государств, указанных соответственно в столбце II, нарушив таким образом нейтралитет указанных держав.

9 апреля 1940 г. (Столбец I), Королевство Норвегии (Столбец II)

9 апреля 1940 г. -"-, Королевство Дании -"-

10 мая 1940 г. -"-, Великое герцогство Люксембургское -"-

10 мая 1940 г. -"-, Королевство Бельгии -"-

10 мая 1940 г. -"-, Королевство Нидерландов -"-

22 июня 1941 г. -"-, Союз Советских Социалистических Республик -"-


V

Обвинение: Нарушение мирного договора между союзными и объединившимися державами и Германией, подписанного в Версале 28 июня 1919 г., известного как Версальский договор.

А именно: (1) В том, что Германия с 7 марта 1926 г. и позднее содержала и мобилизовала вооруженные силы и содержала и сооружала военные укрепления в демилитаризованной зоне Рейнской области, нарушив условия, указанные в статьях 42—44 Версальского договора.

(2) В том, что Германия 13 марта 1938 г. или около этой даты аннексировала Австрию, нарушив условия, указанные в статье 80 Версальского договора.

(3) В том, что Германия 22 марта 1939 г. или около этой даты присоединила Мемельский округ к германскому государству, нарушив условия статьи 99 Версальского договора.

(4) В том, что Германия 1 сентября 1939 г. или около этой даты присоединила вольный город Данциг к германскому государству, нарушив условия статьи 100 Версальского договора.

(5) В том, что Германия 16 марта 1939 г. или около этой даты присоединила к германскому государству провинции Богемиго и Моравию, которые раньше входили в состав Чехословакии, нарушив условия статьи 81 Версальского договора.

(6) В том, что Германия в разные числа марта 1935 года и позднее отказывалась соблюдать различные части раздела Версальского договора (пункты, касающиеся военных, морских и воздушных сил), создавая воздушные силы, введя при этом обязательную военную службу, увеличивая размеры армии и флота выше пределов, указанных в договоре.


VI

Обвинение: Нарушение договора между США и Германией о восстановлении дружественных отношений, подписанного в Берлине 25 августа 1921 г.

А именно: В том, что Германия в различные числа марта 1935 года и позднее отказывалась соблюдать различные части раздела V (пункты, касающиеся военных, морских и воздушных сил) договора между США и Германией о восстановлении дружественных отношений, создавая воздушные силы, вводя обязательную военную службу, увеличивая размеры армии и флота выше пределов, установленных договором.


VII

Обвинение: Нарушение договора о взаимной гарантии между Германией, Бельгией, Францией, Великобританией и Италией, заключенного в Локарно 16 октября 1925 г.

А именно: (1) В том, что Германия 7 марта 1936 г. или около этой даты незаконно послала вооруженные силы в Рейнскую демилитаризованную зону Германии, нарушив статью 1 Договора о взаимной гарантии.

(2) В том, что Германия в марте 1936 года или около этой даты и позднее незаконно содержала вооруженные силы в Рейнской демилитаризованной зоне Германии, нарушив статью 1 Договора о взаимной гарантии.

(3) В том, что Германия 7 марта 1936 г. или около этой даты и позднее незаконно сооружала и поддерживала укрепления в Рейнской демилитаризованной зоне Германии, нарушив статью 1 Договора о взаимной гарантии.

(4) В том, что Германия 10 мая 1940 г. или около этой даты незаконно напала и вторглась в Бельгию, нарушив статью 2 Договора о взаимной гарантии.

(5) В том, что Германия 10 мая 1940 г. или около этой даты незаконно напала и вторглась в Бельгию без предварительной попытки раз решить свой спор с Бельгией мирным путем, нарушив статью 3 договора о взаимной гарантии.


VIII

Обвинение: Нарушение арбитражного договора между Германией и Чехословакией, заключенного в Локарно 16 октября 1925 г.

А именно: В том, что Германия 15 марта 1939 г. или около этой даты незаконно, путем принуждений и угроз, применения военной силы, вынудила Чехословакию передать свою судьбу и судьбу своего народа в руки фюрера и рейхсканцлера Германии, не пытаясь разрешить свой спор с Чехословакией мирным путем.


IX

Обвинение: Нарушение арбитражной конвенции между Германией и Бельгией, заключенной в Локарно 16 октября 1925 г.

А именно: В том, что Германия 10 мая 1940 г. или около этой даты незаконно напала и вторглась в Бельгию без предварительных попыток урегулировать свой спор с Бельгией мирным путем.


X

Обвинение: Нарушение арбитражного договора между Германией и Польшей, заключенного в Локарно 16 октября 1925 г.

А именно: В том, что Германия 1 сентября 1939 г. или около этой даты незаконно напала и вторглась в Польшу без предварительной попытки урегулировать свой спор с Польшей мирным путем.


XI

Обвинение: Нарушение конвенции об арбитраже и примирении, заключенной между Германией и Нидерландами 20 мая 1926 г.

А именно: В том, что Германия без предупреждения и несмотря на торжественное обязательство урегулировать мирным путем все споры любого характера, какие только могут возникнуть между нею и Нидерландами, которые нельзя уладить дипломатическим путем и которые не были переданы по взаимному соглашению в Постоянную Палату Международного Правосудия, совершила вооруженное нападение 10 мая 1940 г. или около этой даты на Нидерланды, вторглась в них и оккупировала их, нарушив тем самым их нейтралитет и территориальную целостность и уничтожив их суверенную независимость.


XII

Обвинение: Нарушение конвенции об арбитраже и примирении между Германией и Данией от 2 июня 1926 г.

А именно: В том, что Германия, без предупреждения и вопреки своему торжественному обязательству мирным путем разрешать все споры различного характера, которые могли возникнуть между нею и Данией, которые было невозможно разрешить дипломатическим путем и которые не передавались по взаимному соглашению на рассмотрение Постоянной Палаты Международного Правосудия, совершила 9 апреля 1940 г. или около этой даты вооруженное нападение, вторглась и оккупировала Данию, нарушив тем самым ее нейтралитет и территориальную целостность и уничтожив ее суверенную независимость.


XIII

Обвинение: Нарушение договора между Германией и другими государствами, предусматривающего отказ от войны как средства национальной политики, подписанного в Париже 27 августа 1928 г. и известного как Пакт Келлога-Бриана.

А именно: В том, что в даты, указанные в столбце I или около этих дат, Германия напала вооруженными силами на суверенные государства, указанные соответственно в столбце II, и прибегла к войне против этих государств, нарушив свое торжественное заявление, осуждающее обращение к войне для разрешения международных разногласий, свой торжественный отказ от войны как средства национальной политики в своих отношениях с данными государствами и свое торжественное обязательство, что все споры или конфликты любого характера или происхождения, возникающие между нею и данными государствами, должны разрешаться только мирными средствами.

1 сентября 1939 г. (Столбец I), Польская Республика (Столбец II)

9 апреля 1940 г. -"-, Королевство Норвегии -"-

9 апреля 1940 г. -"-, Королевство Дании -"-

10 мая 1940 г. -"-, Королевство Бельгии -"-

10 мая 1940 г. -"-, Великое Герцогство Люксембургское -"-

10 мая 1940 г. -"-, Королевство Нидерландов -"-

6 апреля 1941 г. -"-, Королевство Греции -"-

6 апреля 1941 г. -"-, Королевство Югославии -"-

22 июня 1941 г. -"-, Союз Советских Социалистических Республик -"-

11 декабря 1941 г. -"-, Соединенные Штаты Америки -"-


XIV

Обвинение: Нарушение договора об арбитраже и примирении между Германией и Люксембургом от 11 сентября 1929 г.

А именно: В том, что Германия без предупреждения и вопреки своему торжественному обязательству разрешать мирными средствами все споры, которые могли возникнуть между нею и Люксембургом и которые невозможно было разрешить дипломатическим путем, 10 мая 1940 г. или около этой даты напала своими вооруженными силами, вторглась и оккупировала Люксембург, нарушив тем самым его нейтралитет и территориальную целостность и уничтожив его суверенную независимость.


XV

Обвинение: Нарушение Декларации о ненападении между Германией и Польшей от 26 января 1934 г.

А именно: В том, что Германия, прибегнув к применению вооруженной силы с целью достигнуть какого-либо решения, 1 сентября 1939 г. или около этого числа использовала в различных местах германско-польской границы военную силу для нападения, вторжения и совершения других актов агрессии против Польши.


XVI

Обвинение: Нарушение заверения Германии от 21 мая 1935 г. в том, что неприкосновенность и целостность федерального государства Австрии будет признана.

А именно: В том, что Германия 12 марта 1938 г. или около этой даты вторглась с применением вооруженной силы в различных пунктах и участках германско-австрийской границы, нарушив свое торжественное заявление и заверение, и присоединила к Германии территорию федерального государства Австрии.


XVII

Обвинение: Нарушение австро-германского соглашения от 11 июля 1936 г.

А именно: В том, что Германия за период от 12 февраля 1938 г. до 13 марта 1938 г. путем принуждения и различных актов агрессии, в том числе применения вооруженной силы, заставила федеральное государство Австрии отказаться от своего суверенитета в пользу германского государства в нарушение обязательства Германии признавать полный суверенитет федерального государства Австрии.


XVIII

Обвинение: Нарушение заверений, данных Германией 30 января 1937 г., 28 апреля 1939 г., 26 августа 1939 г. и 6 октября 1939 г., уважать нейтралитет и территориальную неприкосновенность Нидерландов.

А именно: В том, что Германия без предупреждения и без обращения к мирным средствам для разрешения каких-либо возникающих разногласий 10 мая 1940 г. или около этой даты, нарушив свои торжественные заверения, применив вооруженную силу, оккупировала и попыталась подчинить себе суверенную территорию Нидерландов.


XIX

Обвинение: Нарушение заверений, данных Германией 30 января 1937 г., 13 октября 1937 г., 28 апреля 1939 г., 26 августа 1939 г. и 6 октября 1939 г., уважать нейтралитет и территориальную целостность и неприкосновенность Бельгии.

А именно: В том, что Германия без предупреждения 10 мая 1940 г. или около этой даты совершила вооруженное нападение, нарушив свои торжественные заверения и заявления, вторглась и оккупировала суверенную территорию Бельгии.


XX

Обвинение: Нарушение заверений, данных 11 марта 1938 г. и 26 сентября 1938 г. Чехословакии.

А именно: В том, что Германия 15 марта 1939 г. или около этой даты принуждением и угрозой силы, установив протекторат Богемии и Моравии, нарушила заверение, данное 11 марта 1938 г., уважать территориальную целостность Чехословацкой Республики, а также заверение от 26 сентября 1938 г. в том, что если так называемые судетские территории будут переданы Германии, никаких дальнейших германских территориальных притязаний к Чехословакии не будет предъявлено.


XXI

Обвинение: Нарушение Мюнхенского соглашения и приложений к нему от 29 сентября 1938 г.

А именно: (I) В том, что Германия 15 марта 1939 г. или около этой даты принуждением и угрозой военной интервенции заставила Чехословацкую Республику передать судьбу чешского народа и всей страны в руки фюрера германского государства.

(II) В том, что Германия отказалась и не присоединила к международной гарантии новых границ Чехословацкого государства, как предусматривалось в приложении №1 к Мюнхенскому соглашению.


XXII

Обвинение: Нарушение торжественных заверений, данных Германией 3 сентября 1939 г., 28 апреля 1939 г. и 6 октября 1939 г., в том, что она не нарушит независимости и суверенитета королевства Норвегии.

А именно: В том, что Германия без предупреждения 9 апреля 1940 г. или около этой даты совершила вооруженное нападение, использовав свою армию и флот, вторглась и совершила другие акты агрессии против королевства Норвегии.


XXIII

Обвинение: Нарушение заверений, данных Германией 28 апреля 1939 г. и 26 августа 1939 г., уважать нейтралитет и территориальную неприкосновенность Люксембурга.

А именно: В том, что Германия без предупреждения и без обращения к мирным средствам для разрешения каких-либо возникающих разногласий 10 мая 1940 г. или около этой даты, нарушив свои торжественные заверения, вторглась вооруженной силой, оккупировала и включила в состав Германии суверенную территорию Люксембурга.


XXIV

Обвинение: Нарушение договора о ненападении между Германией и Данией, подписанного в Берлине 31 мая 1939 г.

А именно: В том, что Германия без предварительного предупреждения 9 апреля 1940 г. или около этой даты напала с применением вооруженной силы, вторглась и совершила другие акты агрессии против королевства Дании.


XXV

Обвинение: Нарушение договора о ненападении между Германией и СССР от 23 августа 1939 г.

А именно: (I) В том, что Германия 22 июня 1941 г. или около этой даты использовала свои вооруженные силы для нападения и совершения актов агрессии против СССР.

(II) В том, что Германия без предупреждения и без обращения к дружественному обмену мнениями или к арбитражу 22 июня 1941 г. или около этой даты использовала вооруженную силу для нападения и совершения актов агрессии против СССР.


XXVI

Обвинение: Нарушение заверения, данного Германией 6 октября 1939 г., уважать нейтралитет и территориальную целостность Югославии.

А именно: В том, что Германия без предварительного предупреждения 6 апреля 1941 г. или около этой даты совершила вооруженное нападение, вторглась в страну и совершила другие акты агрессии против королевства Югославии.


ВРУЧЕНИЕ ОБВИНИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОДСУДИМЫМ[9]

Я, Эрих Редер, получил сегодня, 18 октября 1945 г., в 18 час. 50 мин. по Берлинскому времени обвинительное заключение Комитета главных обвинителей Международного Военного Трибунала, разъяснение моих прав на защиту, список немецких защитников и Регламент Трибунала на немецком языке. Вышеупомянутые документы были переданы мне офицером Красной Армии, действующим по распоряжению Международного Военного Трибунала, который разъяснил мне на немецком языке содержание документов и мое право на защиту.


Берлин, 18 октября 1945 г., (подпись) Эрих Редер

ОТКРЫТИЕ НЮРНБЕРГСКОГО ПРОЦЕССА, ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ РЕЧИ ГЛАВНЫХ ОБВИНИТЕЛЕЙ ОТКРЫТИЕ ПРОЦЕССА


ПЕРВОЕ СУДЕБНОЕ ЗАСЕДАНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА

Судебное заседание Международного Военного Трибунала происходило во дворце юстиции в г. Нюрнберге, Германия (зона оккупации США). Судебное заседание Международного Военного Трибунала по делу главных военных преступников открывается 20 ноября 1945 г. в 10 часов утра по местному времени.

В составе суда участвовали:

От Союза Советских Социалистических Республик — Член Международного Военного Трибунала — НИКИТЧЕНКО Иона Тимофеевич;

Заместитель Члена Международного Военного Трибунала — ВОЛЧКОВ Александр Федорович[10];

От Соединенных Штатов Америки — Член Международного Военного Трибунала — Френсис БИДДЛ[11];

Заместитель Члена Международного Военного Трибунала — Джон ПАРКЕР[12];

От Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии — лорд-судья — Джефрей ЛОРЕНС;

Заместитель Члена Международного Военного Трибунала — Норман БИРКЕТТ[13];

От Французской Республики — Член Международного Военного Трибунала — Анри ДОННЕДЬЕ де ВАБР[14];

Заместитель Члена Военного Трибунала — Робер ФАЛЬКО[15].

Председательствовал — лорд-судья ЛОРЕНС.

В качестве секретарей судебного заседания участвовали:

От Советской части Трибунала — КОЛОМАЦКИЙ В.Я.;

От Американской части Трибунала — Гарольд ВИЛЛИ;

От Английской части Трибунала — Айн МАК-ИЛРЕИТ;

От Французской части Трибунала — Арман Мартен АВАР.

В качестве обвинителей по делу выступали:

От Союза Советских Социалистических Республик — Главный Обвинитель — Р.А. РУДЕНКО;

От Соединенных Штатов Америки — Главный Обвинитель — Роберт ДЖЕКСОН;

От Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии — Главный Обвинитель — Хартли ШОУКРОСС;

От Французской Республики — Главный Обвинитель — Франсуа де МЕНТОН[16] (в первые дни процесса отсутствовал, его заменял Шарль Дюбост, затем де Ментон был заменен Шампетье де Риб[17]).

Защита была представлена следующими адвокатами:

д-р Отто Штамер — защитник Германа Вильгельма Геринга;

д-р Гунтер фон Роршейдт[18] — защитник Рудольфа Гесса;

д-р Фриц Заутер[19] — защитник Иоахима фон Риббентропа;

д-р Отто Нельте — защитник Вильгельма Кейтеля;

д-р Курт Кауфман — защитник Эрнста Кальтенбруннера;

д-р Альфред Тома — защитник Альфреда Розенберга;

д-р Отто Панненбекер — защитник Вильгельма Фрика;

д-р Альфред Зейдль — защитник Ганса Франка;

д-р Ганс Маркс — защитник Юлиуса Штрейхера;

д-р Фриц Заутер — защитник Вальтера Функа;

д-р Рудольф Дикс, помощник[20] проф. Герберт Краус — защитник Гельмара Шахта;

д-р Отто Кранцбюллер — защитник Карла Деница;

д-р Вальтер Зимерс — защитник Эриха Редера;

д-р Фриц Заутер — защитник Бальдура фон Шираха;

д-р Роберт Серватиус — защитник Фрица Заукеля;

д-р Франц Экснер, помощник д-р Герман Ярайсс — защитник Альфреда Иодля;

д-р Эгон Кубушок — защитник Франца фон Папена;

д-р Ганс Флекснер — защитник Альберта Шпеера;

д-р Отто Фрейгер фон Людингхаузен — защитник Константина фон Нейрата;

д-р Гейнц Фриц, помощник д-р Альфред Шилф — защитник Ганса Фриче;

д-р Густав Штейнбауэр — защитник Артура Зейсс-Инкварта;

д-р Фридрих Бергольд — защитник Мартина Бормана.

д-р Теодор Клефиш, помощник д-р Вальтер Баллас[21] — защитник Крупп фон Болен унд Гальбах, Густав.

Примечание: Адвокат Фриц Заутер защищает трех подсудимых — Иоахима фон Риббентропа, Вальтера Функа и Бальдур фон Шираха.

В качестве подсудимых на скамье подсудимых под стражей находились:

1. Герман Вильгельм ГЕРИНГ,

2. Рудольф ГЕСС,

3. Иоахим фон РИББЕНТРОП,

4. Вильгельм КЕЙТЕЛЬ,

5. Альфред РОЗЕНБЕРГ,

6. Ганс ФРАНК,

7. Вильгельм ФРИК,

8. Юлиус ШТРЕЙХЕР,

9. Вальтер ФУНК,

10. Гельмар ШАХТ,

11. Карл ДЕНИЦ,

12. Эрих РЕДЕР,

13. Бальдур фон ШИРАХ,

14. Фриц ЗАУКЕЛЬ,

15. Альфред ИОДЛЬ,

16. Франц фон ПАПЕН,

17. Артур ЗЕЙСС-ИНКВАРТ,

18. Альберт ШПЕЕР,

19. Константин фон НЕИРАТ,

20. Ганс ФРИЧЕ

Дело в отношении Мартина Бормана на основании ст. 12 Устава рассматривалось заочно.

Дело в отношении Густава Круппа фон Болен унд Гальбах, признанного медицинской комиссией тяжело больным, в связи с чем он не мог быть доставлен в суд, было производством приостановлено, с оставлением материала в общем деле.

Дело в отношении Роберта Лея, покончившего самоубийством 26 октября 1945 г в тюрьме, было прекращено за смертью обвиняемого.

В первые дни процесса подсудимый Эрнст Кальтенбруннер отсутствовал на суде в связи с болезнью.


ИЗ СТЕНОГРАММЫ ЗАСЕДАНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА В СОСТАВЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ, ФРАНЦУЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ, СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА ВЕЛИКОБРИТАНИИ И СЕВЕРНОЙ ИРЛАНДИИ И СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК ПО ОБВИНЕНИЮ ГЕРМАНА ВИЛЬГЕЛЬМА ГЕРИНГА И ДРУГИХ

Нюрнберг, Германия, 20 ноября 1945 г.

10 ч. 00 м. — 12 ч. 30 м.

Председательствует лорд-судья Лоренс[22]


Председатель: Прежде чем подсудимые по настоящему делу дадут ответ на вопрос, признают ли они себя виновными в предъявленном им обвинении в преступлениях против мира, военных преступлениях, преступлениях против человечности и в создании общего плана или заговора для совершения данных преступлений, Трибунал желает, чтобы я от его имени сделал очень краткое заявление.

Настоящий Международный Военный Трибунал был учрежден в соответствии с Лондонским соглашением от 8 августа 1945 г. и Уставом Трибунала, приложенным к соглашению. Целью учреждения Трибунала, как это изложено в статье 1 Устава, является «скорый и справедливый суд и наказание главных военных преступников стран оси».

Соглашение и Устав были подписаны представителями правительств Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, Соединенных Штатов Америки, Союза Советских Социалистических Республик и Временного Правительства Французской Республики.

Комитет главных обвинителей, назначенный четырьмя подписавшими соглашение сторонами, установил окончательный список лиц, которые в качестве главных военных преступников будут судимы Трибуналом, и утвердил текст обвинительного заключения, на основании которого обвиняемые преданы суду.

Обвинительное заключение было предъявлено Трибуналу в четверг 18 октября 1945 г. в Берлине, и копия этого обвинительного заключения на немецком языке была вручена каждому подсудимому и находилась в его распоряжении в течение более 30 дней.

Все подсудимые представлены защитниками. Почти во всех случаях защитники, выступающие от имени подсудимых, были избраны самими подсудимыми, но в некоторых случаях, когда подсудимым было невозможно избрать себе защитников, Трибунал сам назначил подходящих защитников, приемлемых для подсудимых.

Трибунал весьма удовлетворен мерами, предпринятыми главными обвинителями для того, чтобы защита получила доступ к многочисленным документам, на которых основывается обвинение, с целью предоставить обвиняемым полную возможность справедливой защиты.

Процесс, который должен теперь начаться, является единственным в своем роде в истории мировой юриспруденции, и он имеет величайшее общественное значение для миллионов людей на всем земном шаре. По этой причине на всяком, кто принимает какое-либо участие в этом процессе, лежит огромная ответственность, и он должен честно и добросовестно выполнять свои обязанности без какого-либо попустительства, сообразно со священными принципами закона и правосудия.

Четыре подписавшие соглашение стороны возбудили судебное преследование, и теперь на всех, кто участвует в процессе, лежит обязанность позаботиться о том, чтобы он ни в каком отношении не уклонялся от тех принципов и традиций, которые придают правосудию авторитет и поднимают его на то место, которое оно должно занимать в делах всех цивилизованных государств.

Этот процесс является публичным процессом в самом широком смысле этого слова, и я должен поэтому напомнить всем присутствующим в зале суда, что Трибунал будет настаивать на полном соблюдении установленного порядка и будет принимать строжайшие меры для обеспечения этого.

Теперь, в соответствии с порядком, предусмотренным Уставом Трибунала, мне остается предложить огласить обвинительное заключение.

...Председатель: Ввиду того, что подсудимый Эрнст Кальтенбруннер в настоящее время болен, Трибунал определил продолжать слушание дела о нем в его отсутствие на время его болезни.


ОПРОС ПОДСУДИМЫХ О ПРИЗНАНИИ ИЛИ НЕПРИЗНАНИИ ИМИ СВОЕЙ ВИНОВНОСТИ

[Из стенограммы утреннего заседания Международного Военного Трибунала от 21 ноября 1945 г.]

...Председатель: Теперь я буду опрашивать подсудимых, признают ли они себя виновными или не признают себя виновными в предъявленных им обвинениях. Они по очереди будут подходить к микрофону и говорить. Герман Геринг.

Герман Вильгельм Геринг: Прежде, чем ответить на вопрос Высокого Суда, признаю ли я себя виновным...

Председатель: Я уже объявил о том, что подсудимым не разрешается делать заявления. Вы должны сказать, признаете ли себя виновным или нет.

Геринг: Я не признаю себя виновным в том смысле, как мне предъявлено обвинение.

Председатель: Рудольф Гесс.

Рудольф Гесс: Нет. Признаю себя виновным перед богом.

Председатель: Это является признанием себя невиновным. (Смех в зале.)

Если в зале Суда будет какой-нибудь шум, все, кто нарушают порядок, должны будут оставить зал Суда. Иоахим фон Риббентроп.

Иоахим фон Риббентроп: Я не признаю себя виновным в том смысле, как предъявлено мне обвинение.

Председатель: Вильгельм Кейтель.

Вильгельм Кейтель: Не признаю себя виновным.

Председатель: В отсутствие Эрнста Кальтенбруннера судебное дело будет продолжаться против него, но у него будет возможность ответить на вопрос, признает ли он себя виновным, когда он будет достаточно хорошо себя чувствовать для того, чтобы быть доставленным в зал Суда. Альфред Розенберг.

Альфред Розенберг: Я не признаю себя виновным в том смысле, как предъявлено мне обвинение.

Ганс Франк: Не признаю себя виновным.

Вильгельм Фрик: Не виновен.

Юлиус Штрейхер: Не виновен.

Вальтер Функ: Не признаю себя виновным.

Гельмар Шахт: Я ни в чем не виновен.

Карл Дениц: Не виновен.

Эрих Редер: Не признаю себя виновным.

Бальдур фон Ширак: Я не признаю себя виновным в том смысле, как предъявлено мне обвинение.

Фриц Заукель: Не признаю себя виновным в том смысле, как предъявлено мне обвинение, ни перед богом, ни перед миром, ни перед моим народом.

Альфред Иодль: Не виновен. В отношении всего того, что я делал или должен был делать, моя совесть чиста перед богом, перед историей и перед моим народом.

Франц фон Папен: Ни в коем случае не признаю себя виновным.

Артур Зейсс-Инкварт: Не признаю себя виновным.

Альберт Шпеер: Не виновен.

Константин фон Нейрат: Я отвечаю на вопрос — нет.

Ганс Фриче: В предъявленных мне обвинениях не виновен.

(Геринг встает со скамьи и пытается обратиться к Трибуналу).

Председатель: Сейчас вы не имеете права обращаться к Трибуналу иначе, чем через вашего защитника.

Сейчас главный обвинитель от Соединенных Штатов Америки выступит с обвинительной речью...[23]

[Из стенограммы судебного заседания Международного Военного Трибунала 10 декабря 1945 г.]

Председатель: Суду известно, что подсудимый Кальтенбруннер присутствует на заседании. Прошу его встать (подсудимый встает). Согласно статье 24 Устава вы теперь должны ответить: признаете или не признаете себя виновным.

Кальтенбруннер: Я считаю себя невиновным.


СУДЕБНО-ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА В ОТНОШЕНИИ ПОДСУДИМЫХ ШТРЕИХЕРА И ГЕССА

РЕШЕНИЕ ТРИБУНАЛА ПО ВОПРОСУ О СОСТОЯНИИ ЗДОРОВЬЯ ПОДСУДИМОГО ШТРЕИХЕРА

[Из стенограммы судебного заседания Международного Военного Трибунала 22 ноября 1945 г.]

Председатель — лорд-судья Лоренс: Прежде чем главный обвинитель Соединенных Штатов Америки перейдет к представлению доказательств по первому разделу обвинения, Трибунал предлагает мне объявить решение, вынесенное по ходатайству защитника подсудимого Юлиуса Штрейхера, просившего о том, чтобы состояние подсудимого было обследовано экспертизой.

Оно было обследовано экспертизой. Три медицинских эксперта приняли в этом участие по поручению Трибунала, и их доклад был представлен и рассмотрен Трибуналом. Он гласит следующее:

Пункт 1: Подсудимый Юлиус Штрейхер здоров.

Пункт 2: Он может предстать перед Трибуналом и защищать себя.

Пункт 3: Все эксперты пришли к единодушному мнению, что Юлиус Штрейхер находится во вменяемом состоянии и поэтому он может понимать все, что он делал в течение времени, охваченного обвинительным заключением.

Трибунал принимает заключение медицинских экспертов, и поэтому дело против Юлиуса Штрейхера будет продолжаться.


ЗАЯВЛЕНИЕ ПОДСУДИМОГО ГЕССА

[Вечернее заседание 30 ноября 1945 г.]

Господин председатель, я хочу сказать следующее: Еще сегодня в начале послеобеденного заседания я заявил своему защитнику и передал ему записку, содержание которой сводится к тому, что можно было бы сократить весь разбор этого дела, если бы мне разрешили говорить. Я лично хочу сказать следующее. Для того чтобы предотвратить могущее возникнуть мнение о том, что я не в состоянии участвовать в данном процессе, несмотря на то, что я хочу участвовать в дальнейшем ведении процесса и хочу сидеть на скамье подсудимых вместе со своими товарищами, о чем я уже заявлял в свое время, я хочу сделать суду следующее заявление, которое я первоначально хотел сделать позднее.

Я хочу сказать, что с этого момента моя память находится в полном распоряжении Суда. Основания, которые имелись для того, чтобы симулировать потерю памяти, были чисто тактического порядка. Вообще, действительно, моя способность сосредоточиваться была несколько нарушена, однако моя способность следить за ведением дела, защищать себя, ставить вопросы свидетелям или самому отвечать на задаваемые мне вопросы не утрачена.

Я подчеркиваю, что я несу полную ответственность за все то, что я сделал и подписал вместе с другими. Мои принципы заключаются в том, что данный Трибунал не является правомочным, но это, однако, не имеет отношения к тому, что я заявил выше.

Я до сих пор настаивал на потере памяти и перед своим официальным защитником, и он поэтому добросовестно отстаивал это положение.

Председатель: Сейчас объявляется перерыв до следующего дня.


РЕШЕНИЕ ТРИБУНАЛА ПО ВОПРОСУ О СОСТОЯНИИ ЗДОРОВЬЯ ПОДСУДИМОГО ГЕССА ОТ 1 ДЕКАБРЯ 1945 г.

...Председатель: Я начну заседание оглашением решения Трибунала относительно ходатайства защитника подсудимого Гесса. Трибунал внимательно рассмотрел ходатайство защитника подсудимого Гесса и по этому вопросу обвинение обменялось мнениями с защитой. Трибунал также рассмотрел очень подробные заключения медицинской экспертизы о состоянии здоровья подсудимого Гесса и пришел к заключению, что нет никаких оснований для того, чтобы дать распоряжение о дальнейшем медицинском обследовании Гесса.

После того, как было заслушано вчера в Суде выступление подсудимого Гесса и принимая во внимание все доказательства, Трибунал придерживается мнения, что в настоящее время подсудимый Гесс в состоянии находиться под судом, поэтому ходатайство защиты отклоняется и суд будет продолжаться[24]...


ВСТУПИТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ ГЛАВНОГО ОБВИНИТЕЛЯ ОТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ Р.X. ДЖЕКСОНА[25]

[Произнесена 21 ноября 1945 г.][26]


Господа судьи!

Честь открывать первый в истории процесс по преступлениям против всеобщего мира налагает тяжелую ответственность. Преступления, которые мы стремимся осудить и наказать, столь преднамеренны, злостны и имеют столь разрушительные последствия, что цивилизация не может потерпеть, чтобы их игнорировали, так как она погибнет, если они повторятся.

Тот факт, что четыре Великие Державы, упоенные победой и страдающие от нанесенного им ущерба, удержали руку возмездия и передали своих плененных врагов на Суд справедливости, является одним из самых выдающихся примеров той дани, которую власть платит разуму.

Этот Трибунал, хотя он и представляет собой нововведение и эксперимент, не является результатом абстрактных рассуждений и не был создан для того, чтобы оправдать правовые теории. Это судебное разбирательство отражает практическое стремление четырех Великих Держав, поддержанных 17 другими странами, использовать международное право для того, чтобы противодействовать величайшей угрозе нашего времени — агрессивной войне. Здравый смысл человечества требует, чтобы закон не ограничивался наказанием мелких людей за совершенные ими незначительные преступления. Закон также должен настичь людей, которые приобретают огромную власть и используют ее преднамеренно и совместно для того, чтобы привести в действие зло, которое не щадит ни один домашний очаг в мире. Вот каких масштабов дело представляют Объединенные Нации на рассмотрение вам, господа судьи.

На скамье подсудимых сидит 20 морально сломленных людей. Упрекаемые унижением тех, которыми они руководили, почти в такой же мере, как и горем тех, на кого они напали, эти люди навсегда потеряли возможность лично творить зло.

Сейчас трудно заметить в этих жалких пленниках признаки той власти, при помощи которой они, в качестве нацистских лидеров, когда-то господствовали над значительной частью земного шара и наводили ужас на большую часть его населения. Их личная судьба не имеет большого значения для человечества.

Это судебное разбирательство приобретает значение потому, что эти заключенные представляют в своем лице зловещие силы, которые будут таиться в мире еще долго после того, как тела этих людей превратятся в прах. Эти люди — живые символы расовой ненависти, террора и насилия, надменности и жестокости, порожденных властью. Это — символы жестокого национализма и милитаризма, интриг и провокаций, которые в течение одного поколения за другим повергали Европу в пучину войны, истребляя ее мужское население, уничтожая ее дома и ввергая ее в нищету. Они в такой мере приобщили себя к созданной ими философии и к руководимым ими силам, что проявление к ним милосердия будет означать победу и поощрение того зла, которое связано с их именами. Цивилизация не может позволить себе какой-либо компромисс с социальными силами, которые приобретут новую мощь, если мы поступим двусмысленно или нерешительно с людьми, в лице которых эти силы продолжают свое существование.

Мы терпеливо и сдержанно раскроем, что представляют собой эти люди. Мы представим вам неопровержимые доказательства невероятных событий. В списке преступлений будет все, что могло быть задумано патологической гордостью, жестокостью и жаждой власти. В соответствии с принципом «фюрерства», эти люди создали в Германии национал-социалистский деспотизм, который можно сравнить только с династиями древнего Востока. Они лишили германский народ всех тех достоинств и свобод, которые мы считаем естественными и неотъемлемыми для каждого человека. Народ вознаграждался возбуждением в нем ненависти против тех, кто были объявлены «козлами отпущения». Против своих противников, включая евреев, католиков, свободные рабочие организации, нацисты проводили такую кампанию унижения, насилия и уничтожения, какой мир не видел с дохристианских времен. Они возбудили желание немцев стать «высшей расой», что, конечно, подразумевает рабство для других. Они ввергли свой народ в бешеную авантюру с целью установить свое господство. Они использовали социальную энергию и ресурсы для создания военной машины, которую они считали непобедимой. Они вторглись в соседние страны. Для того чтобы содействовать ведению войны «высшей расой», они поработили миллионы людей и привезли их в Германию, где эти несчастные существа теперь бродят в качестве «перемещенных лиц».

В конце концов злодеяния и вероломство достигли таких размеров, что они пробудили спящие силы поставленной под угрозу цивилизации. Совместными усилиями она разбила вдребезги германскую военную машину. Борьба освободила Европу, но привела ее к разрухе, в условиях которой деморализованное общество борется за свое существование.

Таковы плоды деятельности тех преступных сил, которые находятся вместе с этими обвиняемыми на скамье подсудимых.

Во имя справедливости к странам и людям, участвующим в этом судебном преследовании, я должен напомнить вам о некоторых трудностях, которые могут сказаться на этом процессе.

Никогда еще в истории права не делалось попытки включить в рамки одного процесса события целого десятилетия, происходившие на целом континенте и касающиеся ряда стран, бесчисленного количества людей и происшествий. Несмотря на масштабы этой задачи, мир потребовал немедленных действий. Надо было удовлетворить это требование даже в ущерб профессиональному мастерству. У меня на родине давно учрежденные суды, следующие привычному нам процессу судопроизводства, опирающиеся на хорошо изученные прецеденты и разбирающие правовые последствия местных и ограниченных в масштабе событий, редко начинают процесс через год после совершения преступления Однако менее восьми месяцев тому назад этот зал, в котором вы заседаете, был вражеской крепостью под властью германских войск СС. Менее восьми месяцев тому назад почти все наши свидетели и документы находились в руках врага. Закон не был кодифицирован; судопроизводство не было установлено; Трибунал не был учрежден; здесь не было здания суда, пригодного для использования; сотни тонн официальных немецких документов не были просмотрены; штат обвинителей не был подобран; почти все подсудимые были на свободе, и четыре Державы, возбудившие судебное преследование, еще не объединились для совместного суда над обвиняемыми.

Я менее чем кто-либо другой стану отрицать, что дело легко может пострадать от незавершенности расследования и что оно, вполне вероятно, не будет являть собой образец профессиональной работы, за который в обычное время была бы готова поручиться любая из ведущих судебное преследование Держав. Однако это дело вполне достаточно подготовлено для того, чтобы по нему было вынесено решение, что мы и попросим вас соблаговолить сделать. Что же касается полного его развития, — это мы будем вынуждены предоставить историкам, так как мы не располагаем временем, достаточным для того, чтобы изучить все доступные источники доказательств.

Перед тем, как я приступлю к рассмотрению деталей доказательств, следует откровенно взглянуть в лицо некоторым общим положениям, которые в глазах мира могут повлиять на авторитетность процесса. Имеется резкая разница между условиями, в которых находятся обвинители и обвиняемые, могущая дискредитировать нашу деятельность, если мы не будем справедливы и уравновешены даже в незначительных вопросах.

К сожалению, характер этих злодеяний таков, что как обвинение, так и приговор должны осуществляться странами-победительницами над побежденными врагами.

Огромный размах агрессивных действий, проводившихся этими людьми, привел к тому, что в мире осталось всего несколько подлинных нейтральных государств. Либо победители должны судить побежденных, либо мы должны предоставить побежденным самим судить себя. После первой мировой войны мы убедились в бесполезности последнего варианта.

Высокие посты, которые прежде занимали подсудимые, преступный характер их действий и необходимость возмездия, которое вызывает их деятельность, затрудняют проведение границы между требованиями справедливой и должной кары и инстинктивным стремлением к мести, порожденным муками, принесенными этой войной.

Наша задача состоит в том, чтобы, насколько это в человеческих возможностях, провести эту границу. Мы не должны ни на минуту забывать, что по протоколам судебного процесса, которым мы судим этих людей сегодня, история будет завтра судить нас самих. Подать этим подсудимым отравленный кубок — значит, поднести его к своим губам. Мы должны добиться такой беспристрастности и целостности нашего умственного восприятия, чтобы этот судебный процесс явился для будущих поколений примером практического осуществления надежд человечества на справедливость.

С самого начала следует опровергнуть утверждение, что предание этих людей суду является актом несправедливости, и поэтому они имеют право на особое к себе внимание. Эти подсудимые действительно могут находиться в трудном положении, но они не подвергаются дурному обращению.

Рассмотрим, какая альтернатива могла стоять перед ними, кроме привлечения их к суду. В подавляющем большинстве подсудимые сдались или были захвачены вооруженными силами США. Разве они могли ожидать, что мы превратим наши американские места заключения в убежища для наших врагов от справедливого гнева наших союзников? Разве для того мы жертвовали жизнями американцев, чтобы взять этих людей в плен лишь затем, чтобы спасти их от наказания?

Согласно принципам Московской декларации, лица, обвиняемые в совершении военных преступлений, которые не будут судимы Международным Судом, должны быть переданы для суда правительствам тех стран, которые явились ареной для их зверств и жестокости.

Многие из менее виновных и несущих, меньшую ответственность пленных, захваченных американцами, передавались и будут передаваться другим странам Объединенных Наций для привлечения их к суду на местах. Если эти подсудимые сумеют каким-либо путем избежать осуждения этим Трибуналом или если они устроят обструкцию и сорвут этот процесс, те из них, кто находится в плену у американцев, будут переданы нашим союзникам на континенте. Так или иначе мы создали для того, чтобы судить этих людей, Международный Трибунал, и США взяли на себя бремя участия в сложнейшей работе по созданию условий для беспристрастного и справедливого слушания их дела. Таким образом, им предоставляется наилучшая из возможностей защищаться, если этим людям вообще есть чем защищать себя. Если эти люди являются первыми из военных руководителей побежденной страны, которые обвиняются именем закона, они в то же время первые, кому дана возможность защищать свою жизнь также именем закона.

Если посмотреть на вещи здраво, Устав этого Трибунала, который предоставляет им возможность быть выслушанными, является также их единственным источником надежды. Возможно, что эти люди с нечистой совестью, желающие лишь того, чтобы мир забыл о них, не считают, что этот процесс является для них благодеянием. Однако они имеют полную возможность защищаться, будучи представленными здесь способными защитниками, которые продемонстрировали здесь свое умение вести их дела и которые действовали мужественно. Такую счастливую возможность эти люди, когда они были у власти, редко предоставляли даже своим соотечественникам. Несмотря на то, что общественное мнение уже осудило их действия, мы согласны с тем, что здесь мы должны исходить из предположения, что они невиновны, и мы принимаем на себя бремя доказать их преступления и ответственность каждого из этих подсудимых за совершение этих преступлений.

Когда я говорю, что мы не требуем признания в виновности до тех пор, пока мы не докажем, что преступление было совершено, я не имею в виду просто техническое или случайное нарушение международных конвенций. Мы вменяем в вину преднамеренные и заранее задуманные действия, которые являются преступлениями и против морали, и против закона. Мы не имеем также в виду поступков, которые, даже будучи противозаконными, объясняются человеческими слабостями, стремлениями идти по линии наименьшего сопротивления и которые могли бы совершить также многие из нас, если бы мы находились в положении подсудимых.

Мы обвиняем их не в том, что они уступили естественным слабостям человеческой натуры. Их привели на скамью подсудимых бесчеловечные действия и противоестественные поступки, которые они совершали.

Мы не потребуем здесь, чтобы вы осудили этих людей лишь на основании показаний их врагов. В обвинительном заключении нет ни одного раздела, который не мог бы быть доказан книгами и документами. Немцы вообще всегда тщательно собирали и сохраняли документы, и подсудимые также разделяли эту страсть тевтонов подробнейшим образом заносить все свои действия на бумагу. Они также не были лишены и тщеславия и часто запечатлевали на фотографиях свои действия и поступки. Мы покажем вам их собственные кинофильмы. Вы станете свидетелями их поступков и услышите голоса этих подсудимых, как если бы они снова совершали перед вами на экране некоторые из этих действий, являющихся частью их заговора.

Мы хотим также, чтобы все поняли, что мы не собираемся обвинять весь германский народ. Мы знаем, что нацистская партия пришла к власти не потому, что за нее голосовало большинство немецких избирателей. Мы знаем, что она пришла к власти в результате порочного союза между самыми экстремистскими нацистскими заговорщиками, самыми необузданными германскими реакционерами и самыми агрессивными германскими милитаристами. Если бы германский народ добровольно принял нацистскую программу, не понадобились бы штурмовые отряды, созданные в первые же дни после прихода этой партии к власти, не понадобились бы концентрационные лагери или гестапо, которые были организованы сразу же после того, как государственная власть перешла в руки нацистов. Только после того, как эти противозаконные новшества были с успехом проверены в самой Германии, они были применены вне ее границ.

Германский народ должен знать, что американский народ не хочет держать его в страхе и не испытывает к нему ненависти. Немцы действительно научили нас ужасам современной войны. Но развалины городов и сел от Рейна до Дуная говорят о том, что мы так же, как и наши союзники, оказались способными учениками. Нас не устрашила военная мощь и воинское уменье немцев. Мы не признаем, что они являются зрелым народом с политической точки зрения. Однако мы уважаем способности немцев в области мирных искусств, их знания в области техники, а также самодисциплинированность, уменье продуктивно работать и трезвость, присущие германскому народу.

В 1933 году мы видели, что германский народ снова завоевывал авторитет в коммерческих и промышленных вопросах, а также в вопросах искусства, поколебленный последней войной. Мы наблюдали за этим прогрессом без зависти и злых мыслей.

Нацистский режим прервал этот прогресс. Конечный результат нацистской агрессии таков, что Германия обращена теперь в руины. Легкость, с какой нацисты давали слово от имени германского народа и затем без колебаний бесстыдно нарушали его, завоевала германским дипломатам репутацию двуличных людей и это обстоятельство будет служить им помехой на многие будущие годы.

Надменность, с которой нацисты кричали о себе, как о «расе господ», на многие поколения вперед явится основанием для народов всего мира упрекать в этом немцев.

Нацистский кошмар придал самому слову «немец» новое и зловещее значение, которое будет ассоциироваться с этим словом еще целые столетия. Сами немцы не меньше, чем остальной мир, имеют свой счет для того, чтобы предъявить его подсудимым.

Самый факт начала войны и ведения ее, являющийся узловым вопросом нашего процесса, представляет собой историю. Начиная, с 1 сентября 1939 г., когда немецкие армии пересекли границу Польши, до сентября 1942 года, когда они встретились с историческим сопротивлением под Сталинградом, — германские вооруженные силы казались непобедимыми.

Дания и Норвегия, Голландия и Франция, Бельгия и Люксембург, Балканские страны и Африка, Польша и часть территории России — все были пройдены и захвачены быстрыми, мощными, точно направленными ударами.

Это нападение, произведенное против всеобщего мира, является преступлением, совершенным против международного общества, возводящим в разряд международных те преступления, совершенные в процессе осуществления и подготовки этого нападения, которые в другом случае могли бы рассматриваться как внутренние дела страны.

Это была агрессивная война, которую осудили все народы. Это была война в нарушение договоров, которыми должен был охраняться всеобщий мир.

Эта война разразилась не внезапно — она планировалась и готовилась в течение большого периода времени с большим мастерством и вероломством. Мир, пожалуй, никогда не видел такой концентрации и напряжения сил какого-либо народа, какое сделало возможным для Германии спустя 20 лет после того, как она была побеждена, разоружена и расчленена, столь быстро начать приводить в исполнение свой план господства над Европой. Что бы мы еще ни говорили о тех, кто были организаторами этой войны, они достигли выдающихся результатов в организации, и нашей первой задачей является изучение тех средств, при помощи которых эти подсудимые и их соучастники подготовили и побудили Германию ко вступлению в войну.

В целом наше обвинение разоблачит этих подсудимых, которые все объединились когда-то с нацистской партией в заговоре, который, как все они хорошо знали, мог быть выполнен только при условии развязывания войны в Европе.

Захват ими государственной власти в Германии, подчинение германского народа, проводимые ими террор и уничтожение тех, кто придерживался других взглядов, планирование и ведение ими войны, их обдуманная и рассчитанная жестокость методов ведения войны, их преднамеренные планированные преступные действия по отношению к побежденным народам — все это цели, для достижения которых они действовали в полном согласии. Все это — части одного заговора, который достигал какой-либо цели лишь для того, чтобы подготовиться для достижения другой цели, связанной с еще более далеко идущими планами.

Мы также распутаем перед вами предательскую паутину организации, которую эти люди создали и использовали для того, чтобы достичь этих целей. Мы покажем, как самая структура учреждений и правительственных должностей была посвящена преступным намерениям и предполагала использование преступных методов, запланированных этими подсудимыми и их сообщниками, многих из которых война или самоубийство поставили вне досягаемости.

Я намереваюсь начать обвинение, особенно по первому разделу обвинительного заключения, и рассмотреть общий план или заговор, направленный к достижению целей, возможных только при условии совершения преступлений против мира, военных преступлений и преступлений против человечности. Я буду делать упор не на индивидуальные жестокости и извращения, которые могли произойти независимо от какого бы то ни было централизованного плана. Одна из опасностей, существующих в данный момент, — это затягивание процесса из-за рассмотрения индивидуальных преступлений и то, что мы можем безвозвратно заблудиться в «чаще частных примеров».

Я также не стану заниматься рассмотрением деятельности отдельных подсудимых, за исключением тех случаев, когда это будет необходимо для выявления общего плана или заговора. Обвинение, предъявляемое от имени Соединенных Штатов Америки, относится к тем, кто организовал и руководил всеми преступлениями. Эти подсудимые занимали такие должности и ранги, что они сами могли не пачкать свои руки в крови. Это были лица, которые знали, как использовать менее значительных людей в качестве своего орудия. Мы намереваемся добраться до тех, кто планировал и намечал, подстрекал и руководил, до тех, без чьей зловещей деятельности мир не подвергся бы в течение столь долгого времени мукам насилий и беззаконности и не был бы сотрясаем агонией и конвульсиями этой ужасной войны.

Вначале я остановлюсь на тех беззаконных средствах, при помощи которых эти лица сумели захватить власть, которую они так использовали.

Главным связующим звеном между планом и действием была национал-социалистская германская рабочая партия, известная как нацистская партия. Некоторые подсудимые состояли в ней с момента ее создания. Другие присоединились к ней лишь после того, как успех, как им казалось, увенчал ее беззаконные действия, а власть наделила ее безнаказанностью со стороны закона.

Адольф Гитлер в 1921 году стал ее верховным руководителем или «фюрером». 24 февраля 1920 г. в Мюнхене она публично объявила свою программу (документ №1708-ПС). Я не собираюсь зачитывать ее полностью. Некоторые пункты этой программы могли бы показаться заманчивыми и для многих честных граждан, например такие, как требования «участия в прибылях больших промышленных предприятий», «щедрого обеспечения престарелых», «создания и поддержания процветающего среднего класса», «земельной реформы, отвечающей нашим национальным требованиям», «поднятия уровня здравоохранения».

Она также усиленно апеллировала к тому национализму, который, когда это касается нас самих, мы называем патриотизмом, а в отношении наших противников — шовинизмом. Она требовала «равенства прав для немецкого народа по отношению к другим народам и изменения мирных договоров, подписанных в Версале и Сен-Жермене». Она требовала «объединения всех немцев на основании права на самоопределение нации с целью создания великой Германии». Она требовала «земли и территорий (колоний) для обогащения нашего народа и расселения избытка нашего населения».

Все это, конечно, были бы законные цели, если бы их собирались достигнуть, не прибегая к агрессивной войне.

Однако нацистская партия с самого начала замышляла войну. В своей Мюнхенской декларации 1920 года она требовала «роспуска наемной армии и создания национальной армии»; она провозглашала, что «перед лицом тех неизмеримых жертв как в виде человеческих жизней, так и в виде собственности, которых требует от нации всякая война, — личное обогащение путем войны должно рассматриваться как преступление против нации. Мы требуем поэтому беспощадной конфискации всех военных прибылей».

Я не критикую эту политику и, безусловно, желал бы, чтобы она была всеобщей. Я просто указываю, что в мирное время, в 1920 году, война замышлялась партией, и партия начала работу для того, чтобы представить эту войну менее отталкивающей для народных масс. К этому присовокупилась программа физической тренировки и различных видов спорта для молодежи, которая стала, как мы увидим, ширмой для проведения секретной программы военного обучения.

Декларация нацистской партии обязывала своих членов к осуществлению антисемитской программы. Она объявляла, что ни один еврей или другое лицо не германской крови не может быть членом нации. Такие лица должны были быть лишены избирательного права и права занимать государственные должности. Они были на положении чужестранцев и подлежали снабжению продовольствием только после того, как было обеспечено германское население.

Все лица, въехавшие в Германию после 2 августа 1914 г., были вынуждены выехать оттуда, и иммиграция лиц не немецкой национальности была запрещена.

Значение этой ранней декларации заключается в том, что она излагала широко объявленную и открыто провозглашенную политику этой партии, которую знал и понимал всякий, кто содействовал достижению ее целей.

Партия даже в эти ранние дни своего существования открыто признавала программу авторитарного и тоталитарного режима для Германии. Она требовала создания центральной власти, обладающей абсолютными полномочиями, национализации всех предприятий, которые были «объединены», «реконструкции» национальной системы просвещения, которая «должна стремиться к тому, чтобы внедрить в сознание учащихся идею государственности».

Ее нетерпимость по отношению к гражданским свободам и свободе печати ясно выражена в следующих словах, конечно, в их нацистском понимании: «Должно быть запрещено издание газет, которые не способствуют национальному благосостоянию. Мы требуем преследования по закону всех тенденций в искусстве или литературе, которые могут нарушить единство нашей национальной жизни, и уничтожения всех институтов, которые могли бы препятствовать вышеуказанным требованиям». Намерение подвергнуть преследованиям религию было замаскировано лозунгом свободы религий, так как в нацистской программе говорилось: «Мы требуем свободы для всех религиозных вероисповеданий в государстве». Но далее следовало ограничение, — «поскольку они не представляют опасности для государства и не направлены против морали и нравственности германской расы», конечно, в соответствии с их пониманием этого вопроса.

Программа партии предвещала кампанию террора. В ней говорилось: «Мы требуем беспощадной борьбы против тех, чья деятельность наносит ущерб общим интересам», и выдвигалось требование о том, чтобы подобные действия карались смертной казнью. Важно, что руководители нацистской партии истолковывали эту программу как воинственную по своему характеру, которая должна неизбежно привести к конфликту.

В заключение партийная программа гласила: «Руководители партии клянутся действовать, не считаясь с последствиями и, если необходимо, жертвуя своей жизнью, для выполнения вышеупомянутых пунктов».

Именно этот руководящий состав нацистской партии, а не все ее члены, обвиняется сейчас как преступная организация. Мы не стремились обвинять каждого, кто когда-нибудь поддерживал нацистскую партию, а только лишь руководящий состав, который поклялся достигнуть своих целей, не жалея своей жизни.

Теперь рассмотрим, каким же образом руководители нацистской партии выполняли свои обязательства действовать, не считаясь с последствиями. Очевидно, что цели их внешней политики, заключавшиеся не в чем ином, как в нарушении международных договоров и изъятии ряда территорий из-под влияния других государств, так же как и проведение внутригосударственной программы, — могли быть достигнуты лишь при условии обладания государственным аппаратом германского государства. Первое усилие было соответственно направлено на низвержение Веймарской республики путем насильственного переворота. В результате неудавшегося путча в Мюнхене в 1923 году многие из них попали в тюрьму. Период, который последовал за этим, привел к созданию книги «Моя борьба», ставшей с тех пор догматом для деятелей нацистской партии и принесшей значительный политический капитал ее верховному руководителю. Нацистские планы насильственного свержения непрочного республиканского строя затем превратились в планы его захвата.

Нельзя сделать большей ошибки, нежели приравнивать нацистскую партию к тем организационно-расплывчатым группировкам, которые мы — представители западного мира — называем «политическими партиями». В отношении дисциплины, организации и методов нацистская партия была несовместимой с демократическими убеждениями. Это был инструмент заговора и насилия. Партия была организована не для того, чтобы прийти к власти в германском государстве путем завоевания поддержки большинства германского населения; она была организована для захвата власти с явным нарушением воли народа. Нацистская партия была связана, согласно принципу «фюрерства», железной дисциплиной и представляла собой подобие пирамиды с фюрером — Адольфом Гитлером на ее вершине. Ниже располагался многочисленный руководящий состав — руководители обширнейшей членской массы партии, которая образовывала основание пирамиды. Для того чтобы стать членом нацистской партии, недостаточно было оказывать ей поддержку.

Члены нацистской партии давали партийную клятву, которая по существу представляла собой отречение от самостоятельного мышления и моральной ответственности. Клятва гласила следующее: «Я клянусь в нерушимой верности Адольфу Гитлеру; я клянусь беспрекословно подчиняться ему и тем руководителям, которых он изберет для меня». Эта клятва не оставалась только словами. В своей повседневной деятельности члены партии следовали указаниям своих руководителей с фанатизмом и самоотречением, скорее восточного, нежели западного характера. Нам не придется заниматься предположениями относительно мотивов или целей нацистской партии. Непосредственной ее задачей был подрыв устоев Веймарской республики. В письме Гитлера от 24 августа 1931 г., адресованном Розенбергу, содержался приказ всем членам партии действовать в направлении осуществления этой задачи. Оригинал названного письма будет нами предъявлен (документ №047-ПС из архива Розенберга). В этом письме к Розенбергу Гитлер жаловался на то, что в его газете помещена статья, тенденция которой, как он говорит, найти опору для скрючившейся от старости республики. «В то время, как я путешествую по всей стране для того, чтобы достигнуть совершенно противоположных целей, я не хочу, чтобы моя же собственная газета, помещая неумелые, с точки зрения тактической, статьи, наносила мне удар ножом в спину».

Захваченный кинофильм даст нам возможность продемонстрировать подсудимого Альфреда Розенберга, который сам с экрана расскажет вам об этом.

СА производили насильственное вмешательство в выборы. В нашем распоряжении здесь имеются рапорты СД, детально описывающие, как ее члены впоследствии нарушили принцип тайного голосования во время выборов для того, чтобы выявить оппозицию (документ №Р-142 — отчет из архива СД Кохема).

Отчет от 7 мая 1938 г. будет вам представлен позднее. В нем описывается способ, при помощи которого некоторые члены избирательной комиссии пометили все избирательные бюллетени номерами и составили список. В отчете говорится, что эти пометки были сделаны снятым молоком, и рассказывается, как затем по этим пометкам было установлено, кто голосовал против нацистской партии во время выборов.

Деятельность партии в добавление ко всем уже известным нам формам политического соперничества приобрела характер генеральной репетиции методов ведения войны. Нацистская партия использовала одну из своих специальных организаций — «штурмовые отряды», обычно известные под названием СА. Это была добровольная организация, состоявшая из молодых и фанатически настроенных нацистов, которых тренировали для совершения насилий и которые были подчинены полувоенной дисциплине. Свою деятельность члены этой организации начинали в качестве телохранителей нацистских руководителей и вскоре переходили от оборонительной тактики к наступательной. Они становились дисциплинированными головорезами, которых использовали для разгона собраний оппозиции и терроризирования своих противников. Они хвастали, что их задачей было сделать нацистскую партию «хозяином улиц».

Штурмовые отряды (СА) положили начало также целому ряду других организаций, таких, например, как «охранные отряды», известные под названием СС, которые были организованы в 1925 году и отличались, как будет показано в течение всего процесса предъявления доказательств, фанатизмом и жестокостью своих членов; «служба безопасности», обычно известная как СД, и «государственная тайная полиция», пользующаяся позорной известностью гестапо, организованная в 1934 году непосредственно после прихода нацистов к власти.

Достаточно беглого обзора схемы построения нацистской партии, чтобы понять, что она коренным образом отличается от тех политических партий, которые мы знаем. Полная схема организации нацистской партии будет представлена в свое время в качестве доказательства, а сейчас я остановлюсь лишь на вопросах, имеющих отношение к данному разделу обвинения.

Эта партийная организация имела свой собственный источник закона в лице фюрера и его помощников. Она имела свои собственные суды и свою собственную полицию. Заговорщики создали правительство внутри партии для того, чтобы вне рамок закона применять все те санкции, которые могут применяться любым законным правительством, а также многие такие санкции, которые это законное правительство не могло бы применить.

Ее система руководства была военной, и ее организации были военизированы как по своим названиям, так и по назначению. Была создана тонкая сеть организаций, в том числе и военных, для того, чтобы вылавливать шпионов и осведомителей внутри партии. Они состояли из батальонов, предназначенных для ношения оружия и подчиненных воинской дисциплине, моторизованного корпуса, авиационного корпуса и покрывшего себя позором корпуса «мертвая голова», название которого было весьма удачным.

Нацистская партия имела свою собственную тайную полицию, свою службу безопасности, свою разведывательную и шпионскую сеть, имела отряды, в функции которых входили налеты и облавы, а также молодежные военизированные организации. Они создали тщательно продуманные административные аппараты для разоблачения и уничтожения шпионов и осведомителей; аппараты для управления концентрационными лагерями, для использования «душегубок» и, наконец, для финансирования всего движения.

Благодаря такой системе управления нацистская партия, как впоследствии хвастались ее руководители, в конечном счете организовывала и господствовала в каждой области германской жизни. Это было лишь после того, как нацисты провели ожесточенную внутреннюю борьбу, характеризовавшуюся жестокой преступностью, которую мы сейчас вменяем им в вину. Подготавливаясь к этой стадии своей борьбы, они создали систему партийной полиции, ставшую моделью и инструментом полицейского государства, создание которого являлось первой задачей их планов.

Организации нацистской партии и в их числе руководящий состав партии, СД, СС, СА и покрывшая себя позором государственная тайная полиция, или гестапо, — все они находятся перед вами в качестве обвиняемых, как преступные организации; организации, которые, как мы это докажем по их же собственным документам, вербовались из слепо преданных нацистов, готовых по своим убеждениям и характеру совершить самые грубые насилия для осуществления общей программы партии.

Они терроризировали и заставили замолчать демократическую оппозицию и в конце концов сумели объединиться с политическими оппортунистами, милитаристами, промышленниками, монархистами и политическими реакционерами.

30 января 1933 г. Адольф Гитлер стал канцлером германской республики.

Это преступное сборище, представленное на скамье подсудимых самыми выдающимися из числа уцелевших его членов, преуспело в захвате аппарата германского правительства, ставшего с тех пор ширмой, под прикрытием которой они могли действовать с тем, чтобы сделать реальной захватническую войну, издавна подготовлявшуюся ими. Заговор вступил в свою вторую стадию.

Мы рассмотрим теперь действия, включающие наиболее потрясающие преступления против человечности, к которым заговорщики прибегли в период усовершенствования своего контроля над германским государством и подготовки Германии к агрессивной войне, необходимой для достижения их целей.

Немцы 1920-х годов представляли собой народ с неоправдавшимися надеждами и запутанными идеями, что являлось следствием понесенного ими поражения и распада их традиционного правительства. Демократические элементы, пытавшиеся управлять Германией при помощи нового и шаткого механизма, созданного Веймарской республикой, не получили достаточной поддержки от демократических сил остальных стран, включая и мою страну. Нельзя отрицать того, что Германия, к прочим трудностям которой прибавилась депрессия, охватившая весь мир, была поставлена перед неотложными и запутанными проблемами в ее экономике и политической жизни, что требовало решительных мер. Внутренние мероприятия, посредством которых нация пытается разрешить свои проблемы, обычно не затрагивают интересов других наций. Но нацистская программа с самого начала была признана программой, безрассудной для народа, все еще страдавшего от последствий проигранной войны.

Нацистская политика предусматривала цели, могущие быть достигнутыми лишь при условии развязывания новой войны и более успешного ее исхода.

В качестве пути для разрешения проблем, стоявших перед Германией, заговорщики избрали заговор с целью возвратить территории, потерянные в первой мировой войне, а также с целью овладеть плодородными землями в центральной Европе путем лишения собственности или истребления населения этих территорий.

Они замышляли также — я хочу подчеркнуть этот пункт, так как это красной нитью проходит через всю историю нацизма, — уничтожение или постоянное ослабление всех других соседних народов для того, чтобы завоевать фактическое господство над Европой, а возможно, и над всем миром.

Мы не нуждаемся в точном установлении того, до каких пределов простирались их захватнические планы, ибо ведение агрессивной войны было и теперь является нарушением закона, независимо от размеров захватов.

В этот период мы находим в Германии два правительства: одно — подлинное, другое — фиктивное.

Некоторое время еще сохранялись внешние формы германской республики и имелось видимое и явное правительство. Однако подлинная власть в государстве стояла вне и над законом и находилась в руках руководящего состава нацистской партии.

28 февраля 1933 г., менее чем через месяц после того, как Гитлер стал канцлером, здание рейхстага было подожжено. То обстоятельство, что горел этот символ свободного парламентарного правительства, было так провиденциально для нацистов, что возникло мнение, что они сами инсценировали этот пожар.

Конечно, имея в виду их известные преступления, мы не можем верить в то, что у них не хватило бы духа совершить просто поджог.

Нет необходимости, однако, устанавливать, кто именно поджег рейхстаг. Важно то, каким образом был использован пожар и состояние общественного мнения, которое он вызвал.

Нацисты не замедлили обвинить коммунистическую партию в подстрекательстве и совершении преступления и направили все усилия на то, чтобы изобразить этот факт поджога как начало коммунистической революции. Затем, используя общественную истерию, нацисты противопоставили этому призраку революции свой переворот.

В декабре того же года верховный суд с похвальной храбростью и независимостью оправдал обвиняемых коммунистов, но было уже слишком поздно для того, чтобы повлиять на трагический ход событий, которые были приведены в движение нацистскими заговорщиками.

На следующее после пожара утро Гитлер добился от престарелого и больного президента фон Гинденбурга президентского декрета, временно отменяющего обширные гарантии свободы личности, предусматривавшиеся конституцией Веймарской республики. Этот декрет в статье 1 предусматривал, что статьи 114, 115, 117, 118, 123, 124 и 153 конституции германской империи отменяются до особого распоряжения. В декрете говорится, что разрешается, помимо установленных ранее положений закона, ограничение в отношении свободы личности, ограничение права свободного выражения мнения, включая свободу печати, права общественных собраний и права создания организаций, разрешается также нарушение права на тайну почтовой и телеграфной переписки и телефонных переговоров, разрешаются ордера на производство домашних обысков, ордера на конфискацию имущества и ограничение права собственности (документ №1390-ПС).

Сама Веймарская конституция содержала обширные гарантии свободы личности. Статья 114, которая была временно отменена декретом, предусматривала, что личная свобода является неприкосновенной. Ограничение или лишение личной свободы общественной властью разрешается лишь на законном основании. Лица, лишенные свободы, должны быть информированы не позднее следующего за их арестом дня о том, чьей властью и по каким причинам было дано распоряжение о лишении свободы. Им должна была быть предоставлена возможность немедленно выступить с возражениями против лишения их свободы. Статья 115 предусматривала, что дом каждого немца является его убежищем и неприкосновенен. Исключения допускаются лишь в порядке, установленном законом. Статья 117 предусматривала тайну почтовой переписки. Статья 118 предусматривала свободу слова в формулировке, приемлемой в любой из наших стран. Статья 123 разрешала мирные собрания без уведомления и истребования специального разрешения. Статья 124 предоставляла право на создание ассоциаций и обществ для целей, не противоречащих уголовному законодательству. Статья 153 гарантировала право на частную собственность.

Все эти гарантии Веймарской конституции были уничтожены декретом Гитлера—Гинденбурга на следующее утро после пожара.

Надо сказать из справедливости к фон Гинденбургу, что сама конституция предоставляла ему право отменять временно эти основные права в случае, «если будут значительно нарушены или подвергнуты опасности общественное спокойствие и порядок в германской империи». Следует признать также, что до этого президент Эберт уже прибегал к этому своему праву.

Но национал-социалистский переворот, оказался возможным потому, что положения декрета Гитлера—Гинденбурга отличались от всех предыдущих декретов, при помощи которых производилась временная отмена прав. В то же время, когда президент Эберт временно отменил конституционные гарантии личных прав, его декретом было специально восстановлено действие указа о предварительном заключении, утвержденного рейхстагом в 1916 году, во время первой мировой войны. Этим указом гарантировалось судебное разбирательство дела не позднее чем через 24 часа с момента ареста. Этим указом предоставлялось также право иметь защитника, право на ознакомление со всеми относящимися к делу документами, предусматривалось право апелляции и обеспечивалась выплата денежной компенсации из фондов казначейства при ошибочных арестах.

Декрет Гитлера—Гинденбурга от 28 февраля 1933 г. не содержал таких гарантий.

Это упущение могло остаться незамеченным фон Гинденбургом. Несомненно, он недооценивал значения этого упущения. Этим самым предоставлялась неограниченная свобода действий уже существовавшим и действовавшим под руководством Гитлера нацистской полиции и вооруженным отрядам нацистской партии, причем с них снималась ответственность за эти действия. Тайные аресты и задержания на неопределенный срок без предъявления обвинения, без доказательств, без суда, без защиты стали методом, посредством которого подвергался бесчеловечному наказанию всякий, кто не нравился нацистской полиции или кого она подозревала. Ни один суд не мог издать постановления или предписания о защите права неприкосновенности личности от произвольного ареста или истребовать дело из производства нижестоящего суда в вышестоящую инстанцию.

Немецкий народ находится во власти полиции, полиция — в руках нацистской партии, а партия была в руках группы злодеев. Оставшиеся в живых и сидящие перед вами подсудимые являлись руководителями этой группы.

Нацистский заговор, как мы это докажем далее, планировал не только подавление действовавшей оппозиции, но и истребление всех тех элементов, которые нельзя было примирить с нацистской философией государства. Он стремился не только к установлению нацистского «нового порядка», но и к обеспечению его власти «на тысячелетия», как пророчил Гитлер.

Нацисты никогда не затруднялись в определении того, кто именно были эти оппозиционные элементы. Краткое их определение было дано генерал-полковником фон Фриче 11 декабря 1938 г. в следующих словах (документ №1947-ПС; я обращаю особое внимание на то, что в этом документе ясно излагается цель нацистской программы истребления) :

«Вскоре после первой мировой войны я пришел к заключению, что для того, чтобы Германия снова стала сильной, мы должны одержать победы в трех битвах: 1) битве против рабочего класса — Гитлер ее уже выиграл (это написано в 1938 году); 2) против католической церкви или, точнее говоря, против ультра-монтанизма, 3) против евреев».

Борьба против этих трех элементов была продолжительной. Битва внутри Германии была только практической подготовкой к мировому походу против них. С точки зрения географической и по времени мы имеем две группы преступлений против человечности: одна — преступлений, совершенных внутри Германии до и во время войны, а другая — группа преступлений, совершенных на оккупированных территориях во время войны. Но обе эти группы нераздельны с точки зрения нацистского планирования. Они представляют собой непрерывное развитие нацистского плана уничтожения народов и институтов, могущих когда-либо послужить местом сосредоточения сил или инструментом для свержения нацистского «нового мирового порядка» в любое время и в любом месте.

Эти преступления против человечности рассматриваются в этой вступительной речи как проявление единого нацистского плана и обсуждаются в соответствии с классификацией, данной генералом фон Фриче.

1. Борьба против рабочего класса. Когда Гитлер пришел к власти, в Германии имелись три группы профсоюзов. Генеральная конфедерация германских профсоюзов (АДГБ), объединявшая 28 профсоюзов, и генеральная независимая конфедерация служащих (АФА), состоявшая из 13 профсоюзов, с общим числом членов свыше 4 500 000 человек. Христианские профсоюзы насчитывали свыше 1 250 000 членов.

Рабочий класс Германии, как и во всякой другой стране, мало что мог выиграть от войны. Несмотря на то, что рабочего обычно призывают к поддержанию нации во время войны, рабочий класс сам по себе является мирной, хотя отнюдь не пацифистской, силой в мире.

Германский народ в 1933 году помнил, насколько тяжелым может быть бремя войны. Более того, германский рабочий класс в сознании милитаристов был связан с революцией 1918 года, когда рабочие, совместно с восставшими моряками и солдатами, выступили против продолжения первой мировой войны, — акт, которого милитаристы никогда не могли простить германскому рабочему классу. Нацистская программа требовала, чтобы эта часть немецкого населения не только была лишена всякой возможности сопротивляться против урезывания их скудных жизненных благ в пользу вооружений, но также чтобы она насильственно подвергалась новым неслыханным лишениям, что служило частью нацистской подготовки к войне. Рабочий класс должен был нещадно эксплуатироваться, а это означало, что его организации и средства объединения и защиты должны были быть уничтожены.

Относительно стремления нацистской партии иметь неограниченную власть над рабочим классом открыто говорил Роберт Лей в своей речи, обращенной к рабочим 2 мая 1933 г.:

«Вы можете говорить, что вам угодно, но вы являетесь абсолютной силой. Это верно, что власть в наших руках, но мы еще не имеем за собой всего народа. Мы не имеем ста процентов вас — рабочих, а мы хотим иметь именно вас за собой. Мы не оставим вас в покое, пока вы нас не признаете искренне и окончательно».

Первый натиск нацистов был направлен против двух наиболее крупных профсоюзов. 21 апреля 1933 г. заговорщик Роберт Лей, в качестве «начальника штаба политической организации национал-социалистской германской рабочей партии», издал даже не от имени правительства, а от имени нацистской партии приказ в отношении конфедерации профсоюзов и независимой конфедерации служащих. Этот приказ предписывал конфискацию имущества и арест основных руководителей. Партийный приказ вменял в обязанность партийным организациям СА и СС, которые рассматриваются нами здесь как преступные организации, — «заниматься изъятием собственности профсоюзов и арестом тех лиц, которые будут протестовать против этого». Он предписывал также подвергнуть «превентивному заключению» всех председателей и районных секретарей этих профсоюзов и директоров отделений рабочего банка.

Эти приказы были выполнены 2 мая 1933 г. Были изъяты все фонды профсоюзов, включая пенсионные и благотворительные фонды. Руководители профсоюзов были заключены в концентрационные лагери.

Несколько дней спустя, 10 мая 1933 г., Гитлер назначил Лея руководителем германского трудового фронта, к которому перешли конфискованные фонды профсоюзов.

Немецкий трудовой фронт — контролируемое нацистами бюро труда — был учрежден под руководством Лея для того, чтобы внедрить в сознание германских рабочих нацистскую философию и изгнать из числа лиц, занятых в промышленности, всех тех, кто плохо усваивал эти уроки.

Внутри промышленных предприятий организовывались так называемые «заводские отряды» в качестве «идеологических штурмовых отрядов». Приказом партии предусматривалось, что «вне германского трудового фронта не должна существовать никакая другая организация (будь то организация рабочих или служащих)». 24 июня 1933 г. еще уцелевшие христианские профсоюзы были захвачены в соответствии с приказом нацистской партии, подписанным Леем.

19 мая 1933 г. было предусмотрено, на этот раз правительственным декретом, что «уполномоченные», назначаемые Гитлером, будут регулировать условия всех трудовых договоров, что, таким образом, заменяло прежний порядок коллективных договоров.

30 ноября 1934 г. декрет о «регулировании национального труда» ввел принцип фюрерства в промышленность. Им предусматривалось, что собственники предприятий должны являться фюрерами, а рабочие — руководимой ими массой. Предпринимателям-фюрерам давались полномочия «принимать решения за рабочих и служащих во всех вопросах, касающихся предприятия». Посредством этой приманки крупные германские промышленники побуждались к тому, чтобы поддерживать дело нацистов, что привело, в конечном счете, к их собственной гибели.

Нацисты не только господствовали над германскими рабочими и управляли ими, они также насильственно превращали молодежь в рабочих, закованных нацистами в цепи. Согласно декрету об обязательной трудовой повинности от 26 июня 1935 г., юноши и девушки в возрасте от 18 до 25 лет подлежали трудовой мобилизации. Этим мероприятием была завершена задача порабощения германского рабочего класса. По словам Лея, это завершение выражалось «в ликвидации ассоциативного характера профсоюзных организаций и ассоциаций служащих, которые мы заменили понятием «солдаты труда». Производительные силы германской нации были, таким образом, взяты под нацистский контроль. Путем таких мероприятий подсудимые выиграли борьбу за ликвидацию рабочих профсоюзов, которые представляли собой потенциальную оппозицию, и оказались в состоянии возложить на рабочий класс бремя подготовки к ведению агрессивной войны.

Роберт Лей — фельдмаршал этой битвы против рабочего класса — ответил на наше обвинительное заключение тем, что покончил жизнь самоубийством. По-видимому, он не нашел лучшего ответа.

2. Я перехожу к изложению борьбы нацистов против церкви — второго элемента, который подлежал уничтожению.

Нацистская партия всегда была в преобладающей степени антихристианской по своей идеологии. Но мы, кто верит в свободу совести и вероисповедания, не предъявляем обвинения в преступности против чьей-либо идеологии. Не потому, что сами нацисты были неверующими или язычниками, совершенное ими преступление приобрело международное значение, а потому, что они подвергали преследованию других лиц христианского вероисповедания, и потому, что это преследование было мероприятием, направленным для подготовки к ведению агрессивной войны.

С целью устранить всякое сдерживающее влияние, оказываемое на немецкий народ, и перевести германское население на положение, целиком подчиненное интересам войны, заговорщики обдумали и проводили в жизнь систематические и безжалостные репрессии против всех христианских сект и церквей.

В данном случае мы будем просить вас осудить нацистов на основании их собственных свидетельств. Мартин Борман в июне 1941 года издал секретный декрет по вопросу отношений между христианством и национал-социализмом. Декрет этот гласил:

«Впервые в истории Германии власть над немецким народом оказалась полностью в руках фюрера. В лице партии, ее организаций и примыкающих частей фюрер создал для себя германское имперское руководство — инструмент, который делал его независимым от церкви. Все влияния, могущие ослабить или нанести ущерб руководству народом, осуществляемому фюрером с помощью национал-социалистской партии, должны быть уничтожены.

Следует все в большей степени отдалять народ от церквей и от их органов и пасторов. Разумеется, церковь должна и будет, со своих позиций, противостоять утере власти. Никогда вновь влияние на народ не должно быть уступлено церкви. Ее влияние должно быть уничтожено полностью и окончательно. Только имперское правительство и по его решению партия, ее составные части и примыкающие организации имеют право на руководство народом. Таким же образом, каким государство ликвидирует и преследует пагубное влияние астрологов, предсказателей и других шарлатанов, должна быть полностью уничтожена возможность влияния церкви... До тех пор, пока это не будет осуществлено, руководство государства не сможет оказывать влияние на отдельных граждан. До тех пор, пока это условие не будет выполнено, не будет обеспечена навсегда безопасность народа и империи».

Каким образом партия предохраняла империю от христианского влияния, будет показано такими документами, как телеграмма из гестапо в Берлине в гестапо в Нюрнберге от 24 июля 1938 г., в которой содержится отчет о событиях в Роттенбурге (документ №848-ПС). Это телеграмма берлинского гестапо от 24 июля 1938 г., подписанная д-ром Бестом:

«В связи с моим донесением от 23 июля 1938 г. относительно епископа Шпролля, из Роттенбурга, сообщаю, что только что поступило следующее телеграфное сообщение из управления гестапо в Штутгарте:

"23 июля 1938 г. партия в 21.00 провела третью демонстрацию против епископа Шпролля. Около 2 500 — 3 000 участников из близлежащих районов были доставлены в автобусах и т.д. Население Роттенбурга не принимало участия в демонстрации и заняло скорее отрицательную позицию по отношению к демонстрациям. События вышли из-под контроля ответственного за это члена партии. Демонстранты штурмовали дворец. Вломились в ворота и двери. Примерно от 150 до 200 человек проникли во дворец, обыскали помещения, выбросили документы из окон и переломали кровати в комнатах дворца. Одна кровать была подожжена. До того, как огонь перекинулся на другие предметы и мебель дворца, удалось выбросить пылающую кровать из окна и таким образом предотвратить пожар... Епископ молился в часовне с архиепископом Гребером из Фрейбурга и мужчинами и женщинами из числа своих приближенных. Около 25—30 человек ворвались в часовню и напали на находившихся в ней лиц. Архиепископ Гребер, принятый за епископа Шпролля, был схвачен за мантию и его грубо таскали взад и вперед. Наконец, когда ворвавшиеся установили свою ошибку, их удалось уговорить уйти из дворца. После того, как демонстранты ушли из дворца, я имел беседу с архиепископом Гребером, который ночью покинул Роттенбург. Гребер хочет вновь обратиться к фюреру и имперскому министру внутренних дел — Д-ру Фрику. После того, как мною будут проведены меры подавления массовых митингов я немедленно представлю полный отчет о материальном ущербе, причиненном этими действиями, а также о знаках уважения роттенбургского населения к епископу".

В случае, если фюрер пожелает дать какие-нибудь инструкции по этому вопросу, я прошу, чтобы мне сообщили их как можно быстрее, лучше всего по телефону, в отделение гестапо в Берлине (телефон: Берлин 1200—40, помощнику правительственного уполномоченного Фрейтагу), таким образом, чтобы соответствующие инструкции могли быть переданы в Штутгарт.

Берлинское отделение гестапо. (Подписано) Д-р Бест».

Позднее подсудимый Розенберг писал Борману по поводу предложения Керрла, министра по делам церкви, взять протестантскую церковь под опеку государства, объявив Гитлера ее верховным руководителем. Розенберг возражал против этого, намекая на то, что нацизм должен после окончания войны полностью пресечь деятельность христианской церкви.

Преследование всех пацифистских и раскольнических сект было особенно безжалостным и жестоким. Политика же в отношении евангелических церквей заключалась в использовании их влияния в интересах нацистов. В сентябре 1933 года Мюллер был назначен представителем фюрера «по делам евангелической церкви» в ее взаимоотношениях с государством. Постепенно принимались меры к тому, чтобы учредить сан имперского епископа, облеченного полномочиями осуществлять контроль над этой церковью. Затем последовал затяжной конфликт. Пастор Нимеллер был заключен в концентрационный лагерь, и было произведено далеко идущее вмешательство во внутреннюю дисциплину и администрацию церквей.

Наиболее решительный натиск был произведен на католическую церковь. После стратегического конкордата с Ватиканом, подписанного в июле 1933 года в Риме, который никогда не выполнялся нацистской партией, началось продолжительное и упорное преследование католической церкви, ее священнослужителей и ее прихожан. Церковные школы и просветительные учреждения были закрыты или подчинены в отношении системы преподавания требованиям нацистов, несовместимым с христианской верой. Церковная собственность подвергалась конфискации, и инспирировались акты вандализма в отношении собственности священнослужителей.

3. Я перехожу к преступлениям против евреев.

Самыми зверскими и наиболее многочисленными преступлениями были преступления, задуманные и совершенные нацистами против евреев. В 1933 году в Германии насчитывалось около 500 000 евреев. Все они в совокупности добились положения, которое вызывало зависть, и сосредоточили в своих руках собственность, служившую предметом алчности нацистов. Их малочисленность делала их беспомощными, но в то же время их было достаточно, чтобы изображать их как угрозу.

Не следует оставлять никаких неясностей в вопросе обвинения в преследовании евреев. Мы обвиняем этих подсудимых не в надменности и заносчивости, зачастую существующих при частом соприкосновении различных рас и народов и, несмотря на искренние усилия правительств, вызывающих постыдные преступления и конфликты. Наша цель заключается в том, чтобы доказать существование плана истребления всего еврейского народа, которому фанатически следовали нацисты.

Эти преступления поощрялись руководством партии, выполнялись и покровительствовались нацистскими чиновниками, как это мы вам докажем предъявлением письменных приказов самой государственной тайной полиции.

Преследование евреев проводилось систематически и преднамеренно. Эта политика была направлена не только против евреев, но и против других наций.

Антисемитизм поощрялся для того, чтобы разделить и поссорить демократические нации и ослабить их сопротивление нацистской агрессии.

Как заявил Роберт Лей, в документе «Наступление» от 14 мая 1944 г., «вторым секретным оружием Германии является антисемитизм потому, что, ― если он будет систематически проводиться Германией, он станет проблемой всеобщего значения, с которой будут вынуждены считаться все народы».

Антисемитизм также справедливо назывался «лабораторией террора». Гетто всегда служили местом, где проводились первые испытания различных методов репрессий. Еврейская собственность была первой подвергнута экспроприации, а затем аналогичные меры широко вводились в практику и направлялись уже против немцев — противников нацизма, против поляков, чехов, французов и бельгийцев.

Истребление евреев дало немцам возможность набить руку для подобных же действий против поляков, сербов и греков.

Тяжелое положение евреев являлось постоянной угрозой и предупреждением для оппозиции и для недовольных элементов среди населения Европы — для пацифистов, консерваторов, коммунистов, католиков, протестантов, социалистов. Оно фактически служило угрозой для каждого несогласного и для жизни всякого антинациста.

Вначале политика преследования евреев проводилась без насилий, ограничиваясь лишением евреев избирательных прав, религиозной дискриминацией и созданием для них препятствий в экономической жизни. Эта политика быстро сменилась организованными массовыми насилиями против евреев, физической их изоляцией в гетто, угоном, рабским трудом, массовым преданием голодной смерти и физическим уничтожением.

В этих преследованиях принимали участие правительство, партийные организации, объявленные преступными обвинительным заключением, государственная тайная полиция, армия, частные и полуобщественные ассоциации и «стихийная» толпа, тщательно инспирированные официальными кругами.

Преследования были направлены не против отдельных евреев, потому что те или иные из них были плохими гражданами или не пользовались популярностью в обществе. Имелось в виду уничтожение всего еврейского народа — это было самоцелью, средством подготовки войны и должно было явиться уроком для побежденных народов.

Заговор или общий план уничтожения евреев проводился так методично и с такой полнотой, что, несмотря на поражение Германии и разгром нацизма, эта цель нацистов была в основном достигнута. В Германии, в оккупированных ею прежде странах и в тех странах, которые были ее сателлитами или соучастниками, уцелели лишь остатки европейского еврейского населения.

Из 9 600 000 евреев, проживавших в подвластной немцам Европе, по заслуживающим доверия данным, погибло 60%.

5 700 000 евреев исчезли из стран, где они жили прежде, и исчезновение более 4 500 000 из них не может быть отнесено за счет нормальной смертности или эмиграции.

Они также не входят в число перемещенных лиц. История не знает преступлений, направленных одновременно против такой массы людей, преступлений, произведенных с такой расчетливой жестокостью.

Вам будет трудно так же, как и мне, глядя на этих подсудимых, представить себе, что в XX веке человеческие существа способны причинять такие страдания, как те, о которых будет говориться здесь, — своим соотечественникам, а также своим так называемым «внешним» врагам.

Каждое отдельное преступление и ответственность за него подсудимых явится предметом рассмотрения обвинителя от имени Советского Правительства в тех случаях, когда оно совершалось на Востоке, и обвинителя от имени Французской Республики, если оно совершалось на Западе.

Я обращаюсь к ним лишь для того, чтобы показать их масштабы, свидетельствующие о том, что все подсудимые имели общую цель и знали, что ими проводился в жизнь официальный план, а не случайная инициатива одного какого-нибудь руководителя. Я обращаюсь к ним для того, чтобы показать систематичность гонений против евреев, начавшихся с момента зарождения нацистского заговора и окончившихся с его разгромом, систематичность, которая не дает возможности верить, что люди, связанные с какой-либо из сторон нацистской деятельности, могли не соглашаться с этим узловым пунктом нацистской программы.

Само обвинительное заключение содержит много примеров преследований евреев. Подсудимый Штрейхер возглавлял нацистов в этой кампании антисемитской жестокости и экстремизма.

В марте 1942 года он сетовал, что христианское учение стоит на пути «радикального разрешения еврейского вопроса в Европе», и с энтузиазмом цитировал, как рецепт, пригодный для XX века, заявление фюрера от 24 февраля 1942 г., гласившее, что «евреи будут уничтожены» (документ №1957-ПС). 4 ноября 1943 г. Штрейхер заявил, что евреи «исчезли из Европы» и что «восточный заповедник еврейства», откуда в течение столетий «еврейская чума заражала народы Европы, перестал существовать» (документ №1956-ПС, 4 ноября 1943 г.).

Штрейхер имеет теперь наглость заявлять нам, что он «всего лишь сионист». Он говорит, что хочет только вернуть евреев в Палестину. Но 7 мая 1942 г. (документ №1979-ПС) он писал:

«Это не только европейская проблема. Еврейский вопрос — это вопрос мирового значения. Не только Германия не может чувствовать себя в безопасности от евреев до тех пор, пока хоть один еврей живет в Европе, но также самое решение еврейского вопроса в Европе невозможно, пока евреи живут в остальных частях земного шара».

Подсудимый Ганс Франк, юрист по профессии, о чем я говорю со стыдом, так определил в своем дневнике в 1944 году сущность нацистской политики: «Евреи — раса, которая должна быть истреблена. Где бы мы ни поймали еврея, его нужно прикончить» (документ 2233-ПС, том за 1944 год, стр. 26).

И еще раньше, говоря о своей деятельности на посту генерал-губернатора Польши, он поверял своему дневнику: «Я, конечно, не могу истребить всех вшей и всех евреев в течение одного только года» (документ 2233-ПС, том IV, 1940, стр. 1158).

Я мог бы бесконечно умножить эти примеры нацистских хвастливых излияний, но я эту миссию оставлю на долю доказательств и обращусь к результатам этого извращенного образа мыслей.

Самые значительные из антиеврейских мероприятий были вне всякого закона, однако для их выполнения в какой-то степени привлекался закон. 15 сентября 1935 г. были изданы позорные нюрнбергские декреты (Р. 613-Л1, стр. 1146).

Евреи сгонялись в гетто и принуждались к каторжному труду; их лишали возможности заниматься своей профессией; их собственность экспроприировалась; всякая культурная жизнь, печать, театр и школы были для них запрещены, и СД было поручено наблюдать за ними. Это была зловещая опека, о чем свидетельствует нижеследующий приказ «О решении еврейского вопроса»:

«Полномочия руководства полиции и службы безопасности, которому поручена миссия решения еврейского вопроса, распространяется даже на восточные территории»

(документы №212-ПС, 069-ПС)

Было приказано, что «возможные выступления против евреев со стороны гражданского населения не должны предотвращаться, пока это совместимо с поддержанием порядка и безопасности в тылу у сражающихся войск». И далее:

«Первой основной целью германских мероприятий должна быть изоляция евреев от остального населения. При осуществлении этого необходимо в первую очередь произвести регистрацию евреев с целью их изъятия и другие аналогичные мероприятия. Затем немедленно следует вводить ношение опознавательного знака в виде желтой еврейской звезды и лишить всякой свободы. Их надлежит помещать в гетто и одновременно отделять мужчин от женщин. Все еврейское имущество должно быть захвачено и конфисковано, за исключением самого необходимого для того, чтобы влачить жалкое существование».

Антисемитская кампания в Германии приобрела особый размах после убийства в Париже советника германского посольства фон Рата. Глава гестапо — Гейдрих послал телеграфное распоряжение всем отделам гестапо и СД, содержащее указание проводить «стихийные» возмущения, намечавшиеся на 9 и 10 ноября 1938 г. таким образом, чтобы уничтожить имущество евреев и охранять только собственность немцев» (документ №765-ПС). Более циничный документ еще никогда не приобщался к делу. Далее, мы располагаем рапортом бригаденфюрера СС д-ра Шталекера Гиммлеру от 1942 года, который будет представлен Суду (документ Л-180), в котором перечисляются мероприятия против евреев в оккупированных странах. Я цитирую:

«Точно так же антисемитские силы подстрекались к проведению еврейских погромов с первых же часов после захвата территорий, хотя это подстрекательство оказалось весьма трудно осуществимым.

Следуя нашим указаниям, полиция безопасности задумала разрешить еврейский вопрос самым решительным образом и всеми возможными способами.

Однако было признано желательным, чтобы чиновники полиции безопасности не появлялись на сцене сразу, по крайней мере с самого начала, поскольку исключительная жестокость принимаемых мер могла бы возмутить даже германские круги. Надо организовать дело таким образом, чтобы доказать миру, что само местное население первое выступило со стихийным протестом...»

Конечно, совершенно очевидно, что эти «выступления» были организованы правительством и нацистской партией.

Если бы сомневались, мы могли бы обратиться к меморандуму Штрейхера от 14 апреля 1939 г., где говорится:

«Антиеврейское выступление в ноябре 1938 года не было стихийным выступлением народа. Часть партийной организации была уполномочена проводить антиеврейские действия»

(документ №406-ПС).

На всех евреев был наложен штраф в размере одного миллиарда рейхсмарок. Они были изгнаны из. частных предприятий, и их иски к страховым компаниям о возмещении убытков за сожженную собственность были аннулированы по приказу подсудимого Геринга («Рейхсгезетцблатт» 1938 г., часть 1, №189, стр. 1579, 1882, документ №Л-1). Синагоги были объектом особой ярости. 10 ноября 1938 г. был издан следующий приказ:

«По приказу группенфюрера все еврейские синагоги в районе 50-й бригады должны быть взорваны или сожжены... Эти операции должны быть проведены лицами в гражданской одежде... Об исполнении этого приказа должно быть доложено»

(документ №1721-ПС).

Около 40 телеграфных сообщений из различных полицейских управлений, которые впоследствии будут вам представлены, свидетельствуют о ярости, с которой преследовали всех евреев в Германии в эти ужасные ноябрьские ночи. На это дело были брошены войска СС под руководством гестапо. Имущество евреев было уничтожено. Гестапо приказало арестовать от 20 до 30 тысяч «зажиточных евреев». Их должны были отправить в концентрационные лагери. Приказ гласил, что необходимо захватывать здоровых евреев, способных работать (документ №Л-13).

По мере расширения германской территории в результате войны расширялась кампания против евреев. Нацистский план никогда не ограничивался истреблением евреев только в самой Германии — он всегда предполагал уничтожение евреев в Европе, а зачастую и во всем мире.

На Западе в оккупированных странах евреев убивали и захватывали их собственность. Но апогея жестокости эта кампания достигла на Востоке. Восточные евреи пострадали, как никогда еще не страдал никакой народ. О причиняемых им страданиях аккуратно отчитывались перед нацистскими властями для того, чтобы показать преданность нацистскому плану. Я обращусь только к тем доказательствам, которые могут полностью показать размах нацистского замысла и общего плана уничтожения евреев. Если бы я сам рассказывал об этих ужасах, вам бы показалось, что я преувеличиваю и мои слова не заслуживают доверия. К счастью, нам не нужно рассказов никаких свидетелей, кроме самих немцев. Я приглашаю вас обратиться к нескольким приказам и донесениям, выбранным из огромного количества захваченных немецких документов, которые будут свидетельством того, что означало нацистское вторжение.

Мы представим такое свидетельство, как отчет «эйнзатцгруппы А» от 15 октября 1941 г., где говорится, что при захвате прибалтийских стран «местные антисемитские силы подстрекались к организации погромов против евреев в первые же часы после начала оккупации» (документ №Л-180, стр. 4).

В отчете далее говорится:

«С самого начала предполагалось, что еврейская проблема на Востоке не может быть разрешена одними только погромами.

В соответствии с полученными директивами чистка, проводившаяся полицией безопасности, должна была иметь своей целью полное уничтожение евреев. Особые отряды, усиленные отборными частями, (в Литве — отряд из добровольцев, в Латвии — части латвийской вспомогательной полиции), широко проводили в жизнь эти приказы в городах и в сельских местностях. Действия этих отрядов протекали гладко».

«Общее число евреев, ликвидированных в Литве, достигает 71 105 человек. Во время погромов в Каунасе было уничтожено 3 800 евреев, а в меньших городах — около 1 200 евреев.

В Латвии до настоящего времени было уничтожено 30 000 евреев. 500 евреев было убито во время погромов в Риге».

Перед нами захваченное донесение коменданта г. Слуцка от 20 октября 1941 г., которое более детально описывает происходившее. Там говорится:

«...Обер-лейтенант пояснил, что полицейский батальон получил задание провести ликвидацию всех евреев в городе Слуцке в течение двух дней. Тогда я попросил его отложить это мероприятие на один день. Однако он отказался, заметив, что он должен провести это всюду и во всех городах и что на Слуцк отведено только два дня. В течение этих двух дней город Слуцк должен быть очищен от евреев любыми средствами. Все евреи без исключения были изъяты с фабрик и из магазинов и вывезены, вопреки нашему соглашению. Правда, часть евреев была вывезена в гетто, где они были мной изолированы и подвергались соответствующему обращению, но большая часть была просто погружена на грузовики и ликвидирована без промедления за пределами города. Что касается самого проведения этого мероприятия, я должен с глубоким сожалением заметить, что оно граничило уже с садизмом. В течение этих действий город являл собою ужасную картину. С неописуемой жестокостью со стороны офицеров немецкой полиции, и особенно литовских добровольцев, евреев, а также белоруссов выгоняли из их жилищ и сгоняли вместе. В городе повсюду слышались выстрелы и на улицах валялись грудами трупы расстрелянных евреев. Белоруссы безуспешно пытались вырваться из окружения. Независимо от того, что с евреями, среди которых были также и торговцы, обращались с ужасающей жестокостью в присутствии белоруссов, последних тоже избивали резиновыми дубинками и прикладами ружей. Это были уже не только действия против евреев. Это выглядело скорее, как стихийное бедствие...»

Имеются донесения, которые просто подсчитывают количество умерщвленных. Примером является подведение итогов работы «эйнзатцгрупп» ЗИПО и СД на Востоке (документ №Р-102), на который я обращаю ваше внимание, так как это отчет германской армии, принимавшей участие во всех этих действиях совместно с СС.

«В Эстонии все евреи были немедленно арестованы по прибытии вооруженных сил (стр. 7). Трудоспособные женщины и мужчины — евреи, старше 16 лет, были вывезены для принудительного труда (стр. 8). Для евреев устанавливались всевозможные запреты, и вся собственность евреев была конфискована (стр. 8). Все мужчины-евреи, старше 16 лет, за исключением докторов и престарелых, были казнены. Из 4 500 евреев уцелело в живых только 500 (стр. 8).

В течение октября месяца в Белоруссии 37 180 человек было уничтожено отрядами СД и ЗИПО. В одном городе было казнено 337 еврейских женщин за «вызывающее поведение» (стр. 13). В другом городе 380 евреев было расстреляно за «распространение злостной пропаганды» (стр. 13).

Далее в отчете перечисляется город за городом, где были убиты многие сотни евреев. В одном городе было убито 9 000 евреев, в других — 33 771, 3 145, 440 и т.д.

Другие отчеты говорят не только о самих кровопролитиях, сколько о деградации истязателей.

Например, представляем вашему вниманию отчет, адресованный подсудимому Розенбергу, о действиях армии и СС в подвластном ему округе. В документе говорится следующее (я цитирую документ №Р-135).

«В присутствии члена отряда СС еврей — зубной врач — должен был вырывать все золотые зубы и пломбы изо ртов немецких и русских евреев перед тем, как они были казнены» (документ В).

«Мужчин, женщин и детей запирают в амбары и сжигают заживо» (документ А).

«Крестьян, женщин и детей расстреливают под тем предлогом, что их подозревают в принадлежности к бандам» (документ С).

Мы, представители западного мира, слышали о душегубках, в которых душили евреев и политических противников. Мы не могли этому поверить. Но вот перед нами отчет германского офицера СС Беккера от 16 мая 1942 г. его начальнику в Берлине, в котором рассказывается следующая история (документ №656-ПС):

«Газовые автомобили группы С могут доехать до места казни, которое обычно находится в 10—15 км от главной дороги, только в сухую погоду. Ввиду того, что те, которых надлежит казнить, начинают неистовствовать, когда их туда везут, — эти автомобили в сырую погоду выходят из строя» (письмо, стр. 1).

«Газовые автомобили группы D были замаскированы под прицепы, но они были хорошо известны властям и гражданскому населению, которое называло их «душегубками» (письмо, стр. 2).

Автор письма (Беккер) приказал всем солдатам держаться как можно дальше от машин во время процесса удушения. Разгрузка автомашины производит «ужасное духовное и физическое воздействие на солдат и им не следует приказывать принимать участие в этой работе» (письмо, стр. 2).

Я остановлюсь на этом вопросе для того, чтобы привести еще один вызывающий омерзение документ, который свидетельствует о планированном и систематическом характере преследования евреев. Передо мной отчет, составленный с тевтонской любовью к деталям, иллюстрированный фотографиями, которые устанавливают подлинность этого, почти невероятного, текста и прекрасно переплетенный в кожу с любовной заботой, которую обычно уделяют вызывающей гордость работе. Это — оригинал отчета бригадного генерала СС Штропа, руководившего уничтожением варшавского гетто, и на титульном листе этой книги написано: «Еврейское гетто в Варшаве более не существует». Характерно то, что один из заголовков объясняет, что соответствующая фотография показывает угон еврейских «бандитов», тогда как фотография показывает, что угоняются почти исключительно женщины и маленькие дети. Этот отчет содержит каждодневное описание убийств, в основном совершенных организацией СС; он слишком пространен, чтобы его приводить, но разрешите мне огласить резюме самого генерала Штропа (документ №1061-ПС, стр. 5). В отчете генерала Штропа сказано следующее:

«Сопротивление евреев и бандитов могло быть сломлено только энергичными действиями, которые наши войска проводили днем и ночью. Поэтому 23 апреля 1943 г. рейхсфюрер СС приказал очистить гетто с крайней жестокостью и безжалостной настойчивостью. Вследствие этого я решил уничтожить и сжечь целиком все гетто, не обращая внимания на военные предприятия. Эти предприятия были последовательно демонтированы, а затем сожжены.

Евреи обычно покидали свои убежища, но часто они оставались в горящих зданиях и выпрыгивали из окон только тогда, когда жара становилась невыносимой. Затем, с переломанными костями, они пытались переползти через улицу в здания, которые не горели. Иногда они ночью перебирались из своих убежищ в развалины сожженных зданий. Жизнь в подземных трубах становилась невыносимой после первой же недели. Оттуда до нас часто доносились громкие возгласы. Эсэсовцы или полицейские храбро влезали в люки для того, чтобы захватить этих евреев. Иногда они натыкались на трупы евреев; иногда по ним стреляли. В люки бросались бомбы со слезоточивым газом. Евреев извлекали из сточных труб. Бесчисленное количество евреев было уничтожено в подземных трубах и ямах путем взрывов.

Чем дольше продолжалось сопротивление, тем решительнее действовали члены войск СС, полиции и воинских частей, которые все время образцово выполняли свои обязанности. Евреи, которые ночью часто пытались пополнять свои продовольственные запасы или связаться с соседними группами, — уничтожались».

«В результате этой операции, — пишет командир СС, — было уничтожено точно установленное общее количество в 56 065 человек.

К этому следует прибавить убитых в результате взрывов и пожаров, число которых установить невозможно».

Мы утверждаем, что все зверства в отношении евреев были осуществлением и кульминационным пунктом нацистского плана, участником которого был каждый из подсудимых. Я прекрасно знаю, что некоторые из этих людей действительно предпринимали шаги к тому, чтобы по личным мотивам предохранить того или иного еврея от ужасов, которые его ожидали. Некоторые из них протестовали против отдельных зверств, считая, что они были излишни и дискредитировали общую политику. Хотя некоторые из подсудимых, может быть, и укажут на свои попытки выступить за установление отдельных исключений в политике уничтожения евреев, — я не установил ни одного случая, когда какой-либо из подсудимых выступал против самой политики или стремился отменить или хотя бы изменить ее.

Решимость уничтожить евреев была той связующей силой, которая постоянно скрепляла элементы этого заговора. Среди подсудимых существовали разногласия по многим вопросам внутренней политики. Но нет ни одного, кто не повторил бы призывной клич нацизма: «Германия, пробудись, погибни еврейство».

4. Я перехожу теперь к террору и подготовке к войне.

Обычно считают, что обращение того или иного правительства со своим собственным населением не должно касаться правительства других стран или международной общественности. Несомненно, что отдельные случаи угнетения и жестокости могут дать основания к вмешательству иностранных держав. Но, как известно, дурное обращение немцев; с другими немцами превышало по своим масштабам и дикости все пределы, терпимые современной цивилизацией. Своим молчанием другие нации стали бы невольными соучастниками этих преступлений. Кроме того, эти нацистские преследования приобретают международный характер в силу той цели, ради которой они совершались.

Как мы видели, цель устранения влияния свободных рабочих организаций, церкви и евреев заключалась в том, чтобы уничтожить их противодействие развязыванию агрессивной войны. Если ведение агрессивной войны в нарушение договорных обязательств подлежит международной юрисдикции, то подготовка к ней также должна касаться международного общества. Террор был основным оружием обеспечения сплоченности германского народа для военных целей. Кроме того, эти жестокости, совершенные в Германии, послужили практикой в зверствах чтобы приучить членов преступных организаций действовать таким путем в оккупированных странах.

Посредством полицейских организаций и соединений, которые обвиняются в качестве преступных организаций, руководители нацистской партии, которым в достижении их основной и известной цели, тем или иным путем, содействовал каждый из подсудимых, — установили власть террора.

Эти шпионские и полицейские организации были использованы для того, чтобы вскрыть любую форму оппозиции и наказывать за любое неподчинение. В ранний период эти организации создали концентрационные лагери и управляли ими: Бухенвальд в 1933 году, Дахау в 1934 году. Дахау находится всего в нескольких милях отсюда, и мы надеемся что члены Трибунала посетят это место и увидят масштабы концентрационного лагеря и еще сохранившиеся орудия пыток. Но эти небезызвестные названия не были единичны.

Карта Германии покрылась концентрационными лагерями, которые насчитывались десятками. Вначале некоторые немцы возражали против них. Мы располагаем захваченным письмом министра юстиции Гюртнера, адресованным Гитлеру, которое представляет интерес (документ №787-ПС). Чиновник гестапо подвергся судебному преследованию за преступления, совершенные в лагере Хонштейн, а нацистский генерал-губернатор Саксонии немедленно попросил, чтобы следствие было прекращено. В июне 1935 года министр юстиции протестовал против этого (что говорит в его пользу) и обращался непосредственно к Гитлеру потому, что, как он выразился:

«В этом лагере, по крайней мере, с лета 1933 года, исключительно плохо обращались с заключенными. Заключенные не только беспричинно избивались хлыстом до потери сознания, как это было и в концентрационном лагере Бредов, вблизи Штеттина, но они истязались и другими путями, а именно при помощи сделанного специально для этой цели аппарата, из которого капала вода на помещенных под ним заключенных до тех пор, пока у них не появлялись тяжелые гноящиеся раны на голове...»

Я не стану занимать времени подробным описанием тех ужасов, которые происходили в этих концентрационных лагерях. Избиения, голод, пытки и убийства были обычным явлением — столь обычным, что мучители обнаглели и стали неосторожными. Мы покажем вам отчет о том, что однажды ночью в Плецензе было казнено 186 человек, хотя было приказано казнить только 180 (документ №653-ПС). В другом отчете описано, что семья одной жертвы получила по ошибке две урны с прахом (документ №843-ПС). Заключенных принуждали казнить друг друга. В 1942 году им выплачивалось по пяти германских марок за каждую казнь, но 27 июня 1942 г. генерал СС Глюке приказал комендантам всех концентрационных лагерей сократить этот гонорар до трех сигарет (документ №1934-ПС).

В 1943 году рейхсфюрер СС и начальник германской полиции приказал, чтобы телесные наказания русских женщин производились польскими женщинами и наоборот, но плата за это не была строго установлена. Было разрешено выдавать «в качестве награды несколько сигарет» (документ №804-ПС).

При нацистах человеческая жизнь все более обесценивалась, пока, наконец, не обесценилась до стоимости горсточки табака — эрзацтабака. Однако иногда встречались некоторые проблески «человеческой доброты». 11 августа 1942 г. Гиммлер направил приказ комендантам 14-ти концентрационных лагерей о том, что «только германским заключенным разрешается избивать других германских заключенных» (документ №1654-ПС).

Таинственность и неопределенность помогали распространять пытку на семью и друзей заключенного. Мужчины и женщины исчезали из своих домов, с мест работы или с улиц, и о них не поступало никаких известий. Отсутствие известий не было вызвано перегруженностью аппарата; оно объясняется политикой. Глава СД сообщил, что в соответствии с указаниями фюрера следует возбуждать беспокойство членов семьи арестованного (документ №668-ПС). Ссылки и тайные аресты были с нацистским юмором, напоминающим юмор вампира, названы «мрак и туман»[27] («нахт унд небель»).

2 февраля 1942 г. главнокомандующим армии был издан приказ, в котором говорилось, что данным приказом устанавливаются следующие нововведения:

«Фюрер и главнокомандующий вооруженными силами приказывает, чтобы преступления особого рода, совершаемые гражданским населением оккупированных территорий, наказывались военно-полевыми судами на оккупированных территориях в тех случаях, когда: а) приговор требует смертной казни и b) когда приговор выносится не позднее чем через 8 дней после ареста. Только при соблюдении обоих этих условий, как считает фюрер, главнокомандующий вооруженными силами, будет достигнуто необходимое устрашающее воздействие карательных мероприятий, проводимых на оккупированных территориях.

В других случаях обвиняемых следует в будущем тайно пересылать в Германию, где продолжать суд над ними. Устрашающее действие этих мероприятий состоит: а) в бесследном исчезновении обвиняемых, b) в том, что не дается никаких сведений относительно их судьбы и местопребывания»

(документ №893-ПС).

К грубой жестокости прибавилось научное мастерство.

«Нежелательные личности», как их называли, уничтожались путем внутривенных вливаний, удушения в газовых камерах. Их расстреливали отравленными пулями для изучения воздействия яда на организм (документ №1974-ПС).

Затем к зверским экспериментам нацисты добавили бесстыдно-непристойные эксперименты. Последние были плодами работы не второстепенных дегенератов, а высокопоставленных заправил нацистского заговора. 20 мая 1942 г. генерал-фельдмаршал Мильх уполномочил генерала войск СС Вольфа, чтобы он производил в лагере Дахау так называемые «эксперименты с холодом». Для этой цели ему были выделены 4 цыганки (документ №400-ПС). Гиммлер дал разрешение производить «эксперименты» также и в других местах (документ №1615-ПС, документ №1617-ПС, документ №1971-ПС).

В Дахау, как это видно из отчетов работавшего там «доктора», жертвы насильственно погружались в холодную воду до тех пор, пока температура их тел не понижалась до 28° по Цельсию (приблизительно 82,4° по Фаренгейту) и наступала немедленная смерть (документ №1618-ПС). Это было в августе 1942 года. Но техника «доктора» прогрессировала. К февралю 1943 года он уже мог сообщить, что 30 человек были подвергнуты охлаждению до 27—29°, причем их ноги и руки были заморожены добела, а их тела «отогреты» в горячей ванне. Но научным триумфом нацистов было «отогревание животным теплом». Жертва — мужчина, замороженный почти до смерти, — помещалась среди женщин, пока он не приходил в себя и не реагировал на окружение путем половых сношений (отчеты доктора Рашера, документ №1616-ПС). Тут нацистская дегенерация дошла до своего предела.

Я не хочу перегружать свою речь столь патологическими фактами, но мы стоим перед тяжелой необходимостью судить этих людей, как преступников, а о том, что эти факты имели место, позаботились сообщить их собственные работники.

Мы должны показать вам эти концентрационные лагери, запечатленные на кинопленке в том виде, в котором их нашли союзные армии, когда они прибыли, и те меры, которые генерал Эйзенхауер должен был предпринять, чтобы очистить их от трупов. Наше доказательство будет ужасающим, и вы скажете, что я лишил вас сна. Но именно эти действия заставили содрогнуться весь мир и привели к тому, что каждый цивилизованный человек выступил против нацистской Германии. Германия стала одним обширным застенком. Вопли ее жертв были слышны на весь мир и приводили в содрогание все цивилизованное человечество. Я один из тех, кто в течение этой войны выслушивал подозрительно и скептически большинство рассказов о самых ужасных зверствах. Но доказательства, представленные здесь, будут столь ошеломляющими, что я беру на себя смелость предугадать, что ни одно из сказанных мною слов не будет опровергнуто; подсудимые будут отрицать только свою личную ответственность или то, что они знали об этих преступлениях.

Те элементы германского населения, которые являлись в равной мере мужественными и порядочными, были уничтожены путем самой сложной сети шпионажа и интриг, какую когда-либо переносило любое из современных государств, путем преследования и пыток, свидетелем которых мир не был на протяжении многих поколений. Те же, кто были порядочными, но слабохарактерными, были запуганы.

Открытое сопротивление, которое всегда оставалось слабым и нерешительным, прекратилось, но я счастлив отметить, что сопротивление, как таковое, никогда не прекращалось, хотя оно и выражалось только в событиях, подобных неудачному покушению на Гитлера 20 июля 1944 г.

После того, как сопротивление ушло в подполье, нацисты обрели всю полноту власти над германским государством. Но нацисты не только заставили замолчать тех, кто был не согласен с ними. Они учредили аппараты для создания угодных им настроений, столь же эффективные, как и те, которые были созданы для подавления неугодных. Органы пропаганды неслыханного прежде масштаба побуждали партию и ее отряды к беспрерывному энтузиазму и самоотречению, которые мы, демократический народ, можем возбудить только на несколько дней накануне всеобщих выборов. Они внедрили и практиковали принцип «фюрерства», который централизовал в руках партии и контролируемого партией государства контроль над жизнями и умами немецкого народа, который привык смотреть на германское государство, кто бы им ни руководил, со священным трепетом, непонятным для моего народа. Весь этот контроль с самого его начала осуществлялся с беспримерной энергией и целеустремленностью, чтобы перевести Германию на военные рельсы.

Мы покажем на основании собственных документов нацистов их тайную военную подготовку личного состава, тайное создание военно-воздушных сил. Наконец, они создали регулярную армию. Финансисты, экономисты, промышленники присоединились к этому плану и способствовали внесению изменений в промышленность и финансовые дела с тем, чтобы поддержать беспрецедентную концентрацию ресурсов и энергии для подготовки к войне.

Перевооружение Германии настолько опередило силы ее соседей, что примерно через год она смогла сокрушить всю военную мощь континентальной Европы (за исключением Советской России), а затем оттеснить русскую армию до самой Волги. Эта подготовка имела такой размах, который превосходил все нужды обороны, и каждый подсудимый и каждый здравомыслящий немец вполне понимали, что целью ее является агрессия.

Прежде чем прибегнуть к открытой агрессивной войне, нацисты предприняли некоторые, в достаточной степени осторожные, эксперименты, чтобы испытать дух и сопротивляемость тех, кто стоял на их пути. Они наступали, но только по мере того, как другие отступали, и они всегда были готовы отступать, если встречали отпор, делающий упорство опасным.

7 марта 1936 г. нацисты вновь оккупировали Рейнскую область и затем приступили к укреплению ее, нарушая тем самым Версальский договор и Локарнский пакт. Они не встретили никакого значительного сопротивления, что придало им дерзость для следующего их шага, которым явился захват Австрии.

Несмотря на неоднократные уверения в том, что Германия не питает никаких замыслов против Австрии, вторжение было все же осуществлено. Угроза вооруженного нападения вынудила Шушнига уйти с поста канцлера Австрии, а подсудимый — нацист Зейсс-Инкварт занял его место. Последний открыл границу и немедленно пригласил Гитлера вторгнуться в Австрию «для поддержания порядка». 12 марта началось вторжение.

На следующий день Гитлер провозгласил себя главой Австрийского государства и принял на себя командование вооруженными силами Австрии. Тогда же был принят закон о присоединении Австрии к Германии. Агрессия удалась, не вызвав никакого сопротивления. Однако это возбудило известные опасения, которые были успокоены заверением, сделанным чехословацкому правительству о том, что Чехословакия не подвергнется нападению. Мы докажем здесь, что уже тогда нацистское правительство располагало тщательно разработанными планами для нападения.

Мы представим вам документы, в которых заговорщики планировали создание инцидента для того, чтобы оправдать свое нападение. Они даже решились, как видно из их документов, убить своего собственного посла в Праге для того, чтобы вызвать достаточно острый инцидент. Они ускорили дипломатический кризис, который продолжался в течение всего лета. Гитлер наметил 30 сентября в качестве даты, к которой его войска будут готовы для нападения.

Под непосредственной угрозой войны Соединенное Королевство и Франция 29 сентября 1938 г. заключили пакт с Германией и Италией в Мюнхене, который требовал от Чехословакии передачи Судетской области Германии. Это было осуществлено путем германской оккупации 1 октября 1938 г. Мюнхенский пакт предусматривал прекращение дальнейшей агрессии против Чехословакии, но нацисты с такой же легкостью нарушили свое слово, с какой его давали. 15 марта 1939 г., в нарушение Мюнхенского соглашения, нацисты захватили и оккупировали Богемию и Моравию, которые составляли большую часть Чехословакии, еще не отошедшей тогда к Германии. Вновь Запад был охвачен ужасом, но он страшился войны, он не видел никаких спасительных средств за исключением войны, и он, несмотря ни на что, надеялся, что лихорадка экспансии у нацистов миновала. Но нацистский мир был опьянен этими легко доставшимися успехами в открытом союзе с Муссолини и завуалированном союзе с Франко. Затем, заключив предательский мир с Россией, мир с целью выиграть время, заговорщики перешли к заключительной части своего плана — к новой мировой войне.

Я не буду удлинять свою речь детализацией тех действий, которые привели к агрессивной войне, начавшейся 1 сентября 1939 г. вторжением в Польшу. Дальнейшие события будут изложены английским обвинением на основании документов, включая документы самого германского верховного командования. Я говорю об агрессии, лишь поскольку она является частью заговора.

Планы были составлены надолго вперед. В 1935 году Гитлер назначил подсудимого Шахта «генеральным уполномоченным по делам военной экономии» (документ №2261-ПС). Мы располагаем дневником генерала Иодля (документ №1780-ПС), «Планом Отто» — приказом Гитлера вторгнуться в Австрию в случае, если задуманный трюк провалится (документ №С-102), «Зеленым планом» («план Грюн»), который является черновым планом нападения на Чехословакию, планом ведения войны на Западе (документ №375-ПС), письмом Функа Гитлеру, датированным 25 августа 1939 г., в деталях описывающим длительную экономическую подготовку к войне (документ №699-ПС), совершенно секретным приказом о мобилизации на 1939—1940 гг., предписывавшим секретные мероприятия, которые должны были быть предприняты в течение так называемого «напряженного периода», во время которого «не будет объявлено состояние войны, даже если будут начаты открытые военные действия против внешнего врага».

Этот письменный приказ (документ №1639-ПС) имеется в нашем распоряжении, несмотря на секретную инструкцию, изданную 16 марта 1945 г., когда союзные войска продвигались в глубь Германии, сжечь эти планы (документ №1640-ПС); у нас имеется также директива Гитлера, датированная 18 декабря 1940 г., «план Барбаросса», что было шифрованным обозначением стратегического плана нападения на Россию (документ №446-ПС). Это — подлинник с инициалами подсудимых Кейтеля и Иодля. Они планировали нападение задолго до объявления войны.

Мы располагаем детальной информацией, касающейся «Белого плана» («план Вейс»), плана нападения на Польшу (документ №2327-ПС). С этого началась война. Это было 14 июня. Нападение было произведено только в сентябре. Это совершенно секретный документ, размноженный только в 20 экземплярах. У нас имеется 8-й экземпляр. Он начинается словами: «Главнокомандующий армиями приказал составить план военных действий против Польши, принимая во внимание требование политического руководства о том, чтобы война была начата неожиданно, и о том, чтобы были достигнуты быстрые успехи». Там также говорится о том, что обязанностью командующих армиями, командиров дивизий и комендантов является сокращение до минимума числа лиц, которые будут информированы, и ограничение размеров информации таким образом, чтобы никто не знал о существовании этого плана.

Уже 5 ноября 1937 г. Гитлер заявил подсудимым Герингу, Редеру и Нейрату и многим другим, что перевооружение Германии в основном закончено и что он решил обеспечить силой, начав молниеносное нападение на Чехословакию и Австрию, большое жизненное пространство для немцев в Европе не позднее чем в 1943—1945 гг. и возможно даже в 1938 году (документ №368-ПС).

Не менее изобличающими являются протоколы совещаний Гитлера с его ближайшими советниками. Мы располагаем этими протоколами, которые велись с характерной немецкой скрупулезностью.

Фюрер заявил своему штабу, что «это является вопросом расширения нашего жизненного пространства на Востоке и обеспечения нашего продовольственного снабжения... помимо и сверх естественной плодородности. При германской эксплуатации весьма сильно повысится урожай. Он далее сказал:

«Поэтому не может быть и речи о сохранении Польши и нам остается решение: напасть на Польшу при первой же удобной возможности[28].

Мы не можем ожидать повторения того, что было в Чехословакии. На этот раз это будет война».

Это изобличающее доказательство. Когда эти люди вторглись в Польшу, они знали, что они развязывают войну.

22 августа 1939 г. Гитлер вновь обратился к членам верховного командования, сообщив им, когда будет дан приказ открыть военные действия. Он указал, что с помощью провокации создаст нужный для нападения предлог. «Не составит никакой разницы, — сказал он, — будет ли такой предлог достаточно убедительным или нет. В конечном счете, победителя не будут спрашивать, говорил он правду или нет. Мы должны действовать с жестокостью. Сильнейший всегда прав» (документ №1014-ПС).

Во всех случаях западные державы никоим образом не могли избежать войны, так как Гитлер решил начать войну. На совещании со всеми главнокомандующими 23 ноября 1939 г. он заявил:

«Впервые в истории мы должны сражаться только на одном фронте. Другой фронт пока находится в бездействии, но никто не знает, сколько времени это будет продолжаться. В течение долгого времени я колебался, должен ли я нанести удар на Востоке и затем на Западе. По существу я создавал вооруженные силы для того, чтобы использовать их для удара. Решение напасть всегда имелось у меня. Я хотел разрешить эту проблему рано или поздно. Под давлением обстоятельств было решено напасть сначала на Востоке».

(документ №789-ПС).

Мы знаем кровавые последствия. Были инсценированы пограничные инциденты. Были предъявлены требования о территориальных уступках. Когда Польша ответила отказом, 1 сентября 1939 г. германские вооруженные силы вторглись в ее пределы. Варшава была разрушена: Польша — пала. Нацисты в соответствии со своим планом, который будет раскрыт моими коллегами, действовали с быстротой для того, чтобы распространить свою агрессию на всю Европу и иметь преимущество внезапности нападения над своими неподготовленными соседями. Я могу заметить в скобках, что Гитлер в своих высказываниях говорил, что западные державы были не подготовлены к войне и не ожидали ее. Вопреки не однократным и торжественным заверениям в миролюбивых намерениях, они 9 апреля 1940 г. вторглись в Данию и Норвегию; 10 мая 1940 г. — в Бельгию, Голландию и Люксембург; 6 апреля 1941 г. — в Югославию и Грецию.

Во исполнение части нацистского плана подготовки агрессии против Польши и ее союзников Германия 23 августа 1939 г. заключила договор о ненападении с Советской Россией. Этот договор, предназначенный лишь для того, чтобы выиграть время, нацисты намеревались соблюдать, как это покажут документы, ровно столько времени, сколько было необходимо для подготовки к его нарушению. 22 июня 1941 г. нацисты приступили к осуществлению своих издавна вынашиваемых планов и вторглись со своими армиями на территорию Советского Союза без объявления войны. Весь континент Европы был охвачен пламенем войны.

Меня попросили представить вам схему, наглядно показывающую, какие договоры были нарушены, и выявляющую систематический план их нарушения. В левом нижнем углу схемы, как вы заметите, имеются пояснения условных обозначений договоров, нарушенных при каждой агрессии, и каждая стрелка, показывающая ряд нападений, имеет пометки, обозначающие, какие именно договоры при этом были нарушены. Я не буду углубляться в подробный анализ этих документов, так как этим будут заниматься мои британские собратья. Я считаю достаточным продемонстрировать преднамеренное, постоянное неуважение Германии ко всему миру, к обязательствам, которые она принимала на себя.

Теперь я продемонстрирую схему, показывающую Германию 1935 года и Германию того периода, когда нацистские завоевания достигли своего предела. Эта схема (указывает на схему) дает представление о размерах территориальных приобретений Германии и о размерах территории, которая хотя и не была включена в состав Германии, но была оккупирована ею и находилась под ее контролем. Я должен отметить, что в нашу задачу входит предъявление вам, по мере представления доказательств, схем в такой форме, как эта, для того, чтобы облегчить вашу работу.

Путем агрессии Германия присоединила к себе территории, обозначенные красным цветом на схеме (показывает на схему), и оккупировала и контролировала территорию, обозначенную синим цветом, если мы будем считать этот цвет синим.

Нацистские планы не ограничивались указанным мною. Они включали заговор с Японией.

Нацистские планы агрессии предусматривали использование союзников в Азии, и нацисты нашли в лице японцев народ с родственным мировоззрением и целями. Они были братьями по духу.

Гиммлер записал свою беседу от 31 января 1939 г. с генералом Осима, послом Японии в Берлине. Мы располагаем подлинным меморандумом Гиммлера за его личною подписью (документ №2195-ПС).

Происходил обмен секретными сведениями с японцами.

27 сентября 1940 г. нацисты заключили германо-итало-японское десятилетнее военное и экономическое соглашение, в котором эти державы договаривались «поддерживать друг друга и сотрудничать между собой в своих усилиях в Великой Восточной Азии и в районах Европы соответственно в тех местах, где их первостепенной задачей является установление и поддержание нового порядка».

5 марта 1941 г. подсудимым Кейтелем была издана совершенно секретная директива. В ней говорилось, что «фюрер приказал всячески побуждать Японию к активному участию в войне», и указывалось, «что военная мощь Японии должна быть усилена передачей ей военного опыта Германии и Японии должна быть оказана поддержка военного, экономического и технического характера». Целью, как указывалось, было быстро разгромить Англию и «удержать Соединенные Штаты вне этой войны» (документ №384-ПС и №1489-ПС).

29 марта 1941 г. подсудимый Риббентроп сообщил Мацуока, министру иностранных дел Японии, о готовности германской армии выступить против России. Мацуока вновь заверил Риббентропа по вопросу о Дальнем Востоке. Япония, как заявил он, действовала в тот момент так, как будто бы Сингапур никогда не представлял никакого интереса для нее, но Япония «намеревается выступить, как только наступит подходящий момент» (документ №1877-ПС).

5 апреля Риббентроп убеждал Мацуока в том, что вступление Японии в войну «ускорит победу» и будет больше в интересах самой Японии, чем Германии, так как это дает Японии неповторимый случай осуществить ее национальное стремление и играть руководящую роль в Восточной Азии (документ №1882-ПС).

Доказательства по этому делу также продемонстрируют, что руководители Германии планировали войну против Соединенных Штатов с тем, чтобы вести ее с подступов как на Атлантическом, так и на Тихом океанах. Захваченный меморандум из ставки фюрера, за подписью генерала Фалькенштейна, датированный 29 октября 1940 г., запрашивал определенную информацию относительно военно-воздушных баз и снабжения. В этом случае мы также исходим не из умозаключений. Мы располагаем подлинным документом, подписанным генералом, от 29 октября 1940 г., который гласит, что «фюрер в настоящее время занимается вопросом оккупации островов в Атлантическом океане, имея в виду ведение войны против Америки в более позднее время. Совещание по этому вопросу открывается здесь» (документ №376-ПС)[29].

7 декабря 1941 г., в день, который, как заявил покойный президент Рузвельт, «будет всегда отмечен бесчестьем», победа германской агрессии казалась неизбежной. Германская армия находилась у ворот Сталинграда. Пользуясь создавшейся обстановкой, Япония, пока ее полномочные представители отвлекали внимание в Вашингтоне дипломатическими маневрами, без объявления войны вероломно напала на Соединенные Штаты в Пирл-Харборе и на Филиппинах. Быстро последовали атаки против британских владений, французского Индо-Китая и Нидерландов в юго-западной части Тихого океана. Эти акты агрессии были встречены таким образом, каким единственно это можно было сделать, путем немедленного объявления войны и вооруженного сопротивления, которое неуклонно возрастало в течение долгих месяцев до тех пор, пока страны оси не были повергнуты в прах и не была завоевана свобода для их жертв.

5. Я перехожу к разделу «Преступления против правил ведения войны».

Даже самые воинственные из народов признали, во имя человечности, некоторые ограничения в жестокостях войны. Соответствующие правила были изложены в международных конвенциях, в которых Германия принимала участие. Эти правила предписывали некоторые сдерживающие начала в обращении с неприятелем.

Врагу предоставлялось право сдаваться в плен и пользоваться в качестве военнопленного милосердием и хорошим обращением. Мы докажем, на основании немецких документов, что эти правила не соблюдались и что военнопленные подвергались жестокому обращению и зачастую убивались. Это в особенности относится к захваченным летчикам, зачастую моим соотечественникам.

1 июня 1944 г. был издан приказ о том, что захватываемые в плен английские и американские летчики не должны пользоваться правами военнопленных. С ними следует обращаться как с преступниками, и армии приказывалось не препятствовать населению чинить над ними самосуд. Этот приказ был разослан по распоряжению рейхсфюрера СС:

«Я направляю Вам при сем приказ с тем, чтобы его содержание сообщили начальнику полиции по охране порядка и начальнику полиции безопасности. Они должны устно передать эти инструкции своим подчиненным. Полиция не должна вмешиваться в столкновения между немцами и сбитыми английскими и американскими летчиками».

Нацистское правительство с помощью своих пропагандистских организаций занималось подстрекательством населения к нападению на приземляющихся после аварии летчиков и их убийству.

Точно так же мы предъявим совершенно секретный приказ за подписью Гитлера, предписывающий, независимо от условий, убивать до последнего человека захваченные в плен команды сбитых самолетов. В этом случае мы располагаем подлинным документом с подлинной подписью Гитлера.

Мы докажем, что издавались секретные приказы, которые должны были устно сообщаться гражданскому населению о том, что вражеские парашютисты должны арестовываться или ликвидироваться.

Таким образом осуществлялось подстрекательство к убийствам и руководство ими.

Эта нацистская кампания безжалостного обращения с противником достигла апогея в войне с Россией. Как правило, все военнопленные передавались из-под контроля армии во власть Гиммлера и СС (документ №059-ПС). На Востоке неистовство немцев разразилось полностью. Был издан приказ о клеймении русских военнопленных. Их умерщвляли голодной смертью.

Я оглашу отрывки из письма, написанного подсудимым Розенбергом подсудимому Кейтелю 28 февраля 1942 г. Вот что в нем говорится:

«Судьба советских военнопленных, находящихся в Германии, является трагедией величайших размеров. Значительная часть из них умерла от голода или от климатических условий. Тысячи погибли от сыпного тифа.

Коменданты лагерей запретили гражданскому населению давать продовольствие заключенным и предпочитали, чтобы они умирали голодной смертью. Во многих случаях, когда военнопленные не могли продолжать пешие переходы вследствие голода и истощения, их расстреливали на глазах приведенного в ужас гражданского населения, а трупы оставляли непогребенными.

Во многих лагерях совершенно не было крова для военнопленных. Они лежали под открытым небом во время дождей и снегопада. Им не давали даже инструмента для того, чтобы вырыть ямы или землянки.

Наконец, надо упомянуть о расстрелах военнопленных. Например, в различных лагерях все лица «азиатской национальности» были расстреляны».

(документ №081-ПС)

Обычаи цивилизации и те конвенции, в которых участвовала Германия, давали известные гарантии для гражданского населения, достаточно несчастного уже вследствие того, что оно находилось на территориях, оккупированных неприятельскими армиями. Германские оккупационные силы, возглавлявшиеся и контролировавшиеся подсудимыми, сидящими перед вами, совершили целый ряд жестоких насилий над жителями оккупированных территорий, которые казались бы невероятными, если бы они не подтверждались захваченными нами приказами и отчетами, свидетельствующими о точности, с какой выполнялись эти приказы.

Здесь мы имеем дело с практикой общей преступной деятельности, намеченной заговорщиками как часть общего плана. Мы сможем понять, почему эти преступления против европейских противников нацистов были не случайными, а заранее запланированными преступлениями, когда доберемся до их причин. 22 августа 1939 г. Гитлер сказал своим приближенным, что «главная цель в Польше заключается в уничтожении врага, а не в достижении определенной географической границы».

План вывоза способной молодежи из оккупированных стран был одобрен Розенбергом в соответствии с его теорией о том, что «этим достигается желательное ослабление биологической силы побежденного народа».

Германизировать или уничтожить — такова была программа.

Гиммлер заявил:

«Или мы склоним на свою сторону лиц хорошей крови, которых мы можем использовать для нас самих, и предоставим им место среди нашего народа, или, господа, — вы можете назвать это, жестоким, но сама природа жестока, — мы истребим этих лиц».

Относительно «полноценных» в расовом отношении типов Гиммлер рекомендовал далее:

«Я поэтому считаю, что мы должны забирать их детей с собой, чтобы убрать их из окружавшей прежде среды, если понадобится, то и путем похищения или выкрадывания их»

(документ №1-70).

Он настаивал на вывозе детей славянского происхождения для того, чтобы лишить своих потенциальных врагов будущих солдат. Нацисты поставили себе целью ослабить соседей Германии настолько, чтобы даже в случае проигрыша Германией войны она все же оставалась бы самой могущественной нацией в Европе. В этой связи мы должны рассматривать план ведения беспощадной войны, означающей план совершения военных преступлений и преступлений против человечности.

Они требовали и убивали огромное количество заложников. Производились массовые расправы, настолько дикие, что уничтожались целые поселения. Розенбергу советовали уничтожить три деревни в Словакии, названия которых не установлены.

В мае 1943 года было приказано снести с лица земли другую деревню, состоявшую из 40 дворов с населением в 220 человек. Всех жителей было приказано расстрелять, скот и имущество отобрать, а деревню, требовалось в приказе, «сжечь дотла».

В секретном отчете руководимого Розенбергом имперского министерства по делам оккупированных восточных территорий говорилось об этом, и я цитирую:

«Продовольственные нормы, установленные для русских, настолько скудны, что их не хватало для того, чтобы обеспечить их существование, и они дают только минимальное пропитание в течение ограниченного времени. Население не знает будет ли оно еще жить завтра. Оно находится под угрозой голодной смерти.

Дороги забиты сотнями тысяч людей, бродящих в поисках пропитания; иногда число их доходит до одного миллиона, как утверждают специалисты. Мероприятия, проводимые Заукелем, вызывали большое волнение среди гражданского населения. Мужчины производили санитарную обработку русских девушек, насильно снимались фотографии с голых женщин, женщины-врачи (полагаю имеются в виду медицинские сестры) запирались в товарные вагоны для утехи командиров транспорта. Женщин в ночных сорочках связывали и насильно тащили через русские города к железнодорожным станциям и т.д. Весь этот материал был отослан в ОКХ».

Наверное самым ужасным и широким по масштабам в истории видом рабства был увод на каторжный труд огромного количества людей. Только по немногим другим вопросам у нас имеются столь обильные неопровержимые доказательства. У меня имеется речь подсудимого Франка, генерал-губернатора Польши, произнесенная им 25 января 1944 г., в которой он хвастливо заявляет: «Я отправил в империю 1 300 000 польских рабочих».

Подсудимый Заукель сообщил, что «из пяти миллионов иностранных рабочих, прибывших в Германию, не насчитывается даже 200 000 добровольцев». Об этом факте докладывалось фюреру и подсудимым — Шпееру, Герингу и Кейтелю (документ №Р-124). Даже детей в возрасте от 10 до 14 лет принуждали к труду. Мы располагаем приказом, в котором предписывается отправить в империю еще тысячу русских подростков в возрасте от 10 до 14 лет. Когда не хватало рабочих рук, то на военные нужды заставляли работать военнопленных, грубо нарушая этим международные конвенции. Рабская рабочая сила привозилась из Франции, Бельгии, Голландии, Италии и с Востока. Вербовка рабочей силы производилась бесчеловечными методами (документы №№124-Р, 018-ПС, 204-ПС).

В общих выражениях об этом обращении с лицами, угнанными в рабство, говорится в письме подсудимого Заукеля подсудимому Розенбергу. Нетрудно перевести эти общие рассуждения на язык конкретных фактов. Это письмо гласит:

«Всем мужчинам (военнопленным и иностранным гражданским рабочим) следует давать такое количество пищи и предоставлять такого рода помещения для жилья и обращаться с ними таким образом, чтобы это потребовало от нас наименьших затрат при максимальной их эксплуатации».

Не требуется большого воображения, чтобы представить себе этот план в действии. Что касается военнопленных, этот же захваченный нами приказ предусматривает, что все находящиеся в Германии военнопленные, захваченные как на Западе, так и на Востоке, должны использоваться в германской промышленности вооружения и в пищевой промышленности. Нельзя себе представить более явного нарушения международного права в отношении военнопленных; однако приказ далее гласит, что использование в промышленности всех военнопленных, а также громадного количества новых иностранных рабочих из числа гражданского населения — как мужчин, так и женщин — является совершенно необходимым для разрешения проблемы мобилизации рабочей силы для нужд этой войны.

Выполняя свой план постепенного ослабления своих соседей как физически, так и экономически, непрерывно понижая их жизненный уровень, нацисты совершали длинный ряд преступлений. Уничтожалось имущество гражданского населения в широком масштабе, без всякой на то военной необходимости. В Голландии, почти в самом конце войны, были разрушены плотины не из соображений военной необходимости, а лишь с целью разрушения хозяйства и задержки экономического развития трудолюбивого голландского народа.

Был тщательно разработан план выкачивания всех ресурсов из оккупированных стран. Одним из примеров этого может служить доклад о Франции от 7 декабря 1942 г., составленный отделом экономических исследований Рейхсбанка. Возник вопрос о том, следует ли увеличить оккупационные платежи Франции с 15 миллионов до 25 миллионов рейхсмарок ежедневно. С этой целью рейхсбанк произвел анализ экономики Франции, чтобы установить, сможет ли она вынести такое бремя. В этом докладе указывалось, что во исполнение условий перемирия Франция уже выплатила до этой даты 18,25 миллиарда рейхсмарок, что составляло 370 миллиардов франков. В этом докладе также указывалось, что вся тяжесть этих платежей в течение двух с половиной лет равна общему национальному доходу Франции в 1940 году и что сумма ее платежей Германии за первые 6 месяцев 1942 года соответствовала национальному доходу Франции за весь этот год. В заключение в докладе было написано:

«Во всяком случае, неизбежно нужно прийти к выводу, что на Францию со времени заключения перемирия в июне 1942 года были наложены соответственно более тяжелые налоги, чем на Германию после мировой войны. В связи с этим нужно отметить, что экономические возможности Франции никогда не были равны возможностям германской империи и что побежденная Франция не могла рассчитывать на иностранные экономические и финансовые ресурсы в той же степени, как Германия после прошлой мировой войны».

Подсудимый Функ, который составил этот доклад, был имперским министром экономики и председателем Рейхсбанка; подсудимый Риббентроп — министром иностранных дел; подсудимый Геринг — уполномоченным по проведению четырехлетнего плана, и все они принимали участие в обмене мнениями, частично изложенном в настоящем документе, захваченном нами. Несмотря на вышеизложенный анализ, составленный рейхсбанком, они приступили к увеличению оккупационных платежей, наложенных на Францию, с 15 миллионов рейхсмарок ежедневно до 25 миллионов.

Мало удивительного в том, что экономическая основа Франции была разрушена. Цель и план выполнения всего этого изложены в письме генерала Штюльпнагеля — главы немецкой комиссии по перемирию — подсудимому Иодлю еще от 14 сентября 1940 г., где говорилось: «Установка — систематическое ослабление Франции — в действительности уже далеко перевыполнена» (документ №1756-ПС).

Цель заключалась не только в том, чтобы ослабить и расстроить экономику соседних с Германией стран с тем, чтобы обезвредить их как конкурентов. Производились, кроме того, в невиданном масштабе грабеж и разбой. Мы не должны быть лицемерными в вопросах о грабеже. Я признаю, что ни одна армия не проходит по оккупированной ею территории, не совершая грабежей. Обычно грабежи возрастают по мере падения дисциплины. С немцами было совершенно обратное. Если бы в данном случае не было доказано, что совершались грабежи не только из-за упадка дисциплины, то я, конечно, не требовал бы признать ответственность подсудимых за эти грабежи.

Но мы докажем вам, что грабеж, который имеется в виду, нельзя объяснить отсутствием дисциплины или простой слабостью человеческой натуры. Немцы организовывали, заранее планировали, упорядочивали и узаконивали грабежи так же, как они организовали вообще все, а затем они составляли самые скрупулезные отчеты с тем, чтобы показать, что ими было сделано все для наилучшего ограбления, возможного при данных обстоятельствах. Эти отчеты находятся у нас.

Главой организации по систематическому разграблению произведений искусства в странах Европы личным приказом Гитлера от 29 января 1940 г. был назначен подсудимый Розенберг. 16 апреля 1943 г. Розенберг докладывал, что до 7 апреля в Германию было отправлено 92 железнодорожных вагона, вмещавших 2 775 ящиков с упакованными произведениями искусства, причем 53 произведения искусства были доставлены прямо Гитлеру, а 594 произведения искусства были посланы подсудимому Герингу (документ №136-ПС).

В докладе перечислялось приблизительно 20 000 захваченных культурных ценностей с указанием мест, где они находились на сохранении (документ №015-ПС).

Больше того, этот грабеж превозносился Розенбергом. У нас имеются инвентарные книги Розенберга, состоящие из 39 переплетенных в кожу томов, которые мы в свое время представим как доказательства. Нельзя не восхищаться мастерством, с которым составлен этот отчет Розенберга. Тридцать девять томов, таких, как тот, который я держу в руках.

Вкусы нацистов были разнообразны. Из общего количества 9 455 учтенных предметов 5 255 представляли собой картины, 297 — скульптуры, 1 372 — экземпляры антикварной мебели, 307 — образцы художественных тканей и 2 224 — мелкие предметы искусства, причем Розенберг указывал, что не инвентаризировано еще 10 000 произведений искусства.

Самим Розенбергом общая стоимость этих произведений искусства была определена, примерно, в 1 миллиард долларов. Инвентарные описи составлены с типичной аккуратностью: это список предметов искусства, помещенных в каждом документе, с фотографиями величайших произведений искусства, награбленных в культурных центрах Европы и переправленных в Германию. Всего 39 томов. Том, который я держу в руках, содержит не только картины, но и скульптуры.

Мы готовы доказать, что этот грабеж был не грабежом отдельных солдат, находящихся далеко от дома и прибирающих к рукам, что придется, а организованным, систематическим планом ограбления Европы.

Я не буду вдаваться в дальнейшие подробности военных преступлений и преступлений против человечности, совершенных бандой нацистов, чьи главари сейчас находятся перед вами. Я не ставлю сейчас своей целью рассматривать индивидуальные преступления, я останавливаюсь на общем плане или программе этих преступлений и не буду делать упора на индивидуальные преступные действия. Моя задача состоит только в том, чтобы показать масштаб этих преступлений, а также доказать, что люди, сидящие сейчас перед нами на скамье подсудимых, являются именно теми людьми, которые занимали ответственные посты и составляли эти преступные планы и схемы, за что они сейчас и привлекаются к ответственности, независимо от того факта, что план проводился в жизнь другими.

Наконец, мир восстал против этих беззаконных и наглых действий. Он оправился от деморализующих последствий внезапного нападения, собрал свои силы и остановил шествие этих людей.

Как только успех покинул их знамена, один за другим стали выбывать нацистские сателлиты. Чучело, выдававшее себя за Цезаря, потерпело фиаско. В каждой оккупированной стране силы сопротивления поднялись против наглых захватчиков. Даже в самой Германии население видело, что их государство скатывается к гибели благодаря руководству этих безумных людей. Покушение на Гитлера 20 июля 1944 г., которое поддерживалось лицами, занимавшими высокое положение, было отчаянной попыткой внутренних сил остановиться на краю гибели. Начались раздоры между неудачливыми заговорщиками, и нацистская сила стала скатываться вниз значительно быстрее, чем она в свое время поднималась. Германские вооруженные силы капитулировали, германское правительство распалось, его руководители дюжинами кончали жизнь самоубийством, и, благодаря нашей военной удаче, эти подсудимые попали в наши руки. Хотя они никоим образом не включают в себя всех виновных, однако они являются оставшимися в живых из числа наиболее ответственных.

Их имена постоянно фигурируют в документах, их лица запечатлены на фотографических снимках. Здесь мы имеем перед собой уцелевших самих ответственных политиков, военных деятелей, финансистов, дипломатов, администраторов и пропагандистов нацистского движения.

Кто же был ответственным за эти преступления, если не они?

Конец войны и захват этих пленников поставили перед победоносными союзниками вопрос о том, несут ли какую-либо законную ответственность высокопоставленные люди за действия, перечисленные мною. Должны ли эти нарушения быть игнорированы или же за них следует потребовать возмездия горячей кровью? Разве не имеется закона для вынесения обдуманного и справедливого приговора за такие действия? Устав этого Трибунала гласит, что закон регулирует действия не только маленьких людей, но, как лорд — главный судья Кук сказал королю Джемсу, даже правители подчиняются «богу и закону».

Соединенные Штаты Америки пришли к мнению, что закон далеко распространяет свою власть и обладает нормами, согласно которым может вестись судебное разбирательство таким образом, чтобы не осталось сомнения в том, что мы наказываем только тех, кого следует наказать, и только за то, за что следует их наказать.

В соответствии с указаниями покойного президента Рузвельта и решениями Крымской конференции, президент Трумэн предложил представителям Соединенных Штатов составить проект международного соглашения, который был представлен на конференции в Сан-Франциско министрам иностранных дел Объединенного Королевства, Советского Союза, Временного правительства Франции. С многочисленными изменениями это предложение легло в основу Устава этого Трибунала.

Но это соглашение, устанавливающее нормы, по которым эти преступники должны быть судимы, выражает мнение не только тех наций, которые подписали соглашение. Другие нации, обладающие иной, но тем не менее заслуживающей несомненного уважения системой юриспруденции, также засвидетельствовали свое согласие с этим соглашением. Этими странами являются: Бельгия, Голландия, Дания, Норвегия, Чехословакия, Люксембург, Польша, Греция, Югославия, Эфиопия, Австралия, Гаити, Гондурас, Панама, Новая Зеландия, Венесуэла и Индия.

Поэтому вы судите на основании законного акта, который выражает мудрость, чувство справедливости и волю 21 правительства, представляющих подавляющее большинство всех цивилизованных наций.

Устав, согласно которому начал свое существование этот Трибунал, содержит определенные правовые концепции, которые неотделимы от его юрисдикции и которые должны определять его решения.

Это, как я уже сказал, также представляет собой дополнительное условие, дающее право рассматривать дело этих подсудимых. Законность этого Устава является несомненной для нас всех, как выполняющих обязанность судей или принимающих участие в обвинении, так и подсудимых, которые не могут указать никакого другого закона, который дал бы им право быть вообще выслушанными. Мои достойные и опытные коллеги так же, как и я, уверены в том, что быстроте и ясности этого процесса будет способствовать, если мне удастся кратко изложить, применение правовой философии Устава к фактам, которые я привел.

Поскольку, согласно Уставу, применение закона настоящим Трибуналом является окончательным, то могут утверждать, что подсудимые на этом процессе пользуются правом на то, чтобы этот закон был применен к их деятельности в наиболее снисходительном его толковании, если он вообще может быть применен.

Конечно, если пытаться выяснить это на основании всего лишь нескольких параграфов, то многие вопросы применения этого закона должны остаться неразрешенными.

Могут сказать, что это новый закон, который не был авторитетно объявлен в то время, когда подсудимые совершали преступления, осуждаемые этим законом, и что это объявление закона явилось для них неожиданностью.

Я, конечно, не могу отрицать того, что эти лица удивлены тем, что таков закон. Они действительно удивлены тем, что вообще существуют законы. Эти подсудимые не опирались ни на какой закон. Их программа отвергала и игнорировала всякую законность. Это явствует из многих деяний и заявлений, только небольшую часть которых я привожу здесь. Я уже обращал ваше внимание на заявление фюрера накануне вторжения в Польшу: «Победителя никогда не спрашивают, говорил ли он правду». Фюрер в своей речи от 23 ноября 1939 г. ко всем командующим напомнил, что Германия в то время имела договор с Россией, но заявил: «Соглашения сохраняют силу лишь постольку, поскольку они служат определенным целям». Дальше в этой речи он заявил: «Нарушение нейтралитета Голландии и Бельгии не будет иметь никакого значения». Совершенно секретный документ, озаглавленный «Ведение войны как проблема организации» и разосланный начальникам штаба верховного главнокомандования вооруженными силами 19 апреля 1938 г., гласил, что «вопрос о применении обычных правил ведения войны по отношению к нейтральным странам может рассматриваться лишь с той точки зрения — принесут ли они больше или меньше преимущества для воюющих сторон».

В архиве штаба германского военно-морского флота мы нашли «Меморандум по вопросу активизированной войны на море», датированный 15 октября 1939 г., который начинается с изъявления готовности следовать нормам международного права. «Однако, — говорится в нем далее, — если можно ожидать решительного успеха от какого-либо мероприятия, рассматриваемого как военная необходимость, нужно проводить это мероприятие даже в том случае, когда это идет вразрез с нормами международного права». Международное право, естественное право, германское право, всякое право для этих людей было просто орудием пропаганды, к которому следовало прибегать, когда можно было из этого извлечь пользу, и которым следовало пренебрегать, если бы оно запрещало то, что они желают совершить.

В том случае, если люди могут сослаться на закон, действовавший в то время, когда они совершали те или иные свои действия, мы считаем, что применение законов, имеющих обратную силу, иногда несправедливо. Но эти лица не могут подвести свои действия под положение, которое в некоторых системах юриспруденции запрещает придавать законам обратную силу. Эти люди не могут доказать, что они когда-нибудь опирались на нормы международного права или в какой-либо мере считались с ними.

Третий раздел обвинительного заключения основывается на определении военных преступлений, изложенных в Уставе Трибунала.

Я вам обрисовал систематическую линию поведения в отношении гражданского населения и вооруженных сил, которая нарушает международные конвенции, в которых участвовала Германия.

Преступная природа этих действий, как мы докажем, была совершенно ясна для подсудимых. В соответствии с этим они стремились скрыть эти нарушения. Известно, что обвиняемые Кейтель и Иодль были информированы официальными советниками по вопросам права о том, что приказы о клеймении русских военнопленных, заковывании британских военнопленных и казни пленных «командос» были явным нарушением международного права. Тем не менее, эти приказы были введены в действие. То же было и с приказами об убийстве генерала Жиро и генерала Вейгана, которые избегли этой участи лишь благодаря уловке адмирала Канариса, который был сам позднее казнен за участие в заговоре, ставившем себе целью покушение на жизнь Гитлера 20 июля 1944 г.

Раздел IV обвинительного заключения гласит о преступлениях против человечности. Главными из них являются хладнокровные массовые убийства бесчисленного числа людей. Удивляет ли этих людей, что убийство рассматривается как преступление?

I и II разделы обвинительного заключения прибавляют к этим преступлениям преступления, заключающиеся в планировании и ведении агрессивных войн и войн в нарушение девяти договоров, подписанных Германией.

Было действительно время, я имею в виду время первой мировой войны, когда развязывание и объявление войны не считалось преступлением против закона, хотя и было достойным порицания с точки зрения морали.

Конечно, по законам всех цивилизованных народов, нападение одного человека на другого, хотя бы с голыми руками, считается преступлением. Как же могло случиться, что при умножении этих преступлений в миллион раз и при условии, что к голым рукам было добавлено огнестрельное оружие, это действие стало ненаказуемым по закону?

Существовала доктрина, что нельзя рассматривать как преступление простые акты насилия, если они совершаются в условиях ведения законной войны. Эпоха империалистической экспансии в течение XVIII и XIX веков вызвала к жизни отвратительную доктрину, противоположную учениям таких ученых раннехристианского и международного права, как Греции, которая гласила, что все войны должны рассматриваться как законные. Сочетание этих двух доктрин должно было полностью обеспечить развязывание войны иммунитетом против ответственности перед законом.

Это было невыносимым для века, который называл себя цивилизованным. Простой народ с его врожденным здравым смыслом восстал против таких измышлений и юридических кляуз, столь противоречащих этическим принципам, и требовал гарантий безопасности от войны. Государственные деятели и специалисты по международному праву сначала осторожно реагировали на это принятием правил войны, которые должны были сделать методы ведения войны более цивилизованными. Усилия были направлены на то, чтобы законами ограничить жестокости, которые могли бы быть причинены как гражданскому населению, так и военнослужащим.

Однако здравый человеческий смысл после первой мировой войны требовал, чтобы действие закона, осуждающего войну, распространялось дальше и глубже и чтобы закон осуждал не только беззаконные способы ведения войны, но и любые способы ведения беззаконных войн, какими являются агрессивные войны. Но и на сей раз государственные деятели всего мира сделали лишь то, к чему их вынуждали. Их усилия были робкими и осторожными и часто менее ощутимыми, чем мы были вправе ожидать. Но в 20-е годы агрессивные войны были объявлены незаконными.

Восстановление принципа, что существуют несправедливые войны и что несправедливые войны являются беззаконными, можно проследить по многим событиям. Наиболее выдающимся является пакт Бриана―Келлога в 1928 году, согласно которому Германия, Италия и Япония вместе почти со всеми нациями мира отказались от войны как оружия национальной политики, обязались разрешать все спорные вопросы только мирным путем и осудили войну как средство для разрешения международных противоречий. Этот договор изменил правовой статут агрессивной войны. Как говорил в 1932 году господин Стимсон, государственный секретарь США, такая агрессивная война «не должна быть больше источником и предметом права, она не должна быть больше тем принципом, вокруг которого сосредоточиваются обязанности, поведение и права наций. Это — беззаконно... Этим самым актом мы признаем устарелыми многие правовые прецеденты и поставили перед юристами задачу пересмотреть многие из их кодексов и соглашений».

Женевский протокол 1924 года «О мирном разрешении международных конфликтов», подписанный представителями 48 государств, объявил, что «агрессивная война является международным преступлением». Восьмая сессия Лиги Наций в 1927 году единодушным решением представителей 48 государств, включая Германию, объявила, что агрессивная война является международным преступлением. На шестой панамериканской конференции в 1928 году 21 американская республика единогласно приняла резолюцию о том, что «агрессивная война составляет международное преступление против человечества».

Неспособность этих нацистов внимательно проследить или понять силу и значение этого изменения в международном правовом мировоззрении не является ни защитой, ни смягчающим вину обстоятельством. Если это и имеет какое-нибудь значение, так это только усугубляет их вину и делает еще более обязательным, чтобы закон, который они раньше осмеивали, был отомщен юридическим его применением к их беззаконному поведению. В самом же деле, даже по их собственным законам, если бы они только обращали какое-либо внимание на законы, эти принципы были обращены против этих подсудимых.

Статья 4 Веймарской Конституции предусматривает, что «общепринятые правила международных законов должны рассматриваться как обязательные положения, входящие как составная часть в законы германской империи». Может ли быть какое-нибудь сомнение в том, что признание беззаконности агрессивной войны являлось одним из «общепринятых правил международного закона» в 1939 году. Любое обращение к войне, к какому бы то ни было виду войны, является обращением к преступным средствам.

Война неизбежно влечет за собой убийства, насилия, лишение свободы и уничтожение собственности. Справедливая оборонительная война безусловно является законной и освобождает от уголовной ответственности тех, кто ведет ее в соответствии с законами войны. Но уголовные действия не могут быть оправданы доводом, что те, кто совершил эти действия, были вовлечены в войну, когда война сама по себе является беззаконной. Даже минимальное применение правового действия договоров, объявляющих агрессивную войну беззаконной, должно лишить тех, кто развязывает или ведет ее, всякой защиты, предоставляемой законом, и повлечь вынесение зачинщикам войны приговора в соответствии с общепринятыми принципами права, карающего преступления.

Но если кто-нибудь считает, что этот Устав, положения которого обязательны для всех нас, действительно содержит в себе новое право, то я буду продолжать настаивать, чтобы Трибунал строго его придерживался. Сила международного права, которую высмеивали эти обвиняемые, противопоставляя ему свое беззаконие, должна была быть восстановлена ценой потерь для моей страны свыше миллиона людей, не считая потерь других наций. Я не могу согласиться с предвзятыми доводами, будто бы общество способно расширять и укреплять силу права за счет гибели ни в чем не повинных людей, но я считаю, что прогресс права никогда не может происходить, если оставлять в живых морально виновных.

Верно, конечно, что Устав Трибунала не имеет юридического прецедента, но международное право является чем-то большим, нежели схоластической коллекцией абстрактных и неизменных принципов. Оно является плодом договоров и соглашений между нациями и установившихся обычаев. Но каждый обычай происходит из какого-то отдельного акта, а всякое соглашение может быть заключено по инициативе какого-либо государства. Если бы даже мы и были готовы отказаться от всякого принципа дальнейшего развития международного права, то мы все же не могли бы отрицать, что и в наши дни мы имеем право устанавливать обычаи и заключать соглашения, что само по себе является источником обновленного и усиленного международного права. Международное право не может развиваться путем нормального законодательства потому, что для него не существует постоянного международного органа власти.

Нововведения и изменения в международном праве возникали в результате действий правительств, желающих внести изменения в существующее положение. Оно развивается, как развивалось прецедентное право, путем решений, принимаемых от времени до времени в соответствии с ранее установившимися принципами в применении к новой ситуации. Дело в том, что когда развитие права происходит методом прецедента, как происходило развитие прецедентного права и как должно развиваться международное право, для того, чтобы двигаться вперед, оно продвигается вперед за счет тех, кто нарушил закон и слишком поздно понял свою ошибку. Право, в той мере, в какой международное право вообще может быть установлено, было установлено ранее, чем были совершены эти преступления. Вот почему меня не тревожит отсутствие юридических прецедентов для судебного разбирательства, которое мы предлагаем провести.

Действия, которые я перечислил, полностью подпадают под определение состава преступления, изложенного в Уставе, и виновных в совершении этих преступлений Трибунал призван судить и наказать. Определение военных преступлений против человечности настолько всем известно, что не требует комментарий. Однако возникают кое-какие новые проблемы по применению некоторых других положений этого Устава, которые я хотел бы предложить вашему вниманию.

Основным положением Устава является, что планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войн с нарушением международных договоров, соглашений и обязательств, или же участие в заговоре или в общем плане с целью совершения перечисленных действий — являются преступлением.

По-видимому, слабостью этого Устава является то, что он сам не определяет, что такое агрессивная война. Рассуждая абстрактно, эта тема в высшей степени трудна, и в данном случае могут возникнуть всевозможные затруднения, предположения и гипотезы. Эта тема, которая, если защите будет разрешено отвлекаться от обвинения в тех его ограниченных рамках, в каких оно изложено в обвинительном заключении, вызовет затягивание процесса и вовлечет Трибунал в неразрешимые политические проблемы. Но и в той мере, в какой этот вопрос может быть затронут в связи с настоящим судебным процессом, он не представляет собой ничего нового, и по этому поводу уже существуют вполне сложившиеся и узаконенные мнения.

Одним из наиболее авторитетных источников международного права по данному вопросу является конвенция «Об определении агрессии», подписанная в Лондоне 3 июля 1933 г. Румынией, Эстонией, Латвией, Польшей, Турцией, Советским Союзом, Персией и Афганистаном. Этот вопрос также обсуждался международными комитетами и комментаторами, взгляды которых пользуются большим уважением. Этот вопрос был предметом немногих обсуждений до первой мировой войны, но привлек большое внимание, когда международное право объявило беззаконной агрессивную войну. В свете этих положений международного права, а также в той степени, в какой это имеет отношение к доказательствам по данному обвинению, я предлагаю, чтобы «агрессором» считалось вообще то государство, которое первым совершает любое из перечисленных действий:

1) объявление войны другому государству;

2) вторжение его вооруженных сил, с объявлением или без объявления войны, на территорию другого государства;

3) нападение без объявления войны на территорию, суда или самолеты другого государства;

4) предоставление поддержки вооруженным отрядам, сформированным на территории другого государства, или отказ, несмотря на требование подвергнувшегося нападению государства, предпринять на своей собственной территории все меры, имеющиеся в своей власти для того, чтобы лишить эти вооруженные отряды всякой поддержки или защиты.

Я далее предлагаю, чтобы общим мнением по данному вопросу было: что никакие политические, военные, экономические или другие соображения не служили в качестве предлога или оправдания для таких действий, но что осуществление права законной самозащиты, т.е. сопротивление акту агрессии, или действие с целью оказания помощи государству, которое явилось объектом. агрессии, не будут представлять собой агрессивную войну. Именно на таком толковании права основываются подготовленные и представленные нами доказательства существования заговора, ставившего себе целью развязывание и ведение агрессивной войны.

Согласно этому определению, каждая из тех войн, которые были начаты этими нацистскими руководителями, была, вне всякого сомнения, агрессивной войной.

Весьма важно для продолжительности и масштабов этого процесса, чтобы мы имели в виду разницу между нашим обвинением в том, что война была агрессивной войной, и вопросом о том, имела ли Германия какие-либо основания для недовольства. Мы не углубляемся в изучение обстоятельств, которые привели к началу этой войны. Этим должны заниматься историки. В нашу задачу не входит защищать статус кво в Европе в 1933 году или же в каком-либо другом году. Соединенные Штаты Америки не желают вступать в дискуссии по вопросу сложных довоенных течений европейской политики, и они надеются, что этот процесс не будет затянут рассмотрением их.

Открыто признанные причинные связи, относящиеся к отдаленному периоду, являются слишком неискренними и слишком непоследовательными, слишком сложными и доктринерскими для того, чтобы явиться предметом в какой-либо мере ценного исследования на этом процессе. Хорошо известный всем пример можно найти в лозунге «жизненного пространства», суммирующем существо диспутов о том, что Германия нуждалась в большем жизненном пространстве и что это было оправданием для экспансии. В то же время, когда нацисты требовали большего пространства для германского народа, они также требовали больше германского народа для того, чтобы заполнить это пространство. Использовались все известные средства для того, чтобы увеличить рождаемость, как законные, так и противозаконные.

«Жизненное пространство» представляло собой глубоко порочный круг требований — от соседних государств больше пространства, а от немцев больше потомства. Мы не нуждаемся в том, чтобы исследовать истинность доктрин, которые постоянно вели ко все возрастающему размаху агрессии. Мы вменяем в вину как преступление именно самый замысел и акт агрессии.

Мы придерживаемся в этом случае той точки зрения, что каковы бы ни были поводы для недовольства страны, как бы ни было велико ее несогласие со статус кво, агрессивная война остается незаконным средством разрешения этих вопросов или изменения этих условий. Возможно, что Германия 1920-х и 1930-х годов стояла перед труднейшими проблемами, дававшими право на самые решительные шаги, кроме войны. Все другие методы действия — убеждение, пропаганда, экономическое соперничество, дипломатия — были открыты для обиженной страны, но агрессивная война являлась актом против закона. Эти подсудимые все-таки организовали и развязали агрессивную войну, войну в нарушение договоров; они напали на своих соседей и вторглись на их территории для того, чтобы проводить внешнюю политику, которая, как они знали, не могла быть осуществлена другими методами, кроме войны. Вот то, что мы утверждаем или что мы предполагаем расследовать, так как в этом заключается наше обвинение.


ФОРМУЛА ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Устав также признает индивидуальную ответственность тех, кто совершает действия, определяемые как преступления, или побуждает других совершать эти действия, или присоединяется к другим лицам, группам или организациям для проведения общего плана с целью совершения этих действий. Принцип индивидуальной ответственности за пиратство и бандитизм, которые издавна признавались подлежащими наказанию в соответствии с нормами международного права, сложился уже в полной мере с давних времен. Тем же является беззаконное ведение войны. Этот принцип личной ответственности столь же необходим, сколь и логичен, если международное право действительно призвано для того, чтобы оказать истинную помощь в сохранении мира. Международное право, действие которого распространяется только на государство, может быть нарушено только войной потому, что наиболее широко распространенным способом для принуждения государств является война. Те, кто хорошо знаком с историей Америки, знают, что одной из наиболее убедительных причин для принятия нашей конституции явилось то обстоятельство, что законы конфедерации, которые распространялись только лишь на входящие в нее штаты, были не в состоянии поддержать порядок среди них. Единственным ответом на непокорность было бессилие или война. Только те санкции, которые распространяются также и на отдельных лиц, могут быть осуществлены мирным и эффективным путем. Отсюда принцип признания агрессивной войны преступлением подкрепляется в Уставе принципом личной ответственности.

Конечно, идея, заключающаяся в том, что государство как корпорация совершает преступления, — является фикцией. Преступления всегда совершаются только людьми. Но в то время как вполне допустимо, в целях установления коллективной ответственности, использовать фикцию об ответственности государства или корпорации, совершенно нетерпимо, чтобы подобное формальное толкование закона могло служить основой для личной безнаказанности.

Устав признает, что тот, кто совершил преступление, не может найти оправдания ни в приказах, ни в своих теориях, ни в том, что его преступления были совершены государством. Эти связанные между собой принципы, будь они применены, повлекут за собой практически безнаказанность всякого лица, участвовавшего в подлинно тяжких преступлениях против мира и человечности. Те, которые занимали более незначительное положение, были защищены против ответственности приказами их высшего начальства. Высшее же начальство было безнаказанным в силу того, что их приказы назывались действиями государства. Согласно Уставу ни одна защита не должна основываться ни на какой из этих доктрин. Современная цивилизация передала в руки человеку оружие, могущее принести неограниченное разрушение. Она не может терпеть правовой безответственности в столь широких размерах.

Даже германский военный кодекс предусматривает, что «если выполнение военного приказа во исполнение служебной. обязанности нарушает уголовное право, высший офицер, отдающий приказ, будет нести за него полную ответственность. Однако выполнивший приказание подчиненный разделит наказание как соучастник в случаях, если: 1) он превысил приказ, данный ему, или 2) он знал, что приказ его высшего офицера касается действия, предусматривающего совершение гражданского или военного преступления или нарушение закона» («Рейхсгезетцблатт» 1926 г. №37).

Безусловно, мы не оспариваем того, что обстоятельства, при которых совершается преступление, должны приниматься во внимание при разборе его юридических последствий. Мобилизованный солдат, который входит в число исполняющих смертный приговор — расстрел, не может разбираться в законности экзекуции. Устав устанавливает разумные рамки ответственности, равным образом как он устанавливает разумные рамки для безнаказанности, но никто из этих людей, которых вы видите на скамье подсудимых, не действовал на незначительных ролях. Каждый из них пользовался самым широким доверием и осуществлял большую власть и знал о цели совершаемых им действий. Их ответственность также соответственно велика и не может быть переложена на отвлеченное понятие — «государство», которое не может быть ни вызвано для суда над ним, ни давать свидетельские показания и не может быть осуждено.

Устав также признает ответственность за преступления, совершенные другими лицами, ответственность, которая признается большинством современных правовых систем, за действия, совершенные другими лицами в осуществление общего плана или заговора, участником которого является подсудимый. Я не вижу надобности в том, чтобы обсуждать хорошо известные принципы такой ответственности. Ежедневно в судах различных стран, представленных на этом процессе, люди приговариваются за преступления, которые они не совершили лично, но за которые они были признаны ответственными в силу их участия в противозаконных комбинациях, планах или заговорах.

В качестве преступных организаций перед этим Трибуналом обвиняются определенные политические и полицейские организации, которые, как будет доказано, служили инструментами для взаимодействия в планировании и осуществлении преступлений, перечисленных мною. Вероятно, наихудшими из них были руководящий состав нацистской партии, охранные отряды, или СС, штурмовые отряды, или СА, и вспомогательные соединения, входящие в вышеуказанные организации. Это были руководство нацистской партии, шпионские и полицейские группы. Они являлись истинным правительством, находившимся выше и вне границ всякого закона. В качестве преступных организаций обвиняются также имперский правительственный кабинет и государственная тайная полиция, или гестапо, которые являлись правительственными учреждениями, но находились под исключительным идеологическим руководством только нацистской партии.

За исключением более позднего периода, когда была введена частичная мобилизация в СС, вступление в члены всех этих военизированных отрядов производилось в добровольном порядке. Полицейские организации создавались из числа наиболее ярых приверженцев, которые поступали на эту службу с тем, чтобы слепо повиноваться в исполнении грязной работы, которую планировали их руководители. Имперский правительственный кабинет был только лишь фасадом для правительства нацистской партии, и его члены несли как юридическую, так и действительную ответственность за проведение единой программы. Все они были ответственны за всю программу в целом, и каждый из них в отдельности был ответствен за выполнение отдельной части этой программы. Мы просим вас признать вышеперечисленные организации преступными организациями, и это сделает их членов подлежащими наказанию, которое должно быть впоследствии определено соответствующими трибуналами в случае, если не будут установлены для отдельных лиц некоторые, смягчающие вину обстоятельства, как то: вступление в члены этих организаций под угрозой лично данному лицу, его семье или вступление, к которому побудили обманным путем, и т.д. Каждый член получит право быть выслушанным на последующем суде по вопросу его личных отношений к организации, но ваш приговор на этом процессе окончательно установит преступный характер организации в целом.

Мы также обвиняем как преступные организации высшее командование и генеральный штаб германских вооруженных сил.

Мы признаем, что планирование ведения войны является обязанностью профессиональных солдат в каждой стране. Но одно дело планировать стратегические действия в том случае, если война разразится, и другое дело — составлять заговор и проводить интриги с целью развязать эту войну. Мы докажем, что руководители германского генерального штаба и высшего командования виновны именно в последнем. Военнослужащие находятся перед вами на скамье подсудимых не потому, что они служили своей стране, а потому, что они правили ею вместе с другими подсудимыми и привели ее к войне. Они находятся здесь не потому, что они проиграли войну, а потому, что они начали ее. Политики могли считать их солдатами, но солдаты знают, что они были политиками. Мы просим, чтобы генеральный штаб и высшее командование в соответствии с обвинительным заключением были осуждены, как преступная группа, чье существование и традиции создавали постоянную угрозу всеобщему миру.

Эти подсудимые не были одиноки в совершении преступлений и не будут одинокими в понесении наказания. Ваш вердикт «виновны» в отношении этих организаций объявит виновными «прима фацие», насколько мы можем судить, тысячи и тысячи членов этих организаций, находящихся сейчас в качестве пленников вооруженных сил Соединенных Штатов и армий других стран.

На данный Трибунал возлагается ответственность применить санкцию закона к тем лицам, действия которых определяются как преступные действия правовыми нормами, изложенными мною. Это первый суд в истории, на долю которого выпадает трудная задача преодоления смешения многих языков и противоречивых концепций справедливой процедуры в различных системах юриспруденции для того, чтобы достигнуть общего решения.

Задачи всех нас таковы, что приходится предъявлять тяжелые требования к терпению и к доброй воле. Хотя необходимость в незамедлительных действиях имеет, по общему признанию, своим результатом несовершенную работу со стороны обвинения. Великие Нации предъявляют вам спешно собранные ими доказательства. Мы можем только догадываться о том, что осталось еще не выявленным. Мы могли бы путем свидетельских показаний годами продолжать подробные повествования о совершенном преступлении, но для какой цели это могло бы оказаться полезным? Мы ограничили обвинение предъявлением того, что кажется убедительным и достаточным доказательством преступлений, совершённых подсудимыми, обвиняемыми при наличии достаточного количества свидетельств. Мы в высшей мере сомневаемся в том, что будет серьезно опровергаться совершение преступлений, изложенных мною. Несомненно, будет предпринято усилие к тому, чтобы смягчить или же избежать личной ответственности.

Среди наций, которые объединяются для обвинения этих подсудимых, Соединенные Штаты Америки находятся, по-видимому, на позиции наибольшей беспристрастности, ибо, понеся наименьший ущерб, они, вероятно, менее всех других охвачены чувством мести. Наши американские города не подвергались бомбардировкам днем и ночью с самолетов, управляемых людьми или роботами. Наши храмы не лежат в развалинах; у наших соотечественников не разрушали их домов в их же присутствии. Угроза нацистской агрессии казалась менее непосредственной и личной для нас, чем для европейских народов, за исключением тех, кто находился на действительной службе в армии. Но в то время, как Соединенные Штаты не занимают первого места по жажде мщения, они не являются вторыми в решимости достигнуть того, чтобы силы закона и порядка занимали бы равные места при обращении с такой международной беззаконностью, о какой я говорил выше.

Дважды в течение моей жизни Соединенные Штаты посылали своих юношей через Атлантический океан, опустошали свои ресурсы и обременяли себя долгом оказания помощи для того, чтобы победить Германию, но в этих великих усилиях американский народ поддерживали подлинная надежда и вера в то, что победа для нас самих и для наших союзников заложит основу для упорядоченных международных отношений в Европе и положит конец столетиям вооруженной борьбы на этом, ставшем ареной военных действий, континенте.

Дважды на ранних стадиях европейского конфликта мы воздерживались от выступления в надежде, что он может ограничиться пределами только одной Европы. У себя, в Соединенных Штатах, мы старались построить экономику без военной промышленности, правительственную систему — без милитаризма и общество, в котором люди не муштруются для войны. Мы знаем теперь, что невозможно добиться этого, если мир будет периодически ввергаться в войну. Соединенные Штаты не могут бросать из поколения в поколение свою молодежь и свои ресурсы на поля сражения в Европе для того, чтобы устранить несоразмерность между мощью Германии и силами ее противников и не дать войне приблизиться к нашим берегам.

Мечта американцев о мире и экономическом процветании так же, как и надежды других народов, никогда не смогут осуществиться, если эти нации в период жизни каждого поколения будут вовлекаться в войну, столь всеобъемлющую и опустошительную, что она перемалывает поколение, которое в ней участвует, и оставляет тяжелый отпечаток на поколении, которое следует за ним. Опыт показал нам, что современная война не остается локальной. Все современные войны неизбежно становятся мировыми войнами, и ни одна из мировых держав не может оставаться в стороне от них. Если мы не можем оставаться вне войны, наша единственная надежда заключается в том, чтобы предотвратить войны.

Я слишком хорошо осведомлен о том, что одни только юридические действия являются слишком слабым орудием для того, чтобы утверждать, что само по себе ваше решение, вынесенное согласно Уставу Трибунала, в состоянии предотвратить будущие войны. Юридические санкции всегда следуют после события. Войны развязываются лишь при наличии уверенности в том, что они могут быть выиграны и при теоретической обоснованности этой уверенности. Персональное наказание в случае проигрыша войны, по-видимому, не послужит достаточным основанием для предотвращения войны в тех случаях, когда те, кто ее развязывают, считают, что возможность их поражения очень незначительна. Но решительным шагом к тому, чтобы избежать периодических войн, неизбежных при системе международной беззаконности, будет возложение на государственных деятелей ответственности перед законом.

Я хочу разъяснить, что хотя этот закон применяется впервые против германских агрессоров, он должен осуждать агрессию, совершенную. любой другой нацией, включая и те, которые представлены сегодня в Трибунале, если только он предназначен для служения истинно полезной цели. Только тогда мы будем в состоянии покончить с тиранией, насилием и агрессией со стороны тех, которые обладают властью против прав их собственного народа, когда мы заставим всех этих людей быть ответственными перед законом. Этот процесс представляет собой отчаянное усилие человечества применить дисциплинирующее влияние закона к государственным деятелям, которые пользовались своей властью для того, чтобы подрывать основы всеобщего мира и совершать акты агрессии против своих соседей.

Положительные результаты этого усилия — добиться справедливости — не должны измеряться в зависимости от применения закона или вашего решения изолированно. Этот процесс является частью одного великого усилия с целью обеспечения более прочного мира. Одним шагом в этом направлении является создание организации Объединенных Наций, которая может предпринимать совместные политические действия для предотвращения войны, если будет возможно ограничиться такими действиями, и совместные военные действия, чтобы сделать неизбежным поражение всякой нации, которая начнет эту войну. Устав Трибунала и данный процесс, опирающиеся на пакт Бриана―Келлога, являются новым шагом в том же самом направлении, а именно юридической процедурой такого рода, чтобы обеспечить персональную ответственность за войну тех, кто ее начинает.

Теперь, когда подсудимые и обвинители выступают перед вами как индивидуумы, на ваше решение вынесен не только вопрос: триумф которой из этих двух групп связан с вашим решением. За ними стоят безыменные и безличные силы, столкновение которых составляет большую часть истории человечества. В вашей власти поддержать силой закона ту или другую из этих сил на период, по крайней мере, еще одного поколения. Каковы же истинные силы, столкнувшиеся здесь перед вами?

Никакая снисходительность не может скрыть того факта, что силы, которые представляют здесь подсудимые, силы, которые сумеют извлечь пользу и восторжествовать в случае оправдания этих подсудимых, силы, олицетворением которых они являются и чьи преступные деяния совершены их руками, — являются самыми зловещими темными силами в обществе — диктаторством, гнетом, недоброжелательностью и низменными страстями, милитаризмом и беззаконностью. Мы знаем их лучше всего по плодам их деятельности. Их деяния, как мы это покажем, затопили мир кровью и отбросили цивилизацию на столетие назад. Они подвергли своих европейских соседей всевозможным мучениям и оскорблениям, разграблениям и лишениям, которые могли быть порождены только наглостью, жестокостью и алчностью. Они ввергли германский народ в пучину бедствий, из которой он не может надеяться выбраться в скором времени. Они разожгли ненависть и развязали насилие на каждом континенте. Вот какие силы находятся на скамье подсудимых плечом к плечу с этими пленниками.

Подлинным истцом в этом процессе является цивилизация. Во всех наших странах она представляет собою еще борющуюся за свое существование и несовершенную силу. Это совершенно не означает, что Соединенные Штаты или любая другая страна не повинны в тех условиях, которые превратили германский народ в легкую жертву запугивания и обмана со стороны нацистских заговорщиков.

Именно цивилизация указывает сейчас на ужасные последствия агрессии и преступлений, перечисленные мною, она указывает на огромную усталость, на истощение ресурсов, на разрушение всего того, что было прекрасного или полезного в большей части земного мира и на еще большие потенциальные возможности разрушительных сил в будущем. Нет необходимости среди развалин этого древнего и прекрасного города, многие сотни жителей которого погребены под развалинами, спорить о том, что начало или ведение агрессивной войны определяется с моральной точки зрения как наихудшее из преступлений. Эти подсудимые могут находить утешение лишь только в надежде, что международное право так сильно отстает от моральных устоев человечества, что действия, которые являются преступными по своему моральному существу, должны рассматриваться как непреступные с правовой точки зрения. Мы отвергаем это предположение.

Цивилизация требует ответа: настолько ли правовые нормы отстали, что они бессильны справиться с преступлениями такого размаха, совершенными преступниками, занимавшими столь высокое положение. Она не ждет от вас, чтобы вы сделали войны невозможными, — она ожидает, чтобы ваши юридические действия отдали силы международного права, его заповеди, его запрещения и, прежде всего, его санкции на службу делу мира с тем, чтобы люди доброй воли во всех странах могли иметь «право на существование при полной свободе под сенью закона».


ВСТУПИТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ ГЛАВНОГО ОБВИНИТЕЛЯ ОТ ВЕЛИКОБРИТАНИИ ХАРТЛИ ШОУКРОССА[30]

[Произнесена в заседании Международного Военного Трибунала 4 декабря 1945 г.][31]


В одной из своих речей, на которую уже ссылались, Гитлер, лидер нацистских заговорщиков, которые теперь предстали перед вашим судом, сказал, касаясь своих военных планов:

«Я дам пропагандистский повод для того, чтобы начать войну. Не имеет значения, будет ли он основательным. Победителя потом не спросят, говорил ли он правду. При начале и ведении войны имеет значение не право, а победа — право принадлежит сильнейшему».

Британская империя дважды вышла победительницей из войн, которые были навязаны ей на протяжении жизни одного поколения, но именно потому, что мы понимаем, что одной победы недостаточно, что сила не означает непременно права, что длительный мир и господство международной справедливости не могут быть достигнуты только с помощью сильной руки, именно поэтому Британская империя принимает участие в этом суде. Есть люди, которые, быть может, скажут, что с этими жалкими существами надо было расправиться без всякого суда, сразу, что поскольку у них лично отнята возможность творить зло, их нужно бросить в бездну забвения без этого продуманного и тщательного исследования той роли, которую они сыграли в том, чтобы погрузить этот мир в пучину войны.

«Горе побежденным. Пусть они расплачиваются за горечь поражения». Но не такова точка зрения Британской империи и Британского правительства, не таким образом должен быть повышен авторитет закона в международных отношениях и в национальных границах; не таким образом должны будут будущие поколения узнать, что право не всегда на стороне тех, кто обладает большими армиями, не так должен мир узнать, что ведение агрессивной войны не только опасная, но и преступная затея. Человеческая память коротка. Защитники побежденных народов иногда могут играть на сочувствии и великодушии победителей в связи с тем, что подлинные факты, которые никогда с точностью не регистрируются, искажаются и забываются. Достаточно только восстановить в памяти обстоятельства, последовавшие за первой мировой войной, для того, чтобы увидеть, каким опасностям подвержены люди, отличающиеся терпимостью или доверчивостью, в связи с таким отсутствием авторитетных, юридически проверенных, документов.

С течением времени эти люди, отличающиеся терпимостью, проявляют тенденцию к тому, чтобы считать преувеличением, быть может, из-за того, что они так ужасны, эти факты агрессии и жестокостей, которые могут быть переданы потомству. Доверчивые люди, введенные в заблуждение фанатичными и бесчестными пропагандистами, приходят к убеждению, что это не они, а их противники виноваты в том, в чем они сами осуждают других.

И вот мы полагаем, что этот Трибунал, который, несмотря на то, что он создан державами-победительницами, будет действовать с полной юридической объективностью, заложит краеугольный камень в разрешении вопросов современности и явится авторитетной и беспристрастной летописью, к которой будущие историки могут обращаться в поисках правды, а будущие политики — в поисках предупреждения, чтобы, таким образом, все поколения знали не только о том, что выстрадало наше поколение, но также о том, что эти страдания явились результатом преступлений против законов народов, законов, которые народы мира ввели в жизнь и будут отстаивать в дальнейшем с помощью международного сотрудничества, не только основанного на военных союзах, но твердо опирающегося на установления законов. Хотя этот суд и обвинение отдельных личностей могут казаться новшеством, на самом деле нет ничего нового в принципах, которые хочет здесь утвердить обвинение.

Все народы мира, как я ставлю своей целью доказать, стремились объявить агрессивную войну преступлением против международного права, и хотя прежде являлось традиционным карать государства, а не отдельных людей, будет только логично и справедливо, с правовой точки зрения, в том случае, если самый акт ведения войны явился нарушением международного права, заставить людей, которые лично ответственны за развязывание таких войн, лично отвечать за то, что они повлекли свои страны по такому пути. Индивидуальные военные преступления в течение долгого времени рассматривались международным правом как подсудные судам тех государств, права населения которых были нарушены, по крайней мере, в период всего течения войны. Будет в величайшей степени нелогично, если те люди, которые даже, если они не совершали преступления своими собственными руками, но являются ответственными за систематическое нарушение законов войны, вызвавшее страдания населения многих государств, избегнут кары.

То же самое относится к преступлениям против человечности. Право на вмешательство в интересах гуманности, ради защиты прав человека, затоптанных государством таким образом, что потрясены самые основы существования человечества, это право в течение долгого времени рассматривалось как часть права народов. Здесь также Устав только развивает уже существовавшие прежде принципы. Если убийство, насилие и грабеж являются криминальными актами, согласно обычным национальным законам каждой из наших стран, могут ли те, кто отличается от этих обычных преступников только степенью и систематическим характером своих преступлений, — могут ли они избежать обвинения?

Как я покажу, точка зрения Британского правительства заключается в том, что в этих вопросах Трибунал будет применять к отдельным личностям не закон победителя, а общепринятые принципы международного обихода, причем таким образом, что если это вообще возможно, международное право тем самым будет развиваться и укрепляться и станет оплотом будущего мира и безопасности в этой потрясенной войной вселенной.

По соглашению между главными обвинителями моей задачей является от имени Британского правительства и других государств, объединившихся для ведения обвинения, предъявить обвинение по разделу второму обвинительного заключения и показать, как эти подсудимые в общем заговоре между собой и с другими лицами, которые еще не предстали перед этим Трибуналом, планировали и вели агрессивную войну в нарушение договорных обязательств, с помощью которых, согласно международному праву, Германия, как и другие государства, старалась сделать войны невозможными.

Моя задача распадается на две части: первая — показать, каков характер и каковы основы преступлений против мира, которые, как устанавливает Устав этого Трибунала, состоят в ведении агрессивной войны и в нарушении договоров; вторая — заключается в том, чтобы с несомненностью установить, что такие войны велись подсудимыми.

Что касается первой моей задачи, я думаю, что, несомненно, будет достаточно сказать следующее. На обвинение не возложена задача доказывать, что агрессивные войны и войны в нарушение международных договоров являются или должны являться международными преступлениями. Устав этого Трибунала установил, что они являются преступлениями, и этот Устав является статутом и законной основой этого Суда. Однако, хотя он является ясным и основополагающим законом, определяющим юрисдикцию этого Трибунала, мы все же считаем, что мы не полностью разрешим нашу задачу как в интересах международной справедливости, так и в интересах морали, если мы не покажем, каково место этого положения Устава в международном праве, если его рассматривать в развитии, потому что подобно тому, как некоторые из старо-английских статутов являлись, по существу, декларациями гражданского кодекса, точно так же этот Устав, по существу, объявляет и создает юрисдикцию по отношению к тому, что уже является кодексом народов...

Может быть, и верно, что нет пока международных правил, равнозначащих закону, который в понимании Остина должен быть нормой, создаваемой сувереном для подвластного, обязанного ей подчиняться под страхом определенной санкции, однако уже 50 или более лет народы стремятся создать действенную систему правил, основанных на соглашении народов, в целях стабилизации международных отношений для того, чтобы избежать войн или смягчить их результаты, если эти войны все-таки разразятся. Первым таким договором была, конечно, Гаагская конвенция 1899 года, Гаагская конвенция для мирного урегулирования международных разногласий, которая явилась по существу немногим более, чем просьбой, и мы не придаем ей особого веса в разбирательстве данного дела, однако она представляла собой соглашение, которое, в случае серьезных разногласий между подписавшими ее сторонами, могло служить для возможного разрешения их путем посредничества. За этой Конвенцией в 1907 году последовала другая, которая подтвердила и несколько усилила положение первоначального соглашения. Эти ранние соглашения, конечно, были очень далеки от того, чтобы объявить войну противозаконной или создать какие-нибудь обязательства, требующие арбитража. Я, конечно, не потребую от вас, чтобы вы признали, что игнорирование этих соглашений являлось преступлением, но они, по крайней мере, установили, что подписавшие их державы решили придерживаться общего принципа, что поскольку это будет возможным, к войне следует прибегать только в тех случаях, если посредничество окажется неудачным.

Хотя эти конвенции не упоминаются в обвинительном заключении, я ссылаюсь на них только для того, чтобы показать в исторической перспективе развитие закона.

Поэтому нет необходимости спорить здесь относительно их действенности, поскольку их место уже заняли гораздо более эффективные соглашения и они были только первыми шагами.

Существовали, конечно, другие индивидуальные соглашения между отдельными государствами, которые стремились сохранить нейтралитет отдельных стран, как, например, Бельгии, но эти соглашения из-за отсутствия действительного желания следовать им, фактически были не в состоянии предотвратить первую мировую войну 1914 года.

Потрясенные этой катастрофой, народы Европы, не исключая народа Германии, а также народы других частей света, пришли к заключению, что в их общих интересах следует создать постоянную организацию наций для поддержания мира, и вот, в качестве предисловия к Версальскому договору, появился Устав Лиги Наций.

Я сейчас ничего не скажу о достоинствах и ценности различных статей Версальского договора. Их критиковали и в некоторых случаях, может быть, справедливо, и, кроме того, они явились объектом широкой военной пропаганды в Германии. Однако нет необходимости рассматривать сейчас качества этого документа потому, что, в какой бы степени мы ни признали этот договор несправедливым, он не содержал ничего, что могло бы оправдать развязывание войны для изменения его положений. Это было не только урегулирование, путем соглашения, всех трудных территориальных вопросов, которые были поставлены самой войной, он также учреждал Лигу Наций, которая, если бы ее лояльно поддерживали, могла бы хорошо разрешить те международные разногласия, которые в другом случае могли бы привести, и действительно привели, к войне.

Он создал, в форме Совета Лиги, Ассамблеи, постоянного международного суда, аппарат, не только для мирного урегулирования международных противоречий, но также и для рассмотрения международных вопросов с помощью откровенного и открытого обсуждения. В то время мир был полон самых лучших надежд. Миллионы людей во всех странах, быть может и в Германии, отдали свои жизни ради того, что, как они считали и верили, было войной для того, чтобы покончить с войнами. Сама Германия вступила в Лигу Наций и получила постоянное место в Совете. В этом Совете, точно так же как и в Ассамблее, германские правительства, которые предшествовали правительству подсудимого фон Папена в 1932 году, играли очень важную роль. В период с 1919 до 1932 года, несмотря на некоторые сравнительно незначительные инциденты в раскаленной атмосфере послевоенных лет. Лига продолжала проводить свою умиротворяющую деятельность, но не только деятельность Лиги давала хорошее основание для того, чтобы надеяться, что, наконец, господство права заменит анархию в международных делах.

Государственные деятели всего мира намеренно работали над тем, чтобы признать агрессивные войны преступлением против международного права. Это не новые установления, придуманные победителями для того, чтобы включить их в данный Устав. Они с честью фигурировали в Многочисленных договорах, в правительственных заявлениях, в выступлениях государственных деятелей в течение всего периода, предшествовавшего второй мировой войне.

В договорах, заключенных между Союзом Советских Социалистических Республик и другими государствами, например Персией (1 октября 1927 г.), Францией (2 мая 1935 г.), Китаем (21 августа 1937 г.), подписавшие стороны договорились воздерживаться от агрессивных актов против другой стороны. В 1933 году Советский Союз стал участником большого количества договоров, в которых содержалось подробное определение агрессии. Подобное же определение появилось в том же году в официальном докладе комитета по вопросам безопасности, организованного в связи с конференцией по сокращению и ограничению вооружений. Но государства пошли дальше, чем решение воздерживаться от агрессивных войн и помогать странам — жертвам агрессии. Они осудили агрессивные войны. Так, в антивоенном соглашении о ненападении и согласительной процедуре от 10 октября 1933 г. целой группы американских стран (а впоследствии к ним фактически присоединились все страны американского континента и целый ряд европейских стран) договаривающиеся стороны торжественно заявили, что «они осуждают агрессивные войны в своих взаимоотношениях или во взаимоотношениях между другими странами». Этот договор полностью вошел в Буэнос-Айресскую конвенцию от декабря 1936 года, подписанную и ратифицированную большим количеством американских стран, в том числе Соединенными Штатами Америки. Еще раньше, в феврале 1928 года, шестая» панамериканская конференция приняла решение, объявляющее, что «поскольку агрессивная война является преступлением против рода человеческого... всякая агрессия является незаконной и, как таковая, объявляется запрещенной». В сентябре 1927 года Ассамблея Лиги Наций приняла решение, подтверждающее положение о том, что «агрессивная, война никогда не может служить средством разрешения международных противоречий и, вследствие этого, является преступлением против международного права». Это решение также декларировало, что «всякие агрессивные войны запрещаются и навсегда остаются запрещенными». Первая статья проекта договора о взаимной помощи от 1923 года гласила: «Высокие договаривающиеся стороны, утверждая, что агрессивная война является международным преступлением, торжественно обязуются не становиться виновниками этого преступления в отношении какой-либо другой страны». Во введении к Женевскому протоколу от 1924 года было указано, что «агрессивная война является актом нарушения солидарности и преступлением против международного права». Эти договоры остались нератифицированными по целому ряду причин, но, тем не менее, они не лишены поучительного значения.

Это все повторяющееся осуждение агрессивных войн свидетельствует о том, что после создания Лиги Наций и правовых актов, которые за ним последовали, точка зрения на войну в международном праве претерпела глубокие изменения. Война перестала быть неограниченной прерогативой суверенных государств. Устав Лиги не уничтожил полностью права на войну, он ставил некоторые неразрешенные вопросы, которые, быть может, имели скорее теоретический, чем практический характер. Фактически право ведения войны было ограничено такими процессуальными и материальными препонами и отсрочками, что если бы Устав соблюдался, это право фактически сводилось бы к искоренению войн не только между членами Лиги, но также, благодаря известным положениям Устава, и в отношениях между не членами Лиги. Таким образом, Устав восстановил положение, которое существовало на заре международного права, в то время, когда Гуго Гроций закладывал основы современного международного права и установил различие между справедливыми и несправедливыми войнами, связанное с очень значительными правовыми последствиями в области нейтралитета.

Это развитие отнюдь не было задержано принятием Устава. Право вести войну было ограничено целой серией договоров, число которых можно определить поразительной цифрой — около тысячи договоров об арбитраже и согласительной процедуре, которые практически охватили все страны мира. Так называемый «Опциональный Параграф» 36-й статьи статута постоянной Палаты международного правосудия[32], который предоставлял Палате право принудительной юрисдикции в отношении весьма обширных категорий споров и который являлся фактически самым важным из обязательных соглашений об арбитраже, в послевоенный период был подписан и ратифицирован очень многими странами. Германия сама подписала это соглашение в 1927 году. Она вновь подписала его и при этом на пятилетний срок от имени национал-социалистского правительства в июле 1933 года. (Характерно, что договор не был снова ратифицирован после того, как срок его истек в марте 1938 года.) Начиная с 1928 года, очень многие государства подписали и ратифицировали Генеральный Акт о мирном урегулировании международных споров, который предназначался для того, чтобы заполнить пробел, оставленный Опциональным Параграфом и существующими договорами об арбитраже и согласительной процедуре.

Вся эта разветвленная сеть договоров для мирного разрешения конфликтов свидетельствует о том, что все более крепло убеждение в том, что война переставала быть нормальным и законным средством урегулирования международных противоречий. Открытое осуждение агрессивных войн, о котором я уже говорил, также является доказательством этого положения. Но имеются еще более прямые доказательства в этой области. Локарнский договор от 16 октября 1925 г., на который я сошлюсь позже и который был подписан также Германией, являлся более, чем договором об арбитраже и согласительной процедуре, в котором подписавшие его стороны принимают определенные обязательства в отношении мирного урегулирования споров, которые могут возникнуть между ними. Он является, с определенными оговорками о праве самообороны при известных обстоятельствах, обязательством более общего порядка, по которому стороны соглашались, что «они ни в коем случае не будут нападать друг на друга или вторгаться на территорию договаривающихся стран или прибегать к войне друг против друга».

Это являлось общим отказом от войны, и именно так это рассматривалось юристами и общественным мнением во всем мире. Локарнский договор являлся не просто одним из многочисленных договоров об арбитраже, заключенных в то время. Он рассматривался как краеугольный камень европейского устройства и нового правового порядка в Европе, как частичная, добровольная и щедрая замена справедливой строгости Версальского договора.

С его появлением термин «беззаконность войны» перестал быть просто термином пацифистской пропаганды, теперь он стал часто встречаться в работах по вопросам международного права и в официальных заявлениях правительств. В результате Локарнского договора не было больше такого уважаемого юриста или ответственного государственного деятеля, который связал бы свое имя с утверждением, что, по крайней мере, в тех случаях, когда это касается двух заинтересованных сторон, война остается неограниченным правом суверенных государств.

Однако, хотя действие Локарнского договора распространялось лишь на подписавших его, он тем не менее имел более широкое значение, поскольку он проложил дорогу для гораздо более основательного и подлинно революционного вклада в современное международное право, а именно для общего договора об отказе от войны от 27 августа 1928 г., известном также как Парижский пакт, или пакт Бриана―Келлога, или как пакт Келлога. Этот договор, являющийся наиболее тщательно и подробно разработанным документом международного законодательства, связывал в 1939 году более 60 государств, включая Германию. Вслед за международной почтовой конвенцией он был и остается самым широко распространенным и ратифицированным международные документом. Он не содержал указаний на срок действия и рассматривался как краеугольный камень всякого будущего международного порядка, порядка, который достоин этого названия. Он полностью является частью международного права, каким оно представляется в настоящее время, и не претерпел никаких изменений, а также не был заменен Уставом Объединенных Наций.

Вполне своевременно и справедливо в этот торжественный час истории человечества, когда ответственные руководители государства обвиняются в преднамеренном нарушении этого великого договора, который был и остается источником веры и надежды для человечества, вполне справедливо подробно остановиться на двух статьях и преамбуле этого договора.

«Президент германской империи... ясно сознавая свою торжественную обязанность содействовать благосостоянию человечества, убежденные в том, что наступило время для искреннего отказа от войны как от инструмента национальной политики, и в том, что ныне существующие мирные и дружественные отношения между народами могут быть сохранены в будущем;

Убежденные в том, что все изменения в их отношениях с другими государствами должны проводиться только мирным путем и являться результатом мирного и упорядоченного прогресса и в том, что каждая из подписавшихся держав, которая впоследствии попытается проводить в жизнь свои национальные интересы путем обращения к войне, тем самым будет лишена преимуществ, которые дает это соглашение;

В надежде, что, ободренные их примером, все другие государства мира присоединятся к этой гуманной попытке, и, подписав данный договор, как только он войдет в силу, дадут своим народам возможность пользоваться преимуществами, которые он предоставляет, тем самым объединив цивилизованные народы мира для коллективного отказа от войны как инструмента национальной политики...

Статья 1. Высокие Договаривающиеся Стороны торжественно заявляют от имени своих народов, что они осуждают обращение к войне для разрешения международных разногласий и отказываются от нее как от инструмента для проведения национальной политики в отношениях между ними.

Статья 2. Высокие Договаривающиеся Стороны соглашаются с тем, что урегулирование или разрешение всех разногласий или конфликтов, которые могут возникнуть между ними, каков бы ни был их характер и происхождение, — никогда не будет проводиться иными средствами, кроме мирных».

В этом соглашении об отказе от войны весь цивилизованный мир отрицал войну как законно разрешенное средство навязывания новых законов или изменения их. Право вести войну не являлось больше сущностью суверенитета. Каково бы ни было положение в 1914 или в 1918 годах (и здесь нет необходимости обсуждать это), не было такого авторитетного специалиста по международному праву, или ответственного специалиста по международному праву, или ответственного государственного деятеля, или солдата, заинтересованного в законном использовании вооруженных сил, который бы сомневался в том, что после включения Парижского пакта в сборник статутов, агрессивная война стала в противоречие с существующим международным правом.

Многократные нарушения этого пакта державами оси также ни в какой степени не повлияли на его действенность. Это надо сказать твердо и ясно. Самые эти нарушения в глазах всякого, за исключением циников и злорадствующих, только увеличили его силу: они вызвали справедливый гнев народов, возмущенных презрительным пренебрежением к Великому Статуту и твердо решившихся защищать его установления. Парижский пакт является законом народов. Этот Трибунал потребует его соблюдения.

Надо также сказать следующее. Парижский пакт не был только неуклюжей попыткой выставить указатель дорог на пути виновных, он не давал Германии права начать войну против Польши и в то же самое время рассчитывать, как это было в случае с Великобританией и Францией, на безнаказанность и безопасность в отношении военного воздействия на основании тех же установлений Парижского пакта. Этот пакт очень ясно указывал в своей вступительной части, что ни одно государство, виновное в нарушении его положений, не будет иметь права пользоваться его преимуществами.

Когда в самом начале второй мировой войны Великобритания и Франция сообщили Лиге Наций, что они находятся в состоянии войны с Германией с 3 сентября 1939 г., они тем самым объявили, что, совершив акт агрессии против Польши, Германия нарушила обязательства, взятые ею на себя не только в отношении Польши, но также в отношении других держав, подписавших Парижский пакт. Нарушение пакта по отношению к одной из подписавших сторон было также нападением на всех остальных, и они имели полное право так именно его и рассматривать.

Это нужно подчеркнуть для того, чтобы никто из подсудимых не хватался за букву статей второго раздела обвинительного заключения и не смог утверждать, что не Германия начала войну против Объединенного Королевства и Франции 3 сентября 1939 г. Объявление войны исходило от Объединенного Королевства и Франции, но акт войны и начало войны исходили от Германии в нарушение основных положений договора, который она подписала.

Генеральный договор об отказе от войны, великий конституционный инструмент международного общества, пробужденного смертельной опасностью нового Армагеддона, не оставался единственной попыткой разрешить такого рода вопросы, попыткой, которая была обречена на забвение в водовороте повторяющихся международных кризисов. Он стал, вместе с Уставом Лиги Наций или независимо от этого Устава, отправной точкой для новой ориентации для правительств в вопросах мира, войны и нейтралитета. Необходимо процитировать некоторые из этих заявлений и деклараций, сделанных правительствами в отношении этого пакта. В 1929 году правительство Его Величества в Соединенном Королевстве, в связи с вопросом о предоставлении Постоянной Палате международного правосудия юрисдикции в отношении осуществления прав воюющей стороны относительно нейтральных государств, сделало заявление, которое показывает изменение в международном праве, происшедшее в результате Парижского пакта:

«...Но положение в целом покоится на предпосылке, полностью воспринятой международным правом, что нет ничего незаконного в использовании войны в качестве оружия национальной политики и, как естественное следствие этого, что положение и права нейтральных государств совершенно не зависят от обстоятельств любой войны, которая в это время может иметь место.

До того, как был принят Устав, основой закона о нейтралитете являлось положение, что права и обязанности нейтральных стран идентичны по отношению к обеим воюющим сторонам и совершенно не зависят от того, кто прав, а кто виноват в споре, который привел к войне, а также от соответствующего положения воюющих сторон в глазах общественного мнения.

...Именно эта точка зрения не является больше состоятельной в отношении государств, которые являются членами Лиги Наций и участниками мирного договора. Цель этих договоров, если рассмотреть их все вместе, заключается в том, чтобы лишить народы права использовать. войну в качестве инструмента национальной политики и запретить государствам, которые их подписали, оказывать помощь или поддержку агрессору».

Это было сказано в 1929 году, когда войны не было даже на горизонте.

«Вследствие этого произошли основательные изменения во всей проблеме прав воюющих и нейтральных государств. Вся политика данного, правительства Его Величества (и, как это будет ясно, любого другого правительства) основана на твердом решении следовать своим обязательствам, входящим в Устав Лиги и в мирный договор. Поскольку это так, ситуация, с которой нам придется встретиться в случае войны, в которую мы можем быть втянуты, не будет ситуацией, в которой права и обязанности воюющей стороны и нейтральных государств будут опираться на старые законы о войне и нейтралитете, но ситуацией, при которой положение членов Лиги будет определяться Уставом и Пактом...»

(Меморандум о подписании правительством Его Величества в Соединенном Королевстве Опционального параграфа Статута. Сборник №12 (1929) 3412, стр. 9).

Главный обвинитель от имени Соединенных Штатов ссылался в своей вступительной речи на очень веское заявление господина Стимсона, государственного секретаря, в котором в 1932 году он показал, какие глубокие изменения внес Парижский пакт в международное право. Сейчас уместно процитировать соответствующий абзац полностью:

«Подписавшие пакт Бриана―Келлога державы отказались от войны между народами. Это значит, что война стала практически беззаконной во всем мире. Она не является более источником и предметом права, она не является больше стержнем, вокруг которого вращаются обязанности поведения и права народа. Она стала противозаконной. Отсюда, когда два народа вступают в вооруженный конфликт, или один из них, или оба они являются преступными сторонами, нарушителями закона, установленного договором. Мы больше не будем отграничиваться от них чертой и поступать с ними в соответствии с дуэльным кодексом, вместо этого мы объявим их нарушителями закона».

Почти через 10 лет после этого, когда многочисленные независимые государства оказались поверженными и потрясенными, а само их существование оказалось под угрозой военной машины нацистского государства, генеральный прокурор США, а в дальнейшем прославленный член Высшего Трибунала этой великой страны очень ясно показал, какие изменения в праве явились результатом генерального договора об отказе от войны. В своей речи от 27 марта 1941 г. он сказал:

«...Пакт Бриана―Келлога от 1928 года, в котором Германия, Италия и Япония согласились вместе с нами, так же как и другими народами, отказаться от войны, как от средства проведения политики, точно определил беззаконность войны и соответственно изменил связанное с этим вопросом положение об обязательствах нейтральных держав... Договор об отказе от войны и Аргентинский антивоенный договор лишили подписавшие их державы права на войну как на инструмент национальной политики или агрессии и объявили незаконными войны, начатые в нарушение их положений. Вследствие этого эти договоры уничтожили историческую и юридическую основы доктрины нейтралитета, которая прежде состояла в абсолютном беспристрастии па отношению к агрессивным войнам...

Из этого следует, что государство, которое начало войну в нарушение своих обязательств, не получает права на равное отношение со стороны других государств, если только договорные обязательства не требовали другого разрешения этого вопроса. Такое государство не получает никаких прав в результате своих беззаконных действий.

...В явных случаях агрессии, когда факты столь очевидны, что мировое общественное мнение принимает их, выражаясь юридически, без доказательства, мы не можем останавливать действие международного права и позволить этим великим договорам превратиться в мертвую букву. Мировое общественное мнение, которое не боится высказываться, а также действия американских государств определили, что державы оси являются агрессорами в текущих войнах, что является соответствующим основанием для нашей политики при теперешнем положении вещей в области международной организации...».

Нет никакого сомнения, что к тому времени, когда национал-социалистское государство — Германия — начало приготовления к агрессивной войне против цивилизованного мира и к тому времени, когда оно завершило выполнение своего плана, агрессивная война, согласно Парижскому пакту и другим договорам, стала вне всякого сомнения незаконной. Именно на этом всемирном договоре, пакте Келлога, главным образом основывается раздел второй обвинительного акта.

Обвинение сочло необходимым — более того обязательным — установить без всякой тени сомнения, рискуя быть обвиненным в крайней многоречивости, тот факт, что только поверхностные знания или преступления, сентиментальность могут дать основания для утверждения, что существует значительный элемент применения обратной силы закона в решимости авторов Устава рассматривать агрессивную войну как поведение, которое запрещено международным правом и определено как преступное.

Мы проследили, как прогрессировали ограничения права войны — отказ от агрессивной войны, осуждение агрессивной войны как инструмента национальной политики. Какой государственный деятель или политик, отвечающий за судьбы нации, мог сомневаться, начиная с 1928 года, в том, что агрессивная война, что всякая война, кроме оборонительной, или кроме войны ради коллективных принудительных действий в целях восстановления права, или войны против государства, которое само нарушило Парижский пакт, является противозаконной и беззаконной? Какой государственный деятель или политик, начинающий такую войну, мог серьезно и оправданно рассчитывать на безнаказанность, если только он не рассчитывал на успешный исход своей преступной затеи. Какого иного, более определенного доказательства того факта, что международное право запретило такие войны, мог бы желать любой юрист, кроме того, которое было представлено здесь. Существуют, правда, некоторые мелкие провинциальные юристы, которые отрицают существование какого бы то ни было международного права.

Действительно, как я уже говорил, нормы международного права могут не удовлетворять требованию Остина, согласно которому закон должен навязываться суверенно. Но правовое регулирование в международных отношениях покоится на совершенно иных юридических основаниях. Оно зависит от соглашения, но от соглашения, которое не может быть устранено односторонним действием. В области международных отношений источником права является не приказ суверена, а договорные соглашения, связывающие каждое из государств, которое подписало данный договор. Действительно верно — и признание сегодня того, что это так, всеми великими мировыми державами чрезвычайно существенно для будущего мира, — как сказал господин Литвинов и что полностью признает Великобритания, «что абсолютным суверенитетом и полной свободой действий пользуются только те державы, которые не взяли на себя никаких международных обязательств. Как только государство берет на себя международное обязательство, оно тем самым ограничивает свой суверенитет». Только таким образом и этот путь ведет к установлению мира во всем мире.

Можно, однако, спорить, что хотя война была объявлена беззаконной и запрещена, она не была объявлена беззаконной и запрещенной как преступление. Могут сказать, что международное право не применяет термин «преступный» по отношению к государствам и тем более по отношению к отдельным лицам, но можно ли в действительности сказать, имея в виду этих подсудимых, что ведение ими агрессивных войн, которые бросили миллионы людей в пучину смерти, которые повлекли за собой военные преступления и преступления против человечности, обрекли на пытки и уничтожили бесчисленные тысячи ни в чем не повинных мирных жителей, которые опустошили города, которые уничтожили жизненные удобства... нет, самые необходимые основы цивилизации во многих странах, которые превратили мир в развалины, из которых он восстанет только через несколько поколений, можно ли сказать вполне серьезно, что ведение таких войн является только нарушением установлений, только беззаконием, что оно должно быть только осуждено и не является преступлением, подсудным любому трибуналу? Никакой закон, который достоин имени закона, не позволит привести себя к абсурду. Естественно, что великие державы, ответственные за этот Устав, отказались допустить такое положение. Они сделали неизбежные выводы из отказа от войны и запрещения и осуждения войны, и эти выводы стали частью международного права. Они отказались лишить правосудие всякой силы, подписавшись под истрепанными доктринами о том, что суверенное государство не может совершить преступление и что никакое преступление не может быть совершено отдельными лицами от имени этого государства. Их отказ поставить себя в смешное положение и определил правовые нормы, лежащие в основе этого Трибунала.

Если это является нововведением, то такое нововведение следовало ввести уже давно. Это желанное и плодотворное нововведение, полностью соответствующее справедливости, здравому смыслу и основным целям международного права. Но разве это в действительности нововведение? Или это только логическое развитие права?

Действительно, было время, когда специалисты в международном праве утверждали, что ответственность государства, в силу его суверенности, ограничивается ответственностью в пределах договоров. Международные суды не приняли эту точку зрения. Они неоднократно утверждали, что государство может явиться правонарушителем, что оно может быть виновным в незаконном нарушении границ, в нанесении ущерба, в пренебрежений законам. Они пошли дальше. Они придерживались точки зрения, что государство в некоторых случаях может быть обязано оплатить убытки (в возмещение того, что оно не сумело создать необходимых условий безопасности для граждан другой страны, живущих на его территории).

В недавнем случае арбитража между Соединенными Штатами и Канадой в 1935 году арбитражная комиссия, с согласия американского представителя, решила, что Соединенные Штаты обязаны уплатить за нанесенный ущерб в отношении канадского суверенитета. В более широком плане Устав Лиги Наций, определяя санкции, признает принцип насильственного применения закона против коллективов, причем такое принуждение может носить, в случае необходимости, характер наказания. Таким образом, нет ничего особенно нового в принятии принципа, по которому государство, как таковое, является ответственным за преступные действия. Фактически, если не опираться на неубедительный аргумент о суверенитете, в самом праве нет оснований, по которым государство не должно было бы отвечать за преступления, совершенные от его имени.

В деле, которое разбиралось около 100 лет назад, доктор Лашингтон, великий английский адмиралтейский судья, отказался признать, что государство не может быть пиратом. История, совсем недавняя история, не дает оснований для точки зрения, что государство не может являться преступником. Напротив, неизмеримые возможности творить зло, присущие государству в наш век науки и организованности, как будто бы особенно настоятельно требуют мер для подавления такого преступного поведения, даже в большей степени, чем в тех случаях, когда дело касается отдельных людей. Поэтому, поскольку Устав установил принцип криминальной ответственности государства, нам следует приветствовать это, как мудрую и дальновидную меру в области международного законодательства.

Не может быть сомнения в принципе уголовной ответственности со стороны государства, ведущего агрессивную войну.

Следует признать, что жестокости коллективной кары, которая равно обрушивается на виновных и безвинных, противны совести, хотя следует заметить, что большинство из этих невинных жертв не поколебалось бы пожать плоды преступных действий, если бы они были успешными. Гуманность и справедливость найдут пути для смягчения любой несправедливости в таком коллективном наказании. Кроме того, можно избежать многих трудностей, направив наказание непосредственно против тех, кто отвечает за преступное поведение государства. Именно здесь государства, которые наметили основы Устава, совершили шаг, который справедливость, правовое сознание и просвещенное понимание блага человеческого должны приветствовать без колебаний и оговорок.

Устав совершенно ясно заявляет, что устанавливается индивидуальная ответственность за преступления, включая преступления против мира, совершенные от имени государства. Государство не является абстракцией. Его права и обязанности являются правами и обязанностями людей; его действия — действиями людей. Принцип права, устанавливающий, что политики, начинающие агрессивную войну, не смогут найти прибежища в неприкосновенности государства, является здоровым принципом. Также здоровым принципом права является закон, согласно которому люди, которые в нарушение закона втягивают свою собственную и другие страны в агрессивную войну, делают это уже с петлей на шее. Сказать, что те, кто помогают и подстрекают к преступлению, те, кто являются советчиками и содействуют совершению преступления, сами являются преступниками, сказать это — значит сказать слишком обобщенно, с точки зрения нашей собственной национальной юриспруденции.

Самый принцип индивидуальной международной ответственности за преступления против международного права не является полностью новым, он уже применялся, и не только против пиратов. Все законодательство, относящееся к военным преступлениям, в отличие от преступления войны[33] основано на принципе индивидуальной ответственности.

Будущее международного права и фактически всего мира зависит от его применения в гораздо более широкой сфере, в особенности в сфере сохранения мира во всем мире. Следует установить не только основные человеческие права, как это сделано в Хартии Объединенных Наций, но также основные человеческие обязанности, как это указано в Уставе этого Трибунала. Нет более необходимого или более важного долга, чем не нарушать мир народов, нарушая установления и запрещения законов. Если это является нововведением, то это такое нововведение, которое мы готовы защищать и оправдывать. Это не нововведение, которое вызывает новое преступление.

Международное право уже прежде, чем был принят Устав, объявило агрессивную войну преступным актом. Таким образом, в этом отношении в положениях Устава нет, по существу, никакого применения обратного действия закона. Устав лишь устанавливает ответственность людей, совершивших преступления, которые явно являются таковыми с точки зрения общего законодательства. Он восполняет пробел в международной криминальной процедуре. Существует огромная разница между тем, чтобы сказать человеку: «Теперь вы будете наказаны за действие, которое не являлось преступлением в то время, когда вы его совершили», и между тем, чтобы сказать ему: «Вы теперь понесете наказание за поведение, которое противоречило закону и являлось преступлением, когда вы его совершили, хотя, вследствие несовершенства международного механизма, в то время еще не существовало суда, в компетенции которого было бы осудить вас за это».

Если это является применением обратной силы закона, мы заявляем, что оно полностью соответствует высшим нормам справедливости, которые в практике всех цивилизованных стран установили определенные границы для применения обратной силы закона. Пусть подсудимые и их приверженцы жалуются, что этот Устав в данном и других вопросах является делом рук победителей. Эти победители, составляющие, как это есть на самом деле, подавляющее большинство народов мира, представляют также чувство справедливости, присущее этому миру, которое окажется попранным, если военные преступления после второй мировой войны останутся безнаказанными. И интерпретируя, декларируя и пополняя, таким образом, уже существующие законы, они согласны подвергнуть себя суду истории.

Поскольку Устав этого Трибунала ввел новый закон, его авторы создали прецедент для будущего. Прецедент, который является действенным против всех, в том числе против тех, кто его установил. По существу этот закон, объявляющий обращение к агрессивной войне преступлением против международного права, уже был твердо установлен, когда был принят Устав. Назвать это применением обратной силы закона — значит, попросту, употребить неверные слова.

Остается только разрешить вопрос, на котором не следует надолго задерживать внимание Трибунала, вопрос о том, являются ли войны, которые вела Германия и ее руководители в нарушение договоров, соглашений и гарантий, агрессивными войнами. Агрессивной войной является война, к которой прибегают в нарушение международных обязательств — не обращаться к войне или в тех случаях, когда нет полного отказа от войны, или когда к ней обращаются, пренебрегая обязанностью использовать процедуру мирного урегулирования, которую государство обязалось соблюдать.

Надо сказать, что в период между двумя мировыми войнами существовало разногласие между юристами и государственными деятелями в том, что являлось более предпочтительным: попытаться дать заранее правовое определение агрессии или предоставить государствам, заинтересованным в этом, и коллективным органам международного сотрудничества свободу оценки фактов в каждом отдельном случае, который мог возникнуть.

Те, которые придерживались последней точки зрения, утверждали, что жесткое определение может быть использовано беззастенчивым государством для выполнения его агрессивных планов, они опасались, и Британское правительство в течение некоторого времени было согласно с ними, что автоматическое определение агрессии может превратиться «в ловушку для невиновных и ориентир для виновных».

Другие придерживались точки зрения, что в интересах безопасности и ясности было бы полезно и правильно иметь определение агрессии, подобно тому как существует определение всякого преступления в национальных законодательствах. Они настаивали на том, что компетентным международным органам, политическим и юридическим, можно поручить избегать, в каждом отдельном случае, определения агрессии, которое может привести к обструкции или к абсурду. В мае 1933 года комитет по вопросам безопасности конференции по разоружению предложил следующее определение агрессии:

«Агрессором в международном конфликте будет считаться, в соответствии с соглашениями, существующими между участниками данного спора, государство, которое первым совершит любое из следующих действий:

1) объявление войны другому государству,

2) вторжение вооруженными силами, с объявлением или без объявления войны, на территорию другого государства,

3) нападение сухопутными, морскими или воздушными силами, с объявлением или без объявления войны, на территорию, суда или воздушный флот другого государства,

4) морская блокада берегов или портов другого государства,

5) оказание поддержки вооруженным бандам, сформированным на его территории, которые вторглись на территорию другого государства, или отказ, несмотря на запрос подвергнувшегося нападению государства принять на собственной территории все меры, которые находятся в силах данного государства, для того, чтобы лишить эти банды всякой помощи или защиты».

Различные договоры, заключенные в 1933 году Союзом Советских Социалистических Республик и другими государствами, в точности следовали этому определению. Это же относится к проекту конвенции, представленному в 1933 году правительством Его Величества в Соединенном Королевстве конференции по разоружению.

Однако будет нерационально подробно останавливаться здесь на деталях этой проблемы или на определении агрессии. Трибунал не позволит отвлечь себя от своей цели попытками рассматривать в данном Суде совершенно академической, и при данных условиях абсолютно нереальной контроверзы по поводу того, что такое агрессивная война. Не существует определения агрессии, общего или частного, которое бы полностью не покрывало во всех деталях преднамеренного покушения Германии на территориальную целостность и политическую независимость столь многих суверенных государств.

Приняв как закон, что народы мира с помощью Парижского пакта окончательно объявили войну беззаконием и преступным актом, обратимся к фактам и рассмотрим, как эти подсудимые под руководством своего вождя и с помощью своих сообщников растоптали лучшие надежды человечества и старались привести мир к анархии.

И, прежде всего, дадим это общее определение потому, что оно будет впоследствии подтверждено с помощью документов. С того момента, когда в 1933 году Гитлер стал канцлером, а подсудимый фон Папен — вице-канцлером и подсудимый фон Нейрат — министром иностранных дел, само небо над миром помрачнело, надежды человечества стали меркнуть, договоры не казались больше содержащими торжественных обязательств; их заключали с непревзойденным цинизмом для того, чтобы использовать как средство для обмана других государств относительно военных намерений Германии. Международные конференции не могли более применяться для мирного урегулирования в спорных вопросах, они являлись только удобным местом для удовлетворения путем шантажа требований, которые впоследствии были полностью удовлетворены с помощью войны. Мир узнал, что такое война нервов, дипломатия совершившегося факта, шантажа и вымогательства.

В октябре 1933 года Гитлер заявил своему кабинету, что поскольку предполагаемая конвенция по разоружению не предоставляет полного равноправия Германии, «нужно будет взорвать изнутри конференцию по разоружению. Не может быть и речи о переговорах. Германия уйдет с конференции и выйдет из Лиги Наций». И 21 октября 1933 г. она это сделала и, сделав это, нанесла смертельный удар по безопасности, которая опиралась как на свою основу на Устав Лиги. С этого времени вся внешняя политика Германии стала политикой сплошного пренебрежения всеми международными обязательствами, и, конечно, не на последнем месте стояли те, которые были торжественно заключены самой Германией.

Как выразительно признавал сам Гитлер, «соглашений следует придерживаться только до тех пор, пока они служат определенной цели». Мы могли бы добавить к этому, что единственной их целью было усыпить будущую жертву фальшивым ощущением безопасности. Это стало постепенно настолько явным, что получить от подсудимого Риббентропа предложение заключить договор о ненападении с Германией почти всегда значило, что Германия собирается напасть на государство, которому делалось такое предложение. Они использовали и нарушали, когда обстоятельства этого требовали, не только формальные договоры. Эти подсудимые также обвиняются в нарушении менее формальных гарантий, которые в соответствии с дипломатическими обычаями Германия давала соседним государствам.

Сегодня, когда прогресс науки в этом мире так велик, мир получил средства сообщения и связи, до сих пор неизвестные, и, как это признал сам Гитлер, международные отношения не зависят больше теперь от одних только договоров. Методы дипломатии меняются. Руководитель государства может обратиться к правительству и народу другого государства. Но, хотя методы меняются, принципы, доверия и честности, являющиеся основами цивилизованного общества, как в международной, так и в национальной сфере, остаются неизменными. Уже давно было сказано, что все мы — часть одного целого. И если сегодня различные государства связаны более тесно и поэтому являются частью мирового общества больше, чем когда-либо прежде, тем более теперь необходимо наличие добросовестности между ними.

Посмотрим теперь, как эти подсудимые, министры и высокопоставленные чиновники нацистского правительства индивидуально и все вместе вели себя в этих обстоятельствах.

Рано утром 1 сентября 1939 г. под сфабрикованным и, во всяком случае, несостоятельным предлогом вооруженные силы германской империи вторглись в Польшу на протяжении всей границы и ввергли таким образом мир в войну, которая разрушила столь многочисленные устои нашей цивилизации.

Это было нарушением Гаагской конвенции. Это было нарушением Версальского договора, который установил границу между Германией и Польшей. И как бы сильно ни было отрицательное отношение Германии к этому договору, хотя Гитлер заявил, что он будет выполнять его территориальные постановления, — Германия, безусловно, не имела никакого права на то, чтобы нарушить этот договор односторонним актом. Это было нарушением Арбитражного договора, заключенного между Германией и Польшей в Локарно 16 октября 1925 г.

Согласно этому договору, Германия и Польша соглашались передавать все спорные вопросы, урегулирование которых обычным дипломатическим путем не представлялось возможным, на решение Арбитражного суда или Постоянного суда международного правосудия. Это было нарушением Парижского пакта, но это не все. Это было нарушением также более позднего и, ввиду неоднократных подчеркиваний самим Гитлером его значения, более важного соглашения, заключенного нацистской Германией.

После прихода нацистов к власти 26 января 1934 г. германское и польское правительства подписали 10-летний пакт о ненападении. Этот пакт, как провозгласили сами подписавшие его стороны, «должен был открыть новую эру в политических отношениях между Польшей и Германией». В самом пакте говорилось, что «поддержание и обеспечение длительного мира между нашими двумя государствами является важной предпосылкой для общего мира в Европе». Поэтому оба правительства согласились основывать свои взаимоотношения на принципах, изложенных в Парижском пакте от 1928 года.

Они заявили, что «ни при каких обстоятельствах они не обратятся к применению силы для того, чтобы достичь решения в таких спорах». Эта декларация и соглашение должны были оставаться в силе по меньшей мере в течение 10 лет. По истечении этого срока пакт должен был автоматически продолжить свое действие в случае, если бы он не был денонсирован одним из двух правительств за шесть месяцев до истечения десятилетнего срока или же если бы он не был денонсирован впоследствии с предварительным уведомлением за шесть месяцев.

Как во время подписания этого пакта, так и в течение последующих четырех лет Гитлер публично говорил о германо-польском соглашении так, как если бы оно было краеугольным камнем его внешней политики.

Фактом заключения этого пакта, а также такими своими высказываниями Гитлер убедил многих в том, что он преследовал истинно миролюбивые намерения, так как создание новой и независимой Польши стоило Германии значительной территории, а также отделило Восточную Пруссию от остальной части империи.

Тот факт, что Гитлер по своей собственной инициативе установил отношения дружбы с Польшей, что в своих речах по вопросам внешней политики он объявил о том, что он признает за Польшей право на выход к морю, а также необходимость для немцев и поляков жить в дружбе, — все эти факты казались для мира убедительным доказательством того, что Гитлер не преследует никаких «ревизионных» целей, которые угрожали бы миру в Европе, что он вполне искренне стремится положить конец столетней вражде между тевтонами и славянами. Если же его заявления действительно являются искренними, то его политика исключает возможность нового «дранг нах остен» и, таким образом, будет способствовать стабильности европейской ситуации и миру.

Такое впечатление могло создаться от публичных высказываний Гитлера. Однако мы будем иметь достаточно случаев для того, чтобы убедиться в том, насколько лживы были эти миролюбивые излияния.

История пяти роковых лет с 1934 по 1939 год совершенно ясно показывает, что немцы использовали этот договор, так же как они использовали и другие договоры, лишь в качестве инструмента своей политики для достижения своих агрессивных целей. Из документов, которые сейчас предъявляются Трибуналу, явствует, что эти пять лет составляют две различные стадии реализации агрессивных целей, которые всегда определяли нацистскую политику.

Во-первых, период, который начался после прихода нацистов к власти в 1933 году и длился до осени 1937 года. Это был период подготовки. В течении этого периода были нарушены Версальский и Локарнский договоры, производилось лихорадочное перевооружение Германии, была вновь введена воинская повинность, была произведена ремилитаризация Рейнской зоны, а также были осуществлены все другие необходимые мероприятия для будущей агрессии, о чем столь обстоятельно здесь уже говорили мои американские коллеги. В течение этого периода — периода подготовки — они сумели внушить Польше ложное чувство безопасности. Не только Гитлер, но также подсудимые Геринг и Риббентроп в своих высказываниях поддерживали пакт. В 1935 году Геринг сказал, что «пакт запланирован на период не в десять лет, а навечно, не может быть ни малейшего сомнения в том, что он будет продлен».

Хотя Германия продолжала лихорадочное строительство величайшей военной машины, которую когда-либо знала Европа, и хотя к январю 1937 года военное положение Германии было уже настолько обеспечено, что Гитлер мог открыто ссылаться на свою сильную армию, он тем не менее распространялся тогда о том, что «путем заключения целого ряда соглашений мы устранили существовавшие трения и, таким образом, значительно способствовали улучшению европейской атмосферы. Мне достаточно напомнить о соглашении с Польшей, которое послужило для пользы обеих сторон».

Таким образом это и происходило: для внешнего мира — торжественные уверения в миролюбивых намерениях, а в Германии — «пушки вместо масла».

Однако в 1937 году этот подготовительный период закончился, и нацистская политика перешла от общей подготовки для будущей агрессии к непосредственному планированию достижения определенных специфических агрессивных целей. Два документа, которыми мы располагаем, дают ясное представление об этом переходе.

Первым из них является весьма важный документ «Директива о проведении объединенной подготовки к войне», изданная 29 июня 1937 г. имперским военным министром (которым тогда был фон Бломберг) и главнокомандующим вооруженными силами Германии. Этот документ является значительным не только из-за содержащихся в нем военных директив, но также из-за содержащейся в нем оценки европейской ситуации и изложенной в нем нацистской позиции в этой обстановке.

«Общее политическое положение, — заявлял фон Бломберг, — доказывает правильность предположения о том, что Германия не должна считаться с возможностью нападения с чьей-либо стороны. Это объясняется, помимо отсутствия желания участвовать в войне почти у всех государств, особенно у западных держав, недостатками в подготовленности для войны у целого ряда стран, в особенности у России».

Он писал далее: «Германия также не имеет намерений развязать европейскую войну». И вполне возможно, что эта фраза была тщательно взвешена, так как Германия надеялась завоевать весь мир по частям, с тем, чтобы сражаться одновременно на одном фронте только против одного противника, не развязывая войну во всей Европе. Но он продолжал далее:

«Политически непостоянная международная ситуация, которая не исключает неожиданных инцидентов, требует от германских вооруженных сил состояния постоянной подготовленности к войне для того, чтобы:

а) отразить нападение в любой момент (он сам только что говорил о том, что не существует никакой опасности нападения),

б) сделать возможным военное использование политически благоприятных обстоятельств, если они возникнут».

Эта фраза является не более не менее как напыщенным определением агрессивной войны. Это вскрывает постоянную приверженность германских военных руководителей к доктрине, которая заключается в том, что инструментом политики должна быть военная мощь, а если необходимо, и война, — доктрина, которая была безоговорочно осуждена пактом Келлога, участником которого была Германия.

В документе далее излагаются общие мероприятия по подготовке, необходимые для ведения возможной войны в мобилизационный период в 1937—1938 гг. Этот документ доказывает по меньшей мере, что руководители германских вооруженных сил рассчитывали использовать военную мощь, которую они создавали, в агрессивных целях. «Нет никаких оснований, — говорили они, — ожидать нападения с какой-либо стороны... налицо отсутствие желания участвовать в войне». Однако они готовились «использовать благоприятные с военной точки зрения обстоятельства».

Еще более важным доказательством, относящимся к переходному периоду, к запланированной агрессии, является запись важной конференции, которую Гитлер провел в имперской канцелярии 5 ноября 1937 г. На этой конференции присутствовали фон Бломберг — имперский военный министр, фон Фриче — главнокомандующий армией, Геринг — главнокомандующий военно-воздушными силами, Редер — главнокомандующий военно-морским флотом и фон Нейрат — бывший тогда имперским министром иностранных дел.

Протокол этой конференции уже был предъявлен в качестве доказательства. Я ссылаюсь на него лишь для того, чтобы обратить особое внимание на те его выдержки, которые ясно свидетельствуют об окончательном намерении вести агрессивную войну.

Как вы помните, основным аргументом Гитлера на той конференции было, что Германии необходима большая территория в Европе. Особенно обсуждался вопрос об Австрии и Чехословакии. Но Гитлер отчетливо понимал, что процесс захвата этих двух стран может привести в действие договорные обязательства Великобритании и Франции. Однако он был готов принять этот риск.

«История всех времен — Римской империи, Британской империи — доказывает, что всякая территориальная экспансия может быть осуществлена только лишь путем преодоления сопротивления и принятия известного риска. Неизбежны даже неудачи: ни прежде, ни теперь не существует пространства без владельца. Нападающий всегда сталкивается с владельцем. Проблема, которая стоит перед Германией, заключается в том, чтобы установить, где может быть произведен наибольший возможный захват наименьшей ценою».

В своей речи на этой конференции Гитлер предусмотрел и обсуждал вероятность того, что в случае, если реализация Германией ее агрессивных захватнических целей, которые были изложены Гитлером, вызовет общий европейский вооруженный конфликт, то это повлечет за собой вступление в него Польши. Поэтому, когда в тот же день Гитлер заверял польского посла относительно ценности пакта 1934 года, то это можно расценивать лишь таким образом, что подлинная ценность этого пакта в глазах Гитлера заключалась в том, что он обеспечивал невмешательство Польши до тех пор, пока Германия не приобретет такую территориальную и стратегическую позицию, что Польша более не будет для нее опасной.

Такая точка зрения подтверждается последовавшими вслед за этим событиями. В начале февраля 1938 года нацисты перешли от подготовки агрессии непосредственно к самой активной агрессии. Этот период отмечался заменой Нейрата Риббентропом на посту министра иностранных дел и Бломберга — Кейтелем на посту верховного командующего германскими вооруженными силами. Первыми плодами этого явились запугивания Шушнига в Берхтесгадене 12 февраля 1938 г. и насильственное включение Австрии в состав Германии в марте.

Вслед за этим последовательно развивался «Зеленый план» («план Грюн»), предусматривающий уничтожение Чехословакии. Этот план частично потерпел неудачу или по крайней мере окончательное его осуществление было задержано Мюнхенским соглашением.

Мои американские коллеги уже останавливались на этих стадиях нацистской агрессии. Совершенно очевидно, что захват этих двух государств, их ресурсов человеческой силы и военного производства неизмеримо усилил позицию Германии против Польши. Поэтому, возможно, не является неожиданным, что точно так же, как подсудимый Геринг во время нацистского вторжения в Австрию заверял чехословацкого посланника в Берлине о том, что Гитлер уважает и признает действенность германо―чехословацкого договора об арбитраже от 1925 года и что Германия не имеет никаких замыслов против Чехословакии («Я даю вам в этом мое слово чести», — заявил Геринг), так и в течение 1938 года Польше давались неоднократные заверения с целью удержать ее от вмешательства в нацистскую агрессию против ее соседей.

Именно поэтому 20 февраля 1938 г., накануне своего вторжения в Австрию, Гитлер, ссылаясь на четвертую годовщину со дня заключения пакта с Польшей, позволил себе заявить следующее в рейхстаге:

 «...Таким образом, был успешно проложен путь к дружественному взаимопониманию, которое, в первую очередь, в вопросе Данцига, сегодня успешно устранило все отрицательные моменты из отношений между Германией и Польшей и превратило их в искренне-дружественное сотрудничество. Опираясь на свои дружественные отношения, Германия не позволит ничего, что могло бы отрицательно повлиять на осуществление задачи, которая стоит перед ними, а именно — мир».

Еще более поразительными являются сердечные излияния по отношению к Польше, которые Гитлер высказал в своей речи в Дворце спорта в Берлине 26 сентября 1938 г. Он заявил тогда:

«Наиболее трудной проблемой, с которой я столкнулся, была проблема наших отношений с Польшей.

Существовала опасность, что поляки и немцы будут рассматривать друг друга, как исконные враги. Я хотел предотвратить это; я достаточно хорошо знаю, что если бы Польша имела демократическую конституцию, то я потерпел бы неудачу, потому что те демократические государства, которые увлекаются фразами о мире, являются самыми заядлыми разжигателями войны. В Польше же правила не демократия, а один человек. С ним я добился успеха и в течение 12 месяцев пришел к соглашению, которое на первый раз на ближайшие 10 лет целиком устранило всякую опасность вооруженного конфликта. Мы все убеждены в том, что это соглашение приведет к длительному умиротворению. Мы осознаем, что наши два народа должны жить вместе и ни один из них не может действовать раздельно от другого. Народ численностью в 33 миллиона всегда будет бороться за выход к морю. Поэтому надо было найти путь к взаимопониманию, которое будет постоянно расширяться. Конечно, в этой области мы натолкнулись на большие трудности... Но главным фактором является то, что оба правительства и все разумные и здраво мыслящие люди среди обоих народов и в обеих странах преисполнены непреклонной волей и решимостью улучшить свои взаимоотношения. Это была подлинная работа во имя мира, которая представляет собой большую ценность, нежели вся болтовня во дворце Лиги наций в Женеве».

Таким образом, лесть по адресу Польши предшествовала захвату Австрии, и затем эта лесть была возобновлена накануне предполагаемого захвата Чехословакии. Действительные события, происходившие за этими внешними благожелательными заявлениями, ясно вскрываются в документах, относящихся к плану «Грюн», которые уже представлены Трибуналу.

Они свидетельствуют о том[34], что Гитлер был целиком осведомлен о том, что существовала возможность вступления Польши, Англии, Франции в войну с целью предотвратить захват Чехословакии Германией  и что этот риск, хотя он был осознан, был так же принят.

В совершенно секретных приказах от 25 августа 1938 года германскому военно-воздушному флоту относительно операций, которые должны были проводиться против Англии и Франции в случае их вмешательства, указывалось, что франко-чехословацкий договор предусматривал оказание помощи лишь при условии «неспровоцированного» нападения и что поэтому для Англии и Франции понадобился бы день или два для того, чтобы решить с юридической точки зрения, является ли это нападение неспровоцированным или нет. Целью было — завершение «блицкрига» прежде, чем станет возможным эффективное вмешательство со стороны Англии и Франции.

В тот же день был издан меморандум относительно будущей организации военно-воздушных сил, к которому была приложена карта, на которой прибалтийские государства, Венгрия, Чехословакия и Польша показаны как части Германии. В меморандуме обсуждались подготовительные мероприятия по увеличению воздушных сил «по мере того, как империя территориально растет», а также обсуждались диспозиции для ведения войны на два фронта — против Франции и России.

На следующий день фон Риббентропу писали по вопросу польской реакции на чехословацкую проблему: «Факт того, что после ликвидации чешского вопроса создается всеобщее впечатление, что следующей на очереди будет Польша», признается, но «чем позднее это предположение распространится, тем лучше».

Я остановлюсь на дате Мюнхенского соглашения и попрошу Трибунал рассмотреть документы и исторические факты, свидетельствующие о событиях, относящихся к тому времени. Они устраняют всякую возможность отрицать тот факт, что нацисты вели агрессивный образ действий и что они также производили активную агрессию.

Конференция 1937 года свидетельствует не только о том, что Гитлер и его соучастники преднамеренно и обдуманно рассматривали захват Австрии и Чехословакии, в случае необходимости путем войны, но также и о том, что первые эти операции проводились в жизнь в марте 1938 года, а вторые производились под угрозой войны, хотя и не было действительной необходимости для начала ее, в сентябре того же года. Еще более зловещим было то, что Гитлер вновь подтвердил свою приверженность к старым доктринам «Майн кампф», в особенности к наиболее агрессивным по существу доктринам.

Я позднее обращу ваше внимание на эти доктрины, изложенные в «Майн кампф», которая долгое время рассматривалась, как библия нацистской партии. Она стремится к захвату жизненного пространства, и она имеет в виду обеспечить это, прибегнув к угрозам применения силы, и если эти угрозы не увенчаются успехом, обеспечить это силой агрессивной войны.

До тех пор начало военных действий оттягивалось из-за стремления сохранить мир, недостаточной подготовки, терпения или трусливости, назовите это как хотите, демократических государств. Но после Мюнхена все здравомыслящее человечество с беспокойством задавало себе вопросы: «Где это кончится? Действительно ли Гитлер удовлетворен сейчас, когда он заявляет, что он удовлетворен? Приведет ли его стремление к приобретению жизненного пространства к дальнейшим агрессиям, даже если он для обеспечения этого должен будет начать открыто агрессивную войну?»

Ответ на эти вопросы касался остальной части Чехословакии, а также Польши.

До тех пор, до заключения Мюнхенского соглашения, Польше не грозила никакая прямая или непосредственная опасность.

Два документа, выдержки из которых я сейчас цитирую, доказывают, что высшие офицеры штаба военно-воздушных сил подсудимого Геринга уже тогда рассматривали расширение империи и разрушение и захват Польши как предстоящее событие. Они уже, вне всякого сомнения, ждали наступления последней стадии гитлеровской политики, провозглашенной в книге «Майн кампф», а именно: война с целью разрушить Францию и обеспечить жизненные пространства за счет России. И тот, кто составил памятную записку для подсудимого Риббентропа, уже рассматривал как предопределенный факт то, что после Чехословакии нападению будет подвергнута Польша.

Протокол конференции от 5 ноября 1937 г., который, как я уже сказал, является более красноречивым документом, нежели упомянутые мною два документа, доказывает, что война с Польшей, в случае если Польша осмелилась бы попытаться предотвратить германскую агрессию против Чехословакии, учитывалась и предусматривалась с хладнокровным расчетом, и нацистские лидеры были готовы пойти и на этот риск.

Предусматривалась и допускалась также возможность войны против Англии и Франции при аналогичных обстоятельствах. Такая война, безусловно, была бы агрессивной войной со стороны нацистской Германии, потому что принудить государство прибегнуть к оружию для того, чтобы защитить другое государство против агрессии во исполнение договорных обязательств, означает развязать агрессивную войну против первого государства. Правда, что до Мюнхена решение о том, чтобы произвести нападение на Польшу и осуществить ее разрушение путем агрессивной войны, по-видимому, еще не было принято Гитлером и его соучастниками.

Теперь я перехожу к периоду, который характеризовался переходом от подготовки к началу агрессивной войны, что явствует из событий с Чехословакией, непосредственно к развязыванию и ведению агрессивной войны против Польши. Этот переходный период охватывает 11 месяцев, начиная с 1 октября 1938 г. и до начала нападения на Польшу 1 сентября 1939 г.

Спустя шесть месяцев после подписания Мюнхенского соглашения нацистские руководители оккупировали остальную часть Чехословакии, которую они, как об этом говорилось в соглашении, обещали уважать. 14 марта 1939 г. престарелый и нестойкий президент «остатка» Чехословакии Гаха и его министр иностранных дел Хвалковский были вызваны в Берлин.

На совещании, которое происходило между 1.00 и 2.15 часа утра 15 марта в присутствии Гитлера и подсудимых Риббентропа, Геринга и Кейтеля, они стали объектом угроз, их шантажировали и им открыто заявили, что Гитлер «отдал приказ германским войскам вступить в Чехословакию для включения этой страны в состав германской империи». Им дали совершенно ясно понять, что всякое сопротивление будет бесполезным и оно будет сокрушено «силой оружия и всеми доступными способами». Именно таким образом был создан протекторат Богемия и Моравия, а Словакия была превращена в сателлит Германии, хотя номинально она и числилась независимым государством.

Таким образом, путем своих односторонних действий, без переговоров с правительствами других стран, без посредничества и в прямом противоречии с буквой и духом Мюнхенского соглашения немцы захватили то, что они планировали в качестве объекта в сентябре предыдущего года и, безусловно, даже еще раньше этого, но что в то время они чувствовали недоступным для себя и не могли обеспечить без чересчур явного проявления своих агрессивных намерений.

Осуществленная агрессия только лишь разожгла аппетит для дальнейших агрессивных действий. Были протесты, Англия и Франция направили дипломатические ноты. Конечно, были протесты. Нацисты открыли свои карты. До сих пор они скрывали от остального мира, что их претензии выходили далеко за пределы задачи объединения внутри империи лиц германской национальности, проживающих на граничащей с Германией территории. Теперь же они впервые, вопреки их собственным торжественным обязательствам, захватили силой не германскую территорию, на которой не проживало население германской национальности. Этот захват всей чехословацкой территории, совместно с равно беззаконной оккупацией Мемеля[35] 22 марта 1939 г., привел к значительному усилению позиции Германии как политической, так и стратегической, как того ожидал Гитлер, когда он обсуждал этот вопрос на совещании 5 ноября 1937 г.

Однако еще задолго до того, как нацистские руководители совершили свою агрессию против Чехословакии, они уже начали предъявлять требования к Польше. 25 октября 1938 г., менее чем через месяц спустя после того, как Гитлер в своей речи делал всевозможные заверения Польше, и вскоре после того, как было заключено Мюнхенское соглашение, г-н Липский, польский посол в Берлине, сообщил г-ну Беку, польскому министру иностранных дел, о том, что на завтраке в Берхтесгадене 24 октября подсудимый Риббентроп выставил требование о том, чтобы Данциг[36] был вновь объединен с империей, а также о строительстве экстерриториальной автострады и железнодорожной линии через Поморце, т.е. через провинцию, которую немцы называли «коридором».

Начиная с этого дня, велись переговоры по этим германским требованиям до тех пор, пока польское правительство не заявило открыто, во время визита подсудимого Риббентропа в Варшаву, закончившегося 27 января 1939 г., что оно не согласится передать Данциг Германии. Однако даже после возвращения Риббентропа из Варшавы Гитлер счел нужным в своей речи в рейхстаге 30 января 1939 г. сказать:

«Мы только что отпраздновали пятую годовщину заключения нашего пакта о ненападении с Польшей. Едва ли среди истинных друзей мира сегодня могут существовать два мнения относительно величайшей ценности этого соглашения. Достаточно только спросить себя, что случилось бы с Европой, если бы это соглашение, которое принесло столь значительное улучшение, не было бы подписано пять лет назад. Подписав это соглашение, великий польский маршал и патриот[37] оказал своему народу такую же важную услугу, какую руководители национал-социалистского государства оказали германскому народу. В течение тревожных месяцев прошлого года дружба между Германией и Польшей являлась одним из решающих факторов в политической жизни Европы».

Однако это изречение было последним теплым дружественным высказыванием со стороны Германии по адресу Польши, и это был последний случай, когда нацистский руководитель одобрительно отозвался о германо―польском соглашении.

В течение февраля 1939 года Германия не возобновила своих требований. Однако, как только было завершено окончательное поглощение Чехословакии и Германия также захватила Мемель, сразу же возобновилось нацистское давление на Польшу.

Во время двух бесед между польским послом в Берлине и подсудимым Риббентропом 21 и 26 марта (польская «Белая книга», документы №61 и 63) были возобновлены германские требования к Польше и было оказано дальнейшее давление. Неудивительно, ввиду той судьбы, которая постигла Чехословакию, а также и ввиду значительного ухудшения стратегической позиции Польши по отношению к Германии, что польское правительство было весьма обеспокоено этими событиями. И не только польское правительство было этим обеспокоено.

События марта 1939 года, наконец, убедили как английское, так и французское правительства в том, что агрессивные намерения нацистов не ограничиваются только лишь лицами германской национальности и что возможность европейской войны в результате дальнейших агрессий нацистской Германии не была устранена Мюнхенским соглашением.

Поэтому в силу крайней заинтересованности Польши, Англии и Франции в событиях в Чехословакии, а также и в возобновленном давлении на Польшу произошли переговоры между английским и польским правительствами. 31 марта 1939 г. г-н Невиль Чемберлен, выступая в палате общин, заявил, что британское правительство приняло на себя обязательство оказать помощь Польше в случае каких-либо акций, которые будут открыто угрожать независимости Польши и которым польское правительство сочтет необходимым оказать сопротивление. 6 апреля 1939 г. было издано англо―польское совместное коммюнике, в котором говорилось, что оба государства были готовы заключить соглашение постоянного характера и имеющее обратную силу для того, чтобы заменить существовавшее временное и одностороннее обязательство, которое дало правительство Великобритании.

Нетрудно найти оправдание для такой заинтересованности.

С документальными доказательствами, которыми мы сейчас располагаем относительно того, что происходило на внутренних совещаниях руководителей германской империи и ее вооруженных сил в течение этих месяцев, не остается ни малейшего сомнения в том, что германское правительство стремилось к захвату всей Польши и что Данциг, как сам Гитлер об этом был вынужден сказать спустя месяц, совершенно «не был предметом обсуждения».

Нацистское правительство стремилось произвести агрессию. Требования и переговоры относительно Данцига были всего лишь ширмой и предлогом для дальнейших действий.

Уже в сентябре 1938 года были готовы планы для ведения агрессивной войны против Польши, Англии и Франции. В то время, как Гитлер в Мюнхене торжественно заявлял, обращаясь к миру, что германский народ хочет мира и что, разрешив чехословацкую проблему, Германия не имеет больше территориальных проблем в Европе, штабы его вооруженных сил уже разрабатывали эти планы.

26 сентября 1938 г. Гитлер сказал:

«Мы дали гарантии западным государствам. Мы заверили наших непосредственных соседей в том, что мы, поскольку это касается Германии, уважаем целостность их территорий. Это не просто фраза. Это наша священная воля. Мы совершенно не заинтересованы в нарушении мира. Мы ничего не хотим от этих народов».

Мир был вынужден доверять этим обязательствам. Международное сотрудничество невозможно, если нельзя доверять публичным высказываниям руководителей различных государств. Но спустя два месяца после этого торжественного и обдуманного обязательства Гитлер и его приближенные готовились к захвату Данцига. Для того чтобы установить, что скрывалось за всеми этими обязательствами, заверениями и дипломатическими маневрами, необходимо ознакомиться с тем, что происходило на тайных советах империи после заключения Мюнхенского соглашения.

Мы располагаем выдержкой из архивов по вопросу реконструкции германского военно-морского флота, составленной, примерно, в сентябре 1938 года. Под заголовком «Мнение относительно плана ведения морской войны против Англии» содержатся следующие высказывания:

1) Если, в соответствии с решением фюрера, Германия должна завоевать положение мировой державы, то она нуждается не только в достаточных колониальных владениях, но также и в том, чтобы обеспечить свои морские коммуникации и выход к океану.

2) Оба эти условия могут быть выполнены лишь вопреки англо-французским интересам и ограничат их положение как мировых держав. Нельзя рассчитывать на то, что это может быть осуществлено мирным путем. Поэтому решение превратить Германию в мировую державу ставит перед нами необходимость произвести соответствующую подготовку к войне.

3) Война против Англии означает в то же время войну против Британской империи, против Франции, возможно, против России и против целого ряда стран, расположенных на другом континенте. В действительности против половины или одной трети всего мира. Это может быть оправдано и иметь шанс на успех лишь в том случае, если это будет подготовлено экономически, политически, а также в военном отношении и если это будет осуществляться с целью завоевать для Германии выход к океану.

Этот документ о морской войне против Англии содержит в себе нечто новое. Он, как я уже говорил, представляет собой большую важность. До этой даты документы, которые находятся в нашем распоряжении, свидетельствуют о том, что подготовка к войне против Польши, Англии и Франции имела своей целью, по меньшей мере, оборонительные мероприятия для того, чтобы отразить нападения, которые могли бы иметь результатом вмешательство этих держав в подготовительные агрессивные действия Германии в Центральной Европе. До того времени агрессивная война против Польши, Англии и Франции рассматривалась как весьма отдаленная цель. Теперь же впервые мы встречаемся с тем, что захватническая война Германии против Франции и Англии открыто признавалась как цель в недалеком будущем, по крайней мере для германского военно-морского флота.

24 ноября 1938 г. Кейтель издал приказ в дополнение к первоначальному приказу фюрера. В этом дополнительном приказе устанавливаются будущие задачи для вооруженных сил, а также определяется подготовка для ведения войны, которая последует в результате осуществления этих задач.

«Фюрер приказал, что, помимо трех возможных вариантов, перечисленных в его директиве, изданной ранее, следует проводить подготовительные мероприятия для внезапной оккупации германскими войсками вольного города Данцига.

При проведении подготовки следует основываться на следующих принципиальных положениях. Первоначально предполагается произвести молниеносный захват Данцига, использовав благоприятную политическую ситуацию, но без войны с Польшей... Войска, которые предназначаются для использования в этой операции, не должны в то же время предназначаться для захвата Мемельской области так, чтобы обе операции могли быть проведены одновременно в случае, если возникнет в этом необходимость».

После этого, как об этом свидетельствуют доказательства, которые уже были ранее предъявлены Трибуналу, была начата последняя стадия подготовки для вторжения в Польшу. 3 апреля 1939 г., за три дня до издания англо-польского коммюнике, Кейтель направил верховному командованию вооруженных сил директиву, в которой говорилось, что директива относительно всеобщей подготовки вооруженных сил к войне в 1939—1940 гг. переиздается и что часть этой директивы, касающаяся Данцига, будет издана в середине апреля.

Основные принципы должны были оставаться такими же, как и в первоначальной директиве.

К этому документу были приложены приказы «План Вейс» — кодовое обозначение для намечавшегося вторжения в Польшу.

Подготовительные мероприятия для этого вторжения должны были производиться таким образом, чтобы операция могла быть проведена в любое время, начиная с 1 сентября 1939 г.

11 апреля Гитлер издал свою директиву относительно всеобщей подготовки вооруженных сил к войне в 1939—1940 гг. В ней говорилось:

«В последующей директиве я определю будущие задачи вооруженных сил, а также дам указания относительно подготовительных мероприятий, которые должны быть произведены в соответствии с подготовкой к ведению войны. До вступления в силу этой директивы вооруженные силы должны быть готовы к следующим возможным случаям:

1) Обеспечение безопасности границ.

2) «План Вейс».

3) Присоединение Данцига».

В приложении к этому документу, озаглавленному «Политические гипотезы и цели», говорится, что следует избегать столкновения с Польшей. Однако в случае, если Польша изменит свою нынешнюю политику и займет позицию, угрожающую Германии, то будет необходимо прибегнуть к окончательному разрешению вопроса, невзирая на пакт с Польшей. Вольный город Данциг должен был быть включен в Германию, самое позднее, в начале конфликта. Политика, изложенная в этом документе, преследовала своей целью ограничить войну одной лишь Польшей. Это считалось возможным при наличии внутреннего кризиса во Франции и вытекающего отсюда сдерживающего последствия этого для Англии.

В этом документе не говорится прямо о намерении начать агрессию немедленно. Это всего лишь план нападения в случае, «если Польша изменит свою политику и займет угрожающую позицию». Но одна лишь мысль о том, что Польша с ее недостаточным вооружением могла бы угрожать вооруженной до зубов Германии, является достаточно смехотворной; и истинная цель этого документа изложена в следующих предложениях: «Цель заключается затем в том, чтобы сокрушить военную мощь Польши и создать на Востоке ситуацию, которая отвечала бы требованиям обороны» — достаточно гибкая фраза для того, чтобы охватить замыслы любых размахов. Однако даже этого доказательства недостаточно для того, чтобы утверждать, действительно ли было принято решение о времени нападения на Польшу. Однако все подготовительные мероприятия были завершены на случай, если было бы принято решение.

Через три недели после издания этого последнего документа Гитлер обратился с речью к рейхстагу (28 апреля 1939 г.). В своей речи он повторил германские требования, уже предъявленные к Польше, и объявил денонсированным германо―польское соглашение 1934 года.

Оставив временно в стороне военную подготовку для агрессии, которую Гитлер втихомолку завершил, я попрошу Трибунал обратить особое внимание на характер денонсирования соглашения, которому в прошлом Гитлер в своих публичных высказываниях придавал столь большое значение.

Во-первых, денонсирование соглашения, произведенное Гитлером, не имело юридической силы, так как соглашение не содержало пунктов предусматривавших его денонсирование какой-либо из подписавших сторон ранее, чем за шесть месяцев до истечения десятилетнего срока, на который оно было заключено. Поэтому никакое денонсирование не могло бы иметь юридической силы до июня или июля 1943 года. Гитлер заявил о нем 28 апреля 1939 г., т.е. более чем на пять лет раньше срока.

Во-вторых, нападение Гитлера на Польшу 1 сентября 1939 г. было произведено до истечения шестимесячного периода, после которого денонсирование вступало в силу, как это предусматривалось соглашением.

В-третьих, причины для денонсирования соглашения, перечисленные Гитлером в его речи в рейхстаге, являются целиком надуманными.

Если прочесть его речь, то нельзя согласиться с тем, что англо-польское соглашение о взаимопомощи против агрессии могло бы лишить силы германо-польский пакт. Если же стать на такую точку зрения, то пакты, которые Гитлер заключил до этого с Италией и Японией, уже ранее обесценили этот акт и Гитлер мог бы уже тогда развязать себе руки. Но правда заключается в том, что текст англо-польского соглашения не содержит ничего, что могло бы поддержать претензии Гитлера.

Почему же тогда Гитлер произвел эту несостоятельную втройне попытку уничтожить свое собственное дипломатическое детище? На это нельзя дать никакого другого ответа, как только, что соглашение выполнило предназначенную для него роль, а основания, которые Гитлер выдвинул для его денонсирования, были избраны в стремлении обеспечить для Германии известное оправдание по меньшей мере в низах немецкого народа для агрессии, к которой стремились германские лидеры.

Гитлер весьма нуждался в каком-то оправдании, внешнем предлоге, так как ничего не случилось и ничего не могло случиться с польской стороны, что могло бы обеспечить его таким оправданием. До тех пор он предъявил требования своему партнеру по договору, которые Польша, как суверенное государство, имела все права отклонить. Если же Гитлер был неудовлетворен таким отказом, то он был обязан в соответствии с условиями этого соглашения «стремиться прийти к соглашению посредством других мирных способов без ущерба для возможности применения, в случае необходимости, таких методов процедуры, какие предусматриваются в подобных случаях другими соглашениями, находящимися в силе между ними», — можно предполагать, что здесь делается ссылка на германо-польский арбитражный договор, подписанный в Локарно в 1925 году. Поэтому сам факт, что нацистские лидеры, не будучи в состоянии получить от Польши того, что они желали, но на что они не имели прав, со своей стороны не предприняли никаких дальнейших шагов для того, чтобы урегулировать спор «мирным путем», в соответствии с условиями соглашения и пактом Келлога, которым были связаны обе подписавшие стороны, сам по себе дает достаточные основания предполагать наличие агрессивных намерений Гитлера и его соучастников.

Это предположение становится доказанным фактом после ознакомления с документами, на которые я сейчас буду ссылаться.

10 мая Гитлер издал приказ о захвате экономических предприятий Польши, и 16 мая подсудимый Редер, главнокомандующий военно-морским флотом, издал меморандум, в котором излагались инструкции фюрера о подготовке для проведения операций «План Вейс» в любое время, начиная с 1 сентября 1939 г.

Но наибольшую важность представляет собой документ — протокол совещания, которое было проведено Гитлером 23 мая 1939 г. с военными командующими, включая подсудимых Геринга, Редера и Кейтеля. Полностью этот документ будет прочитан Трибуналу позже, я лишь сделаю резюме из наиболее существенных моментов одной из его частей, относящейся к рассматриваемому вопросу. Гитлер тогда заявил, что разрешение экономических проблем не может быть достигнуто без вторжения на территорию иностранных государств и без захвата собственности иностранных государств.

«Данциг не является совершенно предметом спора. Основным является вопрос расширения нашего жизненного пространства на Востоке... Поэтому не может быть и речи о том, чтобы пощадить Польшу. Перед нами осталось только лишь одно решение: напасть на Польшу при первом же удобном случае. Мы не можем ожидать повторения случая с Чехословакией. Будет война. Наша задача заключается в том, чтобы изолировать Польшу. Успех этой изоляции будет иметь решающее значение. Изоляция Польши является целью нашей политики».

Гитлер предусматривал возможность того, что в результате может возникнуть война с Англией и Францией. Но войны на двух фронтах следовало избегать по мере возможности.

В то же время Англия[38] — и я это говорю с гордостью — рассматривалась как наиболее опасный противник. «Англия является движущей силой против Германии... Наша цель всегда будет заключаться в том, чтобы поставить Англию на колени». Он неоднократно повторял, что война против Англии и Франции будет борьбой не на жизнь, а на смерть. Тем не менее он заявлял: «Германию не принудят вступить в войну, но она не будет в состоянии избежать войны».

14 июня 1939 г. генерал Бласковиц, командующий 3-й армейской группой, издал подробный план боевых операций для «План Вейс». На следующий день фон Браухич издал меморандум, в котором указывалось, что целью грядущей операции будет уничтожение польских воздушных сил. «Интересы высшей политики требуют, — писал он, — чтобы война была начата сильными и неожиданными ударами с целью добиться быстрых результатов».

Подготовительные мероприятия продолжались. 22 июня Кейтель составил предварительное расписание для проведения операций, которое Гитлер, по-видимому, одобрил. Кейтель указал, что намеченное маневрирование должно быть замаскированным «для того, чтобы не вызвать беспокойства у населения».

3 июля Браухич писал Редеру, требуя, чтобы не производились никакие предварительные маневры военно-морского флота, чтобы не обесценить неожиданность нападения. 12 и 13 августа Гитлер и Риббентроп совещались с Чиано, итальянским министром иностранных дел.

Это совещание, к которому Трибунал должен будет вернуться с тем, чтобы рассмотреть его с нескольких точек зрения. Я дам только резюме того, в чем заключалась сущность вопроса.

В начале беседы Гитлер подчеркнул выгодность позиции Германии, мощь ее восточных и западных укреплений, а также значительные стратегические и другие преимущества Германии над Англией, Францией и Польшей. Я зачитаю выдержку из захваченного документа, в котором Гитлер говорит:

«Ввиду того, что поляки всем своим поведением сделали совершенно ясным, что в случае вооруженного конфликта они выступят на стороне противников Германии и Италии, быстрая ликвидация в настоящий момент имела бы только положительное значение при неизбежном вооруженном конфликте с западными демократическими странами.

Если же на восточной границе Германии будет существовать враждебная Польша, то в результате будут связаны не только 11 восточно-прусских дивизий, но также понадобятся и дальнейшие контингенты войск в Померании и Силезии. Это не будет необходимым в случае предварительной ликвидации. Вообще говоря, лучшее, что могло бы случиться с нейтралами — это чтобы они были ликвидированы один за другим.

Этот процесс можно было бы осуществить гораздо легче, если бы в каждом случае один из партнеров оси поддерживал другого, когда тот занимается ненадежным нейтралом. Италия могла бы вполне рассматривать Югославию в качестве нейтрала такого рода».

Чиано был за то, чтобы отложить операцию. Италия не была подготовлена. Она полагала, что конфликт с Польшей вырастет во всеобщую европейскую войну. Муссолини был убежден, что конфликт с западными демократиями был неизбежен, но он готовил планы на два или три года вперед, однако фюрер сказал, что данцигский вопрос должен быть разрешен тем или иным способом к концу августа, и «поэтому он решил использовать случай следующей польской провокации для предъявления ультиматума».

22 августа Гитлер созвал своих верховных командующих в Оберзальцбурге и дал приказ о нападении. В своем выступлении он ясно заявил, что решение напасть на Польшу было принято не позже, чем предыдущей весной. Он обещал дать надлежащую причину для начала войны. На этом совещании было намечено на рассвете 26 августа.

Днем ранее, 25 августа, британское правительство, надеясь, что Гитлер все еще не решится ввергнуть мир в войну, и считая, что официальный договор произведет на него большее впечатление, чем неофициальное заверение, данное до этого, заключило соглашение о взаимной помощи с Польшей, включавшее в себя все предыдущие заверения, которые были даны в том же году, но несколько раньше.

Гитлеру было известно, что Франция связана франко-польским договором 1921 года, а также известно о Локарнском договоре 1925 года, который предусматривал оказание помощи Польше в случае агрессии против нее, и это заставило на мгновение Гитлера заколебаться. Подсудимые Геринг и Риббентроп в своих показаниях признают, что именно этот договор заставил его отменить или скорее отсрочить нападение. Возможно, он надеялся, что до сих пор еще имелись некоторые шансы на повторение того, что он называл чешской историей. Если это было так, то его надежды длились недолго.

27 августа Гитлер согласился с решением Муссолини не вступать одновременно в войну, но попросил, чтобы была оказана поддержка путем пропаганды, а также, чтобы были проведены показные военные мероприятия со стороны Италии для того, чтобы вызвать чувство неуверенности у союзников. Риббентроп в тот же самый день доложил, что армии выступили.

Между тем западные державы, особенно в последни месяц, предпринимали отчаянные попытки предотвратить войну (детали этого будут вам предоставлены в виде документальных доказательств). Было вмешательство со стороны папы.

Имелось послание президента Рузвельта. Премьер-министр Великобритании заявил, что со своей стороны мы предпримем все усилия для того, чтобы создать условия, в которых все спорные вопросы могли бы явиться предметом свободного обсуждения и гарантировать решения, которые будут приняты.

Эти, а также все другие усилия честных людей, направленные на то, чтобы избежать ужасов европейской войны, были всего лишь беспомощными попытками. Немцы решили, что наступил день для того, чтобы начать войну. 31 августа Гитлер издал совершенно секретный приказ о том, что нападение должно быть начато рано утром 1 сентября. Все необходимые пограничные инциденты были произведены. По-видимому, для этого Кейтель получил инструкцию от Гитлера — обеспечить Гейдриха польской форменной одеждой.

Таким образом, без объявления войны и даже не предоставив польскому правительству случая изучить последние требования Германии, нацистские войска вторглись в Польшу.

Из доказательств, которые будут представлены, вы узнаете о необычных дипломатических переговорах, если их так можно назвать, которые состоялись в Берлине без участия Польши, которая таким образом была лишена возможности вести переговоры и обсудить ультимативные требования, предъявленные Германией.

3 сентября Гитлер послал телеграмму Муссолини, в которой он благодарил его за содействие, но указывал, что война была неизбежной и что надо избрать наиболее удобный момент после хладнокровного изучения. Таким образом, Гитлер и его соучастники, которые сейчас находятся перед вами на скамье подсудимых, развязали первую из своих агрессивных войн, к которым они готовились столь тщательно и столь продолжительное время. Они вели эту войну столь ожесточенно, что через несколько недель Польша была побеждена.

23 ноября 1939 г. Гитлер обратился с речью к своим военным командующим и сделал обзор политической ситуации. Он заявил:

«...наступил черед Австрии. Этот шаг также рассматривался, как сомнительный. Это принесло огромное усиление империи. Следующим шагом были Богемия, Моравия и Польша. Этот шаг было невозможно осуществить одной кампанией. Во-первых, надо было окончить строительство всех наших западных укреплений. Затем был создан протекторат, что заложило фундамент для действий против Польши. Но для меня тогда не было вполне ясно, должен ли я сначала выступить против Востока, а затем против Запада или наоборот. Было принято решение сначала сражаться против Польши. Меня могут обвинить в стремлении сражаться вновь и вновь. Я вижу удел всех человеческих созданий в борьбе».

Он не был уверен в том, на кого следует напасть сначала. Но в том, что рано или поздно он будет атаковать, для него не было никакого сомнения. Его предупреждали не только английские и французские премьер-министры, но также и его собственный сообщник Муссолини о том, что нападение на Польшу повлечет за собой вступление в войну Англии и Франции. Он избрал то, что считал удобным и благоприятным моментом, и он напал.

При таких обстоятельствах нельзя отрицать наличие намерения вести войну против Англии и Франции с предварительным нападением на Польшу. Здесь мы имеем нарушение наиболее торжественных обязательств. Здесь мы имеем пренебрежение самыми миролюбивыми обязательствами.

Это была агрессия во всей наготе и позоре, которая, безусловно, должна была вызвать ожесточенное и героическое сопротивление всех цивилизованных народов, но которая должна была разрушить многие устои нашей цивилизации.

Начав однажды активное осуществление своего плана захвата господства в Европе, если не во всем мире, нацистское правительство продолжало нападать на другие страны, как только представлялась к этому возможность. Страны, которые первыми подверглись вторжению после атаки на Польшу, были Дания и Норвегия.

9 апреля 1940 г. германские вооруженные силы вторглись в Норвегию и Данию без предупреждения, без какого-либо объявления войны. Это было нарушением Гаагской конвенции 1907 года. Это было нарушением конвенции об арбитраже и согласительной процедуре между Германией и Данией от 2 июня 1926 г. Это было, несомненно, нарушением пакта Бриана―Келлога 1928 года. Это было нарушением пакта о ненападении между Германией и Данией, заключенного 31 мая 1939 г. Это было также нарушением самых твердых гарантий, которые были даны после того, как аннексия Чехословакии поколебала доверие мира и Гитлер попытался успокоить Скандинавские государства. 28 апреля 1939 г. он подтвердил то, что он никогда не обращался к ним с какой-либо просьбой, несовместимой с их суверенитетом и независимостью. 31 мая 1939 г. он подписал пакт о ненападении с Данией.

2 сентября 1939 г., на следующий день после того, как он вторгнулся в Польшу и захватил Данциг, он снова выразил свою решимость соблюдать неприкосновенность и целостность Норвегии в меморандуме, который был в тот день вручен германским министром в Осло норвежскому министру иностранных дел.

Через месяц, 6 октября 1939 г., он заявил в публичном выступлении:

«Германия никогда не имела столкновения интересов или даже спорных вопросов с северными государствами так же, как она не имеет их и теперь. Германия предложила Швеции и Норвегии пакты о ненападении, но обе страны отказались только потому, что они не чувствовали какой-либо угрозы».

Когда рано утром 9 апреля 1940 г. уже началось вторжение в Норвегию и Данию, правительствам этих стран был вручен германский меморандум с попыткой оправдать действия Германии. Были выставлены различные обвинения против правительств стран, претерпевших вторжение. Было заявлено, что Норвегия была виновна в нарушении нейтралитета. Было заявлено, что она разрешала и допускала использование ее территориальных вод Великобританией. Было заявлено, что Великобритания и Франция сами готовили планы для вторжения и оккупации Норвегии и что правительство этой страны было готово примириться с этим событием.

Я не собираюсь обсуждать вопрос о том, были ли эти обвинения справедливыми или нет. Этот вопрос не имеет отношения к процедуре суда. Даже если бы эти обвинения были справедливы (они были, очевидно, фальшивыми), они не могли бы предоставить никакого приемлемого оправдания акта вторжения без предупреждения, без объявления войны и без какой-либо попытки посредничества или согласительной процедуры.

Агрессивная война не становится менее агрессивной только от того, что государство, которое ее ведет, предполагает, что другие государства могут произвести подобные же действия. Насилие над нацией не оправдывается предположением, что эта нация могла бы подвергнуться подобному насилию со стороны другого государства. Даже при самозащите военные меры не могут быть оправданы, за исключением случая, когда все средства переговоров претерпели неудачу и против данного государства была фактически применена сила.

В действительности, согласно свидетельству, которое мы сейчас имеем, становится ясным, что вторжение в эти страны было предпринято совершенно с другими целями, что оно планировалось задолго до того, как мог возникнуть какой-либо вопрос о нарушении нейтралитета или оккупации Норвегии Англией. Также ясно, что гарантии, повторявшиеся снова и снова в течение 1939 года, давались только с целью усыпить подозрение в этих странах и предупредить принятие ими шагов к сопротивлению против нападения, которое активно готовилось.

В течение нескольких лет подсудимый Розенберг в качестве начальника бюро внешней политики национал-социалистской германской рабочей партии интересовался оказанием помощи деятельности пятой колонны в Норвегии и им было установлено тесное сотрудничество с «Национал Самлин» — политической группой, возглавлявшейся известным ныне предателем Видкуном Квислингом. В течение зимы 1938—1939 г. Бюро внешней политики (АПА) находилось в контакте с Квислингом, и позднее Квислинг совещался с Гитлером, Редером и Розенбергом. В августе 1929 года специальный 14-дневный курс был проведен в школе бюро внешней политики в Берлине для 25 последователей, которых Квислинг отобрал для этой цели. План заключался в том, чтобы послать некоторое количество избранных и «заслуживающих доверия лиц» в Германию для краткой военной подготовки в специальном лагере. Они должны были быть специалистами по местности и языку в немецких войсках специального назначения, и поэтому были перевезены в Осло на угольных баржах для того, чтобы провести политические выступления в Норвегии. Целью был переворот, в течение которого Квислинг должен был захватить своих руководящих противников в Норвегии, включая короля, и предотвратить в самом начале военное сопротивление. В то же самое время Германия осуществляла военные приготовления с помощью пятой колонны.

2 сентября 1939 г., как я уже сказал, Гитлер заверил Норвегию в своем намерении уважать ее нейтралитет. 6 октября он заявил, что скандинавским странам ничего не угрожает.

3 октября подсудимый Редер указывал, что оккупация баз, произведенная в случае необходимости силой, в большой степени улучшит стратегическое и экономическое положение. 9 октября Дениц советовал сделать Тронхейм основной базой, с Нарвиком как вспомогательной базой для снабжения горючим. Вскоре после этого было сообщение Розенберга о возможности немедленного совершения государственного перепорота Квислингом при поддержке армии и флота. 12 декабря 1939 г. Редер сообщил Гитлеру в присутствии Кейтеля и Иодля о том, что если у Гитлера создалось хорошее мнение о Квислинге, ОКВ должно готовиться к оккупации Норвегии, если возможно, с помощью Квислинга, но в случае необходимости всецело при помощи силы. Гитлер согласился, но оставалось сомнение в том, против кого должно было быть начато наступление раньше: против Нидерландов или против Скандинавии. Плохая погода замедляла выступление против Нидерландов. В январе 1940 года были даны инструкции германскому военно-морскому флоту об атаке Норвегии и 1 марта 1940 г. Гитлером была дана директива об оккупации. Было сказано, что основная цель заключается не в том, чтобы предотвратить вторжение английских вооруженных сил в Скандинавию или Балтику, а «обеспечить наши базы железной рудой Швеции и предоставить нашему флоту и военно-воздушным силам более широкий плацдарм для действий против Великобритании». Директива далее гласила:

«...В принципе мы сделаем все возможное, чтобы эта операция выглядела, как мирная оккупация, цель которой — военная защита скандинавских государств... Важно, чтобы скандинавские государства, так же как и западные противники, были захвачены врасплох нашими мероприятиями. В случае, если подготовку к переправе более нельзя будет держать в тайне, то руководство и войска должны быть введены в заблуждение фиктивными целями...»

Характер и успех вторжения хорошо известны. Рано утром 9 апреля 7 крейсеров, 14 эсминцев и несколько миноносцев и других кораблей переправили передовые части 6 дивизий в количестве около 10 тысяч человек, совершили прорыв и высадили войска во внешнем фиорде Осло, Кристиансанне, Ставангере, Бергене, Тронхейме и Нарвике. Небольшое количество войск было также высажено в Арендале и Эгерзунде на южном побережье. Кроме того, на аэродромах близ Осло и Ставангера высадились авиадесантные войска. Германское нападение явилось полностью неожиданностью, и все подвергавшиеся нападению прибрежные города были захвачены согласно плану и лишь с небольшими потерями. Только план захватить короля и членов правительства и парламента не удался.

Несмотря на мужественное сопротивление, которое было спешно организовано по всей стране, ничего нельзя было сделать перед лицом давно запланированного неожиданного нападения, и к 10 июня вооруженное сопротивление прекратилось. Так был завершен еще один акт агрессии.

10 мая 1940 г., почти ровно через месяц после нападения на Норвегию, германские вооруженные силы, повторив то, что они совершили за 25 лет до этого, вторглись в Бельгию, Нидерланды и Люксембург согласно плану, т.е. плану вторжения без предупреждения и без объявления войны.

То, что было сделано, конечно, являлось нарушением Гаагской конвенции 1907 года. Это было нарушением Локарнского соглашения и конвенции об арбитраже с Бельгией 1925 года, которую нацистское правительство подтвердило в 1935 году и незаконно расторгнуто двумя годами позднее. Согласно этому соглашению, все вопросы, которые не могли быть решены обычным дипломатическим путем, должны были быть урегулированы путем арбитража. Вы прочтите исчерпывающие условия этих соглашений. Это было нарушением договора об арбитраже и примирении, подписанного Германией и Нидерландами 20 мая 1926 г., это было нарушением аналогичного договора с Люксембургом от 11 сентября 1929 г. Это было нарушением пакта Келлога―Бриана. Но эти договоры, пожалуй, не становились более священными в представлении нацистских правителей Германии от того, что они были торжественно заключены правительствами донацистской Германии.

Давайте рассмотрим те специальные заверения и обязательства, которые сами нацистские правители дали государствам, стоящим на пути к осуществлению их планов, направленных против Франции и Англии, на которые они всегда намеревались напасть. Бельгии, Нидерландам и Люксембургу давались самые ясные заверения не один раз, не два раза, а одиннадцать раз. Эти страны имели право полагаться на эти заверения, которые были даны торжественно и официально. Подсудимые обвиняются в нарушении этих обязательств. 30 января 1937 г. Гитлер говорил:

«Что касается остального, то я не раз выражал желание и надежду установить подобные, хорошие и сердечные отношения с нашими соседями. Германия, и я торжественно это повторяю, снова и снова давала заверения, например, о том, что между ней и Францией не может быть никаких спорных вопросов. Германское правительство, кроме того, давало заверение Бельгии и Голландии в том, что оно готово признать и гарантировать неприкосновенность и нейтральность этих территорий».

После того, как Гитлер милитаризировал Рейнскую зону и расторгнул пакт Локарно, Англия и Франция стремились восстановить безопасность Бельгии, которую действие Гитлера поставило под угрозу. Вследствие этого они со своей стороны 24 апреля 1937 г. дали Бельгии специальную гарантию в том, что они будут поддерживать в отношении Бельгии те обязательства помощи, которые они предоставили ей в соответствии с пактом Локарно и уставом Лиги Наций. 13 октября 1937 г. германское правительство также издало декларацию, заверявшую Бельгию в своем намерении признавать неприкосновенность и целостность этой страны.

Может быть, будет целесообразным коснуться остальных заверений при изложении имеющихся доказательств о подготовке и намерениях германского правительства до вторжения в Бельгию 10 мая 1940 г.

Как и в отношении Польши, и в отношении Норвегии и Дании, даты в данном случае говорят сами за себя.

Еще в августе 1938 года предпринимались шаги для того, чтобы использовать Нидерланды в качестве оборонительных баз для решительных действий на Западе в случае, если Франция и Англия окажут сопротивление Германии в ее агрессии против Чехословакии.

В письме военно-воздушных сил от 25 августа 1938 г., касающемся действий, которые должны быть предприняты в случае, если Англия и Франция вмешаются при проведении операций против Чехословакии, говорится:

«В настоящий момент не предполагается, что другие государства выступят против Германии. В этой связи район Голландии и Бельгии приобретает гораздо большее значение для предотвращения войны в Западной Европе, чем во время мировой войны. Этот район, в основном, является передовой базой для воздушной войны».

В последнем абзаце этого приказа говорится:

«В руках Германии Бельгия и Нидерланды представляют собой чрезвычайно благоприятный фактор для ведения воздушной войны против Великобритании, а также против Франции».

Это было в августе 1938 года. Через восемь месяцев, 28 апреля 1939 г., Гитлер вновь заявлял:

«Я был доволен тем, что ряд европейских государств воспользовался этой декларацией германского правительства, чтобы выразить и подчеркнуть свое желание сохранять полный нейтралитет».

Через месяц, 23 мая 1939 г., в имперской канцелярии Гитлер провел совещание, на которое мы уже ссылались. В протоколе этого совещания зафиксированы следующие слова Гитлера:

«Голландские и бельгийские авиационные базы должны быть захвачены вооруженной силой. Нужно игнорировать декларацию о нейтралитете. Если Англия и Франция вмешаются в войну между Германией и Польшей, они будут поддерживать нейтралитет Голландии и Бельгии. Поэтому, если Англия намеревается вмешаться в польскую войну, мы должны оккупировать Голландию с молниеносной быстротой. Мы должны стремиться обеспечить новую линию обороны на голландской территории до Зейдер-Зе».

Даже после этого он делал торжественные заявления о том, что он будет соблюдать нейтралитет этих стран. 26 августа 1939 г., когда кризис в отношении Данцига и Польши достигал своей высшей точки, германские послы в самой торжественной форме вручили бельгийскому королю, голландской королеве и правительству великого герцогства Люксембургского декларации, заверяющие соответствующие правительства в намерении уважать их нейтралитет. Но армии Гитлер сказал: «Если будут успешно оккупированы и удержаны Голландия и Бельгия, то будет обеспечена успешная война против Англии».

1 сентября произошло вторжение в Польшу, а через два дня Англия и Франция, во исполнение договорных обязательств, о которых уже говорилось, вступили в войну с Германией.

6 октября Гитлер снова повторил свои уверения в дружбе к Бельгии и Голландии, а 9 октября, после того как были сделаны эти заявления и прежде чем германское правительство выдвинуло какие-либо обвинения в нарушении нейтралитета Бельгией, Нидерландами и Люксембургом, Гитлер издал директиву о ведении войны.

В этой директиве он заявил:

«1. Если в ближайшем будущем станет ясным, что Англия и действующая под ее руководством Франция не намерены окончить войну, то я приму решение предпринять, не теряя времени, твердые наступательные действия.

2. Долгое ожидание не приведет к устранению преимущества западных держав в отношении бельгийского, а возможно и голландского нейтралитета, а также в значительной степени увеличит военную мощь наших противников, ослабит уверенность нейтральных стран в конечной победе Германии и не будет способствовать привлечению Италии на нашу сторону в качестве товарища по оружию.

3. Поэтому я даю следующее распоряжение о дальнейшем ведении военных действий:

a) должны быть осуществлены приготовления к наступательным действиям на северном фланге западного фронта с распространением на районы Люксембурга, Бельгии и Голландии. Это нападение должно быть произведено как можно скорее и как можно энергичнее;

b) цель этого нападения — нанести поражения на поле боя как можно большей части французской армии и армии ее союзника и в то же время занять как можно больший район Голландии, Бельгии, Северной Франции для использования в качестве базы, представляющей благоприятные перспективы для ведения войны в воздухе и на море против Англии и обеспечивающей достаточные пространства для прикрытия жизненно важного района Рура».

Ничто не указывало более ясно и определенно, чем этот документ, на цель, которая скрывалась за вторжением в эти три страны.

15 октября 1939 г. подсудимый Кейтель написал совершенно секретное письмо относительно «Плана Гельб» — кодовое название операции против Нидерландов. Он писал:

«Защита района Рура путем перемещения как можно дальше вперед в Голландию службы наблюдения и противовоздушной обороны имеет значение для всего хода войны. Чем больше голландской территории мы оккупируем, тем более эффективной может стать оборона Рура. Эта точка зрения должна определить выбор целей для армии, даже если армия и флот непосредственно не заинтересованы в приобретении такой территории. Поэтому целью подготовки армии должна быть оккупация, после получения особого приказа, территории Голландии и в первую очередь района Греббе―Маас. Вопрос о том, можно ли и надо ли далее расширить эти цели, будет зависеть от военной и политической позиции голландцев, а также от эффективности производимых ими затоплений».

Начало операции «План Гельб» было, по-видимому, рассчитано на начало ноября 1939 года. Мы имеем в нашем распоряжении серию из 17 писем, датированных от 7 ноября до 9 мая, в которых изо дня в день откладывалось начало операции. Таким образом, к началу ноября все основные планы и подготовка были завершены.

10 января 1940 г. германский самолет совершил вынужденную посадку в Бельгии. В этом самолете были найдены остатки оперативного приказа, который пытался сжечь пилот, указывающего достаточно подробно те бельгийские посадочные площадки, которые подлежало захватить воздушным силам. Были найдены многочисленные другие документы, которые показывают планирование и подготовку к этой операции во второй половине 1939 года и в начале 1940 года. Но они не освещают вопрос в большей степени и не показывают более ясно, чем те доказательства, на которые я уже сослался, планы и намерения германского правительства и его вооруженных сил.

10 мая 1940 г., приблизительно в пять часов утра, началось германское вторжение в Бельгию, Голландию и Люксембург.

Силы агрессии вновь двинулись вперед. Договоры, заверения, права суверенных государств не имели никакого значения. Грубая сила, прикрытая в максимальной мере, какую могли обеспечить нацисты элементам неожиданности, должна была захватить то, что считалось необходимым для нанесения смертельного удара Англии — основного врага. Эти несчастные страны были повинны лишь в том, что они стояли на пути германских захватчиков, но этого было достаточно.

6 апреля 1941 г. германские вооруженные силы вторглись в Грецию и Югославию. Удар снова был нанесен без предупреждения трусливым и коварным путем, чего мир теперь полностью ожидал от самозваной «расы господ». Это было нарушением Гаагской конвенции и было нарушением Парижского пакта, это было нарушением специального заверения, сделанного Гитлером 6 октября 1939 г. Он сказал: «Немедленно после завершения аншлюсса я сообщил Югославии, что теперь границы с этой страной также будут неизменными и что мы лишь желаем жить с ней в мире и в дружбе».

Но план агрессии против Югославии, конечно, был составлен задолго до этого. Во время агрессивного продвижения на Восток к Украине и советским территориям уже обсуждалось обеспечение южного фланга и коммуникационных линий. История событий, приведших к вторжению в Югославию Германии, хорошо известна. В 3 часа утра 28 октября 1940 г. итальянское правительство представило греческому правительству ультиматум, дав для ответа всего 3 часа, и за представлением этого ультиматума немедленно последовали воздушная бомбежка греческих провинциальных городов и вступление итальянских войск на греческую территорию. Греки не были подготовлены к такому нападению и вначале вынуждены были отступить, но позже итальянские войска били сначала остановлены, затем оттеснены к албанской границе, а к концу 1940 года итальянская армия потерпела серьезное поражение со стороны греков.

Что касается германской позиции в этом вопросе, то имеются, конечно, доказательства того, что произошло 12 августа 1939 г. на совещании Гитлера с Чиано. Как вы помните, Гитлер сказал тогда:

«Вообще говоря, лучшее, что могло бы случиться с нейтралами, это чтобы они были ликвидированы один за другим. Этот процесс можно было бы осуществить гораздо легче, если бы в каждом случае один из партнеров оси поддерживал другого, когда тот занимается ненадежным нейтралом. Италия вполне могла бы рассматривать Югославию как нейтрала такого рода».

13 августа на том же совещании он сказал во время обсуждения:

«Однако, в общем, успех одной из стран оси приведет не только к стратегическому, но и к психологическому укреплению другой страны и всей оси в целом. Италия провела ряд успешных операций в Абиссинии, Испании и Албании, каждый раз вопреки желаниям демократической Антанты.

Эти отдельные действия не только усилили местные интересы Италии, но и укрепили ее общую позицию. То же самое относится к германским действиям в Австрии и Чехословакии. Усиление оси этими отдельными операциями имело величайшее значение для неизбежного столкновения с западными державами».

Итак, снова мы видим повторение событий. Это совещание произошло 12—13 августа 1939 г.

Менее чем через два месяца Гитлер давал заверения, что Германия желает жить в мире и дружбе с югославским государством, ликвидацию которого он сам недавно предложил своему партнеру по оси. Затем итальянцы предъявили ультиматум Греции.

Началась война с Грецией и следующие за ней итальянские неудачи. В одном из захваченных нами документов мы нашли письмо Гитлера к Муссолини без даты, которое, вероятно, было написано во время итал