КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 420994 томов
Объем библиотеки - 570 Гб.
Всего авторов - 200857
Пользователей - 95604

Впечатления

Михаил Самороков про Линдгрен: Три повести о Малыше и Карлсоне (Сказка)

Меридиан. Ты мудак.
А это - херня на питьяровом масле. Впрочем, чего ждать от мудака...
Короче, это фейк, вброс, и маячня недоделанного бандерлога.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Гуйда: Айрин. Искра (СИ) (Любовная фантастика)

"с подносом, от которого исходили такие запахи, что желудок тут же свело судорогой, он взвыл, взревел…", и я, плюнув, читать бросил.
НАДОЕЛО!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
в миллионный раз, дуры, читать про ваш желудок! идиотки, к гастроэнтерологу сходите! сладкого и жирного, свиньи ожиревшие, не жрите, и нормально у вас всё будет с ЖКТ!
млядь, одна пишет: бурчит, ревёт в желудке; вторая пишет - ревёт желудок; сотая пишет о ревущем желудке; тысячная - туда же! да вы что, больные? не на желудки, на все головы?
СКОЛЬКО МОЖНО, кретинки? вы деньги с людей собирались получать, друг у друга передирая про желудки??? ну так какого хрена в любовную фантастику свои опусы заносите???
нечитаемо.
первый признак тупой деревенской кошёлки - чтиво про ревущий желудок ггни.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
nastya_cool про Кипхард: Как развивается ваш ребенок? (Здоровье)

Развивать своего ребенку важно и нужно. До 3 лет мозг ребенка способен воспринимать максимальное количество информации. Но для комфорта самого маленького малыша нужна хорошая коляска, такую можно найти в интернет магазине toby-market.com. Здесь представлен широкий ассортимент не только колясок, но и стульчики для кормления, манежи и много чего другого, что понадобиться маме и малышу.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Молоков Анатолий про Соловьев: Аттрактор [RealZPG] (Боевая фантастика)

Свежо, оригинально.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Молоков Анатолий про Соловьев: Проклятая из лимба. Том второй (Боевая фантастика)

Это пиратская версия, без редактирования. Нормальную можно прочитать здесь https://author.today/u/stassolovei/works. Или хотя бы поблагодарить автора, если книга понравится.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Чайкина: За Чертой (Мистика)

в общем, бежала она, бежала по пустынному городу от Тени, по пути найдя единственного в два часа ночи в пустынном городе прохожего, чтобы его толкнуть.забежала в тупик, и тут ИЗ-ПОД крыши ВЫШЕЛ Тень. чтобы рассмеяться и тут же растаять. и я подумал, что девке сны снятся. ни фига, это она так в реале бегала.
а потом она взяла 2 недели отпуска, чтобы об этом Тени повспоминать и влюбится, а потом её потянуло на улицу, где Тень этого она увидела и "упала в бездну забвения". а я схлопнул файл и на папке "чайкина" написал непечатное.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Геярова: Невеста твоей мечты, или Ведьму вызывали? (Детективная фантастика)

хронической алкоголичке-ведьме, окончившей академию со 100% троечным аттестатом, приносят на подпись контакт, особо подчёркивая: подпишешь кровью - огребёшь неприятности из ада.
она тут же царапает руку, заливает магический контракт кровью. на следующий день к ней прут на приём личи и мертвяки, а она удивляется: откуда? а ещё на следующий день, когда к ней приходят выяснять насчёт залито-подписанного кровью контракта, она ещё больше удивляется: "какой контракт???"
ну, наверное, тот самый дура, который ты позавчера подписала и магически активировала? даже наличие троек в аттестате никак не объясняет вот такую дурь: что с кровью не шутят, ведьмы такое должны впитывать с материнским молоком. и даже посталкогольная амнезия - не оправдание.
читать такую глупость - себя не уважать.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).

Вечер накануне Ивана Купала (fb2)

- Вечер накануне Ивана Купала (а.с. Вечера на хуторе близ Диканьки. Часть 1-3) 93 Кб, 18с. (скачать fb2) - Николай Васильевич Гоголь

Настройки текста:




Николай Васильевич Гоголь ВЕЧЕР НАКАНУНЕ ИВАНА КУПАЛА

За Фомою Григорьевичем водилась особенного рода странность: он до смерти не любил пересказывать одно и то же. Бывало, иногда если упросишь его рассказать что сызнова, то смотри, что-нибудь да вкинет новое, или переиначит так, что узнать нельзя. Раз, один из тех господ — нам простым людям мудрено и назвать их — писаки они, не писаки; а вот то самое, что барышники на наших ярмарках. Нахватают, напросят, накрадут всякой всячины, да и выпускают книжечки, не толще букваря, каждый месяц или неделю. Один из этих господ и выманил у Фомы Григорьевича эту самую историю, а он вовсе и позабыл о ней. Только приезжает из Полтавы тот самый панич в гороховом кафтане, про которого говорил я и которого одну повесть вы, думаю, уже прочли; привозит с собою небольшую книжечку и, развернувши посередине, показывает нам. Фома Григорьевич готов уже был оседлать нос свой очками, но, вспомнив, что он забыл их подмотать нитками и облепить воском, передал мне. Я, так как грамоту кое-как разумею и не ношу очков, принялся читать. Не успел перевернуть двух страниц, как он вдруг остановил меня за руку. «Постойте! наперед скажите мне, что это вы читаете?» Признаюсь, я немного пришел в тупик от такого вопроса. «Как что читаю, Фома Григорьевич? вашу быль, ваши собственные слова». — «Кто вам сказал, что это мои слова?» — «Да чего лучше, тут и напечатано: рассказанная таким-то дьячком». — «Плюйте ж на голову тому, кто это напечатал! бреше, сучый москаль. Так ли я говорил? Що-то вже, як у кого черт ма клепки в голови! Слушайте, я вам расскажу ее сейчас». Мы придвинулись к столу, и он начал:

ВЕЧЕР НАКАНУНЕ ИВАНА КУПАЛА
Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви

Дед мой (царство ему небесное! чтоб ему на том свете елись одни только буханци пшеничные, да маковники в меду) умел чудно рассказывать. Бывало, поведет речь — целый день не подвинулся бы с места, и все бы слушал. Уж не чета какому-нибудь нынешнему балагуру, который как начнет москаля везть,[1] да еще и языком таким, будто ему три дня есть не давали, то хоть берись за шапку, да из хаты. Как теперь помню — покойная старуха, мать моя, была еще жива, — как в долгий зимний вечер, когда на дворе трещал мороз и замуровывал наглухо узинькое стекло нашей хаты, сидела она перед гребнем, выводя рукою длинную нитку, колыша ногою люльку и напевая песню, которая как будто теперь слышится мне. Каганец, дрожа и вспыхивая, как бы пугаясь чего, светил нам в хате. Веретено жужжало; а мы все, дети, собравшись в кучку, слушали деда, не слезавшего от старости, более пяти лет, с своей печки. Но ни дивные речи про давнюю старину, про наезды запорожцев, про ляхов, про молодецкие дела Подковы, Полтора-Кожуха и Сагайдачного не занимали нас так, как рассказы про какое-нибудь старинное чудное дело, от которых всегда дрожь проходила по телу и волосы ерошились на голове. Иной раз страх, бывало, такой заберет от них, что все с вечера показывается Бог знает каким чудищем. Случится, ночью выйдешь за чем-нибудь из хаты, вот так и думаешь, что на постели твоей уклался спать выходец с того света. И чтобы мне не довелось рассказывать этого в другой раз, если не принимал часто издали собственную положенную в головах свитку за свернувшегося дьявола. Но главное в рассказах деда было то, что в жизнь свою он никогда не лгал; и что, бывало, ни скажет, то именно так и было. Одну из его чудных историй перескажу теперь вам. Знаю, что много наберется таких умников, пописывающих по судам и читающих даже гражданскую грамоту, которые, если дать им в руки простой часослов, не разобрали бы ни аза в нем, а показывать на позор свои зубы — есть уменье. Им все, что ни расскажешь, в смех. Эдакое неверье разошлось по свету! Да чего, — вот, не люби Бог меня и Пречистая Дева! вы, может, даже не поверите: раз, как-то заикнулся про ведьм — что ж? нашелся сорви-голова, ведьмам не верит! Да, слава Богу, вот я, сколько живу уже на свете, видел таких иноверцев, которым провозить попа в решете[2] было легче, нежели нашему брату понюхать табаку; а и те открещивались от ведьм. Но приснись им, не хочется только выговорить, что такое, нечего и толковать об них.

Лет — куды! более чем за сто, говорил покойник дед мой, нашего села и не узнал бы никто: хутор, самый бедный хутор! Избенок десять, не обмазанных, не укрытых, торчало то сям, то там, посереди поля. Ни плетня, ни сарая порядочного, где бы поставить скотину или воз. Это ж еще богачи так жили; а посмотрели бы на нашу братью, на голь: вырытая в земле яма — вот вам и хата! Только по дыму и можно было узнать, что живет там человек Божий. Вы спросите, отчего они жили так? Бедность, не бедность; потому что тогда козаковал почти всякой и набирал в чужих землях не мало добра; а больше оттого, что незачем было заводиться порядочною хатою. Какого народу тогда не шаталось по всем местам: крымцы, ляхи, литвинство! Бывало то, что и свои наедут кучами и обдирают своих же. Всего